Роман Грудиёв
Тайна тёмного леса. Цикл «Туман». Книга первая

Ты можешь быть всех нас добрей,

 но ты живёшь среди людей,

средь них есть те, кто презирают

 за внешность, что не выбирают.

Ты не выбирал, каким родиться —

 это не все способны осознать.

И в мире этом не ужиться,

 если слова все их – принять.

Грудиев Р

ПРОЛОГ

Это была глубокая ночь две тысячи восьмого года – тихая, спокойная, как никогда раньше. Конец августа предвещал наступление осени. Кто-то не любит это время года из-за постоянных дождей и приближения школы, кто-то, наоборот, обожает – за яркие краски, прохладу и особое настроение. У каждого своё восприятие, свои плюсы и минусы.

Для меня осень – это то самое время, когда тепло и беззаботность лета уступают место суровой, холодной и серой зиме.

У всех свои ассоциации. И, естественно, никто не должен осуждать других за их мнение или пытаться переубедить.

В забытом Богом горном городке Канады царила своя особая атмосфера – словно это отдельный мир. Зимой здесь всегда адски холодно, а осень и весна не радуют знойной погодой. Уже в августе начинаются холода, а по-настоящему тёплая весна приходит только в мае. Погода в горах переменчива: может внезапно начаться дождь, а спустя десять минут снова выглянет солнце.

Город назывался Миталура. Население – около пятидесяти тысяч человек. Именно сюда переехали жить наши герои.

Алекс лежал на кровати и смотрел в потолок, погружённый в собственные мысли. Казалось, весь мир обрушился на него, хотя, по идее, он должен был радоваться переезду в новый дом.

Больше всего он переживал за свою младшую сестру, Джессику. В старом городе у неё было много друзей. Наверное, ей особенно тяжело: нелегко навсегда расставаться с теми, кто стал частью твоей души, частичкой тебя самого. А теперь – чужой город, ни одного знакомого лица, ни друзей, ни опоры.

Алекс очень любил свою сестру. Она была для него ближе всех на свете. Да, Джесси временами бывала балованной, слишком открытой, говорливой, но она была настоящей. И именно за это он её любил.

Чтобы немного успокоиться, Алекс часто садился у окна и наблюдал за городом. Ему нравилось смотреть, как меняется этот мир, как живут другие люди, как незаметно проходит время. Вот, например, мужчина с кейсом: куда он спешит так поздно ночью? Может, он украл какие-то важные документы и теперь пытается сбежать? Или, быть может, просто задержался на работе и спешит домой к семье? А вдруг… ему просто очень срочно нужно в туалет, но подходящего момента не было?

А тот бедняга, что лежит на улице? Бездомный? Или…

Вдруг с левой стороны послышались сирены «скорой помощи». Машина остановилась прямо у тела. Через несколько минут мужчину погрузили в чёрный мешок.

Он умер. Прямо на улице. Один, никому не нужный.

Мысли рвали голову: может, у него были проблемы со здоровьем? Или это тот самый человек с кейсом что-то сделал?.. Алекс не был детективом – но ему нравилось строить такие теории.

Теперь он сидел на подоконнике своей новой комнаты. Вокруг – гробовая тишина. Совсем не так, как в столице. Здесь, в горах, звёздное небо видно особенно чётко. Каждая звезда казалась уникальной, сияющей по-своему. Над всем этим величественно расстилался Млечный Путь. Смотря на него, Алекс чувствовал, насколько он – ничтожно мал. Просто пылинка. Или даже меньше.

Горы, что окружали город, были необычайно красивыми. Их очертания были резкими, как лезвия. Город будто находился в пасти спящего каменного дракона.

Отвлёкшись от звёзд, Алекс посмотрел на сестру. Она спала – спокойно, глубоко, с лёгкой улыбкой. Напоминала ангела. Он тихо провёл ладонью по её щеке. И словно гора свалилась с его плеч. Главное – она рядом.

Алекс и Джессика – метисы. Их мама – китаянка, а отец – чистокровный канадец. Всю жизнь они прожили в Оттаве. Именно там и познакомились их родители. Пройдя через множество испытаний, они всё же смогли построить семью. До одного момента.

Почему мужчины после многих лет брака вдруг начинают изменять? Я могу представить несколько причин: им надоедает один человек, гаснет чувство любви, не хватает близости, или они просто бабники.

А может, их отец был другим типом – тем, кто ищет утешения от безысходности. Кто хочет, чтобы его «поддержали»… но что это за поддержка – одному Богу известно.

Начались ссоры. Большие, болезненные. И всё это происходило на глазах у детей. Алекс и Джесси не раз видели, как отец поднимает руку на их мать. Иногда – и на самого Алекса, когда тот вставал на её защиту.

Но каждый раз она прощала его. Она не хотела, чтобы дети росли без отца. Сама ведь знала, как это – быть одной.

Конечно, это было ошибкой. Лучше расти без отца, чем с таким. Но в тот момент у них не было другого выбора. Без него – ни денег, ни крыши над головой. Может быть, они действительно оказались бы на улице. На холодном асфальте, прижавшись друг к другу, умирая от голода. И тогда их бы тоже увезли в чёрных мешках.

Так думала их мать.

Алекс всегда был защитой для сестры. Когда у Джесси случались истерики, он держал её за руку, отвлекал, успокаивал. Даже когда сам был на грани. Он чувствовал, как мир трещит по швам, но держался – ради неё.

Он всегда знал, когда нужно перевести тему, отвлечь, придумать что-то. Только бы она не вспоминала. Только бы не всплыли те самые сцены.

Алекс тоже хотел забыть. Навсегда.

Со временем отец потерял и семью, и работу. У них не осталось выбора – пришлось продать дом и купить что-то скромное, но хотя бы приличное.

Так они оказались здесь. В Миталуре. Новый дом, новый город. И у Алекса внутри теплилась надежда: может быть, теперь всё станет иначе. Может, отец всё поймёт. Может, станет хорошим отцом…

Алекса часто дразнили за то, что он – метис. Несмотря на все разговоры о толерантности, всегда найдутся те, кто презирает за внешность. Постепенно он начал ненавидеть свою внешность. Каждый раз, глядя в зеркало, он спрашивал: «Почему я должен это терпеть? Разве я виноват, что таким родился?»

А каково тем, кто родился с особенностями?.. Даже думать страшно.

Но, глядя на Джессику, он понимал: он не урод. Уродами были те, кто издевались. Его сестра – красивая, яркая, уверенная. Она принимала себя. Любила себя. Такой, какая есть.

К двум часам ночи Алекс всё же немного успокоился. Завтра – первый день в новой школе. В глубине души он надеялся: может, здесь он встретит друзей. Тех, кого сможет назвать своими.

Он ведь так давно никого не называл другом…

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НАЧАЛО НОВОЙ ИСТОРИИ

Наступило раннее утро, ничем хорошим не предвещающее. Джессика проснулась раньше Алекса и не стала будить брата – она знала, что он снова засиделся у окна допоздна.

Первым делом она спустилась на кухню и поставила вариться кофе – Алекс обожал его. Приготовив завтрак для себя и брата, она поднялась наверх, чтобы разбудить его. Пока тот лениво вставал с кровати, Джессика выбрала ему одежду и принялась завтракать. Омлет получился мягким, пышным, тающим во рту. А с прохладным апельсиновым соком – просто восхитительно.

Иногда Джессика напоминала ему мать. Она была рядом, заботилась, следила – ведь кто, если не она? Их мама будто потухла… словно забыла, что у неё есть семья. Может, поэтому Джесси так быстро повзрослела. Хотя, пожалуй, в этом было и своё проклятие – её юность уже не будет такой же, как у сверстников.

Алекс, наконец, спустился и, сев за стол, тепло сказал:

– Спасибо.

Они доели завтрак в тишине. Джессика не решилась расспрашивать брата, почему он снова не спал. Она понимала: его терзал переезд и мысль о первом дне в новой школе. Вместо лишних слов – просто обняла его на прощание. Она знала: он справится. Всё-таки это уже десятый класс.

Крикнув родителям, что уходят, они вышли из дома и сели в школьный автобус. Алекс напряжённо ожидал взглядов, шепотов, насмешек… но – ничего. Все продолжали болтать и заниматься своими делами.

С облегчением он выдохнул и прошёл дальше, заняв свободное место. Однако его сосед явно был недоволен. Он уже было открыл рот, чтобы рявкнуть, но, увидев Джессику, резко отвернулся с явным раздражением. Не лучшее начало дня.

До школы ехали около пятнадцати минут. Миталура – городок небольшой, скорее узкий, чем тесный. По бокам – густой лес, за ним – горы. Посередине города протекала горная речушка, делившая его на восточную и западную части.

У входа в школу стоял солидный, невысокий мужчина. Это был Майкл Дорини – директор. Он всегда с радостью встречал новеньких: приезжие ученики были в этом городе редкостью. Майкл любил проводить им короткую экскурсию – втайне надеясь, что ученики смогут полюбить это место, как он сам.

Но сейчас было торжественное собрание учеников:

– Доброе утро, дорогие ученики! – воскликнул он с воодушевлением. – Вот и настал новый учебный год. Для одних – первый, для других – последний…

Большинство школьников не слушали – перешёптывались, улыбались. Кто-то радовался возвращению, кто-то – наоборот.

После длинной и скучной речи все стали расходиться по своим классам. В этот момент взгляд Майкла упал на Алекса и Джессику. Он подошёл.

– Алекс и Джессика Уильямс?

– Да, всё верно. Я Алекс, это моя сестра Джесси, – подтвердил парень, как будто директор сам не может отличить их.

– Рад видеть вас в нашей школе. Надеюсь, она вам понравится. Пусть этот год будет для вас лёгким.

– Надеемся, – ответил Алекс. – Вы проводите нас до классов?

– Конечно. Прошу за мной, – с улыбкой сказал директор.

По дороге он рассказывал о школе и её достижениях. Честно сказать, некоторые из них звучали как преувеличение, но спорить не было смысла. Джессика чувствовала на себе взгляды: если учеников ведёт сам директор, значит – новенькие. Её немного смущало внимание, но она молчала.

Майкл показал столовую, спортзал, раздевалки и туалеты. Затем они поднялись на второй этаж. Первый кабинет был для Джессики. Директор вошёл с ней, познакомил с учителем и одноклассниками. Джесси пошла в шестой класс.

Алекс остался ждать снаружи. Он чувствовал, как внутри всё сжимается. Сердце колотилось, ладони вспотели. Он снова чувствовал себя одиноким. Мимо проходящие ученики казались враждебными. Он вздохнул с облегчением, когда появился Майкл.

– Не волнуйся, твоя сестра попала в лучший класс. Её никто не обидит, – мягко сказал директор.

– Я в этом не сомневаюсь, – усмехнулся Алекс. – Думаю, она за день со всеми подружится.

– Верю, – кивнул Майкл и повёл его дальше.

Чем ближе был кабинет, тем сильнее хотелось развернуться и убежать. Шестнадцать лет, десятый класс – а он боится… боится людей.

В голове всплывали воспоминания о прошлой школе. Тогда он был дружелюбнее. Были друзья, шутки, смех. Но и… они. Те самые ребята, что держали в страхе весь класс. И за любое непослушание могли избить – и никто не остановит.

Когда-то Алекс и его друзья играли в салки на перемене. Он был медлителен, но хитёр – часто побеждал. Было весело. Пока в класс не вошли те самые – засранцы. Один из них схватил его друга и начал издеваться.

– Отстань! Что вы к нам пристали?! Завидуете, что нам весело? – воскликнул Алекс.

В ответ парень схватил его за волосы и стал мотать из стороны в сторону:

– Кто тебе слово давал, узкоглазый?! Совсем страх потерял?!

Друзья Алекса стояли в стороне. Молча. Не вмешивались. Сердце разрывалось не столько от боли, сколько от предательства.

– Ха-ха-ха! Разнылся! Глазки сжались – хоть что-то видишь, щёлочка? – издевался тот.

– Проваливай, чтоб глаза мои тебя не видели! Если, конечно, найдёшь дорогу! Ха-ха!

Алекс выбежал. Бежал без остановки. Упал на чей-то газон. Он ненавидел всё: день, людей, школу, свою внешность.

Почему люди ненавидят других за то, что они другие?..

Сейчас он стоял у двери нового класса. А вдруг всё повторится? Сердце стучит сильнее. Но он остаётся. Директор открывает дверь.

– Доброе утро. Представляю вам нового ученика – Алекса Уильямса, – сказал Майкл и, кивнув преподавателю, вышел.

– Проходи, не стесняйся. Садись на любое свободное место, – сказала учительница.

Алекс заметил парня неподалёку от входа – зелёные глаза, тёмные кудрявые волосы, опрятный вид. Было в нём что-то притягательное. Может, подружатся?

Алекс начал раскладывать вещи, стараясь не задеть «личную зону» соседа. Но тот опередил:

– Привет! – с улыбкой сказал он.

– Привет. Я Алекс. Из Оттавы.

– Рад знакомству, Алекс из Оттавы! Я Марк. Родился и вырос здесь, – с гордостью сказал он.

– Взаимно, – ответил Алекс и пожал протянутую руку.

Они слушали урок, иногда переглядываясь с лёгкой улыбкой. Учительница спрашивала про каникулы, рассказывала о своих. Кто-то ездил в горы, кто-то – на острова, кто-то просто был дома с семьёй.

Алекс периодически отвлекался на девочку, сидящую впереди. Она часто оборачивалась и смотрела в его сторону, что немного сбивало его с мысли. Он не понимал – на кого именно она смотрит: на него или на Марка. Но, заметив, что Марк тоже поглядывает в её сторону, всё прояснилось.

Когда наступило время ланча, Алекс спросил:

– Марк, ты не хочешь пообедать со мной?

– Конечно, не против. Пойдём с нами, – с улыбкой ответил он.

«С нами?» – удивлённо повторил про себя Алекс. И тут к ним подошла та самая девочка.

– Привет, я Эйми, будем знакомы, – дружелюбно сказала она.

– Привет, приятно познакомиться, – смущённо ответил Алекс.

Оказалось, у него уже есть компания. И никто не сказал ни слова о его внешности. Это казалось чудом.

Они зашли в столовую. Народу было много. Эйми среагировала быстро – метнула рюкзак на свободный стол, поманила ребят.

– Что у вас сегодня на обед? – спросила она, раскладывая контейнеры.

– У меня макароны, овощи и сок, – ответил Марк.

Алекс молча открыл свой контейнер и принялся за еду.

– М-м-м, омлет… – протянула Эйми, глянув в его тарелку, а затем вернулась к своей.

Наступила вкусная, уютная тишина. Но ненадолго – Эйми снова заговорила:

– Алекс, расскажи о себе. Познакомимся поближе!

Парень замялся. Он знал их всего пару часов. Делиться личным – странно. Но промолчать тоже не вариант.

– Мне шестнадцать. Приехал из Оттавы с семьёй. У меня есть младшая сестра – Джесси, – уклончиво ответил он, намеренно сместив фокус на неё.

– Как тебе наш город, бро? – спросил Марк.

– Сложно сказать. Я тут всего пару дней. Не хочу делать поспешных выводов, – сказал Алекс. Его немного напрягло слово "бро", но он не подал вида.

– Со-гла-сна, – протянула Эйми. – А где живёшь?

Алекс напрягся ещё больше. «Зачем им это знать?» – крутилось в голове. Но всё же ответил:

– На Грин-стрит.

– Что?! – воскликнула Эйми. – Ты врёшь! Нет, не может быть! Я тоже живу на Грин-стрит!

Алекс приподнял бровь.

– Какой дом? – быстро добавила она.

– Тридцать второй, – с неуверенностью сказал он.

– Офигеть! Я в соседнем! Уи-и! У меня теперь есть сосед-одноклассник! Представляешь?!

– Да, сейчас взорвусь от счастья, – усмехнулся Алекс. Лёгкий смешок проскользнул между ними.

– Марк, а ты чего молчишь? Как будто язык проглотил! – поддела его Эйми.

– А вы тут такие деловые, что я предпочёл смотреть это шоу со стороны, – съязвил он. – Вы человеку третируете мозг с вопросами, а потом удивляетесь, что он молчит.

– Ой, нашёлся философ. Ничего, что я хоть как-то разговор поддерживаю? В отличие от некоторых! – фыркнула она.

– Я тоже тебя люблю, дорогая подруга, – улыбнулся Марк.

Алекс усмехнулся. Они явно давно знакомы. Может, даже больше, чем просто друзья?

– Ну ладно, – вздохнул Марк. – Мне тоже шестнадцать. Я люблю информатику, роботов, технологии. Короче, задрот. Так говорит мой брат Саймон. Но нормальный чел, познакомлю потом. Он, кстати, учился с сестрой вот этой "мадам", – указал он на Эйми.

– У этой "мадам" есть имя, задрот! – буркнула она, но улыбнулась.

– У них даже роман был в нашем возрасте. Ненадолго, но они остались друзьями.

– Это хорошо, что остались. Значит, не всё потеряно, – вмешался Алекс.

Эйми чуть потупилась.

– Мы с сестрой вяжем вместе. Это наше хобби, – сказала она.

– А потом их шедевры находят в секонд-хенде, – подколол Марк.

– Заткнись уже! – закричала она, но без злости.

– Всё, без скандалов, голубки. Нам пора на урок, – вмешался Алекс.

– Мы не голубки! – одновременно выкрикнули они.

Собираясь, Алекс заметил сестру – она сидела в компании и смеялась. Помахала ему. Он ответил, улыбаясь. Сердце оттаяло. Всё было не так уж плохо.

После занятий Алекс не отходил от новых друзей до самого автобуса. Они смеялись, делились школьными историями, обсуждали одноклассников. Алекс почувствовал, что ему здесь неплохо. Даже… спокойно.

У автобуса его уже ждала Джессика. Она сияла.

– Ну что, как твой день? – спросила она, когда брат подошёл.

Он обнял её. На лице – улыбка, такая редкая, что Джесс на секунду застыла, не веря глазам.

– Сейчас расскажу, – сказал Алекс, устраиваясь рядом.

Джесси болтала без умолку: о новых друзьях, о том, как её хвалили учителя, о том, что она больше не скучает по Оттаве. Алекс слушал её с улыбкой. Её счастье – это и его счастье.

Потом он рассказал о Марке и Эйми. О том, как переживал, что будет один, а оказался в хорошей компании. Джесси оживилась:

– Эйми – твоя соседка?! Я хочу с ней познакомиться!

Алекс усмехнулся:

– Ты, как всегда, быстро находишь общий язык.

Вскоре автобус подъехал к их дому. Мама уже ждала их у крыльца. Увидев улыбки детей, её напряжение сразу растворилось. Она обняла их и пригласила на ужин.

После ужина Джессика снова рассказала всё – теперь уже маме, так же эмоционально и с блеском в глазах. Мама, выслушав, пожаловалась на усталость – раскладывала вещи, нашла старый садик за домом и немного его прибрала. Дети заинтригованно побежали посмотреть.

На заднем дворе их ослепил тёплый закат. Небо пылало красками, лучи солнца падали сквозь полуголые ветви фруктовых деревьев. Птицы допевали последние песни перед осенью. Посреди сада – старая груда камней, когда-то фонтан. Сейчас – грязная чаша с болотной водой и отблесками умирающего света. Но всё равно – красиво. И тихо.

И тут – крик.

Дети вздрогнули. Из-за забора донеслось:

– Я в порядке!

– Кто это? – спросила Джессика.

– К сожалению, знакомая… – вздохнул Алекс. – Это Эйми.

Из-за забора снова послышался грохот. Появилась Эйми – выкарабкиваясь из-за стены.

– Привет, ребята! – закричала она, увидев Джесс.

– Привет, Эйми, – тяжело сказал Алекс.

– Привет! – весело сказала Джессика. – Ты такая красивая!

– О боже, это так мило! Спасибо, крошка! Думаю, мы подружимся, – подмигнула Эйми.

– Ла-адно, я пошёл. Джесс, не допоздна, ладно? – буркнул Алекс, направляясь в дом.

– Обещаю!

В голове у него промелькнуло: «Ну всё. Теперь они точно подружатся. И я буду видеть Эйми каждый день…» Он вздохнул. Да, она ему казалась немного навязчивой, но он не был против. Лишь бы сестра была счастлива.

Теперь всё будет совсем иначе.

ГЛАВА ВТОРАЯ. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Буквально через час после возвращения Алекса домой счастливая Джесси направилась на кухню. Родители и брат уже сидели за столом в ожидании девочки. Пригласив её сесть рядом, они продолжили обсуждение прошедшего дня. Ребята пересказали впечатления о школе, только теперь уже для отца. И пусть выражение его лица порой говорило «мне всё равно», он всё же слушал – или делал вид, что слушал.

Когда рассказ подошёл к концу, Алекс наконец задал вопрос, который давно мучил его:

– Может, вы всё-таки объясните, почему мы так резко изменили свою жизнь? Мы что, не могли переехать раньше, а не за день до начала учебного года, в День труда? – раздражённо спросил он.

– Тебя это действительно волнует? – спокойно отозвался отец, не поднимая глаз.

– Представь себе. Почему мы должны из-за тебя крутиться как белки в колесе? И даже тогда ты не удосужился помочь маме разобр…

Он не успел договорить – по столу ударил кулак, и по кухне пронёсся крик:

– Не смей говорить со мной в таком тоне! Да если бы не я, тебя бы вообще не было! Жил бы с матерью в подворотне, в лучшем случае!

Отец резко встал, опрокинув стул, и вышел, громко хлопнув дверью. Мать молча сидела, пытаясь сдержать слёзы. Голос её дрожал, но она старалась говорить спокойно:

– Уже поздно. Идите спать, вам рано вставать завтра.

Алекс встал и взял Джессику за руку. Она шла неохотно. Ей хотелось развернуться, обнять маму, спрятать её от этого мира. Но она ушла. Как только дети поднялись наверх, женщина заплакала – тихо, не издавая ни звука. Для своих детей она готова на всё. Пусть и не всегда у неё это получается.

Алекс, едва зайдя в комнату, бросился лицом в подушку и тут же уснул. Этот день его вымотал. За окном – уже глубокая ночь. Интересно, сколько они сидели на кухне?

Джесси тихо села рядом. Она поглаживала брата по спине – то ли пытаясь успокоить его, то ли себя. Возможно, и то и другое. Убедившись, что он спит, она укрыла его одеялом, прошептала «спокойной ночи» и легла в свою постель. Заснуть не получалось. Мысли кружились в голове, как назойливые мухи. Её ранило всё, что происходило за столом. Почему взрослые не могут быть добрее, особенно к своим детям? Почему семья, вместо того чтобы быть опорой, причиняет боль?

Ей хотелось мира. Не только в доме, но и во всём мире…

Утром брат с сестрой проснулись неохотно – снова школа. Позавтракали, оделись и вышли на улицу. Как и вчера, их никто не проводил. Казалось бы, к этому пора привыкнуть… но нет.

Возле дома их уже ждала Эйми. На этот раз она была не одна. Рядом стояла высокая красивая девушка – примерно метр семьдесят, с густыми тёмными волосами, завивающимися, словно волны в ясный день. Глаза глубокие, тёмные, но улыбка – светлая, как утреннее солнце.

– Хей! Привет, ребята! – радостно махнула рукой Эйми.

Джесси тут же подбежала к подруге и впервые с момента знакомства обняла её – теперь их не разделял забор.

– Привет, Эйми! Я так рада тебя видеть! Это твоя сестра? – спросила она, с любопытством разглядывая девушку.

– Привет, крошка. Я Шерил, старшая сестра этой хулиганки, – кивнула та на Эйми. – А ты у нас кто?

– Джессика. Можно просто Джесси, – с улыбкой представилась девочка и протянула руку.

Алекс молча наблюдал. Его лицо оставалось безучастным. Внутри – гнев и раздражение. Он всё ещё переживал из-за отца и не хотел ни с кем сближаться. Но вчера он невольно провёл хороший вечер… и это не давало ему покоя.

Сделав глубокий вдох, он коротко бросил:

– Алекс.

– Приятно познакомиться, Алекс. Ты же одноклассник Эйми? – уточнила Шерил, но, поняв, что рукопожатия от него не дождётся, не стала настаивать.

– Верно. Мы с Эйми и Марком в одном классе.

– А Саймана, случайно, не встречал? – удивлённо спросила девушка. – Старшего брата Марка?

– Слышал о нём. Эйми рассказывала, – ответил Алекс. – Они друзья?

– Больше, чем друзья, – мягко улыбнулась Шерил.

Вчетвером они отправились к автобусной остановке. Алекс не понимал, зачем с ними идёт Шерил, но решил не задавать вопросов. В автобусе они болтали обо всём. Джесси успела рассказать Шерил половину своей биографии. Шерил слушала с интересом, а потом поделилась своим:

– Училась на дизайнера, хотела стать стилистом. Планировала поступать в Торонто, но осталась здесь – ради Эйми. Может, потом всё-таки уедем вдвоём.

– Вот почему вы с Эйми одежду создаёте! – восхищённо сказала Джессика. – Это так круто!

– Ты ей уже всё успела рассказать, а? – рассмеялась Шерил. – За тобой не углядишь.

Джесс захихикала своим заразительным смехом, и даже Алекс улыбнулся. Шерил посмотрела на него – впервые она увидела, как он улыбается. Что-то в этом взгляде изменилось. Он тоже смотрел на неё… иначе. Словно впервые не стыдился. Он не мог отвести взгляд. Было ощущение, будто он утонул в её глазах.

Автобус остановился. Все начали выходить. Шерил попрощалась:

– До встречи, ребята. Мне пора.

– Пока, Шерил. Хорошего дня, – тепло сказал Алекс.

Она подмигнула ему и скрылась. Эйми и Джесс тут же переглянулись и ехидно хихикнули.

Шерил на улице уже ждала Саймана – высокого, подкачанного парня с короткими тёмными волосами и пронизывающими голубыми глазами. Он сдержанно улыбнулся, приобнял девушку за талию, и они вдвоём ушли, бросив на прощание пару слов Марку. Алекс провожал их взглядом, задумчиво наблюдая за их уверенной походкой.

– Привет, ребята, – тихо произнёс Марк, подходя ближе. Его взгляд метался в сторону, где исчезали Сайман и Шерил. Он выглядел обеспокоенным – будто боялся, что брат увидит его здесь, среди младших.

Алекс, уже в хорошем настроении, подошёл к нему с тёплой улыбкой и крепким рукопожатием.

– Привет! Рад тебя видеть.

Эйми тоже поздоровалась и крепко обняла парня. Без лишних слов вся троица направилась к школе.

День прошёл спокойно. Ни тени волнения, ни намёка на неприятности. Всё-таки Канада – безопасная страна. И пусть в каждом уголке мира найдутся свои «паразиты», в Миталуре, казалось, их не было совсем.

На уроках Алекс слушал всё, что угодно, кроме преподавателя. Его мысли то и дело возвращались к Шерил. Кто она на самом деле? Может, прикидывается такой доброй и улыбчивой, а в душе – хитрая, высокомерная… как её друг Сайман? Хоть Алекс его и не знал, но рассказы Эйми были достаточно красноречивы. Но… может, всё иначе? Может, она как Джесси – светлая, настоящая?

Размышления прервал лёгкий толчок в плечо. Это был Марк. Он, как всегда, улыбался, будто знал, о чём думал Алекс. В течение дня они перешёптывались, шутили, рисовали в тетрадях нелепых персонажей и сочиняли для них истории. Марк оказался удивительно близким человеком, несмотря на столь короткое знакомство.

После школы они снова собрались у ворот – их маленькая, но уже крепкая традиция. Все делились впечатлениями, и, как обычно, Эйми рассказывала эмоциональнее всех, а Джесс слушала её с восхищением. Вскоре к ним подошла Шерил – одна. Она выглядела усталой, но всё равно улыбнулась, поприветствовала всех и обняла сестру.

– Привет, Эмочка, – тепло произнесла она.

– Сколько раз просила так не называть?! – вспыхнула Эйми. – Это звучит ужасно.

– Переживёшь. Я тебя терплю – и ты потерпи, – парировала Шерил.

– «Эмочка», – хихикнула Джессика. – Я так тебя в телефоне и сохраню.

Все весело наблюдали за перепалкой сестёр. Алекс особенно – ему было смешно наблюдать за недовольным лицом Эйми. А Шерил после этого нравилась ему ещё больше.

– Может, пойдём домой пешком, ну нафиг этот автобус. Как вам идея? – предложила ребятам Эйми.

– Думаю, что идея хорошая. Пройтись пешком лишним не будет, – согласился Марк.

– Нет, спасибо, я очень устал, и мы, наверное, поедем, – сказал им в ответ Алекс. – Думаю, вы не будете против?

– Ты как хочешь, а я пойду с ними. Я так хочу прогуляться. Тем более, что нам делать дома? Там нормально не отдохнёшь, – сказала Джесси.

– Нет уж. Одну тебя я не отпущу, – возразил ей брат.

– В таком случае тебе придётся пойти с нами, ведь я уже серьёзно настроилась на прогулку. Не оставлять же меня одну без присмотра, – с лёгкой усмешкой сказала она. – Тем более ты пойдёшь с нами и с Шерил, – хихикнула Джесси, переглянувшись с Эйми.

– Пойдём, мне будет приятна твоя компания, – с яркой улыбкой сказал Марк Алексу и протянул ему свою руку.

Алекс, немного подумав, согласился. Действительно, что он будет делать дома, к тому же один? Потом ещё нервничать, если Джесси задержится. Да и почему бы не провести приятно время с друзьями? Парень взял друга в ответ за руку, таким образом сказав им: «Хорошо, я иду».

Компания друзей направилась по домам. Они весело обсуждали одноклассников и преподавателей, придумывая некоторым разные клички. Шерил понимала, о ком они говорят, ведь сама не так давно обучалась у этих людей. Иногда она включалась в разговор и вспоминала, как называла их, будучи ученицей школы. Они уже подходили к дому Марка, и ребята решили договориться о будущей встрече.

– Может, нам на днях снова собраться и погулять, например, в центре города? – предложила Эйми.

– Хорошая идея, а я тогда позову свою подругу Паулу, – сказала Шерил, улыбнувшись.

– О нет, только не этого чертика. Мне при виде её страшно становится, – возмущённым голосом воскликнула её сестра. – Может, будем без неё?

– Эйми, не говори так. Если она гот, то это не значит, что она чёртик, – недовольно пробубнила Шерил. – Давай мы будем вежливее относиться к моей подруге, ок?

– Ох, что может быть хуже? – Эйми стала демонстративно ныть.

– Жить с тобой в одном доме, вот что хуже, – выпалила Шерил и дала лёгкий подзатыльник сестре.

– Шерил, а расскажи немного о Пауле. Хочется побольше о ней узнать, – поинтересовалась Джесси.

Шерил не любила рассказывать о ней. Всё-таки это больная тема как для неё, так и для самой Паулы. Девушка не рассказывала никому о жизни своей подруги, ведь личное – не публичное. Да и Пауле было бы неприятно слышать, что её лучшая подруга рассказывает о её личной жизни кому попало, поэтому Шерил пыталась всячески улизнуть от этой темы.

А так, почему бы не рассказать вам о ней?

Паула была славной девочкой, просто куколкой. Круглолицая, темноволосая, голубоглазая. Родители у неё были хорошие, хотя нет – мама была прекрасной, а отец изменил ей и ушёл. Карма быстро взяла своё: любовница от него ушла, и он остался совсем один. Вместо отца у Паулы был отчим, который любил её как собственную дочь, и она его любила как родного отца. Девочка росла счастливой, умной, дружелюбной. Родители её не баловали, да и повода не было, но Паула и так ценила то, что имела.

Был обычный осенний день, когда девочка возвращалась со школы домой. Паула была без настроения, уставшая после тяжёлого учебного дня. Мама девочки сидела на кухне, попивая импортный чай. Отчим сидел в своём кабинете за бумагами. Заметив дочь, мать сразу позвала её ужинать. В тот день она приготовила какое-то сложное блюдо из старой книги рецептов, и пахло оно божественно. Мужчина тоже спустился на кухню, поцеловал дочь в лоб и сел за стол. За ужином у семьи была обыденная беседа на разные темы – например, как дела на работе у отца. Мужчина надеялся на повышение и работал больше, чем обычно.

Доев, Паула встала из-за стола и направилась к себе делать уроки. Девочка любила читать, поэтому, прежде чем сесть за дела, наслаждалась книгами. Почему бы и нет? Паула прыгнула на кровать и достала свою любимую в последнее время книгу. Она полностью окунулась в текст и предалась своим фантазиям, представляя, что это она – героиня истории.

Внизу послышался тяжёлый стук в дверь. Уже поздно – кого там принесло? Мама с отчимом почему-то возмущённо переговаривались и захлопнули перед незваным гостем дверь. Паула решила не обращать на это внимания и продолжила читать. Буквально через пять минут в окне появился яркий свет, а за ним – нечеловеческий визг матери. Паула спрятала свою книгу под кровать и направилась к двери, но не успела она подойти, как мама влетела в комнату и обняла её.

– Мама, что происходит? – испуганно спросила девочка.

– Не бойся, у него ничего не получится. Папа нам с тобой поможет, – сказала дрожащим от ужаса голосом мама.

– Кто он? – спросила девочка. Но не успела мама ответить, как в дверях появился мужчина и быстро зашёл в комнату.

Отчим приобнял их и, закрыв им лица влажной тряпкой, повёл вдоль стены. Нижний этаж горел, по лестнице было идти небезопасно. Они спрятались в родительской комнате. Мужчина набрал службу спасения и назвал адрес. Деревянные полы дома жутко скрипели и трескались от раскалённого огня. Было слышно, как огонь шёл к ним навстречу. Мама не могла сидеть на месте и ждать спасения – или смерти. Деваться было некуда: прыгать в окно они не могли – Паула могла сильно пострадать от удара. Взяв дочь на руки, она побежала.

– Стой! Не смей! – кричал ей вслед муж.

Но, недолго думая, ринулся вслед за ней. Женщина колом встала у лестницы, её окружала смерть и адская жара. Девочка плакала, молила Господа помочь им, избавить мать от боли, что приносил ей огонь. Женщина обнаружила дыру в полу и придвинулась к ней.

– Я тебя аккуратно спущу вниз, а потом мы спустимся следом, хорошо? – успокаивающе сказала мама.

Девочка кивнула и взяла маму за руки. Она аккуратно спустила дочь на пол. Спрыгнув с рук, Паула помахала ей, показав, что с ней всё хорошо. Отец подбежал к ним и также спустил свою жену. Он собирался спуститься следом, но свернул ногу и был вынужден остаться на верхнем этаже.

– Уходите! – кричал им мужчина. Его голос дрожал от боли и слёз.

Огонь подходил как к ним, так и к нему. Женщина не могла бросить его одного, но и дочь оставить тоже не могла. Комнату заполонил чёрный как ночь дым. В конце концов они развернулись и направились к выходу из дома. Мама закрыла Пауле глаза и прикрыла рот – чтобы та не дышала угарным газом или же чтобы не был слышен её душераздирающий плач.

Мужчина продолжал лежать и провожать взглядом своих любимых женщин. Главное – что они будут жить. Будь иначе, их смерть он бы всё равно не пережил. Огонь окончательно подошёл к нему, он поглотил мужчину. Тяжёлые, нечеловеческие крики эхом разносились по всему дому. Его всего трясло, голова полностью опустела, все мысли были лишь о боли, что он испытывал. Мучения отчима закончились. Он умер в объятиях злостного огня.

Пока девушки подходили к выходу из дома, дверь выбивали люди в форме. Отчётливо их не было видно – пространство будто искажалось. Женщина больше не могла идти, она еле перетаскивала ноги, уже заваливалась на дочь чуть ли не всем телом. Позаботившись о дочке, она совсем забыла позаботиться о себе. Мама надышалась дыма, повалилась на пол, оттолкнув дочь подальше к двери. Теперь она совсем ничего не могла поделать. Единственное, что она могла – это хриплым голосом сказать: «Береги себя, я люблю тебя». Мужчины, выбив дверь, первым делом забрали девочку и унесли её на улицу. Паула кричала и тянулась к маме. Ей не хотелось покидать её, не хотелось терять её. Единственным желанием сейчас было лечь рядом и умереть – настолько ей было больно.

Девочка сидела на кушетке, укутанная в тёплый плед, и смотрела на потухающий дом, в котором она сегодня потеряла родителей. Потеряла всё, что имела. Вокруг суетились пожарные и медики, где-то вдали были слышны сирены полицейской машины. Возле соседнего дома одиноко стоял силуэт, наблюдавший за всем происходящим, и спустя время он пропал.

Сейчас Паула – взрослая девочка, которая живёт самостоятельно. Пусть и не так счастливо и богато, как могла бы, но – живёт. Всю жизнь её мучает вопрос: «Почему произошёл пожар и от кого мама пыталась защитить её?» Надеюсь, в будущем она найдёт ответы на свои вопросы.

И могла ли Шерил всё это им рассказать? Нет. Поэтому она будет хранить молчание. Если Паула захочет, то сама расскажет.

– Сейчас Пауле восемнадцать лет, живёт она одна. Родителей у неё нет, они погибли, когда она была маленькой. Училась она в нашей школе на класс меньше моего, там мы с ней и познакомились. Она прекрасный человек, – Шерил говорила о своей подруге с лаской и сочувствием в голосе.

– Бедняжка, очень жалко её. Я уверена, что она очень классная, – поддержала её малышка Джесси.

– Ага, ты ещё забыла добавить, что она… – попыталась вставить свои пять центов Эйми, но Шерил её перебила:

– Что она, что? Не такая, как ты? – с брезгливостью ответила она.

Эйми злостно прорычала, но не стала продолжать диалог, потому что понимала: Шерил всё равно останется права. Как всегда…

– Ладно, ребят, было приятно пройтись с вами. До скорой встречи! – попрощался Марк и, обняв всех, ушёл домой.

Весь оставшийся путь они прошли незаметно, время пролетело быстро из-за увлекательных разговоров. Подходя к своим домам, компания заранее попрощалась. Возле дома семьи Уильямс они окончательно остановились. Шерил была благодарна ребятам за прогулку и сказала, что была рада новому знакомству. Она пожелала спокойной ночи и приобняла Джесси, а затем и Алекса, заодно слегка чмокнув его в щёку.

– До встречи, – улыбнувшись, сказала девушка и направилась к себе домой с сестрой за руку.

Джесс медленно повернулась в сторону брата и начала дёргать бровями, на что Алекс лишь закатил глаза. Дома их как будто не ждали, и даже никто не заметил, что дети задержались. Почему они до сих пор волнуются за хладнокровность родителей, когда должны уже были привыкнуть? Да потому что родители не должны быть такими. Дети не видели от них внимания, заботы и любви. Значит, дети им безразличны? Вот из-за подобных мыслей им и становилось грустно в такие моменты.

Дети легли спать раньше, чем обычно. Они уснули почти сразу после прихода домой. Дальше дни шли рутинно: школа, друзья, дом. В выходные родители также не проводили с ними время. Зато Эйми была рада приходить в гости к Джесси на ночёвки. Пусть Алекс ворчал, что ему приходится терпеть их посиделки, но у него просто не было выбора.

Компания собиралась почти каждый день – это всё же стало их маленькой традицией. Прошло чуть больше, чем полтора месяца. Буквально недавно был День труда – и вот уже скоро Хэллоуин. Как же быстро летит время. За этот период дети так и не смогли познакомиться с Паулой, но всё впереди. Нас ждёт новый день и новая история…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ЗАБЫТОЕ ПРОШЛОЕ

За эти полтора месяца, что пролетели как одно мгновение, ребята заметно сблизились – словно каждый день, проведённый вместе, становился маленькой частью чего-то большого и настоящего.

Начнем, пожалуй, с Джесси и Эйми.

Девочки быстро стали не просто подругами – лучшими. Теми, кто понимает друг друга с полуслова, кто может смеяться над чем-то, непонятным остальным, и кому можно доверить самое сокровенное.

В школе они старались встречаться как можно чаще. Эйми говорила о мальчиках, сплетнях, расставаниях и влюблённостях, пересыпая всё это язвительными шутками. Джесси же, напротив, была увлечена модой и украшениями – и с каждым днём её интерес рос. История Шерил вдохновила её так сильно, что она с головой погрузилась в этот мир, вглядываясь в отражение в зеркале с новым вниманием, как будто наконец увидела себя по-настоящему.

На ночёвках подруги превращали комнату в мини-салон красоты: красили губы, подводили глаза, клеили блёстки вместо стрелок. Свет от ночника отбивался в них, будто звёзды вспыхивали прямо у ресниц.

Но появляться на публике в таком виде всё равно боялись. Внутри ещё жила та самая школьная неуверенность – а вдруг осудят?

Эйми часто приносила из дома ножницы, нитки и обрезки тканей. Они вместе выдумывали украшения, шили резинки для волос, подшивали рукава, клеили стразы – всё это выглядело дёшево, наивно, но по-детски стильно. И в этом была своя душа, свой шарм.

Тем временем, Марк стал проводить с Эйми меньше времени.

Между ними будто что-то надломилось. Не ругались, но чувствовалась напряжённость – как прохладный ветер в ясный день: его не видно, но он есть. Может, поссорились, а может… просто выросли чуть дальше друг от друга.

От скуки Марк начал больше времени проводить с Алексом, и тот был не против – Джесси теперь почти всё свободное время проводила с новой подругой.

Марк и Алекс играли в мяч возле дома, иногда просто сидели на траве, слушая, как шуршит ветер в кронах деревьев. Они делились воспоминаниями, говорили о будущем, о страхах, о мечтах – немного неловко, но по-настоящему. Это была дружба – без пафоса, но с теплом.

Шерил тоже изменилась.

Она стала открытее, разговорчивее. Порой встречала Джесси после школы, расспрашивала о её днях, с искренним восторгом слушала о новых идеях, похвала её звучала не наигранно, а как признание.

Не забывала и про Алекса – интересовалась, как обстоят дела дома, как ладят Джесси и Эйми.

Ей было приятно проводить с ними время – и это ощущение было взаимным.

Шерил, впрочем, не отказывалась и от своей прежней жизни.

Паулы и Саймана в её жизни по-прежнему было много: вечеринки, танцы, разговоры до утра. Она как будто балансировала между двумя мирами – шумным и взрослым, и тихим, но по-детски настоящим.

– Дети? Ну уж нет, – скривив губы, бросала она, будто это слово само по себе было диагнозом.

Так они и не пересекались. До определённого момента.

Хэллоуин подкрадывался незаметно, как и положено этому празднику – вкрадчиво, в оранжевом свете витрин, в шелесте костюмов, в приторном запахе карамели и дыме свечей. Подростки заранее обсуждали, где и как проведут вечер – идея погулять всей компанией родилась сама собой.

Алекс и Джесси стояли у дома Эйми, поглядывая на крыльцо.

Сумерки сгустились, воздух становился прохладным. Где-то вдалеке скулил ветер, и где-то хохотали переодетые дети. Всё вокруг будто замирало в ожидании чего-то – странного, волшебного, пугающего.

Спустя минут десять дверь отворилась, и на крыльцо вышли Эйми и её сестра.

Они выглядели ярко и по-праздничному: в глазах блестел огонь азарта, на губах играли улыбки.

Ребята успели лишь обменяться приветствиями, как вдруг…

Громкий крик с другого конца улицы разрезал вечернюю тишину, заставив всех вздрогнуть и обернуться.

– Шерил!

К ним неторопливо, с грацией хищной кошки, приближалась девушка.

Высокая, с выразительными чертами лица, в меру полная, но излучающая уверенность и стиль. У неё были чёрные, крашеные волосы, собранные в низкий хвост, идеально выровненная чёлка, чёрный смокинг по фигуре, и ногти – длинные, чёрные, блестящие.

Всё в одном цвете, от макушки до каблуков. И, чёрт подери, ей это не просто шло – она выглядела как будто родилась в этом образе.

– Паула! – с радостной улыбкой воскликнула Шерил и поспешила ей навстречу. – Я рада, что ты пришла!

Они крепко обнялись, а Паула уже окидывала взглядом всех присутствующих. В её взгляде не было смущения или стеснения – только оценка. Она словно невидимой линейкой мерила их с головы до ног.

Потом, театрально закатив глаза, фыркнула и сказала с усмешкой:

– Ну ты не говорила, что тут будет детский сад… Я бы хотя бы упаковку пелёнок купила.

Атмосфера на секунду повисла в воздухе, как неудачная шутка. Но Джесси не растерялась.

Она усмехнулась и с тем самым холодком уверенности в голосе, что так редко появляется у подростков, но уж если появляется – то намертво:

– Детский сад уже обо всём позаботился, парочку пелёнок с собой прихватил, бейби.

В ответ Паула снова посмотрела на неё, но уже по-другому. В её взгляде промелькнул интерес – почти уважение. Уголки её губ дрогнули.

– Ты мне уже нравишься, – произнесла она с ухмылкой и протянула руку. – Я Паула. А ты?

– Джессика. Рада наконец-то познакомиться, – ответила та, пожимая ладонь без капли сомнения.

Тут же Джесси представила и Алекса, но Паула, глянув на него мимолётно и без особого интереса, просто кивнула и отвернулась.

На ней было написано: не впечатлён.

– Шерил, – подала голос Эйми, будто пытаясь вернуть всех к теме, – ты вчера что-то говорила про праздник… Придумала, где будем гулять?

С Джесси они предлагали устроить костюмированную вечеринку у кого-нибудь дома, а после – пойти колядовать по окрестностям, собирать сладости, пугать соседей и веселиться. Казалось, идея идеальна – уют, лампа с тыквами, музыка, дружеская атмосфера.

Но тогда Шерил осталась равнодушна: её тянуло на что-то большее, на настоящую тусовку – шумную, яркую, с эффектом «вау». Она пообещала придумать что-то интереснее… но, кажется, напрочь забыла об этом.

– Праздник? Подождите… Это тот самый, о котором я думаю? – встрепенулась Паула, резко вынырнув из ленивого равнодушия. – И почему меня до сих пор не пригласили?! Я что, лишняя?

Шерил замерла. В её глазах метались мысли. Она заметно растерялась, заморгала, словно внезапно очнулась посреди сцены в незнакомом спектакле.

Все уставились на неё, словно ожидали одного – ответа.

В воздухе повисло неловкое напряжение. Она краем глаза посмотрела на Алекса – умоляюще, как будто надеялась, что он скажет за неё. Но он только смотрел в ответ, не понимая, что делать. Тогда Шерил, глотнув слюну, выпалила первое, что пришло в голову:

– Да, мы пойдём в дом с привидениями! Посидим там, порассказываем страшные истории.

– Дом… – начал Алекс, нахмурившись.

– …с привидениями?! – подхватила Эйми, вытянув шею вперёд.

Сомнение и лёгкий ужас промелькнули на лицах ребят. Они смотрели на Шерил, как на человека, который только что предложил провести ночь в морге.

Только одна – Паула – сияла, как будто услышала лучшее предложение в своей жизни. Она хмыкнула с удовлетворением и сжала подругу за плечо:

– Наконец-то хоть кто-то нормальный.

Но тут Эйми, побелев от напряжения, резко вскинула голову:

– Нет!

Паула бросила на неё взгляд сверху вниз и с презрительной усмешкой цедила:

– Тебя никто не спрашивал, малявка.

Тишина. Тяжёлая, густая, как ноябрьский туман.

Джессика молчала. Она, казалось, приняла позицию наблюдателя, не влезая в спор. Но Паула не упустила момент – перевела на неё взгляд и, чуть склонив голову, ехидно улыбнулась:

– Ну ничего, зато красотка с нами пойдёт.

– Нет, нужно придумать что-то другое, – вмешался Алекс, голосом тихим, но напряжённым.

Что-то внутри него напряглось, затянулось тугой струной. Эта идея – этот «дом с привидениями» – звучала непросто неуютно, она звенела чем-то опасным.

Он бросил взгляд на Шерил, стараясь взглядом донести тревогу, но она не поняла – или сделала вид, что не поняла.

– Вот и сиди дома, – отрезала Паула. – Детишкам там и место.

Алекс сжал кулаки, тяжело выдохнул и прикрыл глаза, будто пытаясь утрамбовать бушующие внутри эмоции. Несколько секунд – и он тихо, почти шёпотом, сказал:

– Шерил, можно тебя на пару слов? Пожалуйста.

Шерил резко обернулась. Паула рядом с ней демонстративно закатила глаза, махнула рукой и процедила сквозь зубы:

– Идите уже, ясно всё…

Шерил улыбнулась натянуто, как будто извинилась взглядом перед подругой, и кивнула Алексу:

– Конечно, пойдём.

Они двинулись в сторону, и вечер, казалось, стал холоднее. Паула осталась стоять, поигрывая острыми ногтями на кольцах пальцев, как когтями на стекле, – с выражением человека, который чувствует, что скоро всё станет куда интереснее.

Внутри Шерил тлела тревога. Она шла рядом с Алексом, опустив плечи и краем глаза наблюдая за ним. Он выглядел спокойно, но в его сдержанности читалось напряжение – как пружина, которую вот-вот отпустят. Шерил сжалась: а вдруг он взорвётся? Осудит? Накричит?

Но вместо этого Алекс заговорил почти шёпотом, сдержанно, но так, что каждое слово звенело:

– Скажи, что ты пошутила. Пожалуйста. Какое празднование в заброшенном доме? Это же безумие.

Шерил попыталась отшутиться, смягчить угол:

– Алекс, если ты боишься, мы можем…

– Я не за себя, – перебил он резко, с нажимом. – Я боюсь за Джесси. Ты ведь понимаешь, что может случиться в таком месте ночью? Там могут ошиваться бродяги, наркоманы… психи.

Он сглотнул.

– Что, если она пострадает? Она же ещё ребёнок.

Шерил взглянула на него внимательно, без раздражения, но с твёрдостью, даже лёгким вызовом:

– У меня тоже есть младшая сестра. Эйми. Она, между прочим, частенько у вас дома. Думаешь, мне всё равно?

Она говорила спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.

– Я за неё порву любого. Даже Марка.

Алекс опустил взгляд, затем вздохнул:

– Тогда скажи всем, что мы передумали. При Джесси.

Он на секунду замолчал, словно стыдясь следующих слов:

– Да, это подставит тебя. Да, это ужасно. Но я не поведу её туда. Не смогу.

– А что ты ей скажешь?

– Придумаю. А пока… просто скажи, что мы решили только колядовать. Пожалуйста, Шерил.

Она замерла, словно примеряя внутри себя – как поступить. Было видно, как внутри неё сражаются два импульса: бунт подростка и ответственность старшей. Через пару секунд Шерил медленно кивнула.

Алекс облегчённо выдохнул и обнял её на автомате – без лишних слов, просто от чувства благодарности.

Шерил на секунду застыла в его объятиях. Это было неожиданно, неловко… но в то же время по-домашнему. Тепло, почти по-семейному. Она позволила себе ответить – несмело, но искренне.

На другом конце улицы Паула наблюдала за ними с таким выражением, будто съела лимон и запила уксусом. Её глаза закатились так высоко, что, казалось, она могла рассмотреть небо сквозь череп.

– Можете даже не начинать, я всё уже поняла, – буркнула она, едва дождалась, когда они вернутся.

Шерил подошла к ней, легко приобняла за плечи и мягко сказала:

– Паула, давай обсудим всё позже. Мы с тобой ещё повеселимся. Тем более, впереди – вечеринка… – прошептала ей на ухо, заговорщически.

Паула, всё ещё с видом обиженной королевы бала, всё же не устояла – губы дрогнули, и на лице появилась едва заметная, но настоящая улыбка.

– Получается, в дом с привидениями не пойдём? – с лёгкой грустью спросила Эйми, крутя в руках обломок сухого листа.

– Нет! – резко отрезал Алекс, не дав никому шансов.

Джесси, стоявшая в стороне, бросила в его сторону взгляд из-под бровей:

– Трусишка, – сказала она беззлобно, но достаточно громко.

Алекс будто онемел. От неё он такого не ожидал. В его лице промелькнуло сразу всё: растерянность, боль и что-то похожее на обиду. Паула усмехнулась, глядя то на Джесси, то на него – как на сцену, которая вдруг стала интереснее.

– Зато мы сошьём лучшие костюмы и поразим всех! – бодро вмешалась Шерил, разряжая обстановку. – И позовём Марка. И Саймана тоже.

Она бросила на Алекса взгляд – чуть игривый, чуть прощальный. Тот пожал плечами:

– А у меня есть выбор?

– У тебя – нет! – тут же вставила Паула и довольно вскинула подбородок, будто снова взяла управление ситуацией в свои руки.

Знакомство с Паулой оставило у Алекса неприятное послевкусие. Он ощущал это на уровне кожи – как будто прошёлся по крапиве. И, похоже, взаимно.

Паула, несмотря на внешнюю дружелюбность, смотрела на него свысока. Для неё он был… глупым. Инфантильным. Мальчиком из коробки с хлопьями.

А вот к Джесси она относилась куда теплее – с каким-то неожиданным вниманием, даже симпатией.

Может, из-за язвительного чувства юмора девочки. Может, из-за того, что она не прогибалась, но и не лезла вперёд. А может… просто потому, что Джесси не была Алексом.

После разговора Паула с Шерил ушли в город – на вечернюю прогулку, полную шёпота, сигарет и смеха.

А Алекс, Джесси и Эйми вернулись домой к Уильямсам.

Они устроились втроём на кровати Джессики. Просторной, с множеством подушек и мягким пледом. Девочки разложили перед собой карандаши, ткань, блокноты, и с воодушевлением обсуждали планы.

Как ни странно, снова всё крутилось вокруг Хэллоуина.

Алексу эта тема уже осточертела. Казалось, этот чёртов праздник преследует его, как назойливая муха.

Он не хотел в нём участвовать. Не хотел притворяться. И уж тем более – не хотел врать.

Пока Джесси и Эйми рисовали эскизы, спорили о цвете подкладки и длине плаща, он сидел рядом, глядя в одну точку, погружённый в кашу мыслей.

Как поступить?

Сказать Джесси правду? Предать Шерил? Устроить скандал? Или… пустить всё на самотёк?

Он не знал. Только одно было ясно: врать Джесси он не хотел. Он клялся себе, что никогда не станет для неё таким взрослым, который всё скрывает и говорит полуправду. Но и просто смотреть, как она идёт в заброшенный дом ночью – не мог.

Это был тупик.

– Хлоп! – раздалось перед самым лицом.

Алекс вздрогнул. Перед ним стояла Эйми, с лукавой ухмылкой и сверкающими глазами:

– Ты вообще живой? Возвращайся на планету Земля!

Он прикрыл лицо руками и тяжело выдохнул. Хотелось исчезнуть, хотя бы на пару часов – в тишину, где никто не задаёт вопросов.

Девочки, занятые своими идеями, так и не показали ему эскизы. А он – хоть и пытался казаться отстранённым – всё же расстроился. Любопытство грызло изнутри. Что же они там такое придумали?..

Позже, когда Эйми ушла, и дом окутала уютная, предвечерняя тишина, на телефон Алекса пришло сообщение:

– Шерил Браун – 29.10.08, 22:08

«Встретимся в одиннадцать у моего дома. Ждём тебя.»

Алекс опустил телефон и перевёл взгляд на Джесси. Она уже спала.

Свет ночника ложился на её лицо мягким, золотистым ореолом. На губах – лёгкая, едва уловимая улыбка.

Она спала, мечтая. О предстоящем празднике. О костюмах. О бумажных фонариках и тыквах с вырезанными рожицами. О вечере, где всё будет волшебным.

Алекс подошёл, наклонился и поцеловал её в лоб. Аккуратно, почти незаметно.

– Спокойной ночи, Джесси. – сказал он еле слышно.

Потом сам лёг в кровать. Закрыл глаза. Но сна не было. Были только мысли. Тревожные, сбивчивые, как радиопомехи.

Впереди – обман сестры. Побег из дома. И, возможно, нечто большее, чего он пока не мог объяснить.

В какой-то момент ему захотелось просто остаться. Никуда не идти. Перестать цепляться. Но что-то… или кто-то… продолжало тянуть его туда.

В 23:00 он поднялся. Всё внутри было тревожно спокойно – как перед бурей. Он надел куртку, застегнул молнию дрожащими пальцами, бросил последний взгляд на Джесси. Спала. Безмятежно. Он хотел быть таким же уверенным, как её дыхание. Но не был. Подошёл к окну.

План был простой – вылезти, спрыгнуть, уйти. Но когда открыл створку и выглянул вниз – резкая паника обожгла внутри. Всё казалось гораздо ниже, чем днём. Ступни поежились от страха. Он отступил. Спустился по лестнице. Прошёл по коридору, стараясь не дышать.

На кухне открыл окно. Там высоты почти не было. Он сел на край, соскользнул… и умудрился подвернуть ногу.

– Твою же… – прошептал он, стиснув зубы от боли.

Он прихрамывал к дому Браунов, проклиная всё на свете: свой план, ночь, этот чёртов Хэллоуин. Первыми его заметили Эйми и Сайман. Эйми весело махнула… но, увидев, что он один, рука тут же опустилась. В её глазах отразилось разочарование.

– Алекс, а где Джесси? – спросила она, нахмурившись.

– Она… плохо себя чувствует. Осталась дома, – соврал он.

Губы будто налились свинцом. Каждое слово резало по сердцу – он лгал ей, лгал им всем. Лгал себе.

– Да ничего, без неё и веселее будет, – буркнул Сайман, закатывая глаза.

– Зато с тобой точно веселее не будет, – мгновенно парировала Эйми, даже не взглянув на него.

Марк подошёл к Алексу, хлопнул по плечу, слегка приобнял. Его лицо светилось искренней теплотой. Алекс почувствовал, как внутри что-то отпустило. Но Эйми смотрела на них и… грустнела. Почему Марк так легко улыбается Алексу, но с ней холоден? Разве она не заслуживает внимания?

Паула, наблюдая со стороны, не упустила шанса вонзить шпильку:

– Алекс, чего такой напряжённый? Неужели боишься, мм? – протянула она с кривой, лисьей улыбкой.

Но Сайман перешёл грань. Его усмешка стала язвительной:

– Что за глупые вопросы, Паула? Он ведь ещё ребёнок. Ему бы в постели лежать, а не шататься по ночам с такими же малолетками.

Алекс сжал кулаки. Но не успел ответить – за него это сделала Шерил:

– Сайман, ты что несёшь?! Прекрати немедленно!

Голос её звенел от ярости.

– Ты тоже был в этом возрасте! Если у тебя всё было дерьмом, это не значит, что у них должно быть так же!

Сайман молчал. Его лицо застыло. Он лишь плюнул в ноги Алексу и развернулся, уходя прочь. Это был удар. В сердце. В самоуважение. Алекс почувствовал, как внутри что-то ломается. Но Паула решила добить:

– Лучше бы вместо тебя пошла твоя сестра. С ней было бы хоть не скучно.

Удар. Второй. Точный. Глубокий. У него перехватило дыхание. Он хотел развернуться и убежать. Прямо сейчас. Как тогда. Как раньше. Как всегда. Он уже начал верить, что всё позади. Что нашёл близких. Что вырвался. А теперь – всё снова: унижение. отторжение. слёзы. Слёзы действительно подступили. Ноздри щипало. Грудь сжимало. Ещё чуть-чуть – и он сорвётся.

Но именно тогда – Марк обнял его. Молча. Тихо. Надёжно.

– Я от тебя никогда не отвернусь. Обещаю. – прошептал он.

Эти слова прошли сквозь броню. Алекс крепко обнял его в ответ. Не сдерживая ни кома в горле, ни влаги в глазах. Это была не истерика. Это было освобождение. Он обернулся. Впереди – та самая компания.

Они уже шли по тёмной улице, вдоль забора, в сторону заброшенного дома. Марк слегка отстранился, но не отпускал его плеча. Улыбнулся по-доброму, по-настоящему. Алекс смахнул слезу. Но теперь – от радости. Он всё же ошибался. У него есть настоящий друг.

– Я всё-таки думаю, что это плохая идея! Я не хочу туда идти! – воскликнула Эйми, резко остановившись. – Гулять в местах, где живут маньяки или… призраки?! Это ужасно!

Паула, закатив глаза, усмехнулась:

– Ха-ха, насмешила. Какие призраки, Эйми? Просто скажи, что не хочешь гулять без своей подружки, и всё.

Пауза. Ветер трепал её волосы, и она добавила уже с раздражением:

– Как же ты меня иногда бесишь, Эйми. Хочется прям… башку снести. А так, по-честному, я бы тоже без Джесси не пошла.

– Нет! Всё не так! – вспыхнула Эйми, её глаза метали молнии. – Я действительно боюсь призраков. И это не обсуждается!

Марк, идущий чуть позади, хмыкнул:

– Как ты можешь верить в то, чего нет? – произнёс он устало, с лёгкой насмешкой.

– А если ты увидишь призрака – тогда поверишь в него? – с ехидной ухмылкой поддел его Сайман, скользнув по брату взглядом.

– Даже не пытайся меня запугать. У тебя всё равно ничего не получится, – парировал Марк, фыркнув и отвернувшись.

Некоторое время все шли молча. Лишь шаги хрустели по влажной, утоптанной земле. Ветер усилился. Он гулял между голых ветвей, завывая, как стон.

Эйми шла с нахмуренным лбом. Почему Джесси осталась дома? Что Алекс недоговаривает? И… почему Марк стал таким чужим? Когда он успел отдалиться?

Алекс брёл, опустив голову, будто весь вечер снова и снова прокручивался у него в голове: Джесси, ложь, окна, обида, боль, – и Марк.

Он всё ещё чувствовал его руку на плече, будто якорь, не дающий утонуть.

Сайман поглядывал на него исподлобья, то и дело бросая взгляд на Шерил, которая шла чуть впереди. Её лицо было сосредоточенным, но во взгляде читалась лёгкая улыбка – она будто предвкушала встречу с чем-то запретным. Алекс не отрывал от неё глаз.

И вдруг Шерил резко остановилась и подняла руку:

– Смотрите! – крикнула она. – Это же он. Дом с привидениями!

Все взоры устремились вперёд

Перед ними – тёмная громадина. Дом возвышался над деревьями, как угрюмый исполин. Двухэтажный, перекошенный, с чернеющими окнами. Словно затаился, выжидая. Крыша провисла, одна из балок выглядывала наружу, как сломанный клык. Ржавые ставни то ли стучали от ветра, то ли от чьего-то дыхания. Кирпичные стены были покрыты сеткой трещин, из-под фундамента рос мох, а где-то в глубине дома слышалось нечто… глухое. Как будто дом дышал. Вокруг него вились сухие деревья – скелетные, кривые, шуршащие ветвями, будто когтями. Ветер выл, цеплялся за забор, заставляя его скрипеть, словно старый скелет. А на стенах – тени. Сначала размытые, как облака… а потом – дергающиеся, будто бегущие.

– Говорят, об этом доме ходят легенды, – начала Шерил. – В нём жила семья: муж, жена и трое детей. Как-то в один день они просто исчезли. Позже нашли всех, кроме жены и дочки… Мертвы, зверски убиты и брошены, как мусор. Считается, что их души остались тут. Блуждают в поисках тел, чтобы переродиться. Такова была их вера. Они искали непохожих, чужих, отчаянных…

– Немедленно прекрати! Ты специально меня пугаешь, да? Только что слышала, что я боюсь этих чёртовых привидений – и всё равно продолжаешь! – закричала Эйми, явно на грани.

– Ты ведь знала, куда идёшь. Сейчас же Хэллоуин, такие истории актуальны как никогда. Почему ты вечно чем-то недовольна? – спросила Шерил, глядя ей в глаза.

– Не твоё дело… – огрызнулась Эйми, резко отвернувшись. Голос её дрожал, хоть она и старалась держаться уверенно. Осенняя ночь будто бы сделалась ещё темнее.

– Мы будем заходить или нет? – перебил всех Сайман. – Я не собираюсь стоять здесь до утра.

Он зябко передёрнул плечами, будто сам хотел как можно скорее покончить с этой прогулкой. Ночь обволакивала их липкой тишиной, в которой любое слово звучало громче обычного.

– И как мы туда попадём? Здесь забор метра два, входа нет, – сказал Марк, оглядывая облупленные стены и чёрные пятна на кирпичах, похожие на запёкшуюся кровь.

– Забор хлипкий, как и ты, братец, – отрезал Сайман. – Снесём его. Хватит болтать!

Он махнул рукой, призывая к себе Алекса и Марка. Те нехотя подошли, переглянувшись – в каждом взгляде читалась тревога.

– Раз, два… Три! – крикнул Сайман.

Они рванули на преграду, но та неожиданно оказалась крепче, чем казалась на первый взгляд. Удар – и они, словно мячики, отлетели назад, выронив по паре приглушённых ругательств.

– Сука… ещё раз! – уже с раздражением выкрикнул Сайман, потирая плечо.

Но тут сбоку раздалось хмыканье.

Паула, стоявшая у самой калитки, недовольно покачала головой, словно наблюдала за детским спектаклем. Не говоря ни слова, она откинула старую, ржавую щеколду, которая со зловещим скрипом отозвалась в ночной тишине. Калитка открылась сама, будто ждала их.

– А раньше ты сказать не могла?! – пробурчал Сайман, стискивая зубы. Ему не нравилось выглядеть глупо.

– Пошли уже! – рявкнул он, не оглядываясь.

Он направился первым, расправив плечи. Подойдя к крыльцу, с размаху пнул дверь – та застонала, словно от боли, глухо треснула и приоткрылась, выпуская наружу клубы пыли, как дыхание давно умершего существа.

Когда пыль осела, они оказались в центре разрушенного холла.

На полу – разбросанные доски, облезлые обои, липкая паутина, сплетающая углы, и мерзкие насекомые, сновавшие туда-сюда, будто жили тут веками. В воздухе витал затхлый запах гнили и старости, отчего казалось, что дом дышит ими. Мебель была почти вся вынесена, но кое-где – словно реликвии прошлого – валялись остатки былой роскоши: треснутое зеркало, глядящее в пустоту, полуразобранный комод с выломанными ящиками и пыльная люстра, уныло качающаяся в такт сквознякам.

– Пожалуйста, будьте осторожнее, смотрите в оба, – голос Шерил прозвучал напряжённо, как будто она и сама не до конца верила в спокойствие этой прогулки. – Никуда не свалитесь и далеко не уходите. Если найдёте что-то странное – зовите. Главное – не расходитесь поодиночке.

– Не больно-то и хотелось, знаешь, – буркнула Паула, оглядывая облупленные стены с видом человека, которому уже надоело всё это представление.

– Тогда давайте разделимся, – неожиданно твёрдо предложил Сайман. – Марк и Паула – на чердак. Алекс и Эйми – осмотрите второй этаж. Мы с Шерил – первый.

– Ты с ума сошёл?! – вспыхнула Эйми, остановившись как вкопанная.

– А ты только сейчас заметила? – усмехнулся Марк, бросив на неё косой взгляд, но в глазах его всё-таки скользнула тень беспокойства.

– Сайман, это плохая идея. Они дети. Если что-то случится – вся ответственность на нас, – обеспокоенно сказала Шерил, но голос её был неуверенным – будто она уже знала, что спорить бесполезно.

– Они взрослые дети, – хмыкнул Сайман, даже не обернувшись. – Эйми, ты ведь помнишь, чему я тебя учил?

Эйми тяжело вздохнула и закатила глаза:

– Удар в пах, удар в кадык, и бежать, пока копы не приехали.

– Умничка! – с гордостью сказал он, словно преподаватель, довольный ученицей на экзамене.

– Идиоты… – пробормотала Паула и резко направилась к лестнице, волоча за собой неохотно двинувшегося Марка.

Скоро за ними пошли Алекс с Эйми. Шаги по скрипучим половицам напоминали отзвуки чужих шагов в пустоте. Шерил осталась с Сайманом. Лёгкое эхо прокатилось по пустым комнатам, будто дом принял гостей… и теперь внимательно слушал.

Внутри воцарилась напряжённая тишина. Лишь где-то под потолком потрескивали старые балки, и этот звук был похож на ворчание старого скелета, который лежал слишком долго и вот-вот проснётся.

– Не понимаю, зачем мы вообще на это согласились, – пробурчала Эйми, осторожно поднимаясь по шаткой лестнице вслед за Алексом. Каждый шаг отдавался под ногами хрустом, будто дерево вот-вот не выдержит.

– Делить компанию, как в фильме ужасов… Что может пойти не так?

Алекс усмехнулся, но не обернулся:

– Можешь не верить, но ты сейчас ведёшь себя точно как героиня того самого фильма. Сначала ругаешься, потом первой находишь проблему. Будь осторожна, ладно?

– Спасибо, капитан Очевидность, – фыркнула Эйми, поправляя капюшон, – но, честно, мне уже не по себе.

Они поднялись на второй этаж, где пыль висела в воздухе плотным слоем, как туман, разлитый по полу. Казалось, сам воздух здесь был тяжёлым, спертым, словно дом затаил дыхание, наблюдая за каждым их шагом. Старые двери криво висели на ржавых петлях, издавая тихие стоны при малейшем дуновении ветра. На полу валялись обломки мебели, грязные куски ткани и обрывки непонятных газет – как следы жизни, оборванной внезапно и бесповоротно. Комнаты казались нежилыми, но в каждой витало что-то тревожное. Ощущение – будто кто-то стоит в углу и смотрит. Невидимый, холодный, терпеливый.

– Смотри, это, наверное, детская, – прошептал Алекс, заглядывая в одну из комнат, шагнув через полуобвалившийся порог. – Видишь кроватку?

– М-м… и куклу… – Эйми неуверенно указала на обшарпанную игрушку, сидевшую в углу. Один глаз куклы отсутствовал, а лицо треснуло так, будто вот-вот расползётся в зловещую улыбку. – Ой, блин, жуть.

Алекс медленно приблизился к небольшому столику, на котором стояла музыкальная шкатулка. Она казалась чужеродной в этом разрушающемся хаосе, как будто кто-то недавно специально поставил её туда. Сквозь толстый слой пыли едва угадывались вычурные резные узоры. Он провёл пальцем по крышке, оставляя чистую полосу, – и шкатулка вдруг сама приоткрылась с резким скрипом. Из неё зазвучала мелодия – тонкая, звенящая, печальная.

Она прорезала тишину, словно лезвие, наполняя комнату прозрачной грустью, в которой слышались отголоски чего-то детского, но утраченного. Ноты дрожали в воздухе, как будто дом вспоминал.

– Это… красиво… – прошептала Эйми, подойдя ближе. – Но жутковато. Прямо мороз по коже.

Внутри шкатулки крутилась фигурка балерины. Она мерно вращалась, отражаясь в мутноватом зеркальце, будто танцевала не для них, а для кого-то – по ту сторону. Алекс наклонился ближе и заметил, что внутри крышки вырезан странный символ – перечёркнутый глаз, грубо, но с какой-то маниакальной точностью.

– Видела раньше такой знак? – спросил он, указывая на крышку.

– Нет, – Эйми нахмурилась. – Но выглядит… как предупреждение. Типа «не смотри». Или «не впускай»…

Мелодия закончилась внезапно. И с ней – всё будто застыло. Воздух сделался плотным, тягучим, как перед грозой. Пространство словно прижалось ближе, сжав их в невидимых объятиях.

И тут…

Женский крик.

Пронзительный. Срывающий горло. Пропитанный страхом настолько, что им можно было задохнуться. Он раздался сверху – с чердака.

– Паула?! – Эйми побледнела. – Это же она!

Алекс сорвался с места, и они вместе помчались к лестнице. Тяжёлые шаги эхом разносились по дому, будто в коридорах мчались не двое, а десятки ног.

Навстречу им уже спускались встревоженные Сайман и Шерил, лица напряжённые, руки инстинктивно сжаты в кулаки.

– Что за крик? – нахмурился Сайман, сразу переходя в режим действия.

– С чердака! – прокричал Алекс. – Там Паула!

Они все вместе взлетели наверх. Ступени скрипели под ногами, и с каждым шагом страх словно стягивал горло всё туже. На входе в чердак стоял Марк – бледный как полотно, взгляд его был остекленевшим, а губы дрожали. Он даже не попытался что-то сказать – будто потерял способность говорить вовсе.

В глубине чердака, у дальней стены, почти в полной темноте, сидела Паула. Сжавшись в комок, она обхватила себя руками, мелко дрожала, как осиновый лист, и казалась меньше, чем обычно. Вокруг неё словно сгустился мрак – плотный, живой, наблюдающий.

– Что случилось?! – Шерил бросилась к ней, присев рядом. – Паула, ты в порядке?

– Я… я на секунду ослепла… – губы Паулы едва слушались. Голос звучал глухо, как будто её душа всё ещё не вернулась из того, что она увидела. – А потом всё стало другим… Пепел… развалины… тьма… И я услышала голос… Он звал меня… по имени…

Её слова резали воздух, как холодные иглы. На чердаке стало тише, чем тишина. Даже дыхание остальных казалось слишком громким.

– Господи… – Шерил обняла подругу крепко-крепко, поглаживая по спине. – Всё хорошо. Всё хорошо… Это просто испуг. Просто фантазия, милая.

– Это фантазия?! – вспыхнул Сайман, резко шагнув вперёд. – Вы все тут с ума сошли? Крик из-за галлюцинаций? Серьёзно?!

Паула резко подняла голову. Её глаза, полные слёз, сверкнули яростью:

– А ты заткнись. Лучше бы сам туда полез – посмотрел бы, как тебе понравится!

– Прекратите! – жёстко сказала Шерил, вставая между ними и широко раскинув руки. – Нам нужно держаться вместе, а не устраивать разборки в проклятом доме.

Мгновение – гробовая тишина. И вдруг…

Из-за старого пыльного шкафа раздался приглушённый голос Эйми:

– Ребята! Тут что-то есть! Быстро сюда!

Они мигом подбежали в угол чердака, где Эйми уже стояла на коленях, отбрасывая в сторону старую ветошь и куски плотной паутины. Под этой рухлядью оказалась стопка жёлтых газет – ветхих, ломких, с углами, словно обугленными временем.

– Газеты? – Алекс нахмурился. – Серьёзно?

– Не просто. Смотри! – Эйми указала на заголовок, видневшийся на первой полосе:

«Учёные из соседнего города утверждают, что создали механизм, способный возвращать мёртвых».

– Это фальшивка, – буркнул Марк, глядя с отвращением. – В это даже читать не хочется.

– Подожди… – вмешалась Джесси, взяв одну из газет и аккуратно перевернув страницу. Её пальцы дрожали. – Здесь есть имена. И фотографии… И эта эмблема – та самая, что была на шкатулке…

Алекс резко напрягся. Он сразу узнал символ. То же пересечённое око, вырезанное в дереве. Его сердце словно провалилось в грудную клетку.

– Это всё как-то связано… – выдохнул он, больше самому себе. – Дом, символ, шкатулка, теперь ещё и какие-то эксперименты… Это не совпадение.

– Ладно, хватит! – Сайман взмахнул рукой, как будто хотел разрезать наслоившуюся жуть. – Я не подписывался играть в дешёвый хоррор-квест. Пора выбираться отсюда, пока не провалился пол или кто-то ещё не сошёл с ума.

Тяжёлая тишина опустилась на чердак. Все переглянулись – кто-то с тревогой, кто-то с сомнением, кто-то с глухим страхом в глазах. Словно каждый из них уже знал: выбраться отсюда будет не так просто.

– Он прав, – тихо сказала Шерил. – Нам нужно уходить.

Никто не возразил.

Они начали спускаться вниз, стараясь не смотреть по сторонам. Каждый шаг отдавался эхом, и казалось, будто дом это слышал. Он скрипел, вздыхал, будто недоволен уходом гостей. Тени на стенах вытягивались, ползли вслед. Где-то наверху что-то тихо скрипнуло – возможно, балка… возможно, нет.

Когда дверь с громким, недовольным стоном захлопнулась за их спинами, все одновременно выдохнули – кто вслух, кто про себя. Только теперь они поняли, насколько были напряжены.

Паула молча прижалась к Шерил. Никто не смеялся, не спорил, даже Сайман, обычно не упускающий шанса язвить, шёл в полном молчании. Его взгляд был опущен, руки сжаты в кулаки.

Алекс брёл в самом конце. Шаг за шагом – будто каждая мысль придавливала его всё сильнее. Его грызла не только тревога от увиденного. Он чувствовал, как в нём разрастается нечто большее. Вина.

Он солгал. Сестре. Родителям. Он подвёл их. И, что хуже всего, он чувствовал – это не конец. Дом не остался позади. Он ушёл с ними.

Отрывки слов Паулы вспыхивали в голове, как испорченная плёнка: "пепел… тьма… он звал меня…". Мелодия из шкатулки тихо играла внутри, как будто в самый центр его черепа кто-то воткнул заезженную пластинку. А образы – тени, ползающие по углам, тьма, что жила в чердаке – не исчезали. Они прилипли, как старая паутина.

Когда он добрался до дома, то, крадучись, обошёл здание и остановился у знакомого окна. Тонкий ночной ветер лениво трепал кусты. Алекс открыл створку и аккуратно залез внутрь. Его ноги коснулись кухонного пола – холодного, гладкого. В доме было тихо, слишком тихо. Только часы на стене, как пульс, отсчитывали ночное безмолвие.

Он прошёл вглубь, в комнату, где спала Джесси. Её маленькое тело полностью укрылось одеялом, будто она пряталась от мира. Он подошёл ближе, склонился над ней и поцеловал в лоб.

– Прости, малышка… – прошептал он. – Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности…

Он улёгся в свою кровать. Но сон не приходил.

Что-то тревожное разливалось внутри, как тёмное чернильное пятно на бумаге. Его взгляд остановился на рюкзаке. Он стоял там, где Алекс его бросил, но будто казался ближе, словно тянулся к нему.

Внутри лежала шкатулка.

Он не сказал о ней никому. Просто спрятал, пока все были заняты. Почему? Зачем? Он сам не мог понять. Просто… не смог оставить. Не смог не взять.

"Что-то было в этой мелодии…", – подумал он. – "Что-то зовёт…"

Он закрыл глаза. Балерина.

В его разуме она медленно, плавно закружилась на фоне тусклого света. Её юбка дрожала, как пламя. Вращалась… вращалась…

И вдруг – остановка. Резко. Без звука. И – тишина.

Алекс вскрикнул и подскочил, тяжело дыша. Всё тело было мокрым от пота, сердце колотилось, как бешеное. Он провёл рукой по лицу.

Глаза.

Глаза балерины.

Чёрные. Пустые. Бездонные. И в этих глазах…

…он увидел себя.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЧЕРНЫЙ ВЕЧЕР

Алекс не помнил, как он пришёл домой, что происходило и что происходит сейчас. Он лишь помнил, как недавно напевал мелодию, услышанную в заброшенном доме – и теперь он стоит на улице. Только вот его окружение несколько изменилось: он не узнавал город, в котором жил уже несколько месяцев.

Алексу показалось, что на улице был самый обычный рассвет, но небо переливалось из тёмно-алого в чёрный, как бездна, цвет. По небу плыли тяжёлые тучи, которые медленно проходили между гор, придавая устрашающий вид и без того жутким вершинам. Прохладный ветер гнал по сырой земле уже опавшие листья, а иногда и срывал новые с хаотично качающихся деревьев. Между туч можно было разглядеть молнии – они вспыхивали одна за другой. Это не было похоже на обычную осеннюю погоду.

Посреди дороги, не спеша, шла девочка, совсем не обращая внимания на происходящую бурю. Джессика шла и вглядывалась по сторонам, будто кого-то искала.

Она осматривала каждый уголок улицы, но шла прямо и уверенно, будто у неё была цель – прийти в конкретное место. Ветер усиливался, тучи сгущались. Солнца не было видно вовсе. Уличные фонари не работали, ни в одном доме не горел свет. Лишь при вспышках молний можно было на миг разглядеть окрестности.

С неба капал мелкий и холодный дождь, капли попадали ей в глаза, и Джесс приходилось прикрывать их ладонями. Она остановилась посреди дороги и раскинула руки в стороны. Джессика наслаждалась свободой. Её одежда тяжело прилипла к телу от воды, холодный ветер кружил вокруг неё, будто сдувая всю печаль, боль и страдания.

Впереди послышались шаги. Ветер утих, дождь внезапно прекратился. Время словно остановилось.

Джессика медленно открыла глаза и посмотрела вперёд. Она остолбенела при виде Алекса, идущего в полном одиночестве. Будто увидела не родного брата, а своего злейшего врага.

Парень поднял голову и тоже заметил сестру. Он был напуган тем, что она одна, поздно вечером, посреди улицы. Он окликнул её, хотел подбежать, но замер. Алекс не понимал, что происходит. Почему она здесь? Что она делает одна в такую погоду?

Он вгляделся в её лицо. Молния осветила улицу – и теперь он был точно уверен: это она.

Она не отводила взгляда и, наигранно улыбнувшись, внезапно засмеялась – издавая нечеловеческие звуки. Из её рта потекла чёрная, как небо, вязкая жидкость. Она стекала вниз, капая на влажный асфальт, и испарялась, даже не дотрагиваясь до земли.

Девочка нахмурилась, истерично закричала – и внезапно забежала в стоящий рядом дом.

 Алекс закричал во всё горло, зовя её, но Джессика не реагировала, словно его не существовало. Только когда за ней захлопнулась дверь, он бросился следом.

Стоя на пороге небольшого одноэтажного дома, Алекс осмотрелся. Сначала увидел лишь гараж и аккуратную клумбу с цветами. Но когда молния снова вспыхнула в небе и осветила здание, он заметил в окне Джессику. Она была спокойна и невозмутима. Широко улыбнулась и… исчезла вместе со светом.

– Что здесь, мать твою, происходит?.. – прошептал Алекс.

Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Набравшись храбрости, потянулся к ручке. Дверь неожиданно легко поддалась.

Перед ним открылся длинный тёмный коридор. Где-то в глубине тускло мерцал свет, по сторонам были двери в комнаты. Ветер с улицы пробрался под его одежду, пробирая до костей. Сквозняк прошёл по коридору, создавая зловещий гул в комнатах.

Алекс нехотя сделал шаг вперёд, и тут из-за угла раздался хриплый, но спокойный голос:

– Что это ты тут делаешь, кто ты? Хотя… эх, неважно. Заходи скорее, а то весь порог дождём зальёшь – и сам ещё, глядишь, простынешь. Такая буря, а ты по улице шляешься… – проговорила пожилая женщина, стоявшая в тени.

Алекс онемел. Он не знал, что сказать. Женщина же продолжала с мягкой интонацией:

– Ничего-ничего, бабушка о тебе позаботится. У меня так давно не было гостей…

Парень начал приходить в себя. Немного поколебавшись, он вгляделся в старушку. На вид – самая обычная бабушка, кроткая, теплая. Возможно, Джессика её знает? Он кивнул и шагнул внутрь. Старушка захлопнула дверь.

Он окинул взглядом помещение – ища взглядом сестру.

– Откуда ты, внучок? Здесь поблизости живёшь? Что делал на улице так поздно, да ещё и в такую погоду? Что тебя сюда привело? – расспрашивала она, но Алекс всё ещё молчал.

Она заметила это и, немного смутившись, отвернулась. Подошла к комоду, зажгла керосиновую лампу и направилась в соседнюю комнату. Алекс пошёл за ней.

– Я живу неподалёку. Шёл домой после прогулки с друзьями. Увидел сестру… она ведь у вас. Вот и зашёл, – наконец проговорил он, стараясь говорить уверенно.

– Какая ещё сестра? – нахмурилась старушка. – Ты что-то путаешь, милок. Здесь только я. Уже лет десять ко мне никто не заглядывал.

– Нет! Я своими глазами видел, как она вошла в ваш дом! – настаивал Алекс. Его голос дрожал.

Старушка смотрела на него с сочувствием и лёгким сожалением, как на человека, бредящего:

– Ты, наверное, переутомился. Может, показалось. Но если хочешь, давай пройдёмся по дому. Посмотришь сам. Убедишься.

Алекс без раздумий согласился.

Старушка одобрительно кивнула, её лицо расплылось в широкой, почти материнской улыбке. Она повернулась и медленно зашагала по коридору. Алекс последовал за ней.

Дом оказался удивительно современным. Чистый, аккуратный, но при этом тёмный и гнетущий. Тени цеплялись за углы, словно были живыми. Алексу казалось, что где-то на потолке, среди слабых бликов лампы, шевелятся какие-то силуэты. Что-то мелькало в полумраке, что-то нечеловеческое.

Из глубины дома доносились едва уловимые звуки – то ли плач, то ли стон. Такие тихие, что их можно было принять за игру воображения. Картины, висящие на стенах, казались наблюдающими. Их тусклые глаза следили за каждым движением.

Старушка вдруг начала рассказывать о себе. Голос её звучал ровно, чуть устало, будто издалека:

– Я ведь не всегда здесь жила. Переехала в этот город с мачехой. Тогда казалось – это временно, а вот осталась навсегда. Мужа здесь нашла… и потеряла тоже здесь… – голос её дрогнул, но она тут же продолжила. – До этого жила в Миталуре. Город был… так себе. Я была отличницей, красавицей, умницей. Родители, братья – они все остались там. А я… я теперь здесь. Одна. Всегда одна.

Алекс шёл за ней, будто во сне. Он не слушал её, не вслушивался в слова. Он искал Джессику – взгляд метался по углам, вглядывался в тени. Да, надежда угасала, но он всё ещё цеплялся за неё. Хотел верить, что сестра где-то здесь, в этом странном доме.

Старушка вдруг остановилась. Обернулась. На секунду посмотрела на него с явной грустью. Но, не сказав ни слова, резко развернулась и исчезла в одном из боковых коридоров. Алекс остался один.

Он обрадовался. Теперь ничто не мешало ему искать. Он стал открывать двери, одну за другой, заглядывая в комнаты. Все они были странными – слишком чистыми, слишком вымершими. Казалось, дом живёт, но в нём никто не живёт.

Старушки нигде не было. Мысль закралась в сознание: а вдруг она что-то скрывает? Что, если держит Джессику где-то здесь? Что, если она её похитила? Он отмахнулся – глупость. Это ведь обычная старушка… верно?

Осталась одна последняя дверь. Алекс остановился перед ней, сердце билось как бешеное. Он хотел верить, что за ней будет Джессика, смеющаяся, сердитая, но живая. Или… там будет нечто другое. То, что он не готов увидеть.

Он глубоко вдохнул и, не давая себе времени на раздумья, потянул за ручку. Дверь отворилась сама – мягко, без скрипа, будто ждала.

Комната, открывшаяся перед ним, была не похожа ни на одну из тех, что он уже видел. Здесь всё было… неестественным. Стены цвета свернувшейся крови, тёмные, почти бордовые, словно покрытые тонкой пеленой пыли. На них висели картины, но вместо людей – отвратительные, искривлённые создания, чьи лица были вывернуты наизнанку, а тела казались собранными из лоскутов плоти и боли.

В центре стоял огромный кожаный диван. Но кожа… она была странной. Слишком гладкой, слишком живой. Алекс почувствовал отвращение. Возле дивана – тумба с чёрно-белыми фотографиями. А напротив – огромное зеркало во всю стену. Его рама была из стекла, украшенная причудливыми узорами, похожими на трещины.

Алекс шагнул внутрь. Комната была пуста. Ни Джессики, ни старушки. Он заглянул под диван, за тумбу, даже посмотрел за шторы – ничего.

И тогда он посмотрел в зеркало.

И замер.

В отражении он увидел… не себя. Там была Джессика. Она смотрела прямо на него. Её глаза были полны тревоги, но губы – в улыбке. Он отшатнулся – и она тоже. Будто была его отражением.

Он медленно подошёл ближе, коснулся прохладной поверхности. Зеркало было настоящим. Он оглянулся – в комнате он был один.

– Джесс… – прошептал он, глядя в отражение.

Вдруг – движение. В дверном проёме за спиной Джессики появился силуэт. Высокий. Неестественный. Одним рывком он набросился на неё.

– НЕТ! – заорал Алекс и отпрянул от зеркала.

Он упал, ударившись о тумбу. С неё рухнула фотография, стекло вдребезги разлетелось по полу.

На шум ворвалась старушка. Её лицо было встревоженным.

– Не разбилось? – с искренней заботой произнесла она, поднимая рамку.

Алекс застыл, глядя на фотографию в её руках. Он не верил своим глазам.

На снимке была Джессика.

Его сестра.

Он выхватил рамку.

– Это она! Это моя сестра! Где вы её взяли?! – закричал он, голос срывался.

Старушка удивлённо посмотрела на него, а затем мягко улыбнулась:

– Милок, ты что-то путаешь. Это моя мамочка. Её звали Джессика… Такая красавица была. Ты, наверное, переутомился.

– Нет! Это моя сестра! Вы врёте! Где она?! – голос парня дрожал от злости и страха.

– Тише, тише, не злись, – сказала женщина, но в её лице что-то начало меняться. Улыбка стала натянутой, взгляд – злобным.

– Где моя сестра, старая карга?! – выкрикнул он, сжав кулаки.

И тут она рассмеялась.

Сначала тихо. Потом громче. Её хохот загремел по стенам, как раскат грома. Смеясь, она выгнулась назад, а затем начала меняться. Лицо потемнело, кожа стянулась, растрескалась. Из головы пробились рога – длинные, изогнутые. Глаза вытекли, и на их месте остались только алые дыры.

Перед Алексом больше не стояла старушка.

Теперь это было существо – сгорбленное, мрачное, воплощение ужаса. Демон.

Алекс не думал. Он закричал и метнулся к выходу. Дом начал трястись, стены содрогались от ударов чудовища, бегущего следом. Он вырвался наружу. На улице бушевала буря – молнии рвали небо, ветер срывал с деревьев последние листья. Он бежал, не оглядываясь.

Ему казалось, что за спиной разверзся сам ад.

Он бежал, как никогда раньше в жизни. Ноги скользили по мокрому асфальту, дыхание сбивалось, сердце грохотало в груди с такой силой, что казалось, оно вырвется наружу. Ливень хлестал по лицу, молнии вспыхивали одна за другой, вырывая из темноты образы и силуэты. Город казался чужим, враждебным.

В какой-то момент показалась знакомая улица – родной дом. Он не остановился. Словно только эта точка на карте могла спасти его от безумия, он рванул туда, ломая последние силы, пока, наконец, не рухнул перед порогом, сбитый с ног, обессиленный.

Он лежал, распластавшись на земле, глядя в тёмное небо. Молнии продолжали сверкать, но теперь, среди раскатов грома, он заметил – над ним кружили птицы. Маленькие, чёрные, безмолвные. Они летели в одну сторону, словно спасаясь, унося с собой тревогу.

Слёзы покатились по его щекам. Он не мог сдержаться. Джессика… Где она? Что с ней? Он чувствовал, что она в беде, и ничего не мог сделать.

Повернув голову, он вдруг заметил дерево у соседнего дома. На ветке сидел человек – парень лет двадцати, но… что-то было не так. Его лицо скрывалось в тени, и только силуэт был чётко различим. Алекс приподнялся, чтобы окликнуть его, но в тот же миг фигура соскользнула вниз. Верёвка, обвивавшая его шею, натянулась. Он висел.

Алекс заорал, схватившись за голову. Всё внутри него оборвалось. Словно мир рухнул окончательно. Он упал обратно на землю, свернувшись в клубок.

И вдруг – прикосновение. Тёплая, нежная рука легла на его плечо.

– Алекс, ты в порядке?! Что случилось? – голос. Родной.

Он поднял голову – перед ним стояла Шерил. Её глаза были полны страха и заботы. Он не раздумывал. Он просто кинулся к ней, обнял, прижавшись крепко.

– Шерил… Господи… Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – пробормотал он, задыхаясь от слёз.

Он вновь посмотрел на дерево. Пусто. Никого. Ни тела, ни верёвки.

– Джессика пропала… Она… она была там… Я не знаю где она сейчас, – затрясся он, всё ещё цепляясь за подругу. – Я чувствую, что что-то не так. Здесь творится что-то… ужасное.

– Тссс… Всё хорошо. Мы найдём её, слышишь? – Шерил погладила его по голове. – Может, она просто дома. Ты проверял?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.