Светлана Дениз
Знахарка для северного лорда.

Глава 1

– Лилюша, вот тут приложи, а то колено ноет, сил никаких нет!

Бабка Пульхерия, причмокнула с таким выражением лица, будто являлась самой королевой Альмерии.

– В прошлый раз твои втирки сотворили чудеса, но увы, ненадолго, – вздохнула женщина, – интересно, что же такой недолговечный эффект? Неужто, поменялись травы?

– Это все поздняя осень. Сырость влияет на суставы крайне отрицательно, – сумничала я, чтобы отделаться скорее от разговоров Пульхерии. Я же не могла сказать ей, что это все старость, смешанная с ее придумками.

Женщина нуждалась во внимании, после скоропостижной смерти супруга, которого она просто выпила за долгие годы жизни, а теперь, предпочитала мои соки, создавая образ больной и немощной.

Взяв в руки марлю с перетертым подорожником и крапивой для пущего эффекта, я приложила к ноге женщины компресс, прекрасно зная, что Пульхерия была прекрасной актрисой и просто прикидывалась, что у нее болели ноги.

Врунью я распознала сразу, так как обладала определенными знаниями, данными мне в виде дара, о котором, я прагматично помалкивала, дабы ко мне не выстраивались очереди со всего королевства, наслушавшись историй о моих способностях. Я слишком берегла свои личные границы и комфорт в любимом доме у прудика. Но, молва обо мне распространялась с повышенной скоростью, привлекая к дверям моего дома новых хворых путников.

Окрутив импровизированное плацебо на колени Пульхерии, я улыбнулась, приподнявшись с корточек.

– Так вроде как, тепло еще, – прищурилась старуха, оправив длинными худыми пальцами тонюсенькую прядь волос, выбившуюся из ее прически, которую я бы назвала «Три пера и челка». – Ноябрь стоит, теплее, чем в предыдущие годы.

– Это вам так кажется, – вздохнула я, желая быстрее сложить все свои банки склянки и выполнив обещанный осмотр, пуститься во все тяжкие.

Под всеми тяжкими, я подразумевала изучение старинных фолиантов по растениям лесных и болотистых местностей.

Данные книги были заказаны мной аж с запада королевства, в одной из книжных лавок, славящейся профессиональной литературой.

– Ноябрь капризен. Вам кажется, что тепло, но ваши колени так не думают. Поэтому, я бы рекомендовала давать им умеренную нагрузку и не забывать растирать, мягко нажимая.

Пульхерия прищурилась, поджав узкую полоску губ, намалеванных терракотового цвета мазилкой, видно новой и модной в осеннем сезоне. Женщина старалась идти в моду со временем, поэтому, часто наряжалась в необычные наряды и делала странные прически. По крайней мере, пыталась.

Шевелюрой ее обделили боги, посчитав, что густой волос, сделает ее еще более писанной красавицей, а это уже был перебор.

– То есть, мне к тебе не приходить? – недовольные интонации в голосе я пропустила мимо ушей. Я всеми силами пыталась отвадить старуху от бесполезных приходов. Так она пыталась заполучить мое внимание и придумывала разные болячки, при этом, оставалось сильной как вол.

– Ни в коем случае! – я посмотрела на нее как на сумасшедшую, – нам важно поддерживать ваши колени в тепле и уюте. Пульхерия, берегите себя, не хватало еще водянку заполучить. Эпидемия этой хвори, часто хозяйничает в этих местах, когда сырость.

– Но пока сухо, – не унималась упрямица, а мне удалось сдержать порыв ее не усыпить какими-нибудь каплями, от которых женщина впала бы в спячку как бурая медведица и не допекала всех своей настойчивостью и скандалами.

Уж очень она любила выяснять отношения с местными, а потом жаловаться на них и делать вид что заболела. В общем, настоящая вампирша!

– Я дала все рекомендации, а теперь должна идти к Жану Лерье. Зайду к вам через седмицу с новой порцией припарок.

– К этому пьянице с низшими помыслами и поехавшей кукушкой? – не удержалась Пульхерия.

На удивление, я была с ней согласна, но так как я являлась знахаркой, как раз с чистыми помыслами, то промолчала, изобразив что очень занята сбором своих пузатых пузыречков с различными настоями и лекарствами.

– Спасибо тебе Лилюша, – улыбка женщины источала мед, приторный, что сводило зубы.

– Прошу, называйте меня Лили Блум, для солидности! Ну, доброго дня, – попрощалась я, и выйдя из дома Пульхерии жадно вдохнула воздух, пропитанный осенней листвой.

На востоке королевства, осень не намеревалась сдавать свои права прохладной зиме, где только к концу декабря выпадал снег. Сначала мокрый и быстро тающий, а потом, с норовом, накрывающий деревеньку Эдельвейс и прилегающие земли плотным пушистым покровом.

Я не была любительницей зимних месяцев и воспринимала это время, как пору, которую нужно было пережидать в своей берлоге, пока природа не начнет просыпаться и дарить жизнь, в виде дражайших растений, в которых я нуждалась под конец холодной, не гостеприимной поры.

Радостная, от того, что в моем характере были такие качества, как рациональность, я с упоением вздохнула, чувствуя внутреннее спокойствие.

Все лето, я как ужаленная в одно место, носилась по лесам и болотам, чтобы собрать все необходимые лекарские ингредиенты.

Конечно, пару раз, я наступила на больные мозоли бабы Яры, проживающий на лесной опушке, недалеко от могучего древнего дуба, славившегося своими лечебными свойствами.

Баба Яра, обладающая отвратительно-мерзким характером, продавала лечебную смолу за золотые футы и настолько обнаглела, что с каждым моим приходом, поднимала ценник в разы.

Пару раз, в темную ночь, освещенную лишь звездами, луной и светом папоротника, я, укутавшись черным плащом, пробралась к священному древу и набрала себе баночку смолы. Во второй раз, меня все же поймали.

Вот мы поругались с бабой Ярой, что летели перья! Если бы они у нас были, конечно!

Бабкой она была голосистой, со скрипучем раздражающим голосом, длинным носом с бородавкой и кривыми пальцами на руках. Про ноги, я не знала, но предполагала, что на ногах, у нее они были не краше.

Уж слишком она меня тогда оскорбила. Прямо-таки затронула струны моей чистейшей души, которая страдала лишь от моего сквернословия и странных мыслишек, посещающих мою необузданную на приключения в лесах натуру.

В итоге, мое задетое самолюбие, я угомонила только тогда, когда, забравшись в ее сторожку с кучей дополнительных защит и тревожных систем, в виде лесных шишиг, издающих крики голосами, от которого тело содрогалось, я забрала у нее карту мест, где находились целительные залежи важных растений для зелий и настоек.

Карту я не отдала из принципа и не призналась в этом.

В общем, с бабой Ярой, наши терпимые партнерские отношения, переросли в страстно-враждующие.

Старуха мстила. Однажды подговорила берегинь не давать мне волшебные кувшинки, а потом настроила против меня полевика, что тот попрятал на полянах весь зверобой, ромашку и тысячелистник. С последним мы потом помирились. Но чего мне этого стоило?

Ведь полевик, был до странности подозрительным дедком, у которого войдешь в немилость, а потом замучаешься доказывать, что ты не осел!

В общем, баба Яра, покоя мне не давала, считая себя царицей лесной.

Откинув от себя мысли про местную ягу, я вышла на широкую тропинку, наслаждаясь жадными на тепло солнечными лучами.

В воздухе особенно слышались ароматы листвы, назревшей рябины и поздних грибов, которые любители полазить по лесам, собирали в большие плетеные корзины.

Много было и таких, кто мог заблудиться в трех соснах, по причине лесной нечисти, жившей в этих местах. Приходилось выручать заплутавших!

Ко мне приходили родственники грибников и умоляли помочь в поиске. Могла ли я отказать? Могла!

Но Лили Блум Соре, иногда забывала, что людям надо говорить нет, а не сажать их себе на шею, чтобы они свешивали ножки и ехали как на резвой лошадке.

После, я, конечно, себя ругала. Да и не только я, но и моя лучшая подруга, Марина.

Вообще, со всей лесной нечистью, с животными и окружением, у меня складывались вполне себе доверительные отношения, сотканные на понимании. Я все делала так, как учила меня моя матушка, когда-то.

Спустившись с горки, я прошла мимо опустевших полей и вдали углядела несколько домов, кучковавшихся недалеко от дороги.

Сама деревня Эдельвейс, была не забытым богами местом, а вполне себе, небольшим культурным центром на пятьдесят домов, где имелась небольшая площадь с каменной скульптурой основателя, фермера Лероя с кустистыми бровями, которые на статуе изобразили так, словно у него над глазами находились козырьки, и постоялым двором, с миленьким названием «Ландыш серебристый». Почему не назвали Эдельвейс, было не понятно! Видимо хозяйка постоялого двора Мария, хотела внести некую изюминку для путешественников, проезжающих мимо нас в более крупные города и другие земли. Сам же постоялый двор имел лавандовые оттенки, далеко не серебристые. Быть может, это я придиралась к таким мелочам, на которые другие люди не обращали никакого внимания?

Передернув плечами, я поплотнее запахнула плащ серого цвета, почувствовав небольшую зябкость.

Мерзнуть я не любила и посему восток Альмерии был для меня райским местом, где было комфортно, тепло, летом не так жарко, как на юге.

Возле дома Лерье, меня встречало перекошенное чучело, в выцветших серых тряпках и с набитой ватой головой. Его внешний вид не только отпугивал ворон, но и чем-то напоминал хозяина этого дома.

Я приметила некую схожесть в выражении лица. Этакая безрадостность и равнодушие к происходящему вокруг!

Супруга Жана, грудастая Марианна, увидев меня в оконце, шустро подлетела к двери, чтобы встретить. Я заметно напряглась, но вида не подала.

Этот Жан достал меня хуже Пульхерии. Ту еще можно было посадить дома, напугав зимними эпидемиями, а этот экземпляр вечно напивался, пропадал в лесах, дрался с местными, а потом его восстанавливали капельницами и приводили в чувства, но в этот погожий солнечный денек, мужчина явно отличился, так как Марианна источала волнение.

Уж не знаю, что она с ним носилась как с писанным фолиантом, но видимо это была любовь, в которой я уж точно ничего не понимала и не особо стремилась понимать эти хитросплетения чувств, делавшие людей до невозможности глупыми.

Войдя внутрь ухоженного и чистого дома, где стояли ароматы выпечки и засушенных цветов в вазах, я вдруг подумала, что могла бы тоже влюбиться в такого как Жан и сходить с ума, по человеку безнравственному, странному и явно потерявшему разум в одной из первых попоек.

Содрогнувшись от таких мыслей, я засунула свои эмоции куда подальше и беспристрастно вошла в комнату, где в углу возле кровати, сидел щупленький мужчина. Наряженный исключительно в исподнее, он смотрел в одну точку и немного покачивался как душевнобольной.

– Лили, он такой уже целые сутки и не похоже, что это белая горячка.

Марианна всмотрелась в меня как в спасителя мессию, сошедшего с небес, чтобы успокаивать тех, кто словил белочку.

Пощелкав возле глаз Жана пальцами и не словив никакого намека на реакцию, я вздохнула, понимая, что в данном состоянии мужчины, мне придется просидеть здесь с ним до ночи, что не входило в мои планы.

– Марианна, принеси таз с водой, а я пока осмотрю больного.

– Да что же тут смотреть? Видимо, он выжил из ума и таз с водой тут не поможет! Может, ему дать похмелиться?

Повернувшись к женщине, опершейся об дверной косяк, в которой отражалась мнимая уверенность, связанная со знаниями по горячке, я посмотрела на нее исподлобья с выражением лица, в котором отражались все краски нетерпения.

– Поняла, бегу!

– Не торопись, – бросила я женщине в спину, а сама посмотрела на Жана, шустро прикладывая ладонь к его лбу. На несколько секунд прикрыв глаза, я вздохнула, ощутив в ладонях легкое покалывание, сопровождающееся жаром. Тепло исходило из сердца, неся в себе чистое намерение на помощь Лерье. Мне важно было привести его в чувства.

Казалось, его сознание, заблудившееся в алкогольных парах, потерялось в глубинах разума, плутало там, пока его не позвали на свет.

Почувствовав, что Жан приходит в себя, я быстро убрала руку, ощущая легкое головокружение и недомогание. Все эти выкрутасы с родовым даром, не проходили зря. В ногах появлялась слабость, желание подремать и съесть что-нибудь вкусное, например, морское или мясное.

– Лили Блум? – вздохнул Жан, хватая меня за руки и всматриваясь бледно-голубыми глазами, влажными и до жути испуганными, – это правда ты?

Хотелось сказать, что нет и выйти из дома, громко хлопнув дверью, так как припадки Жана мне изрядно надоели и сидели в печенках. С такими клиентами, я чувствовала свое полное выгорание, и желание к смене обстановки было столь велико, что хоть бросай все и садись на дилижанс, уносящий в дальние дали на встречу приключениям.

– Очухался?

Кое-как высвободившись из влажных ладоней мужчины, я поднялась с корточек, оправив светлое простое платье, пахнувшее стиральными цветочными отдушками.

– Я видел лесного демона. Неужели, они существуют?

Моя левая бровь взметнулась вверх, пытаясь сопоставить все факты.

– Что ты делал в лесу?

Жан пожал худыми плечами, поднимаясь на трясущихся ногах и стирая со лба испарину.

– Да кто же теперь вспомнит? – мужчина облизал потрескавшиеся губы и огляделся с опаской, будто ожидал что в комнате его ждал лесной демон. – Так что, Лили?

Кое-как совладав с рвущимися эмоциями, чтобы не послать Жана ко всем лесным демонам сразу, я выдавила из себя кивок.

– А ты как хотел? Конечно, это он! Это уже не предупреждение тебе, а четкий ответ в глаз, что пора завязывать с попойкой. Не успеешь оглянуться, как тебя утащат в болота. Тогда уже никто не поможет!

Жан со страхом на лице, закусил губу. Глаза его бегали, сам он несколько раз глянул в окно.

Общаясь с лешим по имени Лесун, к слову, моим хорошим товарищем, я попросила его не сдерживать себя в порывах хорошенько напугать любителей алкогольных вливаний, заплутавших в лесных дебрях. Видимо, Лесун воспринял мои слова очень серьезно и не стал церемониться. В общем, друг заслужил гостинцы в виде обожаемых сладких булочек.

– Неужто все так серьезно? – в сердцах произнес Жан. Руки его ходили ходуном, а левый глаз вошел в бесконечное состояние тика. – Но, я же сорвусь Лили Блум!

– Ты мужик или кто? – бросила я, доставая из рабочего ридикюля пузырек с надписью «Равнодушие к потребностям. Сбор №4». – На вот тебе, принимать по семь капель три раза в день. Наращивай свою выдержку и не филонь, иначе сам знаешь, что будет!

Жан благодарно закивал, хватая пузырек влажными ладонями.

– Милый, ты очнулся?

В дверях с тазом появилась Марианна. Мясистые щеки от суеты налились ярко-выраженным румянцем.

– Твой милый в порядке, – буркнула я, – следи чтобы пил капли, которые я ему дала.

– Ах Лили, это же чудо! А вода тогда зачем?

– Для умывания, Жан же не будет ходить дома не умытым? Тем более, он начинает новую страницу жизни, не так ли?

Не скрывая давления, я посмотрела на Лерье, как мне показалось, понятливо.

Тот в миг закивал, полюбовно всмотревшись в образ видной супруги.

Распрощавшись с семейством, я и не заметила, как длинный день начал клониться к закату. Бурно и стремительно. Солнце, как оранжевый диск, на горизонте окутанное теплым одеялом из облаков, плавно исчезало, расплескивая своими длинными лучами, на небе свою особенную живопись в пастельных тонах.

Мой дом располагался возле лесной опушки, рядом притулился небольшой пруд, с одной стороны полностью заросший камышами, а с другой, имевший крутой берег. Мою дражайшую жилплощадь и небольшую, но уютную территорию, оплетал покосившийся от времени забор. Деревянные колья, наполовину сгнившие и перекошенные от времени, торчали в разные стороны. Мне давно хотелось его облагородить, но финансы с частой периодичностью пели романсы, а все потому, что я брала за свои услуги, что дадут.

Клиенты Эдельвейса, как по сговору, расплачивались со мной тем, что росло у них на грядках, а также медом, джемами, сладостями и прочими продуктовыми и суповыми наборами. Голодной я уж точно не была, но продукты не могли заткнуть все общечеловеческие потребности.

Однажды, в качестве выплаты за мои труды, мадам Руже, расплатилась со мной чесалкой для спины. Это был странный подарок и мог бы мне пригодиться, если бы мои нервы совсем стали сдавать вот от таких вот благодарностей.

Моя подруга Марина, предложила мне составить список того, что я готова брать за свою знахарскую деятельность.

Буквально пару месяцев назад, в наши края прибыл один достопочтенный вельможа. Прикатил на карете, местами выкрашенной золотой краской и остановился возле моего перекошенного забора, поросшего с другой стороны непослушной травой.

Замерев в дверном проеме, я ждала появления гостя со странным нетерпением. Дверца модного средства передвижения, запряженная тройкой гнедых лошадей, отварилась, явив мне дерганого прислужника в бархатном синем берете, который своими совершенно не тренированными на нагрузки руками, помогал выползти мужчине в белом парике, разодетым, как на бал, а не на поездку в восточную глушь.

Господин Лебер, так звали мужчину, мучившейся страшными болями в правой ноге, узнал о моем существовании от прислужников и решил не терять время, с надеждами устремившись в путь. Как оказалось, мужчина прибыл с самих северных земель, полностью отчаявшись от болей.

Почти сутки, я занималась ногой господина. Даже пришлось его слегка усыпить, скажем, вогнать в легкий знахарский сон, чтобы он не мешал мне воспользоваться даром, чтобы оказать помощь.

После того, как господин Лебер очнулся от сладкой дремы, то уже почувствовал себя иначе. Я стояла к нему спиной и готовила капли, которые необходимо было принимать для восстановления и облегчения болезни.

– Что ты сделала?

Видимо, Лебер был так поражен тем, что его правая конечность не изнывала от боли, что вылупился на меня как курица-наседка.

– Убрала воспаление, не более того, но дальнейшее и полное выздоровление зависит только от вас.

– Принимать капли? Делать примочки?

Я повернулась к мужчине, держа в руках подготовленные лекарственные сборы.

– Ну, без примочек точно не обойтись, как и не без понимания причины, почему вы стали так страдать, господин. Подумайте о любви к себе, уверена, вы немного позабыли об этом, в суете своих дней, наполненных важностью дел.

Лебер задумался, абсолютно не понимая, что я несу. Я вздохнула, сунув ему подготовленные лекарства. На самом деле, мне было интересно работать с новым человеком, а не с теми, кого я уже досконально знала.

Вот буди меня среди ночи, и я расскажу все их диагнозы!

Восторженный, что боли прошли, мужчина отблагодарил меня знатно и необычно. Нет это не были принадлежности для чесания, мытья и прочие обиходные вещицы. Господин Лебер сунул мне в руки немаленькую сумму денег, которыми я смогла бы покрыть множество своих потребностей и даже отложить на ежегодный налог на землю.

После прибытия господина с больной ногой, на мои услуги знахарства немного увеличился спрос, приносящий доход. Конечно, мед, джемы, соленья, никуда не делись. Я брала все! В быту же пригодиться!

– Наработалась?

Из раздумий меня вывел голос Марины. Подруга, расслабленно покачивалась в гамаке, раскинув в стороны свои огненно-рыжие волосы. Бледные, мутноватые глаза смотрели пристально, словно заочно оценивая какое настроение я приволокла в собственный дом.

– Прохлаждаешься? – ответила я вопросом на вопрос, почему-то злясь про себя.

– Вообще-то, я наловила тебе речной рыбы, твоей любимой, собственными руками, – выдала Марина, словно принимая вызов, пока я со скрипом затворила калитку, болтающуюся на соплях. Меня ужасно раздражал перекошенный забор, похожий на кривые зубы старого дракона.

– Зубами, ты хотела сказать? – посмотрела я на подругу, оглядывая ее с ног до головы. Вернее, не с ног, а с хвоста, так как Марина, была самой настоящей ундиной или русалкой. Ее красивый серебристо-бирюзовый хвост переливался перламутровой чешуей. Такая же чешуя бледно сверкала в уходящем свете дня на руках, шее и груди.

Когда-то, очень-очень давно, Марина была обычной девушкой, милой, наивной и простодушной до корней светлых волос.

Она мечтала о большой и чистой любви, пока однажды в ее земли не наведывался красавец лорд, в которого она отчаянно влюбилась. И как бы не прискорбно это было говорить, но конец их истории оказался безрадостным. Этот лорд каких-то там знатных земель, обманул наивную Марэ, так ранее звали Марину и отбыл со своими подданными в свои земли, наплевав на чувства юной девы.

Марэ, вместо того чтобы плюнуть на знатного козла, то есть лорда, бросилась в озеро и утопилась. Но все оказалось не так просто!

Воды озера оказались священны и вместо того, чтобы принять девушку в свои объятия, превратили ее в русалку с бесконечной жизнью.

Марина, как в самых поэтичных куплетах, вышла из пены морской, вернее, выползла на берег с хвостом, полностью поменяв обличие. Теперь у нее было красивое тело, завораживающий голос, особенный взгляд с прищуром, пусть и бледных как озерная гладь глаз и яркие как пламя волосы. Ну и иногда и ноги у нее тоже были, но это отдельная история трансформаций, сделанных благодаря морской ведьме с опытом превращений.

Моя подруга породила внутри себя некое проклятье, пообещав, больше никогда не влюбляться. Собственно, по сей день она свои слова не придавала.

Если в ее поле зрения попадался красивый моряк, заплутавший в лесах юноша или мужчина, она плела вокруг него сети своим зазывным голосом и затягивала в воды. Ну, итог и так понятен, можно и не продолжать.

– Не придирайся к словам, – вздохнула русалка, – твой любимый окунь. Я знала, что ты придешь поздно и недовольной, поэтому, позаботилась об ужине и все приготовила в печи. Не правда ли, я самая лучшая? – промурлыкала Марина, пока я садилась в кресло-качалку на небольшой веранде, чтобы отдохнуть.

– Ну, сам себя не похвалишь, никто не похвалит, – вздохнула я, откинув голову на спинку кресла. Холодало, но еще было достаточно терпимо, чтобы провести немного времени на улице. – Где Ульрих?

Марина хмыкнула.

– Бегает по лесам, – пожала она плечами равнодушно, – перед полнолунием он обычно нервный и не находит себе места. Кстати, кто тебе наступил на больную мозоль, Лили? Ты выглядишь так, словно проглотила морского ежа! Нет, подожди не говори! Я знаю ответ! – Марина тихо засмеялась, оголяя ровные белые зубы, только при особом внимании, кажущиеся острыми. – Пульхерия?

– Не только она, – покачала я головой, – но и Жан. Утром я лечила детей, но они были милыми ангелами, по сравнению с бесконечными проблемами взрослого населения.

– Послушай, – продолжила русалка, слегка покачиваясь в гамаке, – может быть, уже избавимся от Жана? Я могу помочь и дело в сторону!

– Помочь – это утопить? – раздался голос с дерева, вернее с нижней ветки раскидистого старинного дуба. Я сразу же углядела алконоста. Вернее, Лауру Алканостовну. Эта лесная суть любила заглядывать ко мне, раздавая мудрые советы, которые иногда казались полным бредом. Выглядела Лаура, как птица орел, с мощными желтовато-золотистыми крыльями, женскими руками и заместо ног птичьими когтями, да такими мощными, что одним ударом могла отсечь голову не меньше. Голова ее была человеческой, лицо до невозможности милым и женским, а волосы шелковые и гладкие, восхищали пшеничным оттенком. К слову, на пальцах рук Лаура носила перстни с драгоценными камнями, явно сворованными, но в этом она не могла признаться даже самой себе, так как считала себя по своему правильной, даже когда орала как ненормальная по утрам, распевая перед моим окном странные песни.

На самом деле, юность Лауры, была очередной фикцией, как и у Марины. Алконосту, тоже было не считанное количество лет, которое она умело скрывала за возможностью никогда не стареть.

Вообще, Лаура Алконостовна, была дамой вполне терпимой, и я считала ее своей подругой. По крайней мере, несмотря на ее назойливость в некоторых вопросах, она была приятной и любила меня, но иногда мне хотелось ее послать, что я и делала иногда, не церемонясь.

– Откуда у тебя в голове столько кровожадных мыслей? – продолжала Лаура, покачав головой и сложив руки на птичьей грудке. – Пора бы уже начать перестройку мышления, Марина. Мир давно не стоит на месте и было бы хорошо тебе закончить курсы по осознанности, коих сейчас в городах полным-полно!

– Еще чего не хватало! – фыркнула Марина, отмахнувшись от Лауры как от назойливого насекомого. – У нас одного сердцеведа достаточно! Я больше по тяжелой терапии. Неугодных в воду, чтобы не мучались!

Лаура закатила зеленые глаза и покачала головой.

– Лили Блум, вижу, ты устала. Как на счет смены обстановки? – продолжила алконост, пока я задумчиво рассматривала каждую плешь в заборе.

– А я ей говорила, что пора устроить себе выходные, а то уже от джема с соленьями, у нас погреб ломится! – встрепенулась Марина, любившая всегда быть правой.

– Раздайте лесным жителям. Вон, Лесун любит варенье из жимолости, так надо ему отнести, порадовать друга. А что на счет отдыха, то схожу в лес завтра, выветрю голову и буду как новенькая.

– У Лили синдром пахаря, – покачала головой Лаура. Ее левый глаз дергался в нервном тике. Так с ней, бывало, с частой периодичностью. – Надо отдыхать, а она не может.

– Слушайте, – поморщилась я, – я у вас что экземпляр для препарирования? Займитесь лучше собой! Я пошла ужинать и спать! Завра схожу в лес, отдохну от ваших суждений, хотя бы.

– Могу составить тебе дружескую компанию, – предложила русалка, заглядывая мне в глаза с особым участием.

– Нет уж, – взбрыкнула я, вставая с кресла, – с твоими ногами, мы вообще не вернемся до зимы. Уж лучше плавай, это у тебя хорошо получается!

– Зараза! – прошипела Марина, – а я тебе еще и ужин готовила.

– За что, я очень благодарна и шлю поцелуи любви в обе щеки! Лаура, доброй ночи и пожалуйста, шугани сову, чтобы не ухала под окном в полночь, а то я ее придушу, ей-богу!

– Лили, не стоит напоминать, что перед полнолунием, звери и сути становятся дурными на голову, – здраво напомнила Лаура, будто я могла это забыть. Вон Ульрих, так вообще сходил с ума, поэтому, убегал в густую чащу, чтобы не на кого не напасть.

Зайдя в дом, я уловила знакомые ароматы вишни с корицей и персиком. Эти отдушки я научилась делать давно и приходя в дом, они навевали ностальгию о прошлом.

Мой дом был небольшим, но уютным. Маленькая прихожая, со слегка поскрипывавшими половицами, вела сразу в небольшую, но уютную гостиную, с пухлыми желтыми креслами и софой. На окнах висели милые занавеси, а на подоконниках цвела герань. Посередине уместился столик на крученых ножках, чтобы пригласить гостей и испить чай с выпечкой.

У дальней стены умудрился примоститься чуть скособоченный сервант со старинным сервизом из лемурского фарфора, доставшийся мне от матери и видимо служил приданным для возможной семейной жизни, о которой я и не думала.

Помимо гостиной и кухни, в доме имелся небольшой кабинет для осмотра и лечения клиентов, где я умудрилась расположить кушетку, тумбу, повесила множество полок с самолично сделанными лекарствами, а также уместила стол, занявший большее количества места, где я занималась тем, что готовила сборы и смеси для врачевания.

Но самым любимым местом, являлась моя спальня. Она была почти такого же размера как гостиная, в которой стоял очаровательный шкаф, трюмо с зеркалом и не очень большая, но вполне удобная кровать, с мягкой периной и подушками из гусиного пера.

Зайдя в спальню, я, почувствовав прохладу вечера, прикрыла окна, поморщившись от того, что могла запустить неугомонных насекомых, готовых хозяйничать в моем уютном пространстве. Краем зрения, я обратила внимание на портретную миниатюру на столе, изображающую мою мать, держащую на руках младенца.

Матушка отличалась удивительной красотой – особенной, на мой взгляд. Светлые золотистые волосы даже на гравюре отливали блеском, губ касалась еле уловимая, но очень спокойная улыбка. Тонкая, словно лебединая шея манила своим каким-то аристократическим превосходством, хотя матушка, никогда ранее не рассказывала мне о своих корнях. Я знать не знала, как мы оказались с ней в Эдельвейсе, откуда она родом и живы ли ее родители.

Женщина была словно соткана из тайн, наполнена ими как сосуд, не желающий излиться правдой и во многом признаться мне. Со временем, я научилась принимать реальность бытия, еще и понимая то, что не особо мне и интересны подробности моего рождения.

С матушкой мы оказались совершенно не похожи. Видимо, я переняла всю подноготную своего второго родителя инкогнито.

Я не пошла в свою мать ростом, оказалась не высокой, худой, с гривой непослушных каштановых волос, вздернутым носом и немного приподнятой верхней губой.

Сложно было назвать себя писанной красавицей, но и страшилой, пугающей ворон, я тоже не была. Просто была другой, зато отличалась выразительностью черт и янтарным цветом глаз.

До тринадцати лет, я купалась в материнской любви, наслаждалась нашим общением и ее теплом. Матушка передавала мне свои знания врачевания с особым трепетом, особенно в последние годы. Она торопилась и было понятно почему. В один из хмурых осенних дней женщина заболела тяжелой горячкой, да так стремительно, что ее не удалось спасти. Не удалось еще и потому, что матушка словно планировала свой уход.

Мне, девочке подростку, сложно было это понять и принять. Она оставила меня одну, на попечение лесных жителей – Лесуна, русалки и Лауры Алканостовны. Так себе компания, но они стали по-настоящему важны.

Сняв плащ и повесив его в шкаф на вешалку, я огляделась, осматривая порядок.

Бардак я терпеть не могла. Он раздражал и будил во мне зверя, поэтому, мой дом был наполнен не только уютом, но и идеальным порядком. Все лежало на своих местах.

Кто входил в мой дом из приближенных, знали, что вещи надо оставлять там, где у них было изначальное место, а не где попадя.

В общем, приходящие, типа Ульриха, Марины и прочих любителей составить мне компанию, были вышколены как в лучших пансионатах для воспитания аристократов.

Пока я переодевалась в домашнее, радуясь предстоящему тихому вечеру, стало совсем темно и тихо.

С кухни доносился приятный аромат еды и только сейчас я осознала, что съела бы целого барана. Так я была голодна, хоть оборотнем вой!

В печи меня дожидалась роскошная рыба, идеально порезанная на ломтики и запеченный картофель в специях. Аромат разбудил во мне еще больший аппетит.

Накрыв стол белоснежной скатертью с кружевной окантовкой, я наложила себе еду, дополнительно выложив надаренные соленья в большую пиалу из хрусталя и уже хотела насладиться вечерним пиршеством, как увидела, что паук Эдгард, явно оголодал, раз начал плести паутину чуть ли не до овощей, висящих в сетке.

– Просила же его покормить! – прошипела я в сердцах, немного раздражаясь.

Паук был не маленьким, по паучьим меркам. Черный, мохнатый и старый. Он жил в доме столько, сколько я себя помнила. Кормился исключительно насекомыми, предпочитая свежих словленных мух.

Скоро начинался диетический сезон. Эдгард это знал и готовился к сухому корму, в виде любых засушенных насекомых.

Покормив паука, как своего единственного домашнего животного, я решила насладиться едой сама, для настроения налив себе бокальчик терпкого крепленого вина, подаренного мне госпожой Лукией из таверны «Эдельвейсы в цвету». Вино было настолько пробирающим, что глаза вылезали из орбит. Хмелела я быстро, поэтому пару глотков хватило, чтобы по конечностям разлилось долгожданное тепло.

Как аристократка в расцвете сил, я прошлась с бокалом по своему дому, повздыхала, оглядывая порядок и после чего, вышла на веранду, насладиться звездами.

В этот безветренный поздний вечер, они казались особенно большими и сверкающими, похожими на драгоценные камни в роскошном ожерелье.

Ухнула сова, испортив романтичную картину.

Взяв резиновый сапог, я кинула им в нее, чтобы она заткнулась и раздраженная, закрыла дверь.

Так закончился мой день, абсолютно похожий на череду предыдущих.

Глава 2

Ночью прошел небольшой дождик. Когда успел, мне было не ясно. Спала я обычно крепко и редко мучилась бессонницей. Но тучи на небе, белые и плотные, не остановили меня от прогулки в лес.

Я планировала пройти болотные топи, чтобы насобирать последнюю партию чудодейственного папоротника, который берегли берегини леса.

С последними, я не особо дружила. Несмотря на сказочную внешность и манящую красоту, эта троица являлась жуткими стервами, мнящими из себя не весть что.

Со временем, я пришла к выводу, что лесные жители женского пола, отличались отвратительными характерами. Взять ту же бабу Яру или кикимору, с которой я в процессе жизни поругалась бесчисленное количество раз.

Углубившись в чащу, я прислушалась, надеясь, что не повстречаюсь с волками, которые были частыми посетителями этих мест, захаживая с голодухи, чтобы своровать домашнюю живность.

Обычно, меня никто не трогал, но и нарываться тоже не хотелось, чтобы потом возвращаться в Эдельвейс без куска личного филея.

Пройдя несколько лесных холмиков, обойдя муравейник, разросшийся как целые владения вассалов, я вышла в сторону болот.

Здесь было так тихо, что звенело в ушах.

Стволы мертвых деревьев, окружающие болота, походили на застывшие столбы, торчащие в разные стороны голыми ветвями, как множество рук.

Это место всегда навевало какую-то тоску и обыденность. Я даже представила, как каждый день, с приходом рассвета здесь ничего не меняется, будто замерло на веки вечные.

Внезапно, как ненормальная заорала болотная выпь, напугав меня до чертиков.

– Дура! – крикнула я, хватаясь за сердце и вглядываясь в пузырящееся на поверхности болото. Эта нечисть с массивным брюхом и маленькими ушками на голове, была бестолковой. – Скройся!

Болото забурлило как ненормальное, словно выдавливая на поверхность зеленые вонючие газы.

– Ага, обиделась, ну-ну!

Натянув на голову капюшон от шерстяного, местами облезлого плаща, я отправилась дальше, чувствуя прохладу. Мерзнуть я не любила совершенно, да и мочить ноги, было для меня тем еще испытанием. Сразу начинал болеть низ живота, напоминая времена, когда матушка все силы вкладывала, чтобы вылечить мою хроническую болезнь и убрать рези. После ее стараний, я на долгие годы забыла про эту хворь, но никогда не забывала слова матери, что нужно беречься, не мерзнуть и держать ноги в тепле.

Вдохнув сырого воздуха, я медленно, чтобы не провалиться в болота, обошла их по кругу, слушая как прозрачную тишину разорвало карканье пролетевших мимо ворон.

Казалось, их истошный крик, разбудил весь лес. Болотная выпь синхронно подключилась, заквакали жабы вдалеке, а кукушка так разошлась, что ее было не остановить. По крайней мере, она порадовала меня, что жить мне еще долго и я не сгину в болотах именно сегодня.

В лесу пахло грибами и мокрой опавшей листвой. Наслаждаясь тишиной и тем, что мне не нужно лечить Жана Лерье, Пульхерию и еще одни и те же грыжи и жировики, я прошла мимо небезызвестного старинного кладбища, где покошенные в разные стороны голубцы, навевали тоску.

В этих местах, во времена царя гороха, видимо, были поселения.

Местные боялись сюда соваться, считая, что место проклятое, но это, конечно, был полный бред, как и то, что заклятие на эти места навел колдун.

Я спокойно прошла мимо прогнивших столбов захоронений, сверилась с верными координатами, которые я определяла по двум массивным соснам. У одной сосны, имелось здоровенное, кажущееся бездонным, дупло. Там белки обычно прятали на зиму запасы.

Скинув с плеча мешковину, перетянутую шнурком, я достала свежий сбор орехов и закинула их в дупло. Довольная добрым поступком, я вошла в глухую и очень темную чащу.

Бледный свет еле пробивался через массивные кроны елей и сосен. Хруст сухой листвы и упавших веток, казалось, разносился на десятки миль вперед и мог взбодрить всех животных, подготавливающихся к скорой зимней спячке. Меньше всего, мне хотелось встретить медведей и потом вызывать Лесуна на помощь, поэтому я убыстрилась, чтобы пройти это глухое место, где могли оказаться какие-нибудь ловушки, расставленные чокнутой бабой Ярой, в виде сеток или ловчих рвов, в который я однажды попала.

Было жутко, даже обидно, после того как я просидела там тучу времени, прежде чем меня обнаружила кикимора и еще торговалась за спасение. Змея!

Стоило мне только подумать о змеях, как я вышла на змеиный остров. Так называлось место, где рос папоротник, а умные берегини, охраняющие целебное растение, чисто из-за вредности, пригнали сюда этих ползущих тварей, которых я просто терпеть не могла.

Не успела я подумать об этих противных рептилиях, движущихся крайне бесшумно, как одна из них, тут же оказалась передо мной, подняла голову и тут же зашипела.

– Кыш, гадюка! – сцедила я, – тебя мне только не хватало.

Почувствовав приближение ее сестер, шустрым клубком окружающих меня, я ловко перепрыгнула через высокий ров, прекрасно зная, что выше они не полезут. Видимо, берегини дали понять своим ручным питомцам, что вход на холм с папоротником закрыт.

Я огляделась как карманник со стажем и из дорожного мешка, достала еще один, специально подготовленный для растения. Он был влажный, так как я планировала принести растение живым, чтобы уже дома, выжать из него сок для нескольких вариантов лечебных настоек.

Шустро достав нож, я чуть ли не напевая себе под нос, слаженно работала, складывая лечебное растение. Наконец, набрав полный мешок, сияющего особенным светом в ночное время папоротника, я ловко перепрыгнула через ров и уже была готова уносить ноги от полчища возбуждённых змей, как из-за массивной сосны, выплыли берегини.

Как невовремя, а!

– Лили Блум, – мелодичный голос Мелоди, одной из них и видимо самой главной, источал лишь умиление и радость встречи. Неестественно-яркие голубые глаза, смотрели пристально, хотя рот выдавал оскал. – Воруешь?

– Здравствуй, Мелоди, думала ты сова и просыпаешь пополудни, – проговорила я спокойно, больше взбешенная тем, что попалась, чем возможным страхом от встречи с лесными сущностями, с которыми не очень ладила. – Нет, всего лишь, решила пополнить запасы на зиму. Знаешь же, что я несу в мир добро.

Мара и Миневра тихо засмеялись, находя в моих словах иронию. Они вообще были странными, особенно в реакциях, что я уже и не пыталась их понять, понимая, что это лишнее и ненужное знание для моего мозга.

– Ты украла, – добавила Мелоди. – Ты принесла нам зло.

– Но миру-то добро, – поспорила я, желая послать ее обратно в лес, – поделиться с миром – это можно сказать, почистить карму.

– Лили, ты могла бы попросить, – вдруг ощетинилась Минерва, взяв право голоса. Ее зубы были острыми и некрасивыми и на мой взгляд, ей было лучше не открывать рот совсем, чтобы не пугать заблудших путников.

– А вы бы дали? – ухмыльнулась я ей, не пытаясь скрыть что эта встреча для меня не самая долгожданная. – Ответ ясен. Но у меня есть к вам предложение. Здравое!

– И что же это Лили Блум? – промурлыкала Мелоди, не скрывая кровожадного взгляда.

Ей Богу, как Ульрих мог считать ее привлекательной?

Видимо, оборотень совершенно не разбирался в женской красоте или повредился умом с этими бесконечными превращениями то в человека, то в волка.

– Начнем с чистого листа наши продуктивные отношения!

Берегини замерли, словно застыли и лишь слегка колыхались, переваривая мое здравое предложение.

– Вы мне папоротник и еще кое-какие травы, а я вам, дары людей. Мне тут такие тканевые обрезы принесли, закачаетесь! Будете самыми модными среди лесных обитателей!

– Мне не нужны обрезы, – сцедила Мара, самая агрессивная из всех. Ей точно не мешало бы пройти успокоительный курс настоек «Душевная благодать».

– Соленья? У госпожи Розалии, в этом году получились помидоры, пальчики оближешь!

– Мне кажется, Лили, ты заговариваешь нам зубы, – вздохнула Мелоди, пока я пялилась на окружающих меня змей.

– Правда? А мне, казалось, я пытаюсь выйти с вами в конструктивные отношения партнеров. Охота вам гоняться за мной по лесу, за место того, чтобы остаться не с чем в итоге?

– Нам не нужны зимние заготовки!

Мара оголила длинные острые зубы, как бы показывая мне, что ждать больше нет смысла.

Развернувшись в своих сапогах из резины, тяжелых и неповоротливых, я прыгнула через змею, наступив ей на хвост и стартанула что есть мочи, минуя глухую чащу. Оборачиваться не стала, так как слышала, что неугомонное трио гонится за мной.

Под ноги попадали ветки, цеплялись за теплые чулки и плащ, но я бежала что есть силы, надеясь, что кто-нибудь мне поможет. Я что зря белкам орехов насыпала? Могли бы подключиться и начесать хвостами этим идиоткам их милые личики!

Но как на зло, никого не было. Я же везением не отличалась и это знала, поэтому, всегда рассчитывала только на себя.

Наконец, выбежав из этой чертовой чащобы, где хоть выколи глаз, ничего не видно из-за еловых лап, я пробежала между дубов и устремилась к болотам.

Другого пути не было, но в голове сверкала вывеска как у таверны «Эдельвейсы в цвету», зажигалась надежда, что пронесет и эти три сестрицы плюнут и не пойдут дальше.

У болот пришлось сбавить темп, дабы не провалиться. В местах, где я могла ускориться, я прыгала на пригорки и вот в таком полете прыжка, одна из этих лесных нечистей, меня толкнула.

В полете я успела сгруппироваться и выкинуть мешок с папоротником на сухой пригорок, а сама же просто нырнула в вонючую болотистую жижу.

Вынырнув, я кое-как обтерла лицо и стала искать за что зацепиться, пока три идиотки рассматривали мою предсмертную агонию и смеялись.

– Вытащите меня теперь, – прошипела я, – помру, достану вас с того света!

Мара, наполненная счастьем, покачала головой, смотря на меня, как на человека, которым не прочь пожертвовать ради мира во всем мире или мира в лесной чащобе.

– Пойдемте, сестры, – миловидно улыбнулась Мелоди. Весь ее лик выражал одухотворение. Она походила на послушницу из молельного дома и еще больше меня взбесила.

Не прошло и минуты, как сестры по разуму скрылись из вида, а я пыталась всеми силами, вытащить руку, чтобы дотянуться до ветки кустарника.

Кое-как мне это удалось, но резиновые сапоги тянули вниз.

– Эй, помогите! Лесун! Кикимора, тетя Кика! – заорала я, что есть мочи. Мне как-то не хотелось умирать такой глупой смертью, поэтому я старательно орала, пока не привлекла болотную выпь, вынырнувшую возле меня и дико меня напугавшую. – Подтолкни что ли, раз приплыла!

На маленькой голове лесной болотной нечисти моргали два совершенно бестолковых глаза. Мои просьбы она совершенно не понимала, будто я общалась с ней на кантельвийском диалекте, который знали только ученые мужи.

Я стала еще ядренее кричать, так как болото гостеприимно меня засасывало.

Было страшно и жутко, особенно еще и потому, что безмозглая выпь орала как ненормальная, пытаясь меня перекричать.

На удивление, услышали ее вопли, а не мои.

– Ульрих! – воскликнула я, пока огромный волк дымчатого цвета не оказался возле меня, сначала зарычав, а потом истошно завыв. От такого воя, местные бы свалились с сердечными приступами, но я-то уже привыкла и мне главное было спастись.

Оборотень, схватив ветку, за которую я держалась, стал тянуть ее к себе из-за всех сил. Процесс пошел, но был настолько не существенен, что я продолжила прощаться с жизнью, пока из леса не вышел Лесун. Огромная сущность зарычала и бросилась в мою сторону, протянув длинные ветви. Одной ветвью-рукой, Лесун схватил меня за ладонь и немного поднапрягшись и заскрипев стволом-телом, вытащил меня на поверхность.

– Лили Блум, – проскрипел леший.

– Да, ты не перепутал, это действительно я!

Рядом зарычал Ульрих, нюхая землю и оглядываясь по сторонам.

– Я отнесу тебе домой, – продолжил Лесун, беря меня ветвями и создавая на себе некое подобие лежбища.

– Ульрих, папоротник возьми, – сказал я оборотню, нагулявшемуся в одиночестве по самое, не балуй. – Зря я что ли, плавала в болоте!

– Лили-Блум, – продолжил Лесун. Говорил он всегда медленно, разделяя слова и делая паузы. Выглядел лесной житель, как высокое дерево, где за место стволов, были две ноги, покрытые корой и плотным слоем мха. Само тело было точно таким же, а на голове расцветала копна листов, которая по сезонам то опадала, то вырастала снова. На деревянном лице, сверкали невероятно яркие два зеленых глаза, вырисовывался нос и рот, в виде полоски. – Ты можешь заболеть. Твоя матушка предупреждала, что сырость и купание в холодных водоемах опасны для тебя.

– Я в курсе, но кто же знал, что берегини съедут с катушек? – вздохнула я, чувствуя, как от меня разит болотной жижей. А еще меня пробивала дрожь, конечно, я замерзла, что было неудивительным.

– Зачем ты пошла туда? Это опасно! – продолжил наставления леший. Рядом пару раз рыкнул Ульрих. Видимо, был полностью согласен со словами товарища по лесным прогулкам.

– Знаешь зачем! С ними же не договоришься! Чокнутые на всю голову!

– Не ругайся, Лили Блум, – медленно покачал головой Лесун. Я вздохнула. – Эления тебя не учила этому.

Ну да, матушка не учила! Я как-то сама овладела наукой острого словца!

Видимо, просочилось от предков по родовой цепи отца!

Оставшийся путь шли молча, только оборотень что-то рычал себе под нос. Видимо, испугался, что мог лишиться теплого угла в момент перевоплощений в человека.

В такие дни, он жил у меня. Я выделяла ему заднюю комнату в доме, служившую наполовину чуланом и на другую половину его пристанищем с добротной кроватью, правда скрипучей. Но это же мелочи, правда?

Ульрих был странным оборотнем.

На самом деле, всю свою осознанную жизнь, он являлся человеком, пока случайно не наткнулся на оборотня альфа, в лесной чаще, пока ходил по грибы. Встреча оказалась роковой и судьбоносной. Альфа не столь был голоден, сколько его вело продолжение рода стаи. Видимо, посчитав, что Ульрих каким-то местом подходит, тот его укусил и оставив человека мучиться, но зато довольный, что оборотни не изживут себя, умчался в лесную даль.

Ульриха нашла моя матушка, выходила и даже создала для него специальные настойки, сдерживающие приступы кровожадности. Оборотень, в итоге стал любить овощи и куриные крылышки, заместо заблудившихся грибников. Но такая диета сыграла с ним и другую шутку. Он большую часть времени был волком, а на полную луну, гулял человеком не более пяти дней.

В человеческом теле, Ульрих часто спал, грустил, впадал в состояние уныния и постоянно вздыхал, печалясь и кручинясь. В общем, с ним было сложно в эти периоды. Я вечно его затыкала, не церемонясь, так как нытье о судьбе могло допечь самого стойкого.

Еще, оборотень обожал вспоминать свою бывшую любовь, которая бросила его, как только узнала, что с ним что-то не так. Конечно, он перед ней перевоплотился в волка. Какая нормальная это выдержит?

Естественно, вся деревня, в которой он жил, гналась за ним с вилами вплоть до границы северных земель.

Такую позицию местных и любимой он посчитал предательством и с нескрываемой желчью относился к женщинам. Ну, кроме берегини Мелоди! В общем, тот еще странный вкус о недооборотней!

Хорошие у меня были друзья! Марина топила мужиков в водоемах, а Ульрих брызгал слюной, от мыслей о женском поле!

Во дворе дома, прохлаждались Лаура и Марина, переодетая в легкое ситцевое платье нежного розового оттенка.

Увидев нашу компанию, вышедшую из леса, они одновременно замолчали и открыли рты, пока Лесун с особой осторожностью не поставил меня на землю.

– Это какие-то лечебные грязи? – все же не удержалась русалка, вставая на ноги, которые скрылись за платьем. Туфли Марина не носила, так как не чувствовала к этому особых желаний, не только, потому что никогда не мерзла, но и из-за того, что ее ноги, скажем мягко, были слишком далеки от утонченной красоты.

Дело было в том, что когда она просила конечности у колдуньи, то не уточнила, какие ей они нужны и аферистка подсунула ей возможность менять хвост на кривоватые, волосатые и очень похожие на мужские.

Поэтому, Марина прятала их за подолом платья, дабы не смущать народ.

– Это болотная жижа, в которую меня толкнули берегини, – отмахнулась я.

– Ну, зато с папоротником, – пожала плечами русалка, – не зря сходила. Отдохнула? – не унималась русалка, пока Лаура прикрывала нос рукой с перстнями и качала головой.

– Не особо, – не стала я препираться, – смотрю, тебе нечего делать, Марина.

Рядом заскулил Ульрих и не заходя в дом, улегся, так печально вздохнув, что на него обратили внимание все без разбора.

Не желая больше слышать охи и русалочий сарказм, я направилась помыться. Болотная вонь, казалось, въелась в кожу и в волосы и мне стоило большого усердия, чтобы вытравить ее ароматизированным мылом.

Немного придя в себя, я уже хотела пойти, чтобы разобрать папоротник, поставить его в воду, чтобы он немного ожил после такой беготни, как я услышала знакомый голос и тут же напряглась.

Марианна Лерье. Чтоб ее!

Имя ее мужа у меня уже вызывало стойкую тошноту. В голове даже стали роиться мысли, как неспокойную семейку отвадить от моего дома. Вырыть ров? Поставить защиты, рассадив по периметру огромные венерины мухоловки?

Одевшись в чистое платье из легкой шерсти и накинув кардиган, я вышла на террасу, где возле Марианны сидела Марина с каменным лицом. Наверно, ее сдерживал только этикет гостеприимства и то, что она не являлась хозяйкой этого дома.

– Лили, – увидев меня, Марианна поднялась со стула, чуть не перевернула его и оступилась на месте. – С Жаном беда!

Марина деликатно покашляла в кулак, пока я изображала учтивость.

– Его утащил лесной демон? – спросила я в лоб, чтобы не добавить в конце саркастическое наконец-то.

– Нет! – хлопнула глазами пышногрудая женщина, – вопрос деликатный и не терпит отлагательств, Лили Блум.

Марианна ловко подскочила ко мне, чуть ли не нависая грузной фигурой.

– Жан растерял мужскую силу, – прошептала она, оглядевшись, будто нас подслушивали и хотели разнести сей деликатный секрет на весь Эдельвейс.

– Он ей владел? – задала я чисто риторический вопрос.

– Он-мужчина, вообще-то! – Марианна в миг покраснела. Щеки налились румянцем и стали похожи на два переспелых помидора. Видимо, тема мужских возможностей давалась ей нелегко. – И после твоего вчерашнего лечения, Жан трезв, ведет себя прилично, но ничего не может, но хочет! Ты не могла бы помочь?

Нахмурившись, я посмотрела вдаль, рассматривая проселочную дорогу, наполовину укрытую деревьями и мечтая оказаться где-нибудь в другом месте.

– Это скорее всего, побочный эффект от лекарства, который должен пройти через время.

– Должен? – нахмурилась женщина, – то есть, уверенности полной нет. Я все же попрошу тебя посмотреть моего супруга снова, во избежание отклонений. Вдруг, лечась этими каплями, он вообще потеряет свое мужское достоинство!

Настроенная, что после мытья, я разберу папоротник, из-за которого я чуть не лишилась жизни, я подавила желание заорать. Даже хотелось натравить Ульриха, сидящего возле дерева, на неугомонную Марианну, но передумала.

Оборотень, которого знали в деревне, всегда играл роль спокойного и дружелюбного. Все считали его просто волком переростком, не более того.

– Хорошо, сегодня у меня вообще-то, выходной, но я схожу навещу его минут на пять.

– Ты скоро? – поинтересовалась русалка, когда я выходила с любимым рабочим ридикюлем, – а то, помнишь же, что заготовки надо делать.

Марина подмигнула мне. При этом, ее губ коснулась хитрая ухмылка, которую я должна была понять не только как ехидство, но и помощь.

Кивнув русалке, я устремилась за довольной Марианной.

Я действительно не собиралась тратить свое время на мужчину, строящего из себя младенца. Поэтому, до дома Лерье, в котором я уже знала каждый угол и практически себя чувствовала, как у себя в родном гнездышке, мы шли с Марианной молча. Я летела, женщина еле поспевала за моим отработанным шустрым шагом.

Жана я увидела сидящем на софе, с такой отчаянной физиономией, будто на землю упал метеорит.

– Все страдаешь? – не удержалась я от издевки, брякнув на стол свою профессиональную поклажу.

– Ах Лили Блум, – покачал головой, щупленький мужчина, с нестриженными вихрами, торчащими в разные стороны, – как так вышло, что ничего не получается?

– Раньше получалось? – посмотрела я на Лерье в упор, оглядывая его бледное лицо и вполне себе чистые зрачки, без лопнувших капилляров.

– Обижаешь, я еще тот самец!

Я вздохнула, мысленно предположив, каким самцом насекомого являлся Лерье? Может быть богомола?

Отогнав идиотские мысли, которые так и рвались наружу, чтобы бесноваться у меня не только в голове, но и на губах, в виде слов, я кивнула. Пусть думает, как хочет!

– Как я уже сказала Марианне, это побочный эффект от лекарства. В нем содержаться некоторые успокоительные травы, но ты сам понимаешь, что бросать эти капли пока нельзя. Я дам тебе сбор «Безграничная сила». С ним ты почувствуешь себя геркулесом в постельных утехах.

Протянув пузыречек мужчине, я вдруг представила эти любовные пляски и содрогнулась.

– Но, не более двух капель! Концентрат очень сильный! Тебе ясно? – поднадавила я на мужчину, чтобы тот действительно понял. – Ясно?

– Ну, не дурак же я!

Спорный момент!

– Если ты переборщишь, то сделаешь только хуже.

– Век тебе благодарен буду, Лили Блум, – расчувствовался мужчина, у которого выступили на глазах слезы.

– Не бросай громких фраз, – буркнула я, закрывая свою рабочую поклажу, где пузыречки, травы, примочки и втирки, хранились в особенном порядке и чуть ли не по цветовой гамме. Я была ненормальна до порядка и порой, позволяла себе полюбоваться созданным совершенством.

– Марианна! – крикнул Жан супругу, – отблагодари Лили!

Ну конечно! Как благодарить, так позабыл про мужское достоинство!

В уютной гостиной, появилась женщина, держа в руках зарубленную курицу. Не успела я и глазом моргнуть, как тушку сунули мне в руки. Я сразу же ощутила ее тепло и то, как из нее уходила жизнь.

С благодарностью, в виде птицы, я направилась домой, держа ее так, чтобы не испачкаться кровью.

Несмотря на пасмурный день, навивающий грусть, я даже ощущала в себе зачатки позитива. Курица могла стать хорошим ужином и для меня, и для Ульриха. Он обожал белок.

Помахав чете Жебер, живущих возле владений Лерье, я устремилась в сторону леса, чтобы уже оказаться дома и заняться работой по подготовке выжимок из растений.

Зимние запасы должны были быть полными. Я не любила чувствовать, что у меня что-то не хватает или закончилось, поэтому, следила за наличием с трепетной тщательностью, иногда доходившей до ненормального контроля.

Пару раз у меня были случаи в врачевании, когда заканчивались лекарства и это приводило к тому, что я не могла помочь. Свой дар, я старалась не всегда использовать, так как доверяла тому, что давала земля.

Уже подходя к дому, я заприметила дорожный экипаж дормез, стоящий прямо у забора. На крыше разместился дорожный сундук для вещей, будто прибывший гость, приехал из дальней дали. Запряженный шестью лошадьми, он приковывал внимание своей значимостью и величием.

Черные лошади стояли молча и походили на призраков, застывших на месте. Возможно, они приутихли, еще и потому, что Ульрих с вздыбленной шерстью прохаживался возле хлипкого забора, оглядывая дормез и делая вид, что охраняет дом с особой скрупулезностью.

– Да что ж такое! Папоротник, как проклятый, ей-богу! Никак руки до него не дойдут! – проговорила я вслух, услышав легкое покашливание.

Лаура Алконостовна с видным прищуром смотрела в сторону окон гостиной.

– У тебя гость! Заморский, похоже! – интуитивно причмокнула Лаура, прячась на верхней ветке, дабы не пугать народ своим неожиданным и странным внешним видом. – Прибыл один и тебя ждет.

– Спасибо за оповещение, госпожа контролер. На лучше, отнеси куриное дарение в холодильную яму!

– Новый уровень подарков от Лерье? – с иронизировала алконост, перекидывая длинную светлую косу на другой бок и почти бесшумно слетела с ветки, чтобы взять у меня мертвую птицу.

Когда я зашла в дом, сразу же почувствовала некую наэлектризованность внутри. Нахмурившись, я скинула обувку и надев теплые домашние тапочки, решила не давать гостю заскучать, в ожидании меня. Но, как выяснилось, скучать ему не давала Марина.

Пряча не идеальные ноги под платьем, она делала все возможное, чтобы гость глядел только на ее красивый бюст и бархатную, словно шелк кожу.

Я успела заметить, что на столике в гостиной уже стоял горячий душистый чай с хмелем и красовался лимонный пирог, с любовью приготовленный русалкой. Любила она кулинарить, поэтому, все действа, касающиеся готовки я доверяла ей, абсолютно не влюбленная в эти дела.

Гость, стоило мне войти, встрепенулся, отведя заворожённый взгляд от манящей ложбинки между грудей подруги.

– А вот и Лили Блум, – промяукала Марина, улыбаясь своей очаровательной и одновременно, хищной улыбкой. – А это господин Ален Базен. Он прибыл с северных земель, представляешь?

Мы посмотрели друг на друга с гостем, прибывшим из жуткой дали, и немного скованно пожали друг другу руки, словно были не знахаркой и больным, а планировали выступить с открытием выпускного бала в пансионе.

– Добрый день, то есть вечер, – промямлил немного скованный и худосочный мужчина. Он показался мне молодым и дерганным. Прежде чем снова сесть в кресло, он несколько раз поерзал, пытаясь найти для себя более удобное место. Я чуть закусила губу, вспомнив про торчащие пружины в мебельном гарнитуре, который должен был расслаблять, а не напрягать, но мои руки, пока не дошли чтобы вызвать мебельщика на перетяжку. – Я к вам из студеных земель, то есть, северных. Это местные их так называют. Из Нортена, то есть.

– Это очень далеко, – додумала я, – как вы здесь оказались?

– Прибыл своим ходом, уж очень меня просила леди Равель, чтобы я приехал сам, а не отправлял гонца или воронов. Последние, так вообще, могут сбиться с пути или потерять послание.

Ален Базен, оправил кучерявый локон, выбившийся из идеальной прически и идеально выпрямив осанку, будто был учеником на экзамене, всмотрелся в меня с интересом, но никак к девушке, а как к человеку, имеющему знания, касающиеся врачевания нетрадиционными методиками.

Я разглядела несколько веснушек на его длинном и очень прямом носу, бледные и тонкие губы и серые глаза, совершенно не сочетающиеся с темно-русыми волосами.

– Я думала, что вам нужна помощь, – попыталась уточнить я у дерганого посланца, который тушевался, потому что Марина смотрела на него своим особенным гипнотизирующим взглядом. Мне хотелось наступить на ее большую ногу, но дотянуться не было возможности.

Я уже так и видела, как она представляла как тащит этого гуттаперчевого Алена, в красивом костюме на дно реки.

– Мне, то есть не мне, а моему господину, лорду Равелю. – Ален Базен громко сглотнув, прочистил горло и попытался продолжить более уверенно. – Лорда Равель посетила хворь, о которой не знают лекари. Кто только не был в замке, кого только не приглашали, но он с каждым днем все больше и больше чахнет. Одна надежда на вас! Это леди Равель от знакомых узнала, что на востоке есть знахарка с особенным даром к врачеванию и я собрался в путь немедля.

Тут Базен поморщился. Видимо, слукавил, так как поехать в несусветную даль его явно заставили.

– Что за симптомы и диагнозы? – поинтересовалась я, покосившись на Марину, продолжающую не только пялиться на Алена, но и потихонечку подвигаться ближе, чем еще больше смутила молодого человека. Он шустро потянулся к кружечке с наполовину остывшим чаем и сделал жадный глоток.

– Диагноза нет. Из симптомов, то жар, то он просто ледяной. Лорда может тошнить, – покачал головой молодой человек, – но обычно он просто спит, будто у него сил вовсе не осталось. Он главный наследник севера и так захворать! – в сердцах покачал головой Ален. – Прошу вас, госпожа Соре, помогите нам спасти лорда!

– Вы предлагаете мне поехать с вами? – настороженность в моем голосе, было сложно скрыть, как и легкую панику. Как никак, я должна была покинуть зону комфорта, в которой я чувствовала себя безопасно и спокойно.

– Именно! Поверьте, леди Равель создаст в замке для вас самые лучшие условия для жизни. Даже не переживайте что в землях будет холодно. Стены замка отлично защищены от морозов. Также, леди Равель обещала не обидеть вас финансово, при любом раскладе.

– Север, – задумчиво проговорила я, чувствуя какое-то нежелание тащиться не весть куда и скорее всего, мерзнуть.

– Лили, ведь ты же хотела смены обстановки, тем более, такой интересный случай, важен тебе для развития твоих знаний и способностей, – влезла в разговор Марина, широко улыбаясь. Ее улыбка вызывала у меня желание становится все более угрюмой.

– Север, конечно же, не близко, – продолжил господин Базен, – я добирался до вас около трех дней, но в любом случае, мы можем передвигаться в комфорте вместе. Дормез вполне вместителен и имеет возможности к лежанию.

Мои глаза округлились.

Еще чего! Я еще только с неизвестными мужчинами не лежала вместе в одной пастели, пусть и в экипаже!

– Мне нужно подумать, сами понимаете господин Базен, у меня тут пациенты, приученные к моим рукам. Я даже пока не мыслю, на кого их оставлю!

– Я могу помогать, пока ты будешь врачевать лорда, Лили, – предложила Марина, продолжая очаровательно улыбаться Алену. Бедный юнец, стал бледнеть, словно русалка уже тянула из него жизнь. Не хватало еще и этого лечить!

Я знала, как Марина планировала помогать в деревне. Всех мужиков бы перевела!

– К сожалению, я не могу ждать, госпожа Соре, но если вы надумаете, то скорее всего сможете меня нагнать. Я боюсь терять время, так как лорд совсем плох, и я хотел бы быть с ним. – Базен похлопал себя по карманам дорожного пиджака, после чего выудил оттуда, письмо и листок с подробным адресом и координатами. – Замок Равель находится чуть на возвышенности, нежели городок и прилегающие деревни, но зато его сразу видно на расстоянии. Прошу вас, подумайте быстрее!

Ален встал, ударившись коленкой об стол, слегка поморщился и смущенно посмотрел на Марину.

– Не волнуйтесь, господин Базен, Лили Блум очень сердобольная и поэтому, не откажет такой известной семье лордов, – добавила русалка, – не так ли?

– По утрам я соображаю лучше, – поморщилась я и кисло улыбнулась молодому человеку, пока Марина, слегка подталкивая визитера, пошла его провожать.

Я закусила губу, выглянула в окно, разглядывая как девица словно вила сети вокруг Алена и постояв несколько минут возле монстроузного экипажа, Базен скрылся в нем с нескрываемым облегчением. Марина иногда бывала жутко надоедливой.

Пока она махала отъезжающему дормезу, я вчиталась в листок с адресом, а потом изучила письмо, написанное каллиграфическим почерком с завитками.

Наклон руки и каждая буковка показались мне идеальными, что заставило меня задуматься, что хозяева замка отличались скрупулёзной педантичностью, что не могло мне не понравиться.

От строк веяло отчаяньем и печалью, настолько острой, что защемило сердце.

Некий лорд Равель умирал в своей постели, а его близкие пытались вернуть его с того света всевозможными способами.

В гостиную вошла Марина, а за ней влетела Лаура, за которой плелся Ульрих. Пространство сразу же завоняло псиной, но я не стала ругаться, привыкшая к специфическому запаху волка.

– И ты еще думаешь? – возмутилась русалка, плюхаясь на софу и находя удобное местечко, вдалеке от пружин. – Лаура, ты-то хоть ей скажи!

– Это действительно несусветная даль, – сказала алконост, присев на спинку кресла и по привычке сложив руки впереди себя. – Эления просила защищать тебя.

– Юнец говорил, что в замке все условия для жизни, – не унималась Марина. – Когда ты еще сможешь погостить в замке и кататься как сыр в масле? Тем более, тебя тошнит от местных запросов, от попоек Жана, от ветрянок детей и прочей ерунды, а тут такой случай выдался! Помимо смены обстановки и отдыха, у тебя будет возможность нового практического случая в твоей профессиональной деятельности!

Я вздохнула, усаживаясь в кресло и смотря на недопитый чай Базена, покрывшийся тонкой пленкой.

– Я понимаю, почему Лили думает, ей придется отдалиться от дома, а наша девочка привыкла быть в Эдельвейсе, да и этот холод, брр, – высказала свое мнение Лаура, – в любом случае, тебе самой решать. Смена обстановки и хорошее место жительство никому не навредит.

Марина закатила глаза, отворачиваясь от алконоста.

– Отказаться будет глупым действом, – покачала она головой, раскидав длинные огненные волосы по плечам, – может быть это твой шанс выйти на новый уровень клиентов. Только представь, – восторг окрасил лик русалки, – о тебе прознали даже на самом краю географии, это ли не чудо?

Марина была права.

Все доводы были верны, кроме одного. В душе скребли кошки и их терзания можно было сопоставить лишь с моей внутренней паникой, хотя я была совершенно не из пугливых.

Мой дом, являлся моей крепостью. Здесь были мои близкие, пусть странные и ни на кого не похожие, но родные и любимые, пусть я и ворчала на них.

– Подумаю до утра и приму решение!

– Мы будем тебя навещать, если турне затянется, обещаю, – улыбнулась Марина, – вопрос только в том, как ты поедешь туда? Ведь Ален шустро смылся на своем агрегате.

– На волке, конечно, – мой ответ был наполнен спокойствием, чего нельзя было сказать о реакции Ульриха. Оборотень моментально встрепенулся и задышал как в припадке, в миг пожалев, что сейчас он не в теле человека. – Я бы все равно не поехала вместе с Базеном. Трястись кучу времени вместе, поддерживать разговоры и спать, уткнувшись друг в друга носами? Нет уж!

Вздохнув, я подошла к окну, разглядев на соседних кронах деревьев спящих сов, готовящихся ухать половину ночи и не давать нормально отдыхать.

– Ты совершенно не романтичная, Лили, – подытожила Марина, посмотрев на свои аккуратные ногти. – Ален, вполне себе приятный молодой человек, правда зеленый, но из таких легко вить веревки.

Лаура закатила глаза.

– Не слушай ее, тебе нужен человек с толикой опыта, может быть, даже зрелый, – сумничала алконост.

– Старый что ли? – взбрыкнула я, решив, что темы моей личной жизни меня вдруг начали бесить.

– Опытный, не путай термины, дорогая.

Марина отломила кусок лимонного пирога и засунула себе в рот.

– Как ты планируешь проехать на волке такое расстояние? Куда положишь поклажу? Ты совершенно не рациональна в этом вопросе! А наряды? А теплая одежда?

–Удивительно, но первый раз в жизни я солидарна с русалочьим мышлением, – важно выдала Лаура, нахохлившись как курица. Марина сразила ее своим особенным взглядом, но прикусила язык. Иногда, русалка ее побаивалась и слушала.

– Сани на колесах мне в помощь! Не зря что ли они ждали своего часа, – пожала я плечами, стараясь быть спокойной, – положу вещи и лекарства, запрягу ими волка.

Ульрих печально застонал.

– То есть, ты приняла решение? – не унималась Марина.

Выйдя в миниатюрную прихожую, я посмотрела на подруг, смотревших на меня во все глаза.

– Приму завтра, а пока не трогайте меня, буду работать в кабинете!

Глава 3

До половины ночи, я старательно разбиралась с проклятущим папоротником, делая выжимки, создавая сборы и настойки, чтобы заготовить их в нужном количестве на зиму.

И думала.

Думала так усиленно, что чуть ли не вздулись вены на голове.

С одной стороны меня манила поездка. Мне даже было плевать на холод и на неизвестность, так как сам интерес к странной болезни и новые впечатления перекрывали возможные недостатки путешествия, о которых я не особо думала.

Раскладывая лекарства по баночкам, пузырькам и холщовым мешочкам, я почесала подбородок и решила все же достать карту земель, чтобы более подробно рассмотреть расположение Нортена и вообще Студеных земель. Название было так себе и уже заочно ввергало в неприятные ощущения, от которых хотелось держаться подальше.

Путь был не близким. С учетом скорости оборотня, я могла бы добраться до туда за три дня быстрого пути. Хотелось надеется, что к моему приезду лорд Равель не отойдет в мир иной, так и не дождавшись возможного излечения.

Я смотрела на путешествие с неким налетом простоты, наверно не понимая, что это будет не так уж и просто. Меня больше привлекала загадочная болезнь лорда и возможность пожить в самом настоящем замке, который я видела только на гравюрах и картинах.

Мне почему-то, казалось, это очень необычным и увлекательным!

Сразу представлялись огромные покои, камин, большая кровать с балдахином и прочая замковая атрибутика.

Рассмотрев карту и снова почесав подбородок, я подумала, что теплые вещи явно туда нужны, хотя я и не была шибко мерзлявой, просто знала, что лучше не держать ноги в сырости. Это было главным.

Достав из шкафа два фолианта, я осторожно положила их на стол. В одном очень скрупулезно были описано строение человека и его органы.

Во втором матушкины записи о травах и лекарствах. Я все еще думала ехать мне или нет, но уже прикидывала, что брать с собой.

Матушкин фолиант я не планировала тащить. Уж очень он был ценен!

Начав истошно зевать, я поняла, что устала и прикрыв дверь кабинета, направилась по миниатюрным коридорам в сторону спальни.

Стоило мне лечь в кровать и принять решение, что утро вечера мудрее, как стали ухать совы. Видимо, прямо-таки чувствовали, что я готовилась отойти ко сну.

Пришлось встать, открыть окно и хорошенько наорать на них. Вроде бы ночная секта заткнулась, и я смогла спокойно уснуть, а проснулась совершенно разбитой и не выспавшейся, потому что по дому кто-то ходил и, конечно, такие мощные шаги принадлежали именно Марине.

Движения были бодрыми, слаженными и торопливыми.

Подруга явно что-то затеяла и решила, что это важнее моего драгоценного и целебного сна.

– Можно поинтересоваться, что ты здесь делаешь?

Подругу я поймала в узком коридоре с кипой пожелтевших листов, исписанных простым карандашом.

Марина простодушно пожала плечами.

– Обращалась к звездам сегодня, не давала мне покоя твоя предстоящая поездка.

Я тихо вздохнула, снова заходя в комнату, чтобы заправить постель. Уснуть уже не было никакой возможности.

– Вроде как, я еще не дала на нее согласие, – бросила я через плечо, с особым рвением к идеальности заправляя простынь.

– Но звезды уже и так сказали, что ты поедешь.

Покосившись на подругу, я как ни в чем небывало, продолжила убирать кровать.

– Где ты их нашла на пасмурном небе?

Марина поморщилась, но не стала со мной брыкаться и выяснять отношения, зная мой неспокойный нрав.

– Был просвет, и я увидела, что поездка принесет тебе не только смену обстановки, красивый зимний замок, но и изменение в судьбе.

Отвернувшись от русалки, я закатила глаза, так как не верила в эту белиберду, которую обожала подруга.

– Изменения? – спросила я, изобразив интерес и смачно зевнув. – И какие же?

– Ценности, финансы, здоровье и отношения, – спокойно выдала Марина, – то есть, второй, шестой и седьмой звездные дома, включаются в этот период. Это говорит об интересных метаморфозах.

– То есть, поездка пойдет мне на пользу? – прошлась я по комнате и взяв гребень, стала активно расчесывать запутавшиеся за ночь пряди волос.

– В общем, в ней много всего, но то, что она пойдет на пользу во многих вещах – это безусловный ответ звезд.

Марина улыбнулась своей особенной очаровательной улыбкой.

– Я приготовила завтрак и уже начала собирать некоторые вещи. Что тянуть?

Я посмотрела на русалку в упор, складывая на груди руки.

– Не спросила моего мнения.

Марина прищурилась, перекинув длинные по самую талию рыжие волосы на одну сторону.

– В этот раз мы с Лаурой пришли к единоличному решению. Спасешь дедулю, отдохнешь в замке и назад, а за грыжами и жировиками Эдельвейса, мы присмотрим. Тебе пора расширять горизонты, а не заниматься тем, что ты уже знаешь.

Русалка была права. Я это знала. Немного смущала дорога, переживание за то, что не смогу помочь и печаль, что придется покинуть любимое насиженное место, но я успокоила себя тем, что скоро вернусь.

– Перестань делать вид, что ты еще сомневаешься, – рявкнула Марина, покачав головой. Бледно-голубые глаза смотрели пристально и по привычке хищно, но я привыкла к этим взглядам и не пугалась, как это делали те, кто не был знаком с владычицей вод. – Звезды показали, что ты все решила.

Я прошла мимо девушки, кое-как обогнув ее в узком дверном проеме. Мы даже чуть потыкались, будто повальсировали на пяти миллиметрах, а потом, пройдя по коридору на кухню, остановилась возле Эдгарда. Паук был доволен тем, что насытился мухами до отвала и прикрыв черные глаза, тихо дремал, наслаждаясь теплом печи.

– Долго будешь молчать? – разозлилась Марина, пока я наливала себе горячий кофе и накладывала омлет с овощами на кремового цвета тарелку.

– У меня закончилась болотная жижа. Без нее никуда не поеду.

Русалка закатила глаза и плюхнулась рядом за стол, повела носом и поморщилась от запаха кофе.

– Ты вроде как, вчера ее набрала, пока от души ныряла.

– Ха, ха, ха, – ехидно проговорила я, запихивая в себя чуть остывший омлет, – в общем, она антисептик, сама же знаешь, а мне она нужна для поездки.

– Мы с Лесуном принесем столько сколько нужно. Еще не хватало, чтобы ты сцепилась с этими тремя выдрами берегинями.

Марина шустро поднялась, уже все решив.

– Неужели ты так хочешь, чтобы я поехала, что готова даже терпеть вонь болот?

– Представь себе, да! – громкий голос Марины разбудил Эдгарда. Паук нервно зашевелил мохнатыми лапками, пытаясь определить безопасность обстановки, окружающей его. – И пойду! Кстати, кое-какие вещи, я уже тебе собрала и не бойся, а то будешь возмущаться, в твои пузыречки с лекарствами, я не лезла. Завтракай! – приказала русалка и скрылась в кулуарах миниатюрного дома.

Отхлебнув кофе, я ухмыльнулась.

В общем, решение я приняла, тем более, звезды были на моей стороне и что-то там сулили. Может быть, даже, профессиональный взлет.

Целый день готовясь к поездке, я больше всего мучилась с тем, что никак не могла прикинуть что брать с собой в студеные земли. Название было то еще и моментально настраивало против себя.

У меня не особо было много теплых вещей, так как на востоке зимы были в основном мягкие и не кусались морозами как стая диких волков. Поэтому, из согревающей одежды у меня имелись шерстяные рейтузы, которым было лет двадцать, два теплых кардигана и плащ, утопленный вчера в болоте. С резиновыми сапогами тоже пришлось попрощаться. Их наверно теперь носила болотная выпь.

Вспомнив, что у меня есть еще один плащ на весну, к слову, серого, немного переливающегося оттенка, я обрадованно достала его из шкафа. Он был тонкий, не особо подходил к пониманию студеных земель, но зато имел влагоотталкивающую прослойку, что не могло не радовать. Тот же самый снег или дождь, плащ оттеснял бы как борец восточных единоборств.

Достав из нижнего ящика комода тройку теплых гольф и носок, я даже почувствовала воодушевление. Можно было надеть две пары, подтянуть повыше на чулки и сунуть ноги в осенние сапожки, казавшиеся мне модными. Коричневая кожа и высокая шнуровка, да еще и каблуки, делали меня выше, стройнее и придавали походке изящества.

Не поеду же я в замок к лорду в странных галошах или летних туфлях?

Будет явно не к месту!

Обрадованная, что гардероб почти сформирован, я положила в него все теплые вещи, домашние туфли, несколько платьев, показавшихся мне нарядными и подходящими, я успокоено осела на сундук.

Конечно, в моем неспокойном мозгу активный котильон танцевали мысли, что моя одежда для замка явно не подойдет, но, с другой стороны, я и не на балы собиралась, а лечить лорда, который мог уже и умереть к моему приезду.

В общем, я снова посмотрела на записку приглашение от леди Равель и карточку с адресом, чтобы не потеряться в дебрях и отправилась еще раз проверить все лечебные препараты, которые я планировала взять с собой.

Ближе к полудню, во двор вошли Марина с Лесуном. В плотном мешке, находилась жижа, которую я должна была расформировать в колбочки с определенным количеством грамм.

Пока я этим занималась, русалка куда-то пропала, а когда появилась, то я увидела ее с очередным мешком в руках.

– Только не говори, что ты что-то натворила.

Мы встретились с Лаурой Алконостовной взглядом, полным понимания. Рядом тяжело вздохнул Ульрих. Он становился с каждой минутой все печальнее. Конечно, кому охота тащиться в несусветную и неизвестную даль!

– Вместо того чтобы ворчать как старая бабка, лучше скажи мне спасибо! Ты планировала ехать на север в весеннем плаще, а я достала тебе теплый, да еще и с мехом. Только посмотри, какой он!

Из мешка вынырнула шерстяная куча, с оторочкой из песца.

– А ну встань, примеришь! – приказала русалка, полностью довольная собой. – Красота же!

– Ворованная, поди, – на ветке вздохнула Лаура, причмокнув губами.

– Ага и на десять размеров больше! – добавила я, не скрывая сарказма. – С мужика сняла?

– Какая разница? – русалочье возмущение было слышно на всю лесную опушку, – зато роскошный какой, чуть подоткнешь, Лаура подошьет и будет тебе тепленько. А переживать чей, не так уж и важно! Главное, что он богатый и купит еще!

– То есть, ты обладателя плаща не утащила на дно реки, – мой голос был ровный и спокойный, не выражающий никакие эмоции.

– У меня были другие цели, да и вообще! – возмутилась русалка.

Мы с Лаурой переглянулись и одновременно вздохнули.

– Ладно, похвально, молодец, – улыбнулась я девушке, которая тут же засветилась. Любила Марина похвалу.

Подруга села рядом, схватив со стола яблоко и тут же откусила смачный кусок своими острыми зубами. Я сразу же увидела, как ходуном заходили жабры за ее ушами, скрытые за густой шевелюрой огненных волос.

– Мы почти все собрали, – сумничала Лаура.

Мы!

На высказывание алконоста, любителя давать комментарии и указания, я промолчала, дабы не ссориться перед длительной дорогой.

– Сани готовы, колеса и полозья смазаны, Ульрих накормлен, да и еды из погребов достали. Должно хватить на несколько перекусов. В любом случае, ты остановишься в одном из постоялых дворов на стыке земель. Там и передохнешь, и хорошенько поешь. – Лаура волнительно посмотрела на меня и слетела с ветки, широко расставив длинные крылья. – Я полностью составила карту, тщательную, зная твою возможность заплутать в неизвестных местах.

– Ну, в лес-то я как-то хожу, – попробовала возмутиться я, но выражение лица алконоста перекрыло мою возможность что-то говорить. – Ладно, спасибо. Пошлю записку, как только доберусь.

– Сразу же сделай это, – настойчиво продолжила Лаура, взволнованно глядя на Марину, которая смолотила яблоко за одну минуту.

– Непременно!

– Если задержишься, жди гостей. Прибудем в лучшем виде, – русалка от своего собственного предложения, чуть не захлопала в ладоши. – А что? Я знаю все подземные реки, сложности нет. Тем более, Лаура уже и подробные маршруты простроила.

– Очень здравая мысль, Марина! Приехать не только одной, но еще и странной родни натащить.

– Беспокойной, а не странной, – согласилась с русалкой алконост, – ты вот смеешься, Лили, а мы волнуемся.

– Тогда бы не заставляли меня ехать в тьму таракань, так еще и в холод, – взбрыкнула я, как неспокойный жеребец.

– Тебе пойдет на пользу, тем более, – начала гнуть свою линию русалка.

– Поездка предрешена, так как сказали светящиеся точки на небе, – закончила я за нее и поднялась с кресла-качалки, – ладно, я спать, поедем в несусветную рань.

Ночь я не спала. Волнение настигало волнами и тормошило мою нервную систему. Среди ночи, у меня даже возникла мысль, чтобы встать и выпить успокаивающей настойки, но я передумала, побоявшись что все путешествие буду плохо соображать, а полагаться на Ульриха, который и так не блистал умом, я не могла.

В итоге, прокрутившись половину ночи, я даже встала, чтобы немного походить по комнате. Как на зло, совы тоже молчали, как бы давая мне возможность набраться сил. В итоге, я задремала только под утро и проснулась от толчка в бок.

Марина не стала со мной церемониться и отправив на кухню, накормила и напоила любимым кофе с молоком. Я жадно поглощала еду, дабы почувствовать уверенность, что не оголодаю по дороге. Ну а после, надев теплый кардиган и платье из плотного батиста, уселась на оборотня, которому запрягли сани с дорожным сундуком и моим рабочим ридикюлем.

Со стороны, наш дуэт, как минимум, выглядел странно. Огромный сизый волк с кристально-чистыми голубыми глазами, сверху наездница в кардигане из плотной вязки горчичного цвета и запряженные большие сани с дополнительными колесами.

Я чувствовала, что стану знаменитостью и обо мне будут рассказывать внукам в тех местах, где я проеду на ретивом оборотне.

Прощание с Лесуном, Мариной и алконостом затянулось.

Каждый позволил себе дать множество советов, пока я уже не психанула и не уселась на оборотня, придерживаясь за плотную косматую шерсть.

Выехав к полям, я успела узреть миниатюрного дедка полевика, который с интересом поглядел мне в след.

Моя поездка началась спокойно.

На удивление, в несусветную рань, когда только затеялся рассвет и небо подернулось розовато-желтым сиянием солнца, я никого не встретила. Никого из местных.

Накануне, я по возможности, рассказала Марине кого и чем лечить, если больные местного разлива будут приходить с просьбами. Расписала каждый алгоритм процедур и подключила Лауру, потому что та, несмотря на то что была получеловек, полуптица, соображала намного лучше, когда дело касалось ответственности. Марина же, могла наделать таких дел, что вымерла бы вся деревня.

Восточные земли, сами по себе, были живописным местом, с холмами и равнинами, множеством небольших городков и деревень.

Половину пути я любовалась огненно-красными листьями месирского клена, который был стойким к понижению температуры и опадал самым последним, радуя глаз.

Я взглянула на бесконечную полоску леса, тянувшуюся с другой стороны проселочной дороги, похожую на полотно живописи. Еще где-то проглядывали остатки желтой листвы, но в основном, опавшие листья, почерневшие от влаги и земли, походили на ковер, накрывающий холодную землю. И все равно, восток еще дарил ощущение тепла, пусть и постепенно уходящего с этих мест.

Ульрих ненадолго сбавил темп, понюхал землю несколько раз, огляделся и продолжил свой путь чуть уйдя с дороги. Я тоже огляделась, проверив, не потерялась ли ценная поклажа и успокоено вздохнула. Я готова была даже потерять сундук с одеждой, но никак мои драгоценные препараты для врачевания, приготовленные собственноручно.

Оборотень зевнул, остановился возле куста волчьей ягоды, вобрал в пасть несколько ягод и крякнув, переживал. После чего, немного углубился в сторону лесной гряды и нашел несколько мухоморов.

Я закатила глаза.

– Надеюсь, ты не собираешься ими трапезничать? Еще не хватало, чтобы ты отравился, и мы застряли в этом безлюдном месте на неопределенное время.

Ульрих ухнул, почти как сова и осторожно минуя небольшой овраг, вывез нашу процессию, в виде меня и саней на кусок нормальной дороги.

Здесь было множество луж, а вдалеке сгущались краски неба, темнеющего как-то уж совсем невовремя.

Не хотелось доставать плащ непромокайку и ехать на мокрой шерстяной спине оборотня!

Тучи клубились где-то вдалеке, сея надежды, что они ушли в другую сторону и не совсем желают снова проливаться, итак, на мокрую землю.

Немного напряженная от всего и сразу, я постаралась войти в состояние умиротворения и не думать о чем-то таком, что могло нарушить плавный ход поездки.

Через несколько часов беспрерывного пути, мы с волком устроили привал.

Из плотного холщового мешка, я достала бутыль с брусничным взваром, плошки для еды, вареный картофель и курицу.

Ульрих, чуть не заплакал от удовольствия, когда я разделила все содержимое на две порции, разложив в железные миски.

Привалившись к стволу сосны спиной и вдыхая невероятные ароматы смолы, я наслаждалась приготовленной Мариной пищей, чувствуя, что сильно проголодалась.

– Думаешь, завтра к вечеру пребудем? Вроде от скорости и плана не сбились!

Ульрих ненадолго поднял огромную морду от миски, задумчиво прожевал и что-то прорычав, продолжил наслаждаться курицей. Я вздохнула, понимая, что оборотень был еще тем собеседником.

Да даже когда он превращался в человека, то пару дней просто отходил, привыкая к другому телу, а потом уже включался в некий процесс, который сложно было назвать активным общением.

Немного передохнув, мы снова двинулись в путь.

От долгой езды, уже начинала болеть пятая точка, но я терпела, не желая больше останавливаться и сбавлять темп. Мне хотелось к ночи прибыть на какой-нибудь постоялый двор, чтобы спокойно выспаться.

Как говорила Лаура, с интересом изучившая карты местности, мы должны были зайти в городок Сновдроп, ближе к позднему вечеру.

В принципе, шло все так как надо, кроме одного но.

Чем ближе мы приближались к Сновдропу, тем больше начинали задувать ветра и тем больше сгущались сизые, плотные тучи, готовящиеся обрушиться неприятными последствиями в виде дождя.

Я напряглась, когда вдалеке, где-то над горами, карябающими горизонт, сверкнули мощные молнии, рассекая небо на несколько частей.

– Черт бы побрал! Ульрих, ускорься, а то промокнем, – бросила я, крепче прижимаясь к теплой шерстяной спине оборотня.

Зверь завыл, немного прибавив темп, но не так сильно, как хотелось бы мне.

Возможно, боялся, что во всей этой суете, мы потеряем поклажу, но что-то мне подсказывало, что огромная волосатая махина попросту боялась грозы, так как ненароком мне вспомнилось, как Ульрих, когда был человеком, чуть ли не забивался под кровать, когда в Эдельвейсе случалась непогода.

Я надеялась, что у оборотня не случится паническая атака и мне не придется его откачивать где-нибудь под кустом, пока он не придет в себя и не сможет ехать.

– Чувствую, скоро город, – бросила я, похлопав по мощной спине товарища, – скоро будем отдыхать.

Ульрих нервно задышал, но явно пытался бодриться. Ветер подул сильнее, непогода брала свои права, чтобы накрыть нас на половине пути. – Смотри, там огни!

И действительно, вдалеке я заприметила свет, который образовывал некое кольцо.

Сновдроп! Это точно был он!

За темной пеленой сгущающихся сумерек, укутанных легким туманом и начинающимся дождем, виднелся город.

Казалось, город находился недалеко, но как бы Ульрих не стремился попасть к его стенам как можно скорее, он словно отдалялся.

Я начинала злиться, чувствуя, что дождь только усиливается, а расстояние словно бы не уменьшается.

– Ерунда какая-то! – проговорила я в сердцах и спустя минут тридцать, мы наконец одновременно с оборотнем ощутили, что цель стала более реальной.

За завесой дождя, город принял очертания. Серый камень, мощеные улицы города, выглядели настолько угрюмо, что моментально навели тоску.

– Главное теперь, найти постоялый двор. Лаура сказала, их тут несколько, – сказала я больше самой себе, нежели чем оборотню, который, видно тоже, надеялся на теплый кров и защиту от грозы.

Наш странный дуэт прошел по малолюдным улицам, пугая местных жителей. Девушка на гигантской собаке и странные сани на колесах!

Тут любой удивиться!

Спросив у пары местных, с невероятно открытой улыбкой, где можно переночевать в этом замечательном городе из камня, я получала нечленораздельные мычания и движения руками, указывающие куда мне податься.

Постоялый двор «Подснежник», встретил меня суровой и не гостеприимной хозяйкой. Женщина сказала номеров нет и стояла на своем, пока не закрыла за мной дверь. Я восприняла это спокойно, посчитав что неудача посетила меня лишь единожды и не стоит так переживать, но, когда мы обошли половину города и в еще двух мини-гостиницах нам отказали, я закипела от гнева.

– Да что же это такое? – рявкнула я, стирая с лица капли дождя. Благо, непогода держала себя в руках и не лило как из ведра, что сдерживало мое неконтролируемое желание разораться на негостеприимное место. – Все сговорились?

При чем, оборотня никто не видел. Ульрих оставался в стороне, стараясь не пугать местных до сердечных приступов и агонии.

Найдя еще одну гостиницу и получив отворот поворот, я уже была готова сдаться.

– Так вы не знаете, где могут быть места? У вас что тут ярмарка что ли какая, что столько приезжих? – не удержалась я от эмоций, разговаривая с хозяином небольшой гостиницы, усатым господином с животом, похожим на подушку из гусиного пера.

Пожевав губу между делом, мужчина оправил очки.

– Сновдроп является городом проездным. Здесь испокон веков много путешественников, и чтобы не было проблем, милая госпожа, нужно заранее отправлять голубей с письмом для резервации, – чопорно произнес хозяин мини-гостиницы «Фонарь гостеприимства».

Да уж, хорошее же гостеприимство!

– И даже койки у вас пустой не найдется, на ночевку? – не сдавалась я, решив проявить всю любезность, на которую была способна и заглядывала в глаза так проникновенно и с нажимом, что напрягла хозяина.

– Нет тут мест и в других гостиницах и дворах тоже. Лишь только, мадам Жу, всех принимает без разбора. Место там точно найдется.

– Мадам Жу? Это еще что такое?

Мне почему-то сразу это не понравилось. Пахло подвохом будто бы.

– Бордель «Мамуля». Зато сухо и тепло и даже потчуют ужином тех, кто не зарезервировал более приятные места.

Мои глаза чуть на лоб не полезли. При этом хозяин «Фонаря гостеприимства», так важно задрал подбородок, считая свое заведение чуть ли не пятизвездочной гостиницей столицы, что чуть не лопнул от солидности.

Когда мы с Ульрихом остановились возле борделя, то я еще некоторое время задумчиво решала что делать. Быть или не быть? Идти в это странное заведение, пропахшее похотью и развратом или переночевать на картонке под каким-нибудь козырьком здания?

Победило желание тепла и забота о собственном здоровье.

Изнутри слышалось веселье, голоса и музыка. Снаружи же лил дождь, зато глаз радовала ярко-рыжая вывеска с названием заведения для взрослых.

Я вздохнула и сделала шаг в неизвестность.

Глава 4

Мадам Жу, оказалась человеком, который полностью оправдывал свое имя, а еще и название заведения, в котором стены пропитались блудом и непотребством.

Женщиной она была видной, с выразительными и яркими чертами лица, накрашенными без намека на тормоза. Помимо голубых теней и персикового оттенка губ, мадам Жу решила создать более выразительный образ, с помощью приклеенных ресниц, болтающихся над глазами как опахала.

Выглядело это не сколько странно, просто непривычно.

Жила бы она в Эдельвейсе, я предположила, что мадам Жу сожгли бы на костре как колдунью, а Жан полностью сошел бы с ума от такой неписанной красоты.

– Деточка, – сказала она первое слово и оглядев снизу вверх, поморщилась, явно не довольная увиденным. Я кашлянула, пристально осмотрев мех лисы, лежащий у мадам Жу на плечах. – Я не беру работать худосочных, прости.

И слава всем богам северных широт и горных хребтов!

– Да я всего лишь переночевать хотела. К большому сожалению, мест нет в гостиницах и постоялых дворах, поэтому владелец «Фонаря гостеприимства», гостеприимно отправил меня к вам.

Мед в моем голосе лился реками. Не хватало только кисельных берегов. Я добродушно хлопнула глазами, стараясь видеть в мадам Жу просто обычную женщину, а не бандоршу.

– Сорок футов комната, двадцать чистая постель и тридцать пять ужин.

– А почему ужин стоит как ночь в комнате? Королевские харчи подаете?

Мадам Жу поморщилась, посмотрев на меня как на деревенщину. Ну, собственно, я и не отрицала что жила в деревне!

– Два блюда хорошего качества, ты можешь и не брать, если сыта, – пожала плечами женщина и в ее глазах скользнуло плохо скрываемое недовольство. Даже, казалось, рыжие кучерявые волосы, похожие на парик, стали еще более насыщенного цвета.

– Ну что вы? – улыбнулась я лилейно, – уверена, у вас тут вкусно.

Мадам Жу кивнула, выпячивая большую грудь, затянутую в узкий корсет. Изумрудного оттенка наряд, гранями играл в свете приглушенных ламп холла, где мы стояли.

– В «Мамуле» платят сразу за все, – подытожила женщина, – бокал крепленого к ужину в честь заведения.

Сначала я хотела отказаться от странного пойла, но решила не бежать впереди повозки. Я устала, подмерзла, перенервничала, посему, вино могло сослужить мне некоторую пользу, чтобы согреться и успокоиться.

Отдав деньги, которые «мамуля» запихнула себе в лиф платья, мы оказались в достаточно большом зале, где и происходила вся вакханалия знакомств и разврата.

Наполовину трезвые мужчины наслаждались гостеприимством и вниманием наряженных в пестрые оттенки сладострастных гурий.

Напитки лились рекой, а в самом зале, где на стенах висели хрустальные светильники, и люстра играла гранями на плотных фиолетовых занавесях, абсолютно нечем было дышать. Помимо плотного табачного дыма, сизым туманом, болтающимся на потолке, тут разило нескрываемым желанием, обезумевших от влечения мужчин.

Да и мужчины тут какие-то странные были!

Вроде бы кто-то и казался более-менее приличным, но если приглядишься, то получишь расстройство от увиденного. В общем никакие и желающие быть обласканным главной мамулей и ее дочками в разноцветных юбках.

Вот именно что – юбках!

Потому что половина работающих тут прелестниц, решили, что верх может быть полностью открытым. Бус из искусственного жемчуга достаточно!

На меня никто не обратил внимание, что являлось следствием и внушало спокойствие.

Горчичного цвета кардиган и длинное платье в пол, абсолютно не сочетались с атмосферой этого места.

Только я подумала о том, как быстрее пройти этот зал с укромными нишами, как сверху, чуть ли не мне на голову опустилась девушка на кольце, в виде качелей, расставляя ноги в разные стороны.

Гости с восторгом оценили ее пластичность и охнув, захлопали.

Наконец, угрюмая от того, что растяжку мне не подарила матушка природа, мы прошли в длинный коридор на первом этаже, где находилось более десяти комнат.

Мадам Жу, отварила ту, что была посередине и впустила меня внутрь.

Помещение было миниатюрное, но зато имело оттенки насыщенного бордового цвета, чем-то напоминающее терпкое вино.

Слева стояла узкая кровать, похожая на койку, но идеально убранная и казавшаяся мягкой. У окна примостился небольшой стол и стул. На этом, мебельный гарнитур заканчивался.

Видимо, мадам Жу решила, что трех вещей будет достаточно.

– Ужин будет готов через двадцать минут, а пока обустраивайся детка. Сундук твой сейчас принесут. Отхожее место по коридору справа. Не перепутаешь?

– Думаю, сориентируюсь, – кивнула я усердно и уверенно, взглянув на «мамулю», – ну доброй ночи!

– Ночь для меня наступит утром! Мы бабочки ночные, – хмыкнула женщина, а потом раскатисто рассмеялась над своей шуткой.

В помещении я осталась одна, ожидая свои вещи и только сейчас заметила, как крепко держала свой профессиональный ридикюль.

Скинув кардиган, я потопталась на месте, помечтала о горячей купели или душе и уселась на кровать, уже обрадованная тому, что ночевать буду не под кустом, а в нормальной постели.

В очень приглушенном свете ламп было сложно рассмотреть белье на наличие чистоты. Я принюхалась, уловив аромат цветочной отдушки и порадовалась тому, что мадам Жу была чистюлей. В комнате действительно было уютно и приятно находиться.

Через несколько минут, два здоровенных детины доставили мой сундук. Мне даже пришлось вплотную притулиться к окну, чтобы дать возможность помощникам борделя уместиться в комнате.

Обрадованная, что мои вещи целы и невредимы, я ожидала еду, которую принесли достаточно быстро.

На большом подносе красовались два блюда под крышками клош, что заставило подумать меня о том, что бордель «Мамуля» неплохое место для ночлежки. Чисто, уютно, правда шумно. Этот бесконечный ор, крики, музыка и смех, будили во мне зверя.

Да, точно, зверь!

Открыв окно, где дождь очищал Сновдроп от скверны, которая сочилась из дома терпимости, я разглядела вдали ярко-голубые глаза оборотня. Махнув рукой Ульриху, тот устремился в мою сторону.

Ловко запрыгнув на подоконник, а потом на стол, огромное животное попыталось уместиться в углу, моментально заляпав полы.

Так как я являлась человеком практичным, то для зверя у меня была припасена подстилка, для таких вот случаев.

По утру мне совершенно не хотелось ехать на холодном и мокром животном, поэтому, я постаралась предвидеть все возможное и от меня зависящее.

Ульрих зевнул, видимо усталый от целого дня пути и уставился на еду под крышками, поведя длинным носом.

– Да, друг, это тебе не по лесам скакать, ягоду есть и за бабочками гоняться, – вздохнула я, открывая еду.

В большой плошке остывал густой суп с мясом, от которого ядрено пахло кинзой и специями. Похлебка явно была острой и согревающей. Второе блюдо выглядело не хуже – мясные котлетки с рисом. Рядом лежало несколько кусков ржаного хлеба, удивительно теплого и мягкого, целый кувшин морса и бокал крепленого, который я понюхала и скривилась.

Решив отдать второе блюдо оборотню, я с жадностью накинулась на похлебку. Ульрих печально вздохнул, приученный к курице, авоська с остатками которой притулилась на санях под навесом. Хотелось верить, что съестное и средство передвижения моего сундука не сопрут.

– Ешь давай и не морщись! – с полным ртом указала я, – завтра предстоит еще день пути и уверена, он будет не самым простым. Эти земли с неблагоприятным названием уже близко.

Ульрих послушался. Он был послушным оборотнем, не любившим спорить.

Плеснув морса в стакан, я с жадностью выпила его весь, а потом запила тремя глотками кислого вина, от которого пробрало до костей.

– А тут неплохо готовят! Даже не жалко стало тридцать пять футов, – ухмыльнулась я, ощущая как жар от острой похлебки и вина разлился в животе и наполнил тело сладкой истомой.

Пошевелив носом, я ощутила острый запах оборотня, моментально наполнивший миниатюрное пространство, и вздохнула. К нему я привыкла, а вот завтра, кто сюда зайдет и почует ароматы далеко не лавандовых полей, явно выпучат глаза от неожиданности.

Сняв платье и переодевшись в рубашку на бретельках, я улеглась в постель, укрывшись одеялом.

Волк тоже засопел, расслабившись от тепла.

Дождь тихо барабанил за окном по карнизу, неожиданно навевая тоску по дому и Эдельвейсу.

Печаль была столь неожиданной и сильной, что походила на надгробную плиту своей тяжестью.

Закрыв глаза, я вздохнула и попыталась уснуть, слушая гам и ор.

Дальше стало только хуже, так как все эти подвыпившие гости, стали расходиться по своим комнатам на втором этаже, громко стуча каблуками и шлепая ботинками.

Ульрих не выдержал первым. Завыл так, что «Мамуля» на миг замерла. Топот прекратился, но опять начался вновь. Гости посчитали, что от крепленых вин у них случились галлюцинации.

– Бесполезно! – буркнула я, готовясь положить подушку на голову. Да не успела, так как в дверь постучали. – Кого еще принесла нечистая?

Я встала босыми ногами на тонкую ковровую дорожку, подумав о том, что мадам Жу, могла прислать кого-нибудь забрать тарелки.

Ульрих постарался забиться за спинку кровати и себя не выдать.

Я зажгла настенное бра, осветившее пространство комнаты блеклым освещением и поторопилась к двери, в которую еще раз постучали.

Распахнув ее, я тут же встретилась с худощавым мужчиной, в распахнутом пиджаке и расстегнутой до пояса рубашкой с воротником жабо. Кружева топорщились на худой груди, поросшей еле заметными волосами темного цвета.

– Жозетта, я искал тебя вечность!

Подпитый товарищ, изображая ловкость, ввалился в мою комнату, моментально повиснув на моих плечах. Я пошатнулась, но груз удержала.

– Эй друг, ты перепутал двери, – прорычала я, отталкивая от себя свалившуюся на меня ношу.

Мужчина снова пошатнулся и несколько раз сморгнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Жозетта? – переспросил он, – ну конечно же, Жозетта! Я знаю тебе уже три дня, то есть ночи. Или это игра такая? – улыбнулся он, – в незнакомку!

Я закатила глаза.

– Послушай, Ромео, дверь позади тебя, а я не твоя пассия.

Мужчина рассмеялся, оглушительно, игриво.

– Не догадывался, что ты любишь вот такие истории, но ладно, мне даже интересно разыграть эту сценку.

Недоделанный Ромео, развернулся к двери, чтобы ее прикрыть, а когда повернулся, улыбка на его лице померкла, размазалась, зато маленькие глазки, темные и мутные стали до неприличия огромные.

Ульрих страшно зарычал. Его глаза, казавшиеся двумя яркими фонарями голубого цвета, смотрели враждебно, пока он вырастал в свой естественный рост.

Не прошло и секунды, как за звучным ой, раздался звук падающего тела.

Мужчина просто повалился на пол.

– Мне кажется, ты переусердствовал, друг, – покачала я головой. – Нам еще только обморочного тут не хватало.

Ульрих со мной согласен не был, наоборот, продолжал тихо порыкивать, словно жаловался, что ему не давали немножко вздремнуть в теплом местечке.

Я достала капли, приводящие в чувства за доли секунды, и сунула пипетку в нос. Ядреный аромат лимонника с добавлением солей, моментально привел в чувства героя-любовника. Он захлопал глазами, огляделся по сторонам и всмотрелся в меня с зачатками разума, проснувшимися где-то на границах сознания.

– Кто вы?

– Жозетта, – брякнула я, закручивая пузырек с настойкой.

– Жозетта – блондинка! – возмутился парень и попытался встать, а потом увидел Ульриха, застыл, ойкнул и снова повалился навзничь, ударившись затылком.

– Мог бы и спрятаться, – мое возмущение уже было сложно скрыть. Я злилась от того, что пропускала заветные часы отдыха, возясь с этим местным принцем. Потрогав его голову и пульс и придя к выводу, что мужчина лишь спокойно уснул, я открыла дверь, осторожно зависнув на одной ноге, чтобы не наступить ему на голову.

Посмотрев по сторонам, я вытащила руки гостя вперед, чтобы вытолкнуть его в коридор.

– Помогай давай, что стоишь? – бросила я Ульриху, пока тот изображал страшного зверя.

В итоге, немного поковырявшись, мы с оборотнем откатили уснувшее тело подальше в коридор.

Заперев дверь на замок и щеколду, я пообещала себе, больше не выходить в коридор и никого не пускать.

Уснула быстро, просто провалилась в какой-то болезненный сон, да так и проспала до самого утра, а когда проснулась, почувствовал, что отлежала руку и щеку. На коже красовалась ярко-заметная борозда от подушки.

Зато, в «Мамуле», стояла глухая тишина. Только за окном уже во всю раздавались голоса таких же ранних пташек, как и мы с оборотнем.

Последнего, я выпустила в окно, а сама попросила работников вынести мой сундук с нарядами для замка, если конечно, можно было так назвать сбор теплых вещей, во главе с гольфами переростками голубого цвета.

К слову, ночного визитера любовника, в коридоре не оказалось.

Возможно, он пришел в себя и нашел свою возлюбленную или его просто оттащили в более удобные для сна места.

В Сновдропе, после дождливой ночи, на радость, засветило солнце, добавив мне хорошего настроения и надежд, но сильный ветер, портил картину полной благодати.

Мы выехали с города, под удивленные взгляды прохожих.

Если в Эдельвейсе и прилегающих городах, уже знали, что я передвигаюсь на огромном волке, то тут оборотень и наездница, создали не фурор, а то, что привели в ужас половину города.

Сновдроп остался где-то за холмом. Впереди стелились хребты серых, невзрачных гор, окутанные утренней дымкой.

Дорога была почти безлюдной, лишь иногда встречались экипажи, которые потом совершенно исчезли из поля зрения.

Сначала меня это не совсем насторожило, и я спокойно позволила себе ехать на спине оборотня и разглядывать невзрачный пейзаж, где на скалах просматривался первый снег и росли редкие сосны.

Было тихо. В какой-то момент мне даже почудился пробирающий до мурашек вой стаи волков.

Ульрих встал, насторожился и некоторое время прислушивался, пока я чувствовала, как дрожит его холка.

Мне что ли было не знать, какой оборотень на самом деле трусливый? И если бы на нас напали, он бы первый побежал обратно в Эдельвейс без остановки.

Вдруг дорога сузилась, превратившись в узкую полоску между двух гигантских отвесных скал, похожих на каменную арку.

Ульрих, немного на трясущихся лапах зашел в нее, прошел несколько шагов и тут мы завернули в какой-то ад на земле.

Помимо сильного ветра, вдруг начался буран.

Снег моментально облепил лицо, прилип к волосам и к моему плащу непромокайке, который я надела, посчитав, что не замерзну.

Впереди не было видно не зги. Буран накинулся на нас как чокнутый танцор, закручивая в свой холодный, но ритмичный танец.

Я спрыгнула с волка, кое-как держась на ногах и боясь, что мы заблудились, но, прежде чем думать, нужно было одеться.

Ульрих рычал и пытался показать, что нам нужно идти дальше, не останавливаться, иначе сгинем тут заживо.

Я распахнула сундук, выудила из него плащ, сворованный Мариной и укрылась им с головой. Огромный меховой воротник свисал со лба, но так по крайней мере, защищал глаза от ветра и снега.

Запрыгнув на оборотня, мы поехали навстречу бурану, который, казалось, только усиливался.

Вдали появлялись и исчезали очертания снежных гор, молчаливых, замерших, похожих на безмолвных великанов.

Что-то внутри меня кричало о том, что мы заблудились, да и Ульрих, поддавшись панике, стал вести себя как ребенок. То бежал вперед, позабыв про сундук с вещами, то наоборот, останавливался, громко дышал и прислушивался.

Я старалась не паниковать, задыхалась от бесконечного ветра, дующего в лицо, но по крайней мере радовалась, что теплая одежда закрывала меня с ног до головы. Единственное, предательски стали замерзать ноги, обутые в модные сапожки на шнуровке.

Пока Ульрих пробивался через буран, я пыталась припомнить, не ошиблись ли мы с поворотом, но, честно говоря, не могла понять, где мы не так свернули. Возможно, в какой-то момент я задумалась или размечталась о какой-нибудь ерунде и передав ответственность не шибко умному животному, расслабилась и ошиблась.

Ну не мог быть таким сложным путь в северные земли!

С таким раскладом, должны были по окончанию пути, давать какой-нибудь приз, не меньше!

Ветер стал еще сильнее, усилился стократно. Сносил и сдувал. Порывы достигали такой мощи, что меня пару раз чуть не сдуло со спины оборотня, который шел на перевес, сопротивлялся как мог, пока я каким-то чудом не увидела что-то похожее на пещеру.

Скальный навес образовывал некий козырек, в котором мы могли немного переждать, свериться с картами и дальше уже думать, что делать, чтобы не умереть тут от холода.

Еле перекричав ветер, поющий как несколько оперных певиц одновременно, я показала Ульриху куда идти.

Оборотень проваливался в снег, но тащил сани и меня через усилие.

Наконец, мы оказались под навесом с небольшим углублением.

Я как куль просто свалилась со спины животного и на ослабленных и замерзших ногах пыталась встать.

Ульрих, хватая пастью веревки, которые крепились к саням, подтянул поклажу и забившись в самый дальний угол навеса, застыл с выпученными от страха глазами.

Пока он медитировал на буран, боясь пошевелиться и приходил в себя, я вытащила из мокрого сундука карты и трясущимися руками всмотрелась в расположение основных дорог и объектов.

– Так, вот тут мы минули Свондроп, – постаралась я перекричать вакханалию, творившуюся в этом месте, – а дальше, черт бы побрал! – прошипела я, прекрасно видя, что свернули мы раньше, чем следовало.

Если бы проехали прямо около мили, то выехали прямо к Нортену, главному городку северных земель.

Теперь же нам приходилось делать приличный обход, а главное, впереди ожидал овраг, не длинный, но отвесной и опасный.

– Мама дорогая!

Чувствуя, что мы в какой-то неуправляемой засаде, я достала остатки хлеба, овощи и яйца, чтобы перекусить. На голодный желудок, силы покидали меня, как и умные мысли.

Рядом закряхтел оборотень. Испуганный взгляд, чуть ли не наполненный слезами, смотрел печально и обреченно.

– Если ты собрался тут умирать, я не планирую этого делать, – бросила я, откусывая от яйца смачный кусок. Пока я жевала, щедро запивая все морсом из брусники, то думала, что делать дальше.

Мы были почти у оврага, после которого, почти сразу можно было попасть в город, погреться там и передохнуть, а значит, возвращаться не было никакого смысла. Мы и так прошли слишком далеко.

Я закусила губу, чуть ли не прикусив ее до крови, посмотрела на Ульриха и бросила ему огурец. Пусть жует и успокаивается перед проходом икс.

Нас либо сдует ветер в пропасть, либо все же выживем. Главное не потерять драгоценные вещи, без которых я буду чувствовать себя голой.

– Нам пора! – сказала я твердо. – Иначе, будет поздно!

Оборотень снова начал оказывать свое сопротивление умоляющим взглядом и скулением. Передо мной словно стоял щенок переросток, а не здоровый зверь с вздыбленной шерстью.

– Тогда, я пойду одна, а ты сиди, жди волков или снежного человека. Я слышала, они любят такие безлюдные места и обладают, по истине, не дружелюбным характером.

После манипулятивного запугивания, оборотень резво вскочил на ноги.

Провалившись в снег по самые коленки, мы кое-как выползли на тропу.

Ульрих тянул сани, а я их подталкивала, чтобы не застревали в глубоких сугробах.

Шли молча. Оборотень впереди, а я за санями, не в силах упустить из вида свою дражайшую поклажу.

Ветер закручивался в вихри, залезал под плащ, бил по лицу, без намека на смущение, пока мы тащились медленным шагом вперед к оврагу.

Каким было мое удивление, что оврагом оказалась пропасть с небольшой тропой возле отвесной скалы.

Ульрих встал как вкопанный, показывая свое полное сопротивление. Я сглотнула, не зная, что делать.

Стоять и думать нам не дали.

Снова раздался оглушительный волчий вой и какой-то странный рев. Явно не человеческий и не медвежий. Неужто и правда снежный человек почуял ужин в виде нас прямо под его носом?

Тут наши мысли с оборотнем в раз совпали. Ульрих ломанулся вперед, несмотря на пугающую тропу впереди и страшную пропасть внизу.

Вмиг захотелось домой, в тепло и под крыло Лауры Алконостовны, а не вот это вот все!

Тропа оказалась скользкой, промерзшей и обкатанной ветрами. Ледяная поверхность, словно смеялась, как и пропасть, раззявив свою пасть.

Один взгляд в бесконечную черноту, выводил из себя, пугал до колик в боку и перехватывал дыхание. Я старалась не смотреть вниз и надеялась, что оборотень тоже не будет любоваться бездной.

Мы шли молча. Он впереди, я сзади, придерживая и ровняя сани.

Ветер тут сбавил свой ритм, приутих среди горных выступов, избивая лишь вершины высоких горных стен.

С другой стороны, раздался треск и кусок стены вместе со льдом, обвалились вниз. Этот так напугало нас с Ульрихом, что я и он, ускорили темп, наплевав уже на все что можно, лишь бы убраться отсюда как можно скорее.

Наконец, тропа смерти была пройдена. Мы застыли на высоком склоне, удивленные тем, что метели здесь не было.

– Колдовство, ей богу! – выдала я.

Снег покрывал склон, который казался пологим.

Солнца не было. Небо закрывала плотная, молочного цвета пелена, сливающаяся с горизонтом в одну линию.

Зато, вдалеке мы вместе с оборотнем разглядели город. Он был большим, казался сказочным, благодаря большому количеству башен и фонарей.

Не теряя больше времени, мы устремились к нему с такими надеждами, словно готовились к встрече не с цивилизацией, а с матерью мира, создавшей землю.

Чуть поодаль виднелись небольшие деревеньки, а вдали красивые заснеженные скалы.

Сам Нортен, по каким-то непонятным причинам, полюбился мне сразу.

Я решила, что из-за разноцветных фонариков, которые висели на улицах, но еще и потому, что здесь были люди, которые смотрели на огромного волка так спокойно и просто, будто ничего странного в его присутствии тут не было.

Это завораживало и пугало.

Мощеные улочки, оказались узкими, но уютными, благодаря желтоватому цвету зданий. Деревянные оконные рамы из благородных пород дерева и миленькие карнизы, добавляли уюта и расположения. Сразу захотелось всем улыбаться и здороваться.

Из комнат лился теплый свет, в проулках разносились сладкие ароматы корицы и выпечки, а где-то я уловила музыку. Скорее всего, с площади города.

Увидев небольшой двор с едальней, я поторопилась туда, чтобы выпить что-нибудь горячего и заказать Ульриху дюжину куриных ножек и крыльев. Оборотень заслужил лакомство за смелость.

Вывеска «Доброжелательный Нортен», так и манила зайти внутрь и ощутить кожей доброжелательность.

Оборотень зашел под навес и остался сторожить поклажу.

Внутри таверны было тепло и пахло едой.

За столиками из массивного дуба, трапезничали любители жирной и калорийной пищи, но самым необычным было то, что здесь были не только люди.

Я многое видела и уже ничему обычно не удивлялась, но горячей похлебкой обедали снежные люди.

Застыв, я разглядывала их, абсолютно позабыв про смущение.

Высокие, почти под два метра ростом, с мускулистыми спинами и полностью покрытые серебристо-сизой шерстью. Мощные конечности говорили о силе, чего нельзя было сказать о интеллектуальном уме. Снежный человек имел ужасно маленькую голову. И мысль о том, что там были полноценные мозги, таяла прямо на глазах.

Этих представителей гор, никак нельзя был назвать красавцами. Ну, если только с натяжкой и в вариации сравнения с кикиморой. Последняя, так вообще была на любителя.

Снежные люди же, имели большие черные глаза, маленький, практически незаметный нос и миниатюрный рот, в котором можно было увидеть множество мелких зубов.

– Приезжая?

Ко мне подошел владелец заведения, высокий мужчина и с добродушной улыбкой.

Я кивнула, не став припираться.

– Мне бы что горячего, замерзла в пути.

Хозяин проводил меня к столу возле окна.

Благо, места были и меня не усадили напротив снежного человека, который и носа не повел в мою сторону.

– Это сноулюм, они безвредные и живут общинами, а также в городе и часто их можно увидеть в качестве прислужников. Они сильные, но не шибко умные.

– Ну да, заметно, – буркнула я, а хозяин, услышав реплику, рассмеялся.

– Горячая похлебка с мясом, куриные рулетики с артишоками и глинтвейн с пряностями и перцем.

Описание подняло мне настроение, и я радостно закивала.

– И моему волку курицу, он ожидает на улице.

Левая бровь хозяина взметнулась вверх.

– Волк?

– Ну а чему вы удивляетесь? – пожала я плечами простодушно, – у вас тут сноулюмы расхаживают по городу, а у меня волк. Он приучен к лотку, то есть, к дому.

– Как скажешь, подруга, – выдал владелец таверны по-братски, добродушно усмехнувшись. Хотелось верить, что сама еда шла вровень к описанию.

– Кстати, до замка лорда далеко? – поинтересовалась я между делом.

Хозяин таверны с любопытством на меня взглянул, видимо пытаясь найти во мне зачатки госпожистости и не найдя, кивнул, покосившись на добротный плащ с мехом.

– Не далече чем за час доберешься. В сторону скал, а там одна единственная дорога в горку. Да так и упрешься в ворота. – Мужчина причмокнул и вперился в меня темно-серыми глазами, – а зачем тебе туда?

– Прислужницей попросили побыть некоторое время, – пожала я плечами.

Хозяин кивнул и в размышлениях отбыл к другим столикам, поинтересоваться как проходит трапеза. Я прищурилась. Опыт научил меня особо не распространяться о своем врачевании. Ничего хорошего бы не было, если бы весь город ломанулся ко мне лечить все подряд. Я старалась быть избирательной и не тратить силы понапрасну.

Эдельвейс и соседние деревни на востоке знали о моих умениях, единицы были в теме дара. Почему-то в северных землях, на меня нашло желание не особо распространиться, чтобы в какой-то мере не только почувствовать перемены в жизни, но и полностью сосредоточиться на лорде Равеле.

Интересно, он древний старик в сединах, желающий продлить свои годы жизни? У него куча второстепенных заболеваний, болят ноги, сводит мышцы и трясутся пальцы и рот?

Перед носом шлепнулась тарелка с похлебкой, возвращая меня в реальность, где раздавались тихие голоса и еле заметное рычание сноулюмов.

Горячий пар ударил в нос и с жадностью приступила к обедне.

Суп оказался вкусным, но немного пересоленым, а вот рулетики, стряпчий, наоборот недосолил, зато в глинтвейн навалили столько перца, что свело рот и я пыталась протолкнуть напиток в себя, а как только это получилось сделать, огнем воспламенился живот.

– Лешего мать! – проскрежетала я, вытирая рукавом платья рот, – совсем что ли уже?

Слоулюмы замерли, выпучив большие глаза.

Сначала я подумала, что им не понравилось упоминание лешего, но вдруг все услышали звук со двора.

Громкое рычание и вой, наперевес каким-то странным звукам.

Я вскочила первая, ощутив укол нехорошего предчувствия и бросив деньги за обед на стол, шустро вылетела из теплой таверны, где уставших путников морило в сон от запахов еды и домашней обстановки.

Как выяснилось, предчувствие возникло не на пустом месте.

Во дворе в стойках встали Ульрих и сноулюм. Последний сложил огромные лапы в подобие кулаков и собирался напасть.

Его зубы, мне как-то изначально не понравились. Острые как лезвия, могли спокойно вспороть толстую шкуру животного.

Ульрих вздыбил шерсть. На удивление, испуга от него не чувствовалось. Он выглядел уверенным и готовым первым броситься в атаку.

Это было странно, так как оборотень обычно предпочитал решать конфликты методом убегания, а тут вдруг взбеленился. Даже в глазах появился невиданный ранее гневный блеск.

– Совсем что ли заняться нечем? – рявкнула я, привлекая к себе внимание, – разошлись быстро. А ты что взвился? Это сноулюмы, они безобиднее зайца, – отмахнулась я, стараясь не встречаться взглядом со снежными людьми, которые никак не могли понять с кем их сравнили. – Ну что же, милейшие, спасибо за гостеприимство, мы едем дальше! Обед вкусный, но ваш стряпчий явно влюбился!

Отвадить Ульриха от предстоящей битвы оказалось не так-то просто. Оборотень стоял как зачарованный и озлобленно смотрел на сноулюма. Что с ними случилось никто не понял, но видно точно что-то не поделили.

Выяснять я это не хотела, еще предстояло забраться на какой-то холм, чтобы попасть в замок, поэтому я уселась на напряженного оборотня и хлестнув его ладошкой по щеке, направила животное на объездную дорогу, которая, как раз, вела в правильном направлении.

Пока мы отъезжали, местные жители Нортена, глядели нам в спины и о чем-то думали. Возможно, восхищались столь интересным дуэтом, невиданным ранее в этих местах.

Мне вдруг стало интересно, кто еще населял эти земли? Возможно, кроме снежных людей, тут был кто-то еще, типа карликов с тремя ногами или кентавры. Я слышала, что их было много на юге, но я сама этих товарищей в глаза не видывала, только на картинках.

Ульрих, вроде как, успокоился.

– Что на тебя нашло? Хотели курицу отнять?

Зверь лишь выдал рык, в котором понимания не было.

– Ну ясно, – пожала я плечами, чувствуя, что жутко хочу пить от всех этих солений и перца.

Дорога постепенно стала создавать наклон. Снег скрипел под ногами оборотня, но по крайней мере, не проваливался, был плотным и чуть скользким местами.

Через полчаса пути между высоких отвесных скал, появились очертания замка. Я даже раскрыла рот, так как таких величественных строений мне еще не удавалось лицезреть.

Здание из темно-серого камня казалось опасным и таинственным, а еще и огромным. Высокие своды уходили вверх и будто сливались с потрескавшимися скалами.

Чуть правее виднелся кусок хвойного леса, молчаливый и застывший, навевающий умиротворение и тоску.

При приближении, я разглядела черные кованные решетки на окнах и пугающие статуи птиц, которые намертво застыли с распахнутыми крыльями, словно поглощающими горизонт.

Замок внушал трепет и напряжение.

До мощного строения оставалось всего ничего, как перед нашими с Ульрихом взорами оказался большой вырытый ров. Радовало то, что к воротам вел мост и не нужно было переползать яму и брать замок штурмом.

Архитектурное величие постройки, наполняло трепетом и одновременно завораживало. Вплоть до того момента, как стая огромных ворон не заорала над нами и не стала кружить как ненормальные.

Черные глаза птиц, будто смотрели с намёком на разумность, что заставляло задуматься о чем-то странном. В миг мне почудилось, что я собственноручно, пришла в место жительства колдуна, чтобы предстать перед ним некой добровольной жертвой.

На удивление, ворота распахнулись, стоило нам к ним подойти. Я вздрогнула и Ульрих тоже.

Чувство что надо бежать отсюда без оглядки, отступило. Бежать уже было некуда. Мы вошли внутрь.

Перед входом в замок, имелась небольшая въездная зона, чуть в стороне кучковалось несколько экипажей, огромная конюшня и что-то типа прогнившего за века фонтана, который последний раз включали, наверно лет сотню назад.

Чаша фонтана выглядела убогой, плесневелой и старой. Сверху чаши лежала огромная груда снега, которую никто и не планировал убирать, свыкнувшись с убожеством.

Вообще, входная группа замка, показалось мне настолько неухоженной, что тут же оставила какой-то странный отпечаток.

Что же ждало меня внутри? Полный бардак?

Я слезла с волка, потопталась на месте, глянула на конюшего и нескольких работников и пошла в сторону лестницы, чтобы постучать дверным молотком. Ручка оказалась ледяной и тяжелой. В пору, качать мышцы!

Не успела я прикоснуться к ней, как дверь распахнулась тут же. С натягом, нажимом и оглушительным скрипом.

Передо мной вырос невысокий мужчина. Его важность отражалась на его лице в виде маски горделивой надменности, которую он и не пытался скрыть.

Роскошная шевелюра каштановых волос, выглядела впечатляюще, но почему-то имела выразительный налет пыли, бросающийся в глаза.

Сначала я подумала, что мудрые седины пробиваются наружу, но приглядевшись, удивленно вскинула на мужчину глаза.

Его парадный сюртук черного цвета, в золотую строчку, тоже выглядел старинным. Ну, не таким как вековой замок, все же, помоложе! Я смутилась, но не подала вида. Сдержала порыв, почувствовав пыль. Много пыли от человека и от холла.

– Госпожа Соре, мы ждали вас, прошу!

Глава 5

– Откуда вы узнали, что это я?

Мужчина ухмыльнулся.

– Чутье, опыт, интуиция, – высокопарно заметил мужчина, слегка ухмыльнувшись. – Меня зовут Бертран, я управляющий замком «Воронье гнездо».

Воронье гнездо? Ну, так себе название!

– Очень приятно, я Лили Блум Соре, – вспомнила я про манеры и протянув руку управляющему, жадно пожала ее, вдруг ощутив смятение Бертрана.

Или надо было дать поцеловать? Не важно!

Бертран дернул уголками губ, будто что-то прошептал, но в итоге лишь кивнул.

– Пройдите в зал. Леди Равель будет с минуту на минуту, а пока мы готовы угостить вас чаем.

Я кивнула, немедля отправившись за ровной и уверенной походкой мужчины.

Пока он шел, я оглядывала темные стены, на которых висели стяги, старинные полотна, с изображениями рыцарей и миниатюрные пуфики бордового цвета, которые распихали по углам, видимо служившие для отдыха тех, кто устал от экскурсии по замку.

Зал, в который меня пригласили, казался невероятно большим и просторным.

Огромные окна, в которых пробивался дневной свет, наполняли помещение живым освещением, но все равно, черные углы пространства словно хоронились в темноте.

Я сразу же увидела камин. Он казался королем во всем убранстве, даже не смотря на то что стены украшала лепнина, выкрашенная сусальным золотом, местами сильно облупившаяся, но все равно напоминающая о той изысканности, которая когда-то наполняла это место.

Темно-фиолетовые бархатные стулья на крученых ножках, сочетались с софой и креслами, которые поставили с двух сторон от камина. Поленья лежали сложенными с одной стороны бесхозной горой, пока сама черная пасть камина оставалось пустой, словно декоративной, хотя в зале было зябко, а с учетом что я, итак, замерзла, ноги в ботинках на двое носок сжались, ощущала я себя некомфортно. Вся надежда была на горячий чай и хваленое гостеприимство, а не позерство этого Бертрана.

Усевшись на софу, я взглянула в наполовину занавешенное окно.

Оказывается, возле замка имелся парк или сад с расчищенными от снега дорожками. Вдали я разглядела пушистые голубые ели и удивительной по красоте альмарийские клены с маленькими листочками. Огненно-красные, яркие, они невероятно констатировали с белоснежной пеленой и казались волшебными еще и от того, что в этом холоде умудрялись не опадать.

Огромное полотно портрета над входом в этот зал для встречи гостей, заставляло задумчиво застыть.

Старинное древнее изображение являло миру мужской лик какого-то сурового старика с кустистыми седыми бровями, полусумасшедшим взглядом и сомкнутыми губами. Наряженный в роскошный сюртук, мужчина был изображен с таким лицом, будто его приговорили быть натурщиком.

В общем, портрет мне не понравился, даже разозлил. Захотелось накинуть на него занавесь и не видеть, посему, я отвернулась.

Через пару минут, я услышала шаги, немного разочарованная замком, но все еще оставалась надежда, что тут были роскошные места, от которых я могла быть в восторге.

В поле моего зрения оказалась прислужница с подносом, чем вызвала некую потаенную радость в груди. Наконец-то я могла перекусить!

Очень худая девушка в сером платье ниже колен и белом переднике, походила на моль, влетевшую в старинный обитель. Ее светлые волосы, заплетенные в косу, как и лицо, выражали лишь уныние.

А как могло быть по-другому? Если здесь было холодно!

– Прошу, госпожа, – блекло выдавила она из себя и сделав легкий книксен, удалилась. Нахмурив брови, я взглянула на миниатюрную чашечку чая, которым бы напился бы только полевик и два коксовых шарика с миндалем сверху и тут же приуныла.

«Возможно, это только аперитив или прелюдия перед роскошной трапезой», – подумала я, хлебнув крепкого и благо, горячего чая. Именно такой я и любила, обжигающий рот и язык.

Закинув пирожное в рот и жадно жуя, я снова услышала шаги. На долю секунды представила, что это снова скромная прислужница решила, что угощение номер один оказалось уж слишком непритязательно и принесла что-нибудь еще, но в высоких арочных сводах появилась женщина.

– Ах, простите за ожидания, госпожа Соре! Я и не надеялась, что вы приедете, но надежда же умирает последней! Чувствую, вы наше спасение!

По правилам этикета, которые я помнила смутно, я поднялась с софы, продавливая внутрь себя остатки пирожного в кокосовой стружке и улыбнулась.

Женщина произвела на меня положительное впечатление с первой минуты. Она улыбалась и показалась мне открытой и гостеприимной.

Выглядела она лет на пятьдесят. Шоколадного оттенка платье с атласными и шелковыми вставками, рьяно констатировало с бледной кожей и гранатами в ушах и на шее. Ровный нос, почти бесцветная полоска губ и светло-голубые глаза, практически полностью сливались с седыми волосами, где редкие пряди каштановых волос, все-таки проступали, напоминая о былой молодости.

Несмотря на бесцветность, женщина выглядела энергичной, живой и располагала к себе с порога.

– Добрый день, – выдавила я из себя, вдруг растеряв излишки своей внутренней бравады. От женщины чувствовалась власть и умение владеть ситуацией. – Что-то подсказывало мне, что нужно быть здесь и не оставить вас в беде.

Звезды Марины? Пинок под зад? Доставший до печенок Жан Лерье?

– Ах какая вы миленькая и совсем юная! – воскликнула женщина, хватая меня за руки и усаживаясь напротив на софу. – И уже такая знаменитая!

– Ну что вы? – моментально смутилась я, – моя знаменитость явно преувеличена.

Женщина улыбнулась, даже тихо рассмеялась, и не отпуская мои руки, словно мы были лучшими подругами, похлопала меня по пальцам.

– О вас я наслышана только в самом лучшем ключе, дорогая! Столько хвалебных отзывов!

Снова это восклицание и восторг! Больше всего на свете я не любила, когда меня хватили. Обычно в таких случаях все шло через одно место. Хотелось предложить леди Равель замолчать, но это было бы очень грубо, и я прикусила язык. Пусть радуется моему прибытию, раз так хочет.

– Ах, я совсем забыла представиться, меня зовут леди Клементина Равель. Я тетушка Кристиана. Мой племянник болен чем-то странным, – покачала головой женщина, моментально поникнув. – Лучшие ученые умы ломали головы, пытаясь поставить его на ноги, но никак не получалось. Знаете? – вздохнула Клементина, – у меня давно была подруга. Вот она умела делать даже невозможное. Жаль, что прошли годы, а я так больше ее и не видела.

Взгляд леди Равель затуманился. Она словно вся ушла в воспоминания, но потом быстро вернулась и с живым азартом поглядела на меня, – вы такая симпатичная! Точно бы понравились моему племяннику!

– Я, честно говоря, думала, что у вас болен супруг, – разоткровенничалась я, – господин Базен не поставил в известность кого лечить.

Клементина тихо рассмеялась.

– Мой супруг давно на том свете, наслаждается жизнью без болезней. Чтобы у вас не было вопросов, почему я оставила фамилию Равель, так это потому, что она более звучная. У сына такая же, – вздохнула женщина, продолжая жизнерадостно улыбаться, – главное, мой Кристиан. Он ведь наследник земель! Как только вы познакомитесь ближе, то сразу увидите какой он очаровательный и разумный.

Я улыбнулась. Вернее, выдавила из себя напряженную улыбку, чувствуя что-то не хорошее. С такими вот разумными зазнайками, у меня обычно не складывалось общение.

Они строили из себя умников и старались показаться свое превосходство, пока ты чувствовал себя униженным и глупым.

– Вы не могли бы более подробно рассказать, что случилось с племянником?

Сделав два глотка остывшего чая, я посмотрела на женщину, явно взволнованную, но пытающуюся спрятать свои эмоции куда подальше.

– Он всегда был таким симпатичным мальчиком! – восторженно ответила женщина, – особенно в три года, умилительный ребенок. Им восхищались! Уже с юности Кристиан привлекал внимание очаровательных представительниц женского пола. Я давно ему говорила, тебе пора входить в пору поиска невесты, но он все отнекивался. Очень серьезный, начитанный и ответственно подходит к правлению земель. Все ему не до этого!

– Эээ, простите, а когда он заболел, ваш Кристиан? – не удержалась я, чтобы на корню пресечь возможность слушать всю биографию лорда северных земель.

– Я ему такую партию подобрала, – снова вздохнула женщина, словно не слыша мой вопрос. Пришлось громковато поставить кружечку на блюдце, чтобы вернуть леди Равель в реальность, в зябкий зал, с пыльными тяжелыми занавесями, от которых хотелось расчихаться на весь замок. – Ах да, болезнь! Сначала, мой племянник чувствовал легкое недомогание. Всегда полный сил, он, кстати, прекрасный наездник, он стал слабым, больше спал и сидел в любимом кресле в кабинете. К слабости добавился жар, который стал сменяться очень низкой температурой тела. Кашель с кровью, периодически рвота и тошнота.

Глаза леди Равель наполнились слезами. Она достала носовой шелковый платок и промокнула им уголки голубых, как утреннее небо глаз.

– Простите, я не сплю уже много ночей. Лили Блум, могу ли я так называть вас?

Я кивнула, чувствуя к женщине сочувствие. Ей действительно было тяжело.

– Хм, – ухмыльнулась вдруг Клементина, у которой настроение менялось так быстро, что сложно было угнаться за перепадами. – Лили Блум! Какое необычное имя, – отмахнулась она, – так вот, однажды я думала Кристиан покинет нас. Он был совсем плох. Еле дышал, но что-то случилось. Организм его стал крепнуть, и он даже начал вставать, в конечностях появились силы, но через пару седмиц хворь снова взяла над ним верх. Мой мальчик так плох, что у меня опустились руки, но внутри живет вера, что кто-то точно сможет помочь.

– Я дам вам на ночь успокоительной настойки, чтобы вы чувствовали себя лучше, леди Равель.

– Благодарю вас, милая! – вздохнула женщина, в глазах которой заплясала радость. – Вы устали с дороги, отдохните пару часов, а потом можете посмотреть на моего мальчика, ну а вечером нас ждет ужин. Я познакомлю вас с членами всей нашей семьи.

Клементина поднялась с софы, желая проводить меня до подготовленных покоев. Я воодушевилась, в надеждах, что там тепло и можно помыться с дороги.

– У меня будет к вам просьба, – немного сдержанно проговорила я, – я прибыла на волке, а он у меня домашний и безобидный. Не могли бы вы выделить ему что-то более теплое? Он привык к небольшому комфорту. Может быть, какую-нибудь подсобку?

– Волк? – восторженно воскликнула женщина, – позже погляжу, что там за невидаль такая домашняя. Конечно, ваш сопровождающий будет устроен в лучшем виде.

Радостная уже от того, что Ульрих не будет показывать мне свое плохое настроение вытьем, я облегченно вздохнула, плетясь за леди Равель. Походка у нее была уверенной и деловой. В осанистой спине и крепких ногах, читалась сила и упорство.

Мы оказались в холле, где на верхние этажи вели две лестницы из черного гранита. Поверху ступени были покрыты бордовыми дорожками, потерявшими лоск лет триста назад. Фигурная балюстрада предавала шарма и величественности монументальной лестнице.

Мы поднялись по правой из них, я осмотрелась и углядела большую люстру, усыпанную хрусталем и лампами в виде свечей. На ней горели далеко не все лампы, лишь местами, но в самом средстве освещения угадывалась особенная стать, которая с годами словно поблекла.

Мы с Клементиной завернули в длинный коридор, в котором нашлась еще одна лестница, узкая, невзрачная и темная. И вообще, какая-то жуткая! Сколотые ступени, бра в густой паутине, от которых света было не больше, чем от луны в пасмурную ночь.

Пройдя два пролета, мы наконец-то вышли в длинный и достаточно широкий коридор, где было посветлее, на каменных стенах висели картины, на подставках стояли доспехи рыцарей в полный рост, а также имелись и вазоны для цветов, в которых цветов не было и в помине. Да и откуда им тут взяться? В этой стуже и холоде?

– Замок кажется огромным, – проговорила я, рассматривая каменную балюстраду и арки с другой стороны коридора.

Клементина тихо рассмеялась.

– Это действительно так, дорогая! Восточное, южное и западное крыло облагорожено для жизни, но вот северное пустует долгое время. Оно обветшало и уж не знаю, когда дойдут до него руки, чтобы привести его в порядок. Вы туда не ходите, там жутко и вряд ли понравится.

– Да, вроде, как и не планировала, – прошептала я себе под нос.

Наконец, леди Равель остановилась возле массивной дубовой двери, поднапряглась, толкнула ее и пустила меня внутрь.

– Мы постарались создать все условия, чтобы вам было комфортно, Лили Блум. Скоро зайдет прислужница, если что нужно говорите ей, а я навещу через пару часов. Ну, располагайтесь, дорогая!

Не успела я и глазом, моргнуть, как леди Равель исчезла за мощной дверью, оставив меня в личных покоях. Первым что я увидела, был мой сундук с вещами, которые успели приволочь.

Он казался маленьким в огромном пространстве комнаты, походил на ларь с драгоценностями.

Комната поражала своей величиной, одновременно не обустроенностью, безжизненностью и прохладой.

Остроконечные стрельчатые окна, а их было два, наполняли комнату светом, но, к сожалению, мутным. Казалось, их не мыли никогда. Вот как построили замок во времена царя гороха, так и не прикоснулись к ним. Рядом висели длинные бархатные шторы фиолетового цвета.

Напротив огромной кровати под балдахином такого же темного цвета расползлось здоровенное трюмо на вычурных ножках. Возле него примостился пуфик, где я якобы должна была сидеть и создавать красоту на своем лице.

В дальнем углу уместили зеркало в пол, в старинной раме. Возможно, она была когда-то золотой, но стала походить на облупившуюся медь, скрытую под толстым слоем пыли. Даже издалека я разглядела махровый налет и поморщилась.

– Ну и грязь! – сцедила я, даже не скрывая своего возмущения.

Круглый ковер подо мной, тоже не отличался новизной, но по крайней мере, казался более-менее чистым. У окна, как у самого светлого места в комнате, расположился стол, где я планировала углубляться в работу с травами и настойками, а также изучать анатомический атлас и записывать введение болезни молодого лорда.

Я прошлась по покоям, взглянула на себя в зеркало и ужаснулась.

Каштановые волосы всклокочены, огромный плащ торчал в разные стороны, совершенно несопоставимый с моей фигурой, лицо бледное как у умертвия с мешками под глазами, скулы осунувшиеся.

– Как я смогла превратится в утопленницу за два дня? – ужаснулась я, скидывая огромный плащ и чувствуя себя зябко. Возле трюмо притулился камин, большой и видно, добротный и конечно же, молчаливо спящий. Даже дров рядом не было!

– Они что хотят, чтобы я тут сгинула от холода? – возмутилась я, не в силах сдержаться.

В покои постучали и тут же вошли, не особо спрашивая позволения. Мне это сразу же напомнило поведение Марины, которая могла появится там, где ее не ждали и не спрашивать позволения.

Перед взором тут же выросла высокая девушка, крупная и видная. Карие глаза улыбались и смотрели открыто, без грамма на смущение. По серому платью и белому переднику, я поняла, что это обещанная прислужница.

– Госпожа Соре, меня прислала к вам на помощь леди Равель, – громогласно пробасила девушка. Ее розоватые щеки украшали крупные веснушки, непонятно откуда взявшиеся в этих местах. Видимо, доставшиеся девушке по наследству. – Меня зовут Розинна. Так меня навал отец. Хотел Розой, но матушка хотела Ангелиной. В итоге получилась Розина.

Прислужница рассмеялась, пока я переваривала суть хитросплетений имени и решив, что проводить логические цепочки нет смысла, лишь кивнула.

– Ты можешь звать меня просто Лили или Лили Блум, – мой голос выдавал лишь интонации спокойствия, хотя внутри меня многое что раздражало, и я не могла молчать, – где дрова? Камин бы разжечь! Да и купель, имеется ли?

Розинна рассмеялась, засучив рукава по локоть. Ее ладони показались мне огромными и мощными, а еще и пышущие жаром.

– Мы здесь привыкшие к холодам, но, конечно, обогреваемся, а то старинный замок весь покроется плесенью.

Странно, что еще не покрылся с такой уборкой!

– Не волнуйтесь, Жерардо все сейчас принесет, а на счет воды не стоит переживать, за загородкой отхожее место с купелью и горячей водой. Здесь уже как лет сто провели трубы. Внизу есть котельная с обогревом, так что проблем с горячей водой почти не возникает, если нет прорывов.

– Ты прямо-таки меня порадовала, – вздохнула я с облегчением, – тогда я помоюсь после дороги и попрошу растопить камин, а завтра займемся уборкой.

Розинна хлопнула своими большими глазами, обрамленными длинными, но редкими коричневыми ресницами, которые походили на-коровьи и интересно смотрелись на фоне рыжеватых волос.

– Уборка? Тут? Так вроде как, все опрятненько.

– Для первого взгляда, может и опрятненько, но на этом намеки на чистоту заканчиваются. Окна надо помыть, ковер вытрясти, пыль собрать вековую.

Про такую возможность, что под кроватью поселился уже не слой грязи, а чудовище, выросшее из этой грязи, я даже боялась подумать.

– Ну как же, госпожа, я ведь постель поменяла, полы протерла. Навела лоск.

– Хвалю, но таланта маловато, исправим.

Розинна поджала губы, раскрасневшись еще больше и явно не ожидая, что на нее наедет какая-то выскочка знахарка.

– В замке все так убираются и леди Равель говорит, мы красавицы-разумницы. Хвалит нас!

– Представь, если еще и я похвалю? – пожала я плечами, – дополнительная похвала всегда радует. Ну ладно, давайте, натопите мне хорошенько, чтобы порадовать госпожу этих покоев.

Розинна улыбнулась, но боязливо посмотрела на меня. Ее испуг абсолютно не констатировал с ее массивной фигурой.

Купель нашлась мною быстро. Здесь почему-то было так холодно, что чуть ли не пар шел из рта. Я предположила, успокоив себя, что покои давно не отапливали, тут никто не жил, поэтому, помещение остыло.

Купель показалась мне чистой и большой. Я крутанула винтовой кран и замерла. Трубы загудели, казалось, во всем замке. Раздался рев, похожий на протяжный рык чудовища, а потом завибрировав, кран выдал мощную, пробивающую струю воды, обрызгав купель и попав мне на плащ промакайку, который я так и не сняла.

Коричнево-рыжая вода рычала и рвалась наружу, пока через некоторое время не стала более приятной, но желтоватой.

– Теплая-то будет? – трогая воду, возмутилась я, ощущая холод, но все же, потом дождалась в миг нагревшейся струи, которую я разбавила прохладной водой, пошевелив скрипящий кран.

Почувствовав успокоение, я вошла в покои, чтобы взять полотенца и наткнулась на мохнатую серебристо-сизую спину.

Сноулюм!

Снежный житель ловко закидывал дрова в камин, который уже во всю задымил. Хотелось верить, что дымоход не забился и я не задохнусь тут заживо.

– Вы кто? – брякнула я, не зная особо как общаться с этим здоровенным получеловеком, полу зверем.

– Жерардо, – проскрипел сноулюм. Я даже удивленно брови подняла, думая, что малоголовые не умели членораздельно общаться, только рычать и издавать странные звуки.

Конечно, его же могли научить. Попугаев же учат и иногда получается!

– Спасибо за дрова и камин, ну, я мыться, – бросила я, слегка улыбнувшись и помахав рукой сноулюму.

На это, шерстяная гора мне ничего не ответил, видимо, таким сложным продолжениям разговора, обучен не был или, быть может, просто засмущался.

Ванная комната наполнилась густым паром и сразу же потеплело, и стало веселее. Сняв одежду, я бросила ее на деревянный стул и занырнула в воду, от которой, аж мурашки пошли по коже. Горячая, приятная.

Рядом я нашла некоторые средства для мытья, в виде душистого мыла для волос и тела. С удовольствием намылилась и прикрыв глаза, наслаждалась теплом, почему-то думая о сноулюме и Ульрихе.

Надеюсь, это не вражда видов двух лохматых существ?

Открыв глаза, я с небольшим сожалением, осознала, что время у меня не так уж много, поэтому, шустро вылезла из ванны, замотавшись в полотенце и хорошенько вытерла густые пряди каштановых волос, решив высушить их у камина.

Сунув нос в дверную щель и не увидев больше сноулюма, я облегченно выпорхнула в покои, почувствовав, что помещение наполнилось теплом. Подтащив сундук поближе к камину, я вытащила вещи и развесила их в небольшом платяном шкафу. Достала массивный атлас и большую тетрадь со своими записями, зацепилась за убогий ковер и чуть не свалилась на каменный пол, смачно выругавшись.

Аккуратно разложила вещи на стол, сладострастно погладила ридикюль с лекарствами и застыла возле сундука, захлопав глазами.

На дне покоились две банки солений и один джем. Огромные и тяжелые, они походили на владельцев сундука.

Марина!

– Чтоб тебя! – сказала я в сердцах, – тащили эту поклажу неподъемную до самого Нортена! И ради чего?

Чтобы угощать хозяев!

Голос в голове четко выдал мысль русалки.

Решив пока оставить налитые краснотой помидоры и огурцы в покое, я выудила из сундука ежевичный джем. Им и решила сначала угостить семейство Равель, зная, что он вкусный.

В Эдельвейсе умели делать заготовки на зиму.

Подготовив платье из бежевой шерсти, я надела его и накинула сверху шаль из ангоры. За нее я благодарна была Марине, которая положила ее в сундук. Она не давала возможности замерзнуть.

Проблемой встала обувь.

Сапоги на каблучках сохли рядом, гольфы и носки тоже, поэтому, не придумав ничего лучше, я достала сухие чулки и обулась в туфельки, которые мне немного жали, но не особо были видны. Я не планировала их показывать миру, так как их небольшие каблучки истоптались.

Главное, одежда была теплой и сухой, а еще практичной и удобной в работе.

Я шустро расчесала волосы, которые опали густой каштановой волной по плечам и посмотрела на себя в зеркало, решив слегка накрасить ресницы.

Янтарные глаза в миг преобразились.

В покои постучали и затихли.

Это явно не была Розинна, чуть ли не с ноги открывающая чужие двери.

Хотя, после небольших разборок, касающихся чистоты, она могла немного заробеть.

– Заходите, прошу вас!

В комнату тут же вошла Клементина. Гранаты также ярко поблескивали у нее на шее и в ушах. Улыбка казалась естественной и легкой.

– Вас все устроило, дорогая?

Не все! Что за пылесборник вы устроили во всем замке?

– Благодарю за гостеприимство, все хорошо. Я готова увидеться с лордом Равель.

Клементина широко улыбнулась, будто только и ждала, что я сама побегу туда сломя голову.

Мы вышли вместе. Я держалась на почтенном расстоянии, неся с собой свою профессиональную поклажу.

– Розинна доложилась, что было пыльно в покоях, – рассмеялась Клементина, – в них не жили лет пятьдесят. Еще прабабушка Кристиана любила эти комнаты, так как с окон открывается чудесный вид на Багряный пик. Закатное солнце, когда небо чистое, окрашивает гору в удивительно бордовые тона.

– И часто тут солнце гостит? – уточнила я, хотя думала о другом. О кровати, на которой спала какая-то прабабка давным-давно. Вопрос постельных блох встал в моей голове на первое место!

– В зимний сезон редко, но и бывают очень хорошие деньки. Вам должно понравиться.

– Уверена, что так, – уклончиво проговорила я, – особенно уже хорошо от того, что имеется камин и горячая вода.

Клементина позволила себе тихий смешок.

– Вы просто не видели весь замок. Он по-настоящему сокровище и составляет чудесный архитектурный ансамбль. Что стоит зимний сад, который просто обожает племянник!

– Еще и садовник, помимо того, что еще и любитель книг? – уточнила я и Клементина с любовью закивала, – вы живете вдвоем, помимо слуг?

Леди Равель хлопнула в ладоши, меня напугав.

– Нет, вы Лили, познакомитесь со всеми на вечерней трапезе. Мы все такие разные, но очень дружные.

На эту реплику я промолчала. Странно, замок казался абсолютно пустым. Хотя его величина говорила о том, что здесь сложно кого-то встретить.

Наконец, мы остановились возле высоких дверей. Увлеченная мыслями и беседой с женщиной, я не обратила как мы попали в эту часть.

– Как видите, от ваших покоев рукой подать, все близко. И вообще, в жилом крыле мы все кучкуемся, при этом используем другие помещения замка для гостей, встреч и своих целей.

Я оказалась в отдельной и большой гостиной зале, полностью устланной коврами. Гобелены и ковры на стенах вперемешку с картинами в мощных золотых рамах, на которых изображались битвы, короли и завоевания. Как мне показалось, картины висели здесь столько, сколько было лет замку. В общем, много!

Удобный мебельный уголок, обтянутый золотистой парчой, говорил о новизне, что как-то не вписывалось в замок, напичканный старыми вещами, которые уже можно было отправить на помойку, но они почему-то хранились как старинные музейные экспонаты.

Когда мы вошли в спальню, я сразу же обратила внимание на спертый воздух.

Пахло лекарствами и болезнью.

Комната оказалась в изумрудных тонах. Тяжелые шторы, похожие на гигантские королевские мантии, опадали на самый пол.

Я мимолетно скользнула по ним и перевела взгляд на большую кровать. С левой стороны лежал молодой мужчина. Кожа казалась прозрачной, бледной как мел. Зато волосы, отливали сгущающейся чернотой.

Он тихо дышал, практически бесшумно.

Замерев, я уставилась на него. В глаза бросился идеальный профиль, белесые сомкнутые губы и спокойная, какая-то особенная красота.

Так действительно обычно выглядели принцы из сказок или представители голубых кровей.

Ощутив в душе какое-то странное чувство, я сморгнула и сделала шаг к лорду Равелю.

Глава 6

Мой нездоровый рассудок, подкидывал мне странные образы. Будто стоит поцеловать этого лорда с прозрачной кожей, и он сразу же наполнится жизнью и очнется.

Ведь история про спящую красавицу имела вот такую вот эпичную концовку!

Сморгнув, я вернула себе серьезность.

– Как долго лорд Равель спит? – поинтересовалась я у вмиг погрустневшей Клементины.

– Более суток, – вздохнула женщина, усевшись на банкетку рядом с кроватью.

Да уж, спать больше суток, являлось очень плохим признаком, да и сам лорд явно не выглядел как жилец. Уж очень был он бледен и прозрачен. Будто неведомая болезнь выпивала из него все соки.

– Лорда мучили боли?

– В том-то и дело, что нет, – пожала плечами его тетушка. Голос ее стал совсем тих и говорил о жуткой душевной тоске и безнадеге. – Он просто стал слабым, и вот эти приступы пограничных температур, просто сбивали всегда с толку, как и кровь.

Я кивнула, задумавшись про болезни легких. Раз принц кашлял кровью, то возможно, его одолел легочный инфекционный недуг, который лечился очень сложно, но что-то мне подсказывало, что великие лекарские умы смогли бы обнаружить эту серьезную болезнь и начать лечение. Возможно, и лечили, да вот только ничего не помогало.

Могло ли это быть что-то иное?

В правой руке зарделось тепло, заиграло и слегка заискрилось на пальцах. Дар, чувствуя чужую боль рвался наружу, но я сложила ладонь в кулак, останавливая поток.

Я хотела разобраться сама, попробовать помочь лорду знахарскими способами, чтобы излечить этого человека.

Ощутив азарт, помогающий мне во многих вещах, я воодушевилась.

Открыв дорожный ридикюль, я достала оттуда пустой плотный мешок, сшитый из лягушачьей кожи. Я шила такие сама, они были одноразовыми и великолепно хранили жидкость.

– Нужно почистить кровь, леди Равель. Для этого я соединю экстракт одуванчика, клевера, целебный настой крапивы и выжимку лопуха со специальным водным раствором из горного ручья. Также, я волью вашему племяннику в рот, экстракт морских водорослей. Он почистит желудок и кишечник. Деликатно и без намека на жуткую диарею. Лорд, итак, слаб, поэтому, нам важно сначала вывести из его организма всевозможную скверну, а уж потом добавить сил особенными настоями.

– Вы можете делать так как считаете нужным, Лили, дорогая, – воодушевленно произнесла леди. – Я полностью доверяю вам.

Моих губ коснулась еле заметная улыбка, но деловой тон и собранность я никуда не убрала. Когда дело касалось врачевания, то я превращалась в того еще деспота, который не церемонился ни с кем. Даже с маркизами, вельможами и лордами.

Соединив мешочек с лекарством, я прицепила к нему тонкую длинную трубочку, сделанную из змеиной кожи с тонкой иглой на конце и найдя еле заметную вену лорда, воткнула ее, предварительно сделав жгут из плотной шелковой ткани.

Клементина, казалось, не дышала, пока я проделывала все эти манипуляции, усердно следя за моими движениями.

Капельницу я закрепила на стойках для балдахина. Потрогав вену и поняв, что она не вздувается, я растолкла морские водоросли до трухи, разбавила водой из горного ручья и взяв пипетку, приоткрыла рот лорда, чтобы влить экстракт.

Кристиан Равель даже не дернулся, пребывая будто не во сне, а в каком-то абсолютно другом пространстве.

– Надеюсь, это поможет ему прийти в себя, а я пока изучу все нюансы его болезни более подробно.

– Ты, вы, можете делать что угодно, Лили, только помогите, прошу вас. Кристиан, очень одаренный молодой человек и лучше, чем он, не может быть правителя северных земель.

– Я побуду с ним, пока весь раствор не попадет в кровь. Завтра капельницу нужно будет повторить, но только после того, как я пойму, что она не дала обратный эффект.

– Тогда, я оставлю вас, чтобы распорядиться на счет трапезы вечером. Уверена, вы голодны, – улыбка женщины коснулась ее рта. Она взглянула на молодого человека и оставила меня с ним вдвоем.

– Голодна как оборотень, – бросила я в сердцах, услышав громогласный рык в животе, готовый поднять с того света кого угодно.

Я снова подошла к лорду, отметив, что мужчине было не более тридцати лет.

Потрогала его прохладный лоб, прикоснулась к худой скуле и вздохнула.

Кристиан Равель обладал морозной, сдержанной красотой, от которой, пылкие красавицы сходили с ума.

Я вгляделась в его длинные ресницы, на минуту задумалась, какого цвета у него глаза и уселась рядом, оглядывая просторные покои, укомплектованные нужными вещами.

У окна стоял стол, рядом расположился глобус на деревянной подставке, множество шкафов с книгами, между которыми висели полотна картин. Особенно в глаза бросался один портрет. Красивая девушка с ярко-голубыми глазами и светлыми волосами притягивала взор. Фарфоровая кожа, кружевное декольте лавандового платья и живописный пейзаж в виде летнего сада за ней. Она улыбалась и источала нежность, как пахнущей летом пион.

Поднявшись с кровати, я подошла ближе к портрету, пытаясь уловить некую схожесть с Кристианом, но так и ничего не обнаружив, оказалась возле книг.

Научные труды, географические сводки земель, исследования механизмов и архитектуры городов, тяжелые и нудные исторические романы, от которых я бы начала чертыхаться без остановки, явно не были моими фаворитами.

Я снова повернулась к лорду, слегка скривившись.

– Конечно, заболеешь неведомой болезнью, читая такую скучную муть. Вот не то что изучение анатомического атласа или например, пару страниц любовного романа перед сном, – проговорила я вслух, скучающе разглядывая зеленые обои, покрывающие броским шелком стены.

В покоях Кристиана действительно было тепло и уютно. Камин недавно потух, но холодно не было, зато воздух был спертым и затхлым и помещение требовало перекрестного проветривания со всех сторон, чтобы вытеснить бактерии, которые и могли оказывать на лорда вот такой вот сонный эффект.

Я снова подошла к ридикюлю, достала тонкую иглу, протерла в специальном дезинфицирующем растворе и подняв руку мужчины, воткнула иглу в плотную подушечку пальца, в миг взяв капельку крови, которую я планировала смешать со специальной эссенцией, чтобы выявить инфекцию.

Результат показал, что инфекция имелась, окрашивая капельку крови в почти черный цвет. Я нахмурилась, все равно не уверенная в том, что легочная бактерия могла вызвать такой эффект, если, конечно, это не было вызвано индивидуальной непереносимостью, что я не могла полностью отрицать.

Я планировала лечить лорда по своей отведенной схеме несколько дней, а потом, если увижу результат, естественно положительный, сделать несколько уколов.

Наконец, манипуляции с капельницей были завершены, и я осторожно вытащила иглу и подготовила, чтобы выбросить.

Лорд продолжал где-то витать и не приходил в себя.

Я снова задержала на нем свое внимание, но никак на больном, а как на мужчине. И ужаснулась!

Наваждение какое-то!

Что я пялюсь-то на него?

Это точно этот спертый воздух с кучей пыльных существ!

Сгустились сумерки, я зевнула, стараясь смотреть на лорда исключительно в ключе врачевания, а не с тайными умыслами, посетившими мою голову.

– Госпожа, то есть Лили Блум, леди Равель и семья ожидают вас к трапезе.

В спальне Кристиана показалась Розинна, немного боязливо посмотрев на меня. Видно, думала, что я заставлю ее убираться. А я и планировала принудить, но немного в ином ключе, не желая дышать пылью видавшего кучу веков замка.

– Зайдем за баночкой джема в покои, – бросила я, остановившись в дверях спальни, – за лордом кто-то присматривает? Постоянно кто-то должен быть рядом!

Розинна застыла, хлопая глазами.

– Мы все навещаем его по очереди, да и Бартон, это правая рука Бертрана, постоянно тут.

Вздохнув, я пришла к выводу, что присмотром это было сложно назвать, поэтому, я решила основную часть времени проводить с лордом. По крайней мере, пока он не придет в себя и не окрепнет. Я не хотела даже допускать мысли, что после лечения он может умереть.

Трапезный зал, в который меня привела Розинна, оказался странным местом. Не из-за бесконечно-длинного стола с мощными резными стульями, казавшимися неподъемными, а из-за множества портретов, висевших на стенах.

Сначала, я подумала, что прислужница, перепутав коридоры, привела меня в картинную галерею.

С портретов, разных времен смотрели лица женщин и мужчин, детей и подростков.

У некоторых были такие безумные взгляды и некрасивые лица, что аппетит сразу же пропадал. Возможно, на это и было рассчитано!

Пока на тебя смотрят с укоризной, ты просто ограничиваешь себя в порциях и не перебарщиваешь!

– А вот и Лили Блум, наша спасительница! – воскликнула Клементина, идя ко мне на встречу. – Пойдёмте, дорогая, я познакомлю вас со всей семьей.

– Доброго вечера, – мой тон голоса являл миру любезность и сдержанность, – это вам. У нас в Эдельвейсе делают по истине вкусные закрутки на зиму.

Клементина расцвела, приняв пузатую банку, с таким видом, будто я вручала ей награду за хорошее отношение к малознакомым людям.

– Ягодное?

Я кивнула.

– Ежевичное, – ответила я, слегка потоптавшись на месте и оглядев собравшихся, коих было немного.

– Как мило, не правда ли? – улыбнулась леди Равель, – ах, я совершенно позабыла о приличиях! Это прекрасная госпожа Соре, а это мой сын Тео, супруг моей племянницы Изадор и мой отец, господин Одрик.

Я мимолетно оглядела семейство, не позволив заострить себе внимание на ком-то конкретном, даже на Тео, у которого на щеке некрасиво темнела большая родинка, покрытая мелкой порослью волос.

– Очень приятно с вами познакомиться!

– Прошу вас, присаживайтесь, – пропела Клементина, усевшись чуть правее от меня, с другой стороны стола.

Рядом со мной никто не сел, зато все семейство разместилось напротив.

– У вас очень необычный зал для трапез, – выдала я, оглядев утонченный сервиз из фарфора и столовые приборы из начищенного до блеска серебра.

– И правда, – вздохнула Клементина. Пока только она одна поддерживала со мной разговор, остальные лишь пялились и молчали. – Старинный, как сам замок. Трапезничая тут, мы никогда не забываем наших предшественников. Мы словно снова оказываемся с ними на трапезе.

– Необычно, – брякнула я, методично рассмотрев закуски на столе. Грибы в маринаде, маринованные овощи, мягкий, только что испеченный хлеб, паштет из гуся в миниатюрных розетках, нарезанный аккуратно говяжий отварной язык с хреном и окорок.

– Вы прибыли с востока?

Вопрос не застал меня врасплох. Собственно, я ожидала интерес к своей персоне, но деликатничала и изображала этикет как умела.

Изадор, супруг племянницы, сидящий прямо напротив меня, важно задрал подбородок. Его худое лицо и острые скулы всколыхнули во мне образ вампира. Этакое кровососущие, желающие испить новой крови!

Светлые, больше в желтизну волосы, были зачесаны назад, открывая достаточно высокий лоб, который должен был говорить о разумности, но почему-то разумностью не особо и пахло. Темно-карие глаза, узкий бледный рот и до странного, острый нос, выдавал неконтролируемую надменность и желание унижать направо и налево. От Изадора, ко всему прочему, исходило жуткое позерство. Роскошный сюртук с золотой строчкой, рубашка с воротником жабо, источали величие и уверенность пантеры. Вот только последнее явно не чувствовалось. Надменность была настолько напускной, что я сразу же пришла к выводу, что этот человек мне не нравился.

– Да с деревеньки Эдельвейс. Там еще тепло, в отличие от ваших мест.

Изадор посмотрел на меня как на идиотку. Я взгляд не убрала, не собираясь проигрывать ему в этой схватке.

– Где это вообще? Много ли часов пути? – не унимался умник, резко накалывая на вилку кусок окорока.

– В противоположных задворках, от замка «Воронье гнездо».

Клементина рассмеялась. Ее обычно веселило все, даже мелочи.

– Хм, остроумно! Знаете? – продолжил Изадор, – к нам приезжало столько шарлатанов, что уже и вера пропала. Неужто вы собрались нас удивить?

Насмешка не была скрытой, наоборот, молодой мужчина рвался в бой как бык, желающий сразу же растоптать свою жертву.

– Если только, удивить лорда Равеля тем, что постараюсь вернуть его к жизни.

Изадор прищурился.

– Тогда, вы наша надежда, очередная, – вздохнул молодой мужчина и кислая ухмылка прошлась по его узким белесым губам.

– Я верю Лили, в ней чувствуются знания и потенциал, а ты слишком критичен, дорогой! – покачала головой женщина, подзывая прислужников, держащих на подносах тарели с едой. – Я чувствую, что лорд Равель встанет на ноги уже в ближайшие дни.

В темно-карих глазах Изадора помимо насмешки, вспыхнуло что-то странное, словно сожаление. Я сморгнула, убрав с себя наваждение, решив, что мне почудилось.

– Как вы добрались? И почему не поехали с Аленом?

Теперь за допрос взялся юнец, являющийся сыном Клементины. Кучерявые, золотистые волосы, наполняли его образ ангельскими чертами. Светло-голубые глаза как у матери были наполнены интересом, хотя сам паренек, несмотря на ангельскую красоту, выглядел каким-то тщедушным и слабым, а еще и серым.

В голове сразу же пронеслась нездоровая мысль, что Изадор периодически пил кровь всех домочадцев и несмотря на бледность, казался живее многих.

– Я добиралась на волке, – сказала я, как раз в тот момент, когда перед носом предстало блюдо, как король вечера – аппетитный бочок постной свинины с овощным пюре. Рядом расположили дополнительную закуску, в виде свеклы в масляной заправке с грецкими орехами.

– На волке? – удивился Тео, – и где он сейчас? Могу ли я взглянуть на него?

Клементина, как всегда, улыбаясь, кашлянула.

– Теодор, мне кажется, мы замучили нашу гостью вопросами.

– Мне интересно с вами познакомиться, – простодушно пожала я плечами, так как от юнца, так и разило чистым мальчишечьим любопытством, которое хотелось удовлетворять. – Волк домашний, приученный к людям и смирный. Впадает в плохое настроение только когда голоден и ближе к полнолунию.

Наша поездка прошла немного сумбурно. Заблудились в трех соснах.

– Как же так? – глаза Клементины вылезли на лоб. – В северных землях простая навигация.

Не совсем!

– Произошло некоторое недоразумение. Я ненадолго доверилась Ульриху, так зовут волка, и мы завернули раньше. Попав в буран и немного растерявшись, я взяла все в свои руки и вот мы тут. Ни один волк не пострадал, – выдала я, беря в руки приборы. Есть хотелось жутко. Да и рассказывать, как было страшно, и вся жизнь прошла перед глазами, пока мы шли по тропе смерти, я не планировала.

– И лучше бы вы поехали с Базеном, – покачала головой Клементина, – дорога всегда такая непредсказуемая.

Это уж точно!

– В момент его приезда у меня были дела, и я не могла в один миг оставить тех, кто нуждался в моем врачевании, – немного слукавила я, не говоря о сомнениях.

– И что вы лечите, госпожа Соре? – не удержался от дополнительных сведений Изадор. Что имя, что его спесивая физиономия стали меня раздражать уже с первой встречи. – Бородавки и язвы?

Видимо, все должны были рассмеяться, но заместо этого с левой стороны стола раздался оглушительный режущий пространство зала кашель.

Проснулся еще один представитель северных голубых кровей.

Все странные и больные ей богу!

– Закрой свой рот, щенок! – гаркнул Одрик Равель. Губы его дрожали. Лицо, испещренное множеством пигментных пятен, тряслось, как и руки с длинными худыми пальцами. Наряженный в черный сюртук для солидности, он казался немощным стариком с задатками характеристик тирана, которые еще не успел растерять вместе с остатками разума. – Где мой эль?

О боги! Еще один любитель залить за воротник! Да что же за наказание?

– Прошу нас простить, Лили, мой отец плохо слышит и иногда путает реальность с вымышленными видениями. – Клементина слегка покраснев, кашлянула в кулак, продолжая улыбаться.

– Все я слышу, Бертран, где мой эль, чертило? – проскрежетал Одрик Равель, вполне себе сильным голосом, в котором читалась тень от властной и деспотичной натуры.

Главный управляющий материализовался быстро, будто отделился от стены, держа в руках кубок, в котором что-то плескалось. Неужто, эль?

– Прошу вас, милорд, – деликатно произнес управляющий, сделав профессиональную стойку и всучив Одрику питье. Последний, жадно хлебнул и скривившись, кивнул и затих.

Засунув в рот отрезанный кусок нежнейшего мяса, я тихо вздохнула, чувствуя напряжение.

Сколько там надо времени, чтобы ко всем притереться? Три месяца? Тогда и не стоит начинать!

– Мы даем отцу крепкую выжимку из солодки, под видом алкогольного аперитива. Так всем спокойнее. С возрастом, он стал немного нервным.

Клементина покачала головой, сделав глотов воды из бокала.

– Так вы не ответили, госпожа Соре, – кривая улыбка полоснула рот Изадора, – в чем вы мастер врачевания?

Что же ты никак не угомонишься!

– Вам предоставить полный список, Изадор? – вернула я ему вопрос, абсолютно не зная его фамильной линии. Уж Равелем он точно не был, а уточнять я не желала, решив то прикидываться дурой, то брать норовом. В общем, желала путать карты и оставаться загадкой.

– Не обязательно, – дернул плечом мужчина, – вы же понимаете, что я спрашиваю непросто так. Переживаю за лорда Равеля. Как никак на нем держатся северные земли. А тут приезжаете вы, представитель нетрадиционных методов и если что случится, то кого тогда нам винить? Вас?

Ну и урод!

– Изадор, ты очень критичен, мой дорогой, – вздохнула Клементина, – я наслышана о Лили Блум только в хорошем ключе. Да и ты сам понимаешь, как бы мы не отрицали очевидного и верили слепо во все что только можно, Кристиан совсем плох и ему поможет только чудо. Так почему этим чудом не может быть прекрасная Лили?

Изадор поморщился, а я почувствовала новый прилив азарта.

Захотелось вытащить лорда Равеля с того света любыми способами, только доказать этому мерзкому выскочке, что ему пора заткнуться.

– Видно, как вы переживаете за лорда, – вздохнула я, чувствуя какое-то нездоровое сверление справой стороны. – Как хорошо, что у него есть такая крепкая семья.

– У вас, семья есть? – прищурившись, поинтересовался выскочка.

– Исключительно дальние родственники, – уклончиво высказалась я, подумав про алконоста, русалку и лешего, служившими мне родней. Странно, я уже по ним скучала, а изначально думала, что хоть отдохну от их бесконечной деятельности вокруг меня.

– Вам, наверно, одиноко, – вздохнул Тео, которого мне стало жаль. Это огромное пятно на щеке портило его особенную юношескую красоту.

– Нисколько, я постоянно занята, – отмахнулась я, продолжая чувствовать какое-то надоедливое сверление.

Повернувшись к двери, я увидела мужчину, лет так сорока пяти, который с особенным удивлением всматривался в мое лицо, будто желая что-то там прочесть. Мы встретились взглядом, я прищурилась и отвернулась, ощущая, что эти два больших глаза будто трогают меня.

– Госпожа, вам что-то еще нужно? – влез в разговор Бертран, обращаясь к леди Равель, – вина? Сладостей?

Клементина покачала головой, пока я, ощущая напряжение в своем теле, снова не повернулась к коренастому мужчине, внешне похожему на Бертрана. Только у последнего не было такой кучерявой шевелюры как у управляющего.

Наконец, ужин исчерпал свое время. Я мечтала лечь спать, но мне еще нужно было успокоить Клементину сбором «Ночное равнодушие» и проверить лорда.

Покои я свои нашла, с помощью прислужницы. Если бы не она, встретившаяся мне на темной лестнице, я бы заплутала тут в бесконечности.

Взяв ридикюль с лекарствами, я упросила эту же прислужницу в сером платье и без намека на мимику, отвести меня к леди Равель.

– Дорогая, вы не обращайте внимание на Изадора. Он бывает иногда невыносим, но все, потому что, относится к Кристиану с особым трепетом.

Что-то кроме желчи я ничего не заметила!

Улыбка коснулась моего рта, пока я доставала капли, чтобы угомонить женщину.

В ее покоях было тепло, синяя цветовая гамма наполняла комнаты не только приглушенным светом, но также праздностью и аристократическим лоском.

Место мне показалось уютным и относительно чистым, хотя хорошенько протереть мебель и выстирать шторы, сыграло бы свою роль.

– Это чувствуется, – согласилась я с ней, – а где же ваша племянница?

Мой вопрос выдавал лишь праздный интерес и желание перевести тему с противного идиота на что-то более нейтральное.

– У нее встреча с подругами в горной гряде Монткрик. Через несколько дней Виктория пребудет. Она понравится вам, Лили. С Изадором Пейном, они прекрасная пара.

Видимо, Клементина всегда на все смотрела исключительно в розовом свете, где по облакам прыгали разноцветные единороги.

Я же, уже была насторожена, так как этот господин Пейн, мне совершенно не понравился.

– Думаю, вы правы и мне хочется верить, что я смогу порадовать леди Викторию тем, что вашему племяннику станет лучше.

– Это была бы прекрасная новость! – вздохнула женщина, пока я разбавляла в воде капли, – за вечерней трапезой совсем забыла поинтересоваться.

Я передала леди Равель бокал с успокоительным и кивнула.

– Завтра пребудет моя старая знакомая. Ее внучка болеет странной сыпью. Вы не могли бы посмотреть? Могу сразу же сказать, что ваш труд будет оплачен.

– Мне не будет сложно осмотреть ее, а пока, вам нужно отдыхать, а я навещу лорда Равеля.

Клементина снова улыбнулась. Улыбаться, это было ее главной привычкой, которая не покидала ее никогда.

– Лили, вы же видели моего сына, – печаль отразилась в бледно-голубых глазах женщины, – я родила его поздно, удивив всех не только тем, что душа пришла ко мне на склоне лет, но и его меткой на лице. Видно, я за что-то наказана.

– Много смотрелись в зеркало во время беременности? – не веря во все эти бредовые предрассудки, которые люди себе навешивали как ярлыки.

Леди Равель захлопала глазами.

– Мой мальчик обречен на бесконечное показывание пальцами.

– Уверена, что это лишь его единственное увечье. В остальном он может показать мастер-класс, так как выглядит крайне разумным, – произнесла я, желая добавить, что в отличие от вампира Изадора, но вовремя прикусила язык. Возможно, мое мнение о супруге леди Виктории могло быть ошибочным. – Чтобы вы совсем успокоились сегодня, я подумаю, что смогу сделать для Тео. Вдруг в моем сундучке волшебных втирок найдется что-то по истине помогающее?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.