Ольга Острова
Не выжила

Попадалово

Холодный ветер трепал ее короткие, выгоревшие на солнце волосы, заставляя съежиться. Небо над головой казалось непривычно низким, затянутым свинцовыми тучами. Воздух был пропитан запахом дыма, навоза и чего-то еще, терпкого и незнакомого. Анна огляделась. Вместо привычных небоскребов и асфальтированных улиц перед ней раскинулись покосившиеся деревянные дома, узкие, грязные переулки. А люди… Люди в грубых домотканых одеждах, с лицами, изборожденными морщинами и недоверием.

Она не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что всплывало в памяти – ослепительная вспышка, оглушительный треск и ощущение, будто ее разрывает на части. А потом – этот холод, этот запах, эта чужая, враждебная реальность. Средневековье. Слово прозвучало в голове с пугающей ясностью.

Внезапно из-за угла вылетела карета. Лошади неслись прямо на нее. Анна застыла, парализованная ужасом. В последний момент кто-то дернул ее за руку, и она рухнула на землю, глотая пыль, поднятую копытами. До нее донесся грубый голос:

—Чесо стоиши посреде пути, безумная? Ума ли лишилась?

(«Совсем сдурела? Чего застыла посреди дороги?»)

Язык, который она услышала, был похож на русский, но искаженный, полный незнакомых слов и оборотов. Не прошло и трех минут как девушку окружили со всех сторон. Ее современная одежда вызывала у окружающих шок и подозрение. Попытались сорвать с нее футболку. В панике Анна, вскочив на ноги, бросилась бежать, не разбирая дороги. Толпа бросилась вдогонку, крича:

– Я́жите ю́, уи́детъ, я́жите!

(«Ловите её, уйдёт, ловите».)

Петляя по переулкам незнакомого города, искала укрытие. Завернув за угол, она увидела открытую калитку в большой дом. Не раздумывая, юркнула туда и залезла в большую, дурно пахнущую бочку, накрыв себя крышкой.

Погоня пронеслась мимо, громко крича. Сколько девушка просидела в бочке, не знала. Время давно потеряло счет. Боясь покинуть безопасное пристанище, дрожала от страха.

«Что, черт возьми, происходит? Как я сюда попала?» – вопросы роились в голове, не находя ответов. «Мистика какая-то».

Неожиданно крышка сдвинулась, и ее обнаружили.

– Ты кто такова? Почто здеси стоиши да делаеши? – вопрошала розовощекая девица.

(«Ты кто такая? Что тут делаешь?»)

Анна попыталась быстро выбраться из бочки и снова пуститься в бега, но «гром-баба» оказалась проворнее. Схватив ее за руку, она завопила истошным голосом:

– Барине, барине, зде воровка!

(«Барин, барин, тут воровка»).

Вскоре из дома показался барин. Вальяжный, в домашнем халате, с бокалом вина в руке.

– Фросько! Чего кричиши, словно ума лишившаяся? А то кто тако́й?!

(«Фроська, чего орешь, как полоумная? А это кто?!»)

– Не ведаю, барин, в бочкѣ нашла, тамъ и пряталася, баринъ!

(«Не знаю, барин, нашла в бочке, пряталась там».)

Барин настороженно уставился на Анну и даже перекрестился. Девушка стояла, затаив дыхание, страх сковывал её тело, паника глушила разум. «Что делать?» – металась в голове беспокойная мысль, но ответа не находилось.

– Ты кто еси? – голос мужчины прозвучал резко, он приблизился.

(«Ты кто?»)

Не говоря ни слова, Анна изо всех сил пнула служанку ногой, та охнула от боли и выпустила пленницу. Не теряя времени, гостья из будущего рванула к дверям и вскоре растворилась среди домов, благо на улице уже стемнело.

враг под маской друга

Анна бежала, не чувствуя усталости, лишь жгучий страх гнал ее вперед. Темнота улицы стала ее союзницей, скрывая от любопытных глаз и преследователей. Она не знала, куда бежит, лишь бы подальше от этого чужого, враждебного мира. Каждый шорох, каждый звук заставлял ее вздрагивать, ожидая новой опасности.

Мысли ее путались, пытаясь понять, что произошло. Средневековье? Звучало невероятно, но реальность была слишком убедительной. Грубые одежды людей, их недоверчивые взгляды, этот странный, искаженный язык – все говорило о том, что она попала в прошлое.

Внезапно, устав от бега, девушка остановилась, прислонившись к холодной каменной стене. Она огляделась. Узкая улочка, освещенная лишь тусклым светом факелов, казалась бесконечной. Где искать помощи? Кому верить? Ее современная одежда, ее манера говорить – все выдавало в ней чужачку.

Вдруг из тени вышел человек. Высокий, в темном плаще, он казался частью этой мрачной ночи. Анна замерла, готовая к худшему. Но мужчина остановился на некотором расстоянии, и его голос, хоть и низкий, звучал спокойно.

– Заблудилася ли еси, дѣтище? – спросил он.

(«Ты заблудилась, дитя?»)

Язык был всё тот же, искаженный, но Анна поняла. Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

– Да не убоишися – продолжил незнакомец. – Не сотворю ти зла. Вижду, не от сихъ мѣстъ еси

(«Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Вижу, ты не из этих мест».)

Он подошел ближе, и Анна смогла разглядеть его лицо. Оно было суровым, но в глазах читалось что-то вроде сочувствия.

– Каково ти имя? – спросил он.

(«Как тебя зовут?»)

– Анна, – прошептала она, голос ее дрожал.

– Анна, – повторил он— Азъ есмь Олегъ. Могу ти помощи подати. Но къ сему до́лжно ми ся вѣ́рити ти.

(«Я – Олег. Могу тебе помочь. Но для этого ты должна мне довериться».)

Девушка колебалась. Доверить свою судьбу незнакомцу в этом диком, непонятном мире? Но выбора, казалось, не было. Страх перед неизвестностью был сильнее страха перед человеком.

– Я… я не знаю, как я сюда попала, – призналась она. – Я… из другого времени.

Олег удивленно поднял бровь, но не выказал недоверия.

– Ино время, глаголеши ли? – Он задумчиво посмотрел на нее. —Се убо многая изъясняетъ. Да пойдём со мною. Дарую ти кровъ и пищу. Тамо же узримъ, я́коже подобаетъ намъ творити.

(«Другое время, говоришь? Что ж, это многое объясняет. Пойдем со мной. Я дам тебе кров и пищу. А там посмотрим, что делать дальше».)

Анна кивнула. Шаг за шагом она шла за Олегом, оставляя позади страх и панику. Впереди ее ждала неизвестность, но теперь, рядом с этим загадочным незнакомцем, она чувствовала проблеск надежды. Возможно, этот средневековый мир не был таким уж враждебным.

Прошло полчаса. Наконец мужчина остановился у одного дома с высоким забором. Постучал. Открылось окошко.

– Что требе? – Раздался скрипучий голос.

(«Что надо?»)

– Ключъ словесный "Гусь свини́и не дру́гъ"

("Пароль: "ГусьСвиньеНеТоварищ"")

Дверь тут же распахнулась, пропуская ночных гостей внутрь. Анна с удивлением уставилась на ярко освещенный дом. Играла музыка, слышался смех, и в окнах размыто мелькали полуголые девицы.

«Куда он меня привел?»

– Олеже, благо́й но́щи! Кто есть се́й, и́же с тобо́ю? – Навстречу к ним спешил расфуфыренный мужик с прилизаными волосами.

(«Олег, доброй ночи! А это кто с тобой?»)

– Благо́й, Петруше! Да встрѣ́тиши дѣ́ву но́вую – подтолкнул вперед девушку Олег.

(«Доброй, Петруха. Встречай новенькую»).

– И гдѣ́ власы́? Что се́ за оде́жда? Кдѣ́ обрѣ́лъ еси́ се́ чудо? – сыпал вопросами Петр крутя Анну вокруг собственной оси.

(«А где волосы? Что за одежда? Ты где откопал это чудо?»)

Анна стояла молча, и шок проявлялся на лице. До нее стало доходить, куда её приволокли. Исторический местный бордель. Неожиданно гнев захватил девушку, и она, не контролируя себя, набросилась на липового защитника.

– Ах ты гад! – закричала, замахнувшись на него. – Ты куда меня привел, сволочь? Убью!

Но ударить обидчика у Анны не вышло. Олег схватил её за руку и наотмашь ударил по лицу. Потеряв равновесие, девушка упала на бок.

– Безъ гла́са! – процедил он сквозь зубы.

(" Молчать!")

Кое-как приподнявшись на колени, зло посмотрела на мужчин. Во взгляде у них не прочла и капли сочувствия. В душу закрался животный страх. Что теперь будет?

Бордель

Слезы жгучей волной хлынули из глаз, смешиваясь с грязью, покрывавшей лицо. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться на свободу. Анна попыталась подняться, но ноги подкосились от ужаса, отказываясь слушаться. Голова гудела от боли, а перед глазами всё расплывалось мутной пеленой.

Пётр брезгливо скривился, оглядывая испачканную, необычную одежду Анны.

– Се, вои́стину сокро́вище обрѣ́лъ еси́, Олеже. Омы́ти и в но́вую оде́жду облещи́ подоба́етъ. Власы́ же улади́ти до́лжно, яко никто́же восхо́щетъ прии́мати ю́ с таково́ю кра́сою. – проворчал он, махнув рукой слугам.

(«Ну и нашел же ты сокровище, Олеже. Придется её отмыть, переодеть и, возможно, что-то сделать с волосами. Никто же не захочет её с такой прической»)

Двое крепких мужчин подхватили Анну под руки и потащили вглубь дома. Она отчаянно пыталась вырваться, кричала, но всё было тщетно. Её голос потонул в какофонии громкой музыки и пьяного хохота.

Её втащили в крошечное помещение, где единственным источником света была дрожащая свеча. Воздух был спертым, а в углу виднелась грубая деревянная кровать, заваленная грязным тряпьем. Рядом стоял покосившийся стол.Один из мужчин, не церемонясь, толкнул Анну на кровать и, оставив её одну, запер дверь снаружи.

Она лежала, не в силах пошевелиться, и смотрела в потолок. В голове мелькали обрывки прошлой жизни: уютный дом, любящие родители, беззаботная учёба, верные друзья, нежные объятия Максима. Всё это казалось таким далёким и нереальным, словно принадлежало не ей, а какой-то другой, счастливой женщине. А теперь она здесь, в этом мерзком притоне, брошенная, сломленная, униженная. Страх проникал в самую душу, парализуя волю. Разум, отказываясь принимать чудовищную реальность, истошно кричал о спасении. «Нет, это неправда, это кошмар… Я сейчас проснусь… дома… в своей постели… рядом будет Максим, и всё, всё будет как прежде…» – шептала она про себя, отчаянно цепляясь за ускользающее здравомыслие, чтобы не провалиться в бездну безумия.

Дверь отворилась. Девушка вздрогнула и посмотрела в сторону входа. В комнату вошла крупная женщина с суровым лицом. Она внимательно оглядела Анну и махнула рукой.

– Встава́й, дѣ́вка! Пора́ дѣ́лати

(«Вставай, девка. Работать надо»)

Анна с трудом поднялась на дрожащие ноги. Женщина подтолкнула её к столу и указала на лохмотья.

– Облецы́ся! Не ста́ну же я́ съ тобо́ю ня́нчитись.

(«Одевайся! Не собираюсь я с тобой возиться»)

Анна без возражений сняла футболку и джинсы. Затем взяла тряпку и надела её на себя. Ткань оказалась грубой и жёсткой, грязной, с затхлым запахом.

Женщина вывела Анну из комнаты и повела по коридору. Они прошли мимо нескольких дверей, из-за которых доносились приглушённые голоса и пьяные крики. Анну трясло от страха. Куда её ведут? Что её ждёт?

Вскоре они оказались на кухне. В печи полыхал огонь. Огромная женщина среднего возраста месила тесто, а другая, помоложе, чистила рыбу.

– В сей день потружайся зде, а во утрие владыка твой тя да осмотрит, ко врачевателю приведет и решит, како с тобою быти – пробасила сопровождающая Анну бабища.

(«Сегодня поработаешь тут, а завтра тебя осмотрит доктор, и хозяин решит, что с тобой делать».)

Первым делом Анну заставили чистить огромный чан с грязной посудой. Руки немели от холодной воды, а отвратительный запах въедался в кожу. Затем ее отправили разжигать печь. Жар обжигал лицо, а дым разъедал глаза.

Под утро, после изнурительной ночи тяжелой работы, Анну накормили скудной похлебкой и отвели обратно в комнату. Она рухнула на грязную кровать, не в силах сдержать слезы. Отчаяние захлестнуло ее с головой. Неужели это конец? Неужели она навсегда останется в этом ужасном месте, забытая и никому не нужная?

Рыдая, девушка не заметила, как погрузилась в беспокойный сон. Разбудил ее резкий толчок в бок. Открыв глаза, она не сразу поняла, где находится. В комнате стоял вчерашний пижон и мужчина с саквояжем в руках.

– Что вам нужно? – Анна постаралась встать с кровати, но Петр остановил ее взмахом руки.

– Приступи, врачеватель. – произнес он обращаясь к мужчине с саквояжем.

("Приступайте доктор")

Местный врач склонился над Анной, взяв ее за подбородок, стал вертеть в разные стороны, заглядывая в рот, глаза, уши. Затем спустился ниже, ощупывая тело.

– Разоблачись – приказал врач.

("Разденьтесь")

– Чего? – девушка уставилась на мужчину, хлопая ресницами.

– Разоблачись, – повторил снова с нотками раздражения.

– Не буду, – пролепетала Анна, отодвигаясь к стене на кровати и прикрывая грудь.

Доктор повернулся к хозяину скептически приподняв бровь.

– А не кликнуть ли слуг, чтоб помогли ризы сложить? – угрожающе спросил хозяин.

("Позвать слуг чтобы помогли снять платье?")

Анна, скованная ужасом, смотрела на этих чудовищ, отказываясь верить, что кошмар происходит с ней наяву. Словно марионетка, лишенная воли, она поднялась с кровати. Дрожащими пальцами развязала тесемки, и платье скользнуло к ногам, оставив ее в одном нижнем белье. Мужчины, как хищники, приблизились, их взгляды, полные похотливого интереса, жадно пожирали каждый изгиб ее тела, заключенного в кружева и шелк. Петр, не церемонясь, грубо ухватился за резинку трусов, оттягивая ткань. В его глазах вспыхнуло удивление, граничащее с недоумением, когда он увидел гладко выбритый лобок.

– Где власы? – прорычал он, словно оскорбленный обманом.

("Где волосы?")

Анна вздрогнула от его прикосновения, но не издала ни звука. Страх парализовал ее, лишив голоса и возможности сопротивляться. Слезы беззвучно катились по щекам, смешиваясь с дрожью, охватившей все тело.

Петр, не получив ответа, резко дернул ткань. Кружевные трусики не выдержали и разорвались, обнажив ее. Лифчик последовал за ними, оставив Анну полностью обнаженной. Она зажмурилась от стыда, не в силах смотреть ему в глаза.

Бордель начало

– Не вѣдьма ли она? – Озвучил мысль Пётр. – Слы́шахъ: у вѣдьмъ ту власъ нѣ́сть.

(«Может, она ведьма».) («Я слышал, у ведьм там волос нету».)

Анна распахнула глаза, уставившись на этих недоумков. Не хватало ещё, чтобы её за ведьму приняли и на костре сожгли. Доктор присел на корточки, внимательно рассматривая прелести девушки.

– Не мню, яко она вѣдьма есть. Власи же просто отсѣчени суть скальпеломъ. – успокоил один мужчина другого.

(«Не думаю, что она ведьма. Волосы просто срезаны скальпелем».)

Девушку резко уложили на кровать и раздвинули ноги. Она даже не успела среагировать, как этот докторишка вовсю шарил по лону, просовывая свои грязные пальцы внутрь.

– Что жъ? – спросил хозяин, нетерпеливо ерзая.

("Ну что?")

– Не дѣвица есть – огорчил Петруху лекарь. – Но могу утѣшити: здравіе прѣизрядно, ничимъ не болѣетъ, недуговъ не обрѣтено.

(«Не девственница») («Но могу обрадовать, здоровье отменное, ничем не болеет, патологий не выявлено»)

Пётр, услышав заключение лекаря, помрачнел. «Зато здоровье отменное. Ладно, сойдёт», – быстро утешил он сам себя.

Вскоре докторишка закончил свой осмотр и отступил. Анну грубо подняли на ноги. Петр окинул её долгим оценивающим взглядом, задумчиво потирая подбородок.

– Не вѣмъ, откуду есть она, но по внѣшнему образу ея можно добре нажить – Протянул он с довольным видом.

(«Не знаю, откуда она, но на её внешности можно неплохо заработать».)

Затем мужчины покинули комнату.

Девушка опустилась на кровать, обхватив себя за плечи. Ей оставалось только молиться, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее.

Вскоре в дверном проёме возникла фигура женщины. Она была неопределённого возраста, ей можно было дать как двадцать, так и тридцать пять. На ней было нечто, отдаленно напоминающее платье, но цинично обнажающее сокровенные места. В руках девица лёгкого поведения держала ворох кричащей одежды, пёстрых баночек с косметикой и несколько неестественно блестящих париков. Минут через пять за ней проскользнули ещё две, неся большую лохань с водой. Началось преображение. Женщины работали молча, с механической отстранённостью. Малейшая попытка Анны к сопротивлению пресекалась грубыми, звонкими оплеухами.

Закончив, первая женщина окинула Анну критичным взглядом. Подвела её к мутному зеркалу. Оттуда на неё смотрела чужая, размалёванная девушка с глазами, полными боли и отчаяния. Яркий макияж скрывал бледность, а вычурный наряд – дрожь. Анна попыталась отвернуться, но её грубо схватили за подбородок, заставляя смотреть на своё отражение.

– Нынѣ ты – кукла еси. Забуди имя своё, забуди, кто была еси. Животъ твой зде и нынѣ начинается. – прозвучал ледяной голос женщины.

(«Теперь ты – кукла. Забудь своё имя, забудь, кто ты была. Твоя жизнь начинается здесь и сейчас»)

Слёзы потекли по щекам Анны, смывая толстый слой косметики. Она чувствовала себя сломленной, униженной, растоптанной.

Вечером её вывели в зал, наполненный громкой музыкой и смехом. Мужчины жадно оглядывали новых девушек, оценивая их, как скот на ярмарке. Вскоре Анну выставили на помосте, и хозяин заведения поднялся вместе с ней.

– Да будетъ вамъ извѣстно: предстоить предъ вами нѣчто изряднѣ экзотическое. Вещь, толико рѣдка, яко не имѣетъ себѣ подобна. У сея дѣвы всяка растительность въ сокровенныхъ частяхъ тѣла отсутьствуетъ. Кто же дерзнетъ пръвымъ обладати симъ рѣдкимъ „цвѣтомъ“? – Нахваливал Петр Анну – живой товар.

(«Позвольте представить вам нечто поистине экзотическое. Товар столь необычный, что вы не найдете ему аналогов. У этой девицы отсутствует растительность в интимной зоне. Кто осмелится стать первым обладателем этого редкого "цветка"?»)

Девушка застыла, словно статуя, лишенная дыхания и мысли. Единственное, что жило в ней, – это глаза, беспокойно скользящие по похотливой толпе внизу. Мужчины, большинство из которых носили бороды и длинные волосы, стянутые лентами, были одеты в грубые, простые рубахи и порты. Их суровые, жестокие лица пугали Анну до дрожи. «Какой это век?» – промелькнул вопрос у Анны в голове.

– Единъ гривна. – взметнулась вверх первая рука.

(«Одна гривна»)

Анну продали за пять серебрянных барину с орлиным взглядом. Высокий, со светлыми волосами, ярко-синими глазами, похожий на викинга. Вальяжно поднявшись на постамент, он демонстративно отсчитал деньгу и отдал довольному хозяину. Подхватив девушку, перекинул через плечо и под улюлюканье завистливой толпы понес в комнату наверху.

– Кто хощетъ быти пръвымъ по семъ? – донеслось до Анны.

(«Кто желает быть следующим?»)

Бордель конец

Анна беззвучно рыдала, крупные слезы обжигали щеки. В горле стоял ком, не давая вымолвить ни слова. Она не могла постичь, как в одночасье рухнул ее мир. Еще вчера она летала на крыльях счастья, а сегодня ее продали, словно скотину на ярмарке.

Ее швырнули на широкую кровать в помпезной комнате. Холод шелковых простыней обжигал кожу. Тяжелые бархатные шторы плотно задернуты. Зеркало в вычурной золоченой раме отражало ее отчаяние, насмехаясь над ее горем. Роскошь борделя давила, душила, обволакивала липким страхом. Девушка сжалась в комок, пытаясь спрятаться от надвигающейся бездны.

– Долой ризы! Яви ми, за что сребра толико издержахъ! – раздался грубый властный голос.

(«Давай раздевайся! Покажи мне, за что я заплатил столько денег!»)

Анна, вцепившись в платье, сжала ткань побелевшими пальцами. Животный страх отразился у неё на лице.

– Не надо, пожалуйста. – умоляла она сквозь слезы.

Ни слова не говоря, мужик, не церемонясь, опрокинул девушку на спину и задрал подол, накрыв лицо Анны. Она истошно закричала, почувствовав чужие скользкие руки на своем теле.

– О‑о‑о! Яко гладка, яко мѣгка кожа сия! О‑о‑о! – приговаривал барин восхищенно.

(«О-о-о. Какая гладкая. Какая мягкая кожа. О-о-о»)

Анна попыталась выскользнуть из рук дикого мужлана, но он резко пресёк попытку. Не раздумывая долго, снял портки и навалился на девушку. Грубо овладев ею, стал двигаться, наращивая темп. Через две минуты всё было кончено. Тяжело дыша, скатился с жертвы насилия.

– Добра еси – И хлопнул по оголённому лону.

("Хороша!")

Девушка лежала не двигаясь, боясь пошевелиться, даже подол не убрала с лица.

– Баринъ, кончалъ ли еси? А то людъ стоитъ в черёдѣ на ню. Ещё шѣстеро хотятъ поглядѣти, что за диво таково. – Раздался голос снаружи.

(«Барин, ты закончил? А то тут очередь на неё. Ещё шестеро хотят посмотреть, что там за чудо».)

– Кончахъ, пожди мало, одѣнуся

(«Закончил, подожди минутку, оденусь»).

Что? Шестеро? Ещё шестеро? Анна стремительно сбросила с лица платье, вскакивая с кровати. При одной только мысли, что её поимеют еще шестеро незнакомых мужчин, приводила в ужас. Не понимая, что делать, чтобы избежать такой участи, лихорадочно соображала. Не придумав ничего лучше, рухнула на колени перед насильником.

– Барин, молю, спаси меня! – прошептала она, судорожно цепляясь за край его штанины. – Я не девка продажная, я здесь случайно оказалась…

Мужчина, возвышаясь над ней, с презрением скривил губы, глядя на её молящую позу.

– Вси вы, жены, глаголете едино и тожде. Ты нынѣ собственность Петрухи еси. Да и коя ми польза от спасенія твоего? – цинично отрезал он, высвобождая свою одежду из её цепких пальцев.

(«Все вы, бабы, говорите одно и то же. Ты теперь собственность Петрухи. Да и какая мне польза от твоего спасения?»)

– Я буду ублажать тебя! – затараторила Анна, пытаясь убедить его. – Я покажу тебе такое… о чём ты и не мечтал! Ты не пожалеешь, клянусь! Я умею дарить мужчине наслаждение, которое он никогда не забудет…

Глаза мужчины, до этого полные презрения, вдруг сузились, в них мелькнул интерес. Он присел на корточки перед Анной, оценивающе оглядывая её с головы до ног. В его взгляде читалось звериное любопытство, но и сомнение.

– Увѣрена ль в рѣчахъ своихъ, дѣвка? – прорычал он, наклоняясь ближе к её лицу. – Не лжеши ли ми?

(«Ты уверена в своих словах, девка?») («Не лжёшь ли ты мне?»)

Анна, собрав остатки мужества, посмотрела ему прямо в глаза.

– Я клянусь, барин. Дай мне шанс, и ты забудешь обо всех, кроме меня.

Мужчина задумался, барабаня пальцами по колену. Затем, резко поднявшись, он хлопнул в ладоши.

– Добро, дѣвка, имаши единъ шансъ. Но аще прельстиши мя… – Он сделал паузу, его глаза сверкнули зловещим огнем.– Тогда на ся възлагай вину.Петрухѣ тя въспять отдамъ, да еще и накажу за лжу.

(«Ладно, девка, у тебя есть один шанс. Но если ты обманешь меня…») («Тогда пеняй на себя. Петрухе тебя отдам назад, да еще и накажу за ложь».)

Анна почувствовала, как холод страха снова сковал ее тело, но в то же время в ней зародилась надежда. Это был ее единственный шанс выжить. Она поднялась с колен, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Я не обману тебя, барин. Я покажу тебе, на что способна.

– Пождѣ здѣсь.

(«Жди здесь»)

Вскоре он вернулся довольный. Девушка вскочила с кровати, с тревогой всматриваясь в его лицо.

– Идѣмъ, нынѣ ты моя вѣщь еси. – сказал он.

(«Идем, теперь ты моя собственность»)

– Спасибо, барин.

Анна с облегчением выдохнула. Покидая это проклятое место, она даже не обернулась. Усевшись рядом с кучером на козлах, ухватилась за край кареты, боясь выпасть. Лошади, управляемые коренастым мужичком, послушно тронулись с места.

Карета плавно покачивалась, унося Анну прочь от ужасов, пережитых ею в доме Петрухи. Ветер трепал ее волосы, а в голове роились мысли, полные надежды и страха. Что ждет ее впереди? Сможет ли она сдержать свое обещание и ублажить барина? Или он разочаруется, и ее постигнет еще более страшная участь?

По мере того как карета приближалась к новому месту, сердце Анны билось все сильнее. Вскоре среди деревьев показались очертания большого поместья. Высокий забор, ухоженные сады и величественный дом говорили о богатстве и власти его владельца.

Когда карета остановилась перед парадным входом, Анна почувствовала, как ее ноги начинают дрожать. Барин, молчаливый и надменный, спрыгнул на землю и прошел в дом, бросив на ходу:

– Вслѣдъ за мною.

(«За мной»)

Анна, следуя за барином, зашла в дом. Слуги выстроились в линию, готовые выполнить любое желание хозяина.

– Устройте ея въ дальнихъ палатахъ – отрезал он.

(«Поселите её в дальних покоях»)

Одна из служанок торопливо подскочила к девушке и, указывая направление, повела за собой.

Ей отвели просторную комнату с мягкой кроватью и роскошными тканями. Анна почувствовала себя словно во сне. Впервые с тех пор, как попала в прошлое, очутилась в хорошем месте. Неужели это теперь ее новая жизнь?

Поместье

Утро встретило Анну пробуждением, полным сил и свежести. Страх, что терзал её в последнее время, наконец отступил. Нежась в мягких объятиях перины, девушка потянулась, разминая затекшее после сна тело. В животе тихонько заурчало.

«Неужели я не ела с самого вчерашнего утра?» – промелькнула мысль. Желание покинуть комнату боролось с опасением вызвать гнев барина. Анна встала и подошла к окну. Взгляд её остановился на саде, где садовник уже усердно орудовал ножницами, придавая форму кустам. «Интересно, кто же здесь хозяин?» – снова погрузилась в размышления девушка. «Судя по величию особняка, это явно человек знатный». Внезапный скрип двери заставил её резко обернуться. На пороге стояла юная служанка, держа в руках стопку одежды. Обе девушки с любопытством разглядывали друг друга.

– Доброго утра тебѣ! – первой поздоровалась служанка.

(«Доброе утро»)

Анна молча кивнула в ответ.

– Одевайтеся, и пойдемъ къ трапезѣ. Господинъ повелѣлъ о васъ добре блюстися. – сложила одежду на кровать.

(«Одевайтесь, и пойдем завтракать. Барин велел за вами хорошо присматривать».)

Всё так же безмолвно приблизившись к кровати, хозяйка комнаты принялась перебирать платья. Выбрав скромное одеяние, она облачилась в него. На Анне всё еще покоился парик, и, после мимолётного колебания, она решила оставить его. Вряд ли здесь поймут короткую стрижку.

Покидая комнату, Анна торопливо следовала за порхающей впереди служанкой по длинному коридору. Внезапный оклик заставил их обеих обернуться. В конце коридора стояла дама средних лет, облаченная в богатые одеяния. Искусно заплетенные волосы были собраны в высокую прическу, словно венчающую ее короной. На шее мерцало бриллиантовое колье, а пальцы украшали перстни с драгоценными камнями, ослепительно сверкающими в полумраке. «Хозяйка особняка», – промелькнула мысль, и Анна, не раздумывая, поспешно склонилась в низком поклоне, копируя движение замершей рядом служанки.

– Кто есть сиа? – спросила дама у Анны, не торопливо подходя к двум застывшим статуям.

("Кто такая?")

Гостья из будущего стремительно перебирала в голове варианты ответа. Интуиция кричала не говорить что барин привез её из борделя. Анна почувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Она знала, что любое неверное слово может ей дорого обойтись.

– Я… я Анна, – наконец тихо произнесла девушка, стараясь не смотреть прямо в глаза даме. – Недавно прибыла сюда по распоряжению барина. Он поручил мне помогать в хозяйстве.

– Что за рѣчь странная? – Удивленно воскликнула хозяйка особняка.

(«Что за необычная речь?»)

– Свѣтъ очесъ моихъ! – Издали донесся голос. К ним спешил барин. – Не губи времени на сію неразумную служанку. Александръ Петровичь повелѣлъ взяти себѣ дѣвицу сію, дондеже отлученъ есть.

(«Свет очей моих») («Не трать время на эту бестолковую служанку. Александр Петрович попросил забрать себе эту деваху, пока он отсутствует»).

– Сашенька? Како живетъ сей угодникъ дамъ? – Переключилась на другую тему дама. – Лёшенька, почто дѣвица сія тако странно глаголетъ? – Не забыла про странную речь чужачки, хозяйка.

(«Сашенька? Как поживает этот дамский угодник?») («Лёшенька, а почему девица так странно выражается?»)

– Александръ Петровичь привезе ю изъ-за рубежей. Душа моя, камо шествуете?

(«Александр Петрович, привез её из-за границы. Душа моя, куда направляетесь?»)

– Испытати житницы съ рыбою, друже… – дальнейший разговор Анна не слышала. Они ушли слишком далеко.

("Проверить амбары с рыбой, дорогой.....")

– Идемъ, аще безъ заутра останешися! – поторопила служанка.

(«Идем, а то без завтрака останешься»).

Анна вернулась к себе. Барин дал четкие указания: не принуждать к работе, холить, кормить и глаз не спускать, дабы не упорхнула. От безделья не знала, куда деться. Обед принесли прямо в покои, вместе с новым, безмолвным приказом: из комнаты ни ногой, дабы благоверная барыня не узрела незваную гостью. Заперли в золотой клетке, не давая и шагу ступить.

К вечеру появилась все та же услужливая служанка, а следом за ней два дюжих мужика внесли медную лохань для купания. "Началось", – промелькнуло в голове Анны, когда она наблюдала за этими приготовлениями, предвещавшими нечто большее, чем просто вечернее омовение.

Час спустя в комнату вошел сам барин. Домашний халат небрежно запахнут на груди, в руке покачивалась пузатая бутыль с янтарной жидкостью. Взгляд его, впился в Анну, одетую в тончайшую сорочку, сквозь которую проступали очертания сосков. Алексей почувствовал как в паху шевельнулся детородный орган.

Анна стояла, гордо вскинув голову, и смотрела прямо в глаза мужчине. «Пришло время задействовать весь арсенал современных знаний. Этот доисторический мужлан не устоит, падет ниц», – с усмешкой подумала она. Весь день она посвятила разработке хитроумного плана по соблазнению барина. «Я покажу ему такое, от чего тот забудет, как дышать. Но не сразу, постепенно, словно приоткрывая завесу, чтобы его интерес не угас, а разгорался всё сильнее».

Алексей сделал шаг вперед, и Анна заметила, как расширились его зрачки, как хищно искрится взгляд. Она медленно провела рукой по своей шее, затем опустила ее на грудь, задерживаясь на мгновение на выступающем соске. Барин замер, завороженный этим простым, но таким дразнящим жестом. Соблазнительница улыбнулась уголками губ, в ее глазах плясали чертенята.

– Что же вы стоите, Алёшенька? – промурлыкала она.

Алексей опустил бутыль на стол, и та глухо звякнула о столешницу. Он приблизился к Анне вплотную, так что их дыхание смешалось. Протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но она слегка отстранилась.

– Не торопитесь, – прошептала она. – Всему свое время.

Подхватила его руку и поднесла к своим губам, слегка коснувшись кончиками зубов его пальцев. Он вздрогнул, словно от удара током.

– Сегодня я открою вам новые грани удовольствия, такие, о которых вы и не подозревали.

Анна взяла его за руку и повела к лохани с водой.

– Присоединяйтесь, барин. Эта вода смоет все ваши тревоги и заботы.

Она знала, что играет с огнем, но риск был оправдан. В ее голове было куча идей, которые должны были не только спасти ее, но и обеспечить будущее. И этот доисторический мужлан станет лишь пешкой в ее игре.

Искупав барина словно младенца, Анна тщательно вытерла его тело мягким полотном.

– Позвольте, барин, поухаживать за вами, – прошептала она, и, толкнула Алексея на кровать. Мужчина, обессиленный негой, упал на спину, словно подкошенный, раскинув руки в стороны. Анна склонилась над ним и провела рукой вдоль его груди, едва касаясь кончиками пальцев до самого основания паха. Алексей, тяжело дыша, не отрывал взгляда от лица женщины. Она ответила ему тем же пристальным взглядом, нежно улыбаясь. Наклонившись, Анна коснулась языком его напряженного соска. Изо рта Леши вырвался сдавленный, звериный рык. Обхватив девушку руками за талию, он перевернулся, повалив ее на кровать и навис над ней, как хищник над добычей.

– Ну что же вы, барин, совсем мне работать мешаете, – промурлыкала девушка с лукавой усмешкой.

Алексей замер на мгновение, борясь с охватившей его волной желания. Найдя в себе силы, он отстранился, снова откинулся на подушки и заложил руки за голову.

– Да продолжиши дѣло сіе! – приказал он.

(«Продолжай»)

Анна, мягко перетекла в сторону, оказавшись на коленях у изголовья. Грациозным движением она взяла с прикроватного столика небольшой флакон с ароматическим маслом и несколько капель вылила на свои ладони. Разогрев масло, начала нежно массировать виски барина, спускаясь к шее и плечам. Алексей прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Запах лаванды и сандала уносил его прочь от забот и тревог.

Анна, почувствовав, что мышцы Алексея расслабились, продолжила свой искусный массаж, переходя к груди и животу. Ее пальцы, порхали над телом барина, вызывая дрожь во всем теле. Алексей стонал от удовольствия, не в силах сдержать свои чувства.

Закончив с верхней частью тела, Анна перешла к ногам. Она принялась тщательно разминать каждую мышцу, от бедер до кончиков пальцев. Алексей чувствовал, как усталость покидает его, а тело наполняется новой энергией.

Когда массаж был окончен, Анна без предупреждения обхватила член Алексея рукой и медленно провела вдоль всей его длины. По комнате пронесся сдавленный вздох, и Алексей открыл глаза, в которых плясали искры возбуждения и нескрываемое удивление. Анна оседлала его и начала двигаться – сначала лениво, дразняще, играя на грани, но постепенно, разгораясь, наращивала темп, превращая каждый толчок в волну наслаждения. Алексей, изнемогая от восторга, вскрикнул, когда мощный поток страсти излился в нее, сотрясая всё его существо.

Барин покинул комнату спустя двадцать минут. Ошалелый, он даже не нашелся, что сказать. Анна, довольная результатом, обтерлась мокрой тряпкой и с чувством выполненного долга забралась в постель, укрывшись одеялом. Сон не шел, и она погрузилась в тяжелые мысли:

«Суждено ли мне когда-нибудь вернуться домой? Мир, в который я попала, – волчье логово, где каждый день – борьба за выживание. Здесь нет места состраданию, жалости, любви. За короткое время я успела познать их нравы. Даже узнав о моей пришлости, они остались бесчувственны и невозмутимы. Ни удивления, ни страха. Лишь нажива и выгода правят этим миром. До остального им нет дела. Здесь никто не протянет руку помощи, никто не спасет. Каждый сам за себя». Эйфория от удачного соития прошла. Анна с пугающей ясностью осознала: ее выживание здесь, в этом чужом и враждебном мире, будет настоящим чудом.

Время тянулось в особняке тягуче медленно. Все дни девушка проводила в своих покоях. Даже прогулки были запрещены. Единственным развлечением стали визиты барина. Каждый вечер он наведывался к ней, жаждая всё больше удовольствий. Шаг за шагом я открывала все новые грани наслаждения для барина. В последнее время он стал радовать меня всякими безделушками, вроде нового гребня, платья или ленты для волос.

Вот и сегодня Анна с нетерпением ждала прихода хозяина, решив удивить его высшим пилотажем.

Барин лежал на кровати, с интересом поглядывая на девушку. «Что на этот раз придумала эта девица?» – думал он. Анна нежно поглаживала тело хозяина, бросая на него игривые взгляды. Дремлющая плоть, уже привыкшая к ее искусным прикосновениям, постепенно оживала. Вдруг она подалась вперед, и легкое, дразнящее прикосновение языка коснулось головки. Реакция не заставила себя ждать, он моментально пришел в боевую готовность. Взяв его в рот, заскользила языком по нежной коже. Низкий, утробный рык вырвался из его груди, и она, вздрогнув, отстранилась. Алексей, схватив за волосы Анну, приблизил ее голову к своему возбужденному подрагивающему члену, засовывая его ей в рот.

Надо же, как быстро сориентировался, – подумала девушка, усмехаясь, и послушно приняла его. Ритмично двигаясь вверх-вниз, она обхватила рукой яички и несильно сжала, усиливая эффект. Заглатывая всё глубже, двигаясь быстрее, Анна почувствовала, что вот-вот наступит кульминация. Горячая волна хлынула, заполняя ее рот обжигающей жидкостью.

– Чюдно, се бысть дивно! Ты еси нечто неизреченное! – Лопотал Алексей, заикаясь от восторга.

(«Невероятно! Это было потрясающе! Ты нечто невообразимое!»)

Уже неделю барина не было в особняке. Уехал в столицу по делам. Вдруг неожиданно в комнату Анны ворвались двое мужчин, схватив её, потащили во двор. Там её ждала хозяйка. На лице Татьяны Михайловны застыло злобное выражение.

– Ты еси тварь гнусная, мнила еси, яко не увѣдаю, кто еси?

(«Ты мерзкая тварь, думала, я не узнаю, кто ты?»)

– О чем вы, барыня? – Анна в страхе тряслась, пытаясь вырваться.

– Како дерзаеши оскверняти домъ мой своимъ присутствиемъ? – Взъярилась ещё сильнее барыня, повернувшись к слугам, отдала приказ. – Привязати къ столпу и бити стою ударами!

(«Как ты смеешь осквернять мой дом своим присутствием?») («Привязать к столбу и высечь сто ударов!»)

Бедняжку привязали к столбу, разорвали платье на спине, обнажив бледную кожу. Свист плети прорезал воздух. Первый удар опалил плоть, и багровая кровь мгновенно проступила на спине. Девушка закричала от боли. С каждым новым ударом сплетенные куски кожи, влажные и безжалостные, терзали тело, превращая его в кровавое месиво. Голос сорвался, лишь хриплые стоны вырывались из груди. В полузабытьи, балансируя на грани, Анна вспоминала, как попала сюда, как отчаянно пыталась выжить в этом враждебном мире. Ей почти удалось… Горькая усмешка тронула ее окровавленные губы. Окинув взглядом толпу, не увидела ни одного лица, на котором мелькнула бы хоть искра сочувствия. Боль отступила, уступив место оцепенению. Внезапно, с пугающей ясностью, Анна осознала, что жизнь закончилась, хрупкая нить вот-вот лопнет. Не удалось выжить, несмотря на отчаянные попытки. Последний судорожный вздох вырвался из груди, голова запрокинулась, и тело безвольно повисло на веревках. Гостья из будущего покинула этот мир.