Юлия Крынская
Брат подруги. Тайны прошлого

Брат подруги. Тайны прошлого
Глава 1

Вера

Я переступаю порог кабинета Фила и тут же смущаюсь своего короткого, белого кружевного платья. Оно кажется мне неуместным и слишком романтичным в этом царстве стекла и стали. О чём я думала, когда надевала его сегодня? Старший брат Лили – моей школьной подруги, ныне руководитель компании, одетый в дорогой костюм, восседает в кожаном кресле и разглядывает меня так, словно впервые видит.

От его оценивающего взгляда тело охватывает дрожь, и сердце разом заполняет всю мою грудь. Стучит словно летящий на всех парах поезд. Нервно облизнув вмиг пересохшие губы, пытаюсь собрать в кучу крохи самообладания, но вместо этого вспоминаю, как в воскресенье Фил подошёл ко мне на свадьбе своей сестры. Вдобавок начинает кружиться голова.

Обычно аккуратно уложенные чёрные волосы Фила тогда немного растрепались, пронзительные карие глаза оставляли лёгкий ожог на коже. Широкая грудь Лилиного брата с каждым вздохом вздымалась под белой рубашкой, натягивая ткань так, словно он пробежал марафон. От одной мысли, что Фил, возможно, хочет пригласить меня танцевать, я затрепетала как бабочка на ветру. Но он, переведя дыхание, всего лишь сказал, что я могу к нему обращаться по любому вопросу и оставил мне свою визитку. Оглянувшись по сторонам, Фил поцеловал мне руку и исчез в толпе гостей.

Всю неделю я, гладила бархатистый картон именной карточки и придумывала вопрос, с которым могла бы обратиться к Филу. Он никогда раньше особо и не замечал меня. Ничего лучше, как попроситься работать в его компанию я не придумала. Поэтому и время для звонка я вчера выбрала рабочее. Мне показалось, что Фил был очень занят или взволнован. Он спросил на сколько дело срочное, и я, желая поскорее его увидеть, попросила принять меня на следующий день в одиннадцать часов утра.

И вот я стою в его кабинете с огромными панорамными окнами с видом на Неву и не могу выдавить из себя ни слова. Молчание затягивается. За окном летний солнечный день, а я холодею от ужаса. Фил рассматривает меня, как статую в летнем саду, и вертит в длинных пальцах серебристую ручку. Наконец он отбрасывает её, поглаживает подбородок, покрытый идеально ровной щетиной, и задумчивый взгляд карих глаз снова останавливается на моём лице.

– Что-то случилось, Вера? Ты сказала по телефону, что у тебя важное дело.

– Я… Мне… Мне нужна работа. Я хочу работать у тебя… у вас.

Фил приподнимает брови:

– Но ты же вместе с Лилей закончила факультет дизайна. К моему бизнесу это не имеет никакого отношения.

– Может, вам нужна помощница?

Фил вдруг начинает смеяться так, как когда-то, будучи старше нас всего на семь лет, хохотал над нашими с Лилей детскими проказами.

– Я не сказала ничего смешного, – сжимаю пальцы в кулаки. Уж лучше бы Фил продолжал пожирать меня взглядом.

Точно услышав моё пожелание, Фил пронизывает меня тем самым обжигающим взглядом, от которого я краснею и плыву.

– Прости. Я думал это какой-то очередной ваш с Лилей розыгрыш.

– Так вам нужна помощница?

– Смотря, что ты имеешь ввиду. Секретарь у меня есть, как ты, наверное, заметила, – Фил встаёт из-за стола и вплотную подходит ко мне. – А в офисе и дома ремонт уже сделан.

Голова предательски кружится, но я заставляю себя смотреть в любимые, ставшие серьёзными, глаза. К головокружениям мне не привыкать, они случались всякий раз, когда я встречала Фила, приходя к Лиле в гости. С подругой, до её свадьбы, мы не виделись год. Отец настоял на моём отъезде в Москву, где его брат работал на административной должности в процветающей дизайнерской компании. Я не хотела, даже плакала, но потом согласилась. Решила, уеду и выброшу из головы парня, который меня не желал замечать. Увы, чувства, подпитанные фантазией, лишь стали крепче. Вернулась я аккурат к свадьбе Лили и, приехав в дом её родителей во всеоружии, снова встретила Фила. Он и тогда будто увидел меня впервые, и даже обрадовался.

В загсе, а потом в ресторане я пребывала в непонятной эйфории и в предвкушении чуда. Но из чудесного оказалось только визитка в моих руках. У меня подкосились ноги, когда, вручив её мне, Фил тут же пригласил на танец блондинку, которая сидела с ним весь вечер за одним столом и уже один раз с ним кружила по паркету. Меня же пригласил на танец отец Фила.

От близости Фила и аромата его роскошного парфюма, у меня и сейчас подкашиваются ноги.

– Простите, я тогда пойду, – не зная, куда деть взгляд, я снова утопила его в Неве за окном. Впору самой туда бежать с камнем на шее.

– Вер, подожди, – Фил делает ещё шаг, и наше дыхание словно становится одним на двоих. Крылья его носа дрожат, точно он старается незаметно меня обнюхать. Касается моих плеч, поглаживает их. – Может, тебе нужны деньги?

Приехали! Неужели за столько лет он так и не понял, что я люблю его? Мне хочется топать ногами и кричат от бессилия. Вместо этого я отвечаю еле слышно:

– Нет. Деньги мне не нужны.

Фил похлопывает меня по плечам, и мои глаза предательски наполняются слезами.

– Ну что ты расстроилась, маленькая? – Он никогда не называл меня так ласково. —Уверен, что работа в финансовой компании тебе тоже не нужна. Не курьером же ты хочешь устроиться?

– Нет.

– Но я рад, что ты пришла, Вера, – Фил проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. – Смелый поступок. И давай по-прежнему на «ты».

По громкой связи раздаётся мелодичный голос секретаря:

– Филипп Алексеевич, ваш отец приехал.

По телу пробегает холодок. Я всю жизнь робею перед Лилиным отцом.

– Подожди немного в соседнем кабинете, – Фил хватает меня за руку и быстро подводит к двери справа от рабочего стола. Только успевает её закрыть, как я слышу знакомый хриплый голос.

Дорогие читатели! Приветствую вас в моей новой истории, мне очень нравятся её герои. Надеюсь, и вам они придутся по душе. А чтобы я узнала об этом, поддержите, пожалуйста, книгу библиотеками, лайками и комментариями.

Глава 2

Вера

Отец Фила, статный седовласый мужчина, возрастом за пятьдесят, вылитый хищник, опасный и беспринципный. Высокий, холеный, всегда в дорогом костюме, он смотрит на других, как на недоразвитых детей. С долей снисхождения, но без права на какие бы то ни было поблажки с его стороны.

Когда мы танцевали на свадьбе Лили, я ощущала себя птицей, попавшей в когтистые лапы тигра. Алексей Матвеевич, не стесняясь, прижимал меня к себе, его пальцы ощупывали мою спину, а взгляд карих, как у Фила, глаз прожигал насквозь.

– У тебя есть парень, Верочка? – от хриплого голоса Алексея Матвеевича мороз гулял по моему пленённому сильными объятиями телу.

– Нет, – я тут же отругала себя за правду. Потому что, Алексей Матвеевич склонился к моему уху и его горячее дыхание обожгло мне кожу. От такого контрастного душа мне совсем поплохело.

– А тебе нравятся мужчины постарше?

Мне не хотелось показаться невежливой, и я ответила уклончиво:

– Не знаю.

– Ты девочка ещё? – вопрос Алексея Матвеевича резанул мой слух. Я попыталась отстраниться, но это оказалось невозможным.

– Пустите меня.

Но Алексей Матвеевич пропустил мои слова мимо ушей.

– Девочка, значит. Поедем ко мне после ресторана, – он не спрашивал, а утверждал. – Познакомимся поближе. Поговорим за жизнь.

– У меня другие планы, – во рту у меня пересохло, и я невольно облизнулась.

Замерев, Алексей Матвеевич отпустил мою руку и пальцем прошёлся по моим губам.

– Аппетитные какие… Хочешь насмешить Бога, Верочка, расскажи ему о своих планах. Знаешь такую пословицу?

Убрав его руку от лица, я предпочла оставить этот вопрос без ответа. Насколько мне нравился Филипп, настолько был неприятен его отец. Я приходила к Лиле домой, в надежде увидеть её брата, но всякий раз впадала в панику при встрече с их отцом.

– Я никуда не поеду с вами, – мне с трудом удалось заставить себя взглянуть на Алексея Матвеевича.

– Люблю строптивых, – улыбнулся он. – Не дури. Сама не знаешь от чего отказываешься, дурочка. Я могу дать то, что тебе и не снилось.

Набравшись смелости, я выпалила:

– Да вы даже старше моего отца! Как вам не стыдно вообще предлагать такое подруге своей дочери?

– Не стыдно! Старый конь борозды не портит…

– Но и глубоко не вспашет! – от отчаяния я ляпнула обидные для любого мужчины слова.

– Прямо сегодня проверим? – Алексей Матвеевич прижался ко мне сильнее, и я ощутила, как нечто твёрдое упёрлось мне в живот.

На моё счастье, песня закончилась, и к нам подошёл Фил. Мазнув по мне взглядом, он обратился к отцу.

– Есть вопрос, надо обсудить срочно.

– Вера, подумай над моим предложением, – Алексей Матвеевич неохотно выпустил меня из объятий и кивнул сыну. – Идём.

Я быстро попрощалась с Лилей, сославшись на головную боль и сбежала домой. Мой отец не одобрял нашей дружбы, и я ему, конечно же, ничего не рассказала, чтобы не нагнетать ещё больше.

Мне казалось, что Алексей Матвеевич теперь будет преследовать меня, но он больше никак не проявлялся. К концу недели страхи улеглись, и я решилась на то, ради чего вернулась из Москвы. Попробовать приблизиться к Филу, которого так и не смогла выбросить из головы.

***

Сейчас, прячась в маленькой комнате, примыкающей к его рабочему кабинету, я слушаю разговор отца и сына. Голос Фила звучит для меня волшебной музыкой, но голос Алексея Матвеевича режет слух.

– Жучка твоя из приёмной сказала, что у тебя встреча.

– И тебя это, конечно же, не остановило. Здорово, отец!

– Здоровее видали! Так с кем встреча-то? Что-то я не вижу никого.

– Это была не встреча… Курьер привез мне дизайн-проект типовой больницы. Мы будем строить такие в новых кварталах. Светлана, видимо, не заметила, как девушка вышла.

– Покажешь проект?

– На столе лежит.

– Ладно, я не за этим приехал. Почему ты тянешь с подписанием брачного контракта?

– Да не хочу я жениться!

– Ты дал согласие месяц назад! А на свадьбе Лили вёл себя так, будто собрался сдать назад. Или мне померещилось? Успокой старика.

– Не померещилось. Я передумал. Ты напирал, я дал слабину, но кровью нигде не подписывался.

– Конечно, напирал! От отца этой курицы зависит будущее нашей компании. У нас сейчас из-за блокировки заграничных счетов очень шаткое положение.

– Так женись сам на Марте. Ты так же свободен, как и я.

– У меня другие планы, и вряд ли Кирилыч мечтает, чтобы на его дочь взобрался я. Сегодня четверг. В понедельник ты должен подписать контракт!

– Должен? Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю. Жить будешь весело, но бедно.

– Не надо бла-бла.

– Не надо лохматить бабушку. Слушай меня, Фил!

– Раньше ты советовал жить своим умом.

– Я всё тебе сказал.

Удаляющиеся шаги, грохочут в полнейшей тишине. Дверь с треском захлопывается, и я выхожу из комнаты, не дожидаясь приглашения и замираю в опасной близости от Фила.

– Ты женишься? – поднимаю я на него промокшие глаза. То, что я услышала, прозвучало как смертный приговор нашим не начавшимся отношениям.

– Вера, я…

– Прости. Всё как-то глупо вышло! – Мне хочется провалиться под пол от собственной дурости. – Не надо мне было приходить.

– Ты уже не хочешь, чтобы я был твоим боссом? – Фил снова берёт меня за плечи и говорит с такими новыми для меня интонациями. Ласково, но не как с ребёнком. – Такая нарядная пришла на собеседование и вдруг слёзы. У меня сейчас много работы, давай вечером встретимся, и всё обсудим. В семь вечера у Казанского собора. У фонтана. Идёт?

– Хорошо, – шепчу я, не веря собственным ушам. Сердце не бьётся, а летает в груди. Господи, я даже дыхание сейчас не могу контролировать. Ещё немного и умру от счастья. – Я… пойду?

– До вечера. И не смей больше плакать. – Фил склоняется к моему лицу, и моя щека загорается от его поцелуя. – Я всё решу.

Мама дорогая, это какой-то сон! Почему я раньше не решилась сделать этот самый первый шаг? Не чуя под собой ног, покидаю кабинет Фила. В лифте щипаю себя за ухо, всё ещё не веря своему счастью. Ещё немного и рухну прямо здесь от переизбытка эмоций.

На улице летний день обдаёт меня полуденным жаром после приятной прохлады бизнес-центра. Пританцовывая, я иду к остановке, но солнце вмиг меркнет, когда на моё плечо ложится тяжёлая рука.

Глава 3

Вера

Мне даже не нужно оглядываться, чтобы понять кто стоит за моей спиной. Я узнаю его по сладковатому аромату парфюма. Мои ноги врастают в асфальт, а сердце колотится как у загнанного зайца.

Возле поребрика тут же притормаживает чёрный микроавтобус. С переднего пассажирского сиденья вылезает лысый мужик, по виду ненамного младше того, кто стоит за моей спиной. Только Алексей Матвеевич скорее всего при полном параде, а этот – в чёрной майке и такого же цвета джинсах.

Он молча отодвигает в сторону дверь микроавтобуса, и в следующий миг мою талию сжимают сильные пальцы, а ноги отрываются от земли. Я мяукнуть не успеваю, как отец Фила вносит меня в микроавтобус. Дверь со скрежетом захлопывается. Водитель с лысым мужиком в чёрной майке скрыты от моих глаз тёмной стеной.

Тонированные стёкла почти не пропускают свет, но в салоне горят лампочки. По одной его стороне вытянулся кожаный узкий топчан с валиком для головы, по другой стороне расположились четыре пассажирских кресла, два из них друг напротив друга. Их разделяет небольшой стол. В одно из кресел меня и толкает Алексей Матвеевич, а сам садится напротив и жмёт на кнопку в стене. Машина тут же резко срывается с места и несётся вперёд.

– Что ты делала в офисе моего сына? – без предисловий спрашивает Алексей Матвеевич, впиваясь взглядом в моё лицо. Кадык дёргается на его крепкой шее.

– Какое вам дело? Немедленно отпустите меня, – вжимаюсь я в кресло, безуспешно силясь унять дрожь в теле. Мысли в голове проносятся со скоростью мощнейшей центрифуги. Если я встану на пути этого зверя, он сметёт меня не задумываясь. Его пьяный бред на свадьбе ничто по сравнению с тем разговором, что ждёт меня сейчас.

– Что ты делала офисе моего сына? – рыча, повторяет Алексей Матвеевич и грохает кулаком по столу. Передо мной сидит разъярённый хищник, и я, лепечу еле слышно, простодушно хлопая глазами.

– Филипп оставил мне номер телефона. Мне нужна работа. Я позвонила ему… Он предложил приехать.

– И на какую должность ты решила претендовать, приехав в таком развратном платье? – Алексей Матвеевич пялится на мою грудь, обтянутую белым кружевом. Кровь приливает к моим щекам. Вырез на спине исключает ношение лифчика под этим нарядом, и сейчас я ощущаю себя почти голой.

– Я хотела… – от страха во рту пустыня Сахара, а от оценивающего взгляда отца Фила все слова вылетают из головы. – Я думала… Что, может, ему нужен помощник… Помощница.

– И что тебе ответил Фил? – Алексей Матвеевич двигает гладко выбритым подбородком, выдавая высшую степень негодования.

– Что у него уже есть секретарь, – мысленно я уже покупаю обратный билет в Москву, понимая, что этот монстр от меня теперь не отстанет.

– Если тебе нужны деньги, то почему не обратилась ко мне? – сцепляет он на животе длинные пальцы. – Я ведь предлагал тебе полное обеспечение.

– Мне нужны не деньги, а работа.

– То есть ты готова работать у Фила даром? Интересно, – язвит Алексей Матвеевич, глядя на меня скептически.

Лукавить у меня получается так себе.

– Нет. Мне нужна работа за зарплату, а вы… Вы сделали мне неприличное предложение.

Лицо Алексея Матвеевича становится непроницаемым.

– Я выпил лишнего на свадьбе. Ты мне нравишься, не буду скрывать. Красивая выросла и уже пахнешь совсем как женщина. Но давай о работе. Мне сейчас как раз нужен помощник. Помощница. Сколько ты хочешь за свои услуги?

– Простите, я не готова работать на вас, – я с тоской вглядываюсь в тёмное окно. Куда меня вообще везут? Находиться долго под давлением этого властного мужчины просто невыносимо. Хозяином жизни себя возомнил.

– Почему? – Алексей Матвеевич подаётся вперёд, приглаживая волосы. Золотые часы на его запястье поблескивают в свете лампы. – Тебе нужна работа, я готов тебе её предоставить. Поверь, столько сколько я буду платить тебе, ни один работодатель не потянет.

– И что же я должна буду делать? – работать я на него не собираюсь, спрашиваю скорее для того, чтобы не вызвать подозрений. Не удержавшись, добавляю. – Продать вам душу?

Глава 4

Вера

Алексей Матвеевич ухмыляется:

– Душа – это забота дьявола.

– Тогда что?

– Ты будешь сопровождать меня везде. Варить для меня кофе, подавать ручку для подписания договоров, собирать мои вещи в командировку.

– Разве вещами не ваша горничная занимается? – Нервный смешок слетает с моих губ.

– Ей хватает работы по дому. Ну так что? По рукам? – Алексей Матвеевич протягивает мне раскрытую ладонь. – Полагаю, пятизвёздочные отели с белоснежными пляжами и широкой кроватью придутся тебе по душе.

– Нет… Мы…

– Ах, да. Мы же не обсудили зарплату. Сколько ты хочешь? Триста тысяч устроит? Всё что вне графика, я буду оплачивать дополнительно.

– Нет, спасибо. Филипп сказал…

Алексей Матвеевич дёргается так, словно я влепила ему пощёчину.

– Про Филиппа забудь. Он скоро женится на дочери моего партнёра, так что даже на пушечный выстрел не приближайся к моему сыну.

– При чём здесь работа и личные отношения? – лукавлю я.

– Думаешь, я не знаю, что ты течёшь при виде него?

От слов Алексея Матвеевича кровь вскипает в венах. Да, всем своим существом мне хочется принадлежать Филу. За мной в институте приударяли многие парни, но ни один из них не дотягивал до образа Лилиного брата, выпестованного в моём воображении. Я люблю Фила, но с чего вдруг его отец считает меня какой-то течной сукой!

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

– Ах, не понимаешь! – Алексей Матвеевич срывает меня с места и прижимает грудью к холодной поверхности стола. – Девочкой невинной прикидываешься? Зайчика пасхального из себя строишь? – Удерживая меня рукой между лопаток, он задирает мне юбку и разрывает на мне тесёмки кружевного белья. – Может ты вообще от всех мужиков течёшь, и сейчас просто цену набиваешь?

– Пустите! Пустите меня! – ору я, коченея от страха. Будучи распластанной на столешнице лягушкой, шевельнуться не представляется возможности, мне остаётся лишь пытаться достать наглеца каблуком. Чужие пальцы касаются меня там, где я сама себя трогать стесняюсь. Тело моё пылает, и я вою от страха и унижения. – Нет! Не надо! Пожалуйста.

– Ха, не надо! Да ты ведь кончишь сейчас, – хрипит он над моим ухом.

Страх придаёт сил, и я, извернувшись, не глядя бью локтем назад. Алексей Матвеевич вскрикивает, а я вырываюсь из его цепких рук, бросаюсь к двери, пытаясь открыть её на ходу.

– Да чтоб тебя! – несётся мне вслед. – Ты реально, что ли, девочка? Сколько тебе? Двадцать четыре?

– Двадцать три, – хоть головой эту броню пробивай. – И это не ваше дело.

Замок не поддаётся. Машина в этот момент поворачивает, и я падаю на колени возле двери.

– Я напишу заявление в полицию.

– Валяй, пиши. И сама окажешься за решёткой. Веришь, что я это тебе вмиг устрою? И твоему отцу, если ты вдруг вздумаешь мне им угрожать, – Алексей Матвеевич прижимает мои разорванные трусы к своей покрасневшей скуле.

Лиля рассказывала, что в деловых кругах её отца кличут «Неуязвимый», и что со своими врагами он поступает жёстко. Войны с этим человеком мне разжигать не хочется.

– Я никому ничего не скажу, – чеканю каждое слово. – Просто, оставьте меня в покое, пожалуйста.

Он кидает мне лоскуты разорванного кружева.

– Оправься. Это была проверка боем.

Дотянувшись до сумки, прячу туда трусы и усаживаюсь в кресло. Не хочу больше разговаривать с этим человеком, но и сидеть перед ним на коленях не собираюсь.

Алексей Матвеевич усмехается и, наклонившись, заглядывает мне под подол.

– Дурёха сладкая, не знаешь ведь от чего отказываешься.

Закидываю ногу на ногу.

– Остановите машину.

– Я сегодня не за рулём.

– Остановите машину! – кричу я и кулаком бью по стенке, отделяющей водителя от нас.

– Да можешь хоть вся обораться. Давай лучше вернёмся к нашим делам. И, кстати, ты мне так и не рассказала, о чём вы договорились с моим сыном?

Глава 5

Филипп

Как устоять перед этой девочкой, если Вера в одно мгновение проломила мою защиту, служившую мне верой и правдой долгие годы. Просочилась под кожу, впиталась в каждую мою клетку, и вот уже неделю я не могу думать ни о ком другом.

Повёл себя как дурак. Вера вошла в кабинет, я залип взглядом на её точёной фигуре и неприлично долго молчал. Мысленно сорвав с неё платье, я рисовал в воображении себе её грудь, а по изгибу бёдер пытался представить как она выглядит со спины. Наконец, вспомнил, что я не художник и пришёл к окончательному выводу, что Вера создана для меня, вытесана из моего ребра. Я в этот же вечер встречусь с ней и больше не отпущу от себя.

Малышка Верочка… Как же она расцвела за тот год, что мы не виделись. Они дружили с Лилей ещё в школе, но потом наш отец построил дом за городом, и их пути казалось разошлись. Но девчонки всё равно встречались время от времени. Вера приезжала к нам домой. Забавная, с тёмными кудряшками на голове, девчонка исподтишка стреляла в меня голубыми глазами и, поймав мой взгляд, краснела и прятала их тут же под пушистыми длинными ресницами.

Помню, я вернулся домой с вечеринки никакой и рухнул прямо возле дивана в гостиной. Стыдно сейчас даже вспоминать. Не знаю почему, но девчонки решили, что меня непременно нужно помыть. Им лет по шестнадцать уже было тогда. С Лилиных слов, они дотащили меня до ванной, раздели до трусов, но засунуть в джакузи им меня не удалось. Тогда они, не знаю как, уговорили меня наклониться над ванной и зачем-то помыли мне голову, посушили и отправили спать. До дивана я добрался на четвереньках и вырубился до утра.

Лиля рассказывала, что Вера тогда долго сидела возле меня, поправляла плед, меняла холодный компресс на лбу и очень боялась, что я перестану дышать.

Девчонки поступили в один институт. Вера прошла на бюджет, а Лиля немного недобрала баллов и училась платно. Иногда они готовились вместе к экзаменам. Вера мне всегда очень нравилась, но, зная малышку с детства, я всегда воспринимал её скорее как сестру. Они с Лилей обе тёмненькие, худенькие. Я заглядывал к ним в комнату в основном для того, чтобы поздороваться. Они то сидели у компьютера как два галчонка, то корпели над макетом рабочего проекта, вырезая из картона миниатюрные детали.

Носили девчонки в основном джинсы и безразмерные футболки с рубашками. В отличие от своих сверстниц не красились и не тусили в клубах. Даже на вручение дипломов в институте девочки отказались от вычурных нарядов. Не знаю за что, Верин отец очень недолюбливал нашу семью. Но моя сестра не давала повода, чтобы он запретил девочкам общаться.

Мне было жаль, что Вера уехала в Москву. Я привык, что она всегда рядом с Лилей, хоть и виделись мы редко. Последние годы в плане работы были очень напряжёнными, и я пользовался услугами доступных, хотя и очень дорогих в плане денег, женщин. О семье пока мысли не приходили в голову.

На свадьбе я обалдел, увидев свою сестру в облегающем, длинном, белом платье, на каблуках и при макияже. Фата струилась по её чёрным волосам и, действительно, служила символом чистоты невесты. Замуж Лиля пошла девственницей. Отец хотел, чтобы она вышла замуж за одного из его молодых партнёров. Но Лиля год уже как встречалась с одним головастым программистом. Отец пригласил его к себе на разговор, он длился три часа. После отец вышел из кабинета и благословил Лилю и её жениха.

Вера приехала к нам домой в день свадьбы задолго до регистрации. Я вернулся почти к самому отъезду во Дворец Бракосочетания. С трудом узнав сестру, спустившуюся встретить меня при полном параде в гостиную, я налил нам с ней по бокалу шампанского.

– Если не возражаете, я присоединюсь к вам, – раздался знакомый голос за моей спиной.

Совершенно неподготовленный, я повернулся чтобы поприветствовать Веру, и с этого момента для меня не стало больше в мире деления на мужчин и женщин. Они стали просто люди. Вера завладела всем моим существом. Электрический ток промчался от затылка по телу, оставляя на коже острые мурашки. Тёмные волосы красавицы, уложенные красивыми локонами, переливались в свете ламп. Голубые глаза смотрели на меня, пронзая насквозь. Высокие скулы, казалось, были вылеплены самим всевышним, губы, тронутые блеском, манили. Красное, длинное платье подчёркивало округлые как у русалки бёдра, а его тугой корсет выталкивал наружу упругую грудь.

Я видел много красивых женщин, но Вера, после долгой разлуки, поразила меня в самое сердце. И, возможно, дело было даже не в красоте. На непонятном молекулярном уровне меня потянуло к Вере, захотелось коснуться хотя бы её руки, хотя бы краешка её платья. Вера будто излучала свет и тепло, в ней я неожиданно разглядел, то что искал в других, но не находил.

На свадьбе сестры я пребывал в смятении и не решался подойти к Вере. Ко всему прочему на свадьбе Лили присутствовал Кирилыч с дочерью, на которой я обещал жениться. Ничего не имею против Марты, знаю её с детства, мы даже дружны, как все дети, чьи родители плотно общаются, но никогда между нами не пролетало даже подобие искры.

Мне требовалось разобраться в самом себе, прежде чем окунуться в серьёзные отношения. Иных с Верой и быть не могло. Я оставил ей свой номер телефона и наблюдал издалека. Возмущению моему не было предела, когда я увидел, что мой отец подкатывает к Вере. Он не был женат и менял партнёрш так быстро, чаще чем Леонардо ДиКаприо. Я даже не пытался запомнить их имена.

Теперь мне предстояло разрулить вопрос о свадьбе по расчёту с отцом и Кирилычем. Нас с Мартой вполне устраивали приятельские отношения, она, кстати, первая сообщила мне о том, что задумали наши папаши и спросила соглашусь ли я.

Марта очень зависела от своего отца, он давно развёлся с её матерью, отвоевав дочь и женился снова. Марта, когда подросла, стала сбегать на встречи с мамой. Сейчас она серьёзно заболела, и Марта попросила отца оплатить бывшей жене дорогостоящую операцию заграницей. Он сначала отказался наотрез, а потом вдруг предложил Марте сделку. Она, подписав брачный контракт, выходит замуж за меня, а Кирилыч оплачивает операцию её матери.

Зная ситуацию Марты, я ответил, что не возражаю, если заключённый брак не будет стеснять моей свободы. Марта тогда как-то странно усмехнулась и попросила меня о том же.

Но теперь всё изменилось. Я не ожидал, что Вера позвонит так быстро. А она позвонила и пришла, и попросила… работу. Какая работа? Я готов на руках Веру носить и пылинки сдувать. Раньше я вполне справлялся с ролью брата её подруги, а сегодня она далась мне с трудом. Ещё и отец явился так некстати.

Без десяти семь я достал из машины огромный букет роз, связку воздушных шаров в виде сердец и направился к фонтану у Казанского собора. В четверть восьмого я серьёзно обеспокоился тем, что Веры до сих пор нет. Не из тех она девушек, что опаздывают, а тем более не приходят без предупреждения. Я набрал её номер, и прослушал оповещение робота, что абонент не в сети. Решив, что Вера ещё в метро, я прождал её ещё минут двадцать. Снова набрал.

Не зная, что и думать я узнал у Лили адрес подруги и отправился по нему.

Глава 6

Вера

Я уже не знаю, как лучше ответить Алексею Матвеевичу. Сказать, что мы встречаемся в семь часов с Филлипом, значит, обнаружить наметившиеся между нами отношения. Скрыть это – лишить себя всяческой надежды, что вдруг, всё-таки совесть шевельнётся в душе Алексея Матвеевича. Ведь Лиля сумела отстоять свою любовь и не вышла замуж по указке отца. Что вообще за дичь, заставлять взрослого сына идти на брак по расчёту?

– Мы договорились встретиться с Филиппом в семь часов, чтобы…

– Встречи не будет. Ни этой, ни других. Поняла?

– Нет! Сейчас не то время, чтобы родители диктовали своим детям кого им любить.

Алексей Матвеевич заливается смехом, отсмеявшись смотрит на меня снисходительно.

– По тебе сцена плачет, девочка. Ты, дочь нищего чиновника, конечно же, можешь выйти замуж за кого угодно. Но мой сын принадлежит к высшей касте, поэтому подобное исключается. Он, конечно, может распечатать тебя и сделать своей любовницей. Не более того. Я же могу предложить тебе такое содержание, что ты до конца жизни ни в чём не будешь нуждаться.

Слова Алексея Матвеевича звучат оскорбительно и полыхают словно следы пощёчин на моих щеках.

– Я не буду вашей содержанкой и не собираюсь работать на вас.

– Я не пророк, но деньги в скором времени тебе очень понадобятся.

– К вам я за ними точно не обращусь! – Мне сложно выдерживать взгляд старого хищника, но я сижу с гордо поднятой головой и смотрю в его холодные глаза, подавляя страх. После того, как он чуть не изнасиловал меня, тело болит так, словно меня избили.

– Обратишься к Филиппу, пойдёшь на корм моим пираньям. Ты, кстати, не видела мой аквариум в спальне. Я тебе его покажу сегодня.

Я вздрагиваю. Кабинет и спальня Алексея Матвеевича всегда запирались на ключ, и, я действительно, зная дом Лили как свои пять пальцев, никогда не была в этих комнатах. Да как-то и желания особого не было туда заходить. Алексей Матвеевич никогда не поднимал руку на своих детей, но растил их в строгости. Они на его территорию не лезли.

Сейчас Лиля переехала в город, Филипп давно не живёт с отцом, и от перспективы оказаться в опустевшем доме один на один с Алексеем Матвеевичем вмиг доводит меня до трясучки.

– В гости по своей воле ходят, – я не узнаю свой голос.

– Смотря к кому.

Машину затрясло на ухабах, и я вцепляюсь в сиденье. Асфальт в посёлке, где живёт Алексей Матвеевич разобрали на той неделе. Значит, мы, действительно, едем к нему, и мучительная дорога подходит к концу. Но что дальше? Неужели этот человек вообще ничего не боится.

– Я пожалуюсь родителям.

– Напугала так, что сейчас обделаюсь, – усмехается Алексей Матвеевич. – Да хоть в лигу наций.

Машина останавливается, хлопают двери, со скрежетом в сторону отъезжает та, которую я безуспешно пыталась открыть. Вместо солнечного света в салон проникает голубой свет лампочек гаража. Я вцепляюсь двумя руками в сумку и вжимаюсь в кресло.

– Никуда я с вами не пойду.

– Вера, ну что за детский сад? – Алексей Матвеевич хитро щурится. – Покушаем вкусно, сделаем друг другу хорошо. За работу поговорим.

– Нет! Велите своим людям отвезти меня в город.

– Да что ты упёртая такая? – он хватает меня за руку, выдёргивает из машины и, тащит к лестнице, под масляными взглядами мужика в чёрной майке и того, кто по всей видимости, сидел за рулём. Оба крепкие бугаи, без тени интеллекта на ехидных рожах.

Упираться бессмысленно. Вхожу в дом и оглядываюсь. Впервые я здесь нахожусь без Лили. Более чем странно оказаться в знакомом доме в совсем ином качестве. Здесь всегда встречала меня подруга, здесь я пережила самые трепетные моменты своей первой любви. Сегодня меня привели сюда как овцу на заклание.

В гостиной богато накрытый стол, но нигде не видно Нины, прислуги семьи Переверзевых. Неужели Алексей Матвеевич отослал её? Он ведёт меня в ванную, прилегающую к гостиной.

– Помоем ручки, малышка, – подталкивает Алексей Матвеевич меня к раковине и, прижавшись к моей спине, открывает кран. Его лапищи по обе стороны от меня упираются в столешницу. В отражении зеркала на меня смотрят его потемневшие от похоти глаза.

Я капаю себе мыла на ладонь из диффузора и тщательно намыливаю руки, раздумывая, как сбежать от этого монстра.

– Всё время думаю о том, что ты сейчас без трусиков, – и без того хриплый голос Алексея Матвеевича, сейчас походит на сип. Он изучающе смотрит на меня в зеркало.

Алексей Матвеевич откидывает мои волосы на плечо и проводит пальцами по шее. Быстрым движением расстёгивает ворот моего платья и сдёргивает его, обнажая мою грудь. Длинные рукава спущены от плеч до локтя, и теперь я связана своим же платьем.

Вырваться не представляется никакой возможности, мы одни в огромном доме и кричать бессмысленно. Но, обезумев от ужаса, я ору что есть мочи.

– Помогите!

– В доме никого нет, Вера. Можешь не надрываться, – Алексей Матвеевич без труда удерживает меня, прижав к раковине.

– Да пустите вы!

Глава 7

Вера

Алексей Матвеевич хватает меня за горло, сжимает его так, что дышать невозможно, и я перестаю брыкаться. Из-за приспущенного платья мне даже не поднять рук, чтобы оторвать пальцы этого ненормального от своей шеи и нормально вдохнуть. Мужская плоть упирается мне в поясницу, своей твердью она просто кричит о том, что Алексей Матвеевич возбуждён до предела.

– Шея у тебя, Вера, хрупкая. И не только шея. Неужели придётся ломать такую красивую девочку? – второй рукой он касается моей груди, изучает её на ощупь. Я дёргаюсь, как от ударов током и безуспешно пытаюсь ударить противника хотя бы затылком. Но Алексей Матвеевич лишь улыбается. – Не дёргайся, малышка. Ну чего ты как не родная. Столько лет меня знаешь… Сама потом ещё просить будешь.

– Пустите меня!

Алексей Матвеевич хрипло шепчет.

– Я не обижу тебя, Вера. Я дам тебе много денег, – Этот дьявол словно обезумел.

– Не трогайте, прошу, – хриплю еле слышно. – У меня, правда, ещё никого не было.

– Ну всё-всё, Вера, успокойся, – Алексей Матвеевич резко отпускает меня, но тут же разворачивает к себе лицом. Его глаза горят животным пугающим блеском. – Мы не будем спешить. Обещаю тебе, со мной будет только приятно. Ты будешь послушной девочкой…

– Нет, – мотаю головой, натягивая подол пониже. Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за тумбу раковины, чтобы не упасть.

– У тебя нет других вариантов, – Алексей Матвеевич убирает с моего лица растрепавшиеся волосы, вытирает тыльной стороной ладони слёзы, большим пальцем ведёт по губам. – Ты ведь не хочешь, чтобы я сердился на тебя?

– Нет, – шепчу я.

– Тогда скрепим наше соглашение поцелуем, – Алексей Матвеевич, ухватив меня за волосы на затылке, набрасывается на мой рот, снова вжимая меня в своё крепкое тело. От неожиданности и нехватки воздуха кружится голова, к счастью, этот поцелуй длится недолго. Закрыв глаза, теперь я просто ощущаю его горячее дыхание на своём лице. – Пойдём обедать, красивая, – Алексей Матвеевич включает воду и как ни в чём не бывало умывает лицо.

В растерянности смотрю на ванну, в которой мы однажды с Лилей мыли еле живому Филиппу голову. Я так боялась в тот вечер, что он умрёт. Наши действия немного привели его в чувство, но всё равно я ещё долго сидела рядом с ним, когда он уснул, проверяя дышит ли он.

Не думала, что после отъезда Лили, я когда-нибудь снова окажусь в этом доме. Тем более в этой ванной, тем более с её отцом. Мама дорогая, как после всего этого я смогу даже просто поднять на Фила глаза. Да что там Фил, что я скажу Лиле? Как дальше жить? В голове полная неразбериха, сознание уплывает, мне больно и слёзы унижения текут по моим щекам.

– Приведи себя в порядок. И давай перейдём на ты, – Алексей Матвеевич поддевает пальцами мою грудь, и я только сейчас понимаю, что до сих пор стою неодетая. Мерзавец оставляет меня в ванной одну.

Умываю лицо холодной водой, полощу рот с зубной пастой. Полотенце, перепачканное подтёками туши, летит на пол. Смотрю в зеркало на себя и не узнаю. На меня глядит незнакомая девушка с пылающим ненавистью взглядом. Не знаю, что находит на меня, но я крушу всё вокруг. На пол летят флаконы, с грохотом падает полка с полотенцами. Выпустив злость, оглядываюсь на учинённый беспорядок. Застёгиваю пуговичку платья и, возвращаюсь в гостиную.

Алексей Матвеевич успел снять пиджак и, засучив рукава голубой рубашки, сидит перед пустой тарелкой.

– Садись, красавица, покушай. Устала небось.

Злость распирает мою грудь. Прохожусь вдоль стола, приподнимая крышки начищенных до блеска баранчиков¹, останавливаю свой выбор на сёмге. Кладу на тарелку щедрую порцию и ложкой черпаю чёрную и красную икру, укладывая её на рыбные стейки.

Алексей Матвеевич усмехается и поднимает свою тарелку.

– Поухаживаешь за мной?

– Сами справитесь! – Увы! Всё чем я могу отомстить пока, моё полное неуважение к нему отныне. Ухожу в дальний конец стола, рассчитанный в неразложенном виде на шесть персон. Поначалу в рот не лезут даже такие деликатесы, но я от волнения даже не позавтракала, поэтому организм берёт своё, и я начинаю орудовать вилкой поживее.

– Аппетит приходит во время еды, не правда ли? – Алексей Матвеевич подходит, чтобы наполнить мой пустующий бокал. – Отличное белое вино. Попробуй. Уверен, понравится.

– Лучше воду.

– Прекрати, Вер, выпей. Ничего я туда не подсыпал, если ты этого боишься. Не трону я тебя сейчас. Если сама, конечно, не попросишь, – Алексей Матвеевич ставит декантер² на стол и накладывает себе в тарелку салат и сёмгу.

«Вы никогда больше не прикоснётесь ко мне!» – хочется бросить в лицо этому сластолюбцу. Но, увы, это прозвучит глупо – я сейчас полностью в его власти. Лучше задену его мужское эго.

– Не попрошу. Вы мне не нравитесь. Как мужчина, – отправляю в рот кусок рыбы. Только бы не подавиться от полоснувшего по мне взгляда.

– Как мужчину ты меня ещё совсем не знаешь, девочка.

Сжимаю в руках вилку сильнее.

– И не хочу знать. Так что найдите себе для подобных дел кого-нибудь другого.

– Я выбрал тебя, – Алексей Матвеевич расплывается в улыбке, обнажая безупречно белые, ровные зубы.

Я отпиваю вино из бокала. Оно, действительно, вкусное.

– У вас импланты или челюсть на ночь в стакан кладёте?

– Пока обхожусь без стакана. И стоит у меня как у молодого.

– «Как» – ключевое слово.

– А ты бойкая на язычок. К нам домой такой тихоней приходила.

Отпиваю вино и оставляю его комментарий без ответа. Не спеша, доедаю всё что есть в тарелке.

– Спасибо за обед. Меня отвезут или мне вызвать такси? Верните мою сумку.

– Она там, – Алексей Матвеевич кивает на диван.

Опасливо выхожу из-за стола. Этот монстр обещал меня больше не трогать, но я не верю его словам. Присев на диван, открываю сумку и холодею.

– Где мой телефон?

Алексей Матвеевич перебирается ко мне, и мы снова оказываемся слишком близко друг к другу.

– Этот? – извлекает этот монстр мой мобильник из кармана своих штанов.

– Отдайте, – пытаюсь выхватить из его рук телефон.

– Позже, – хмурится Алексей Матвеевич и прячет его обратно. – Мы ещё не договорили с тобой.

Глава 8

Вера

Алексей Матвеевич накручивает на палец прядь моих волос и тянет к себе.

– Ты принимаешь мои условия и завтра приступаешь к работе.

– Нет. Уверена, это наша последняя встреча.

– Вера, ты не поняла. Это утверждение, а не вопрос. Завтра к девяти утра за тобой приедет водитель и привезёт тебя в мой офис, – Алексей Матвеевич лезет в карман и достаёт скрученные в трубочку и перетянутые резинкой деньги, бросает их мне на колени. – Это тебе небольшая компенсация за… Внерабочие часы сегодня. Сегодня поедем в магазин, приоденем тебя. Костюмы, платья, бельё, туфельки. Твои наряды с маркетплейса полный отстой.

Сбрасываю деньги с колен, словно ядовитую змею. Он ещё и унизить меня решил.

– Это вы не поняли! Я не желаю с вами иметь никаких дел.

– Ну что ты, красивая, мы ведь даже уже поцелуем скрепили наше соглашение.

– Я не смогу работать на человека, которого не уважаю.

– А вот уважать меня тебе придётся. Или я тебя выпорю, – Алексей Матвеевич подходит к столу и разливает вино. Захватив со стола два бокала, возвращается на диван. – Выпей, а то ты напряжена слишком.

– Не буду.

– Это приказ. Не заставляй меня снова применять силу, иначе распалишь меня, и я тебе пломбу уже сегодня снесу.

– Какую пломбу? – лепечу я, инстинктивно сжимая колени.

– Ту самую. Ты правильно поняла. Так что пей.

Беру бокал и отпиваю пару глотков. Перспектива оказаться снова в лапах этого монстра пугает.

– Хорошо. Если я соглашусь завтра прибыть в ваш в офис, то могу сейчас ехать домой?

Алексей Матвеевич смотрит на часы.

– Нет.

Ещё далеко до семи, неужели, он считает, что я после такого непотребства поеду встречаться с его сыном. Домой за вещами, куплю билет на раннее утро и в Москву.

– Я домой хочу. Мне всё надо обдумать.

– Думать, моя задача. Твоя – дарить мне своё тепло, любовь.

– Речь шла про работу помощницей за триста тысяч в месяц, – перехожу на язык Алексея Матвеевича, осознав, что мой лепет лишь заводит его. – При чём здесь тепло и любовь?

– О, взрослеешь на глазах. Деньги подними. Пятьдесят тысяч я тебе уже заплатил. И это помимо обозначенной суммы. Так сказать, за ласку.

– Мне лишнего не надо. И я вас не ласкала, – самой не верится, что это я сейчас говорю с отцом Лили и Фила, с человеком, которого я знаю почти всю свою жизнь.

– Деньги не бывают лишними, Вера. Тем более, я уверен, что у тебя на карте от силы пару тысяч.

– Ошибаетесь, Алексей Матвеевич, – заносчиво смотрю на него, хотя на карте у меня и правда не так много денег.

– Я никогда не ошибаюсь. И зови меня просто Алекс. Когда мы одни, разумеется, – он сам поднимает деньги и бросает их в мою раскрытую сумку. – Я многому научу тебя, Вера. И не только в постели.

– Прошу исключить этот пункт из рабочего договора.

– Нет, милая, но ты права. Договор нужно составить. Пойдём в мой кабинет. Раз поцелуй для тебя ничего не значит, составим соглашение на бумаге, – он опрокидывает в глотку остатки своего пойла и кивает на мой бокал. – Допивай.

– Я когда пьяная, я буйная, – вру напропалую. Никогда не выпивала больше бокала вина и вообще с осуждением отношусь к тем, кто злоупотребляет.

– Никогда бы не подумал. Но это даже интересно. Пей.

После икры, действительно, хочется пить, а ещё очень не хочется идти в кабинет. Знакомый с юных лет дом неожиданно превратился для меня в пещеру минотавра. Не спеша, цежу содержимое своего бокала.

– Алексей Матвеевич…

– Алекс.

– Хорошо, Алекс, – выдавливаю из себя его сокращённое имя. Более чем странно так называть отца подруги. Хотя, то что между нами произошло, само по себе не укладывается ни в какие рамки. – Давайте завтра подпишем договор? Я… Я очень устала.

– Тогда пойдём отдохнём.

– Если только в разных комнатах, – ставлю бокал на журнальный столик и сжимаю ручки сумки так, что ногти впиваются в ладони.

– Ну что ты, Верочка, так напряглась? Не сидеть же нам здесь до Судного дня.

– Вы предлагаете его встретить в вашей спальне?

– Идеальный вариант.

– Тогда уж лучше в кабинете. До скольки вы сегодня собираетесь меня здесь держать?

– Ты вообще можешь здесь остаться. Мой дом превратился в холостяцкую берлогу. Аж в ушах звенит от пустоты.

– Нет, спасибо. Меня дома родители ждут. Верните телефон, я хотя бы предупрежу их.

– Время ещё детское, – Алексей Матвеевич рывком поднимается с места. – Идём.

– Вы меня специально удерживаете. Не хотите, чтобы я успела на встречу с Филом!

– И что?

– Ничего! – поднимаюсь, и Алексей Матвеевич прижимает меня к себе. От неожиданности роняю сумку.

– Не хами, Вера. Я этого не люблю. Уяснила?

– Да, – упираюсь кулаками в крепкую грудь.

– Тогда следуй за мной.

Следовать за Алексеем Матвеевичем не получается, так как он меня подталкивает в спину.

– Ты ж не первый раз в доме. Неужели не знаешь, куда идти?

– Раньше я бывала только в гостиной и детской, – цежу сквозь зубы. Лиля иногда в шутку так называла свою розовую комнату, в которой до сих пор на полках стоят её любимые куклы.

– Детство кончилось, – ехидно замечает Алексей Матвеевич.

В его кабинете тёмные шторы не пропускают свет, но он не спешит включать лампы. Закрыв дверь, он разворачивает меня к себе и, удерживая за волосы на затылке и за талию, вновь впивается в мои губы. Целует глубоко, порочно, бесцеремонно орудуя языком у меня во рту. Мои попытки что-то сказать, превращаются в невнятное бульканье. Наконец, он ослабляет хватку и, тяжело дыша, выдаёт:

– Как же ты похожа на свою мать.

Глава 9

Вера

– Вы знали мою мать? – отшатнуться от Алексея Матвеевича мне не позволяет его рука, властно прижимающая меня к поджарому телу. Новость ударяет в голову почище дорогого парфюма, которым из-под расстёгнутого ворота рубашки благоухает грудь этого монстра. Колени подламываются, и Алексей Матвеевич, почувствовав мою слабину, подхватывает меня на руки и уносит в темноту кабинета. Укладывает на диван, щелчок, и по бокам от него загораются две бра, в виде бронзовых подсвечников.

Алексей Матвеевич, бесцеремонно приподняв мои ноги, усаживается, закидывая их на свои.

– Да, – Алексей Матвеевич трётся затылком о высокую кожаную спинку дивана и сжимает ладонями мои колени. – Всё равно ты однажды узнаешь об этом.

– Почему до этого не знала?

– Мы почти не разговаривали с тобой, а твои родители не считали нужным тебе это сообщать, но, когда ты станешь моей женщиной, они наверняка скажут тебе об этом.

Уверенность Алексея Матвеевича в том, что я стану его женщиной, цепляют меня сильнее новости, что он знал мою мать. Вернее, поражает наглость и безаппеляционность, с которой он заявляет об этом.

– Я стану вашей женщиной? Серьёзно?

– А ты этого ещё не поняла?

– Речь пока шла только о работе, – Пытаюсь сесть, но мои ноги в крепком плену. – А вашей женщиной я быть не собираюсь. Кого помоложе себе найду, – не сдержавшись, поддеваю его.

– На двух коней седалища не хватит, Верочка, – Алексей Матвеевич, как и раньше, смотрит на меня снисходительно. Только теперь я не ребёнок. Буду кусаться. Он же разглагольствует дальше. – Я раздавлю как букашку того, кто помимо меня попытается присунуть тебе. Так что, если не хочешь крови, спать будешь только со мной. Замуж мне тебя брать пока не с руки, так что будешь для начала моей любовницей по договору.

– То есть уже не помощницей, а любовницей?

– А что не так?

– Типа секс по абонементу?

– Типа да. Ты же не хочешь переезжать ко мне.

– Что? С моей матерью такой фокус не прошёл, решили отыграться на дочери? Её вы тоже хотели купить?

– Скорее не смог устоять перед искушением. Ты вылитая Ольга в молодости. Очень сладко она отдавалась, но когда нам пришлось расстаться на некоторый срок, она тут же нашла себе другого. А ведь у нас типа любовь была.

– Значит, моя мама не любила вас. Почему я нисколечко не удивлена? Уверена, вы и её насильно удерживали рядом с собой.

– Пока я сорил деньгами, ездил на крутой тачке, Ольга была не в претензии. Стоило мне сменить пиджак на ватник, а город на лесосеку в местах не столь отдалённых, она сразу же забыла всё хорошее, что было между нами. А я любил Ольгу, крепко любил… Да, – вздыхает Алексей Матвеевич, и его рука ползёт по бедру ко мне под платье. – Все вы бабы одним миром мазаны, думаете только сладким местом. Ничего, тебя я заточу под себя как надо.

– И вам не стыдно так поступать со мной? Ведь, как я понимаю, вы могли тоже стать моим отцом?

– Но ведь не стал. Когда твой никчёмный папаша заделал тебя, я мотал срок.

– Не смейте так говорить о моём отце! – сев, замахиваюсь, чтобы ударить наглеца хотя бы по плечу, но он перехватывает мою руку.

Непонятным образом я вмиг оказываюсь лежащей животом у Алексей Матвеевича на коленях. Жгучий шлепок опаляет мою ягодицу, следом ещё один, ещё… Вздрагиваю от ударов, но терплю, закусив губу. Не доставлю ему больше удовольствия ни своими криками, ни страхом. Наконец, Алексей Матвеевич одёргивает мой подол и резюмирует.

– Ещё раз вздумаешь хамить или поднять на меня руку, выпорю по-настоящему. Поняла?

– Более чем, – скатываюсь с его колен на паркет и отползаю на безопасное расстояние. – Что-то не так я себе представляла подписание трудового договора. Отпустите меня домой. Я очень устала.

– Ты красиво смотришься на четвереньках. Повернись ещё раз попкой ко мне.

– Да чтоб вас… – прикусываю язык, поднимаясь с колен.

– Что ты сказала? – хмурится Алексей Матвеевич.

– Ничего, – пячусь назад и упираюсь пятой точкой в стол.

– Не вздумай там ничего свернуть. Самая маленькая безделушка на моём столе стоит дороже гардероба в твоём шкафу. Ладно, сегодня по магазинам прокатимся, а договор завтра составим.

– Отличная идея, – свалить из дома Алексея Матвеевича сейчас моя единственная цель.

– А потом вернёмся ко мне…

– Непременно! – киваю как китайский болванчик.

Алексей Матвеевич с подозрением смотрит на меня.

– Что-то ты больно сговорчивая стала. Надеешься от меня свалить в магазине?

– Ну что вы! Мечтаю опустить вас на такую сумму в магазине, чтобы ваши волосы окончательно поседели.

– Вряд ли у тебя это получится. Ценами меня не напугать.

– А я попробую.

– Меня тоже больше не боишься, смотрю?

– Начинаю привыкать. Вы умеете быть милым.

– Не умею. Тебе показалось.

Глава 10

Вера

Неужели мне удалось смутить этого дикобраза? Даже не думала, что мне так легко удастся выбраться из кабинета Алексея Матвеевича. Когда мы проходим мимо гостиной, там уже всё прибрано. В гараже мы снова садимся в микроавтобус, только теперь я забираюсь туда по своей воле. С одной стороны, я больше не боюсь этого человека, его поступки и мотивы теперь мне относительно ясны. С другой – меня очень страшит завтрашний день. Скорее всего Алексей Матвеевич снова и снова будет домогаться меня? Сейчас он меня просто пытается купить. Поэтому мне остаётся только одно – бежать из города и забыть о своих чувствах к Филиппу.

Я думала, что мы едем в торговый центр, но Алексей Матвеевич решил прокатить меня по отдельно стоящим бутикам. В витрине первого манекены демонстрируют бельё.

– Театр начинается с вешалки, а женщина с красивого белья, – Алексей Матвеевич первым входит в магазин, я иду за ним под конвоем двух его телохранителей. Так я обозначила крепких мужчин, сопровождавших нас ещё днём. Взяв меня за руку, Алексей Матвеевич подводит меня к трём продавщицам. – У нас не очень много времени, барышни, но много денег. Нужно три таких комплекта белья для этой леди, чтобы член, при взгляде на неё, вставал даже у мёртвого. Ещё два комплекта спортивного белья и что-то… В деловом стиле.

Продавщицы, краснея, улыбаются.

– Мне придётся сидеть на переговорах в белье? – я пытаюсь представить себе эту картину.

– Девочки поняли о чём я, не правда ли? – Алексей Матвеевич, похоже, произвёл на продавщиц неизгладимое впечатление. Судя по их взглядам, две из них хоть сейчас готовы облачиться в сексуальное бельё и отправиться в морг поднимать члены покойных, лишь бы оказаться на моём месте.

– Пройдёмте к примерочным, пожалуйста, там можно будет присесть, – улыбается продавщица, показавшаяся мне вполне приличной. Она постарше своих коллег.

Алексей Матвеевич располагается напротив примерочной, отсылая телохранителей ко входу.

– Не закрывай шторку, Верочка. Кроме нас тут никого.

– Я стесняюсь.

– Я тебя уже видел со всех сторон. И вообще, нужно быть более раскрепощённой в наше время. Девочка, помоги снять Вере платье.

Пока две продавщицы ушли подбирать для меня бельё, третья осталась на подхвате и теперь с растерянностью смотрит то на меня, то на развалившегося в кресле оборзевшего в конец властного господина.

– Он шутит? – тихо спрашивает она.

– Нет, – вздыхаю я, откидывая волосы на одно плечо, тем самым оголяя шею. – Помогите, пожалуйста, пуговицу расстегнуть, устала, сил нет, – глядя Алексею Матвеевичу прямо в глаза я задёргиваю штору.

Но она тут же отлетает в сторону, грудь Алексея Матвеевича вздымается от негодования на уровне моих глаз.

– Вышла отсюда! – увы, это он говорит не мне. Жёсткой хваткой он вздёргивает моё лицо за подбородок так, что я даже пошевелить им не могу. Смотрю умоляюще в почерневшие глаза. Взгляд отца Фила умеет меняться в доли секунды. Сейчас Алексей Матвеевич пылает бешенством. – Слышь, мелкая, ты совсем рамсы попутала? Я тебе что, бык театральный?

– Нет-нет, что вы, обычный бык, степной… Или какие они там бывают?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Баранчик – сервировочный прибор для подачи горячих блюд с крышкой.

Вернуться

2

Декантер – графин, предназначенный для подачи вина.

Вернуться