Глеб Амартанов
Сказка про сознание

Глава 1

Глава 1 – Введение

Большинство людей проживают жизнь, используя лишь малую часть своего потенциала. Они даже не догадываются, что внутри каждого заложено четыре уровня сознания, и каждый из них открывает доступ к иному измерению восприятия реальности. Мастер – не герой из древних легенд и не святой из религиозных текстов. Это человек, который прошёл полный цикл эволюции человеческого сознания и раскрыл все четыре его измерения. В этом состоянии служение перестаёт быть жертвой или отказом от себя. Оно становится естественным способом существования, когда видишь настолько ясно, что по-другому жить уже невозможно.

Эти четыре уровня не даны в готовом виде. Они заложены как потенциал, который разворачивается постепенно, от простого к сложному, от телесного к духовному. Мастер не обретает что-то новое извне, он снимает слой за слоем всё лишнее, пока не обнаруживает то, что было внутри с самого начала. Это не достижение, а созревание, не усилие воли, а естественное следствие честности с самим собой. Путь приводит всех к пониманию, что человек не меняет свою природу, он убирает всё лишнее, что скрывало её. Мастерство заключается не в том, чтобы стать лучше, а в том, чтобы стать собой.

Нельзя быть мастером наполовину. Либо человек прошёл весь путь, либо нет, третьего не дано. Тот, кто ещё идёт, остаётся учеником, искателем, путником, называть можно по-разному, суть одна. Промежуточного статуса не существует.

Мастерство не присваивается извне и не зависит от желания им обладать. Оно возникает само, как естественное следствие завершённого процесса. Представьте воду, которая нагревается, при девяноста девяти градусах она всё ещё жидкость, но стоит температуре дойти до ста, она превращается в пар. Переход мгновенен и необратим. Так и здесь, человек либо дошёл до этой точки, либо всё ещё в пути.

В основе лежит внутренняя целостность. Мастер – это тот, кто перестал воевать с самим собой. Он больше не разрывается между хочу и надо, не мечется между противоречиями, не живёт в постоянном внутреннем конфликте. Все части его естества заняли свои места и работают согласованно, как музыканты оркестра, которые услышали друг друга и начали играть одну мелодию.

Подлинный Мастер узнаётся не по тому, что он делает, а по тому, чего в нём больше нет. Нет той человеческой тяжести, которая делает каждый шаг усилием, каждое решение борьбой, каждое слово защитой или нападением. Он движется иначе, легко и без сопротивления внутреннему течению жизни.

Его эмоции прозрачны, как вода в горном источнике, мысли не мутятся страхом, обидой или жаждой доказать свою правоту. Не потому, что он подавляет их волевым усилием, а потому, что сама почва для этой мути отсутствует.

Невозможно достичь этой лёгкости, живя в плену собственных иллюзий. Пока человек видит мир сквозь призму своего страха, каждый его шаг будет отбрасывать тень. То, что называют внутренним светом, не поэтическая метафора, это буквальное качество бытия, когда тяжесть уходит и остаётся только ясность.

Мастер не служит этому свету из чувства долга, он служит, потому что внутри него не осталось ничего, что могло бы сопротивляться. Это не подчинение внешней силе, а согласие с тем, что живёт в самой сути бытия. Каждая традиция находит для этого своё слово, но все они лишь пальцы, указывающие на то, что лежит за пределами описания.

Люди веками старались назвать это, и каждая культура находила свои слова, но любые названия лишь указывают, не выражая сути. Можно назвать это как угодно – смысл не изменится. Это соединение с тем, что превышает границы личного, и одновременно остаётся самой глубинной основой нашего бытия.

Парадокс в том, что чем ближе к этому приближаешься, тем меньше остаётся того, кто приближается. Тяжесть личного растворяется, и на её месте возникает нечто, что всегда присутствовало, но оставалось невидимым за слоями накопленного эго.

Служение перестаёт быть жертвой, когда исчезает тот, кто мог бы жертвовать. Остаётся только движение, лёгкое и естественное, как дыхание. Не усилие воли, а согласие с тем, что течёт через тебя. Не подвиг, а простое следование тому, что стало единственно возможным способом быть.

Главное же в том, что мастерство не тайна для посвящённых, а возможность для всех живущих. Это эволюция, через которую может пройти абсолютно каждый человек. Не гений, не святой от рождения, не обладатель тайных знаний, а любой, кто готов пройти этот путь до конца. Путь открыт не тем, кто одарён, а тем, кто готов не сворачивать.

С одной стороны, можно сказать, что Мастер – это учитель человечества, но с другой, он не является личным учителем для кого-либо. Для Мастера нет учеников в привычном смысле этого слова, потому что в момент, когда возникает разделение на учителя и ученика, рождается обусловленность. Эта обусловленность способна влиять на чистоту Мастера, тянуть его в сеть личных привязанностей, ожиданий, зависимостей всего того, что неизбежно возникает в персональных отношениях.

Мастер учит самим фактом своего существования, а не через выстраивание иерархий. Он транслирует состояние, и эта трансляция происходит не по вертикали сверху вниз, а горизонтально, как резонанс между камертонами. Стоит войти в роль персонального наставника, принять на себя ответственность за чужой путь, и чистота начинает размываться. Она держится не на силе воли или аскезе, а на отсутствии собственного интереса, на свободе от привязанности к итогу. Любое наставничество неизбежно завязано на ожидании. Утратив эту чистоту, человек может остаться наставником или учителем, но он теряет нечто неуловимое, ту особую связь, которая определяла саму суть его бытия. Он не становится хуже, просто меняется поток, по которому течёт его жизнь.

Зачем становиться Мастером?

На первый взгляд, вопрос простой, но ответ уходит глубже, чем кажется. Мастер – это человек, который через внутреннюю чистоту и гармонию приходит в резонанс с тонкими уровнями бытия. Его восприятие становится настолько точным, что он начинает ощущать живое присутствие того, что разные традиции называли по‑своему – светом, святым духом, истоком. Это не знание и не вера, а непосредственный опыт соприкосновения с тем, что лежит за пределами личности.

Где-то это описывали как разговор с ангелами или Богом. Где-то как нисходящую благодать, послание свыше, божественное откровение. В индийской традиции говорили о связи с Атманом, в суфийской о растворении в Божественном. Христианские мистики называли это соединением с Христом, буддисты описывали как, пробуждением природы Будды. Названия меняются от культуры к культуре, но за всеми ними скрыто одно, выход на качественно иной уровень взаимодействия с миром.

Это не значит, что все Мастера слепо верят в сны, которые им снятся, или принимают за истину каждое видение, подброшенное фантазией. Напротив, Мастер умеет более тонко и сложно взаимодействовать с самим собой. Он понимает, как и что ему следует воспринимать. Он отделяет иллюзию от реальности, эхо ума от голоса духа, поверхностное волнение от глубинного движения.

Из этой способности рождается и его понимание собственных жизненных задач. Они естественным образом начинают отличаться от целей обычных социальных людей. Дело не в отрицании мира или высокомерии, а в том, что сама система ценностей развернулась на сто восемьдесят градусов. То, что важно для человека, живущего в логике выживания, накопления, социального одобрения, для Мастера теряет первостепенное значение. Не исчезает совсем, но перестаёт определять направление жизни, становясь лишь частью контекста, в котором разворачивается наша жизнь.

Его жизнь собрана по другой логике. В её основе, дисциплина чистоты и связь с тем, что перестало быть идеей и стало живым опытом. Служение здесь не возвышенная абстракция, а ощутимая реальность каждого дня.

Мастерство не выбирают как цель, оно приходит как неизбежное следствие пройденной эволюции. Человек не решает стать Мастером, он просто обнаруживает, что больше не может жить иначе. Это не достижение, которое можно добавить в список заслуг, а трансформация, после которой возврат невозможен. Как гусеница не может вернуться в кокон, став бабочкой.

Путь этот открыт для всех, но пройти его до конца решаются немногие. Не потому, что он требует сверхчеловеческих способностей, а потому что требует абсолютной честности с самим собой. Готовности отпустить все иллюзии и невежество, всё то, что притворяется быть человеком. Готовности остаться ни с чем, чтобы найти, кто мы есть на самом деле. Таков путь.