Нина-София Мираллес
VOGUE. История журнала, ставшего «библией моды»

Nina-Sophia Miralles

GLOSSY: THE INSIDE STORY OF VOGUE

Copyright © Nina-Sophia Miralles 2021

Настоящее издание содержит небольшие редакционные изменения по сравнению с оригинальной версией книги.

© Крупичева И., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается с любовью Рую за то, что помог мне добраться до финиша

Главные редакторы американского Vogue

Джозефина Реддинг: 1892–1901

Мэри Харрисон: 1901–1914

Эдна Вулмен Чейз: 1914–1952

Джессика Дейвс: 1952–1962

Диана Вриланд: 1963–1971

Грейс Мирабелла: 1971–1988

Анна Винтур: 1988–2025

Хлоя Маль: 2025 – настоящее время

Главные редакторы британского Vogue

Элспет Чемпкоммьюнал и Дороти Тодд, временные главные редакторы: 1916–1922

Дороти Тодд: 1922–1926

Мишель де Брюнофф и временные главные редакторы: 1926–1928

Элисон Сеттл: 1926/8–1934

Элизабет Пенроуз: 1935–1940/41

Одри Уизерс: 1941–1960

Эйлса Гарланд: 1960–1964

Беатрикс Миллер: 1964–1984

Анна Винтур: 1985–1987

Элизабет Тилберис: 1988–1992

Александра Шульман: 1992–2017

Эдвард Эннинфул: 2017–2023

Главные редакторы французского Vogue

Козетта Фогель: 1922–1927

Мейн Бохер: 1927–1929

Эдмонда Шарль-Ру: 1954–1966

Франсин Кресент: 1968–1987

Коломб Прингл: 1987–1994

Джоан Джулиет Бак: 1994–2000

Карин Ройтфельд: 2001–2011

Эммануэль Альт: 2011–2021

Владельцы Vogue

Артур Тюрнюр и семья: 1892–1909

Конде Монтроз Наст: 1909–1934

Лорд Кэмроуз: 1934–1958

Семья Ньюхаус: 1959 – настоящее время

Вступление

История журнала Vogue началась, как это часто случается со многими замечательными задумками, в пустующей комнате одного частного дома. Но в отличие от других доморощенных проектов, которые быстро взлетают, а потом так же быстро сдуваются, он оставил свой неизгладимый след в нашем культурном сознании.

С конца XIX века Vogue был образцом популярного журнала, пионером красивой жизни. Сегодня, по прошествии более 130 лет, Vogue распространяется в 28 регионах мира, его ежемесячно читают 24,9 миллиона человек. У него 113,6 миллиона онлайн-подписчиков и 118,7 миллиона фолловеров в соцсетях. Несомненный лидер рынка в течение более 100 лет, журнал остается одним из самых узнаваемых брендов в мире и инструментом для зарабатывания миллионов. Это не просто модный журнал – это социальный институт. Библия. Но что именно или, что еще важнее, кто обеспечил Vogue такой долговечный успех?

Мы сосредоточились на трех самых важных изданиях. Американский Vogue, самый первый, остается средоточием власти. Британский Vogue – это второй по времени открытия офис и второе по степени влияния издание. Vogue Paris представляет наследие Франции как страны, где родилась высокая мода. Мы проследим историю легендарного издательского дома, начиная с первых лет, когда Vogue был всего лишь нью-йоркским журнальчиком, полным сплетен, и заканчивая холеным корпоративным гигантом, каким мы знаем его сейчас.

Предлагая биографию Vogue во всех смыслах этого слова, мы пройдем сквозь три столетия и две мировые войны, станем свидетелями оглушительных провалов и блистательных успехов. Это будет головокружительное путешествие вместе с журналом и теми, кто его создавал. Потому что история Vogue будет неполной без его ярких сотрудников, уникальных личностей – от главных редакторов до владельцев, – оставивших свой отпечаток на страницах журнала. И у каждого из них – от основателя-сноба Артура Тюрнюра, акулы бизнеса Конде Монтроза Наста до Митци Ньюхаус, хорошенькой домохозяйки-миллиардерши, за завтраком из каприза убедившей мужа купить Vogue, – была своя программа.

Главные редакторы были не менее запоминающимися личностями. В их числе можно назвать увенчанного наградами героя войны, сражавшегося во французском Сопротивлении, и дочь голливудской звезды, выросшую в Розовом дворце. Сотрудники редакции были недисциплинированной, невероятно разноплановой командой визионеров, которые заслуживают того, чтобы мы о них вспомнили. То же самое относится и к фотографам Vogue. От Хорста П. Хорста до Сесила Битона и Хельмута Ньютона – они были иногда прекрасными, иногда ужасными, но всегда гениальными. И вечная борьба за власть между советом директоров и редакционными отделами отражала сложное взаимодействие творчества и коммерции.

Вселенная Vogue намного богаче, чем можно вообразить. Приведем лишь несколько примеров. Во время Первой мировой войны Vogue придумал показ моделей на подиуме. Главный редактор французского Vogue вступил в сделку с дьяволом, чтобы в оккупированном Париже не позволить нацистам завладеть имуществом журнала. Vogue мог быть безжалостным боссом, и истории о жестких увольнениях будут повторяться на протяжении всей его биографии. Но существовала и другая сторона медали. Любимчики получали существенное вознаграждение и бесплатные дома.

В наше время, когда появились социальные сети, главные редакторы Vogue сами стали знаменитостями. Из комментаторов моды они превратились в полноправных икон массовой культуры.

Анна Винтур, главный редактор американского Vogue, царствует уже 37 лет. Ее вселяющее трепет всемогущее присутствие ощущается всеми в модной индустрии и за ее пределами. Столь же знаменита и ее рыжеволосая коллега, креативный директор Грейс Коддингтон, играющая роль любимицы деспотичной Винтур.

Британский офис умеет произвести не меньший фурор. Яростные дебаты по поводу ухода Александры Шульман с поста главного редактора в 2017 году разгорелись еще сильнее, когда на ее место был назначен Эдвард Эннинфул, уроженец Ганы, стилист, в прошлом работавший моделью. Встал вопрос о том, может ли мода стать агентом социальных перемен и следует ли ей это делать.

В 2017 году умер владелец Vogue Сэмюэл Ирвин Ньюхаус, и это снова привлекло внимание к прошлому журнала и привело к спекуляциям по поводу его будущего. Два печатных флагмана Ньюхауса вдохновили создателей двух голливудских блокбастеров: «Дьявол носит Prada» в 2006 году и «Как потерять друзей и заставить всех тебя ненавидеть» – в 2008-м. Восхищение, преклонение, слухи и сплетни только подчеркивают то, что было правдой на протяжении ста лет: люди хотят слышать больше и еще больше о Vogue.

Это история страсти и власти, головокружительного везения и невероятной моды, изобретательности и оппортунизма, легкомыслия и злобы. Это история Vogue.

Глава 1. Давным-давно в Нью-Йорке… Ранний Vogue как доморощенный продукт

Джентльмен-основатель

В сказочных историях обычно на помощь приходит фея-крестная со своей волшебной палочкой, но в реальной жизни может пригодиться «правильный» родственник. Это особенно верно для Соединенных Штатов Америки, где людям нравится самим добиваться успеха.

Зимой в Нью-Йорке снегопад укутывал стальные конструкции небоскребов, которые только начали возводить в 1880-е. Новехонькие универмаги, такие как Macy’s, заманивали покупателей нарядными рождественскими витринами. В пригородах дымили фабрики, корабли везли товары на экспорт, покидая гавань.

В «городе, который никогда не спит», как его потом назовут, кипела бурная деятельность. То же самое происходило и с Артуром Тюрнюром. Он собирался вывести в свет свое дитя, как любимую дочь на первый бал, и в моднице Vogue, как он ее назвал, воплощались все черты идеальной дебютантки. Красивая, яркая, сведущая. На Манхэттене дамы, барышни и джентльмены из приличного общества ждали ее, были готовы представить соседям и посмотреть, как модная красавица сможет себя показать.

Людям, появившимся на свет в привилегированном обществе, успех зачастую гарантирован с рождения, и дебютантка Vogue не была исключением, поскольку преимущества в жизни ей подарил отец-аристократ. Тюрнюр был светским человеком с хорошими связями, исполненным энтузиазма космополитом, обаятельным и представительным. Нетерпение, с которым ждали появления Vogue, стало следствием популярности Тюрнюра в обществе. Даже ежедневная пресса, которую не обошла окружающая предстоящее событие шумиха, возвестила о приближении новоявленной модницы. «Одной из главных дебютанток на этой неделе станет Vogue, которую нам в следующую субботу представит ее опекун Артур Тюрнюр»[1], – возвестила одна из газет. Нью-Йорк затаил дыхание.

Первый выпуск Vogue появился в продаже по всей Америке 17 декабря 1892 года. Он стоил десять центов. С дебютанткой на обложке, нарисованной А. Б. Вензелом, и черно-белой печатью, этот выпуск до сих пор выглядит стильно. Лукавая, но робкая улыбка играет на лице дебютантки, которая держит в одной руке букет цветов, а другой приподнимает край платья с глубоким декольте. Девушка чуть наклонилась вбок и выставила ножку, как будто ее запечатлели в движении. У нее тонюсенькая талия, а темный корсаж платья оттеняют кружева, обрамляющие вырез. Рукава буф украшены бантами. На руках девушки длинные вечерние перчатки. Вокруг нее порхают бабочки. Над фигурой дебютантки вверху страницы на декоративном баннере написано слово Vogue. По обе стороны от него расположились классические музы: одна олицетворяет гармонию и красоту, другая литературную традицию. Дополняют рисунок греческие колонны и белые цветы.

Вступительное письмо Тюрнюра читателям гласило:

Главной целью этого начинания является появление достойного журнала об обществе, моде и светской жизни.

Несомненно, это принципы, на которых с тех самых пор строился Vogue. Любовь к красоте, роскоши и стилю очевидна, но в эдикте Тюрнюра крылось и другое. Освещая жизнь высшего общества, его наряды и балы, Тюрнюр явно рассчитывал – и в этом он не ошибся, – что и публика попроще будет стремиться к тому, чтобы прочесть о событиях в высшем свете Нью-Йорка. Как одному из немногих издателей, принадлежавших к светскому обществу, ему было удобно собирать инсайдерскую информацию. Не просто так о Vogue потом скажут, что это журнал, «написанный элитой для элиты»[2].

Артур Болдуин Тюрнюр родился в 1857 году в Нью-Йорке. Он происходил из семьи голландских поселенцев (их называли «никербокерами») и принадлежал к привилегированным слоям общества. Эти семьи купили большие участки земли на Манхэттене и в Ньюпорте, затем сколотили состояния и обеспечили следующим поколениям возможность купаться в роскоши.

Тюрнюр был в идеальном положении, чтобы обеспечить Vogue пропуск в модный мир. Как единственный сын в семье со «старыми» деньгами, он вполне предсказуемо отправился получать образование в колледж Лиги плюща. В 1876 году он окончил Принстон и без особого увлечения занимался юриспруденцией, но потом сошел с этого пути, чтобы отдаться своей истинной страсти: типографскому и издательскому делу и книгопечатанию.

Некоторое время он работал арт-директором в издательстве Harper & Brothers (теперь оно называется HarperCollins), но впоследствии сам начал издавать два роскошно иллюстрированных журнала об искусстве и основал вместе с восемью друзьями нью-йоркский Grolier Club, который до сих пор снабжает библиофилов Америки. Ничего удивительного в том, что Тюрнюр стал известен под прозвищем «свихнувшийся на типографии выпускник Принстона»[3].

На четвертом десятке он попробовал себя на разных позициях в издательском деле: в чем-то преуспел, в чем-то не слишком. Настоящая его слава была еще впереди. Мало кто мог представить, что следующий его проект станет не только международной библией моды, но и одним из самых знаменитых иллюстрированных журналов в истории.

Тюрнюр обладал всеми несовершенствами настоящего джентльмена. На фото мы видим мужчину плотного телосложения с бочкообразной грудью и квадратной нижней челюстью. Но благодаря очаровательным манерам его считали интересным мужчиной. Он был общительным, любил хорошо проводить время и не боялся финансовых рисков. Такое сочетание кто-то может счесть опасным, способным отразиться на благосостоянии семьи после его смерти.

Это не значит, что Тюрнюр был воплощением праздности и уверенности в том, что ему все принадлежит по праву рождения. Ярый сторонник элитизма, он, судя по отзывам, был галантен и презирал грубые выражения. Он открыто и с энтузиазмом поддерживал борьбу за права женщин и движение суфражисток и взял за правило платить справедливое вознаграждение сотрудницам своих журналов.

В самом деле, в Art Interchange и Vogue впервые появились редакторы-женщины. Женщинам даже позволяли управлять сотрудниками-мужчинами. Женскому персоналу изданий Тюрнюра достаточно хорошо платили, чтобы сотрудницы могли содержать себя без помощи мужей, и это было необычно для того времени. Когда одна из сотрудниц ушла от мужа, на свое жалованье она смогла обеспечивать себя и маленького ребенка и даже нанять прислугу. Необычайная роскошь в 1900-е годы.

Тюрнюр был участливым человеком. Однажды, когда серьезно заболела молодая сотрудница журнала Вулмен Чейз, он нарушил все существовавшие на тот момент условности и отправился в пансион, где та жила. Когда хозяйка сообщила Вулмен Чейз, что пришел ее работодатель, та едва не потеряла сознание от ужаса, думая, что ее уволят. Но Тюрнюр ждал девушку в общей гостиной с банкой домашнего супа. Вид у него был потрясенный. «Мы с женой подумали, что это будет для вас более питательным, чем еда в пансионе»[4], – застенчиво объяснил он. Хотя это кажется мелочью, но Тюрнюр тем самым нарушил в высшей степени строгие установки нью-йоркского общества.

Старые деньги vs новые деньги

К началу золотого века нью-йоркские семейства со старыми деньгами оказались связаны между собой сложными семейными узами. Они жили на Пятой авеню, где отстроили городские резиденции, и занимали особняки из коричневого кирпича, про которые писательница Эдит Уортон написала, что они покрывают Нью-Йорк, словно застывший шоколадный соус[5]. Но все же мир вокруг них менялся.

За 18 лет до рождения Vogue состоялся бал-маскарад, вошедший в историю как дурное предзнаменование. Этот праздник, впоследствии названный «балом хвастунов», состоялся в Delmonico’s, самом модном заведении города. В списке приглашенных были представители семей как со старыми деньгами, так и с новыми. Рискованная затея, потому что смешивать эти две группы считалось святотатством. Устроители бала не догадывались, что их дерзкое решение пригласить одновременно нью-йоркскую знать и наглых нуворишей спровоцирует практически гражданскую войну в обществе.

Ньюйоркцы со старыми деньгами пришли в ужас, обнаружив, что танцуют кадриль вместе с Хвастунами (так они называли обладателей новых денег), которых они считали выскочками без корней или прав на Нью-Йорк. Одна влиятельная дама мрачно предрекла, что скоро место человека в обществе будет определяться не по праву рождения, а по числу миллионов у него на счету[6].

Дама оказалась проницательной, и нувориши – магнаты со Среднего Запада Вандербильты, Карнеги, Фрики и Меллоны – были зачастую намного богаче и активнее, чем их соперники со старыми деньгами. Им принадлежали огромные имения, простиравшиеся за границы штатов и выходившие за рамки воображения. Сколотив огромные состояния благодаря железным дорогам и сталелитейным заводам, они хлынули в Нью-Йорк, чтобы завладеть последним американским рубежом – не просто Манхэттеном, а элитным образом жизни.

Так как в США не существовало института пэрства, понятно, что размер семейного состояния стал мерилом социального статуса. Без европейской табели о рангах, способной отсечь лишних, в высшие эшелоны общества проникали все, кто смог составить состояние. В годы, последовавшие за балом Хвастунов, страхи ньюйоркцев со старыми деньгами о пришествии нуворишей только нарастали. С этим надо было что-то делать, поэтому сама миссис Астор назначила себя хранительницей старого Нью-Йорка, его обычаев и причуд.

Урожденная Кэролайн Уэбстер Шермерхорн, миссис Астор сама была наследницей миллионного состояния. Вырастив пятерых детей, эта дама начала искать для себя новое занятие. Она решила, что ее истинное призвание – в защите установившейся иерархии от орд выскочек, желающих в нее проникнуть. Темноволосой, мощной, уверенной в себе миссис Астор было уже за 40, и она продолжала придерживаться строгих викторианских правил. Ее положение в обществе, обеспеченное принадлежностью к двум самым могущественным семействам Нью-Йорка, было гарантированно, и она сумела стать грозным стражем ворот.

В 1892 году, когда вышел первый выпуск Vogue, прессе было объявлено, что бальный зал в особняке миссис Астор на Пятой авеню может вместить только 400 человек. Это означало, что приглашенные принадлежат к сливкам нью-йоркского общества. Был ли более удачный способ избавиться от нуворишей, чем отказать им в приглашении на лучшие приемы? Вскоре это число стало нарицательным, и Четыре сотни начали символизировать количество избранных, чей традиционный статус-кво можно было признать социально приемлемым.

Артур Тюрнюр был союзником миссис Астор. Он сам входил в число Четырех сотен и принадлежал к тем, кто искал способы усилить классовое разделение. Его вступительное «Заявление» в первом номере Vogue наполнено множеством смыслов. В нем он то льстит старым ньюйоркцам, то намекает на более низкое положение как тех, кого прозвали Хвастунами, так и устаревшей европейской аристократии:

Американское общество является самым прогрессивным в мире, самым здоровым и самым милосердным. Оно быстро распознает, быстро принимает и быстро осуждает. Оно свободно от деградировавшей и косной знати. Его аристократизм в высшей степени исполнен здравого смысла и сформировался естественным образом[7]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

E. Woolman Chase & I. Chase, Always in Vogue, Doubleday & Company, Inc., United States of America, 1954, p. 16

Вернуться

2

L. Borrelli-Persson, «Vogue Fun Facts by the Numbers», Vogue [.com], Culture, 7 March 2017, accessed 1 February 2020

Вернуться

3

ibid.

Вернуться

4

Woolman Chase & Chase, op. cit., p. 16

Вернуться

5

E. Wharton, The Age of Innocence, The Modern Library, New York, 1920, p. 69

Вернуться

6

C. Seebohm, The Man Who Was Vogue: The Life and Times of Conde Nast, The Viking Press, New York, 1982, p. 40

Вернуться

7

Vogue, «VOGUE», Vogue, vol. 1, issue 1, 17 December 1892, p. 1

Вернуться