А. Дж. Врана
Дикая кровь

A. J. Vrana

WILDBLOOD

Copyright © 2024 by A. J. Vrana

Published by arrangement with Folio Literary Management, LLC.

Художественное оформление Екатерины Белобородовой

Адаптация дизайна В. Балчуговой

© Самойлова А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Предисловие

В этой книге затрагиваются такие темы, как посттравматическое стрессовое расстройство, тяжелая утрата, намеки на жестокое обращение с несовершеннолетними и похищение людей, а также содержатся сцены насилия. Однако там, где есть боль и несправедливость, есть и путь к осознанию и исцелению. Персонажи книги получают необходимую помощь, обретают новую семью. Это также книга о здоровых отношениях и несокрушимой любви. После всякого кошмара наступает момент пробуждения, после каждого несчастья – утешение.

Для тех, кто прячет своих монстров. Не бойтесь.

«Я не Смерть. Я – бедствие, что приводит ее с собой».

Кай Донован

Глава 1

Кай

Сложно представить что-то более приятное, чем рассечение глотки самонадеянного трепла острым клинком. Хотя… секс куда приятнее, но только если партнерша Кая хочет его так же сильно, как владелец этой глотки жаждет его прикончить.

Ничего не стоило отбросить запреты, а вот избежать тюремного заключения – увы. Поскольку избежать наказания за убийство не так просто, у него хватало здравого смысла не пускаться во все тяжкие. Были и другие способы утолить жажду – упиться триумфом. Он должен был просто следовать правилам. И сегодня вечером не будет скользких от крови лезвий, только ободранные до крови костяшки пальцев после обрушения на мышцы и кости.

Порыв ветра скользнул по щеке Кая, когда он уклонился, избегая приближающегося удара. Сицилиец, шатаясь, пронесся мимо него, размахивая руками и ногами, чтобы замедлить неизбежное падение. Кай смаковал этот горько-сладкий привкус беспомощности, исходивший от нападавшего.

Но Кай не был садистом – по крайней мере, не полностью, – поэтому он пресек панику ударом под колено. Нога мужчины подогнулась, и он рухнул, как черствый крекер. Бойцы, часто посещавшие «Исповедальню», были скорее декоративным украшением. Словно полые тыквы с вырезанными на них угрозами, они выглядели устрашающе, но им достаточно было упасть с подоконника, чтобы расколоться и сгнить на солнце.

Сицилиец удержал равновесие и выпрямился, а затем резко развернулся к Каю, нанося грязный хук по широкой дуге, который должен был попасть в горло. Даже самые тренированные бойцы совершают ошибки, когда устают.

Тем не менее Кай намеренно пропустил удар, наклонив голову, чтобы смягчить степень воздействия. Он должен был выглядеть убедительно. Последовала атака на ребра, и он отшатнулся, поморщившись, услышав треск. Его обостренные чувства были одновременно и благословением, и проклятием; он мог уловить малейшие изменения в теле противника – и в своем собственном. Адреналин притуплял боль, но характерная боль от треснувшей кости обострила его звериные чувства.

Плевать. Трещина еще не перелом.

Толпа взревела, когда пятка Кая задела край импровизированного ринга, и дюжина рук ощупала его скользкую от пота кожу, запустив пальцы в темные растрепанные волосы. Он восстановил равновесие прежде, чем наблюдающие успели его подтолкнуть, и отмахнулся от назойливых рук. Иногда ему казалось, что зрители хотят урвать кусок его плоти.

Он стиснул зубы и сплюнул на пол медный комок. Коннор, здоровенный ирландец и по совместительству бармен, вскинул руки и завыл в знак протеста. Этот беспорядок прибирать ему. Кай проигнорировал стенания друга, которые почему-то были громче общего гомона, и одарил запыхавшегося противника кровавой самодовольной ухмылкой.

Краснощекий сицилиец побледнел от ужаса при виде этого волчьего оскала, вспарывавшего брюхо одним своим видом, обещающим нечто большее, чем победу. Сулящим адскую боль.

Подняв кулаки, приземистый итальянец рванул вперед, но Каю надоело играть в кошки-мышки. Отведя ногу назад и уходя корпусом от приближающегося удара, Кай качнулся к незащищенному боку противника, а затем нанес ему сокрушительный апперкот прямо в почку. Сухожилия порвались от встречи с костяшками пальцев, внутренние органы сдавило, а несколько ребер хрустнули, как сухие крендельки. Сицилиец пошатнулся, изо рта хлынула кровь, забрызгав обнаженное плечо Кая.

Их взгляды встретились, и Кай потрепал мужчину по щеке.

– Лед приложи, – сказал он, а затем оттолкнул его. Сицилиец опрокинулся и с глухим стуком ударился об пол, хватая ртом воздух.

На мгновение в зале воцарилась тишина, а затем зрители разразились радостными возгласами, так что фундамент бара затрясся, как хижина в эпицентре урагана.

Кай судорожно втянул воздух, когда со всех сторон замельтешили не только руки, но и тела. Беспредел случался почти каждую ночь, политика неприкосновенности бойцов соблюдалась редко. Люди приходили сюда не только ради кровавого спорта; они наслаждались тем, что могли дотронуться до самого опасного существа в зале. Кай удовлетворил свою публику, позволив ей прикоснуться к себе, прежде чем его захлестнула волна негодования, и он начал проталкиваться сквозь толпу. Только когда он подошел к стойке бара, зрители перестали его хватать, и он плюхнулся на стул перед Коннором.

– Что ты сказал тому бедняге? – спросил бармен, протирая пивной стакан, и взгляд Кая привлекла татуировка в виде трилистника на внутренней стороне его локтя. Футболка с надписью «Южный Бостон» была забрызгана водой, светлые волосы по плечи были небрежно зачесаны назад, а выбившиеся пряди свободно падали на подбородок, который покрылся щетиной после ночи выкриков и принятых заказов.

Кай дернул за липучки своих боксерских бинтов, медленно разматывая их. В то время как большинство бойцов носили синие или бежевые, Кай щеголял в ярко-желтых, с черной надписью «ОСТОРОЖНО». Это был подарок, и как бы сильно бинты ни были запятнаны, он отказывался их менять. Донован перегнулся через дубовую стойку и схватил одно из полотенец для посуды Коннора, вытирая пот и кровь с шеи и лица.

– Велел ему приложить лед к почкам.

– Ты ублюдок, – вздохнул Коннор. – Он еще несколько недель будет мочиться кровью.

Губы Кая скривились в ухмылке, когда он налил себе стакан воды, а затем прополоскал содержимым рот. Красноватая жидкость попала в стакан, и он провел языком по зубам, смывая остатки металлического привкуса.

– Ага, ну благодаря ему мои ребра обзавелись парой трещин.

– Твои ребра заживут к завтрашнему дню, – напомнил ему Коннор.

Кай мрачно усмехнулся и указал на полки с выпивкой, украшенные зелеными рождественскими гирляндами, которые горели круглый год:

– Подай мне виски.

Его невероятная скорость, сила и быстрота регенерации не были общеизвестны, как и его способность превращаться в стигийского волка, способного растерзать перекормленного альбатроса с трехметровым размахом крыльев. Он мог бы расправиться с сицилийцем в мгновение ока, но репутация несокрушимого была менее притягательной, в отличие от прошедшего через врата ада и вернувшегося в целости и сохранности. А еще его нанимателю нравилось, когда он оттягивал момент триумфа. Все любили зрелища, а Кай Донован был лучшим в Южном Бостоне.

– Чертов зверь, чувак, – прошептал кто-то в нескольких футах от него. – Как думаешь, скольких людей он замочил?

Если бы они только знали.

– Плевать, – ответил другой. – Мой приятель мог бы надрать ему задницу.

Стакан с коричневатой жидкостью скользнул от Коннора через стойку в ожидающую руку Кая.

– Не смей, – предупредил он, когда внимание Кая переключилось на сплетни.

– И не думал, – сухо ответил Кай и сделал глоток.

Он слишком сильно любил это место, чтобы устраивать кровавую бойню. Расположенная на первом этаже перестроенного таунхауса девятнадцатого века «Исповедальня» служила пристанищем для самого сомнительного контингента Бостона, а ее некогда светло-коричневые кирпичи за прошедшие десятилетия потемнели и покрылись пятнами. Ходили слухи, что один из шеф-поваров еще в 80-х выбросил из окна мужчину, но эти сплетни только усилили атмосферу заведения. В задней части бара расположились железные ворота и деревянные панели, которые шли по всей длине помещения, отмечая вход на импровизированный ринг. Большие проемы, похожие на окна в стене, позволяли всем, кто находился в «Исповедальне», наблюдать за боем, а перегородка служила удобным препятствием на случай полицейского рейда. Коннор оформил это помещение как приватное пространство для проведения мероприятий со столами и креслами, но каждый завсегдатай знал его истинное назначение. Когда зал пустел, посетители тянулись к воротам или в нетерпении просовывали головы в искусственные окна.

– Кстати… – Коннор кивнул куда-то в сторону. – Она весь вечер не сводит с тебя глаз.

Кай повернулся к женщине в противоположном конце бара. Ее подруга схватила его поклонницу за руку, подначивая, когда поняла, что он смотрит в их сторону. Яркие каштановые волосы каскадом рассыпались по плечам незнакомки, когда она вертела соломинку в бокале, ее глаза с темным макияжем встретились с его взглядом через весь зал. Она улыбнулась и перевела взгляд на пустующее место рядом с собой.

Кай расправил плечи, взглянув на Коннора.

– И что прикажешь с этим делать?

– Она появляется каждый раз, когда ты на ринге. Тебе следует отделаться от нее – но будь с ней помягче.

Кай фыркнул в стакан:

– Не моя проблема, что она пялится на меня каждую субботу.

– И в воскресенье. И во вторник. Иногда и по четвергам тоже. – Бармен задумчиво прищурился. – Уверен, что и по пятницам.

– Если она хочет получить от ворот поворот, то может подойти и попросить меня об этом сама.

– О, вот ты скотина.

– Никогда не разбирался в чувствах, – пожал плечами Кай.

– Это ложь. – Коннор ткнул его в обнаженную грудь, затем подлил виски. – Где-то в глубине души ты хороший парень.

Кай что-то проворчал и залпом осушил стакан, сканируя взглядом посетителей, пока не нашел нужного. Сергей – бледный посредник Братвы, питающий слабость к белым парадным рубашкам и кожаным подтяжкам. Его зачесанные назад волосы цвета подсолнуха блестели в тусклом свете янтарных подсвечников, встроенных в стену. Бирюзовые викторианские обои, украшенные малиновыми цветочными узорами, растрескались, обнажая неровный фундамент. Все в Бостоне было построено на костях старого мира, погребенного под последней укладкой кирпичей.

Коннор покачал головой:

– Этот чертов руски[1] выбивается из общей массы больше, чем дерьмо в букете. Русским не место в моем баре.

– Я русский, ты, большой тупой Тор.

– Тор – скандинав. – Коннор махнул Каю рукой, похожей на медвежью лапу. – Ты Донован. Ты ирландец.

Из горла Кая вырвалось нечто среднее между смехом и всхлипом.

– Я говорил тебе тысячу раз – это фамилия Элис.

– Той самой ехидной старой ведьмы, которая тебя вырастила?

Кай кивнул:

– Она взяла меня к себе после смерти моих родителей, когда мне было десять лет. И мои родители, – подчеркнул он, – не были ирландцами.

– Кай – тоже не русское имя, – отметил Коннор.

– Не уверен, что это мое настоящее имя. – Он пожал плечами. – Но другого у меня нет. – Другого Кай и не помнил. Он предполагал, что это прозвище. Может, его звали Николаем, но, в конце концов, это не имело значения. «Кай» было таким же хорошим именем, как и любое другое, и с годами он к нему привык. Поднимаясь, Донован со стуком поставил стакан. – Мне нужно ненадолго отлучиться.

– Ладно, ладно, иди плети заговоры со своими соотечественниками, – буркнул Коннор, как будто Кай вырос не в захолустье Вашингтона.

Донован пнул высокий табурет под стойку.

– Если тебя это утешит, моя мама была татаркой.

Коннор посмотрел на него и нахмурился:

– Ты помнишь ее?

Очертив пальцем полукруг ободка своего стакана, Кай покачал головой, не сводя глаз с лужицы коричневой жидкости, в которой плавал лед.

– Лишь случайные фрагменты. Не помню, как она выглядела, но знаю, что она ненавидела копченую рыбу.

– Кто, черт возьми, ест копченую рыбу?

Кай ухмыльнулся, его глаза цвета красного дерева озорно блеснули:

– Русские.

– По крайней мере, вы пьете виски. – Бармен улыбнулся. – С таким же успехом вы можете быть ирландцами.

Кай расхохотался и развернулся, чтобы пробраться между шатающихся тел, которые теперь заполняли изуродованный танцпол. Он не потрудился переодеться, и его обнаженный торс и атлетическое телосложение привлекали любопытные взгляды. Сергей, конечно, не был самым высоким мужчиной в зале – на целую голову ниже внушительных шести футов и двух дюймов[2] Кая, – но его всегда было легко найти. Он источал какой-то специфичный запах – едкую смесь раздражения и тревоги, извивающуюся червем под его вылизанным фасадом.

– Ты молодец, – сказал Сергей, не глядя Каю в глаза, эхо славянского акцента заостряло гласные. Иногда он заводил разговор с Каем на русском, но сегодня он выбрал английский, легко переключившись, чтобы слиться с публикой Коннора. Засунув руки в карманы, Сергей покачивался с пятки на носок.

Парень почти никогда не улыбался. Иногда Кай забывал, что они ровесники – им едва перевалило за тридцать. Он никогда не думал, что доживет до тридцати одного, но вот он здесь, сражается с фарсом, который называется взрослой жизнью.

– Только не проси меня участвовать в постановочных боях.

Бледно-голубые глаза Сергея скользнули по грязному телу Кая, оценивая каждую мышцу, каждую бороздку, вылепленную невзгодами.

– Удивлен, что у тебя идет кровь.

Уголок рта Кая дернулся.

– Все еще плоть и кости. – Он поднял руку и загнул два пальца по направлению к себе. – А теперь плати, дружище.

– Ладно, ладно. – Сергей с невнятным бормотанием полез в карман, игнорируя ласковое обращение. Оттуда появилась пачка наличных, купюры были отсчитаны с банковской точностью. – Твоя доля, – объявил он, шлепнув часть на ладонь Кая.

Сергей никогда его не обманывал, но Кай все равно пересчитывал все до последнего. С Братвой он был связан лишь по касательной: язвительный, жестокий мерзавец, которого Сергей нанял для участия в подпольных боях, и он намеревался продолжать в том же духе. Обоюдная выгода.

Кай скрутил деньги в кулаке и кивнул:

– Спасибо.

– Не за что. – Блондинистый гангстер убрал деньги и достал пачку «Парламента», повозившись с ней, открывая. Он почти вытащил сигарету, а затем стряхнул ее обратно в упаковку. – Ты понадобишься мне завтра вечером.

Чтоб тебя. Кай знал, что будет что-то еще. Сергей всегда был равнодушным ублюдком, но терпкость в его запахе всегда просачивалась, как вода из протекающего крана.

– Завтра у меня выходной.

– Не мои проблемы. – Сергей крепко сжал зубы. Ему явно не терпелось закурить. – Это важно. Придет парень – он хорош, и мне нужен лучший боец.

Кай фыркнул в ответ на этот скудный комплимент.

– Тогда сегодня тебе стоило дать мне выходной. У меня ребра треснули.

Сергей смерил его ледяным взглядом, губы скривились.

– Заживут.

Кай проглотил раздражение. Сергей знал не так уж много, но был в курсе, что Кай не совсем обычный человек, и хранил это в тайне, как кости под могильным камнем. Одному из них нужны были деньги, а другой не хотел, чтобы его махинации рухнули из-за обвинений в мошенничестве. Кроме Коннора и Сергея, никто не знал, что Кай мог получить огнестрельное ранение в грудь и проснуться на следующий день с парой жуткого вида синяков и крошечной рюмкой из гильзы от пули. Конечно, его можно было убить, но для этого требовалось нечто большее, чем свинцовый самородок.

– По рукам. Я приду, но ты удвоишь гонорар. – Кай был не в настроении вести переговоры, а Сергей даже не дрогнул в ответ на требование.

– Мне нужно, чтобы ты уделал его за один раунд, – сказал гангстер. – Это принесет тебе двойную прибыль.

– Один раунд, значит? – противоположное тому, что требовалось обычно. Мелкий придурок в подтяжках хотел, чтобы люди ставили против Кая, увеличивая свой выигрыш в случае победы Кая. Он не был фанатом, но полагал, что несколько ударов уравняют шансы, пусть даже на дюйм. Рассеченная губа, синяк на челюсти, окровавленная ухмылка. Это держало толпу на крючке, как извивающегося червя, но заканчивалось всегда одинаково: Кай размазывал своего противника, лишая его ночной выручки и функционирующих почек.

– Хочу, чтобы он выбыл как можно скорее, – добавил Сергей. – Он сделал себе имя, и на кону многое.

Кай прищелкнул языком и поднял палец:

– Ладно. Один раунд.

Сергей кивнул, и напряжение, сковывавшее его рот, наконец-то спало.

– Хорошо.

Кай проследовал обратно к бару с деньгами в руке и перепрыгнул через стойку.

– Эй! – возмутился Коннор. – Ты должен сесть с другой стороны, как и все остальные.

– Расслабься, я уже ухожу. – Донован сунул боксерские бинты в куртку, схватил сменную одежду и, прижимаясь к стене, вышел в примыкающий коридор. Одна из сотрудниц вскрикнула, когда мужчина вошел на кухню и принялся стягивать с себя спортивные штаны.

– Боже правый! – воскликнула повариха, помешивая рагу и переводя взгляд с кастрюли на него.

Кай криво улыбнулся, застегивая молнию на джинсах и натягивая серую футболку.

– Обращайся, Кэрол.

– Это не было благодарностью, ты, самонадеянный мешок тестостерона. – Она звякнула половником об кастрюлю и уперла руки в бока, а ее рыжие кудри выбились из-под сетки для волос. – В конце коридора есть чертова ванная.

– Слишком далеко. Слишком занят. – Кай лихо надел черную кожаную куртку и перекинул спортивные штаны через плечо, затем обшарил карманы, чтобы еще раз проверить, на месте ли бинты и бумажник.

– Эй, – окликнула его Кэрол, когда Кай повернулся, чтобы уйти. Он остановился и оглянулся через плечо.

Она стряхнула половник, затем описала круг в воздухе.

– Отличная задница.

Кай моргнул, затем хрипло рассмеялся и вышел из кухни.

– Домой собрался? – спросил Коннор, когда Кай налил себе финальную порцию виски и бросил двадцатку в кассу.

– Ага. – Донован залпом опустошил свой прощальный напиток, затем послал стакан по барной стойке, и Коннор поймал его.

– Передавай девчонкам привет от меня.

Перспектива возвращения домой согревала больше, чем выпивка. С каких это пор он стал таким раздражающе мягкотелым?

– Будет сделано.

Похлопав Коннора по плечу на прощание, Кай оставил его с пьяными посетителями и как сквозь дебри направился ко входной двери.

Октябрьский воздух успокаивал влажную кожу, и даже в темноте Донован мог различать охристые и жжено-красные оттенки осенней листвы – все благодаря острому зрению. Когда шум в баре стих, его окутала тишина полуночной улицы, и он перешел на легкую походку. Кай рассеянно перебирал купюры в кармане, его мысли блуждали далеко. Кого Сергей хотел уложить за один раунд? Беспокоился ли он о шансах Кая или у него досрочно сдали нервы?

Нет, этого не могло быть. Сергей был предусмотрительным, но не параноиком. Кем бы ни был этот противник, он точно особенный. Иначе ставки не были бы в два раза выше.

Рука Кая опустилась, и он вдохнул прохладный воздух, пахнущий дождем и размокшей землей. Это не имело значения. Остаток ночи принадлежал ему. Он выудил из кармана бумажник и проверил старый подарок, который следовал за ним повсюду: потрепанную сиреневую открытку на день рождения, подписанную дрожащими каракулями Элис. Все, что осталось от нее.

С днем рождения, Кай Донован.

Это был главный подарок на его шестнадцатилетие. До этого момента он не был Донованом. Он даже не помнил фамилию, с которой родился. После шести лет совместной жизни Элис наконец подарила ему новую – ее собственную.

Он вытянул шею, чтобы полюбоваться луной, заливающей все серебристым светом. Элис никогда не интересовали банальности, но каждый день из тех шести лет, что он провел под ее крышей, она повторяла одну-единственную поговорку: дом там, где сердце.

Он всегда думал, что это глупо: ребенок не может выбирать себе дом. Но самым сложным было не родиться в семье, которую он не выбирал, а наблюдать, как рушатся иллюзии и стены дома превращаются в руины, потому что дом не был данностью.

Он понял, что самое сложное – это найти свой чертов дом.

Глава 2

Мия

Теплый маслянистый свет разливался по потертой столешнице из орехового дерева, на гранях которой были выгравированы признания влюбленных, и отражался неизгладимый след неспешной, но стойкой ласки времени. Пылинки висели в воздухе, танцуя в медовом сиянии. Опершись на локти, Мия, прищурившись, разглядывала беспорядочно вырезанные слова, нащупывая арахис, а затем подбрасывая его в воздух.

Пара трехзубчатых когтей впилась в кожу, когда ворон на ее плече выставил клюв и поймал лакомый кусочек, быстро проглотив его с довольным карканьем.

– Хороший улов, Гавран. – Мия отрешенно почесала шелковистую грудку. Ворон издал одобрительное клокотание, приглаживая клювом волнистые темно-каштановые локоны Мии, которая провела пальцами по медной цепочке на шее, задержавшись на краях кулона с лабрадоритом в форме клыка. Большим пальцем она потерла трещинку, которая ощущалась старым шрамом на гладкой поверхности. Повернув камень к свету, девушка залюбовалась вспышками фиолетового, лугово-зеленого и золотого, черными прожилками, пронизывающими яркие оттенки.

Камень грез был ее талисманом из другого мира.

Большую часть ночи в баре было тихо, последний посетитель ушел не так давно. Иногда люди заходили в «Короля Пик» погадать на картах и в итоге покупали напитки, выклянчивая у Мии решения их проблем. Все хотели, чтобы Сновидица предсказала им будущее, но та ничего о нем не знала. Она показывала им только то, от чего гости бара пытались сбежать, и это было гораздо страшнее непредвиденных несчастий.

Напуганные люди, похоже, любили выпить.

Делия Роуз Бэрон, более известная как Лом, после того как своей металлической тезкой отпугнула грабителя, стала новой владелицей уютного заведения. Бармен по профессии, она состряпала особое коктейльное меню, предлагая свои снадобья людям всякий раз, когда они отнимали у Мии чересчур много времени за столом прорицаний. Мия не возражала против расспросов, и заработок был неплохим, но ей этого было недостаточно, чтобы держаться на плаву.

– Не могу поверить, что мы отхватили это место почти задаром. – Лом осматривала полки на предмет плесени – что было необходимо, учитывая возраст здания. Если не считать слоев пыли, оборванных в нескольких местах обоев и парочки косметических недочетов, четыре стены, которые они окрестили «Королем Пик», было нетрудно превратить в гранжевый дайв-бар с войлочными подушками на табуретках и старыми дорожными знаками, прибитыми к стенам. Здесь было даже старинное латунное зеркало, а над ними – готическая люстра, украшавшая потолок примерно с 1920 года, пропитывая бар атмосферой настоящего спиритического сеанса. – Не могу поверить, что никто не захотел его заграбастать, и все из-за слухов.

– Я всегда думала, что в большом городе люди менее суеверны, – сказала Мия, поглаживая клюв Гаврана. – Но, думаю, призраки способны пощекотать нервишки даже самых рациональных людей. – Она была родом из Черной Лощины, Британская Колумбия, маленького городка, окутанного коконом леса. Там все верили в одну и ту же легенду, и единственное отличие Бостона, как выяснилось, заключалось в том, что здесь было много легенд и больше людей, которые исповедовали свою веру.

Лом расставила бутылки по своим местам.

– Зачем рисковать, верно?

Илисто-зеленые глаза Мии встретились с грозовым взглядом подруги. Лом и сама пережила немало сверхъестественных травм.

– Я бы не стала рисковать.

Бывшая барменша из Луизианы глубоко вздохнула, когда провела пальцами по своим коротко подстриженным розовым волосам с убийственным омбре, который она сделала самостоятельно. Татуировка богомола и надпись «ЛЮДОЕДКА» под ней мелькнули на предплечье Лом, когда она повернулась. Чернила украшали все ее тело, но богомол всегда был любимцем Мии.

– После того, как Сид умерла… после того, как я узнала, что на самом деле с ней случилось, – проклятый демон забрал Винса и…

– Знаю, – тихо сказала Мия.

Прошло два года с тех пор, как Лом узнала правду о кончине своей сестры. Полиция квалифицировала смерть Сидни как бытовое убийство – объяснение, которое Лом с трудом проглотила. У Винсента, мужа Сид, не было причин убивать жену и лишать себя жизни, но полиция предпочла рациональное объяснение. Немногие знали, что злые духи могут трансформироваться во что-то инфернальное, возрождая моральные травмы и нанося их другим. Один из них довел Винса до немыслимого, и хотя Лом в конце концов нашла выход, правда сломила ее, открыв новый мир.

– Наверное, мы сглупили. – Лом мрачно рассмеялась. – Не думала, что это место действительно с привидениями.

Взгляд Мии переместился на существо, скорчившееся в углу у стойки бара. Дух был не очень внушительный – ростом около двух футов, с лисьим хвостом, лохматой сизой шерстью и кошачьими ушами торчком на шаровидной голове. Лапы с отстоящими большими пальцами делали это маленькое существо удивительно проворным, способным умело набедокурить. Когда женщины только въехали, оно закатило истерику, подобающую малышу его комплекции: дух швырял со стола приборы, рвал салфетки на конфетти и сеял хаос в сантехнике. Агент по недвижимости отчаянно пытался избавиться от двухэтажного сооружения столетней давности, которое пытался продать годами. Сначала Мия подумала, что слухи о полтергейсте были просто местной легендой, но эта молва давала определенное преимущество.

– Не то чтобы с привидениями…

Лом резко обернулась и всплеснула руками:

– И что это значит?

Гавран издал трель и захлопал крыльями, оцарапав ухо Мии острыми перьями.

– «С привидениями» подразумевает что-то нежелательное, что-то, чему здесь не место. Это существо – оно здесь давно и на самом деле принадлежит этому месту. Оно… – Она замолчала, подыскивая нужные слова. – Он живет здесь.

Лом скрестила руки на груди:

– Оно все еще разговаривает с тобой?

Мия нахмурилась, наблюдая, как маленький дух тараторит по-русски.

– Он… пытается.

Их потусторонний собеседник застыл на месте. Широко раскрытые стеклянные глаза, мерцающие, как изумруды, метнулись к двери как раз в тот момент, когда колокольчик приветственно звякнул.

– Мы закрыты, – крикнула Лом, и Мия выругалась про себя за то, что не заперла дверь раньше.

Посетитель не обратил на нее внимания. Тяжелые рыбацкие ботинки шаркали по старым, обветшалым половицам; неуверенная, неровная походка принадлежала долговязой фигуре в темно-сером пальто, которое касалось пола. Лицо незнакомца было скрыто обвисшими полями большой рыбацкой шляпы.

– Прошу прощения, – раздался хриплый мужской голос, звучащий как скрип песка. Что-то забулькало у посетителя в горле, когда он снова открыл рот и сказал: – Я ищу Сновидицу.

– Приятель, мы закрыты, – повторила Лом. – Приходи завтра. Мы открываемся в четыре.

Мужчина повернул голову в сторону Лом, дернувшись, как будто его шея была шестеренкой, нуждающейся в смазке. Было слышно, как у нее перехватило дыхание, и Мия поднялась со стула. Гавран взмахнул крыльями и завис рядом с ней, но их посетителя, казалось, ничуть не смутило, что персоналу составляет компанию ворон.

– Чего ты хочешь? Гадание? – Волосы на затылке Мии встали дыбом, когда осторожность сменилась тревогой. Она держалась в тени, и мало кто в городе знал ее как Сновидицу. При необходимости они с Лом могли бы защитить себя от одного-единственного мужчины, но такая перспектива была нежелательной. В свои двадцать шесть лет Мия так и не научилась драться с людьми. Но, конечно, незнакомцу не следовало загонять девушку в угол.

– Я здесь не за этим, – заверил посетитель, и его голос смягчился, как будто рука, держащая наждачную бумагу, переключилась на более тонкую шлифовку. – Я здесь за другого рода услугой.

Взгляд Мии на мгновение метнулся к их похожему на кота обитателю в углу, его планетообразные глаза все еще были прикованы к мужчине. Девушка была не просто барменшей-гадалкой. Она часто проникала в мир грез – царство, которое существовало в тандеме с реальным миром, – и помогала людям изгонять гостей из другого мира, сущностей, которые цеплялись за тьму. Буквальное избавление людей от их демонов часто означало противостояние их демонам в переносном смысле. Сновидица не просто пересекала пространство грез, игнорируя материальные ограничения. Она хранила в себе все тайны, которые таились в мрачной пропасти между отрицанием и принятием, горем и катарсисом, виной и капитуляцией. Она жила в пограничье – в неуютном пространстве между всем, что было определенным в мире.

Спина Мии напряглась, когда она посмотрела на этого странного человека.

– Что тебе нужно?

Он подошел ближе, хотя было бы неправильно сказать, что он шел. Даже когда его ноги заскользили по полу и Мия услышала глухой стук его ботинок, мужчина, казалось, парил, просто скользил по воздуху. Он остановился перед Мией, и их разделяла только стойка бара. Узловатая, костлявая рука, похожая на сучковатое дерево, вынула из кармана пальто и дрожащей рукой положила на стойку сложенный лист бумаги.

– Кое-кто пропал. И я верю, – незнакомец поднял взгляд, и поля его шляпы сдвинулись назад, открывая глаза цвета насыщенного кедра и длинное угрюмое лицо, скрытое под густыми завитками серебристой бороды, – что только ты можешь найти ее.

Мия судорожно сглотнула. Она знала, что о ней ходили слухи, но люди, которые к ней приходили, никогда не были такими – никогда не были так уверены. Посетители были осторожны, прикрываясь скептицизмом, как камуфляжем, даже когда заламывали руки и выпытывали ответы, которых часто не было. Этот человек – он был другим. Он действительно верил. Но вера требовала отсутствия знаний, а Мия ощущала, что находится в присутствии человека, который знал многое.

Она подняла бумагу, оставлявшую на пальцах влагу, и развернула ее. Синими чернилами было нацарапано имя: Кэлан Карвер.

– Кто такая Кэлан? – спросила Мия.

– Та, кто дорога мне. Та, до которой я не могу дотянуться. – Его голос понизился, лицо опустилось, прежде чем он отступил к двери. Мужчина остановился на пороге, его глаза встретились с глазами Лом. – Прости, – медленно произнес он, – что вошел без приглашения.

– Не волнуйся, чувак, – пробормотала барменша, на ее лице отразилось замешательство.

В этот момент дверь распахнулась, едва не снеся незнакомцу нос, и в комнату вошел высокий мужчина в поношенной кожаной куртке. Копна непослушных черных волос заслонила тусклую лампочку у двери, маслянистый свет окружал мощную фигуру. Этот, по крайней мере, был знакомым.

Мия вздохнула с облегчением.

Кай.

Он оглядел незнакомца со скучающим выражением лица, держа руки в карманах. Бегло принюхавшись, он сморщил нос и протиснулся мимо пожилого мужчины, который уже направлялся к выходу.

Кай бросил последний прищуренный взгляд на посетителя, затем подошел к бару, и свет люстры отразился красным в его карих глазах. Мия подумала, что они похожи на обожженную глину – материал, выкованный в огне, теплый, но затвердевший в адском пламени.

– Лесом, – сказал он, усаживаясь на табурет и снимая куртку.

Мия удивленно посмотрела на него:

– Что?

– От него пахло лесом. – Кай не стал вдаваться в подробности, бросил куртку на прилавок и расправил плечи. На его челюсти красовались свежие синяки, а зубы царапали ссадину на нижней губе.

– Тебе нужен лед? – спросила Мия, игнорируя оценку запаха незнакомца.

Кай отвел взгляд от стены с бутылками и встретился с ее испытующим взглядом.

– Я в порядке.

– Тогда обезболивающее?

Уголок его рта приподнялся.

– Я в порядке, Ягненок.

Волк и его ягненок – это пережиток их пребывания в Черной Лощине и наследие, которое превзошло их жалкие десятилетия на земле. Они вращались вокруг друг друга целую вечность, древние создания, обреченные столкнуться.

Мия вяло кивнула в знак согласия. Вид его боли беспокоил ее, хотя он никогда не скрывал дискомфорта. Он любил драться, и это было его заработком – единственным заработком. Он серьезно относился к своей роли, и, хотя Мия тоже зарабатывала на жизнь, Кай позаботился о том, чтобы его денег хватало им более чем на месяц. За избавление людей от демонов платили неплохо, но не так хорошо, как на подпольных бойцовских рингах.

Мия обвела пальцем имя Кэлан, чернила поплыли от влаги.

– Старик, который заходил… что значит, от него пахло лесом?

Кай пожал плечами:

– От него несло как от больного дерева в умирающем лесу. Какой-то прогорклый запах. Не думаю, что он человек.

– Я тоже. – Мия сжала влажную бумагу пальцами. Она напоминала кусочек коры, что отслоилась от ствола. Подняв взгляд, она перегнулась через стойку и вдохнула. – От тебя пахнет бурбоном, кровью и мужскими слезами.

Кай усмехнулся и слегка цапнул ее за нос.

– Кстати, Коннор передает привет.

Мия пискнула и отстранилась, стараясь отогнать досаду.

– И ему привет. Он должен прийти на привиденческую ночевку со мной и Лом. Мы можем посмотреть девчачьи фильмы и слешеры.

– Это… контраст. – Кай потянулся к блюдечку с арахисом, и Гавран наклонился, чтобы клюнуть его пальцы. Мужчина сердито посмотрел на птицу, уклоняясь от ударов, оставлявших на дереве вмятины. – Дурачок, – проворчал он, затем взглянул на Лом и кивнул в знак приветствия: – Как поживает твой домовой?

Лом нервно усмехнулась:

– Честно говоря, я не замечаю этого парнишку. Не то чтобы я его видела. – Она указала на Мию: – Спроси свою девушку. Она общается с ним больше, чем я.

Мия оперлась на локти и высунула голову из-за стойки, разглядывая их барного гремлина.

– Он, кажется, доволен. Думаю, он все еще пытается научить меня русскому, но уже давненько ни в кого не бросался листьями салата.

Когда они в первый раз осмотрели помещение, Мия обнаружила духа, забившегося в угол в глубине бара. Как только домовой увидел ее, то завизжал, как банши, и скрылся в задней комнате. Когда он появился из укрытия, Мия услышала, как он бормочет что-то по-русски, и спросила Кая, знает ли он, с чем они имеют дело.

– Бесплотный сквоттер, – сказал он и, встретив злобный взгляд Мии, объяснил, что это домовой – прикованный к дому дух, обеспечивающий защиту и предупреждающий о надвигающихся невзгодах. Привязанный к семье, домовой разделял эмоциональную жизнь людей, с которыми жил. Этот, по-видимому, был оставлен своими близкими более ста лет назад и разозлился из-за того, что его бросили. Чем больше здание приходило в упадок, тем сильнее негодовал домовой.

– Что нам с ним делать? – спросила Мия, на что Кай лишь усмехнулся:

– Дай ему хлеба или еще чего-нибудь.

Что они и сделали, предложив остатки еды и закуски из бара. Озорство домового поутихло, и он устроился в своем углу, наблюдая за снующими туда-сюда людьми. Иногда он даже играл с Гавраном и присматривал за Лом, когда она поднималась в свою квартиру на втором этаже. Их шеф-повар Бастьен последовал за Лом из их родного города в Луизиане, но отказывался сидеть и трястись от страха в одиночестве в «Короле Пик» после захода солнца. Он потребовал, чтобы женщины выкрасили потолок в небесно-голубой цвет, а это, как говорили, отпугивало призраков. Девушки так и сделали, но Мия могла поклясться, что домовому новый цвет пришелся по душе.

– По крайней мере, он стал вести себя не так дерьмово, – беззаботно заметил Кай, и домовой погрозил ему кулачком. Кай расстегнул молнию на кармане куртки, вытащил купюру и протянул ее Мии. – Принесешь мне виски?

– Виски! – возмутилась Лом. – Это все, что ты когда-либо пил. Попробуй одно из моих варев.

– Ладно. – Кай усмехнулся. – Я в игре. Какое из твоих зелий лучшее?

На лице Лом расцвела триумфальная улыбка, ореховые глаза засияли от возбуждения.

– «Русалка». Полынная водка, бенедиктин, горькая настойка, ржаной виски, коньяк и сладкий вермут, дополненные активированным углем, зеленой пудрой и лимонной цедрой для украшения.

Брови Кая взлетели вверх, когда челюсть Мии упала чуть ли не до туфлей. «Русалка» была творцом тяжелой утраты Лом, а сам Кай пострадал от встречи с демоницей.

– Мрак. – Кай жестом согласился на напиток. – Запиши на мое имя.

– Тебе не нужно за это платить. – Лом схватила бутылки, но Кай покачал головой:

– Я заплачу. – Он взглянул на бумагу в руках Мии: – Что это?

– Вероятно, работа. – Она показала ему имя. – По-видимому, пропавший человек. Я попрошу Аму проверить.

Кай неодобрительно хмыкнул при упоминании этого имени. Он поднялся с табурета и взял электрическую бритву Лом, которую она держала в ящике для мусора под стойкой бара. Неторопливо приблизившись к латунному зеркалу на соседней стене, он наклонил голову и начал подравнивать волосы, а пряди падали на домового.

– Она все еще в Южном Бостоне?

– Конечно, – сказала Лом, закончив готовить напиток. – Она не просто горячая, она крутая, и она сломает тебе колени, если ты сейчас же не уберешь свою шерсть с моего пола.

– Твой кот-гоблин сожрет ее, – пробубнил Кай, грубо взъерошив свою жесткую гриву, чтобы убрать выбившиеся пряди. Он всегда стриг волосы коротко по бокам и оставлял на макушке длиннее, но, несмотря ни на что, они были дикими и, казалось, росли быстрее, чем сорняки весной.

Лом открыла рот, чтобы рявкнуть в ответ, но Мия перебила ее.

– Это правда, – кротко сказала она. – Я видела, как он ел волосы. И уховерток.

Лом передала «Русалку», которая скользнула по стойке, и скривилась, словно проглотила что-то кислое.

– Думаю, мне не на что жаловаться.

Кай вернул бритву и отважился сделать глоток своего коктейля.

– Черт, – он сглотнул сквозь стиснутые зубы, – я ненавижу то, что мне это нравится.

Лом хихикнула, расставляя бутылки по полкам.

– Я добавила в меню две новинки: «Черный волк» и «Белая волчица».

Кай разглядывал изумрудный блеск, переливающийся в его бокале вместе с углем.

– И это…

Она смущенно улыбнулась.

– Мое переосмысление «Олд фэшн» и «Уайт рашн», вдохновленные двумя моими любимыми пушистыми друзьями.

– То есть ты превратила меня и Аму в фирменные коктейли. Уверена, что тебе не понадобится моя шерсть? – Кай проглотил остатки смолянистой жидкости, когда Лом пригрозила ему физической расправой. Пообещав не подсыпать свои остриженные волосы в напитки, Кай сполоснул стакан, пока Мия собирала вещи.

Завернув остатки кренделя в салфетку, Мия присела на корточки и положила его на пол. Домашний дух наклонил голову, открыл рот и прохрипел:

– Спа…сибо.

Глаза Мии округлились как блюдца, и она прикрыла рот рукой, а другой замахала Каю и Лом.

– Он заговорил по-английски! Он учит английский!

– О, блеск, – невозмутимо произнес Кай. – Теперь оно научилось раздражать меня на двух языках.

Гавран приземлился рядом с домовым и клюнул крендель. Домовой бросился вперед, защищая свое подношение от ворона-воришки.

– Эй, оставь его в покое, обжора, – пожурила Мия своего пернатого компаньона, когда тот устроился у нее на плече. – Побудь здесь, пока не вернется Ама. Составь компанию Лом.

Гавран фыркнул в ответ, затем взмахнул крыльями и подлетел к кассе, где Лом закончила пересчитывать наличные.

Надев куртку, Кай взял Мию под руку и встал рядом с домовым.

– Готова выдвигаться?

– Конечно. – Она забрала у него одежду. – Ты в порядке, Лом?

Но подруга лишь отмахнулась:

– Выметайтесь уже, голубки. Пора закругляться.

И действительно, был уже почти час ночи. Мия потянула Кая за рукав, ее взгляд упал на сливовые тени, покрывавшие его подбородок.

Его рука обвилась вокруг ее поясницы, когда он последовал за ней на улицу, а свежий ночной воздух приветствовал их, как старых друзей.

* * *

Их двухкомнатная квартирка была такой же старой, как и сам город. Расположенная на втором этаже трехэтажного дома, она могла похвастаться двумя целыми окнами и ванной, отделанной розовой плиткой, что Мия сочла изюминкой роскошного интерьера. Каю, конечно, было наплевать на пастельные тона, но он был поклонником соседнего круглосуточного магазина на углу, где была аптека и достаточное количество прилавков с закусками, чтобы удовлетворить его ночную тягу к свиным шкваркам и майонезу. Мия предпочитала «Данкиз» через дорогу, хотя иногда составляла компанию Каю только ради того, чтобы посмотреть, как он безуспешно увиливает от Марти, чересчур разговорчивого владельца магазина.

Прихожая вела в скромную гостиную с окном, выходящим на восток, двухместным спальным местом и старым сундуком, который по совместительству служил журнальным столиком. Кай бросил ключи на кухонную столешницу, покрытую бежевым ламинатом 80-х годов, и повесил куртку на крючок за дверью. Две конфорки на плите были сломаны, а духовка внутри выглядела так, словно пережила апокалипсис. В их холодильнике едва хватало продуктов на неделю, а микроволновая печь занимала половину места для приготовления пищи. Это было не то, что имели в виду родители Мии, когда советовали ей самой устраивать свою жизнь, но это был самый счастливый дом, который у нее когда-либо был.

– Мне нужно принять душ, – заявил Кай, когда Мия сняла обувь и повесила свою верхнюю одежду рядом с его. Он достал из кармана куртки канареечно-желтые бинты для рук – те, что она ему подарила, – и аккуратно отложил их в сторону, чтобы постирать.

Мия полагала, что избиение людей руками, обмотанными предупредительной лентой, соответствует чувству юмора Кая, но она не знала, насколько он к ним привяжется. Девушка считала, что бинты также помогают ему не забывать о том, куда он возвращался после ночи сломанных костей и подпольных боев: к человеку, который любит его.

Кай прошлепал по коридору, раздеваясь на ходу. Он стянул с себя футболку, затем – джинсы, повесив их себе на предплечье, под полосами ободранной кожи проступили напряженные мышцы спины. Мгновение спустя включилась вода, и Мия направилась в спальню в конце приземистого коридора.

Их спальня была тесной, кровать занимала почти каждый дюйм пространства на полу. Они придвинули ее вплотную к окну, чтобы иметь доступ к шкафу, а это означало, что Мии приходилось переползать через Кая, когда ей ночью нужно было в туалет. К счастью, он был не против, к тому же цеплялся за любую возможность пощупать ее ягодицы. Он спал всего несколько часов кряду, и Мия не собиралась испытывать удачу быть раздавленной каждый раз, когда он отправлялся к холодильнику после дремы.

Сняв джинсы и бюстгальтер, Мия с готовностью сменила повседневную одежду на футболку оверсайз. Она достала записку, которую дал ей незнакомец, и положила ее на прикроватную тумбочку, которую они подобрали в мусорной куче возле соседнего здания. Упав на матрас, девушка закрыла глаза. В последнее время не происходило ничего особенного, и она была рада, что не понадобится Лом в «Короле Пик» как минимум до обеда. Кай также был совой, а это означало, что большую часть времени они проводили вместе после наступления темноты.

– Устала? – его голос прорезал тишину.

Насквозь мокрый и совершенно голый, он рылся в шкафу.

– Почему с тебя капает на пол? – раздраженно спросила Мия.

Он приподнял бровь, вытираясь.

– Потому что кое-кто бросил мое полотенце в корзину для грязного белья.

На его ребрах виднелись синие и сливовые пятна.

– Упс. – Она села, наблюдая, как Кай сбросил полотенце и принялся вытирать лужу ногой. Потребовалось три года упреков, прежде чем мужчина начал убирать за собой – верный признак того, что он наконец приспособился делить пространство с другим человеком. Прошло пять лет, и теперь у него это неплохо получалось. Насколько Мия могла судить, домашний уют ему нравился – то есть до тех пор, пока он мог время от времени слетать с катушек.

Мия смирилась с его потребностью выпускать пар в ночных посиделках и драках в барах, и, к его удовольствию, она даже участвовала в его безобразиях, когда было подходящее настроение. Но он всегда возвращался домой, и, несмотря на все его дикие выходки, его преданность никогда не ослабевала. Он был искренним, иногда чересчур, но после целой жизни притворства и двусмысленностей это стало причиной того, что она влюбилась в него.

Кай Донован был ее лучшим другом.

Он отбросил полотенце в сторону и указал на выцветшую черную футболку, в которую она куталась:

– Это мое.

– Разве? – невинно спросила Мия, рассматривая предмет гардероба так, как будто заметила его впервые. – Ну, я думаю, теперь это мое.

Может, он и был нахальным и целеустремленным, но в то же время безнадежно склонным к соперничеству, а его несносная мелочность конкурировала с богатенькой второкурсницей подготовительной школы Лиги Плюща.

– Теперь я понимаю, в чем дело, – забавляясь, произнес он, направляясь к кровати, на его губах играла ухмылка.

– Ты платишь мне за выпивку в «Короле Пик», но не позволяешь носить твои футболки? – Она ерзала на кровати, отзеркаливая его движения.

Не то чтобы это принесло хоть какую-то пользу. Кай бросился к ней с нечеловеческой скоростью, обхватив рукой за лодыжку. Девушка вскрикнула и вжалась в подушки, ее смех перешел в хихиканье, когда он упал на нее сверху и покрыл шею жгучими поцелуями. Его рука скользнула вверх по ее животу, приподнимая мешковатую одежду.

– Тебе лучше без нее, – прошептал он ей на ухо. Запах крови и виски исчез, сменившись ароматом сосны и пряного мыла, которое подсунула ему Мия.

Она прильнула к его губам, но когда девушка прижала ладонь к его животу, он вздрогнул и резко втянул воздух сквозь зубы.

– Осторожнее с ребрами, – прорычал он, переплетая свои пальцы с ее и отводя руку от чувствительного места.

Мия опустила голову:

– Тебя и правда избивают, пока ты работаешь на Сергея.

– Все в порядке, – отмахнулся он, прижимая ее руку к подушке. – И Сергей не может заставить меня делать то, чего я не хочу. Он просто подгоняет мне жертв.

Мия заерзала под ним, но его упорство ничуть ее не угомонило.

– Я просто не знала, что обычные люди могут так сильно тебе навредить.

Губы Кая ласкали ее подбородок.

– Они хорошие бойцы, все же сильнее обычного человека. Люди могут нанести довольно сильный удар, если их правильно натренировать.

– Перестань нахваливать придурков, которые вмешиваются в нашу сексуальную жизнь, – выдохнула она.

Кай рассмеялся, и его дыхание коснулось ее щеки.

– Они не вмешиваются.

– Да? – Мия подняла голову, с вызовом изогнув губы. – Докажи.

Его глаза сузились, язык скользнул по зубам, скрываясь за улыбкой. Она дразнила его, но Кай и не думал сопротивляться. Он встал на колени, схватил ее за бедра и рывком опустил на матрас. Футболка, которую она у него украла, задралась, и он стянул ее через голову, прежде чем опуститься на локти, и его губы скользнули вниз по ее животу. Его зубы сомкнулись на резинке ее нижнего белья.

– Не порви…

Слова замерли у нее на губах, когда он разорвал кружево, как лист плотной бумаги. Его взгляд скользнул по ее лицу – самодовольный, язвительный, ожидающий протеста. Очевидно, порчей ее нижнего белья он занимался из чувства противоречия.

Кай отбросил уничтоженные трусики в сторону и сосредоточил внимание на внутренней стороне ее бедра, скользнув губами выше.

– Я вижу, ты выбрал легкий путь, – поддразнила девушка, и что-то сжалось у нее в животе, когда он коснулся ее тела.

– Меньше усилий.

– Прости, – сказала Мия, – напомни мне еще раз, как твои драки не влияют на нашу сексуальную жизнь?

Кай прикусил губу и, проигнорировав колкость, потянулся к ней, медленно поддразнивая.

– Черт, – прошипела Мия. Одна рука скользнула вниз по его плечу, а другая исчезла в его непослушных волосах, притягивая ближе.

– Жадная, – пробормотал Кай, его смех вибрировал рядом с ней, и она обхватила его за плечи, привлекая к себе.

Жажда расцвела где-то внизу ее живота. Как только наслаждение Мии достигло пика, Кай отстранился, вынуждая ее тело кричать, не ощущая сводящего с ума жара его рук и губ.

– Это тебе за то, что дразнишь меня.

У Мии вырвался раздраженный стон, но она не позволила ему позлорадствовать.

– Ты же понимаешь, что я могу справиться сама. – Кай перехватил ее руку. Мия игриво попыталась пнуть его в ребра, зная, что он будет оберегать свои раны.

– Ягненок, – предупредил он, перехватив ее ногу в воздухе.

Она попыталась ударить другой ногой, и он поймал и эту. Ее протест был тщетным, но забавным, они оба веселились, и завязалась игривая потасовка. Кай прижал ее к матрасу, и девушка заерзала под ним, ее озорное кудахтанье постепенно стихло, когда она уткнулась носом в его шею и обхватила его руками.

Его губы оставили след на ее коже, когда их тела соединились, и она притянула его ближе, наслаждаясь его теплом. Ее губы прижались к его, и он застонал в ответ на поцелуй, а его пальцы впились ей в бедро. Кай был целеустремленным, когда дело касалось удовольствия, и время от времени Мия чинила ему препятствия, просто чтобы заставить его постараться, что доставляло ей восхитительное удовольствие. Она отстранилась, создавая между ними пространство, которое он отчаянно хотел заполнить.

Стиснув зубы, Кай подавил обещавший вырваться рык. Ее провокации всегда подстегивали его. Вплетая пальцы в волосы Мии, он запрокинул ее голову, вызвав стон удовлетворения. Девушка выругалась, когда он прижал ее к себе, и кровь застучала у нее в жилах. Наслаждаясь их близостью, Кай довольно ухмыльнулся, когда она впилась ногтями в его бицепс. Если и было что-то, что могло свести ее с ума, так это тот чертов взгляд, которым он смотрел на нее, – как будто весь мир мог сгореть дотла, а он все равно предпочел бы быть с ней.

Каждое движение, каждое дразнящее прикосновение заставляло Мию страстно желать Кая. И он не разочаровал ее. Мия выдохнула его имя и расслабилась, обхватив его и царапая ногтями спину.

Кай даже не вздрогнул, пристально наблюдая за ней, наслаждаясь дрожью и резкими выдохами, которые касались его кожи. Насытившись, он ослабил хватку на ее волосах и сжал в кулаке простыни. У него перехватило дыхание, тело напряглось, и он подавил рычание, уткнувшись в ее шею.

Мия обвила его руками, пока его напряжение постепенно спадало. Опершись на локоть, Кай губами проследил путь от ее пульса на шее к уху.

– Потребуется нечто большее, чем пара сломанных ребер, чтобы помешать мне, – грубо прошептал он, затем перекатился на спину, увлекая девушку за собой.

– Ты молодец. – Мия похлопала его по руке, ее веки отяжелели от надвигающегося сна.

Кай усмехнулся:

– Я думал, это парни вырубаются сразу после секса.

Мия шикнула и потянулась к его лицу в бесполезной попытке зажать ему рот рукой.

– Ты все равно почти не спишь.

Он уклонился от ее попыток заставить его замолчать, кусая ее пальцы.

– Зато я слышу, как ты бормочешь что-то в своих эротических снах.

Улыбка заиграла на губах Мии, и она повернулась, чтобы полюбоваться линиями его лица. Ее прикосновения блуждали по всей длине его мускулистого тела.

– Ты милый.

Кай сморщил нос, как будто она обвинила его в чем-то предосудительном.

– Иди спать, Ягненок. Ты спятила.

Мия хихикнула и устроилась на сгибе его руки, барабаня пальцами по груди.

– Как скажешь, Кай.

Просунув ногу между его бедер, она перевела взгляд на тумбочку, где лежала записка. Та была еще влажной, когда девушка достала ее из кармана. Теперь из бумаги выросла крошечная зеленая веточка с единственным лепестком клевера, бледно-коричневые прожилки пульсировали на листе, как будто это была живая кожа. Едва заметные полоски синих чернил просвечивали сквозь полупрозрачные волокна, имя – Кэлан Карвер – внезапно превратилось в отчаянный вопрос, требующий ответа.

Просьба незнакомца была столь же осязаемой, как дерево, вросшее корнями в землю, и она ожидала ответа Сновидицы.

Глава 3

Кай

Кая бесцеремонно разбудил пронзительный вопль испуганного Ягненка. Он вскочил на ноги, его чувства обострились от прилива адреналина. Кровать скрипнула, и он взмахнул рукой над телом Мии, обрушив кулак на подоконник, словно молоток, сотрясая стену.

Мягкая, липкая жидкость запеклась на его пальцах, когда он разжал кулак и перевернул руку. Он превратил таракана в пюре. Все, что осталось от твари, – это дегтеобразное пятно и два кривых усика.

– О боже, нет, нет, нет. – Мия села и уперлась пятками в матрас, отодвигаясь назад, пока не прижалась к спинке кровати. Она уставилась на его руку, покрытую кишками насекомого, затем указала на дверь: – Иди смой это, пока на меня не капнуло.

Кай вздохнул и спустил ноги с кровати. В комнате по-прежнему было темно, серебристый свет проникал сквозь щель между занавесками. Мгла обещала дождливый день, а осенние листья превращались в перегной. Вернувшись из ванной с чистыми руками и влажным бумажным полотенцем, он подобрал с пола потрепанные серые спортивные штаны и натянул их.

– Нам нужно переехать.

Кай посмотрел в лицо Мии, завязывая шнурок; резинка на поясе была порвана.

– Из-за таракана?

– Ненавижу тараканов. – Она прижала колени к груди. – Где один, там и миллион. Ты знал, что они могут инфицировать пищу своими какашками?

Кай приподнял бровь и проглотил готовую сорваться с языка колкость.

– Мы не можем переехать. Арендная плата дешевая, и домовладелец не спрашивает документы, пока мы платим наличными. – Он был беглецом с шестнадцати лет; роскошная жизнь давно была ему недоступна.

– Почему это обязательно должны были быть тараканы? – захныкала Мия.

Кай достал из прикроватного ящика свой охотничий нож. Забравшись на кровать, он растянулся над ней, чтобы соскрести лезвием остатки липкой массы.

– Ты бы предпочла грызунов, которые перегрызают провода и гадят в твою еду?

– По крайней мере, мыши милые, – отрезала Мия. – Может, я куплю несколько ловушек.

Ловушки для насекомых были бесполезны, но он не сказал ей об этом. В последнее время Мия останавливалась у каждого приюта для животных, мимо которого они проходили. Если бы она взяла кошку для борьбы с вредителями, это, вероятно, успокоило бы ее; она получила бы пушистого компаньона и серийного убийцу в одном флаконе.

– Я разберусь с этим. – Он начисто вытер лезвие, и она пробормотала что-то в знак согласия. Кай всегда держал свое слово, и на данный момент его уверенность удовлетворила ее.

Когда Кай убрал нож в ножны, раздался стук в дверь, и они оба замерли, как белки посреди оживленной дороги. Кай потянул носом воздух и застонал, почувствовав знакомый запах.

– Чтоб меня. – Он бросил нож в ящик стола и вышел из комнаты. Чуть не сорвав деревянную дверь с петель, он остановился в прихожей и смерил взглядом их незваную гостью.

Густые белые волосы обрамляли ее шею и плечи, янтарные глаза сияли под идеально ухоженными бровями. Ама переступила с ноги на ногу и уперла руку в бедро, молча оценивая его.

За спиной девушки появилась соседка из квартиры в конце коридора, ее взгляд остановился на Кае.

– Ой, – промурлыкала она. – Эти штанишки сидят очень низко, милый.

Ама скорчила гримасу, затем протиснулась мимо него в квартиру.

– Как я рада, что мне не приходится иметь дело с мужчинами.

Кай ухмыльнулся и прислонился к дверному косяку, оглядывая коридор. Урсуле было далеко за шестьдесят, но ее дерзкой заднице на это было плевать. Она ругалась почище, чем гангстер в игорном доме, и была достаточно непристойной, чтобы по сравнению с ней призывно свистящий рабочий-строитель казался ребенком.

– Тебе лучше вернуться, пока я не прибрала тебя к рукам, – крикнула она, подходя к своей двери.

– И что ты собираешься со мной делать, Урсула? – игриво спросил Кай.

Она разразилась хриплым смехом и скользнула в свою квартиру, оставив его вопрос без ответа.

Кай фыркнул и направился обратно в дом. С Урсулой было нелегко, но она приносила им домашнюю еду всякий раз, когда они с трудом сводили концы с концами, и Кай был благодарен за это.

Он обнаружил Мию сидящей на кухонном столе, одетую в фиолетовые фланелевые брюки и черный лонгслив с длинными рукавами.

– Я заглянула в дело о пропавшем человеке, – сказала Ама, протягивая девушке папку. – И обнаружила все признаки твоей любимой формы бесовщины.

Мия подняла записку от незнакомца. На ней трепыхался какой-то жуткий магический сорняк, что, по мнению Кая, было таким же тревожным сигналом, как доска для спиритических сеансов в фильме ужасов.

– Что ты узнала? – спросила Мия, пока Ама рассматривала цветущий лист бумаги.

Ама оторвала лист от стебля и растерла его кончиками пальцев.

– Кэлан Карвер, дочь Лизбет и Гейба Карверов. Любопытный факт: еще три года назад у Лизбет и Гейба не было детей.

– И?..

– Кэлан, очевидно, не младенец. – Ама смахнула зеленую мякоть.

– Сколько ей? – спросила Мия.

– Пятнадцать. Она пропала несколько недель назад. – Ама перевернула страницу в папке, открыв фотографию девочки. – Мне пришлось постараться, но я смогла разузнать кое-что интересное от друга моей подруги, который работает в управлении полицейского участка.

– Продолжай, – настаивала Мия, забирая записку, прежде чем Ама разобрала ее на части.

– По-видимому, Кэлан появилась ровно три года назад, происхождение неизвестно. Местный житель нашел ее, когда она бродила по парку Бостон-Коммон. Девочка была дезориентирована и сбита с толку. Она не помнила, как туда попала. Обнаруживший ее мужчина укутал Кэлан своей курткой и позвонил в службу опеки. После этого она оказалась в системе.

Кай прислонился плечом к стене. История девушки не сильно отличалась от его собственной, хотя он и не материализовался из воздуха. Элис нашла его бродящим по лесу неподалеку от города Гранит-Фоллс, штат Вашингтон, с голой задницей и в крови. Какая-то ее часть принадлежала ему, но не вся. К счастью, его пребывание в службе опеки кончилось, когда Элис забрала его к себе. Она знала, какие подводные камни таят в себе переходы из одной приемной семьи в другую, и шансы маленьких мальчиков были невелики. Кай был сломлен, кусал любого, кто пытался с ним совладать, – ему едва исполнилось десять лет, а он уже был преступником. Элис полагала, что стабильный дом будет для него лучшим выходом, и, конечно, оказалась права, но он все равно превратился в изгоя. В перерывах между школьными драками и походами к психиатру он убедил окружающих, что умрет к двадцати пяти годам. Директор средней школы предложил ему пойти в армию, но его психотерапевт настаивал, что Кай провалит проверку. Он не мог выполнять приказы, даже чтобы спасти свою жизнь. Слишком много агрессии, слишком мало внимания. Элис старалась изо всех сил, и, вероятно, она была единственной причиной, по которой он не испортился окончательно, но он все же всегда был занозой в заднице.

– Опекуны? – спросил Кай, кивнув на папку в руках Мии.

Ама нахмурилась, удивленная, что его это волнует.

– Нет. Они удочерили ее. Она, кажется, хороший ребенок. В ее табелях успеваемости одни пятерки и четверки, дома никаких проблем. Единственное, что немного странно, – это то, что у нее, похоже, нет друзей.

Мия криво улыбнулась:

– Это не так странно, как ты можешь подумать.

– Большинство людей не могут отличить друзей от протеза, – категорично добавил Кай.

Ама фыркнула:

– Полагаю, ты прав. Но есть еще кое-что.

Мия закрыла папку.

– Что?

– Нечто любопытное, – начала Ама, – согласно сплетням в участке, Карверы ссорились из-за странной привычки Кэлан.

Кай презрительно хмыкнул:

– Что? Они нашли порно на ее ноутбуке или что-то в этом роде?

Ама закатила глаза:

– Честно говоря, ты мог бы, по крайней мере, попытаться не быть таким придурком.

– Зачем утруждаться? – пожал плечами Донован. – Любезности придуманы для мошенников и обслуживания клиентов.

Ама натянуто улыбнулась:

– Мне хочется думать, что иногда они облегчают жизнь.

Между ними вспыхнула неприязнь, когда Кай ответил на ее ухмылку своей собственной.

– Даже если залить кусок дерьма глазурью, сути это не изменит. – Ама относилась к нему так, словно он действительно был таковым. Всегда. Хотя он не мог ее в этом винить. Кай несколько раз втягивал Мию в неприятности, несмотря на все усилия не делать этого, но он также старался изо всех сил исправить свои ошибки. Тем не менее Ама была леденящей душу подружкой с докторской степенью в здравомыслии.

– Достаточно, – прервала девушку Мия, похлопав ее по руке. – Что это за слухи дошли до тебя?

Ама сердито посмотрела на Кая, затем повернулась к Мии:

– Дверь.

– Прошу прощения? – Мия моргнула.

– Гейб Карвер сообщил полиции, что Кэлан была зациклена на поиске какой-то двери, но Лизбет не думала, что это имеет отношение к делу.

Кай и Мия обменялись тревожными взглядами от дурного предчувствия. Загадочные двери никогда не сулили ничего хорошего. Они приводили к психоделическим путешествиям и адским грезам, созданным из душераздирающих сожалений.

– Что это за дверь? – упорствовала Мия.

– Никто не смог объяснить. – Ама поджала губы. – Но самое интересное заключается в том, что родители разошлись во мнениях о том, стоит ли рассказывать эту историю.

– Есть какие-нибудь соображения, почему Лизбет не считала это относящимся к делу? – спросила Мия.

Ама что-то пробормотала под нос и постучала ногтями по ламинированной столешнице.

– Полагаю, Гейба беспокоило то, что Кэлан, возможно, психически больна, а фиксация на двери могла быть симптомом. С другой стороны, Лизбет, вероятно, думала, что побег ее дочери имеет какой-то другой смысл или цель. Возможно, Кэлан просто капризна и эксцентрична. Или, возможно, дело в чем-то другом.

– Она пыталась понять, откуда взялась, – вставил Кай.

Взгляды обеих женщин устремились на мужчину, их внезапное пристальное внимание неприятно царапнуло кожу. Он стиснул зубы и уставился в стену. Обычно Кай наслаждался вниманием. В «Исповедальне» он впитывал голодные взгляды, балансируя между страхом и искушением. Неутоленное желание было оружием, которым он пользовался, чтобы заработать себе на хлеб, поэтому он держал всех на расстоянии вытянутой руки, предлагая попробовать только для возбуждения аппетита. Мужчины желали сразиться с ним, а женщины желали его. Кай поддавался первому порыву, но и второй был полезен: чем больше он возбуждал, тем больше людей хотело ему навалять.

Кай любил эти ночи, когда облачался в дерзость, как в доспехи, сотворенные из порока. Но в конце концов напускная бравада спадала, открывая его хрупкость. Испытывающий взгляд был подобен удару ножом в яремную вену, а у него не было ничего, что могло бы затупить лезвие. С Мией он был обнажен. Он впустил ее в катакомбы своей испорченной головы, и там не было места ни для кого другого. Сочувствие к какой-то пятнадцатилетней беспризорнице вызвало у него желание выбежать за дверь и забыться в ближайшем баре.

Словно заметив, что он рассыпается, Мия спрыгнула со стола, зажав папку под мышкой. Она положила руку на живот Кая и осмотрела его раны, ее прикосновение успокоило ту часть его существа, которая чувствовала себя диким зверем, мечущимся по слишком маленькой клетке.

– Они зажили, – прокомментировал Донован, но девушка схватила его за подбородок и повернула его голову, осматривая лицо сбоку. Она обнаружила только исчезающий шрам на его некогда разбитой губе. Синяки на скуле исчезли, а ребра снова срослись, и только слабая желтая тень выдавала его боль.

– Да, похоже, ты как новенький. – Ее тон был резким. Она терпеть не могла, когда он использовал свое странное исцеление как предлог, чтобы заполучить еще больше побоев.

Кай нахмурился и указал на папку:

– Ты в деле?

– Пропавшая девушка, которая исчезла так же внезапно, как и появилась, и ищет мистическую дверь? – Она вздохнула, снова открыв папку. – Как иначе?

Жизнь Мии перевернулась с ног на голову пять лет назад, когда ее родители, соседи и все остальные суеверные придурки в Черной Лощине решили, что она была похищена и одержима злым духом, которого город боялся веками. В результате множества эпических поворотов оказалось, что Мия на самом деле была этим духом: реинкарнация Сновидицы – в буквальном смысле. И она, и Кай были живыми воплощениями городской легенды: истории о девочке, которая заблудилась в лесу, и боге в обличье волка, который привел ее домой, вместо того чтобы сожрать. На самом деле это событие произошло много жизней назад, и на этом сказка должна была закончиться, но, очевидно, то, что ты не умираешь в лесу, когда ты женщина, делает тебя чертовой ведьмой.

Ее собственный народ пытался убить Мию, а Кай, зловещий черный волк, который терроризировал город в качестве фамильяра Сновидицы, всего лишь хотел ей помочь. Как и во всех конфликтах, которые Кай вызвался улаживать добровольно, дело приняло неприятный оборот, и последующая кровавая бойня сократила население Черной Лощины на несколько десятков придурков.

Не то чтобы это имело значение. Мия всю жизнь страдала от этой травмы. Несмотря на то что она покинула Черную Лощину и сохранила свое полное имя – Эмилия Делаторн, – от всего, что касалось этих мучительных воспоминаний, у нее волосы вставали дыбом, пока она не нырнула в них с головой, наплевав на последствия. Пропавшие девушки, оказавшиеся между мирами, всегда задевали ее за живое. Кай по-прежнему называл ее Ягненком, и не только из сентиментальности; после пяти лет изнурительных сражений Мия не утратила своей нежности. Она заботилась о нем так, как он никогда не смог бы, и хотя у Кая не было желания разделять это бремя, в глубине души он завидовал ее безграничному запасу секса, который она могла ему предложить.

– Похоже, это плохая идея, – сказал он, хотя был не из тех, кто обычно говорил так.

– На этот раз я соглашусь, – вмешалась Ама. – Это дело сулит неприятности, и мне не нравится человек, который тебе его поручил.

– От него странно пахло, – добавил Кай, вспомнив вонь гниющего дерева.

Ама положила руку на плечо Мии.

– Веская причина, чтобы держаться подальше.

– Я не знаю, – пробормотала Мия, внимательно просматривая первую страницу записей. – Да, он был странным, но я чувствую, что он отчаянно нуждается в помощи.

– Он предлагал деньги? – спросил Кай.

Мия опустила голову:

– Нет.

Его девушка остро нуждалась в опоре. Среди сотен фальшивых медиумов, пытавшихся одурачить людей воображаемыми семейными проклятиями, Мия была единственной, кто чего-то стоил, при том, что она даже не была медиумом.

Мия занервничала, когда Кай и Ама уставились на нее, оба источая неодобрение.

– Он ничего не предлагал, и в записке не было контактной информации…

– Вот именно. – Кай выхватил папку у нее из рук. – Тебе лучше бросить эту затею. Он не хочет платить? Он не сможет тебя использовать.

– Думаю… думаю, да. – Мия явно боролась с собой, ее взгляд был прикован к документам, в то время как Кай обдумывал, не отправить ли их в измельчитель.

– Что ж, дай мне знать, что решишь, но мне нужно идти. Делия попросила купить ей цитрусов для бара. – Ама остановилась в дверях, переводя взгляд на Кая: – Постарайся не втягивать ее в неприятности.

Кай стиснул зубы так сильно, что они чуть не хрустнули. Он совершал много безрассудных поступков, но целенаправленно вредить Мии не входило в его планы.

– Да пошла ты, – рявкнул он, когда подруга Лом уходила, но не раньше, чем та успела показать ему средний палец.

– Вы двое когда-нибудь поладите? – поинтересовалась Мия.

– Наверное нет, но если вдруг ты не заметила, это не я строю из себя самого крутого.

У Амы всегда были претензии к Каю, она смотрела на него свысока и насмехалась над ним с того самого дня, как они познакомились. Взаимная забота о Мии была единственным чудом, которое могло их объединить.

– Хотя она права. – Кай провел ладонью по затылку, переворачивая папку. – Похоже, от этого дела больше проблем, чем пользы.

Мия осторожно забрала у него бумаги.

– Дай мне немного времени все обдумать. Ты не можешь отрицать, что это дело в моем вкусе. И, честно говоря, – девушка указала на его исчезающие синяки, – забавно слышать это от тебя. Неужели никто никогда не интересовался твоим сверхъестественным исцелением?

Кай издал неопределенный звук.

– Раны заживают изнутри. Сначала – основное. То, что на поверхности, проходит в последнюю очередь, так что мне всегда есть как показать боль. – Он опустил руку. – Преимущества того, что я… кем бы я, черт возьми, ни был.

Мия усмехнулась:

– Буквально воплощением бога?

Губы Кая растянулись в дерзкой улыбке, и, словно прочитав его мысли, Мия опустила голову и застонала:

– Не…

– Бога в спальне, вероятно.

Она ущипнула себя за переносицу:

– Не льсти себе.

– В этом нет необходимости. – Он наклонился и прикусил мочку ее уха. Она нежно оттолкнула его, и он, смеясь, побрел по коридору. – Ты очень мне льстишь.

– Накинь что-нибудь из одежды, чтобы я могла меньше льстить тебе, – крикнула Мия ему вслед.

Кай почувствовал, как в уголках его губ зарождается улыбка, когда он вернулся в их спальню и принялся рыться в шкафу в поисках чего-нибудь более презентабельного. Он никогда не представлял, что будет жить с другим человеком – с тех пор, как был подростком, обретающимся в трущобах в шатком бунгало Элис. С шестнадцати лет он был предоставлен самому себе, находя приют и пропитание там, где мог. Одиночество лишило его способности доверять. Его связи оставались мимолетными, поверхностными – случайный секс на ночь или чрезмерная привязанность после слишком большого количества выпивки в баре. Большую часть времени он проводил в одиночестве – экстраверт, вынужденный вести замкнутый образ жизни, скитаясь по западному побережью. Прошло целое десятилетие, прежде чем он встретил Мию в Черной Лощине. Он не осознавал, как отчаянно желал близости все эти годы, и жажда этого превращалась в бездонную пропасть гнева и горя.

За последние пять лет огромная дыра в его груди наконец-то затянулась. Он по-прежнему не доверял, по-прежнему терял себя в безрассудных выходках, но у него было что-то – или кто-то, – кто поддерживал его. Элис стряхнула бы сигаретный пепел, если бы увидела его сейчас. Она бы пожертвовала первенцем, чтобы получить то, что сделала Мия, чтобы его изменить, но, по правде говоря, Мия его не изменила. Возможно, она разожгла огонь у него под задницей, но даже стая трехголовых адских псов не смогла бы заставить Кая Донована сделать то, чего он не хотел. Мия просто не ждала, что он станет кем-то другим. Она восхищалась его непочтительностью, но в то же время давала ему возможность быть кем-то большим. Он все еще был самим собой; просто у него это получалось лучше, чем раньше.

Кай подавлял свои худшие черты, потому что сам так решил – потому что, несмотря на то что он всю жизнь был ублюдком, он хотел быть другом этой единственной девушке. И дело было не в том, что она была особенной или уникальной; она хотела его таким, каким он был, и он хотел ее по той же причине.

Кроме того, Кай был уверен, что ему не хватает романтической любви. Люди спрашивали, была ли Мия его девушкой или у них секс по дружбе, но он не понимал разницы. Предполагалось, что любовь была отличительной чертой, но для него границы не существовало. Конечно, дружбу и секс обычно разделяют, но Мия предлагала ему лучшее из того и другого. Она была его лучшим другом и возлюбленной, и он ценил это больше, чем любую чушь о величии любви.

Сбросив старые спортивные штаны, он натянул темно-зеленые брюки карго и черную майку-безрукавку.

– Я иду к Марти, – сказал он Мии, направляясь на кухню. – Что-нибудь нужно?

Она, поджав губы, рассеянно заглянула в холодильник.

– Что-нибудь на завтрак?

Кай кивнул:

– Понял, – и направился к двери.

Магазин на углу, получивший оригинальное название «Конна[3] Стор», был таким же громоздким и непритязательным, как и его название. В нем были отделы, посвященные нездоровой пище и лекарствам, отпускаемым без рецепта, а вдоль задней стены расположился небольшой холодильник для молочных продуктов и нарезанных фруктов. Единственным недостатком был Марти, чересчур нетерпеливый владелец, который реагировал на звон колокольчика как кадка с хорьками. Это был слащавый маленький человечек с цветом кожи, напоминающим незрелый козий сыр, и инстинктами самосохранения, как у журнального столика, но за последний год он проникся симпатией к Каю.

Набрав все, что ему было нужно, и заплатив, Кай сбежал прежде, чем Марти успел к нему подойти. Когда мужчина вышел на улицу, его поразил знакомый запах – навязчивый, острый, как плесень на ложе из свежих ягод. Резко обернувшись, он заметил темную фигуру, одетую в длинное темно-серое пальто. Он стоял на краю дороги, твердо упершись ногами в асфальт, – человеческое тело, которое едва могло вместить в себя то, что было не совсем человеческим. Не обращая внимания на поток машин, мужчина повернул голову влево, пока темно-карие глаза не остановились на Кае, сверля его взглядом, как легированная сталь сверлит землю.

Это был незнакомец из «Короля Пик».

Кай шагнул вперед, и мужчина вышел прямо на полосу встречного движения. Когда его потрепанные рыбацкие ботинки коснулись тротуара, по улице пронесся слишком теплый ветерок, обдав Кая тем же затхлым запахом, как и прошлой ночью. В животе у него все перевернулось, и раскаленная добела боль расцвела прямо над копчиком, обжигая позвоночник.

Кая охватила паника. Прошло пять лет с тех пор, как он в последний раз подвергся этой пытке. Казалось, непрошеное превращение осталось в прошлом, но один лишь вид этого подонка заставил Донована ослабить контроль. Язык Кая скользнул по клыкам, которые внезапно удлинились. Он дотронулся до заостренных концов, и его лицо исказилось в гримасе, когда зуб уперся в подушечку пальца, пытаясь вырваться наружу. Его кожа пылала, каждую пору покалывало, когда грубый черный мех угрожал вырасти из его плоти. Грудь Кая сжалась, и дыхание перехватило в отчаянной попытке остановить прилив. Ему нужно было убираться к чертовой матери, пока его тело не раскололось на части, избавившись от человеческого и превратившись в волчье.

Ну и ну, – скрипучий голос вторгся в его мысли, царапая чувства, как стальная вата ржавчину. – Какие у тебя большие зубы.

Раздался автомобильный гудок, и внедорожник вильнул, едва успев увернуться от сумасшедшего, выскочившего на проезжую часть. Машину занесло, и она скрыла Кая из виду, хотя он не сводил глаз с того места, где стоял незнакомец. Пот выступил у него на лбу, жар, словно лава, скапливался вокруг век. Он сгорбился, беспомощно сжимая пакет с покупками, как будто это могло уберечь его руки от превращения в лапы. Машина восстановила равновесие и остановилась. Дорога открылась перед Каем, но незнакомец исчез. Он растворился в воздухе, и боль превращения тоже покинула тело мужчины. Водитель внедорожника, спотыкаясь, выбрался из машины и, раскинув руки, в замешательстве уставился на дорогу. Остался лишь слабый запах мускусного дерева и мха – аномалии в городе, пропахшем дымом и известью. Какие бы следы ни витали в воздухе, Кай не смог их отследить, они рассеялись на ветру, как призрак в поисках дома.

* * *

Кай не рассказал Мии о том, что видел на улице. Ее ли преследовал незнакомец? Проверял, будет ли она искать пропавшего ребенка? Мия, возможно, и привыкла к оккультным уловкам, но до сих пор ее работа была детской забавой – обычные призраки и озорные духи, переставляющие магниты на холодильнике. Большинство духов не стали бы досаждать Сновидице, которая приказала им убираться. Она была не просто ведьмой, она буквально бороздила просторы миров. Обычно духи не имели формы, но любая сущность, находившаяся рядом с ней, была паром, превращающимся в кости. А кости можно было раздробить, растереть в пыль.

Никто не стал бы связываться с женщиной, которая может направить бесплотных придурков прямиком в ад без предварительной записи. Мии не требовалось приглашение; она стучалась в двери дьявола, когда ей, черт возьми, заблагорассудится. Раньше это пугало его до чертиков – видеть, на что она способна, – но он научился доверять ее силе и даже ее поощрял. Но Мия была уязвима, как и все остальные. В мире, где царили плоть, кровь и красная земля, Кай был в авангарде, и незнакомец в рыбацкой шляпе прочно обосновался в своих владениях.

Он также почти вынудил Кая превратиться.

Вот почему Донован молчал о том, что видел на улице. У Мии и так было забот предостаточно, а Кай был слишком взволнован, чтобы обсуждать эту тему. Последнее, в чем они оба нуждались, – это очередная загадка.

Остаток дня Кай и Мия провели за просмотром отстойных ужастиков на старом ноутбуке и выпивали при каждом клише из репертуара. Опрокинув с полдюжины рюмок, Кай признался, что в тот вечер у него запланирован еще один бой – деталь, которую он опустил по большей части случайно. Настроение Мии мгновенно испортилось; она взяла отгул в «Короле Пик», предоставив Лом и Бастьену самим управлять заведением. Они препирались по этому поводу несколько минут – о том, какой Кай бесчувственный и импульсивный, – а потом занялись любовью у стены. Сосед сверху топал ногами, крича, чтобы они прекратили, но это только придало Каю смелости, и он сорвал свое имя с губ Мии.

Секс был его излюбленным методом разрешения конфликтов. Близость притупляла его острые углы, сводила на нет его упрямство, пока у него наконец не получалось подобрать нужные слова. Мия не ошибалась: он был эгоистом и гнался за острыми ощущениями, но когда ей было нужно, он жал на тормоза.

– Прости меня, – пробормотал Кай, уткнувшись ей в волосы, когда они лежали на диване, потные, переплетя руки и ноги. Он говорил искренне. Ему всегда требовалось время, но ему действительно

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Сленговое англоязычное прозвище, используемое для обозначения русских и выходцев из бывшего СССР. (Здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

Примерно 188 см.

Вернуться

3

Созвучно со словом «corner» – угол (англ.).

Вернуться