Анна Мишина
Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня!

Пролог

Олег

Открыв глаза, не сразу понимаю, где я.

Уставляюсь взглядом в потолок.

Нет, я не дома. У меня вместо люстры гордо висит лампочка Ильича, потому что ремонт доделать руки не доходят. А тут нормально всё, светодиодная красуется.

Так…

В теле отголоски эйфории. Ночь была шикарной, если только мне всё это не приснилось.

Поворот головы и… охренеть!

Хмыкаю от удовольствия.

Да-а-а…

Рядом на моей руке спит девушка. Ее огненные волосы разметались по подушке.

Разглядываю ее лицо, усыпанное веснушками.

Красивая.

Аккуратные брови, пушистые ресницы, чуть вздёрнутый нос и пухлые губы.

Тонкая шея, плечи… Белая кожа усыпана веснушками. И это так красиво, что хочется касаться, гладить, целовать, лизать… Да, мать его, моя фантазия безгранична.

Аккуратная двоечка с розовыми сосками-пиками.

Млять… А можно повторить то, что было ночью? Освежить память.

Мозг подкидывает такие картинки, что пах начинает ныть от боли.

Касаюсь пальцем кожи у шеи и веду по ней, по быстро бьющейся венке, острой ключице, к груди. Касаюсь соска, который тут же твердеет.

Облизываю губы. Сейчас бы впиться в него губами, заставляя ее стонать.

Фантазию нарушает вибрация телефона.

Оглядываюсь в его поисках и понимаю, что он находится в джинсах на полу.

Сползаю с постели, тянусь к телефону и отвечаю.

– Олеж, – женский голос.

Фак!

– Эм… – смотрю на экран телефона. – Поля, – говорю шёпотом.

– Ты обещал сегодня встретиться.

– Сегодня не выйдет. Я уехал, – опираюсь спиной о кровать.

– А когда? Я соскучилась.

– Как приеду, пересечёмся, – отвечаю, желая скорее закончить разговор.

– Набери мне, как будешь в городе, котик, – чмокает в трубку и сбрасывает звонок.

– Ай, – в голову прилетает подушка. Убираю телефон, оборачиваюсь. – Ты чего?

Зелёные глаза сверлят меня, словно в мыслях расчленяет.

– Чего расселся? Проваливай, – звучит недовольно.

Она меня выгоняет? Серьезно?

– Я думал, что мы повторим, – подмигиваю ей, поднимаясь с пола.

Стою перед ней абсолютно голый. Во всей своей красе… должна же она соблазниться.

– Индюк тоже думал, – лениво потягивается, прикрыв на мгновение глаза. – Ты свою функцию выполнил. Благодарствую. А теперь адьёс. Дверь знаешь где, – и поднимается с постели, вся такая… охуенная. Такая же, как и я, голая. Совершенно не стесняясь подбирает с пола свои вещи и выходит из комнаты. А я пялюсь в след удаляющимся ее ахеренным ягодицам.

– Пока я буду в душе, сделай так, чтобы выйдя тебя уже не было, – обернувшись, натягивает любезную улыбочку и скрывается в ванной.

– Что, и кофе не предложишь? – не сдаюсь.

– А на кофе ты к своей Поле катись, котик, – доносится из-за двери, и включается вода.

Значит, слышала разговор. М-да.

Но ничего, сейчас подправим всё.

Стою, как потерянный, со своими шмотками в руках. Оглядываю ее территорию.

Небольшая спальня в пастельных тонах. Коридор, кухня, прихожая и ванная, из которой доносится шум воды.

Иду в кухню. Включаю чайник. Пока он греется, натягиваю джинсы.

Через минуту чайник отключается. Влезаю без разрешения в шкафчики. Нахожу кофе. Попутно цепляю вазочку с конфетами. Рядом вижу пару упаковок с шоколадками.

М-да, ты у нас сладкоежка, рыжая.

Наливаю в две чашки кофе. И сделав глоток слышу, как выходит из ванной.

– И что из сказанного мной ты не понял? – замирает в дверном проёме.

На ней полотенце повязано. На коже поблескивают капли воды. Рыжие волосы жгутом лежат на плече.

– Не привык уходить после бурной ночи от девушки, не выпив чашки кофе, – отвечаю как ни в чём не бывало.

Хмыкает.

Подходит и забирает у меня кружку.

– Во-первых, кружка моя, – делает глоток, чуть поморщив свой аккуратный носик, – во-вторых, бурная она была только в твоих фантазиях.

О, девочка умеет бить по самолюбию.

– Не впечатлил? – уже и кофе пить расхотелось.

– На троечку, – неопределённо машет рукой в воздухе.

По эго бьёт. Больно вообще-то.

Настроение улетает ниже плинтуса.

Врёт же, зараза. На щеках вон румянец. Явно не из-за троечки. Но выпрашивая одобрения буду выглядеть идиотом полным. Так себе перспектива.

– Ок, – натягиваю футболку.

Наблюдает за мной с лёгкой ухмылкой на припухших от ночных поцелуев губах.

Подхожу к ней. Девчонка упирается спиной в стену. Смотрю на нее сверху вниз. Почти на голову ниже. А гонору ого-го.

Такие кусачие в моем кругу не обитают.

– Дверь там, – прищурив зелёные глаза, смотрит на меня.

– Не знал, что ты лгунья, – касаюсь ее носа своим, но тут же отстраняясь, так как в миллиметре щёлкают зубы.

Улыбаюсь.

Но тут же, не теряя времени, взяв за упрямый подбородок, впиваюсь в губы. Девчонка не успевает среагировать, врываюсь в ее рот, целуя быстро, глубоко, влажно. Напоминая о прошедшей ночи. И так же быстро отстраняясь.

Алёна смотрит на меня огромными глазами. Секунда на принятие произошедшего, и в глазах тут же вспыхивает недобрый огонёк. Если я сейчас не ретируюсь, моя жизнь может закончиться здесь. Прямо сейчас.

– Ты мне не нравишься, – шипит.

– Ты мне тоже, – отвечаю ее же словами.

Зелёные глаза тут же распахиваются в удивлении.

Замахивается, но я ее не останавливаю.

Хлопок. Аж в ушах зазвенело. Тяжёлая рука.

– Усвоил, – и усмехнувшись с горящей щекой выхожу в прихожую.

Обуваюсь и покидаю дом.

– Олеж, – доносится ее голос.

Оборачиваюсь.

Давай, извинись, детка, и я тебе всё прощу.

– Я никому не скажу и тебе советую.

– Поверь мне, ты ещё скажешь, что тебе понравилось, – парирую, улыбаясь.

В ответ показывает мне средний палец и скрывается в доме.

Щека горит.

Рыжая, чёрт бы тебя… Столько эмоций на квадратный метр, что аж пульс зашкаливал. Не женщина, а буря с веснушками.

И ведь не сказал бы, что обиделся. Хотя… чёрт его знает. То ли злость, то ли хочется повторить – с добавкой, без посторонних звонков и подушек в лицо.

Но не сейчас. Не до этого. Мозг гудит от перегруза, тут же включаясь. Работа, давление сверху, усталость как бетонная плита на груди. Всё бесит. Все бесят.

Надо валить. Из службы. Из города. Из этой грёбаной системы, где ты всегда кому-то что-то должен.

А рыжая… Она пусть пока варит себе кофе сама. У меня другие планы.

Глава 1. Бойся желаний своих

Месяц спустя

Олег

Да пропади оно всё… Хочется шарахнуть дверью, но! Выходя из кабинета генерала полиции, такое себе не каждый может позволить. Если вообще никто.

А я?

А я могу.

И хлопаю от души, которую уже все задолбали. И в хвост, и в гриву. Черти!

У секретаря в приемной аж кружка звякнула.

– Ой, – подпрыгнула Алевтина Владимировна на своем стуле и схватилась за сердце. – Олег Сергеевич, что случилось?

– Всё! – отвечаю многозначительно.

Всё!

И тороплюсь на выход. Пора делать ноги.

До своего отдела мчу на всех парах. Не знаю, что будет дальше, но я адски устал. Хочу свободы. Может, и сидел бы дальше – будь семья, дети. Но не держит ничто. Особенно когда сверху давит родитель в генеральских погонах. А я свой долг отдал сполна.

Паркую машину у отделения. По пути здороваюсь с сотрудниками.

По коридору торопливым шагом на свой этаж и в кабинет оперов.

– Олег, чего дальше-то? – обращается ко мне Свиридов. – Ждём только тебя, – недовольно.

– А что дальше? – сажусь за свой стол и достаю из лотка принтера чистый лист бумаги. – Наружка на месте? Всё идёт как и обсуждали?

– Да, Казанцев отзвонился. Молотов на квартире. Пока всё тихо.

– Ну и отлично, – беру ручку и начинаю писать в правом верхнем углу кому, от кого и по середине листа – рапорт. – Будем брать, – усмехаюсь.

– Как? А постановление есть? – сводит брови Павлов.

– На словах, – тороплюсь его разочаровать.

– Эээ, – качает головой.

– А что эээ? Первый раз замужем? Мало кому хочется получать по фуражке да лишаться звёзд, если что не так. А вот если всё пройдёт гладко, отрапортуют так, что… Усмехаюсь. Последнее дело. Закрою и адьёс.

После выезда, который проходит успешно, едем с группой в отдел. Главный подозреваемый взят без пострадавших и потерь. Поэтому, как только возвращаемся, на прямую иду к начальнику нашего отделения.

– Ну? – стоит войти, тут же спрашивает.

– Подозреваемый Молотов Константин Петрович был задержан и доставлен в отделение. В камере, ждём гостей, – отчитываюсь.

– Хорошо, – выдыхает, вытирая пот со лба платком.

Стареет наш полкан, нервишки шалят.

Сажусь за стол.

– Ждём, значит. И рапорт мне на стол, что и как прошло. Завтра утром, – уточняет.

– Обязательно. Я к вам по делу, – достаю из внутреннего кармана сложенный лист, разворачиваю его и подаю начальнику.

– Это что ещё? – хмыкает. – Только не говори, что уже накатал. Знаю я твои писательские способности.

Берет лист, читает.

– Нет, – откладывает его в сторону.

Сдвигает брови к переносице.

– Да, – давлю интонацией.

– Ты сам понимаешь, в какой я ситуации. У меня нет разрешения на твое увольнение, – устало потирает переносицу. – На меня давят, – вздыхает и показывает взглядом в потолок.

Знаю я, откуда на тебя давят, Иваныч.

– Сегодня должны дать добро.

– Неужели победил? – снова берет в руки мой рапорт, пробегая взглядом по строчкам.

– Хочется верить, Федор Иванович.

– Ну тогда жду движения и, как только получу добро, подпишу, – смотрит на меня. – Куда собрался-то? Ты столько лет в этой среде крутишься. Многие боятся гражданки. Не видят себя в обычной жизни.

– А я вижу, – отвечаю, – уеду отдохнуть. Сменю локацию, деятельность. Всё сменю.

– Жаль вас отпускать, оперов хороших. То Швецов, то вот теперь ты. Кто работать-то будет?

– А это уже не моя головная боль, товарищ полковник. Да и перевод недавно был, новенькие пусть втягиваются.

– Да зелень эта, – отмахивается, – только и думают, как заработать больше, меньше работая.

– Разрешите идти?

– Иди, – отпускает.

Самое время привести документы в порядок. Иду в кабинет. Писанины валом.

Выхожу из отделения. Поесть в кафе, что ли. За весь день только чашка кофе была. И всё.

Подъезжает конвой.

– Это чего? – спрашиваю вышедшего начальника.

– Фээсбэшники Молотова забирают. Быстро организовали его перевозку. Это не нас мариновать по несколько дней. Этим не отказывают.

Стоим, наблюдаем.

– Даже не удивлён. Всю грязную работу для них делаем.

Ерошу волосы и, повернув голову в сторону, замечаю подъезжающую черную тонированную легковушку.

Всего несколько секунд, а кажется, что времени проходит вагон.

Опускается стекло, и из темноты салона появляется ствол.

Поворот головы, и я понимаю, что под прицел попадает полковник.

Он делает шаг, преграждая собой проведенного к автозаку молота, направляясь к своей машине.

Делаю шаг, толкая его плечом в спину, слышу выстрел.

В груди что-то мешает вдохнуть. Внутри все замирает.

– Олег! – словно я проваливаюсь куда-то в колодец.

Визг шин. Стрельба.

Две недели спустя.

Олег

Сил нет здесь находиться. Стены давят. Всё бесит и раздражает. Еда больничная не лезет. Осталось заныть, как маленький: «Домой хочу!»

Две недели!

– Обход! – заглядывает сестричка.

Красивая девчонка. Темненькая, с огромными глазами цвета шоколада. Да вот только маленькая ещё. Лет двадцать, не больше.

Не мой вариант. Хотя она в глаза заглядывает. Но глядя на нее я вижу рыжую заразу, аж простреливает сознание.

В палату входит лечащий с главврачом, практиканты. Палата на четыре человека становится мигом тесной.

– Гаврилов, – начинается…

Очередь доходит до меня.

– А здесь у нас Исаев Олег Сергеевич, – останавливаются в ногах. – Как вы себя чувствуете? – спрашивает главный, смотря в мою карту.

– Супер, отпустите уже, а? – прошу.

– Огнестрельное ранение… с большой кровопотерей. Четыре дня реанимации… – читает отрывками, поднимает на меня взгляд.

– Да на мне как на собаке заживает, – приподнимаясь на правом локте. – Не впервой. Уже не болит. Дома и стены лечат.

– Нет-нет, – качает головой. – Ещё денечка три понаблюдаем, у вас обязательны перевязки, – кивает и переходят к соседу по палате.

Перестраховываются. С-ка.

После обхода, взяв пачку сигарет, иду в туалет. Открываю форточку, сажусь на подоконник. Достаю телефон из кармана спортивных брюк.

Кто-то же должен меня отсюда вытащить.

Листаю контакты.

Степаха. Ну кто, если не он?

Набираю.

– Здорова, – слышу голос друга. – Ну как? Подлатался?

– Ага. Слушай, забери меня отсюда. Взвою скоро.

– А тебе такси не вызвать никак что ли? – усмехается. – Всё поближе до дома довезти, чем мне к тебе пилить.

– Думаешь, мне переливание мозгов делали вместо крови?

Смеётся.

– В деревню хочу. Один хрен больничный. Так хоть польза будет от вашего воздуха, чем от этих зелёных стен. Тошнит уже.

– Ну что ты как девочка с двумя полосками?

– Лять, прошу как друга.

– Ну ладно, не ной, – ржёт. – Завтра к обеду.

– Не, давай сегодня.

– Ты прикалываешься? Время сколько? К тебе выезжать надо засветло, чтобы к обеду приехать.

– Ладно, всё, давай. Сам всё сделаю, – отбиваю звонок, слышу последние слова Стёпы: «Погоди ты, псих».

Да, станешь тут психом.

Докуриваю сигарету, выкидывая окурок в форточку.

Выхожу из туалета.

– Опять курил! – прохожу мимо поста.

Бабка-надсмотрщик, как ищейка, всё чует.

– Да бросил я.

– Так от тебя шлейф, ещё немного и видно будет дымовую завесу. Бегаешь каждые десять минут.

– Не наговаривайте на хорошего мальчика, – усмехаюсь.

– Ой, мальчик, иди уже, – машет рукой.

И я возвращаюсь в палату.

После обеда оживает телефон.

Мама.

– Да, – отвечаю, выходя в коридор.

– Олеж, как ты? – снова с беспокойством в голосе.

– Всё хорошо, мам.

– Отец переживает за тебя.

– Давай не будем о нем, – не хочу слышать. За две недели, что я здесь, позвонил один раз, и тот с наездом, какого хера я снова подставляюсь.

– Хорошо. Но ты на него обиды не держи, – снова одно и то же.

– Мам, я всё понял. У меня перевязка, что-то срочное?

– Нет-нет, иди. Заеду к тебе завтра.

– Угу, пока, – и отбиваю звонок.

Федор Иванович тоже на днях был. Но ничем не обрадовал. Отец не даёт добро на увольнение. Поэтому беру отпуск после больничного. И если не сейчас, то после выписки свалю куда подальше. Надо что-то менять в этой жизни.

В палату открывается дверь. При виде генерала мои сокамерники решили свалить.

Я же смотреть на него не хочу.

– Опоздал. Мать тебя опередила.

– Мать волнуется. Я – констатирую. Жив – и ладно.

– Прямо слеза умиления. Не часто ты меня навещаешь. Только если стреляют, – сажусь, опираясь о подушку.

– Я здесь не ради сантиментов. Узнал, что ты подал рапорт.

– Не «подал», а подаю. И да, пока ты там тормозишь согласование.

– Я не торможу. Я отказываю, – не садится на стул. Подходит к окну, спрятав руки в карманы брюк.

– Шикарная прелюдия.

Молчание затягивается.

– Напомнить тебе, как ты вообще оказался в системе? Кто вытаскивал тебя из дерьма, когда ты был на грани отчисления? Когда с разборками, с пьянкой, с бабами чуть не загремел?

– Ты всегда с удовольствием напоминаешь. Только забываешь одну деталь – я не просил. Я бы сам разобрался.

– Сам? Тебя бы списали в утиль. Или посадили. Но ты мой сын – и я сделал, как должен.

– Вот именно. Ты сделал. Ты,– усмехаюсь. – Теперь ты считаешь, что я тебе жизнью обязан?

– Ты обязан. Потому что всё, что у тебя есть – не твоя заслуга. Твоя жизнь – это мой выбор. И ты не выйдешь из системы просто так.

– А я выйду хочешь ты этого или нет. Плевать. Потому что это не жизнь. Это клетка с чужими правилами.

– Ты не понимаешь, в какую грязь лезешь. Без прикрытия, без формы ты – никто.

– Лучше быть «никем», чем твоим должником. И долг свой я отдал сполна. У двери, кстати, есть ручка. Если хочешь – воспользуйся.

Повисает тишина. Отец смотрит несколько секунд на меня играя желваками, разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

Откидываю голову на подушку прикрывая глаза. Перевариваю наш разговор и ещё не понимаю, к чему он приведет. Прощай отпуск? Или куда в командировку отправят?

Задремал.

А будит меня вибрация телефона в кармане спортивок.

– Неужели передумал и сжалился? – отвечаю на входящий от Степана.

– Тебе просто капец как повезло, – смеётся.

– Ты уже здесь? – не хочу верить в такую удачу.

– Нет, я дома.

– Тогда какого лешего звонишь? – откидываюсь на подушку разочарованно.

– Но там у тебя Аленка. Тебе повезло, что она с утра умотала на какой-то форум по фермерству. И сделала одолжение мне, готова тебя забрать.

– Да ладно? – встаю со скрипучей кровати и подхожу к окну, которое выходит на больничный двор.

На часах почти семь вечера. Ещё стоят машины на парковке. И среди них я вижу внедорожник бортовой оранжевого цвета.

Недавно только Степан говорил, что сестре поменяли машину.

– Уверен, что она меня заберёт, а не пошлёт сейчас в пешее эротическое? – одолевают сомнения. – Или ещё чего хуже, высадит где нибудь по пути в лесу?

Как-то не заладилось у нас с ней после того раза. Но Стёпа то ничего не знает. Иначе хрен бы подпустил меня к сестре сейчас.

– А тут я не ручаюсь, – хмыкает. – Не проверишь – не узнаешь. Всё, давай. Помог чем мог. Ждём, – и сбрасывает звонок.

Убираю телефон в карман, ещё раз убеждаясь, что машина та самая. Оборачиваюсь, пробегая взглядом по сополатникам. Каждый чем-то занят.

Что взять с собой? Да брать-то и нечего. Хлопаю себя по карманам. Сигареты при мне. Беру со стула олимпийку и выхожу из палаты. Мимо поста прохожу. Там всё та же надсмотрщица.

– Снова дымить в туалете? – сканирует взглядом.

– Подышать воздухом, – натягиваю улыбку.

– Давай только недолго. Ужин скоро.

Салютую ей и, выйдя из отделения, спускаюсь на первый этаж. Прохожу охрану, выходя на крыльцо.

Не торопясь направляюсь к парковке. Подходя к нужной машине, из нее выходит водитель.

Опирается о высокий бампер, сложив руки на груди. В лёгком платье в цветочек. В кроссах и чёрной косухе. Сверлит меня зелёным взглядом. Ей рожек чертёнка на голове не хватает. И был бы полный комплект.

– Не думал, что скажу, но я рад тебя видеть, – подхожу ближе.

– Наотдыхался что ли? – игнорирует мои слова. Без приветствия сразу нападает.

– Типа того.

– Вот зря я Степе сказала, где я, – доносится бурчание.

Ничего мне не говоря, забирается за руль, заводит двигатель. Стою смотрю через лобовое на неё. Она на меня. Открывает окно с пассажирской стороны.

– Тебе особое приглашение надо? – недовольно.

Сажусь в машину.

Никаких тебе ванильных вонючек, брелоков и висюлек. Лёгкий запах её духов, и это всё, что говорит о водителе этой тачки.

– А это там не за тобой? – кивает в сторону больницы.

Поворачиваю голову, замечая медсестру и охранника, вышедших на крыльцо. Девушка машет рукой, видимо, видели, как я сел в машину.

– Поехали, – тороплю водилу.

– Что, прям сбегаешь? – на лице расплывается задорная улыбка.

– Ага, давай, дави на газ, или ты забыла, где эта педаль находится?

Силой, конечно, меня не заберут, а отцу доложат о моем “побеге”. Да и похер.

Девчонка наконец выезжает с парковки, и мы покидаем больничную территорию, вклиниваясь в общий автомобильный поток.

С облегчением откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза, слыша лишь звук работающего движка.

Ура. Можно расслабиться.

Глава 2. Бесит!

Аленка

– Нет, Стёпа! – возмущаюсь в трубку. – А то и значит, что нет. Не хочу! Он твой друг, а не мой.

– Да привези его, а дальше я сам уже с ним разберусь, – не отстаёт брат.

Закатываю глаза. Нет, ну я-то тут причём? Пусть такси вызывает. А мне его общество всю дорогу терпеть? С какой стати? И вообще, чего он к нам намылился? Пусть сидит в своей белокаменной!

– Слушай, – вдруг говорит Стёпа, – а чего ты такая категоричная? Что у вас за контры? – выдаёт мысль.

Ну не говорить же брату, что не так с его другом, верно?

– Да нет у нас ничего общего, что могло бы тебе не понравиться, – отчитываюсь так, будто я снова подросток, а с меня спрашивает старший брат. – Не нравится он мне, и всё.

– Мне будет спокойнее, зная, что ты не одна на ночной дороге. И Лёль, он мой друг, – пользуется запрещённым приёмом. Так только Стёпа меня называет. Ещё с детства.

Выдерживаю паузу. Мне нужно не только сейчас дать согласие Стёпе, но и самой себе. А это не так просто.

Набираю побольше воздуха в легкие. И выдохнув, отвечаю:

– Хорошо, – сдаюсь. – Но только ради тебя.

– Спасибо, – благодарит брат.

– Но! – всё же не выдерживаю.

– М? – знаю, что улыбается.

– Будешь должен, – звучит как всегда по-детски. Но ничего с собой поделать не могу.

– Обязательно. Сейчас скину адрес, – и отбивает звонок.

И вот. Стою я у шлагбаума больницы, адрес которой прислал мне Стёпа.

– Девушка, загораживаете проезд. Отгоните машину на парковку, – машет руками охранник.

Ну ок. Отгоню.

Приходится отъехать на парковку. Скидываю Стёпе сообщение, что я на месте. И сижу, жду.

Я не сразу его замечаю. Пялюсь в телефон, листаю фотки со встречи фермеров. Кое-что пересматриваю, перечитываю. Нам много всего нужно внедрять в работу. И я отвечаю за результат.

Поднимаю взгляд, и вот оно… дерево.

Сердце отчего-то сбивается с ритма.

Тьфу ты!

Откладываю телефон в сторону и выхожу из машины. Опираюсь об бампер.

Олега не узнать. Вид слегка потрёпанный. В спортивном костюме. Не как всегда, даже странно его видеть таким.

Стёпа не сказал, что с ним случилось и почему он здесь. Да я и не интересовалась. Может, косит от работы? Мне кажется, это вполне в его стиле.

– Не думал, что скажу, но я рад тебя видеть, – говорит он, усмехнувшись.

А я вот не рада. Но брату отказать не смогла.

Мы едем по трассе, выезжая из Москвы. На часах начало восьмого. До дома пилить и пилить. Если при хороших условиях часов шесть с небольшим. Это хорошо, если к двум приедем.

Вздыхаю, остро ощущая чужое присутствие. Не могу расслабиться. А я так не люблю!

Боковым зрением ловлю движение. Поворачиваю голову, замечаю, как Олег достает пачку сигарет. Выбивает одну, подносит к губам, зажимая ими фильтр.

– Тут не курят, – говорю грубо.

– Я разок, – и следом достает зажигалку.

– Не курят тут! – еле сдерживаюсь.

Поворачивается, чуть прищурив взгляд, смотрит на меня.

– Высадишь?

Это что, проверка на вшивость?

Дергаюсь в его сторону, вырывая сигарету из его губ, пачку сигарет из рук и, скомкав всё, выкидываю, открыв окно.

Исаев резко наклоняется в мою сторону, хватаясь за руль.

– Дура, угробить нас решила?

Перехватываю руль, выравнивая машину. Аж сердце подпрыгнуло к горлу.

– Убрал бы сигареты, – огрызаюсь.

– Ненормальная, – хмыкает. – Курить хочется, а ты лишила меня последнего кайфа, – вздыхает тяжело и откидывается на спинку кресла.

– Будто при смерти, – фыркаю.

Молчит, закрыл глаза.

– Ты чего такая злая? – доносится его голос.

– Не нравишься ты мне, – повторяю когда-то сказанную фразу.

Тишина.

Чувствую на себе его взгляд.

– Что? – спрашиваю, повернувшись, заметив, как пялится.

– Я боюсь сказать свой ответ, – давит улыбку.

Прыскаю от смеха.

– Вот и помалкивай, – подытоживаю.

Он замолкает наконец! Вау!

Тишина давит на мозг. Включаю музыку, чтобы перестать слышать свои мысли.

Через два часа пути съезжаю с дороги на заправку.

Олег уснул.

Выхожу из машины, хлопнув дверью. Специально? Да! Я всем своим существом показываю, что мне всё это не по душе.

Вставив пистолет в бензобак, щёлкаю отсекатель и стою, жду, когда заполнится до полного. А уже потом иду оплачивать.

Заодно покупаю два стаканчика кофе. Вот зачем мне второй? Но я же типа не совсем плохая девочка, да? Аж самой смешно. Не совсем? Да совсем, чего выдумывать. У меня ведь даже лучшей подруги нет. Потому что никто со мной не уживается характерами. Вот только с Ниной и сдружились, с женой брата.

Выйдя из минимаркета, вижу Исаева, отошедшего в сторону от машины. Курит.

Где сигарету взял? Оглядываюсь, замечая рабочего заправки.

М, понятно.

Подхожу, протягиваю стаканчик с кофе.

– Плюнула что ли? – перехватывает своими пальцами и смотрит мне в глаза, делает глоток, чуть сморщив нос.

– Ага, – киваю и отпиваю из своего.

– Хочешь совет? – спрашивает.

– Нет.

– Кофе за рулем не очень хорошая идея. От него спать хочется. А учитывая время суток…

– И?

– Не советую пить его, – кивает на мой стаканчик. – Возьми воды лучше. Или чего-то погрызть.

Я, недолго думая, подхожу к мужчине, забираю его стаканчик, из которого он собрался пить, и, глядя ему в глаза, выкидываю в мусорку, стоящую рядом.

– Не со-ве-туй, – комментирую и, развернувшись, иду к машине.

– Ведьма, – доносится его голос в спину, вызывая улыбку.

Верно подметил.

Олег

Она как ёжик – вся в колючках. Всем видом: “Не подходи, укушу”. Ну а я не мазохист, чтобы нарочно лезть. Мы уже обозначили границы: не влезай – убьёт. Это прямо про нас.

Сам не понимаю, как так вышло. Вроде взрослые люди, можно же нормально поговорить. Но каждый раз всё сворачивает куда-то не туда.

Ведёт нервно. Заснуть не получается, чувствую каждое торможение, каждое переключение передачи. Пялюсь на её руки – тонкие пальцы обхватывают руль. На большом пальце – тонкий ободок кольца. На пальцах тату-узоры. Точки, лепестки, ещё что-то. Красиво, стильно. Так гармонично ещё ни у кого не видел.

Алёна сама не замечает, как начинает подпевать под музыку. В такт стучит аккуратными ноготками по ободу руля. Интересная, если откинуть все её пикировки в ответ на всё, что я бы ни сказал.

Прикрываю глаза. Слушаю её голос, песню. Там надрывается какой-то бэдбой.

– Спишь? – вдруг спрашивает она.

– Нет, – моргаю. – С тобой как в аттракционе. Тут не до сна, – да, мне тоже в кайф её зацепить, оказывается.

– Комплимент века, – фыркает.

– Скорость, манёвры… У меня включился режим самосохранения, оказавшись с тобой рядом.

– Пусть он у тебя и не отключается, – усмехается. – Ты ещё не забыл, как руль вырывал, когда я твою сигарету в окно выкинула? – бросает взгляд.

– Это было нападение. Ты покусилась на святое.

– Твою вредную привычку? Ой, прости, не знала, что у тебя с ней духовная связь.

Замолкаем. Снова только дорога.

Как с ней разговаривать? Тут же кусается. В этом правда что-то есть.

Я усмехаюсь. И всё же смотрю, как свет встречных фар перебегает по её лицу. Упрямая. Колючая. Такая настоящая. Вспоминаю последних своих пассий, и ни одна рядом не стоит с рыжей. В основном старались залезть ко мне в постель. А с этой вышло всё наоборот.

Так, стоп, что-то меня не в те дебри потянуло.

На часах почти два, и мы наконец подъезжаем к городу, за которым находится деревня, где обосновался мой приятель.

Минут десять по знакомым ухабам, и вот почти добрались. Алёна молчит, я тоже не нахожу, что сказать.

Подъезжая к дому Степана. Машина останавливается, выхожу, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух. Зависть. Хоть в деревню на совсем перебирайся.

– Ну вот, кажись, живой, – усмехаюсь, оглядываясь на девчонку, которая тоже вышла из машины. Потягивается.

– Сомневался, что доедем? – скептически дергает бровью.

– Думал, может, где-нибудь по пути в лесу меня высадишь.

– Признаюсь, такой соблазн был.

На улицу выходит Стёпа.

– Добрались наконец. Лель, давай заходи, поужинаем, – зовёт ее.

– Стёпа, – закатывает та глаза, – есть ночью – плохая привычка, – улыбается. – Нет уж, прости, тело привезла, а дальше я к себе. Завтра после обеда выйду, ладно? А вечером, может, к Нине загляну.

Тело? Это она снова в меня ткнула своим острым язычком?

– Не вопрос, – усмехается, переведя на меня взгляд. Мол, чего это она?

На что я лишь пожимаю плечами. Ну давай, детка, подставь меня перед своим братом. Стёпа кивает ей, и девчонка садится за руль, разворачивается, газуя в свою сторону.

Провожаем ее взглядами.

– Ну, привет, опричник, – хлопает по плечу.

– Здорова, – обнимается по-мужски.

В доме тишина, и пахнет уютом. Старею, видимо, раз стал подмечать такие детали. Тут за то время, что Степан женат, стало как-то по-другому. По-домашнему. Это теперь не просто берлога взрослого мужика. Тут теперь семейное гнездо.

Пока Степа возится на кухне, я иду в ванную. Умываюсь, ерошу волосы, которые взлохмаченные, будто я не из больницы, а с боем вырвался из когтистых женских рук. Провожу пальцами по заросшему подбородку.

Да… Видок тот еще. Надо бы привести себя в порядок. Но пока явно не к спеху.

– О, еда, – сажусь за стол, где уже красуется пара тарелок с чем-то очень аппетитным и мясным. – Задрала уже эта больничная похлебка. За две недели уже изучил меню. Единственное, чего ждешь, так это творожной запеканки, как праздник, – усмехаюсь, берясь за вилку.

– Как сам-то? – садится напротив.

– Ничего, – отмахиваюсь.

Налетаю на рагу. Овощи с мясом – идеальное блюдо.

– Черт, язык проглотить можно. Нина?

Хмыкает.

– Ага, взялась за изучение кулинарии. Но это только по настроению.

– Это большой успех, – смеюсь. – Я все еще помню тот борщ.

– О, это ее визитная карточка, – давит лыбу.

По широкой пачке друга понятно, как тот влип в свою женщину. И даже где-то на задворках сознания немного завидно. Но по-хорошему. Я рад, что у него сложилось. Под сорокез и наконец удачно женат. Пусть и второй раз.

– Какие планы? – спрашивает.

– Никаких, – честно признаюсь. – Больничный отсижу, обещали дать отпуск.

– Отец жмет?

Киваю.

– Я уже не знаю, какие доводы ему привести, чтобы отлип от меня. Вцепился клещами, хрен вырвешься. Все старые грехи припоминает.

Вздыхает.

– Ладно. Что-нибудь да придумаем. Пойдем, Нина тебе диван в гостиной постелила. Пока там перекантуешься.

Диван это хорошо. Диван это не скрипучая больничная койка, в которую как в кокон проваливаешься, а потом ни одна мышца тебя не слушается.

Чистое белье, воздух не пропитан медикаментами. Желудок набит вкусной едой. Кайф. Убираю руки под голову, уставляясь в потолок. Как назло сна ни в одном глазу.

Вспоминаю дорогу. Болтовню с рыжей. А прикрыв глаза мозг играет злую шутку, выхватывая кадры из той единственной ночи и утра после. Ее белая кожа, усыпанная веснушками, шикарные бедра и ягодицы сердечком. Черт, опять не туда…

Глава 3. Гляделки

Алена

Ночь спала кое-как. Я была совершенно не готова к тому, что он окажется где-то поблизости. Да даже если и на другом конце улицы – всё равно не так. Вот зачем он сюда напросился?

Бесит как! Даже запах его ещё чувствую! Он словно въелся мне в подкорку.

Просыпаюсь ближе к одиннадцати, ощущение – будто меня переехал трактор. Голова гудит, глаза болят. А дел… Дел вагон и маленькая тележка. Хочется всё послать к черту и вернуться в постель, но моё гипертрофированное чувство ответственности, как всегда, против.

Дела дома, дела на ферме – всё сразу.

В душе даю себе пару минут, чтобы окончательно проснуться. Тёплая вода успокаивает, даже расслабляет. Шампунь с запахом зелёного яблока наконец-то перебивает этот прилипчивый аромат Исаева. Мы просто ехали в одной машине, а я будто только из постели с ним вылезла.

Мерзость.

Или нет?

Морщусь. Воспоминания всё равно нахлынули. Ну и угораздило же меня!

Что я, дура что ли?

Когда позволила себе то, чего так хотела. Зачем? Давно же поняла, кто он и что из себя представляет. Теперь попробуй отделаться от этих мыслей. Кто же думал, что всё сложится так… Никак!

Выхожу из ванной, завернувшись в полотенце. На кухне – крепкий кофе и шоколадный батончик. Наслаждение. Контраст вкусов, прям моё.

Переодеваюсь в джинсовый комбез, футболку, кеды. Удобно, быстро – и пошла.

Дома, кстати, надо бы навести генеральную уборку. Но точно не сегодня. Сегодня я уже молодец, раз нашла в себе силы вытащить свою тушку на работу.

Забираюсь в машину – и в нос тут же бьёт резкий, стойкий мужской запах.

Аррр!

Блин, надо было окна оставить открытыми!

Выезжаю с участка, закрываю ворота и еду на ферму. Обожаю это место. После суетного города здесь всё кажется настоящим, живым. Дел полно, да, но мне тут комфортно. Радуюсь, что удалось сбежать от мамы, из города, от всего.

На территории фермы бросаю машину, открываю окна, прежде чем выйти.

– Ален Санна, чего это вы машину проветриваете? – выходит навстречу Сан Саныч.

– Ага, от злого духа, – хмыкаю. – Ну что у нас? Стёпа на месте?

– Да, все тут.

– Ну пойдём, раскидаем план на ближайшее время.

Сан Саныч идёт рядом, что-то рассказывает про трактор, у которого снова “что-то застучало”. Киваю, но половину не слышу. Не могу сосредоточиться. Что-то аж накрывает.

Как будто что-то мешает. Или кто-то. И это капец как раздражает. Словно назойливая навозная муха жужжит у самого уха, а ты ее ни отпугнуть не можешь, ни тапком прихлопнуть.

Мы проходим через двор, я машинально здороваюсь с парнями, которые что-то перетаскивают, с девчонками из коровника, слышу лай собаки у складов. Всё как обычно. Всё своё. А за то время, что я здесь, так и вовсе – родное.

А внутри всё равно скребёт.

Непрошеный гость где-то поблизости. Пусть даже физически не рядом. Но я-то знаю – он тут.

Дрыхнет, наверное, на Степином диване. Как же он меня бесит. Даже когда молчит. Даже когда не рядом. Вот пока не приехал – все спокойно же у меня было!

Я стою посреди двора и ощущаю, как будто всё немного съехало.

Мир тот же. Люди те же. Работа – как всегда.

А внутри…

Словно кто-то передвинул мебель в комнате, где ты живёшь много лет. Незаметно. Чуть-чуть. Но теперь спотыкаешься на ровном месте.

– Сан Саныч, давай так. Завтра с утра – навоз в теплицы, а сейчас – чистим коровник. Пусть Артём с Ромкой помогут.

– Понял, Ален Санна, – кивает он. – Сделаем.

Работа – лучшее лекарство. Лучше думать о планах на день, чем о том, кто теперь будет тут ошиваться под боком.

А может, я зря паникую? Может, он на пару дней приехал?

Но что-то внутри мне подсказывает, что в этот раз так быстро он не исчезнет.

– Артём! – окликаю парня, который тащит вилы в коровник. – Ты почему в одной футболке? На улице жара, а в коровнике сквозняк. Потом будешь сопли глотать, мне же жаловаться будешь, что ухо стреляет, а поясницу защемило.

– Да жарко же, Ален Санна…

– Жарко ему! Надень куртку, не спорь, – прикрываю глаза от солнца. – И напомни Ромке, что телятник сам себя не почистит.

Прохожу мимо навесов, проверяю, как выгружают корм. Возле теплиц отчитываю Пашку, что опять перепутал подкормку – в прошлый раз чуть не спалил рассаду. Парочка девчонок из персонала ловит мой настрой и начинают шептаться. Плевать. Пусть считают ведьмой, зато порядок будет. Здесь больше жалуют Степу. Но и он до поры до времени спокойным бывает. Рявкнуть тоже может так, что даже я тороплюсь сделать ноги отсюда.

На ходу вытаскиваю телефон, отмечаю задачи. В голове гул, но он даже бодрит. Физическая усталость – это не нервное напряжение от мыслей о кое-ком.

Вот уж действительно – с кем поведёшься, того и дух потом в машине отгоняй.

К концу дня всё слегка стабилизируется. Люди работают, коровы спокойны, техника не ломается. Маленькое чудо.

Переодеваюсь в бытовке – рабочие сапоги в сторону, умыться, привести себя в чувство.

Пару минут тишины. Вау просто. Сидишь, а мышцы все еще вибрируют от напряжения.

Но мысли… как назло лезут.

– Ален, ты домой? – заглядывает Степа.

В голове шумит от раздражения. Лучше задержусь и добью документы, благо работы бумажной хватает.

– Нет, я чуть позже, – машу ему рукой, натягивая улыбку.

– Ты смотри, всё в меру, – хмурит брови.

– Угу, – киваю, соглашаясь.

К семи вечера чувствую, как окончательно выдыхаюсь. Усталость накрывает – именно та, которая после тяжёлого дня, но честного.

На телефон прилетает сообщение от Нины:

“Стёпа говорит, ты на ферме. Заезжай к нам после работы, Будет жарить мясо. Отказы не принимаются!”

Улыбаюсь краем губ. Нинка молодец. Нравится она мне. И я искренне рада за брата.

Пишу коротко:

“Скоро буду. Спасибо”.

И всё бы ничего.

Вот только я знаю, кто ещё будет в том доме.

И это значит – вечер обещает быть… нервным.

Подъезжаю к дому брата. Глушу двигатель и, всё ещё держа руль рукой, не тороплюсь выходить из машины. Собираюсь с мыслями. Приказываю себе успокоиться и продолжать делать вид, что всё нормально и ничего не было.

Вдох-выдох, и пошла.

Чем ближе к дому, тем отчётливее запах жареного мяса. Желудок подаёт голодные сигналы SOS.

У беседки Стёпа с мальчишками готовит мясо. Нина в беседке накрывает стол.

– Привет, семья, – улыбаюсь я.

– Привет, труженица, – обнимает Нина.

Нина у нас в положении, но срок ещё небольшой, животика ещё не видно. Но она уже изменилась. Стала какой-то мягкой совсем. И чуть что, на глазах наворачиваются слёзы. Ох уж эти гормоны.

– Давай помогу, – тяну руки к доске и миске с овощами.

– Отдыхай, – не даёт.

Направляюсь к ребятам.

– Пацаны папке помогают? – треплю по волосам одного и второго.

– Ага, – хором.

– Нашёл, – доносится ещё один мужской голос.

Сцепляю зубы. Вот он, гвоздь программы.

– О, Ален, привет, – проходит мимо, мазнув по мне взглядом, и, подойдя к большой кастрюле, начинает насаживать мясо на шампура, которые принёс.

Возвращаю взгляд на брата, тут же ловя его. Вздёргиваю брови в немом вопросе: “Что?”

– У тебя всё в порядке? – настороженный вопрос.

– Да просто отлично, – усмехаюсь.

– М, – кивает.

Стёпа снимает с шампуров люлЯ. Запах – боже ж мой! Язык проглотить можно.

– Ален, помоги покрутить мясо, – просит Олег, укладывая шампура на мангал.

– Хорошо, – мысленно сбавляю обороты негатива. Стёпа и так уже что-то подозревает.

– И будь нежнее, малышка, а то ты так и брызжешь ядом, один взгляд твой убивать может, – стоит подойти, как этот гад шепчет мне на ухо.

Вздрагиваю от одного его прикосновения. А от горячего шёпота у самого уха мурашки оживают и начинают свой марш.

Вот же потаскун!

– Видимо, осечка, раз ты ещё жив, – отвечаю тоже шёпотом ему на ухо.

И это моя ошибка, намбер ван!

Потому что я тут же чувствую запах его духов с его собственным, и мозг мой начинает сбоить. А от его тихого грудного смеха так и вовсе внутри всё замирает.

Теперь я злюсь на себя саму. На свои реакции на этого бабника.

Это же надо было так вляпаться! Надо срочно чем-то себя отвлечь. Может, куда съездить? Может, кто на свидание пригласит? Но, перебрав все возможные варианты, понимаю, что нет… Не видать мне свиданий в ближайшее время.

Вскоре садимся за стол. С удовольствием улетаю мясо с овощами. Запиваю компотом. И уже через минут пятнадцать откидываюсь на спинку лавочки, не замечая, как растекаюсь в улыбке.

– Так вот чего ты такая злая была, – подлавливает меня Исаев. – Тебя покормить надо было, – лыбится и смотрит на меня своими бесстыжими глазами.

На нем свободная футболк Степы, потому что брат на пару размеров побольше Исаева будет. Волосы взъерошены.

– Бери на заметку, – фыркаю. – Может, жизнь спасет когда-нибудь.

Нина смеётся.

Пацаны едят быстро и убегают к собаке, с которой начинают играть.

– У нас тут поездка намечается, – заговаривает Стёпа, отвлекая меня от пикировок с Исаевым.

– О, да? – удивляюсь.

– Мама с Аркадием просили заехать, да и мне в клинику надо на прием. Решили все совместить, – отвечает Нина.

– Я с фермой справлюсь. А пацанов оставите мне? – киваю на играющих мальчишек.

– Их берём с собой, погуляем, – уточняет Стёпа.

– Так, отлично, – случайно кидаю взгляд на Олега и тут же натыкаюсь на его взгляд. – Надолго?

– Дня на три-четыре. Есть вопросы по проекту, будем работать, – говорит Стёпа. – Эй, аккуратные там, – кто-то из мальчишек упал.

– А когда уезжаете?

– Послезавтра рано утром выезжаем.

Так, у меня есть еще день, чтобы собрать себя и свои мысли.

– Ладно, я справлюсь, – натягиваю улыбку, прикидывая, что и как.

– Тебе в помощь Олег останется, – радует меня Нина.

Снова смотрю на Исаева, и он в ответ тоже. Улыбается, гад.

– Весь к твоим услугам, – выдает.

Ну ничего, ты у меня быстро забудешь, как улыбаться.

– Я и сама справляюсь, – хочу отказаться от этой сомнительной помощи.

– Ну раз человек желает попробовать деревенской жизни, помоги ему, – усмехается Нина, подмигивая мне.

– Я подумаю, – бурчу в ответ, но понимаю, что мне не отказаться, иначе это будет слишком подозрительно выглядеть.

После офигенного ужина выхожу на крыльцо. В животе приятно тяжело, а на душе… Как будто наступило затишье перед бурей. Тепло, сумерки, над головой небо, всё как обычно. Почти.

Не успеваю дойти до машины, как сзади слышу шаги. Оборачиваюсь – конечно же, он.

В руках контейнер. Протягивает.

– Это тебе. А то вдруг завтра опять злющая будешь, перекусишь.

– Отравленное? – прищуриваюсь.

– Только мясо. И немного симпатии. Но можешь выковырять, если аллергия, – ухмыляется.

– Ты уверен, что не перепутал адрес доставки?

Он, не отвечая, подходит ближе, облокачивается о крышу моей машины, наклоняется чуть ближе:

– Кстати, мне кажется, ты скучала.

– Это у тебя от солнца перегрев, – щёлкаю дверцей, открывая авто. – Я скорее по Папе Римскому скучать буду, чем по тебе.

– Жаль, я не он, – нарочно вздыхает.

– Ты, кстати, тут надолго? – решаюсь уточнить.

– А ты хотела, чтобы я задержался, да? – снова подкалывает.

Ну не гад ли?

Фыркаю. Он, видимо, реально решил остаться. Ну а его “надолго” я подкорректирую.

– Сделай одолжение, чтобы я на ферме тебя не видела, ок? – смотрю в упор.

– А если увидишь? – прищур серых глаз.

– Тогда пеняй на себя.

Он смеётся. Чёрт его дери, опять этот грудной, тёплый смех, от которого почему-то становится жарко.

Сажусь за руль, кидаю контейнер на соседнее сиденье. Он наклоняется к открытому окну.

– Алён…

Я поднимаю взгляд.

– Доброй ночи, – говорит он спокойно, но с каким-то странным взглядом. Не с ухмылкой. Без подкола.

– Чего тебе пожелать не могу, – огрызаюсь.

Господи, дай сил.

Отъезжаю. Не глядя в зеркало. Не потому, что не хочу. А потому что знаю – он всё ещё стоит и смотрит вслед.

Дома, едва успев переодеться, валюсь на кровать. Усталость давит, веки слипаются, но мысли ещё крутятся, как бешеные. Пытаюсь выкинуть его из головы – не выходит.

Сон накрывает резко, будто отключают тумблер.

…Мне снится ферма. Вроде бы обычный день – солнце, теплица, я с бумагами. И тут он – стоит, смотрит. Этот взгляд прожигает до костей. Я пытаюсь пройти мимо, делая вид, что не замечаю. Но стоит сделать шаг – и он вдруг хватает меня за руку, притягивает к себе. Пахнет дымом, кожей и… им.

– Опять злая, рыжая? – усмехается, а пальцы скользят по моему запястью.

– Отпусти! – вырываюсь, но не могу. Почему-то не могу.

– А если не хочу? – он наклоняется ближе, и я ощущаю его дыхание.

– Ты… – хочу что-то сказать, но слова застревают.

А дальше! Его руки уже на моей талии, горячие губы скользят по шее… Я отталкиваю его, но вместо злости во мне вспыхивает что-то странное. Как будто сама жду этого прикосновения.

Резко просыпаюсь. Сердце колотится так, что слышно в темноте. Лоб влажный, волосы спутались.

– Блин, – шепчу сама себе, – что за бред?

Сажусь на кровати, вытираю ладонью лицо. Пить. Срочно воды. Похоже, мои нервы окончательно поехали.

Глава 4. Пределы прочности

Алена

Просыпаюсь с ощущением, будто снова не спала. Голова ватная, в груди – неприятная дрожь. А ведь это всего лишь сон.

Точнее – эта мерзкая эротическая галлюцинация, в которой я не просто не сбежала от Исаева, а, наоборот, притянула. Сама. Руками. А потом…

И этот сон уже второй раз лишает меня покоя. Вчера была разбита, сегодня – снова то же самое. И как долго теперь это будет продолжаться?

Не думать. Просто выключить голову. Но она, зараза, не выключается.

Одно радует, что вчера Исаев не показался на ферме. А сегодня брат с семьёй уехал ранним утром. И что? Правильно, кое-кто может сунуть свой нос туда, где я его не хочу видеть.

Вскакиваю с кровати, собрав все свои силы в кулак, и иду в душ. Жаль, не вымыть мозг от удушающих воспоминаний.

Потом, как обычно, завариваю себе кофе и уже после собираюсь на работу.

Новый день – новые испытания, да? Только бы Исаев не надумал сунуться на ферму. Но что-то мне подсказывает…

Конечно же, кто будет первым человеком, которого я встречу у ворот фермы?

Правильно!

Он стоит у ворот, руки в карманах, наблюдает, как Сан Саныч возится со шлангом. Всё в том же спортивном костюме, в котором я забирала его из больницы.

– Да давай помогу, – лезет к старику.

– Я ж сказал, сам разберусь, – упрямствует тот.

– Доброе утро, – хочу пройти мимо мужчин.

Сан Саныч поднимает руку в приветственном жесте.

– Доброе утро, – тянет Олег, не отрывая от меня взгляда, как только замечает. – Выглядишь… чудесно.

И почему мне кажется, что он будто знает, что мне снится последние дни?

Игнорирую его слова и иду мимо. Но, конечно же, он не отстаёт. Ну как иначе? У него задача что ли номер один – достать меня своим присутствием?

– Я подумал, может, с утра свежий воздух, хорошая погода на тебя влияют положительно, – идёт за мной. – Хотя по старой памяти понимаю, что нет, – усмехается.

Торможу резко, что он чуть не врезается в меня. Разворачиваюсь.

Уф. Слишком близко, что мне приходится отступить на шаг. Задираю голову.

Скольжу взглядом по его лицу. Это надо же быть таким … гадом?

– Что тебе от меня нужно?

– Скажи, чем помочь. Я обещал Стёпе, что буду полезным.

– Давай сделаем вид, что ты помогал. И Стёпе так скажем. А сейчас просто свалишь отсюда.

– А если серьезно? – прищуривается.

– Куда уж серьезнее? – вздыхаю. Прикидываю, чем его можно загрузить, да так, чтобы весь настрой помогать отпал. – Можешь помочь Ромке. Он сегодня в свинарнике ремонтирует крышу. Справишься, ещё найду занятие, – и, крутанувшись на пятках, тороплюсь к себе. Нужно переодеться да разгрести бумаги. А вот потом пройтись по ферме.

– Решила испытать меня на прочность? – доносится его голос в спину.

Оборачиваюсь.

Смеется. И это хуже всего – смеётся по-настоящему, с придурочной улыбкой, от которой у меня вспыхивают щёки.

– Посмотрим, на что ты способен, – кидаю ему в ответ.

– Утро удалось, – кивает он и, не дожидаясь моей реакции, уходит, словно знает, куда идти.

Ну всё. Кажись, на пару часов от него отделалась. Надо идти работать.

После того как он уходит, на душе становится легче. На пару часов, надеюсь, точно.

Погружаюсь в работу: у компьютера, потом с документами на столе, пара звонков по закупкам. Кажется, что даже получается поймать фокус.

Но как только выхожу на улицу, реальность догоняет. Вижу его: в футболке, с досками на плече. Спокойный, сосредоточенный. Работает с Ромкой, как будто всю жизнь тут провёл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.