Анна Ив
Грумми. Волшебный цветок Рассвета

В тихом уголке старого дубового леса, где солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, жили маленькие Грумми. Они были размером с грецкий орех, с розовыми щечками и круглыми, как бусинки, глазками. Если бы не одна маленькая, но очень важная деталь, Грумми можно было бы назвать самыми очаровательными существами на свете. Дело в том, что у них совсем не было хвостиков.

Отсутствие хвостиков у Грумми было источником бесконечных комических ситуаций.

Представьте себе старейшину Грумми, дедушку Корниша, который решил прочитать свою ежедневную проповедь о пользе умеренности в поедании сырных крошек. Он стоял на мокрой росистой травке, а та предательски скользила под его маленькими лапками. Корниш покачивался, как нелепый волчок, отчаянно размахивал лапками, пытаясь удержать равновесие, но в конце концов неизбежно скатывался вниз. Вместе с ним летели полевые цветы, пара удивленных божьих коровок и целый рой мух, которые, казалось, тоже решили присоединиться к этому веселью.

Дедушка Корниш – это не просто старейшина Грумми Он – ходячая легенда их маленькой общины: короткий, чуть припухший от сыра, с добрыми морщинками вокруг глаз и с парой крошечных очков на носике. На его плече всегда висит потертая сумка из коры, а в лапе – тонкая палочка‑трость (на самом деле спица от старого зонтика), которой он указывает на звёзды и на то, как правильно делить сырную крошку. Ещё у него есть толстый шарф, одна полоса которого навсегда пропитана ароматом старого сычужного сыра – молодёжь считает это почти священным запахом.

Его имя – Корниш – появилось в детстве: как-то он вернулся с ярмарки с крошечным соленым огурцом и стал петь ему серенады. Грумми посмеялись над ним и прозвали Корнишем. Со временем это прозвище прилипло навсегда.

Корниш помнит времена, когда мышки жили осторожно, делили каждую крошку и радовались малому. Именно поэтому каждое утро он устраивает свою «проповедь умеренности» – короткую, тёплую речь о том, как важно не глотать сыр за один присест, а делиться им, считать кусочки, а также беречь друг друга.

Утро, когда он читает проповедь, всегда похоже на маленький праздник. Мышата собираются на росистой траве, старые хозяйки подносят чашки с молочным отваром, а Корниш забирается на самый высокий лист и начинает. Голос у него сипловатый, усы дрожат, он жестикулирует тростью – и вот тут начинается его неизменная беда: росинка на листе делает его предательски скользкой. Корниш покачивается, захватывает воздух лапками и крутится. Сначала все затаивают дыхание, но-таки он неизбежно скатывается вниз. Но это никак не мешает Корнишу оставаться самым мудрым и добрым Грумми.

Пип, внук дедушки Корниша, был не просто маленьким шариком энергии, а настоящим сгустком энтузиазма. Его глаза блестели, как два фонарика, а уверенность в том, что мир ждёт от него подвигов, была очень велика.

Жил Пип на самом краю ручья. Вода там была такой чистой, что можно было разглядеть каждую песчинку на дне, а по утрам на траве скапливалась настоящая роса, в которой отражались облака. Другие Грумми переправлялись через ручей по старой упавшей ветке, которая давно скрипела и шаталась, как старый пиратский корабль, но для Пипа это было слишком скучно и не героично. Настоящий герой не шагает по веткам, а совершает нечто грандиозное!

Первым его гениальным планом был «полёт над ручьём». Пип решил, что он должен подняться в воздух и показать всем, какой он смелый и ловкий. Для этого он привязал два больших капустных листа к поясу ленточками. Эти листы были такие большие и зелёные, что, казалось, могли бы унести не только Пипа, но и всю деревню, если бы кто-то вдруг решил устроить массовое переселение.

Собрав толпу любопытных муравьёв и парочку больно заинтересованных мух, Пип взбежал по склону. Он разбежался, подпрыгнул и… плюхнулся прямо в воду! Листья шумно зашуршали и, как ни странно, расправились и быстро улетели. Мухи ухнули от удивления, а муравьи растерянно переглянулись.

Пип вылез на берег, мокрый и очень гордый собой. Он отряхнулся и сказал:

– Ну, это был просто пробный полёт. Теперь я знаю, что нужно что-то более серьёзное.

И тут ему в голову пришла гениальная идея: «А что, если я построю воздушный шар из одуванчиков?»

Пип побежал к полю, где было очень много этих пушистых шариков. Он начал собирать одуванчики, но тут его внимание привлёк соседский кот, который сидел на пеньке и с интересом наблюдал за происходящим. Пип решил, что кот тоже должен стать частью его подвига. Он привязал к шару верёвочку и сказал коту:

– Ты будешь моим помощником в этом великом деле!

Кот сначала посмотрел на Пипа с подозрением, но потом решил, что это может быть забавно, и согласился. Пип начал надувать шар, а кот сидел рядом и мурлыкал. Когда шар был готов, Пип привязал его к поясу и сказал:

–Вперёд, к новым подвигам!

И тут начался настоящий цирк. Пип взлетел в воздух, но шар был таким лёгким, что его тут же подхватил ветер и понёс в сторону леса. Кот, который сначала сидел спокойно, вдруг решил, что это отличная возможность поохотиться на птиц, и прыгнул на шар. В результате шар начал кувыркаться и пищать, а Пип и кот стали похожи на двух сумасшедших, летящих на воздушном шаре, полном одуванчиков.

Мухи, которые сначала были в восторге от происходящего, начали разлетаться в разные стороны, а муравьи, наблюдавшие за этим с берега, решили, что лучше вернуться к своим делам. Пип и кот продолжали своё воздушное путешествие, пока не приземлились в кустах малины, где и застряли. Только к вечеру уставшие и жутко голодные они смогли выбраться и вернуться в деревню.

На следующий день созрел другой план, который был ещё смелее: построить мост.

Пип собирал травинки, тонкие веточки, выпрашивал у соседей нитки паутины (паучьи нитки, по его мнению, были исключительно героическими). Целый день он трудился, напевая боевую песенку:

– Тра-та-та, мост построим мы сейчас, а потом всех победим, как настоящий ас!

Вскоре все было готово – шикарный, прочный мост (так виделось Пипу).

На самом деле получился не мост, а нечто странное – хлипкая верёвочная дорожка, которая шевелилась при каждом дуновении.

Пип, набравшись храбрости, полез по ней, как по канату в цирке, но ветер раскачал "мост", и мышонок улетел прямо на берег. Клевер мягко принял его, а из кустов выползла целая семья жуков-клонов, которые были поражены таким неожиданным визитом.

Один из жуков, самый смелый, спросил:

– Ты кто такой? И почему у тебя на лапках клевер?

Пип, немного смутившись, ответил:

– Я – герой! А клевер – это моя суперсила!

Жуки-клоны переглянулись и решили, что Пип – просто большой выдумщик.

Пип подумал, что быть героем не так-то просто и решил бросить эту затею. Но, в этот день случилось то, чего он совсем не ожидал.

На другом берегу, в густом тростнике, застряла маленькая лягушка. Она не кричала, но её сердечко билось так громко, что Пип услышал это. Грумми бегали мимо, дедушка Корнишон обсуждал очередную крошку сыра, муравьи дружно ползали по своим дорожкам… и только Пип остановился.

Он вспомнил все свои попытки – листы, мост, падения. Но теперь это всё казалось ерундой по сравнению с настоящей бедой. Не раздумывая, Пип бросился в тростник, как в воду. Шипы кололись, паучьи нитки путались в шёрстке. Он продирался через тростник, хватался за стебельки и тихо шептал лягушонку:

– Не бойся, я тебя вытащу!

Лягушка, увидев, что ей на помощь пришёл такой герой, слабо кивнула и издала маленькое "ква". Пип освободил её лапку, и лягушка юркнула в свою гавань.

Когда Пип вылез из тростника на него начали смотреть все – и старые, и молодые. Муравьи хлопали лапками, мухи весело жужжали, а дедушка Корнишон, который подошёл посмотреть на очередную попытку внука, улыбнулся и сказал:

– Вот он, героизм, внучок. Не всегда в трюках. Иногда – в том, чтобы просто остановиться и помочь.

Пип почувствовал, как у него в груди разгорелось тепло. Он мечтал о больших делах, но теперь понял: быть героем – это не только громко заявлять о себе. Это замечать тех, кто рядом, рисковать ради другого и не бояться упасть ради доброго дела.

На следующий день Пип снова попробовал пролететь на листах. Он разбежался, прыгнул и… упал в лужу! Но зато он теперь знал, что быть героем – это не только подвиги, но и падения. И каждый раз, когда кто-то звал о помощи, Пип бросался туда, забыв про свои полёты. Дедушка Корниш, наблюдая за ним, смеялся:

– Ты, Пип, как ветер – то взлетаешь, то падаешь!

Пип улыбался и думал: "Да, дедушка, но зато я настоящий герой!"

Однажды Пип решил попробовать что-то новое – прыгнуть с кочки на кочку через ручей. Он долго готовился, тренировался, прыгал. Наконец, настал день, когда он решил, что готов. Он разбежался, прыгнул… и тут же рухнул в воду! Пип барахтался в ручье, быстро перебирая лапками.

– Почему у меня нет хвостика? – с досадой подумал он.

У мышек хвостик помогает держаться на воде, а у Пипа его не было. Но тут он вспомнил, как дедушка Корнишон говорил, что настоящий герой – это тот, кто не сдаётся. Пип собрал все силы и, упираясь лапками в дно, начал выплывать.

Из кустов вынырнула старая тётушка Белла. Она была известной в лесу спасительницей утопающих и всегда носила с собой корзинку с ветками для подстилки и сухим хлебом. Её корзинка была настолько старой, что уже напоминала корзинку-путешественницу, которая видела всё на свете. Увидев Пипа, она сразу же бросилась к нему, но не как спасатель, а скорее как бабушка, которая увидела внука в луже.

– Что случилось? – строго спросила она, вытаскивая Пипа из воды и отжимая его мокрую шерстку своими сухими, и крепкими руками. – Опять решил геройствовать? Ты что, забыл, что ты не акробат?

Пип виновато кивнул, шмыгая мокрым носом.

– Я просто хотел перепрыгнуть через ручей, – пробормотал он, отжимая шерстку и пытаясь не выглядеть слишком виноватым. – Но у меня не получилось… Эти ветки на берегу такие скользкие, как мыло!

Тетушка Белла вздохнула и покачала головой, как учитель, который уже устал объяснять одно и то же.

– Ну что ж, герой, – сказала она, – в следующий раз лучше выбирай что-то попроще. Хотя бы просто сиди на берегу и любуйся природой. А сейчас давай я тебя высушу и накормлю, пока ты не заболел.

Она усадила Пипа на мягкую ветку, достала из корзинки сухой хлеб, который, судя по всему, был не просто сухим, а уже немного зачерствелым. Пип с подозрением посмотрел на хлеб, но голод взял верх. Он благодарно принял угощение и принялся за еду, при этом периодически поглядывая на тетушку Беллу, проверяя, не планирует ли она ещё что-то предпринять.

– Спасибо, тётушка Белла, – сказал он, утолив голод и даже немного повеселев. – Я больше не буду прыгать через ручей. Хотя бы пока не научусь делать это чуть лучше.

– Вот и правильно, – кивнула тётушка, – а теперь иди домой и отдыхай. Завтра у тебя будет много времени, чтобы придумать что-нибудь новенькое. Может быть, даже научишься летать!

***

В самом сердце груммийского поселения, у подножия огромного мухомора, жила изобретательница Лили. Она была особенной, ведь, в отличие от большинства Грумми, не переживала из-за отсутствия хвостика. Напротив, она видела в этом вызов и день за днем с энтузиазмом мастерила хитроумные приспособления.

Лили была не только умной, но и очень энергичной. Она не могла усидеть на месте и всегда находила себе занятие. Она решила, что пора изобрести что-то, что поможет ей чувствовать себя более полноценной. Так на свет появился "Хвостоусилитель". Это был миниатюрный пропеллер, который крепился к спинке. Лили была в восторге от своей идеи. Она представляла, как весело будет бегать с этим устройством и оставлять за собой вихрь из листьев и пыли.

Однако, как это часто бывает с новыми изобретениями, возникли проблемы. Пропеллер работал от энергии трения лапок о землю. Это означало, что Лили приходилось бежать очень быстро, чтобы он заработал. Поначалу она пыталась быть осторожной, но вскоре поняла, что это не для нее. Она была слишком активной и не могла долго сдерживать свою энергию.

Лили носилась по деревне, поднимая пыль и сбивая с ног своих соплеменников. Грумми сначала пугались, но потом привыкли и даже начали радоваться, когда Лили проносилась мимо.

Как – то, когда Лили носилась особенно быстро, она сбила с ног своего друга Груммика. Он упал и начал возмущаться:

– Лили, ты что, с ума сошла? Ты чуть меня не задавила!

– Прости, Груммик! Я просто хотела проверить, как работает мой "Хвостоусилитель"!

– И что? Ты теперь всегда так будешь носиться?

– Ну, пока не придумаю что-то получше, – ответила Лили и снова понеслась по деревне.

Груммик махнул лапкой и побежал за ней. Он знал, что с Лили всегда весело, даже если иногда она бывает немного странной.

Лили не унывала. Она продолжала совершенствовать свой "Хвостоусилитель", добавляя новые детали и улучшая конструкцию. Друзья е> поддерживали и помогали советами.

Был у нее друг Фердинанд, самый унылый Грумми во всем лесу. Он ворчал по поводу всего: слишком ярко светит солнце, слишком мокрая роса, слишком много сырных крошек (хотя такого практически не случалось).

Фердинанд считал отсутствие хвостиков высшей степенью несправедливости и постоянно выдумывал способы его заполучить.

Как – то Фердинанд решил, что ему нужно что-то грандиозное. Он отправился в лес и нашел там огромную ветку. "Если я пришью ее к себе, то у меня будет хвост!" – подумал он.

Фердинанд вернулся в деревню и начал пришивать ветку к себе. Но ветка была слишком тяжелой, и он начал падать вместе с ней.

Лили, которая наблюдала за ним, не выдержала и рассмеялась:

– Фердинанд, ты что, решил стать деревом?

– Нет, я решил стать Грумми с хвостом! – возмутился Фердинанд.

В этот момент мимо пробегал Груммик. Он увидел, что происходит, и решил помочь другу. Он подбежал к Фердинанду и начал дергать ветку. Но ветка не поддавалась.

– Ну что ж, Фердинанд, теперь ты стал Грумми с веткой вместо хвоста, – сказала Лили, продолжая смеяться.

Фердинанд вздохнул и пошел искать что-то новое. Он нашел в лесу кусочек липкой смолы и решил, что это его шанс. Он приклеил смолу к своей спинке и побежал к дереву. Но смола приклеилась слишком сильно, и Фердинанд не смог от нее отлепиться.

Лили быстро прибежала на выручку и спасла ворчуна, сильно дернув за ноги.

В противоположность Фердинанду, жила самая бесстрашная Грумми – Зельда. Она работала почтальоном и доставляла письма на спинах бабочек. Зельда не боялась ни высоты, ни огромных пауков, ни ворчливых гусениц. Её девизом было: "Если у тебя нет хвостика, нужна хорошая реакция!" И каждый раз, когда она доставляла письма, ей приходилось уворачиваться от нависших веток, цепких лапок и даже от огромных гусениц, которые пытались её напугать. Но Зельда никогда не сдавалась. Она всегда находила выход из любой ситуации и доставляла письма вовремя.

Судьба свела Фердинанда и Зельду на лесной поляне. Фердинанд, как обычно, сидел под деревом и ворчал:

– Опять эта Зельда летает, как ветер! А я вот тут сижу и страдаю от того, что у меня нет хвостика.

Зельда, которая в этот момент как раз пролетала мимо, услышала его слова и остановилась. Она улыбнулась и сказала:

– Фердинанд, не переживай так! У каждого есть свои таланты. Ты, например, умеешь ворчать, а я умею доставлять письма. И знаешь что? Мы можем даже помочь друг другу.

Фердинанд сначала не поверил своим ушам. Он подумал, что Зельда просто издевается над ним. Но потом решил, что попробовать стоит. Он предложил ей свою помощь в одном из её маршрутов, а она, в свою очередь, обещала найти способ, как не скучать без хвостика.

Так они стали друзьями. Фердинанд помогал Зельде создавая все новые и новые маршруты, а она, в свою очередь, учила его, как справляться с трудностями и находить радость в простых вещах.

Но однажды, в самый разгар работ, когда все Грумми собрались вместе, чтобы высадить семечки и порадовать своих трудолюбивых друзей-пчел, Фердинанд снова решил испортить всем настроение.

– И зачем мы тратим время и силы на это дурацкое мероприятие? – пробурчал он, глядя на весёлые лица вокруг. – Особенно без хвостиков!

Его слова, как холодный ветер, остудили радость всех присутствующих. Даже обычно жизнерадостная Зельда, которая всегда находила повод для улыбки и была душой компании, нахмурилась и опустила голову. Лили, с её вечными изобретениями и мечтами о машине, которая могла бы ускорить процесс посадки, не смогла сдержать вздоха. Она уже давно пыталась придумать что-то стоящее, но пока что её гениальные идеи оставались только на бумаге.

Зельда, понимая, что её друзья расстроены, решила найти способ поднять настроение. Она подошла к Фердинанду, который стоял в стороне, ворча себе под нос, и, улыбнувшись, предложила ему помочь.

– Давай встанем в цепочку вместе с остальными Грумми, – сказала она, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Мы будем передавать семечки друг другу, и тогда работа пойдёт быстрее.

Фердинанд сначала нахмурился, но потом, вздохнув, решил попробовать. Он встал в конец цепочки, стараясь не смотреть на остальных, и начал бурчать себе под нос:

– Это семечко слишком маленькое, а это – слишком кривое. И вообще, зачем мы это делаем? Мы же просто теряем время!

Зельда, услышав его жалобы, не выдержала. Она подошла к нему поближе, взяла за лапку и посмотрела прямо в глаза.

– Фердинанд, – сказала она спокойно, но твёрдо, – посмотри вокруг. Все Грумми радуются и помогают друг другу, несмотря на все трудности. Мы, Грумми, сильные, потому что мы вместе. И даже если у нас нет хвостиков, это не делает нас слабее.

Её слова, как тёплое солнце после долгой зимы, проникли в сердце Фердинанда. Он понял, что Зельда права, и решил больше не ворчать. Вместо этого он начал помогать всем с особым усердием, стараясь передать каждое семечко как можно аккуратнее.

В тот самый момент, когда солнце лениво клонилось к закату, превращая небо в алый костёр, произошло нечто удивительное. Фердинанд – наш старый ворчун с грустными глазами и большим носом, который вечно ворчал и бурчал, как старый паровоз, вдруг улыбнулся. Да так широко, что даже его морщины разгладились, как по волшебству.

Фердинанд был тронут добротой своих соплеменников, но не умел выразить это. Он считал, что его ворчливость – это просто маска, которая помогает ему скрывать своё доброе и отзывчивое сердце. Но в тот день он решил, что пора сбросить эту маску и показать всем, какой он на самом деле.

И вот, неожиданно для всех, Фердинанд начал не просто передавать семечки, а подкидывать их в воздух! Сначала у него это не очень получалось. Семечки разлетались в разные стороны, как испуганные воробьи, а несколько даже угодили ему прямо в нос. Но Фердинанд не унывал. Он продолжал улыбаться, и его улыбка была такой заразительной, что даже самые серьёзные и хмурые Грумми не смогли удержаться от смеха.

Работа продолжилась, и Грумми, несмотря на ворчания Фердинанда, работали слаженно и дружно. Они знали, что вместе смогут преодолеть любые трудности. И когда все семечки были благополучно высажены, Фердинанд почувствовал гордость за своих друзей. Он понял, что был не прав, и что его ворчливость только мешала всем вокруг.

С тех пор он пытался стать более внимательным и заботливым. Он понял, что настоящая сила Грумми – в их единстве, взаимопомощи и дружбе.

А Лили, вдохновлённая его примером, продолжала работать над своими изобретениями.

Лили, которая всегда была большой выдумщицей, решила сделать что-то особенное. Она вспомнила, что однажды видела, как люди запускают фейерверки, и подумала: "А что, если сделать что-то похожее, но с семечками?" Лили взяла большую картонную трубу, обмотала её верёвками и прикрепила к ней пружину. Пушка получилась неуклюжей, как самодельный велосипед, но зато весёлой!

Лили с гордостью продемонстрировала своё творение Грумми.

– Вот, смотрите, что я придумала! – воскликнула она, сияя от счастья. – Теперь мы сможем работать ещё быстрее и веселее!

И все Грумми, включая ворчливого Фердинанда, с радостью приняли её изобретение.

Они все вместе начали стрелять семечками в землю. Конечно, пушка работала не так, как настоящая, иногда она даже взрывалась, как петарда, но зато это было невероятно весело! Семена разлетались во все стороны, как конфетти, и Грумми радостно смеялись, ловили их на лету и кидали друг другу.

В этот момент даже самый серьёзный Грумми, который всегда считал, что семечки – это скучно, не смог удержаться от смеха. Он понял, что даже в такой простой вещи, как посадка семечек, можно найти много радости.

***

На следующее утро Лили проснулась с решимостью в сердце. Она поняла, что изобретения – это здорово, но иногда стоит поискать мудрость у старших – у бабушки Совы.

– Я должна узнать, как вернуть нашим Грумми хвостики! – заявила она, собрав в миниатюрный рюкзачок сушеные ягоды и кусочек твердого сыра. Потом подумала и захватила пирожки и мед. На всякий случай

Друзья отговаривали ее, конечно. Фердинанд ворчал, что это «безумная затея, и старушка Сова точно скажет что-нибудь в духе "примите себя такими, какие вы есть!"». Зельда, несмотря на свою смелость, опасалась подстерегающих неожиданностей большого леса. Но Лили была непреклонна.

Путь к Бабушке Сове лежал через темный, дремучий лес, где жили злые барсуки-рэкетиры и хитрые лисы-гадалки, стояли говорящие эхом пещеры. Лили мастерила себе небольшие штуковины на случай опасности. Вот, к примеру туфли-пружины, чтобы отпрыгивать от опасности или пояс с катапультой, которая кидает шишки со скоростью света.

Первым испытанием стали барсуки-рэкетиры. Они преградили Лили путь, требуя в качестве платы за проход все ее ягоды и сыр.

Барсуки‑рэкетиры в лесу были не те суровые звери, о которых шептались у костров. Это была целая шайка – не то банда, не то деревенская артель, которая сошла с ума от собственной важности. Они носили поношенные жилеты, банданы и старые часы на цепочке; говорили медленно, почти по‑деловому, и умели строить из грубых слов такие угрозы, что даже воробьи замирали. В их понимании «защита» означала «сдача ягод и сыра», а «сбор дани» – закон лесного порядка.

Возглавлял их Бурый Борис – большой и ворчливый барсук с шрамом на носу, будто подтверждавшим право требовать дань. У Бориса были доверенные: Борька‑Клык, который любил грозно щериться; Толстопуз – эксперт по взвешиванию сырных головок; и Мадам Риска – старшая барсучиха, решавшая спорные вопросы и записывавшая все «права прохода» в великое книжище завёрнутое в мех. Они выбрали место у старого пня как место сбора: идеальная точка, где тропы сходились, а путники, нагруженные ягодами и сыром, вынуждено задерживались.

Они рассказывали, что когда-то защищали лес от волков и разбойников. Тогда их уважали. Но времена изменились: волков стало меньше, честных разбойников вообще нет, а барсуки, не привыкшие к новой жизни, решили, что прошлое уважение можно превратить в постоянную плату. Так и получился их «бизнес» – простой, но доходный: мы не трогаем, а вы отдаёте. И пусть никто не говорит о том, что чужой сыр – вовсе не их удел.

Они преградили Лили путь, требуя в качестве платы за проход все ее ягоды и сыр.

– Эй, маленькая, – сказал Борька-Клык, грозно прищурившись, – давай-ка сюда все свои ягоды и сыр. Плата за проход, понимаешь?

Лили, как обычно, не растерялась. Быстро достав "дымовую шашку" (на самом деле мешочек с сушеной ромашкой, вызывающей чихание), она заставила барсуков чихать так сильно, что они попадали в кучу и начали чихать друг на друга.

– Ой, что это? – удивился Толстопуз, потирая глаза. – У меня аж слезы текут!

– Это ромашка, – спокойно ответила Лили. – Она вызывает чихание.

– Чихание? – переспросил Борис, морща нос. – Ну и что с того?

– А то, что вы сейчас начнете чихать так сильно, что забудете обо всем на свете! – сказала Лили и бросила мешочек на землю.

И тут началось! Барсуки начали чихать так сильно, что их хвосты задрались вверх. Толстопуз закатил глаза, а его нос покраснел и распух. Борька-Клык вытирал морду, по которой градом лились слезы. А Мадам Риска, старшая барсучиха, чихала так, что ее книга с «правами прохода» упала на землю и раскрылась.

Воспользовавшись замешательством, Лили проскользнула мимо.

Но это было лишь мгновение – и за ним стояла история, которую Лили видела в глазах барсуков. Когда она ускользнула и оглянулась назад, Борис уже отряхивал мех, делая вид, что ему наплевать. Впрочем, от досады у него задергался ус. Лили знала: прогнать их раз – легче, чем изменить привычку многих лет.

Она не любила насилия, но и бесконечно потакать странным законам тоже не могла. И потому решила поступить хитрее. Она Лили вернулась к тому же пню, но с корзинкой, полной не только ягод и сыра, но и пирожков, и банкой мёда. Подойдя к барсукам, она улыбнулась.

– Борис, – сказала она спокойно. – Ты и твои друзья защищаете лес. А кто кормит тех, кто защищает других? Кто платит за сторожа, ведь сторож голоден? Давайте договоримся: я стану приносить вам еду раз в неделю, но вы перестаньте требовать дань у прохожих.

Борис сначала отвернулся, корчил грозную мину и пробормотал про «честный доход», но пирожок оказался лучше, чем его гордость. Мадам Риска, любившая консервативные порядки, прикинула в уме перспективу журнала с записями и, в конце концов, улыбнулась – потому что улыбки у барсуков были редкостью и значит, дело серьёзное.

Так начался новый договор. Лили показала, что можно получить уважение иначе: через еду, разговор и малую услугу – сторожить тайники с урожаем, предупреждать о бурях и помогать потерявшимся. Барсуки, которым нравилась роль защитников, согласились сменить формат. Они перестанут тормозить каждую белочку и ёжика, и лес вздохнет свободнее.

Конечно, старые привычки умирали не сразу. Борька‑Клык иногда всё ещё урчал, глядя на прохожих с сыром, но хватало одного взгляда Мадам Риски – и он мирно отставал. Толстопуз стал главным дегустатором Лилиных пирожков, а Борис – почётным сторожем. Иногда, когда над лесом нависала ночь и кто‑то подходил с грустным лицом, они напоминали о себе, но уже не как рэкетиры – а как те, кто помнит старые времена и умеет слушать новое.

Лили же пошла дальше по тропе, улыбаясь. Её мешочек с остатками ромашки лежал в кармане – на всякий случай. А барсуки, которых раньше сторонилась и боялась, постепенно стали частью лесной истории: смешной, ворчливой, но в чём‑то очень доброй.

Следующим препятствием стала эхо‑пещера. Тропинка сворачивала в узкий разлом, и тьма тут же сгустилась, будто кто‑то сложил небеса вдвое. Каждый шаг Лили отдавался тут не просто звуком, а огромным, металлическим грохотом, который возвращался к ней и множился, словно долбя по стенам молотами. Из глубины доносились голоса – то ли воспоминания, то ли сама пещера шептала ей в уши: «Ты никогда не вернешься… Ты не достойна хвостика…» Эти слова не были пустым звуком, они придавали шагам тяжесть и делали тропу чужой.

Лили знала, что с пещерой нельзя разговаривать обычными словами. Эхо здесь жило своей логикой: оно ловило сомнения и страхи путников и увеличивало их, возвращало в виде грома и сдавливало грудь. Те, кто входил сюда с тревогой, теряли голос и ориентир; многие оставляли на стенах исцарапанные молитвы или просто сдавали назад.

Она остановилась на мостике над бездной и присела. Из мешочка на поясе она вынула маленький деревянный свисток и начала напевать тихую груммийскую песенку – ту самую, что ей пела бабушка у огня: короткие строки о дружбе, о вечернем чае, о сыре, который никогда не бывает лишним, и о том, что дом – это там, где тебя ждут. Мелодия была лёгкой, простой, и в ней почти не было низких нот: только светлые, округлые звуки, которые согревали, как ломтик сыра в ладони.

Сначала пещера ответила так, как умеет пещера: вступила в диссонанс. Ноты растянулись, превратились в дикий набухающий рев, слова из песни исказились в пугающие фразы, повторяясь и удваиваясь. «Ты не достойна… хвостик… никогда…» – гул разрывал воздух и пытался вытянуть у Лили силы.

Но она продолжала. Песня шла, ровная и простая, как нитка, которую не разорвать. Вместо того чтобы кричать в ответ, Лили вложила в мелодию мягкость: смех на конце фразы, лёгкое покачивание тела. Она пела не для грома, а для себя и для того крошечного уголка доброты, что жило в её сердце.

И тогда произошло нечто странное: диссонанс начал смягчаться. Стены, казалось, уставились друг на друга и перестали спорить. Эхо уже не искало слабостей – оно повторяло ноты, но иначе: стало подбирать гармонию, подстраиваться. Шепоты превратились в ответные строфы; пугающие фразы смягчились и потеряли острый край. Внизу, в глубине, появилось нечто похожее на хор – каменный, слышавший её песню. Иногда из темноты подпевал тонкий голос, как будто чей‑то старый альтовый свист; иногда – низкое рычание, которое стало напоминать бубнение барабана.

Пещера принимала песню и отдавалась ей.

Когда Лили спела последнюю строчку – о том, что дом там, где тебя ждут, – эхо отозвалось не угрожающим гулом, а мягким затуханием, будто великан засыпал. Голоса исчезли. В тишине остался только лёгкий шелест воды и ровное дыхание камня.

Проход был открыт.

Она встала, отряхнулась и посмотрела назад. Внутри разлома копошился свет – неяркий, но тёплый. Пещера больше не шептала угроз; в её глубине, если прислушаться, можно было уловить тихое посвистывание: отголосок груммийской мелодии, который теперь жил в камне.

Лили пошла дальше, зная, что сумела перехитрить не столько пещеру, сколько собственный страх – и что иногда самый надежный щит против тьмы – это небольшая песенка о дружбе и сыре.

Да-да, именно сыре! Лили тихонько напевала себе под нос: «Сыр, сыр, я тебя найду, и ты меня найдёшь, когда я пропаду…»

Вдруг из-за кустов выскочил маленький ёжик, весь в иголках и с огромными глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.