Глава 1. «Монолог»

In vino veritas. – «Истина в вине.»

Время шло к полуночи. На пыльной деревянной стойке дешевого бара стоял пустой стакан, в котором виднелось искаженное отражение потухших глаз. Он, молча смотря на пустой стакан, раздумывал о том, что надо бы выпить еще. Выпить или запить? Взгляд скользнул на розовую таблетку, аккуратно лежащую на салфетке рядом со стаканом.

– Повторить? – раздался громкий голос напротив.

– Повторить… повторить… – невнятно бормотал он, – сплошное повторение одного и того же действия, раз за разом, день за днем…

– Алло, уважаемый, – бармен раздраженно пощелкал пальцами перед его лицом, – выпивку повторить?

Это был один из тех баров, где персонал позволял себе подобное отношение к гостям. Вовсе не потому, что бармен или официанты хотели быть «своими в доску», нет, это был обычный бар на окраине любого захолустья, где по вечерам собирался всякий сброд, чтобы изрядно напиться дешевым пойлом, а потом набить друг другу морды. Персонал был под стать контингенту, поэтому такое отношение было в порядке нормы. Такие бары зачастую называли «рыгаловками».

– Что? Ах, да, выпивку…

Надо посмотреть, что осталось в карманах. Кредитов было не так много, надо подумать: забыться в алкоголе или попытать прожить еще некоторое время до начала месяца не только на хлебе и воде.

– Ох, как же ты бесишь, что ты там ковыряешься? – бармен злился еще больше. Его раздражали такие посетители: вечно придут, выпьют один-два стакана чего-нибудь самого дешевого, при этом, тянут их весь вечер, занимая место, и вынуждая следить за ними. – Кредитов не хватает? Ладно, бедолага, держи – это за счет заведение, запьешь хотя бы свою дрянь.

Он почувствовал себя униженно, но от бесплатной выпивки не отказался. Один миг и розовая таблетка уже оказалась на дне желудка, приправленная изрядной дозой алкоголя. Взгляд снова устремился в пустоту, а перед глазами понеслись события сегодняшнего дня.

***

Вонь в цеху стояла несусветная. Запах мусора, пота, грязи и дешевого курева, что может быть тошнотворнее? Повсюду гремели машины. Если можно представить ад на Земле, то он должен был выглядеть, чувствоваться, пахнуть и звучать именно так, как это место. Наверное, оно и было настоящим адом. Скрежет дробильных станков и прессов создавал изощренную какофонию звуков, которые смешивались с отборной руганью рабочих и нечастыми, но громкими криками боли, именно под такую музыку в аду пытают грешников. Он, как и его «собратья» по несчастью и есть те самые грешники, обреченные разгребать горы мусора, сортируя то, что пойдет в переработку от того, что пойдет в печь.

– Хватит уже втыкать, тупица, – по каске прилетел подзатыльник, – займись уже долбаным делом, наконец. Или ты настолько дебил, что не можешь отсортировать железные банки от огрызков?

– Они алюминиевые.

– Да хоть из чего угодно, работай, пока не выхватил.

Он снова «завтыкал» в банку, она была идеально отполирована до зеркального блеска, несмотря на то, что она была изрядно помята, он в очередной раз увидел в ней отражение своего взгляда. «От чего он так потух? Почему я вообще нахожусь здесь? Бывали места и лучше, но и в них я чувствовал себя так же паршиво. Все однотипно и скучно, даже, если на первый взгляд, кажется интересным».

– ТЫ БУДЕШЬ СЕГОДНЯ РАБОТАТЬ ИЛИ НЕТ, ДЕБИЛ? – начальник орал, надрывая голос.

Он медленно поднял глаза на начальника. Мерзкий, толстый мужик, в рабочем комбинезоне, некогда серого цвета, который износился и выгорел до цвета пыли и цемента, а пятнам грязи не суждено отстираться с него уже никогда. От начальника страшно несло нечистотами, как будто бы он не сортировал мусор вместе со всеми, а разгребал каналы сточных вод. Пот собирался крупными каплями на его лбу, срывался вниз, капая с носа и, иногда, пропитывался в длинные усы, которые давно потеряли свой настоящий цвет от сигаретного дыма, пыли того самого пота, что впитывался в них, словно вода в губку. Он пронзительно посмотрел прямо в глаза начальника, швырнул в сторону лом, повернулся и пошел в сторону выхода.

– Вернись, вернись, урод тупой, к работе немедленно! Ты еще пожалеешь, я тебе устрою, я… я доложу, куда следует. И тогда тебе точно конец. Ты слышишь? Тебе КОНЕЦ!!!

Он уже был у выхода, когда привычный гул цеха сменился нарастающим воем, а затем – оглушительным, удовлетворяющим скрежетом и громким хрустом ломающегося механизма. Он не оглянулся. По тому, как визжал металл, он и так понял, что дробилка отслужила свое, выйдя в преждевременную отставку с таким фурором.

«Не, ну такого я точно не ожидал», – думал он, «я просто хотел уйти, я не думал, что чертов лом попадет в дробилку. Да, начальник был прав. Мне точно конец, если поломка будет серьезной, испорченную дробилку мне этого никак не простят». Внезапно на душе стало так тепло, а настроение резко поднялось. Возможно из-за того, что он бросил работу. А может быть из-за того, что так удачливо случайно бросил этот проклятый лом прямо в дробильную машину. Он выбежал из здания цеха, на ходу натягивая свою серую куртку. Пробежал несколько сотен метров и, запыхавшись, оглянулся. Погони за ним не было. Да и кому он нужен. Посмотрев на свое отражение в стекле ближайшего здания, он заметил, что улыбается впервые за очень долгое время. В таком приподнятом настроении, он, наконец, решил поправить свою изрядно примятую одежду. «Пора заканчивать с этой глупой привычкой спать в одежде, выгляжу, как свинья», подумал он и уже неспешным шагом побрел, куда глаза глядят.

***

– Много ли ты знаешь о бедолагах? – голос его изменился, а взгляд дерзко уперся в самодовольную морду бармена, – сам-то давно перестал им быть?

Таблетка все сильнее впитывалась в его кровь, снимая оковы напряжения. В сочетании с алкоголем, она давала гремучую смесь. Мысли из обычного хаоса, превращались в запутанный клубок сознания. Голос стал более жестким и уверенным, а движения куда более резкими.

– Да достаточно знаю, но таких, как ты, вижу впервые. Воняешь, как помойка, зато такой почетный эскорт! – бармен заливался от ехидного смеха.

Да, с этим не поспоришь. «Эскорт» действительно был почетным – его просто выкинули с заднего сидения, проезжающей мимо бара полицейской машины. Так он здесь и оказался. Просто встал и, отряхнувшись, зашел в первую же дверь, которая находилась под красивой неоновой вывеской.

***

Он сидел в полицейском участке. Руки были скованы наручниками на жесткой сцепке, а холод их стали жестко давил на запястья.

– Воняет от тебя, как от помойки, – лениво проворчал полицейский. Он не сильно интересовал полицейского. Последний был постоянно чем-то отвлечен. Но, по одному только взгляду, можно было понять, чем именно. Левый глаз то и дело загорался голубой неоновой вспышкой. Имплант. Уведомления. Что могло быть важнее этого вонючки в кандалах?

– Я работаю на помойке, – сказал он, неуверенно добавив, – сэр. Сортирую мусор.

– Да знаю я, где ты работаешь. Вернее работал. Ведь ты ушел оттуда, не так ли? Не перебивай. Это, уже, которая твоя выходка? Со счета не сбился? Послушай, мой дорогой, ты, возможно что-то не так понимаешь. Может тебе объяснить иначе? Здесь так не работает. Ту будешь заниматься непонятно чем, не работать, но при этом есть? Ты думаешь, что мне нравится, что ты лезешь в мой карман?

– Я даже не думал лезть в Ваш карман…

– Но ты лезешь. Ты и такие, как ты. Вы ничего не делаете полезного. Пользы от вас просто ноль. Зато каждому подавай безусловный доход. То, что получаете вы просто так, могли бы получать мы, трудяги.

– Но сэр, я регулярно работал. Всегда был трудоустроен.

– И каждый раз уходил или вылетал с работы. Каждый раз тебе давали работу еще проще, чем была предыдущая, но ты и с ней не справлялся. Что с тобой не так? Дебилы, откровенные дебилы, работают на этой свалке, работают куда эффективнее, чем ты, хотя на дебила ты не похож. Даже твой начальник на твоем фоне выглядит полным идиотом, хотя он просто идиот.

– Но…

– Никаких «но»! Скажи мне, может быть, это какой-то твой личный бунт? Ты сегодня сломал сложное оборудование. Работа была парализована. Это демарш или диверсия? Ты вообще знаешь, что значат слова «демарш» и «диверсия»? Раз уж ты косишь под полного идиота, то наверное не знаешь!

Полицейский отвлекся. Глаз несколько раз заморгал неоновыми вспышками. Видимо, пришло много сообщений. Наверное, они были очень важными, что он отвлекся от столь значимой воспитательной беседы. Его лицо расплылось в довольной улыбке, но, заметив на себе заинтересованный взгляд, резко вернулось к сухому и агрессивному выражению.

– Чего уставился? Хочешь себе такой же? Чтобы такое позволить, надо много работать. Даже твоя зарплата мусорщика, при должном усилии, покрыла бы расходы на такой имплант. Но, боюсь, что в ближайшие полгода-год, тебе придется довольствоваться только базовым доходом, пока не поймешь всю тяжесть своего проступка.

Он помрачнел. Базовый доход… на него, конечно, жить можно, но вряд ли что-то позволишь себе, кроме продуктов за минимальную цену. Потухший взгляд обреченно заскользил по интерьеру: серые стены были в достаточно светлых тонах, а помещение заполняло изрядное количество белого искусственного света. Взгляд устремился за спину полицейского. Окно, виды вечернего города, наполненного неоном и яркими голографическими картинками реклам, утыканных на каждом шагу. Где-то вдалеке виднелись грандиозные, сияющие белым светом, небоскребы-башни Знающих. Интересно, они так занимаются?

Туманный поток мыслей прервался голосом полицейского. Он уже не был таким строгим, в нем чувствовалась какая-то отеческая доброта и сильная усталость:

– Пойми, дружище, ты идешь по кривой дорожке. Все, что ты делаешь, может привести к тому, что тебя объявят нежелательным элементом. Ты все меньше созидаешь, все больше сидишь на шее у общества, отказываешься нормально выполнять работу. Я уже молчу про то, как ты все портишь. Возьмись за голову, дурак, соберись. Или мне обрисовать тебе перспективы твоих выходок? В следующий раз с тобой диалог буду вести не я, а Охотники. Если они вообще будут вести с тобой диалог. Ты этого хочешь?

– Нет… сэр.

– Ну и правильно. А поступим мы следующим образом. У тебя есть неделя, слышишь, ровного неделя на то, чтобы найти себе работу и начать отрабатывать испорченную дробильную установку. Если за неделю ты не найдешь работу, то будешь обязан явиться в Центр «Сети». Тогда она сма назначит тебя на работу. Сейчас я выпишу тебе на это предписание. Не выполнишь – жди в гости Охотников, – сказал полицейский.

Выдержав секундную паузу, он громко крикнул:

– Сержант, уведите его.

Его рывком подняли с кресла и, не глядя, поволокли к выходу. Он успел мельком увидеть, как лицо полицейского, еще не обретя прежнюю суровость, уже расплылось в пустой, довольной улыбке. Левый глаз моргал неоновыми вспышками, а новые смешные видео ждали своего часа в сообщениях.

***

– Дааа…бедолага.. да все мы бедолаги, – бурчал он, – повторяем из дня в день одно и то же. Сплошной «день сурка». Бегаем по замкнутому, кругу, как белка в колесе. Изо дня в день одно и то же. И так на протяжении вей жизни. Проснулся, отработал смену, съел «эмку», расслабился и смотришь в этот бесконечный поток меняющихся разноцветных картинок и так день за днем, надеясь стать лучше кого-то, кто тебя окружает, будучи абсолютно пустым.

– Послушай, умник, ты прежде, чем говорить о беличьих колесах, лучше бы нашел кредитов для того, чтобы оплатить то розовое колесо, которое полчаса назад ты жадно употребил. – ехидно, подытожил бармен. Затем, подняв голову повыше и, вытянув шею, настолько громко, чтобы это слышали все баре, прокричал:

– Эй, народ, видели, какой тут у нас философ объявился? От него помойкой за версту несет, в карманах пустота, а умничает так, что начинаешь верить, что он не кретин. Видимо сегодня в башнях Знающих туалеты чистил, нахватался умных слов.

Громкий хохот понесся по бару. Им смешно. Смешно, что кто-то посмел думать, посмел задумываться? Нет, даже на это у них не хватит ума. Им смешно от того, что харизматичный задира за барной стойкой смог унизить своего визави, который сидит, сцеживает остатки бесплатного пойла и еще несет какой-то несусветный бред. Это было последней каплей, он взорвался, «Стабилизатор-М» в его крови начал работать в полную силу, мысли сами стали срываться с языка:

– Он говорит о пустоте в карманах. Вы слышали это? А полны ли ваши карманы? Да даже если и так, то полны ли ваши головы? Полны ли ваши души. Вы живете, даже не думая о том, что будет дальше. Живете, как… Как белка в колесе, каждый из вас день за днем, год за годом повторяет одно и тоже действие. Живете тем, что дали и не хотите лучшего. Жалкие рабы, запертые в стойле. Перед вами держат морковку на удочке, чтобы вы слепо шли за ней вперед, эта морковка с каждым днем все ярче, больше и вычурнее, чтобы вы алчно ее жаждали, но вы настолько тупы, что вам ее никогда не достать. Вы ничтожны и тупы. И да, я не прав. Ваши головы и души полны. Они полны дерьма. И я… я презираю вас. Презираю вас всех и каждого!

Весь бар онемел и находился в оцепенении. Тишина была настолько едкой и гробовой, что до посетителей даже доносился отдаленный лай собак на улице. А его глаза застелила пелена, и сознание окончательно покинуло его разум.

***

Он спал. Снова в одежде на диване. В обуви. Он еще не проснулся, но уже сквозь сон его тело осознавало, что голова болит страшным образом. Во сне нарастала резкая тревога. Сердце колотилось бешено, казалось бы еще секунда, нет, полсекунды и он проснется. Проснется рывком и резко встанет, чтобы осмотреться и понять, что нельзя столько пить, что нельзя потреблять столько «Стабилизатора-М».

И в этой тревоге родился звук. Такой же сильный, такой же резкий и быстрый, как удары его сердца. Такой мощный, что дверь задрожала, рискуя вылететь с петель. Это был стук. Стук в дверь. Холодный голос из-за двери громко, четко и без какой либо эмоциональности отдал команду:

– Открывай.

Глава 2. «Первый ход».

Alea iacta est. – «Жребий брошен»

Дверь слетела с петель и в комнату ворвалась высокая фигура с пистолетом в руке. Охотник стоял посреди коридора. Лицо его было невозмутимо, а глаза быстро бегали в разные стороны, бегло осматривая помещение. Длинный черный плащ в пол был застегнут на все пуговицы, светлые волосы были идеально уложены назад, а на лице ни одной лишней эмоции. От этого человек веяло статусом, властью и дисциплиной.

– Гражданин, немедленно покиньте укрытие, – холодно отчеканил Каин стандартный протокол задержания, – выходите, подняв руки над головой, и готовьтесь к задержанию.

«Странно», подумал Каин, «обычно этого хватает для того, чтобы они подчинились». Леденящий душу страх перед Охотниками всегда заставлял нарушителя подчиняться первому же приказу, но сейчас действий не последовало.

– Гражданин, вы оказываете неповиновение, – сказал Каин, медленно взводя курок. Он был готов к любому внезапному событию – годы тренировок и горький опыт наставника, сделали из него совершенное орудие, которое может справиться с любой непротокольной ситуацией.

«Что ж, либо он безумец, либо дома действительно никого нет», решил охотник, осторожно и неспешно шагая вглубь комнаты.

– Позывной «Скальпель», докладываю: в помещении чисто, перехожу к осмотру, – четко отрапортовал он в микрофон своих наручных часов. Он не доверял имплантам, предпочитая надеяться на свое собственное тело и внешние устройства, считая, что модифицировать организм целесообразно только тогда, когда он начнет подводить в силу возраста.

***

Высокие белые потолки, строгие черные стены, белый блестящий своим глянцем, пол. От всего помещения веяло суровой строгостью и утонченным, минималистичным стилем. В центре помещения стоял черный полукруглый стол, сделанный из полимерного материала. А на нем несколько мониторов, на которых бесконечно неслись строчки текста, какие-то фотографии людей, зданий. Буквы, строчки, абзацы – все это отражалось в зрачках женщины средних лет. Ее зрачки то расширялись, то сужались, резко фокусируясь на бесконечных строках текста. Это был ее явный талант – выцеплять на лету из текста самую суть и моментально ее обрабатывать. Блестящий аналитик с блестящей карьерой.

– Вызывали, мэм? – Каин стоял на пороге кабинета, проницательно глядя прямо на нее.

– Скальпель, новое задание, – холодно произнесла она, не отрывая глаз от монитора. – Несколько часов назад «Сеть» зафиксировала гражданина, допустившего нежелательные высказывания. Ваша задача: задержать, допросить. Ликвидация по необходимости.

– Он опасный заговорщик или рецидивист? Почему «Сеть» распределила дело нам, а не полиции?

– Он… Проблемный, назовем это так. Нестандартный когнитивный паттерн. Несколько приводов в полицию. За несколько часов до инцидента был доставлен в полицейский участок округа 9. Оперативное имя объекта – «Сбой». Всю необходимую информацию уже отправила на Ваше мобильное устройство, биография, история задержаний, отчеты с мест работы. Но, думаю, она Вам не понадобится, цель не выглядит опасной в физическом плане мишенью.

– Не бывает «безопасных» мишеней, мэм, каждый случай уникален. Вы не представляете, на что может быть способен зверь, загнанный в угол, – Каин знал, о чем говорил: за свою жизнь он видел немало сложных случаев, а еще больше слышал.

– Вам виднее, Скальпель, я никогда не была на оперативной работе, «Сеть» распределила меня, как аналитика. Как аналитика она и поставила меня сюда, – ее ответ был холоден, но не раздражен. Скорее бездушное машинное пояснение, нежели попытка отстоять свой авторитет. – Пожалуйста, приступайте к заданию.

Каин не смел перечить начальнице. Линда была для него авторитетом, как и для любого другого из охотников. Еще бы, она возглавляла подразделение уже почти десять лет, будучи назначенной «Сетью» из обычных сотрудников-операторов дата-центра «Сети». А это говорило о ее выдающейся остроте ума и умению оперативно и слаженно организовывать работу такой сложной и эффективной машины, как подразделение Охотников. Она была первым руководителем, который был назначен не из бывших оперативников подразделения. Это показывало ее непререкаемый авторитет и уважение среди подчиненных.

Каин удалился из кабинета, а его поступь сопровождалась широким эхом, отражающимся от стен.

***

Каин острожной, но уверенной поступью, зашел внутрь помещения, только легкий шелест его черного френча и едва слышный цокот каблуков ботинок, выдавали его присутствие. Он осматривал помещение так, будто бы его сканировал. Убедившись, что видимых признаков угрозы нет, Каин принялся к более детальному осмотру. Паттерны поведения Базисов одинаковы, один только вид охотников, будоражит в них ужас. Не просто ужас, самый настоящий животный страх, заставляющий бежать без оглядки. Но все, даже самые усердные, попытки бегства тщетны. Охотник – это не просто человек. Их не зря так назвали. Охотник – живое воплощение настоящего робота, который не знает ошибок и не способен на жалость. Слепленный из плоти и крови, гений сыска, который не знает, что такое ошибка. Наверное, именно это будет лучшим описанием для того, чтобы понять, что собой представляет эта элита Знающих.

«Возможно, что он даже не ночевал дома», подумал про себя Каин. Его визит был внезапен, вряд ли объект «Сбой» мог предполагать, что за ним кто-то явится. Выполняя процедуры стандартных протоколов, Каин уверенно подошел к кровати. «Все смято, не укрывался, судя по отсутствию разбросанных вещей, спал прямо в одежде». Каин осторожно пощупал постель, почувствовав кончиками пальцев едва уловимое тепло, он понял, что его объект еще буквально недавно находился в кровати. «Он где-то здесь», решил Каин и резко заглянул под кровать. Пусто. «Это было бы примитивно даже для Базиса», продолжался бесконечный анализ в голове охотника. Он начал всматриваться детальнее в интерьер. Вернее в то, что можно было с натяжкой назвать интерьером: обычная муниципальная квартира, которую выдают каждому Базису по достижению 20 лет, набор техники и предметов домашнего быта говорил только об одном – это все было приобретено за счет государства и выдано вместе с квартирой. Basis minimum. Базовый минимум того, что необходимо для жизни и минимальных удобств. Каин отвернулся в сторону выхода. «Надо повторить», думал он про себя, «мужчина, 25 лет…»

***

«Мужчина, 25 лет, Базис, девятый округ, последнее место работы: мусороперерабатывающее предприятие округа №9», голос в голове Каина вторил тексту, что проецировали его часы тонким голографическим дымком, светло-голубого цвета, «распределен на работу системой профориентации «Сети». Последнее место проживания: муниципальная квартира №322, округ №9, 4-я улица, дом №12. Последнее известное местонахождения: бар «Wood», расположенный в округе №9».

Выбирая между тем, чтобы устроить засаду дома у объекта или все же направиться в последнее известное местонахождение объекта, Каин решил, что будет лучше выбрать второй вариант. Со всех сторон это решение казалось ему логичнее: во-первых, можно будет схватить нарушителя прямо на месте, во-вторых, можно будет хотя бы узнать подробности нарушения и понимать, к чему стоит готовиться.

Автомобиль, свистя шинами, резко остановился у бара. «Ходить по таким местам – верх неуважения к себе», подумал охотник, подходя к двери, «даже для маргинальных слоев Базиса».

Внутри его встретило бедное убранство из дешевых пород дерева. Стулья потерты, настенные панели из массива обшарпаны и давно потеряли былой лоск, что неудивительно, впитывая годами табачный дым, капли алкоголя, и кровь от частых драк в помещении, они не могли быть в ином состоянии.

Бармен, тот самый, что вчера так гостеприимно ехидничал, столь же гостеприимно стоял спиной к входу и натирал бокалы. Каин уверенно подошел, отодвинул стул у стойки и сел. Он, несмотря на издержки профессии, всегда был аккуратен и тактичен с любыми представителями современного социума.

– Молодой человек, – начал, было, он разговор, в своей осторожно-уверенной манере.

– В отличие от тебя, алкашня, меня хотя бы можно назвать челове…-, бармен побледнел и тут же осекся, едва увидев в отражении силуэт охотника.

Его тело сковало, а по спине побежал холодный пот. Пересиливая ужас и паралич, он медленно повернулся к своему собеседнику, буквально по слогам выдавливая:

– Г-господин, ч-чем м-могу быть п-пол-е-зен?

– Гражданин, – холодно парировал Каин, – оставьте при себе эти архаичные замашки. «Господин» – данное слово в нашем обществе, как минимум, не употребимо. Как максимум – могу здесь, и сейчас доставить Вас на базу для проведения профилактической беседы. Или вам здесь стоит напомнить о принципах социальной стратификации, равенства и отсутствия «господ» и «слуг»?

– П-простите. Н-не хотел Вас о-обидеть, – все так же заикался бармен. А от его ночной самоуверенности и циничной иронии не осталось и следа.

– Вы, в первую очередь, обижаете не меня, а себя и все достижения нашей цивилизации и достижения тех, кто ее основал. Своим трудом, потом, кровью, – холодно говорил Каин, – впрочем, я могу забыть об этом случайном недоразумении, если Вы окажетесь мне полезны.

Готово. Цель была на крючке. Нет, Каин не упивался своей властью или возможностями. Скорее молниеносный анализ и положительная оценка собственных действий. Все, как говорил, в ходе его обучения, мастер Гор. Объект надо немного напугать, ввести в ступор безвыходности, а затем самому же предложить варианты решения. Тогда цель будет готова на все. Или почти на все.

– Да, конечно…– растерянно сказал бармен, совершенно не понимая, какую он, обычный Базис из захолустья, может принести пользу самому настоящему охотнику. Но какие-то подозрения начали пробегать в его голове, царапая мозг где-то в глубине, как говорится, на подкорке.

– Этой ночью, система видеонаблюдения, что установлена в Вашем баре, исходя из ключевых фраз речевого оборота, передала в «Сеть» некоторую волнующую меня информацию, – тихим холодным голосом продолжил Каин, – к сожалению, «Сеть» является слишком большим массивом данных, чтобы сохранять в себе подробности. Поэтому, я решил поговорить с Вами лично.

– Да…– бармен замялся. Он не понял и половины из того, что было сказано его собеседником.

– Вы хорошо понимаете, о чем я говорю? Вы догадываетесь, о чем я говорю?

– Да…– пониманием и какими-либо догадками лицо бармена было не обезображено.

– Так. Ладно. Объясню иначе, – Каин резко сменил темп разговора, ясно осознавая, что в привычной для него манере общения, информации ему не видать, – этой ночью Вы, находясь за барной стойкой, наверняка, что-то видели. Можете рассказать подробнее?

– Да, да, да, – запинаясь, лепетал бармен, – я видел, все, что вы скажете я видел.

– Мне не нужно все, что я скажу. Мне нужно, как было, – на удивление, Каин сохранял фантастическое терпение. Наверное, именно это, делало его одним из лучших охотников.

– Парень… молодой… чушь какую-то нес. Говном нас всех называл. Пьяный он был… И розовых съел. Две штуки.

– Подробнее. Что именно он говорил?

– Вы, говорит, все говно, я вас всех ненавижу. Что-то говорил о несправедливости. Всех говном называл, а сам вонял, как выгребная яма. Сказал, что он лучше всех и его никто не ценит, а потом ушел.

– Куда он ушел? – Каин все так же спокойно слушал собеседника.

– Да мне-то почем знать? Ему морду хотели набить и он ушел, пешком. Пьяный он был. И убитый. Домой, наверное, куда ему еще пойти? Кто такой смрад у себя терпеть будет?

– Ладно, – Каин многозначительно постучал пальцами по видавшей виды барной стойке, – на данном этапе все.

Каин встал со стула, одним движением поправив полы своей униформы, и направился к выходу.

– А это… Гос… Точнее мистер Охотник, что со мной будет? – бармена трясло, рубашка, насквозь мокрая, уже плотно прилипала к его телу, а сквозь черно-коричневый жилет на спине уже вовсю проступало темное от пота, влажное пятно.

Каин развернулся, стоя на пороге. Выдержав секундную паузу, он сказал:

– Я – человек слова. Вы можете быть свободны… Пока что.

***

– Провожу первичный осмотр. Признаков наличия объекта в жилом помещении не наблюдаю, – Каин сухо рапортовал в микрофон наручных часов. Не то, что бы это являлось обязательным протоколом, но его внутренний педант, воспитанный мастером Гором, обязывал его отчитываться за каждый шаг.

Он детально, но бегло анализировал все, что видел в квартире. Подойдя к выходу, Каин обнаружил пару ботинок, хаотично разбросанных у порога.

«Старые, изношены, судя по потертости пятки, опирается на правую ногу. Носил недавно, но явно не на работу, если верить отсутствию характерного для мусорщика запаха и налипшей грязи», охотник молча продолжал свой анализ, «в таких точно не пойдешь цеплять девочек, значит живет один. Да и ночевал один».

Занавеска в ванной была сухо и холодной. Одним движением одернув ее, Каин удостоверился, что объект в ванной не прячется. Носики кранов сухие, зубная паста едва начата. «Маркировка указывает на ежемесячную муниципальную выдачу предметов базового минимума», мысленный анализ шел нескончаемым потоком, «маркировка двухмесячной давности. Либо он пренебрегает гигиеной, в чем почти нет никаких сомнений, либо достал из своего НЗ. Если я его здесь не найду, надо будет запросить историю мест и категорий покупок, чтобы сузить круг поиска. Он вряд ли ожидал меня тут увидеть».

Каин вышел из ванны и пошел обратно вглубь квартиры. Как и следовало ожидать, шкафы так же были пусты. Платяной шкаф имел в запасе пару одинаковых, ничем не примечательных серых костюмов, муниципальной раздачи. Такие костюмы раздают раз в полгода-год, как базовый минимум одежды, необходимой для гражданина, который не приносит особой пользы, но при этом, не может быть удален из социума. Это были костюмы светло-серого цвета, которые состояли из штанов, футболки, одной легкой куртки, спортивного покроя и одной утепленной куртки, которая могла вполне сносно согревать в холодные зимние ночи. Шкафы и тумбы кухонного гарнитура были пусты, лишь только начатая упаковка муниципальной овсянки, находящаяся в нижней тумбе одиноко погладывала на охотника.

Его взгляд скользнул на холодильник. Толстый слой пыли, налипший на него поверх множественных слоев из жира, влаги и пыли, указывал на то, что им уже очень давно не пользовались. «В таком даже мышь вешаться не будет», подумал про себя Каин.

Именно в этот момент он почувствовал легкое дуновение и повернул голову. «Окно, конечно!». Он в два шага оказался возле окна. Занавески распахнуты, а легкий майский ветерок колыхал их из стороны в сторону. Каин выглянул, а затем, буквально в два шага, резко испарился из квартиры.

Тем временем он, сидя в кромешной темноте, трясся от страха и холода. Едва он услышал этот громогласный стук в дверь, моментально вскочил. Он не знал и не думал, что за ним могут прийти. Он об этом даже не догадывался. Действовал, как будто бы по наитию. Он не знал, кто может быть за дверью и что эти люди хотят от него, но абсолютно ясно понимал, что надо бежать. Куда бежать, зачем и от кого? «Решу потом», мысленно твердил он себе. Окно показалось ему слишком банальным. «Окно это тоже выход, смотря как его использовать», мысли неслись в его голове хаотичным потоком, рассекая сознание, будто молнии. Недолго думая, он распахнул шторы, открыл створку и выкинул туда бумажник, понимая, что терять ему там нечего. А затем настала темнота.

Створка холодильника распахнулась, и он выпал наружу. Сколько он там сидел? Казалось, что целую вечность. За это время он успел замерзнуть, а глаза отвыкнуть от белого света. Но эти чувства казались ему настолько легкими и ничтожными, как будто бы где-то там, вдалеке. Потому, что мало какое чувство может сравниться с тем леденящим душу ужасом, когда охотник, что пришел за тобой, стоит в полуметре от тебе, а единственное, что вас отделяет – дверца старого муниципального холодильника. Он понял, что за ним пришел именно охотник практически сразу. Тонкая дверца холодильник легко пропускала все звуки. Особенно, когда эти звуки – сухие рапорты в систему коммуникации.

«Уловка с окном хорошо сработала, конечно», порадовался он, «но это вряд ли спасет меня надолго. Надо. Нет. Просто необходимо бежать».

И он побежал. Прекрасно понимая, что гость, а может даже два, вполне могут его ожидать внизу, он резко рванул по лестнице наверх. Лестничные пролеты, один за другим, сменялись перед его глазами. Еще немного, последний рывок и он выберется на крышу.

Он стоял на крыше своего дома. Здесь он никогда не был. Теплый майский ветерок бодрил его. Постепенно сердцебиение замедлялось. Он даже не мог понять, с чем больше связан этот дикий темп ударов, что разрывал его грудную клетку: от такого стремительного бега вверх или же от того животного, леденящего душу и сковывающего ужаса, что испытал он минутами ранее. Но единственное, что он знал – это то, что отсюда надо поскорее убираться. Казалось бы, куда можно деться, когда ты стоишь на крыше пятнадцатиэтажного дома, а внизу тебя поджидает совершенная машина для поиска и анализа, одна из немногих в этом мире, кто обладает полной монополией на насилие. Не просто машина. Машина в обличие человека. Та, что с детства обучалась искать, ловить, ликвидировать абсолютно любую угрозу для общества. Машина, которой дано право без суда и следствия выносить свой приговор. Машина, состоящая из плоти, крови, костей мышц. Машина, которая, в отличие от компьютера, даже в отличие от самой «Сети», способна думать.

Оглядевшись и оценив безвыходность свой ситуации, он понял, что выход для него только один – прыгать. И он прыгнул в сторону крыши прилегающего дома.

Тем временем, Каин стоял внизу. В руках он держал бумажник своей цели. Возраст его оценить было нельзя, уж больно изношен он был. Сделанный из недорогих материалов, он мог стереться в труху буквально за пару месяцев. Открыв бумажник, Каин увидел пластиковую карту. Это был паспорт. Имя в паспорте совпадало с именем цели, которую ему прислала Линда. Осталось только отследить историю покупок и перемещений, а дальше он будет пойман.

Подняв руку с часами, спокойным, ледяным тоном, Каин отдавал приказы в микрофон:

– Подразделение охотников. Оперативник. Позывной: Скальпель. Уровень допуска и командования А-2. Определить задачи оперативной группы полиции. Цель: Базис, стандартная одежда, серого цвета, выпрыгнул в окно, кодовое имя – «Сбой». Падение со второго этажа. Оцепить квартал, выставить патрули, квартиру опечатать. При поимке задержать, доставить в ближайший участок полиции, вызвать базу охотников, – голос его был четким уверенным и непривычно энергичным. Настолько нестандартных подозреваемых у него не было очень давно. Это вызывало в нем странное чувство. Чувство некой конкуренции и настоящий охотничий инстинкт, который выбивал его из привычной рутины, заставляя почувствовать некий азарт. Спустя полсекунды, вспомнив все, что видел в квартире, он вспомнил стоптанный на пятке правый ботинок. Значит, приземляясь со второго этажа, он мог повредить, в первую очередь, рабочую ногу. Снова поднеся часы ко рту, он сухо добавил:

– Возможно, подозреваемый хромает на правую ногу. Конец связи.

Глава 3. «Долг и последствия».

Culpa poena par esto. – «Пусть наказание соответствует вине».

Небо за окном темнело. Несмотря на то, что солнце скрылось за горизонтом, улицы были полны яркого белого света, подсвечивающего небоскребы Знающих, которые, можно сказать, упирались в небосвод своими бесконечными этажами. Улицы были ярко освещены холодным белым светом, который мягко спускался со всех сторон прямо на дороги, подсвечивая их контуры и разметку. База охотников, несмотря на ее монументальность, казалась на фоне этих гигантов совершенной крохой. А посмотреть в этой башне было на что: от одного из множества дата-центров «Сети», что занимал первые этажи, используемый охотниками, как единый центр связи и служебной базы данных, до самого верхнего этажа, который единолично занимал кабинет Линды и обслуживающие его помещения, включая личный небольшой дата-центр. Чуть выше основного дата-центра располагались этажи Центра Подготовки охотников, где бывшие оперативники, обучали отобранных «Сетью» еще в двенадцатилетнем возрасте юнцов, передавая им свои знания и опыт. Еще выше находились бесчисленные апартаменты, в которых эти строгие и внушающие трепет страха и уважения проживали. Между апартаментами охотников и кабинетом Линды находилась база охотников. Ее холодные, идеально белые стены, создавали контраст с теми, кто в них работал. Немногословные, словно безликие, оперативники казались на их фоне тенями, будучи облаченными в свои черные одежды. Многие Знающие носили черные одеяния, белый цвет не был чем-то обязательным, черный был столь же аскетичен и так же подчеркивал высокий статус того, кто его носил. Но охотника всегда было легко узнать. Возможно их выдавала стать и четкий дисциплинированный шаг, а возможно тот самый взгляд, который смотрит, как будто бы сквозь тебя, не изучая, но анализируя.

Каин стоял прямо напротив стола Линды. Он всегда занимал одно и то же место в этом кабинете, годами докладывая ей о проделанной работе и получая новые указания. Еще очень давно он определил для себя одну конкретную точку в ее кабинете. Идеально выверенное расстояние до начальника было таким, чтобы не стоять слишком близко, будто бы навязываясь, но и не слишком далеко, чтобы не создавать иллюзию излишней иерархичности, где Линда, выглядела бы, как король, держащийся на почтительном расстоянии от своего вассала, тем более, что за пределами своих служебных обязанностей Линда была точно таким же членом касты Знающих, как и сам Каин, а значит, вне служебных полномочий они были равны. Общество Знающих отвергало любые формы неравенства, если только субординация не подразумевала этого в работе. Удобство занимаемого места подчеркивало еще и то, что именно в этом месте стыковались напольные плиты ее кабинета, образуя, промеж собой, тонкую линию стыка, за которую Каин переступал только в самых исключительных случаях.

Вот и сейчас, как обычно, он стоял, едва доставая носками своих черных ботинок, этой самой линии. В том, разрушенном и канувшем в прошлое старом мире, любой солдат сказал бы, что он идеально стоит «по кантику». Для Каина это где-то на подсознательном уровне подчеркивало его дисциплину. Линда, сидя на своем кресле, подняла глаза от бесконечных строк, бежавших по мониторам. Она не проронила ни слова, молча ожидая результатов доклада.

– Объект «Сбой». Судя по имеющимся данным оперативной работы, ушел. Почти наверняка имеет повреждения ноги. Данных о спортивных успехах или активном занятии спортом отсутствуют, следовательно, прыжок со второго этажа не мог пройти без последствий.

Линда многозначительно посмотрела на Каина:

– Скальпель, вы докладываете мне о провале задания? Насколько мне известно, объект «Сбой» не должен был вызвать явных проблем при задержании.

– Да, мэм. Объект «Сбой» ведет достаточно примитивный, даже для Базиса, образ жизни. Проблем с ним возникнуть не должно было, тем не менее, скорость его реакции и находчивость в сложившейся ситуации поразительны. Складывается ощущение, что он ждал визита оперативников.

– Это возможно?

– Исключено, мэм. «Сбой» не имеет каких-либо социальных контактов, тем более тех, кто мог бы его предупредить.

– Я Вас, услышала, Скальпель, – подытожила Лина, – в любом случае, согласно протоколам, данная ситуация считается провалом миссии. Мне необходимо доложить об этом в Совет.

– Вы должны поступать так, как того требуют правила, – голос Скальпеля даже не дрогнул.

– Найдите его. В противном случае, я буду вынуждена направить Вас в дата-центр для проверки компетенции и моральной подготовки к работе в подразделении.

– Я свободен? – уточнил Каин. Он с самого утра был на ногах, и к ночи казалось, что силы уже на нуле. Однако он не спешил домой. Несмотря на то, что дома его ждала семья, ему хотелось задержаться еще хотя бы немного. Несмотря на внешнюю холодность и строгость в голосе, в его мозге, работавшем, как процессор, бушевал поток анализа событий произошедших за день. Он пытался упорядочить все, что увидел и сделал, но это никак не собиралось в одну единую картину, которую он мог бы объяснить с точки зрения логики.

– Да, вы можете идти, – бросила Линда, снова уткнувшись в бегущие на мониторах бесконечные строки текста.

Каин развернулся и направился в сторону выхода, но Линда оборвала его спешный шаг.

– Скальпель. Подождите. «Сеть» зафиксировала ключевые девиантные фразы. Я могу прямо сейчас отправить вас провести проверку, а могу отпустить домой, назначив другого сотрудника. Просто с этим объектом вы уже, судя по всему, знакомы.

– Имеет отношение к объекту «Сбой»? – резко обернулся Каин

– Нет, но адрес объекта тот же, что и вчера. Свидетель в приоритетной задаче «Сбой». Именно поэтому, я и предлагаю Вам провести проверку.

– Свидетель или соучастник? – поинтересовался Каин. Его голос резко оживился.

– Свидетель. Бармен. Судя по имеющимся данным, просто несет какую-то чушь. «Сеть» не стала распределять это дело полиции, поскольку Вы уже имели контакт с этим лицом. В любом случае, полиция уже уведомлена. В Ваше распоряжение будет предоставлен патруль из двух человек. Поезжайте, проверьте, что там и можете быть свободным.

Спускаясь в лифте, Каин достал пистолет, осмотрел его, и на всякий случай проверил, заряжен он или нет. Этот маленький ритуал был для него абсолютной и неизменной традицией вот уже долгие годы. «На задание надо идти подготовленным», произнес он про себя. Спустя пару минут, его машина уже мчалась в сторону девятого округа, оставляя за собой лишь холодный белый свет, исходивший от уличных фонарей и дым от, бешено крутящихся колес.

Спустя некоторое время, он уже стоял рядом с полицейской машиной, жестом показывая двум патрульным, что им необходимо выйти.

– Здравствуйте, мистер… эм… – начал было полицейский.

– На работе у нас нет имен. Мой позывной – Скальпель, – Каин резко перебил его. – Докладывайте обстановку, вы уже были внутри?

– Нет, не были, мистер Скальпель. Начальник сказал дожидаться Вас.

– Обойдемся без «мистер». Сокращайте фразы, будьте эффективнее. Идем за мной.

«Начальник сказал дожидаться Вас. Базисам явно не хватает инициативы. С другой стороны, решение начальника разумно. Он не знает, что ждет нас там, тем более, когда дело распределилось в наше подразделение», с этими мыслями Каин уверенным шагом направился к двери.

– Вы все – ГОВНО!!! – истошно вопил бармен из-за стойки под всеобщий смех. Он никак не мог забыть вчерашний случай, рассказывая о нем, каждому, кто сегодня переступал порог питейного заведения. – Ты – ГОВНО! И ты тоже.

Сегодня он был в ударе. Когда ему удавалось веселить гостей, то напитки лились рекой, а чаевые изрядно наполняли его бумажник. Осознавая силу своего слово и некий авторитет среди пьяного сброда, он никак не мог уняться, прерывая свой бенефис только для того, чтобы налить очередную рюмку или отсыпать горсть таблеток очередному желающему. Еще вечером он злился на то, что угостил вчерашнего гостя выпивкой за свой счет, но потом не то, что забыл, а даже несказанно радовался этому, считая это своим лучшим капиталовложением за последнее время. Еще бы! Пьяный мусорщик своей гневной тирадой стал настоящим кладезем циатат, которые сегодня так активно веселили народ, то и дело оставляющий чаевые за такое шоу.

– Сейчас я съем несколько розовых и расскажу вам, что вы есть и что вам есть! Вы все – белки в колесе, которые… – на этой фразе он резко оборвался, едва увидев Каина на пороге заведения.

Гул и смех в баре резко стихли, а посетители резко повернулись по направлению взгляда своего шоумена.

Каин резким шагом направился к стойке. Его взгляд, прикованный к цели, приводил всех окружающих в оцепенение. Подойдя к стойке, он резко схватил бармена одной рукой за грудки и резким движением вытащил его из-за стойки. Бармен перевернулся на спину и в страхе закрыл лицо руками и громко закричал, практически переходя на визг:

– Пожалуйста, не надо, – верещал он. – Я думал, у нас есть договоренность. Только не убивайте.

– Гражданин, – Каин сухо и безэмоционально повторял стандартный, для таких случаев, протокол. – Вы задержаны по подозрению в распространении деструктивной информации. Сейчас Вы отправитесь с нами. Любая попытка препятствовать задержанию и доставке расценивается, как сопротивление или побег, а значит предоставляет право ликвидации на месте.

– Как же соглашение?.. Договоренность!.. У нас был уговор!.. – визжал бармен, взывая к пощаде.

– Гражданин, у нас с Вами была договоренность. Вы оказались полезны и я Вас не тронул. Сейчас вы совершили новое нарушение закона.

– Это все он!!! ЭТО ОН!!! Я просто шутил… Я… Ну смешно же просто!!! – визг постепенно перерастал в истерику, собранную из слез и отчаяния.

Каин железной хваткой волочил его через весь бар. Полицейские, до того стоявшие без дела, тут же засуетились и побежали открывать двери. На выходе Каин рез поднял его и, увидев заботливо открытую перед ними дверь, скомандовал:

– Иди.

– Что с ним будет? – поинтересовался один из полицейских, помогая посадить бармена на заднее сидение.

– Доставим на базу. Далее им займутся.

Бармен в панике сидел на заднем сидении полицейского автомобиля, по его лицу стекал пот, смешиваясь со слезами. Он понимал, что его не ждет ничего хорошего. Что может его ждать на базе? Явно ничего хорошего. Он мысленно начал прощаться с жизнью. Сегодняшняя шутка ему слишком дорого обошлась.

Внезапно часы Каина издали резкий сигнал. Он открыл выходящее сообщение, а затем резко развернулся в сторону полицейских:

– Задача меняется. Приоритет – низкий. Доставить в участок. Профилактическая беседа. Выписать предписание на направление в дата-центр. По факту выполнения – доклад через «Сеть».

Бармен, молча наблюдавший за этой сценой, тихо всхлипывая, немного расслабился. Он будет жить! Он уже жив. Какое чудо могло его спасти? И что его ждет в дата-центре? Ужас снова накатывал на него. «Они устроят проверку проф пригодности. Какой кошмар! «Сеть» выкинет меня с работы. Пожалуйста, только пусть не отправит меня работать на мусорку! Мусорка… Да.. Это все виноват мусорщик! Не надо было его угощать. Из-за этой скотины теперь моя, МОЯ жизнь идет под откос!».

Машина Каина летела по ночным улицам, разрывая ревом мотора все окрестные переулки. На экране его часов все еще горело яркой неоновой дымкой сообщение:

«Больница округа №9. Мужчина 25-30 лет. Личность не установлена. Вывих правого голеностопного сустава».

Глава 4. «Рокировка»

Persona non grata. – «Нежелательное лицо».

Прыжок казался для него вечностью. Отчаянный шаг в борьбе за жизнь и свободу. Полет в неизвестность резко и жестко прервало падение на соседнюю крышу и, последовавший за ним, приступ боли, которая так резко сковала все тело, что оказалось невозможно дышать.

С трудом найдя в себе силы, он перевернулся на спину, а его взгляд устремился ввысь, в бездонное майское небо, наполненное ярким ослепительным солнечным светом. Ветер трепал его неопрятную шевелюру, напоминая о том, что он находится на открытой местности, а значит, все еще является мишенью.

«Я здесь, как на ладони, надо убираться», подумал он, «и как можно быстрее»

Он попытался встать, но тут же снова упал. Жгучая боль в лодыжке, молниеносным импульсом, побежала по ноге вверх, снова сковав горло своей удушающей клешней. Он думал, что это конец, но инстинкты подсказывали ему, что нужно бороться, нужно идти дальше. Не можешь идти – ползи. И он пополз. Это оказалось настоящим испытанием. Нагретая солнцем крыша обжигала каждый сантиметр его тела, пот струился ручьем, а нога… Нога подводила больше все, каждым своим движением отдавая боль, что так предательски хватала его горло в капкан, не давая выдохнуть ни на секунду. Наконец, он выбрался с крыши. Впереди – тринадцать этажей спуска. «Только бы работал лифт» – все, что крутилось в его голове, «иначе я поползу обратно и сам скачусь с крыши вниз, терпеть просто невозможно».

На его счастье, лифт работал, он с трудом, опираясь на стену, смог подняться и нажать на кнопку, которая загорелась приветственным зеленым светом. Через несколько секунд створки распахнулись, и он ввалился внутрь кабинки. Стоять он не мог, от того опустился на пол, забившись в угол лифта. Парой этажей ниже створки вновь распахнулись, его сердце бешено заколотилось, но он тут же выдохнул: в кабинку вошел мужчина лет сорока, явно не имеющий ничего общего с охотниками.

Мужчина бросил на него короткий взгляд, и, с явным пренебрежением, пробормотал:

– Ну и мерзость, опять всякий сброд ночует в лифте. Когда нам уже отремонтируют входную группу?

Тем временем, лифт остановился на первом этаже, створки снова распахнулись, и мужчина, выходя из лифта, снова повернулся в его сторону.

– Тьфу, блять, – резко бросил мужчина и поспешил к выходу.

«На тебя тьфу, скотина», подумал он, медленно поднимаясь вдоль стены кабинки. Таким образом, опираясь на стены, он медленно похромал к выходу.

Улица встретила его оживленным гулом, обнажая перед ним жизнь большого города. Жизнь, кипящую изо всех щелей. Он осторожно оглянулся в поисках угрозы. Но вокруг никому не было до него дела: все вокруг шло своим чередом, кипело. Люди, как винтики и шестеренки огромного механизма города сновали туда-сюда, выполняя каждый свою функцию. «Ну точно – белки в колесе», пронеслось в его голове, «и в чем я мог быть не прав вчера в баре?».

И тут его осенило. «Так вот почему за мной пришли! Я столько наговорил вчера, что не мог не попасть под прицел. Но… почему охотники? Наговорил, с кем не бывает? Забрала бы полиция, был бы долгий разговор, возможно, побили бы в участке забавы ради. А тут – элита. Впрочем, если за дело взялись охотники, то на виду мне точно не стоит оставаться, они просто так не отступятся».

С этими мыслями, что неслись тревожным хаосом в его голове, едва пробиваясь сквозь боль, он добрался до угла и осторожно высунул голову. В переулке было чисто, и он, осторожной поступью, если так можно было бы назвать его хромоту, свернул. В переулке его взору открылся мусорный бак. Замечательный, роскошный, идеальный бункер, чтобы скрыться из поля зрения, пока его будут искать. «Если мне повезет, то меня заберет мусоровоз, пока я буду внутри. Отвезет на свалку. А там, как-нибудь выберусь». Он залез в контейнер, и с грохотом, закрыл над собой его тяжелую крышку. Внутри было темно, запах стоял соответствующий. «Ага, вот он какой, запах свободы», иронично проскользнула шальная мысль. «Что ж, в моем положении лучше всего попытаться уснуть. Если приедет машина, то я точно смогу проснуться от шума и движения. Во сне хотя бы не будет так больно». С этими мыслями, перебирая в голове все события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, он медленно погружался в царство Морфея.

Никакого шума не было, ничто его не разбудило. Даже маломальского движения мусорного ящика не было за эти часы. Он проснулся в полной темноте и, по началу, ужаснулся. Но потом вспомнил, где он находится и начал немного успокаиваться. Нога, пусть и болела, но уже не так сильно, как раньше. Про себя он отметил, что так хорошо он не спал уже очень долгое время. Решив, что опасность миновала, раз его до сих пор не схватили, он подумал, что пора бы выбираться из своего импровизированного укрытия.

«Спасибо этому дому, ну а мы пойдем к следующему», ироничная мысль пробежала в его голове.

Выбравшись наружу, он понял, что боль если и ушла, то совсем немного, да, он уже не ползает, а ходит, но может делать это медленно, как черепаха, опираясь на все, что его окружает.

«Так больше продолжаться не может. Мне надо к врачу. Как можно быстрее», он медленно, превозмогая боль, подошел к краю дороги и вытянул правую руку вперед. Машины неслись мимо случайного прохожего, никто не горел желанием подбирать автостопщика. Тем не менее, спустя пару минуту у края дороги остановилась белая машина, пассажирское стекло опустилось, и его взору предстала женщина в белых одеяниях, сидевшая за рулем. Одета она была просто и аскетично, но от нее так и веяло статусом.

– Я могу Вам чем-нибудь помочь, – мягким, обеспокоенным голосом произнесла женщина.

– Спасибо большое, спасибо Вам, мне бы в больницу, – задыхаясь от боли, произнес он.

Женщина, увидев его тяжелое положение, немедленно вышла из машины и спешным шагом направилась к бедолаге.

– Как же Вас так угораздило? – заботливо поинтересовалась она, открывая пассажирскую дверь и помогая ему присесть.

– Производственная травма, – соврал он. – Несчастный случай.

– Ужас, неужели Ваше руководство о Вас не проявило должной заботы? Давайте я немедленно свяжусь с нужным направлением , они обязаны были направить Вас в больницу, – женщина судорожно начала входить в «Сеть» на экране своего автомобиля.

– Прошу Вас, не надо этого делать! – взмолился он. – Это только ухудшит мое с ними отношение. Там и так все… Непросто…

Тут он уже не врал. Судя по вчерашнему инциденту со станком, «непросто» – это было еще очень мягко сказано. Женщина успокоилась, и автомобиль понесся в сторону больницы.

– Вывих. Ничего серьезного. Сейчас мы его Вам вправим, переночуете в больнице, а завтра сможете отправиться домой. Справку для работы сможете найти в личном кабинете «Сети», – со спокойной улыбкой подытожил врач. – Сейчас будет немного больно.

«Это вы называете немного?», в глазах потемнело от боли, а челюсти свело так, что он даже не смог издать крика. Словно раскаленный гвоздь резко, одним ударом, заколотили ему прямо в пятку, и он дошел прямо до колена. Следом за ним, по телу побежало тепло, и боль отступила куда-то далеко, как будто бы ее утянуло в глубину бесконечного тоннеля.

– Итак, мне нужен Ваш паспорт, чтобы зарегистрировать историю болезни и выписать Вам справку, – спокойным тоном продолжал врач.

Его белоснежный халат сливался со столь же белыми стенами и полом приемного покоя. Он стоял напротив своего пациента и, спокойно улыбаясь, ждал ответа.

– Паспорт?.. А.. У меня его нет, утерял давно, – ложь сегодня была его главным союзником.

– Что ж, такое у нас тоже бывает. И не редко. Ладно, – врач отвернулся к медицинскому терминалу «Сети». – Пациент Джейн Доу номер семнадцать семьдесят три. Поступил, примерно, в 23:30. Мужчина. Базис. Возраст 25-30 лет. Вывих правого голеностопного сустава.

На экране бежали строки текста, а затем всплыло какое-то сообщение. Врач нахмурился, быстро посмотрел в его сторону, поспешив удалиться. В это время он, сидя на кушетке, смотрел на свою вправленную ногу и пытался ею пошевелить. О чудо, нога двигалась, но совершенно не так, как он того бы хотел. Травма и отек делали ногу непослушной, но она хотя бы не болела. Почти не болела.

Оставшись один и в тишине, он, наконец, смог немного расслабиться, рассматривая интерьер палаты, лишенный каких-либо излишеств, но при этом наполненный всем необходимым оборудованием. Спустя несколько минут в палату зашла медсестра, которая выдала ему чистую пижаму, набор белья и мыло.

– Эту ночь Вы проведете здесь, поэтому, обязательно – гигиена и нормальное питание. Сейчас вы идете в душ, приводите себя в порядок, затем в столовую на ужин, – коротко сказала медсестра. – Душевая в конце коридора.

Через пятнадцать минут он уже сидел в столовой, на ужин было куриное мясо, фрукты, чай. Настроение постепенно поднималось, а в голове зародилась мысль: «Надо же, так обо мне никто никогда не заботился. Может наведываться сюда чаще?». Он ухмыльнулся и сделал глоток горячего чая.

В этот момент, его взгляд скользнул в сторону, он увидел, как кто-то пристально смотрит на него. Он обернулся и увидел сотрудника больницы, который с любопытство издалека погладывал на него, но вскоре поспешил уйти. Ему это показалось странным, и он решил понаблюдать за происходящим. Он заметил, что буквально весь персонал больницы обращал на него внимание. Кто-то бросал едва заметные взгляды, а кто-то откровенно таращился и резко отворачивался, начиная что-то обсуждать с коллегами, то и дело, поглядывая в его сторону.

«Здесь что-то не так. Явно не так. Надо действовать, быстрее», рассуждал он про себя, спешно допивая чай. «Главное – не привлекать еще больше внимания. Пусть думают, что я ничего не понимаю».

Он, стараясь сохранять спокойствие, встал из-за стола и, немного прихрамывая, направился в сторону своей палаты. Уже по пути, в его голове из панического хаоса мыслей начал рождаться отчаянный, но, возможно, действенный план.

Кабинет врача, находился прямо напротив его палаты. Он осторожно постучался, чтобы не нарушать покой доктора, а затем медленно открыл дверь.

– Можно к Вам, пожалуйста? Мне нужна консультация.

Ответа не последовало. Тогда он уверенно зашел, закрыв за собой дверь. «О, это нам надо!», он увидел в стеклянном шкафу коробку с инъекторами, на которой красовалась надпись «Обезболивающе». Он начал спешно рыться в кабинете, надо было делать что-нибудь. И делать это надо как можно быстрее. Он залез в ящик стола. В верхней ячейке, на самом видном месте, лежал паспорт врача. «Надо же, от наших ничем не отличаются», подметил про себя он, впервые в своей жизни видя документ одного из Знающих. В платяном шкафу висели белоснежные, аскетичные одеяния, выглядевшие почти, как римская тогда из исторических фильмов про Старый Мир или одеяние какого-то греческого философа, одного из тех, что были нарисованы на стенах школы в годы его юности.

***

Фигура в белом одеянии, с накинутым капюшоном спокойно шла по первому этажу больничного коридора. На выходе эта фигура задела плечом мужчину в строгой черной одежде. Он даже не видел, что происходит перед ним, настолько сильно капюшон был надвинут вперед, скрывая лицо.

– Прошу прощение, я случайно, – вежливо сказал Каин, обращаясь к фигуре и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в сторону лестницы.

Охотник шел по коридору в сторону больничной палаты. Десятки глаз были направлены в его сторону. Люди прижимались к стенам больничных коридоров, уступая дорогу его персоне. Делали они это не из страха, скорее из уважения и понимания важности дел такого посетителя. Охотник просто так не приходит, значит, ему не надо мешать.

– Гражданин, – резким, леденящим душу тоном сказал Каин, взводя курок пистолета. – Шутки кончились. Побег или сопротивление приведут к ликвидации.

Каин ударом ноги резко открыл дверь палаты. Он ожидал увидеть кого угодно: затравленного, как бармен час назад, истеричного человека, хитрого лжеца, который будет пытаться его обмануть, он даже был готов к тому, что на него нападут. Но его встретила одинокая больничная койка с аккуратно заправленной кроватью.

– Сэр, мне нужно кое-что Вам показать, – раздался из-за спины голос врача.

Каин обернулся, увидев взволнованного доктора, державшего в руках больничную пижаму.

– И еще кое-что, – продолжил врач. – Пройдемте ко мне в кабинет.

Глава 5. «Побег»

Aut vincere, aut mori. – «Или победить, или умереть».

Он шел по улицам, на которых постепенно становилось все больше и больше людей. Тех самых белок, что спешат обратно в свои колеса, в которых они будут бесконечно крутиться, пополняя свои счета ради очередной яркой одежки, а может ради праздного вечера в одном из тех заведений, что освещали своими яркими неоновыми вывесками улицы ночного города, перебивая даже холодный белый свет ярких уличных фонарей. Он никогда не был в этой части города. Не то, что бы она была «закрыта» для него. До того, как быть отправленным работать на свалку, он перепробовал много рабочих мест, в том числе тех, где его кошелек пополнялся достойными суммами кредитов, чтобы проводить время в этих, куда более дорогих и ярких местах. Оно попросту было ему не интересно. Он понимал, что за яркой, притягательной вывеской будет скрыто все то, однотипное, серое и пресное нутро, что и в «рыгаловках», подобно той, с которой череда его проблем завертелась бурным водоворотом. Даже в таких местах, чарующе манящих своими яркими образами ему было бы интересно побывать от силы раз или два. «В таких местах даже поговорить не с кем и не о чем», рассуждал всегда он, «да и какая разница, где находиться, если все, что мне нужно – заглушить серость или пустоту очередным стаканом выпивки или парой розовых таблеток». Но сегодня все, как будто бы, изменилось. Запах свежей выпечки и кофе манил его в ближайшую кофейню. Проносящиеся мимо машины не вторгались в поток его мыслей своим шумом. А люди-белки, суетливо снующие вокруг, впечатляли его своей яркостью образов, улыбками, задумчивыми лицами.

– Хэй, мистер, заходите к нам, отведайте кофе и круассан с шоколадом, – завлекал его бариста из кофейни. – Это лучшее начало дня.

«Давно я себе такого не позволял», подумал он, подавшись, было, в сторону кафе, но резко одернул сам себя. «Нет, стоит мне только воспользоваться паспортом врача, и «Сеть» сразу же определит мое местонахождение. Судьба преподнесла мне последний шанс, глупо будет воспользоваться им ради еды. Мне срочно надо бежать из города». Побег казался ему самым очевидным выходом, хромого в одеяниях знающего рано или поздно вычислят, а в кармане оставался всего лишь один, последний инъектор с обезболивающим. Два других он вколол себе еще по пути, пока шел от больницы, один и под покровом ночи.

«Мне надо бежать. Воспользуюсь паспортом. Возьму по нему билет, отправлюсь подальше от города. За пределами меня будет найти намного труднее. Там, глядишь, либо пристроюсь к кому-нибудь на ферму, либо попробую обустроиться где-нибудь сам, в глуши», думал он, постепенно ускоряя шаг. На углу стояла патрульная машина полиции, двое полицейских, в начищенных до блеска туфлях, стояли, улыбаясь, и медленно попивали кофе, который, скорее всего, взяли в той самой кофейне, что минутами ранее, так и пыталась заманить его в свои объятия своими чудесными ароматами. Глотки бодрящего напитка чередовались затяжкой сигарет и какими-то шутками, которые поймут только они сами, что вызывало у них те самые радостные улыбки.

«Мне не надо привлекать к себе лишнего внимания», рассуждал он в своей голове, «с другой стороны, если позволить себе небольшую дерзость, то это наоборот сыграет мне на руку».

Он скинул капюшон и уверенным, насколько это возможно с незалеченной ногой, шагом подошел к стражам порядка. Увидев его, его одеяния, полицейские быстро сменили улыбки, а их лица стали серьезными.

«Главное общаться «сложнее», тогда они точно не догадаются», мысленно настраивал он сам себя.

– Молодые люди, рад вас приветствовать, – начал, было, он.

Лица обоих полицейских были максимально сосредоточены, они готовы были ловить каждое слово и улавливать каждую эмоцию. Мало ли, что могло произойти, если один из Знающих обращается к ним за помощью.

– Рады вам помочь, мистер. У вас что-то произошло? – спросил один из полицейских.

– Ох, сможете, да еще как. Я немного подвернул ногу. Передвигаться тяжело. Хотел поинтересоваться, где здесь ближайшая станция. Доберусь на поезде.

Полицейский обеспокоенно посмотрел на него, да, действительно, не повезло с утра пораньше попасть в столь проблемное положение.

– Конечно, мистер. Станция, буквально, в трех кварталах отсюда. Около километра хода, – сказал молодой полицейский, сменив серьезность выражения своего лица на добродушную улыбку. – Можем Вам помочь еще чем-то?

В его голове промелькнуло: «Будь дерзким. Прям до конца. Сейчас или никогда!». И, улыбнувшись, он ответил:

– Могли бы вы меня довезти, если Вас это не затруднит, не хотел бы отвлекать от важных дел.

Полицейские, молча, переглянулись и, не убирая с лиц улыбки, приоткрыли заднюю дверь машины:

– Присаживайтесь. Нам как раз по пути, – продолжил тот, что был помоложе, а затем пошел в сторону водительской двери. Его напарник, аккуратно захлопнув заднюю дверь, уселся на переднее сиденье рядом.

– Может, угостить Вас кофе? – вежливо протянул стакан тот, что сидел на пассажирском сидении.

– Благодарю, но давайте в другой раз.

Машина мчалась в сторону вокзала, проносясь мимо многоэтажных домов, на фасады которых, бесконечно транслировалась самая разная реклама ярких цветов, то и дело призывающая тратить кредиты на очередную безделушку, которая «просто необходима в быту», либо рекламировала очередной ночной клуб с его странной и вычурной музыкой, которая пробуждает в людях желание двигаться в такт звукам.

«Купи, купи, купи, потрать, это все тебе так «нужно». От нас хотят только одного, чтобы мы делали изо дня в день одно и то же, в побеге за хлебом и зрелищами», думал он, оперевшись головой о стекло полицейской машины, рассматривая весь этот бесконечный визуальный аттракцион.

Машина остановилась у входа, полицейский, что сидел на пассажирском сидении быстро вскочил со своего места и побежал открывать дверь такому важному, как ему казалось, пассажиру.

Он вышел и огляделся. Вежливо поблагодарив стражей порядка, он, немного прихрамывая, направился к входу. Шагнув внутрь, он увидел огромный вестибюль. Мужчины, женщины, Базисы, Знающие, пассажиры, работники – здесь были все, и каждый был чем-то занят.

«Здесь все кипит, жизнь кипит, прямо, как в муравейнике. В человейнике», заключил про себя он.

Двое молодых людей, мужчина и женщина, одетые в яркие толстовки, стояли возле двух больших чемоданов и что-то бурно обсуждали. «Наверняка едут на отдых», сделал он свое заключение. Женщина, пятидесяти, одетая в длинные черные одеяния, внимательно изучало информационное табло. От нее веяло статусом, крой ткани ее накидки явно выдавал в ней одного из Знающих. Чуть поодаль на скамейке сидел пожилой мужчина. Он был одет в серые, ничем не примечательные вещи, буквально смешивался с толпой, время от времени он отряхивал рукава своей куртки или бережно поправлял штанины. «Еще один получатель базового набора», подумал он, «интересно, что довело его до такой жизни. Неужели тоже застрял в пустоте и рутине, что не может начать работать больше и лучше? Впрочем, уметь довольствоваться минимумом – это тоже искусство. Я живу так годами и до сих пор жив и здоров. Почти здоров». В этот момент нога снова начала давать о себе знать и он, оглянувшись, достал последний инъектор. Холодная сталь прикоснулась к коже. Резкий щелчок, и знакомое тепло разлилось по бедру, отпиливая острую грань боли. Как только боль стихла, он направился в сторону билетной кассы. Взяв билет на ближайший поезд, он подметил про себя: «Странно, ничего вокруг не загорелось красным светом, не включилась тревога, отовсюду не набежала охрана. Неужели меня пронесло?». Обдумывая происходящее, он спускался на эскалаторе вниз, к поездам, что готовы мчать своих пассажиров хоть на край света.

Он осторожно осмотрелся, убедившись, что его до сих пор никто не преследует, он сел в первый вагон и, наконец, выдохнул.

***

– Его поведение слишком… нетривиально, – холодно заключила Линда. На этот раз она не сидела, уткнувшись в свои мониторы с бесконечным потоком данных. Она только проснулась и была крайне сосредоточена. Она спала по 15-20 минут через каждые пару часов, что позволяло ей находиться на рабочем месте круглосуточно с небольшими перерывами на еду и личную гигиену. Это вызывало восхищение на грани зависти среди ее подчиненных. Многие даже пытались следовать ее примеру и переходили на такой же график, но не у всех получалось использовать его максимально эффективно. Все же, оперативная работа требовала большей физической активности, чем у аналитика, поэтому в таком темпе могли работать лишь избранные единицы.

– Скальпель, на Вас, можно сказать, лица нет. Когда вы последний раз отдыхали? – продолжила она. – Возможно, мне стоит на время передать задание другому агенту, чтобы Вы могли восстановить силы?

Он уже и сам забыл, когда отдыхал. Сколько часов он уже на ногах? 30? 40? Сейчас это было неважно. Сейчас ничего не было важно. Была только цель. Сначала – работа, потом – отдых. Он, можно сказать, был помешан на работе. Семья всегда отходила на второй план, а возможно даже и на третий, ведь в его жизни присутствовал еще и наставник. Мастер Гор, что обучал его работе охотника с малых лет, заменив ему отца. Он всегда хотел равняться на своего учителя, но в итоге даже превзошел его, хотя сам никогда бы этого не признал. Он отчетливо понимал разницу между эффективной работой и мудростью, что направляла бы работу в куда более продуктивное русло. Мастер Гор был для него этим голосом разума, который зачастую, призывал не следовать стандартным протоколам, а мыслить шире и изучать ситуацию со всех сторон.

– Нет, мэм, – начал Каин. – Переназначение оперативника нецелесообразно. Объект «Сбой» действует за рамками стандартных паттернов поведения Базисов.

Выдержав секундную паузу, каин добавил:

– Для меня это… вопрос профессиональной квалификации. Можете называть это делом чести, – продолжал Каин. – В данный момент он мимикрирует под одного из Знающих. Как только он воспользуется похищенным документом, его местоположение тут же будет раскрыто.

– Похищенный паспорт до сих пор не аннулирован? – удивилась Линда. – Почему вы допускаете такую ошибку?

– Не согласен, мэм. Паспорт, наверняка может быть использован, как платежный документ. В «Сеть» направлен запрос на фиксацию активности похищенного документа. Как только он будет использован, геолокация объекта «Сбой» будет сразу же передана мне.

Лицо Линды расслабилось, облегченно выдохнув, она сказала:

– Я вас поняла, Скальпель. Докладывать о провале Вашего задания нецелесообразно. Объект действительно действует вне рамок стандартных паттернов и протоколов. Здесь присутствует что-то другое… – Линда задумалась. – Займитесь своим отдыхом и восстановлением. Как только получите сигнал – выезжайте.

Каин кивнул и, развернувшись, вышел из кабинета. Он понимал, что отдых ему действительно бы не помешал. Подходя к лифту, он думал о том, куда ему сейчас направиться. Если он пойдет домой, то наверняка разбудит жену и ребенка своим появлением, он не мог себе позволить их потревожить, уважая чужой сон. Ворваться посреди ночи в квартиру, разбудить всех, а потом снова исчезнуть через пару часов? Сыну необходимо выспаться перед учебой, а жене перед работой. Единственный, в ком он нуждался – это его наставник, который смог бы подсказать направление, задать вектор для поиска этого неуловимого нарушителя. Но сейчас глубокая ночь, Гор наверняка спит. Он не откажет в беседе и поможет, но будить учителя тоже показалось ему сомнительной идеей. Не придумав ничего лучше, он спустился на подземную парковку, сел в машину и запустил двигатель, машина тихим ходом выехала наружу. Каин аккуратно подъехал к входу в башню охотников. «Если «Сеть» его обнаружит, то я потрачу меньше на сборы и дорогу», с этими мыслями он откинул сидение и почти мгновенно отключился.

Спустя пару часов, коммуникатор на его руке начал издавать тревожный писк. Каин проснулся и молниеносно включился в работу. «Округ номер четыре. Главный вокзал округа. Монорельс номер пять шесть пять. Отправление через пять минут. Я должен успеть», с этими мыслями он до упора выжимал педаль газа, несясь вдоль бесконечных кварталов и неоновых вывесок, что освещали его путь. «Стоит только выехать за пределы первого-второго округа, картинка радикально меняется», отметил про себя Каин, смотря на то, как строгое однотонное освещение центральных округов, ореолов обитания и деятельности большинства Знающих, резко сменяется на ядовитые неоновые вывески, что заманчиво обещают тебе все, что пожелаешь.

«Я не успею поймать его на вокзале», сухо подметил про себя Каин, глядя на часы, «ввожу свой личный план-перехват». Машина резко изменила свой курс, заходя в поворот с заносом, едва не зацепив задней частью один из фонарей, что ярко освещает дорогу. У Каина был маршрут поезда. Он решил перехватить поезд на следующей остановке. Главное – действовать быстро. Объект «Сбой» взял билет до конечной станции, но где гарантия, что он не выйдет раньше? Билетная система не позволит ему покинуть не свою станцию. После использования паспорт заблокирован. «С этим объектом нельзя быть уверенным ни в чем. Логика – не его сильная сторона. Вернее, его логика непредсказуема», с этой мыслью Каин ворвался в здание вокзала и пронесся в сторону перрона. Люди расступались перед ним, а некоторые в страхе убегали куда подальше. «Чего бояться, если вы ничего не совершили?», думал про себя Каин, мчась вниз по лестнице туда, к поездам. Он увидел поезд, что так отчаянно догонял и, словно молния, залетел в последний вагон. Створки вагона закрылись за его спиной, едва не зажав длинные полы его одежды. Каин выдохнул. Финальный раунд этого противостояния начался.

***

Поезд мчался среди городских кварталов, яркие вывески и небоскребы постепенно сменялись промышленной зоной, где каждое предприятие было окружено жилыми трущобами. То самое захолустье, что служило для него тем самым, убогим обиталищем. Немного расслабившись, он смотрел в окно, наблюдая за меняющейся картинкой снаружи. Мысли о тех самых белках, что крутятся в колесе, ради бесконечного потока развлечений и ярких образов, менялись: «Да, здешнему зоопарку приходится крутить колесо ради выживания». Постепенно мысли формировались во что-то новое, рождая в себе идею. «Почему обитатели здешних кварталов не гонятся за теми красками, что наполняют центральные округа? Неужели они довольствуются малым? Или у них совсем нет трудолюбия, чтобы что-то изменить? Тогда почему не изменил я? Хотя.. Нет, я изменил. Моя яркость была серой, однообразие претило. Но я не такой, как они. Я осознанно поместил себя в эти условия, ведь мне не надо многого. Яркий образ – это только фальшь. Каждый вокруг меня пуст, как и я, но только я это понимаю, а они нет. Возможно, что обитателям этих трущоб попросту не хватает желания и осознания что-то изменить. Не хватает мышления, чтобы сделать свой мир ярче. Они довольны своим местом, их развлечения и мышления примитивны, как и у тех, кого я видел в четвертом округе. Только их примитивность более искренняя, она не обернута в яркую красивую бумажку, скрывающую за собой пустоту».

Тем временем пейзаж постепенно сменился, его взору открылась лесная зона. Поток деревьев казался ему бесконечным, он ощущал умиротворение и единство с природой. «Все-таки, мой побег удался. Главное – сохранять спокойствие. Доберусь до конца, а там буду импровизировать».

В это время Каин, медленно и методично шел по вагонам. Его суровый, но уставший взгляд не упускал ни одной детали. Люди расступались перед ним, освобождая проход. В конце вагона сидел мужчина, облаченный в белые одеяния. Он спокойно смотрел в окно, когда перед ним возникла фигура в черном френче, держащая наготове пистолет.

– Гражданин, – сказал Каин. – Немедленно предъявите документы.

Мужчина в недоумении посмотрел на охотника, потянулся в карман за паспортом:

– Какие-то проблемы, охотник? Я не понимаю, чем могу быть Вам полезен.

– Можете не волноваться. Это формальная проверка. Проводится рейд, – отсек Каин.

Паспорт был чист. Действующий, принадлежит владельцу.

– Алекс Соколов. 44 года. Знающий. Направление деятельности – природопользование. Все верно?

– Да, – немного растерянно сказал пассажир. – А в чем, собственно..

– Впредь, – перебил его Каин, сверяющийся с данными «Сети, что проецировались в его наручный коммуникатор. – Старайтесь меньше использовать служебное транспортное средство в личных целях. Это нарушает нормы этики Знающих. Обзаведитесь личным транспортом. Вам это доступно и не несет в себе нарушений. В противном случае, наша с Вами встреча повторится.

– Да, – все так же растерянно говорил мужчина. – Я понимаю, я просто не умею водить… Как видите, я пересел на общественный, служебный стоит там, где ему и положено быть – на парковке…

– Договорились, – кивнул охотник и продолжил свой путь.

Он проходил вагон за вагоном, но объект «Сбой» так и не появлялся в его поле зрения. Наконец он увидел. Сквозь прозрачное стекло межвагонной двери, он заметил человека, что одиноко сидит в первом вагоне, тоскливо смотря в окно.

Внезапная, непонятно откуда взявшаяся паника накатила на него. Руки затряслись, сердце стало бешено колотиться. Он почувствовал на себе тяжелый, сверлящий взгляд, острый как меч, что рассекает его затылок и проходит насквозь. Он слегка повернул голову в сторону и перевел взгляд назад. Одного этого движения хватило, чтобы увидеть силуэт в черном строгом костюме, закрывающем тело от колен до самой шеи. Особая стать и уверенный шаг выдавали в нем не просто облаченного в черное знающего, это был охотник. Самый настоящий, что преследует его уже второй день, наступая на пятки. Поезд оказался капканом, что захлопнулся в самый нужный для него момент. «На этот раз меня переиграли», отчаянно завертелись мысли в его голове. «Нет, я живым не дамся. Я… Я уйду, но уйду на своих условиях. Нет уж, я столько бежал не для того, чтобы умереть от пули охотника».

Он резко вскочил и рванул к двери, что отделяла вагон от локомотива, одним движением отодвинул створку и оказался между локомотивом и вагоном. Краем глаза он заметил, что черная тень, что его преследует, рванула за ним. Он отчаянно схватился за все выступающие из вагона рычажки и порожки, подтянулся и оказался на крыше поезда. Поезд мчался по мосту. Несся с такой скоростью, что буквально вырывался у него из-под ног. Он побежал по крыше вагона вперед, в сторону, что шла против движения. Он снова заметил черный силуэт, что поднимался на крышу. Ветер свистел в ушах, срывая с губ неслышное проклятие. Шаг вперёд был не мужеством, а падением в тишину после оглушительного гула страха. Он прыгнул.

Каин уже не шел, он несся сквозь вагон, не обращая ни на кого внимания. Рывками расталкивал пассажиров, что стояли у него на пути. Его цель снова бежит. «Куда он может бежать? Объект крайне непредсказуем. Его поведение лишено любой логики. С таким проявлений когнитивных функций я еще не сталкивался», – мысленный анализ несся в его голове по пути.

Каин выскочил наружу, оказавшись там, где, буквально несколько секунд, назад стоял его визави. Одним прыжком он зацепился за самый край крыши вагона, подтянулся и оказался на крыше. Не успев достать оружие, Каин увидел его. Вернее он увидел его полет. Он видел, как тело стремительно неслось вниз с моста, встречный ветер буквально рвал и трепал его белоснежные одеяния знающего-самозванца.

Каин выпрямился. Тактические ботинки, стандартные для любого охотника, крепко держали его на крыше вагона, автоматически включив магниты. «Невозможно выжить после такого падения», глядя вниз, анализировал про себя Каин. Чувство выполненного долга было каким-то неполноценным. «Я победил. Победил без единого выстрела. Чище работы, даже придумать нельзя. Но меня все равно переиграли. Эта операция явно будет поводом для долгих бесед с Мастером Гором», отгоняя эти мысли, Каин протянул руку с коммуникатором ко рту и сухо доложил:

– Задание окончено. Объект «Сбой» ликвидирован. Суицид в ходе побега. Рекомендуется закрыть дело.

Он опустил руку. Только сейчас его настиг порыв ветра и гул поезда, что уносил его прочь от города.

Глава 6. «Анализ аномалии»

Intelligo, ut credam – «Я понимаю, чтобы верить»

Каин сидел за рабочим столом. Безупречный порядок его рабочего места был в каждой детали: начиная от идеально выверенного расстояния до мониторов терминала, заканчивая расстановкой всех письменных принадлежностей. На экране терминала была открыта папка дела «Сбой». Уже три недели подряд, он день за днем возвращался к своим отчетам и досье «Сети». Сомнения, что родились в нем после той пирровой победы на крыше поезда, не давали ему покоя. День за днем, он методично возвращался к этому досье и читал его заново, отмечая каждую минуту и каждый шаг его действий. И ни один из шагов объекта никак не укладывался в стандартные паттерны и психотипы Базисов. Он пытался обсудить это с Линдой, будучи восхищенным ее гениальным талантом к анализу. Но даже она была в некоем ступоре, достаточно сухо и прагматично подмечая: «Поведение нестандартно. Описание девиаций будет добавлено в «Сеть» для дальнейших корректировок протоколов».

Инцидент «Сбой» породил волну рейдов в девятом округе, раз за разом, выезжая на задание, Каин искал повторение феномена, что встретился на его пути. И раз за разом он сталкивался с нулевым результатом. Нет, работу он выполнял идеально, результаты были впечатляющими, даже Линда отмечала резкое повышение его продуктивности. Но он не видел повторения такого феномена. Особенно его удивляла деградация личности объекта. «Крайне странно», анализировал про себя он, «стандартный Базис постоянно находится перед возможностью улучшения качества своей жизни, больше работает, подает запросы в «Сеть» должностное повышение или улучшение условий. Здесь – тотальная деградация личности. От школьного лаборанта до мусорщика всего за пару лет. При этом, судя по отчетам, на каждом своем посту, он начинает с высокой продуктивности, которая быстро сводится к нулю. Складывается ощущение, что его деградация была осознанной. Это нетипично. Не поддается логичному анализу».

С этими мыслями Каин отключил терминал и еще некоторое время смотрел в черный безжизненный монитор. Он понимал, что произошедшее ему надо обсудить с кем-то, чье мнение всегда было для него в авторитете. Но это – завтра. Сегодня – питание, отдых и здоровый сон. Качественная продуктивность может быть обеспечена только чередой работы и отдыха. Это было его строгим правилом, от которого он отступал только тогда, когда долг требовал от него не спать сутками, носясь по улицам огромного города в поисках очередного преступника.

Дело близилось к утру, но ему все никак не спалось. В последнее время такое было все чаще. Редкий и недолгий сон всегда был о какой-то погоне, погоне в которой он не может достичь своей цели. Такие сны все чаще становились гостями его разума. Настолько частыми, что он, попросту, перестал их запоминать. Казалось, что ему уже ничего и не снится вовсе. Но сейчас бессонница заставляла его рефлексировать, раз за разом, прокручивая момент прыжка объекта «Сбой». «Это иррационально. Противоречит базовым инстинктам выживания. Он столько бежал от смерти и от преследования, что суицид находится за рамками логичного восприятия его действий», думал он, тихо вставая с кровати. Жена спала рядом. Он старался не издавать ни одного лишнего звука.

Каин вышел из комнаты, и, не торопясь, прошел в кухонную зону. Кофе-машина предательски зашумела. Он резко обернулся в сторону спальни, затем его взгляд устремился в сторону комнаты сына. «Обошлось», промелькнуло у него в голове. «Впредь надо быть осторожнее», несмотря на свою бесконечную преданность и искреннюю любовь к работе и долгу, в которых семья отходила на второй план, Каин с неким пиететом и чуткостью, относился к их комфорту и, тем более, отдыху.

Спустя минуту он смотрел в окно, куда-то вдаль, горячий напиток наливал бодростью его тело, буквально выкованное из мышц, разбегаясь теплом от желудка к кончикам пальцев. Где-то там, далеко, за пределами белого света первого округа, своими огнями мелькали округа и кварталы Базисов. Они напоминали ему города Старого Мира, которые он видел на фотографиях школьных учебников.

– Ты снова не спишь? – сзади послышался сонный голос. Его жена проснулась. «Наверняка от шума кофе-машины», подумал Каин и ответил:

– Прошу прощения, не хотел будить.

Они сели за стол друг напротив друга. Каин медленно двинул чашку кофе в ее сторону. Жена жестом отказалась.

– Не хочу, мне надо будет еще поспать. Кофе плохо скажется на сне.

– Логично, – сухо ответил Каин.

– Ты все так же не можешь забыть этот инцидент? – продолжала она.

В ответ Каин лишь молча кивнул. Он делился с ней событиями, что происходили у него на работе, но никогда не вдавался в подробности. Работы была для него чем-то личным, сохраняла некий таинственный ореол его образа, да и была полна своих секретов, которые не могли уходить дальше четырех стен кабинета Линды.

– Сходи к нему уже, наконец, – жена пыталась не оставаться безучастной. – Он с радостью примет тебя.

– Время раннее, – сухо бросил Каин.

– Сходи, он уже, наверняка, давно ждет разговора с тобой. Он примет тебя даже в такое время, – все никак не унималась она.

Каин посмотрел на нее, сделал последний глоток напитка, поставив чашку на безупречно белый стол, и кивнул:

– Звучит разумно, – ответил он. – Не очень рационально, но разумно.

***

– Проходи, конечно же, проходи, – Мастер Гор с радушием, насколько ему позволяло его прошлое охотника, встретил Каина. – В последнее время ты не такой частый гость, как хотелось бы мне.

Каин шагнул в скромное жилище своего наставника, по привычке осматриваясь по сторонам, мгновенно анализируя все, что он видит.

– Я бы хотел наведываться к Вам чаще, мастер, – сказал Каин, неспешно следующий за едва прихрамывающим учителем. – Очень много работы. Рейды в округах, с восьмого по десятый, отнимают очень много времени. В том числе и личного.

Они проследовали в комнату, и глазам Каина открылось небольшое, но просторное помещение. Идеально белые глянцевые полы, отражали свет, что попадал в комнату из окон. А гармонию абсолютно белых и безликих стен нарушали бесконечные стеллажи из настоящего, живого дерева, которые были наполнены, казалось бы, бесконечным потоком книг. Корешки самых разных цветов и материалов заполняли эти полки: коричневые и шершавые, потертые зеленые, встречалось даже буйство красных и желтых цветов. В монохромном мире Знающих это казалось каким-то особым, утонченным актом неповиновения. Глаза Каина были полны не сколько осуждением, сколько определенным профессиональным любопытством к такой аномалии. Этот контраст красок в монохромном мире, это живое дерево среди предметов из пластика и металла всегда вызывало в нем вопросы, которые он, из уважения, не спешил задавать. Но сегодняшняя встреча была иной.

– Гор, мастер Гор, – с ноткой растерянности и любопытства начал он. – Меня всегда удивляло, как с Вами до сих пор не провели воспитательную беседу касательно всех этих антикварных… излишеств. Иногда мне кажется, что эстетический кодекс аскетизма Знающих на Вас не распространяется. Все эти… фолианты. Разве они не являются предметом непозволительной роскоши? В наше время любому из Знающих эта информация будет доступна в сети за миллисекунды.

– Каин, друг мой, – начал Гор. – Эффективность не всегда является скоростью. Эффективность – это, в первую очередь, глубина усвоения. «Сеть», с ее безграничными библиотеками, является скоростью в чистом виде. А эти труды…

Гор окинул взглядом стеллажи своей библиотеки, а затем многозначительно провел рукой по корешкам древних томов, что были наследием Старого Мира.

–…А эти труды – это знание. Чистое и неиссякаемое знание, – продолжил учитель. Да и чего греха таить, возраст уже берет свое. Для организма, особенно для глаз и спины, намного удобнее поглощать информацию сидя здесь, в этом кресле, нежели за рабочим столом, вглядываясь в экран монитора. А впутывать в свою жизнь импланты…, Я еще не настолько стар и болен, чтобы постепенно превращаться в киборга. Ты понимаешь, о чем я, твое тело так же чисто, как в день, когда мы познакомились. Мы с тобой полагаемся лишь на то, что дано природой и выковано опытом.

Каин невольно ухмыльнулся. Из года в год наставник всегда мог поразить его чем-то новым. Каин уважал его. Уважал, наверное, больше, чем Линду. Можно сказать, что в лице Гора, Каин видел фигуру отца. Того человека, который исчез из его жизни, как только ему исполнилось двенадцать лет, исчез вместе с матерью, что были отсечены от его жизни бездушным вердиктом «Сети»: «Знающий. Рекомендуемое направление: системная безопасность». С двенадцати лет Гор воспитывал в нем настоящего профессионала, учил не только быть инструментом системы, но и, в первую очередь, думать. Именно наедине с Гором, Каин мог позволить себе быть другим, чувствовать себя живым человеком, а не Скальпелем, что в руках хирурга методично вырезает опухоль на теле общества.

Каин прошел вглубь комнаты. Туда, где у Гора находился платяной шкаф. Каин бережно расстегнул боковую молнию своей униформы, обнажив небольшой пистолет-пулемет, что скрывался под полами его одежды, вися ремнем на его плече и обычный пистолет, что надежно крепился к его бедру. Каин снял пистолет-пулемет с плеча и, осторожным движением поставил его у шкафа, оперев на стену.

– Каин, друг мой, – с долей иронии начал Гор. – Неужели ты пришел арестовать своего старика за хранение парочки книжек?

– Прошу прощения, Гор. Это – лишь издержки профессии. Вы, как никто другой, должны это понимать.

Гор отмахнулся, небрежно цокнув языком. Он действительно, как никто другой, понимал все издержки профессии. Именно эти издержки сделали его, одного из лучших охотников, наставником для зеленой молодежи. Он не любил об этом вспоминать и довольствовался своей ролью учителя, причем одного из лучших. Именно его воспитанникам поручались самые сложные дела.

– В погоне за работой, Каин, ты и твои коллеги, совсем не видите жизни. Чувство юмора у вас атрофируется. Вспомни, чему я тебя учил. Охотник – это не машина. Охотник – это человек. Этим он и лучше машины. Не надо окончательно отрекаться от чувств и эмоций, сухой анализ никогда не заменит творческого подхода, – продолжал наставник. Несмотря на зрелый возраст Каина, его опыт и регалии, Гор все так же оставался его наставником и голосом разума в бесконечном потоке сухой информации.

Гор сел на свое кресло, а Каин, тем временем, не торопясь, ходил вдоль книжных полок и вглядывался в корешки книг, что были призраками былого мира, который столпом стоял на Земле, казалось бы, незыблемо. Здесь были и произведения художественной литературы разных эпох, учебники, философские трактаты и многое другое. Встречались и книги Нового Мира, тех эпох, когда «Сеть» еще так прочно не шагнула в каждый дом. Каин не знал с чего начать диалог, от того, как будто бы в продолжение и ответ уже сказанного Гором, выдохнув, сказал:

– Я вспоминаю рассказы одного из Ваших учеников, одного из тех, что пришли мне на смену. Он занимался делом об изгнании одного из Знающих. Тот был неким коллекционером, – Каин повернулся, посмотрев на своего наставника. – Годами точно так же копил всевозможный антиквариат, за что и был изгнан. Его дальнейшая судьба неизвестна. И сейчас мне стало интересно, почему Вы не вступились за него? Возможно, он точно так же, как и Вы анализировал старые данные и изучал артефакты Старого Мира.

Гор в ответ смотрел на своего ученика. В его глазах не было ни жалости, ни страха, только тень воспоминаний, казалось бы, на секунду пробежала в его глазах. Сев в кресле поудобнее, Гор закинул ногу на ногу.

– Каин, друг мой, – сказал Гор. – Очень важно понимать, что такое архив, а что такое тщеславие. Это не является какой-то тонкой гранью, а многие вещи находятся, буквально, на ладони. Я помню это дело. Его жилище… Оно скорее походило на дворец правителей Старого Мира, нежели на дом историка, что изучает древность. Сплошное нагромождение вычурных предметов интерьера было собрано явно не для исследований, а лишь для насыщения собственной тщеславной души, которая рвалась наружу, пытаясь показать свою элитарность. Этот человек не собирал знания, он собирал призраки былой роскоши. Он не мог дать ответ о необходимости всех этих предметов в его доме. Ни одного из предметов. А что касается этих трудов, что ты видишь…, Я могу.

Каин подошел к наставнику и сел в кресло напротив него. Их взгляды встретились. Учитель смотрел прямо в глаза, и это казалось какой-то дуэлью взглядов, в который каждый ждет, когда же оппонент сделает первый ход.

– Я вижу, что ты хочешь со мной чем-то поделиться, друг мой, – начал, было, Гор. – Но, сперва, окажи мне честь. Всего одну партию?

Каин потянулся было к коммуникатору, что находился на его левой руке, чтобы запустить шахматы, но наставник, схватив за руку, прервал его.

– Каин, друг мой, оставь это варварство для тех времен, когда мы будем играть на расстоянии. Шахматы – игра, что придумали за долгие века до нашего появления. Это борьба умов, в которой оппоненту надо смотреть в глаза, а поле боя видеть не в голубой дымке голографических проекций, а находиться позади него, двигая фигуры, как настоящий полководец двигает свое войско.

С этими словами, Гор достал с нижней полки журнального стола, что находился между ними, самые настоящие шахматы. Деревянные. Атрибут эпохи, что давно канула в лету. Наверное, сразу же после Последней Войны.

Два гения своей эпохи сидели друг напротив друга и бережно расставляли фигуры по доске. Не выдержав напрягающего молчания, Каин начал свой рассказ.

***

– Его действия. Его конец. Они не поддаются логике. Полностью иррациональны. Два дня бега с призрачной надеждой на жизнь ради акта суицида. Это, попросту, невозможно объяснить. Это противоречит любому из паттернов поведения Базисов, – заканчивал свой рассказ Каин. – И это не дает мне покоя уже почти месяц. Как будто бы я не могу расставить все по своим местам. Чувство победы какое-то пресное.

– Скажу Вам больше, друг мой, такое поведение не свойственно даже Знающим. Кстати, Вам мат, опять, – спокойным тоном отвечал Гор. Он с легкостью переигрывал Каина в эту старую, как сам мир, игру. Но когда он видел прогресс в действиях своего ученика, он всегда поддавался, чтобы тот мог его закрепить, не отбрасывая в сторону, открытый им новый, нетривиальный ход. – Этот объект, «Сбой», судя по Вашему рассказу, у меня складывается ощущение, что ему не место среди Базиса. Более того, почему он так деградировал. Я четко вижу определенную ясность ума и, несмотря на иррациональность его поступков, определенную логику. Нетривиальную, иррациональную, скорее даже, хаотичную. Но все же логику.

Гор встал, осторожно поправил черную рубашку. Несмотря на свою отставку, он всегда носил черную униформенную рубашку охотника. «Охотников не бывает бывших», всегда говорил он своим ученикам, «охотник – это стиль жизни, это – навсегда». Он вышел из-за стола, уверенно, с легкой хромотой подошел к окну и взглянул вокруг. Небо наполняли розовые лучи рассвета. Они с Каином провели изрядное время за увлекательной беседой и еще более увлекательной дуэлью гениев, что происходила на черно-белой доске в клетку.

– Друг мой, – продолжал Гор, вглядываясь в горизонт. – Возможно, Вы ищете системную логику там, где гении находится за ее пределами. «Сеть» ищет знакомые узоры и паттерны гениальности. Она ищет логику, последовательность. А что, если его гений заточен в хаосе? Если что-то кроется в неких интуитивных скачках? «Сеть» – это искусственная система, какой бы «разумной» она не была. Возможно, что в его случае, она увидела только шум, а не сигнал?

Каин нахмурился, задумавшись, он стоял за спиной своего наставника и, подобно ему, так же смотрел вдаль на башни, где обитали и работали члены Совета.

– Мастер, «Сеть» при распределении не ошибается. Он – Базис. Его паттерны должны быть предсказуемы, – начал Каин. – Во всяком случае, читаемы.

– В этом и кроется корень ошибки, мой дорогой друг. Нынешние охотники излишне полагаются на алгоритмы «Сети» и стандартные протоколы. Вы эффективны, будто идеально заточенный скальпель в руках хирурга, – продолжал свой монолог наставник. – Вы полностью оправдываете свой позывной. Вы являетесь одним из моих лучших учеников. И это не лесть. Вы способны думать не только, как бездушный инструмент системы, но и как диагност. Ваш талант к анализу восхищает меня. Но даже этот случай ставит в тупик не только Вас, но и меня.

Учитель взял секундную паузу и продолжил:

– Я считаю, что этот инцидент стоит обсудить с кем-то еще. Настоящим гением другого уровня.

Немного смутившись, Каин прервал монолог:

– Вы собираетесь вынести на обсуждение данный инцидент в Совет?

– Нет, друг мой, – Гор парировал реплику своего ученика. – Плюрализм мнений, свойственный Совету, лишь породит хаос. Он не даст нужного ответа. Здесь нужно что-то другое, что может дать четкое и единое мнение. Я знаю, к кому обратиться.

Взгляд Гора за секунду стал тверд и целеустремлен. В нем пробудилась та искра, инстинкт настоящего охотника старой школы, что методично и последовательно шел за своей целью. Его взор устремился в сторону башни Совета. Именно там он найдет ответ, именно там есть тот, кто сможет направить на след даже такого бывалого профессионала, как он.

Глава 7. «Бремя Абсолюта»

Ignis aurum probat, miseria fortes viros – «Огонь испытывает золото, беда – храбрецов.»

Элигий. Этот умудренный жизнью мужчина, на чьих плечах, тяжелым грузом, неслось бремя ответственности за этот мир. За его настоящее и будущее. Уже второй срок он занимал место Великого Мудреца, осознавая не упивание властью, но осознание искренней опеки над всем, что ныне происходит. Он сидел за своим рабочим столом, изучая документы, содержание которых было понятно только ему, когда дверь огромного зала, что служила ему кабинетом, распахнулась, а на пороге, черной тенью, скользящей вдоль белых стен, появился его давний друг.

– Мастер Гор, мой давний друг и нечастый гость, – с неподдельной, искренней радостью произнес Элигий, вставая из-за стола в приветствии. – Позвольте Вас поприветствовать в моей обители.

Гор, слегка прихрамывая, двигался навстречу Мудрецу, что оказал ему большую честь своим гостеприимством. Поравнявшись с Элигием, он тактично протянул руку:

– Мастер Элигий, мой друг, Вас я тоже искренне рад видеть. Надеюсь, мой визит не отвлечет Вас от дел насущных?

– Отнюдь, отнюдь. Любое дело требует перерыва и осмысления, а встреча с давним товарищем внесет разнообразие в эту череду. Однако, гость у меня Вы, нечастый, прошу сначала проследовать к окну. Я хочу, чтобы Вы насладились той тонкой эстетикой панорамы, что открывается со здешних высот, – Элигий жестом пригласил Гора.

Гор, будучи прирожденным охотником, слыл своим тонким вкусом. Он смотрел в окно на, колоссальных масштабов, рукотворное творение, что называлось городом. Он расходился кольцами вширь, создавая идеальную симметричную симфонию, что расходилась вплоть до горизонта, поражая масштабами своей архитектуры и функционала. Гор не был строителем этого города, как и не был его архитектором, но он испытывал некоторое чувство гордости, глядя на этот масштаб. Он был частью этого города, тем элементом, что обеспечивал его функционал. Он приложил руку к тому, чтобы тот город был таким, каким является сейчас, от того его не тщеславие, но гордость были вполне оправданы, а где-то в глубине души растекалось тепло от осознания глубокой связи с этими масштабами.

– Я вижу, что Вы чувствуете. Я понимаю, что вы чувствуете, – тихим голосом сказал Элигий. – Эмпатия – это важное качество для любого лидера. Тем не менее, я понимаю, что явились Вы не просто так. Прежде, чем Вы начнете, позвольте один вопрос. Не откажете мне?

– Отказать? – улыбнулся Гор. – Как я могу? Наоборот, я сам хотел предложить.

Он убрал из-за спины левую руку, что ранее не была досягаема взгляду Мудреца, и, улыбаясь, протянул шахматы. В ответ, Элигий жестом пригласил собеседника за стол, и два старинных друга начали расставлять фигуры на доске.

– Я сегодня в белом, а белые ходят первыми, – подметил Элигий. – Значит, мне и начинать. Что же Вас ко мне сегодня привело?

– Черные начинают и отвечают, – парировал Гор. – Привело некое замешательство. Философский вопрос. Точильный камень, что стачивает наши лучшие клинки. Меня озадачил мой ученик, а я, в свою, очередь хотел бы знать Вашего мнения.

– Неужели Ваш гений может дать сбой, Мастер Гор? Вы всегда казались мне ходячей энциклопедией, потоком неиссякаемого знания.

– Мастер Элигий, я не зря решил обратиться именно к Вам, уж Вы понимаете разницу между знанием и мудростью, – передвигая черные фигуры по доске, Гор продолжил, – Вы когда-нибудь задумывались о том, что гений – это не только система, но еще и хаос, что за иррациональностью кроется нечто большее, чем деградация и упадок?

– Я смотрю, вы не попались на гамбит Гёринга, друг мой. Что до вашего вопроса, мне всегда казалось, что гений не является порождением хаоса, гений над ним властвует. Позвольте спросить, с чем связаны Ваши философские изыскания? И прежде, чем Вы поставите мне мат, Мастер Гор. Позвольте, я приглашу Вас пройтись по саду, что искусно выращен у подножья башни? На свежем воздухе, вдали от рабочей обстановки, наш разговор будет куда продуктивнее.

Гор загадочно улыбнулся, ставя черную фигуру дальше по доске. Это был мат. Тот, что был очевиден им обоим еще несколько ходов назад.

***

Небо было чистым, абсолютно ясным, без малейшего намека на облака. Июнь постепенно наступал на пятки, последние весенние дни уходили в небытие.

– Потрясающая красота, идеальная гармония и контраст голубых цветов с кристально белой архитектурой, – мечтательно глядя в небо, говорил Элигий. – Зелень сада на фоне этой игры красок вызывает особое восхищение, согласитесь, Гор.

– Мир, за который мы боролись годами, – достаточно сухо подметил его собеседник, смотря на все сквозь призму бывалого солдата.

– Позволю себе не согласиться с Вами, друг мой. Это мир, за который боролись поколения задолго до нас. Мы – всего лишь его наследники и хранители, которым уготовано вести его вперед. Это мир, что создали те умы, которым хватило храбрости его не разрушить прах, когда шла Последняя Война.

– Последняя война… – протянул Гор. – Апофеоз человеческого варварства.

– Даже человек, такой, как Вы, это понимаете. Человек, чья миссия была в том, чтобы реализовывать право на насилие. И, не сочтите за дерзость, друг мой, реализовывали Вы его филигранно.

Гор в смятении посмотрел на Мудреца. Последний заметил нотки непонимания, что на секунду мелькнули в глазах бывшего охотника.

– О нет, друг мой, вы не совсем поняли мой посыл, – с улыбкой продолжил Элигий. – Я не хотел обвинять Вас в кровопролитии и варварстве.

Элигий остановился и положил руки на плечи Гора, глубоко вздохнул и, улыбнувшись, продолжил:

– Мы с Вами – это инструменты. В чьем предназначении забота и опека над этим миром. Я делаю это словом. Вы – делом. Каждый из нас заточен под свою определенную миссию, под свою цель, но вместе мы рождаем цель всеобщую – прогресс, благо, знание. Все, что было залогом для выживания прошлых поколений. Мы – властители хаоса, которым уготовано собрать его в порядок. Так же, как это делали первые Знающие. В те времена, когда не было ничего. Ни «Сети», ни этих башен, ни тех благ, что мы даруем людям. Последняя Война породила крах империй, государств. В ней была какая-то своя симфония разрушения, что смогла породить Новый Мир. На пепле былых государств люди, что были разобщены, объединялись вокруг тех, кто был приспособлен выжить. Вокруг тех, кто знали, что нужно для выживания. Это были первые Знающие, первые, кто понял, что для мира, свободы и благополучия нужно отречься от старых идолов.

Они продолжали свою неспешную прогулку, Элигий вел монолог тонко, расставляя нужные акценты, он знал, как легко найти суть и преподать ее в элегантной, красивой обертке.

– Мастер Элигий, – обратился к нему Гор. – Я так понимаю, что Вы клоните к своей парадигме, где гений – не дитя хаоса, а его оператор, подчиняющий и направляющий его?

– Именно, друг мой, вы зрите в корень. Прах и хаос – наследство Старого Мира. Гении подчинили его себе, чтобы дать тем, кто шел за ними то, чего они так жаждут. Сначала это были пища и кров. Потом – мир и порядок. Сейчас – комфорт и удобство, – Элигий мечтательно поднял взгляд в небо. – И кто знает, что должны будут дать те, кто придет на наше место? Когда-то роли Знающих и Базиса определял естественный отбор. Сейчас отбирает «Сеть», пожалуй, одно из лучших творений человека, безошибочный алгоритм, обученный думать, как человек. Как лучшие его умы. И кто знает, кто или что придет на ее место?

Гор, идущий рядом с Мудрецом, внезапно остановился и, повернувшись к нему, сказал:

– Мой друг, но что если что-то новое уже зарождается? Что, если мы сейчас стоим на новом витке эволюции общества?

– Я, так понимаю, именно об этом вы хотели поговорить и так тонко подводили диалог? – с улыбкой медленно проговорил Элигий. – Дипломатичности, конечно, Вам ни занимать. И это, отнюдь, не ирония.

Они продолжили свой путь, несмотря на невиданных размеров Башню Совета Великих Умов, они прошли уже около половины дороги сквозь сад, что окружала ее.

– Мой бывший ученик. Мой коллега. Он столкнулся с некой аномалией, – выдохнул Гор.

– И эта аномалия была каким-то физическим или природным явлением, что смогла взбудоражить умы двух профессионалов своего дела, как Вы и он?

– Отнюдь, мастер, эта аномалия была человеком. Самым обычным. Из плоти и крови. Человеком из Базиса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.