Александр Абросимов
Яйца отстрелю! Записки из сумасшедшей деревни

1. Тимофей

– Семёныч, яйца отстрелю!!! – слышу, прежде, чем успеваю зайти в небольшой деревенский магазин.

Буквально замираю в дверях, рефлекторно сжимая бёдра. А кто его знает, может, тут всем, кто не понравился, яйца отстреливают?

И пить уже что-то перехотелось…

Я там колодец проезжал – лучше, наверное, из него воды зачерпнуть…

Не пронесло бы только потом с деревенской сырой водички-то…

Но лучше три дня на толчке, чем всю жизнь без яиц…

– Вот Ронька сегодня разошлась!!! Оторва!! – выскакивает из дверей магазина пузатый лысый мужичок лет сорока и чуть не врезается в меня. – Не ходи, от греха!!!

Да я уж и так и не собирался – яйца-то мои, родные и точно мне ещё пригодятся…

– А Ронька – это кто??? – на всякий случай интересуюсь у потенциальной жертвы этой пока неизвестной мне Роньки.

– Оторва, говорю же!!! – испуганно оглядывается на закрытые двери магазина мужик и трясущимися руками достаёт из штанов, которым лет точно больше, чем этому мужику, засаленную пачку папирос. – Стервь, а не девка!!!

Достаю из кармана зажигалку и помогаю мужику прикурить.

– Ты эт… Если чего срочно купить надо – вон, в синий магазин езжай – указывает мужик мне рукой куда-то в сторону небольшой рощи. – Лучше пару километров намотать, чем Роньке под раздачу попасть…!

Даже интересно становится, что же там за Ронька такая, которую лучше за несколько километров по просёлочной дороге обходить.

– А воду где тут ещё можно купить? – интересуюсь у мужика, потому что, ну её, Роньку эту с её замашками – это кем же надо быть, чтоб мужикам такое обещать⁈

– А чего её покупать то, так пей… – затягивается вонючей папиросой мужик. – На колодце счётчик не стоит…

Счетчик-то может и не стоит, так в том ли дело…

Сортир где потом искать, если что?

– А в бутылочках? – ну, не глухая же деревня – сто пятьдесят километров от нашего города, что ж тут про бутылированную воду не знают?

– А, вона, чё… Так бы и сказал! – подмигивает мне мужик и кидает окурок прямо с крыльца магазина. Это тебе к Зинке… Только эт… Ты так не ходи, а то не продаст… Скажи, от Семеныча… – подмигивает мне мужик. – Вот, сейчас направо от магазина иди, три дома пройдёшь, там тропинка, но ты по ней не иди, пройдешь ещё два дома и после желтого кирпичного свернешь налево и там забор. А потом три дома увидишь. Иди в средний…

А фамилия у мужика, видимо, Сусанин… Вопрос только, что заставило его думать, что я поляк…

Жёлтый кирпичный дом… Жёлтый есть, но он деревянный. Есть кирпичный, но он из белого кирпича.

Мужик дальтоник или я?

Мне после какого из этих сворачивать?

Может, правда, попил бы из колодца, а не носился по деревне, как в задницу стрельнутый в поисках Зинки, которая воду в бутылках продаёт. Кстати, а что, заговорённая она у неё, что её вот так только «от Семёныча» купить можно?

Сворачиваю после белого кирпичного дома налево и упираюсь в разукрашенный во все цвета радуги забор…

Нет, без шуток, во все цвета радуги, плюсом, ещё несколько вроде белого и коричневого…

Вырви глаз через жопу…

Художник тут, что ли, местный живёт и забор у него вместо палитры?

Но, может, хоть спросить у обитателей этого…

Ох, мать моя женщина, роди меня обратно!!!

Просто по дорожке к забору на меня идёт… Он? Она? Оно?

А ведь не пил ещё местной водички, чтобы глюкануло-то так… Может, и ну её, жажду эту…?

– Я так и думала… – вдруг выдаёт это Он-Она-Оно… – Вы – Ронечкин жених! Проходите…

Голос вроде женский… Но… Балахон из какой-то мешковины, соломенная шляпа с полями, на которых можно смело посадить картошку и хватит на всю эту деревню и деревянный посох в руках… И живот… Сильно так выпирает над повязанной по бёдрам верёвки…

Чучело огородное ожило, не меньше…

– Скажите… – заходить в калитку всё же не решаюсь. – А Зинаида где живёт?

Как-то неудобно говорить «Зинка»…

– А Вы разве не к Роне? – удивляется женским голосом соломенное чучело.

– Да Господи упаси!!! – выдаю, прежде, чем успеваю подумать. Роня… Роня эта одному чуть яйца уже не отстрелила…

– Тогда… Жаль… – и, не дав никакой информации, где же мне искать Зинку-Зинаиду, соломенное чучело уходит вглубь участка…

Хорошая деревня…

2. Роня

– Ой, Ронь, всё!!! – налетает на меня бабушка, едва я открываю калитку, чтобы зайти к ним с дедом на участок. – Дед твой допился до Жучек!!!

– А я тебе говорю, видел!!! – дедуля выходит из-за яблоньки и потирает лоб. Понятно, бабушка применила самый неоспоримый аргумент…

– С пьяных глаз и не такое привидится!!! – замахивается бабушка на деда. – Вот поняла теперь, Ронь, в кого мать твоя заполошной уродилась⁇!! Жучка к нему с Того Света явилась!!! Ирод…!!

– А я тебе го… – не успевает договорить дедулечка, как снова получает от бабушки открытой ладонью по лбу.

– Вот, Ронечка, дал же Бог мужа… Пойдём, я оладушек там напекла и земляничное варенье достала… Не обедала ведь…

– А сметана? – я даже облизываюсь, представляя себе, как обмакиваю пышный почти горячий оладушек сначала в земляничное варенье, а потом в сметану… И в рот…

Желудок тут же откликается, на всю округу сообщая, что оладушки со сметаной и вареньем – это прямо то самое, это прямо оно…

И угадала бабушка – не поела я сегодня. И не то, что не пообедала, даже не позавтракала. А всё потому, что я сегодня и работать не должна была – не моя смена, я и так почти неделю без продыха, потому что у сменщицы моей то дети с температурой, то муж с похмелья, а сегодня, ну, надо же – ей маму в город срочно везти нужно, а то она совсем забыла, что на УЗИ чего-то там её записала…

И ведь должна была вернуться до обеда, а приехала, вот, только к четырём часам!!!

И ладно бы, вчера с вечера меня предупредила!!! Так нет – разбудила в восемь утра!!!

Можно было бы, конечно, купить что-то в магазине и перекусить, но сегодня вся деревня как с ума посходила: пяти минут спокойных не было – кому сахар, кому масло подсолнечное…

И Семёныч, гад облезлый, ещё…!!!

Ну, ладно, сейчас бабушкиных оладушек наемся и…

– Вот!!! – я аж спотыкаюсь от радостного дедушкиного крика. – Вот!!! А я вам что…???

– А ты нам – заноза в заднице, чёрт плешивый!!! Что вопишь на всю деревню??? – и звук такой гулкий, словно бабушка не дедушке по затылку, а по ведру пустому стукнула…

– Да погоди ты орать!! – потирает дедуля рукой затылок. – Последние волосы с головы стряхнула!! Вот, слушайте…

Не знаю, но… Писк… Писк?… Да, точно – пищит кто-то…

– А я что говорил!!! – расправляет плечи дедуля и даже как-то приосанивается. – Жучка там!!!

– Ой… – хватается за сердце бабушка. – Ронь, что делать то с этим буйнопомешанным будем???

Не отвечаю, прислушиваясь, откуда всё же доносится писк. Вроде как со стороны сарая, но это не точно…

– Дедуль, а ты где Жучку видел? – спрашиваю у дедушки, пытаясь определить, где источник этого писка.

– Ну, всё… И внучка туда же… – взмахивает руками бабушка. – Слушай ты этого дурака старого больше!! Ну, какая Жучка…⁇!!

– Жучка – не Жучка, но кто-то же пищит! – возражаю я.

– Так это… В сарае, за граблями с лопатами… – указывает дедуля в сторону небольшого сарайчика, выкрашенного в зелёный цвет, как и все строения от дома до курятника на их участке.

– А что ж ты Жучку-то свою не достал, а? – тут же спрашивает бабушка.

– Ну, так… Померла ж она… – отводит глаза дедуля…

– Так, в оживших Жучек я не верю, но и слуховые галлюцинации сразу у всех быть не могут! – решительным шагом направляюсь к сарайчику.

И чем ближе я подхожу, тем писк слышится отчётливее.

Я бы даже сказала, что это не писк, а настоящий ор…

Словно зверь какой в капкан попал. Но нет же у дедушки с бабушкой в сарае капкана, насколько я знаю…

Открываю дверь и фонариком на телефоне начинаю подсвечивать в тот угол, из которого собственно и верещит Жучкина реинкарнация, по версии дедушки…

Сначала вроде как непонятно, потому что грабли, лопаты, ещё там всякие тяпки… А потом я замечаю под одной из лопат что-то явно живое…

Засунув телефон в задний карман джинсов, тут же начинаю отодвигать весь инвентарь, искренне надеясь, что обнаружу там щенка или котёнка, а не хорька или ещё какого лесного гостя…

– А я говорю – кошка! – дедуля отталкивает бабушкину руку и сам раздвигает тоненькие кошачьи задние лапки. – Где ты яйчишки там нашла?

– А ты уж и свои, наверное, не помнишь, где? – ударяет бабушка дедушку по руке. – А это, по-твоему, что???

– Шерсть скаталась!! – снова отпихивает бабушкину руку дедуля.

– Это у тебя там всё скаталось уже за ненадобностью! – снова бьёт бабушка дедушку по руке. – Ронь! А-ну, скажи, видишь яйца???

– А откуда Роньке знать, как они выглядят⁇ Девка-то у нас незамужняя!!! – тут же возмущается дедушка.

– Так! – прерываю я эту милую семейную перебранку. – Дедуль, бабуль, это всё же кот! – ну, не настолько же я того, чтобы не знать, как оно выглядит хотя бы у животных. Что ж я котов и кошек раньше не видела⁈ – Но если сомневаетесь, давайте к Виктору Иванычу, отнесем, он же ветеринар, пусть скажет…

– Ронечка, да ты ж и не поела совсем!! – бабушка подкладывает мне ещё три оладушка на тарелку.

Ну, что, пусть лучше пузо проклятое треснет, чем добро пропадает?

Нет, глазами бы я и пять ещё слопала, но боюсь, что ртом и один не осилю…

Единственное, что радует – сколько бы я тех оладушек не съела, на фигуре моей это никак не отразится: как весила пятьдесят кг, так и буду.

– Всё не могу больше… – откидываюсь на спинку стула и мечтаю о катапульте – нажать бы сейчас кнопочку и сразу со стула на кровать… – А дедушка куда ушёл?

– Не поверишь, Ронь, дед твой неумный и правда, котёнка к ветеринару поволок…

Ой, вот смеяться с полным желудком как-то совсем…

Представляю, как Виктор Иванович удивится, что ему кота на предмет определения половой принадлежности принесли…

– Ну, если он нам с тобой не доверяет… – всё же тянусь к ещё одному оладушку. Что за зелье приворотное бабушка в них добавляет, что и не можешь, а съешь⁈

– О, а вот и он! Что-то быстро… И не один… Глянь-ка, Ронь, мужика какого-то ведёт…

– Ну, просто день находок какой-то сегодня… – бурчу себе под нос и, как беременная бегемотиха, поднимаюсь со стула…

3. Роня

– А ты заходи, чего у порога стоять… – слышу, как дедулечка зазывает кого-то в дом. Да, хотя почему – кого-то – видимо, того мужчину, про которого бабушка сказала…

Я-то пока из-за стола выбиралась, в окно никого увидеть не успела…

А всё оладушки бабушкины! И варенье! И сметана до кучи…

– Да неудобно как-то… – голос приятный такой, низкий…

– Неудобно штаны через голову одевать – башка в ширинку не пролазит! – парирует дедушка.

– Ну, ты-то знаешь, пробовал… – а это уже бабушка. – Проходите, пожалуйста… Я как раз оладушек напекла… И сметана есть… И варенье… Проголодались с дороги, наверное…

Да, бабушка у меня… Она всех сначала за накормит и только потом спросит, зачем пришли… Сколько уже говорила ей, что сейчас так нельзя, а она…

– Да я же… Я просто воду хотел купить… в бутылочке, а меня… – снова приятный мужской голос.

– А его Зинка наша нахер послала! – разъясняет дедушка.

– А Ваш муж… – пытается что-то объяснить мужчина, которого пока я не вижу, а только слышу.

– А мой решил, что нахер – это у нас… – тут же понимающе соглашается бабушка. – Но и хорошо, что не продала – в прошлом годе от Зинкиной водички в бутылочках у нас двое городских инженеров чуть не померли…

А, ясно… Теряю я всякий интерес к незнакомцу с приятным голосом… К Зинке, значит, за водичкой… Очередной городской выпивоха местной самогонки попробовать захотел… Можно подумать, у нас тут своих таких мало…

Ладно, пусть его бабушка поит-кормит, а мне с ним общаться ни к чему, пойду лучше прилягу на пару часов…

Но посуду, конечно, со стола убираю – не сажать же гостя за грязный стол…

Ещё бы и помыть нужно… Прохожу с грязными тарелками в кухню и только успеваю поставить их в раковину, как все заходят в комнату.

– О, а Ронька где? – тут же спрашивает дедуля.

– Да только что тут была… – растерянно так произносит бабушка.

– А у вас тут тоже Ронька есть…? – с явно слышимым испугом в голосе произносит городской выпивоха.

Что значит – тоже⁈

– А куда ж ей деться? – тут же отвечает дедуля. – У нас она…

– А в маг-газине…? – ой, вот, уже и по голосу понятно, что алкаш – заикается ни с того, ни с сего…

– Да Вы проводите, проходите… – суетится бабушка. – Что оладьи? У меня и щи сварены со щавелем и котлетки… А Роньку я сейчас позову…

– Да я всё же пойду, наверное, я же… – что-то голос у городского любителя «водички из бутылочки» совсем потух… Конечно, он же не за щами и котлетами к Зинке шёл, а здесь ему никто не нальёт – у бабушки «сухой закон» и с нарушителями в виде дедули она борется похлеще, чем наш местный участковый…

– Роня!!! – не слушает гостя бабуля. – Ты где там? Тут мужчина тобой интересуется!!

Мужчина… Нужен мне интерес от такого мужчины⁈ Тогда и Петьку не нужно поганой метлой уже третий год от себя гонять…

– Да я… Я только… – вон, и этот тоже двух слов связать не может…

Ладно, что я так и буду за занавеской на кухне прятаться?

– Да, бабуль… – выхожу в большую комнату, которая у бабушки с дедушкой и столовая, и гостиная и дедушкина спальня, когда «сухой закон» он всё же умудряется обойти…

– А это… Ронька? – слышу удивлённый возглас и перевожу взгляд на того, кто тут, не знакомясь, меня «Ронькой» называет.

А так и не скажешь, что алкаш…

Молодой мужчина, лет около тридцати, наверное. Плюс-минус пару лет в обе стороны… Высокий, широкоплечий такой… Темноволосый и глаза карие… Губы полные такие – в одну полоску сжал, словно боится чего…

Одет тоже хорошо: видно, что вещи не в нашем магазине покупал и не на городском рынке – джинсы светлые и серая футболка поло. И воде ничего такого, а понятно, что дорого…

Часы… А кто у нас в деревне часы носит? Дедуля мой, разве что. Так у него «Командирские», ещё от прадеда моего, как память…

И обувь тоже – кроссовки… белые… Самое то для деревни… И тоже понятно, что если их продать, то и крышу можно перекрыть на доме, и на новый курятник ещё останется…

Вот и чего таким не хватает, что они к «водичке из бутылочек» пристращаются…?

– Кому Ронька, а кому Бронислава Афанасьевна… – киваю гостю.

– Из-вините… – тут же смущается городской выпивоха. – Только отстреливать ничего не надо!! – смотрит на меня как-то странно…

Не успел дедуля, наверное, его перехватить – попробовал всё же Зинкиной самогонки…

– Ронь, да ты чего гостя пугаешь так? – вступается за «однополчанина» дедуля. – Афанасьевна… Какая ещё Афанасьевна в двадцать… сколько там тебе⁇

– Вот!! Говорю же, допился!! Сколько лет родной внучке не помнит!! – так смотрит на дедулю бабушка, что тот аж приседает слегка. Но при постороннем человеке не ударит, конечно…

– Так запомнишь их всех… – бурчит себе под нос дедушка.

– А их… – почему-то кивает на меня наш гость – Много?

– Да только у Фаньки штук десять… – отвечает дедушка.

– А зачем столько? – спрашивает городской алкаш и как-то задом-задом начинает пятится к двери…

– Да кто ж его знает… – замечает манёвр нашего гостя бабушка и подталкивает его к столу. – Поешьте сначала, потом пойдёте, куда Вам там надо…

Ну да, от бабушки моей никому так просто уйти не удавалось – и накормит до отвала, и с собой соберёт…

Покосившись на меня, гость наш с обречённым видом идёт к столу.

– Только у меня… д-дела ещё… – аккуратно так опускается на стул.

– А дела лучший на сытый желудок делаются! – тут же парирует дедуля. – И по стопочке за знакомство не мешало бы!!

– По стопочке – обойдёшься!! – тут же отвечает бабуля. Скажи лучше, Жучку-то свою куда дел?

– Как куда? – тут спохватывается дедушка и достаёт из-под рубашки довольно урчащего котёнка. – Тут моя Жуча… Вернулась ко мне с Того Свету…

Боковым зрением замечаю, что гость наш прямо на глазах бледнеть начинает…

4. Тимофей

Если выберусь из этой деревни живым и не поехавшим крышей, пойду сначала свечку поставлю за своё спасение, а потом – к отцу.

Благодарить его буду. Сильно. Возможно, даже матом.

Это же чем я так перед ним провинился, что он меня вот так⁈

«Съезди, посмотри, тебя потом в город на бешеных конях не затянешь…», " А места там какие… Природа… Воздух можно ножом резать и на хлеб мазать!"… – звучат в моей голове фразы отца…

Ну да, ну да…

Нет, против пейзажей и воздуха возражений у меня, в целом, нет, а, вот, в остальном…

Это как меня так угораздило⁈

Сам не понял, как за этим дедом к ним домой припёрся…

Хоть пытайте, хоть что – не скажу…

И теперь сижу на стуле в чужом доме и думаю, как бы мне отсюда телепортироваться, пока крышечка хоть на одном гвозде, но держится…

И Ронька ещё эта… Ой, прошу прощения – Бронислава Афанасьевна…

Я-то думал, там бабища с коня ростом и со слона обхватом, а тут мелочь мелкая… Но не во всех местах… Грудь-то там точно троечка, а то и…

Вот нашёл о чём думать, идиот!!! Соображай лучше, как слинять, пока яйца целы!!!

– … Жучку-то свою куда дел? – спрашивает жена того деда, за которым я как телок на верёвочке на какой-то хрен припёрся к ним в дом.

Ну, мать моя, тут ещё и Жучка!!!

– Как куда? – дед начинает зачем-то расстёгивать рубашку цвета хаки. – Тут моя Жуча… Вернулась ко мне с Того Свету…

Етить твою в душу мать, папа!!! Ты куда меня отправил⁇!!! Если что – сын-то у тебя единственный!!! Походу, был…

– Так, дедуль, это всё-таки кот или кошка? – доносится до меня сквозь какую-то пелену звонкий голосок этой яйцеотстреливательницы… – Что Виктор Иванович сказал, есть там… ну, ты понял…

– А не дошёл я до него… – отвечает дед. – Да и какая разница, с яйцами или без – всё одно – Жуча…

Ой, дед не скажи… Для тебя, в силу возраста, уже и правда, может без разницы, а мне мои оба-два ещё пригодятся… Я и женат не был, и детей бы ещё…

– Да почему Жуча-то? – это уже бабка. – С яйцами или без, но это же не собака…

– А потому что это… Как его…? Кукер… Накер… – пытается выдать что-то дед.

– Реинкарнация? – подсказывает ему Бронислава, чтоб её, Афанасьевна.

– Точно, Ронь!!! – дед довольно лыбится и прижимает к груди что-то больше похожее на чертёнка, чем на котёнка.

Хотя… Тут, может, и правда чертёнок – уже и не удивлюсь… Почти…

– Ронь, деду-то простую скорую вызывать будем или специальную⁇ – ставит передо мной огромную миску щей бабка. – Сейчас ещё… Хлеб, вот… И не магазинный, сама пекла, с травками…

С травками… Чёт как-то я и без травок тут…

И хоть от щей идёт такой аромат, что желудок сжимается в кольцо и напоминает, что еду он видел только утром и то в виде не пойми из чего сделанной сосиски в тесте и напитка цвета кофе, на заправке, сразу хвататься за ложку я не рискую…

– Да ты внучку слушай!! – взвивается дед. – Рекукернация!!! Жучка это, просто в кошачьем обличии!!!

Ну… Ох… Мать вашу… Писец тут, походу, всю деревню накрыл… И не в обличии зверя…

– Можно я пойду всё же? – предпринимаю робкую попытку встать со стула, пока я сам тут ещё в своём обличии и оба яйца при мне…

– Поешьте сначала… – о, а это уже стрелок по яйцам, она же Бронислава Афанасьевна. – Бабуля Вас иначе все равно не отпустит…

А это я, к сожалению, уже понял…

Ну, что, папа и мама, придётся вам стакан воды на старости лет у соседей просить – сын ваш сгинет в этой деревне или реинкарнируется в какую Жучку…

Исключительно, чтобы не нарываться, беру в руки ложку, и, зачерпнув с виду очень живописный супец, подношу ложку со щами ко рту…

– А участок и потом посмотрите… – как через вату доносится до меня голос бабки. – Отдохните пока…

А теперь внимание, вопрос: как так получилось, что после обеда, который я сам не понял, как осилил, если учесть, что порции здесь размером с три таких, какие я ем дома, я согласился остаться у них до утра и уж потом посмотреть участок и ехать в город?

А, да, хлеб же с травками…

– А Ронька? – зачем-то спрашиваю я. Просто обедать с нами эта Бронислава Афанасьевна не стала, сказала, что ей нужно к родителям за чем-то… Уже и не помню…

– Понравилась? – бабка кладёт одеяло рядом со мной на высокую кровать, вроде как и не старинную с перинами и набалдашниками, как на фотках про деревенский колорит в интернете, но всё же лет двадцать, а то и больше, ей точно есть…

– Хорошая кровать… – не обижать же хозяйку…

– Да я про внучку… – хитро так подмигивает мне бабка.

Внучка… И Жучка…

Репка какая-то получается: дед есть, бабка есть, внучка тоже имеется… И даже Жучка, которая и за собаку, и за кошку сразу… Мышь только осталось найти…

Ой-ёй… Что ж там за травки-то в хлебе такие, что, вон, уже что в голову полезло???!!!

И вот что теперь отвечать? Скажу «не понравилась» – могу без яиц проснуться или реинкарнируюсь в какую Мурку или Тузика, а скажу «понравилась», так не факт, что жениться не придётся…

– Хорошая у Вас внучка… – а глаза прямо сами закрываются, хоть спички вставляй…

5. Роня

Младшенькие налетают на меня, как саранча на посевы. Конечно, я же им всегда вкусняшки всякие приношу. Особенно те, что мама с папой запрещают. Нет, полезная еда, энергия Солнца и разговор с деревьями – это, конечно, хорошо… То есть, вреда от этого большого нет, но детям нужны и обычные простые радости и вкусняхи в виде всяких там чупа-чупсов, жвачек в форме червяков и другой вредной, но очень интересной и вкусной гадости…

И пока мелкие делят всё, что я принесла, иду в дом.

– Роня, но я же просила… – мама полулежит на плетеном диване на на веранде. В руках книга. Скорее всего, что-то очень интересное о том, как, например, полезно питаться корешками клевера сорванными именно в три часа утра на западном склоне какого-то там холма…

– Мам! Ты можешь делать со своим организмом все, что тебе нравится, а дети…

Мама откладывает книгу и окидывает меня с ног до головы взглядом в котором явно читается, что таким, как я, недоступно просветление.

– Лучше ответь мне на два вопроса, – не даю маме начать лекцию о том, как важна в нашей жизни гармония с чем-то там и к чему приведёт то, что я с этим не гармонирую. Я этих «гармонистов», в смысле родителей моих, за всё детство наслушалась. – Как ты себя чувствуешь и не знаешь ли, где Роник?

– Нет, всё-таки ты – Змееносец… – вместо ответа закатывает глаза мама, а я – следом за ней… – Роник Стрелец, а ты – Змееносец…

Да, так получилось, что мы с моим братом-близнецом родились в ночь с семнадцатого на восемнадцатое декабря. Только я в без одной минуты полночь, а Роник – в пятнадцать минут первого. И всё бы ничего, но именно в эту ночь тринадцатый знак Зодиака, в который верят некоторые астрологи и мои родители, отдавал свои позиции Стрельцу, в котором сомнений нет ни у кого…

– Допустим… Но чувствуешь ты себя как? – всё же двенадцатая беременность…

– Чувствую, что не смогу исполнить свою мечту и вместо Рака родится ещё один Близнец…

Да, вот это очень важно… Впрочем, для моих родителей – да. Мечта у них такая – родить детей всех знаков Зодиака. Зачем? Да если б они сами знали…

Но когда мы с братом родились так, что даже тринадцатый знак захватили, то уверенность в том, что они на правильном пути, у мамы и папы только окрепла…

И да, нас уже двенадцать… И, вот, ожидаем тринадцатого брата или сестру…

– А к врачу, ты, разумеется, не ходила и не пойдёшь… – нет, я не спрашиваю, просто говорю. Если женщина все одиннадцать беременностей не наблюдалась у врача, а последние несколько родов прошли дома, то какой смысл спрашивать?

– Ты же знаешь, я против этих приборов… – мама снимает соломенную шляпу и начинает ею обмахиваться. – Что-то даже вечером жарко…

Да я б не сказала…

И, да, УЗИ и скрининги… Они же неизвестно как повлияют на сознание ребёнка, который должен получать информацию из Космоса напрямую или опосредовано через мать, которая ту информацию берёт напрямую от Небесных Светил и иной космической мути…

Ладно, какой смысл воспитывать взрослого человека?

– А Роник где? – всё же спрашиваю про брата.

– Акима в город повёз… Вот, поэтому мне и плохо, наверное – связь с детьми становиться тоньше, чем дальше они удаляются от… – даже не слушаю, что там мама скажет дальше – и без того ум за разум сегодня, а тут ещё высокие космические материи и связь, которая зависит от расстояния…

Пойду лучше огород им полью, а то ждать пока с какой Альфа – Центавры упадёт питательный раствор для огурцов можно вечно…

Уже возле грядок оглядываюсь, как бывалый шпион, и достаю из кармана телефон. Просто если родители заметят этот «источник облучения», то вполне себе земного и, я бы даже сказала, приземленного, выноса мозга мне не избежать…

Ладно, вроде вокруг нет вражеских агентов… Набираю старшему брату.

– Аким… А Ронька за рулём, да? – спрашиваю, забывая поздороваться.

– Угу… Только от заправки отъехали… – судя по всему, старший брат что-то активно жует.

– Тогда скажи ему, что у нас там гость сегодня с ночёвкой… Дедуля притащил алкаша городского…

– Да, бабуленька уже позвонила, обрадовала… – всё также с набитым ртом сообщает Аким. – Мама там как?

– Ловит космический дзен и пытается договориться с нашим братом или сестрой, чтоб он или она дождались, когда всё что нужно войдёт в знак Рака…

– Ой, беда… – соглашается Аким.

И, да, мы у родителей получились нормальными. Во всяком случае, первые шесть – так точно. С остальными – пока не ясно, но вроде тоже на галактических психопатов не тянут… Видимо, это тот случай, когда не только в математике минус на минус даёт плюс…

– Я сегодня у родителей останусь тогда… – сообщаю старшему брату.

И маму нужно покараулить, и с гостем дедулиным общаться нет никакого желания…

– С утра мы заедем тогда сразу к дедульке с бабулечкой… – уже проглотив что он там ел, сообщает мне Аким.

– То есть до утра у Маришки останешься? – спрашиваю и губы сами растягиваются в улыбке. Невеста у Акима такая чудесная, солнечная девочка. Не в мамином смысле, в нормальном. Улыбчивая, добрая, весёлая… И брата моего так любит…

– Угу… – я даже не видя Акима, знаю, что сейчас он улыбается, как довольный кошак.

Кстати, о кошаках…

– Аким, купи там в городе ошейник или капли от блох – дедулечка котёнка завёл…

– Знаю, Жучкой назвал… – слышу, что брат смеётся. – Если успеем сейчас… Но я Марише позвоню, она купит… Кот-то хоть нормальный, а то бабуленька сказала, что дедулька из ума выжил…

– Ну… – тяну я. – Грязный, лохматый… Да, нормальный… Кот, как кот… Чёрный весь…

– А гость? – уже не смеётся Аким.

– А гость… Алкаш… К Зинке за самогонкой шёл, да она ему не продала…

– А дедулька наш всех в дом тащит… – добавляет Аким…

– Но этого-то хоть навсегда не оставит… Надеюсь…

6. Тимофей

То, что проснуться можно не целиком, а отдельными внутренними органами, понимаю, когда мой мочевой пузырь начинает давить уже, кажется, на диафрагму.

Это же во сколько я вчера лёг и сколько сейчас?

По ощущениям, проспал чуть ли не неделю…

Но такого же не может быть…

Или с этими их травками и не такое может?

И всё же – где тут у них туалет?

С кровати встаю осторожно, стараясь, во-первых, не разбудить хозяев, если они ещё спят, конечно, а во-вторых, не расплескать содержимое мочевого пузыря…

А что – хороший гость: припёрся к незнакомым людям, наелся, завалился спать и обоссался…

Так, я похоже, на веранде. Или как это правильно в деревне называется?

Так уж получилось, что за все мои почти ровно тридцать лет, в деревне я не был ни разу. Городской житель в десятом, а то и больше, поколении и по отцовской, и по материнской линии. У нас и дачи никогда даже не было…

Нет, за город на шашлыки и поплавать в озере – это было, конечно, но чтобы в деревню… Только мимо проезжал…

Вот и мимо этой нужно было проехать!!!

Но отцу прямо очень захотелось и дом тут построить, и эко-отель рядом, на озере тоже…

Подарок мне на тридцатник. Это я про отель…

Нет, бизнес сам по себе очень даже – у меня сеть хостелов в городе и дело прибыльное. А эко-отели вообще из трендов тренд…

Вот только конкретно в этой деревне может получиться не тренд, а трендец…

Из комнаты или веранды, да не важно, из помещения, где я спал, выхожу только что не на цыпочках. Так-то, светло, но кто его знает – у нас сейчас те самые белые ночи, которые есть не только в Питере. Поэтому может быть и десять утра, и пять…

А телефон сдох…

Нужно ещё обнаглеть и попросить зарядку у хозяев. Пользуются они тут, вообще, телефонами?

– О, а ты чего подскочил-то ни свет, ни заря⁈ – как я содержимое мочевого пузыря от неожиданного вскрика деда внутри себя удержал?

Это первый вопрос… Второй, а как я на улицу вышел, если точно помню, что вчера в свою комнату попал из той, где мы ели? Заколдованная деревня…

– Да мне в туалет нужно… – может, и неправильно рассказывать так о своих потребностях, но если мне сейчас не укажут направление, то будет ещё хуже – обделаюсь я прямо тут на ступеньках…

– Там нужник… – указывает мне дед куда-то за горизонт.

Нужник?

Нужник и туалет – это одно и то же?

Ладно, если что – дед сам виноват, я его чётко про туалет спросил, а уж как это на местном наречии называется, я понятия не имею…

– Хотя, если по маленькому, так можешь, вон, Ронькины розы удобрить… – летит мне в спину.

Ага, сейчас! Чтоб мне эта Ронька ваша потом всё хозяйство отстрелила! Нет уж, попробую нужник или куда вы тут все приучены ходить, найти…

– Зелёная будка с окошком… – уточняет дед.

В смысле, с окошком? Хотя сейчас мочевой уже так поджимает, что хоть с панорамным окном!

Строение, похожее на будку с окошком нахожу практически сразу. Окошко ещё такое, в форме сердечка. Деревенская романтика? Ладно, главное, что внутри…

А как? А куда? А чем смывать?

А если не по малой нужде?

Дырка в деревянном… подиуме? Настиле? А к ней приделана деревянная же сидушка для унитаза… Зато не пластик, экологично всё…

Может, подсказать отцу идею – пусть в эко-отелях вот такое же поставят – так сказать, для полного единения с природой…

Наверное, теперь можно желание загадывать – первый раз справил нужду в деревенском туалете… Нет, всё ничего, но как они зимой? Тут же в мороз и на струе примёрзнуть можно…

А руки теперь где помыть? Не знаю, может, у них тут и не принято это, но я-то деревенский житель меньше суток и мне пока без привычных гигиенических ритуалов никак…

Обхожу будку (она же нужник, она же туалет), по кругу сначала в одну сторону, потом в другую в поисках хоть чего-то, похожего на кран. Ну, не может же быть, чтобы они в туалет ходили тут, а руки мыли в доме? Или может? Или, правда, не моют?

– Это ритуал, что ли, какой, для лучшего испражнения? – чуть не подскакиваю от раздавшегося за спиной голоса и резко оборачиваюсь. Вот так идёшь по малой нужде, а сходишь по большой…

– Ты кто? – забыв о приличиях, спрашиваю у высокого рыжего парня в зелёной футболке с надписью «Свободен».

– Ронька… – протягивает мне руку. Вытираю свои руки об штаны – всё же из туалета вышел и пожимаю, конечно, протянутую мне руку, но…

– С какого хера⁈ Ты же девушка была!!! – хорошие травки в этой деревне растут…

– С хера ли⁇!!! – не понимающе пялится на меня этот… эта… это Ронька…

– Я сам видел! – произношу уверенно. Нет, ну, вчера-то Ронька точно в женском обличии была… Или был? Было?

– Да ладно! – оно ещё и смеётся. – В штаны мне заглядывал?

Нет, вот тут – точно нет…

– Нет, но… – а что я сейчас должен сказать? Что вчера точно видел, что ты девушка и грудь у тебя была? Да и бабка мне про внучку, а не про внука говорила…

Если выберусь отсюда, попрошу у отца вместо эко-отеля месяц в дурке, как подарок на тридцатник…

Хотя и так, походу, увезут…

– Ладно, если ты всё, – кивает переменчивого пола Ронька на нужник, – то мне тоже надо…

– Конечно… А где руки помыть? – хотя надо оно мне теперь? Может, лучше просто дорогу до местной психушки спросить, а там уж…

– Вон, – указывает мне Ронька на что-то вроде перевёрнутого крышкой вниз алюминиево бидона на ножках, возвышающегося из будки, похожей на нужник, – возле летнего душа…

Язык так и чешется спросить: «А тут еще и зимний есть?»

Ладно, хрен с ними, с летними и зимними душами, дойду до дома, руки помою, с хозяевами попрощаюсь и всё – домой, пока совсем крышак не слетел. И ничего ни есть, ни пить тут больше не буду. А то два куска хлебушка с травками, и всё – парня от девчонки не отличаю!!

Чуть не вприпрыжку несусь в сторону летнего душа, по пути соображая, как мне дойти теперь от этого дома до магазина, рядом с которым я оставил машину.

– Ой!!! – резко завернув за угол дома, врезаюсь в кого-то или во что-то, что ойкает женским голосом.

– Ронька? – чуть тоже не ойкаю, айкаю и или ещё как охреневаю я, поняв, что сейчас держу в объятьях Роньку в женском обличии. – Ты снова девушка? – выдаю прежде, чем успеваю захлопнуть рот.

– Вы б завязывали, пока не поздно… – высвобождается Ронька-снова-девушка из моих рук и смотрит на меня, как дед на свою котожучку – с жалостью, что ли… – Хотя… Ваше дело…

– А почему… – нет, ещё и язык отдельно от мозга жить начал!!

– А потому что закончится это всё плохо…

Да мне и так уже хуже некуда, походу…

7. Роня

Да… Такой молодой и уже допился… А выглядит прилично… Вот чего людям не хватает?

С каким-то даже сожалением оглядываю мужчину, которого дедулечка привел вчера к нам. Одет хорошо, внешность тоже… Нравятся такие женщинам… Городской опять-таки… На считающего копейки не похож…

Но мне-то какая разница⁈

– Вы завтракать идите, там бабушка кашу пшённую сварила… – всё же гость какой-никакой – покормить надо.

– А ты? – спрашивает как-то нервно мужчина.

– А я Роньку позову… – просто Аким-то уже наверняка третью тарелку наворачивает, а мой брат-близнец как всегда – то в туалет, то по саду пройдусь, то в курятник загляну, то ещё что-нибудь…

– Ещё одну? – и выражение лица сейчас у дедулиного гостя такое, будто ему ботинки жмут…

– Ну, скольких найду… – зачем-то шучу я и вижу, что лицо у мужчины совсем вытягивается.

– Ну, так эт… Правильно… Двое их у нас… Ронька… И ещё… Ронька… – пытается объяснить своему гостю дедулечка наличие в доме двух людей с одинаковым именем.

Но тут спасибо родителям… Мало того, что им нужно, чтобы все дети были разных знаков Зодиака, так ещё и имена нам они дали по алфавиту. Старший на «А», а остальные – не трудно догадаться…

Мы с братом родились во вторую беременность, а, значит, и назвали нас на «Б»… Правда, к врачу мама не ходила, никаких УЗИ не делала и о том, что нас там двое – не знала… А имя у них было придумано одно – Бронислав, потому что на каких-то там рунах мама сама себе нагадала, что будет мальчик…

Уж не знаю, кто тогда больше удивился – руны или мои родители, но мало того, что первой родилась девочка, так ещё и мальчик следом за ней…

А имя одно… Нет, наверное, если бы родились два мальчика, то родителям пришлось бы напрячься и подумать над ещё одним именем на букву «Б», но раз родилась девочка, то просто одно имя использовали в женском и в мужском варианте. И над сокращением особо не заморачивались – оба стали Роньками…

Единственное, со дня нашего рождения мама охладела к рунам и перешла к более надёжному источнику информации – к картам Таро…

– А почему оба с одинаковым именем? – вот же любопытный гость какой! А, кстати, самого его как зовут? Что-то я вчера и не поинтересовалась даже…

– А потому что имя мама одно придумала… – с набитым ртом отвечает Аким. – Кто ж знал, что их там двое…

– Угу… – поддакивает дедулечка. – Мамка их врачам не доверяет. Только Небесным Светилам и ещё всякой лабуде…

– А сам-то!!! – тут же вклинивается в беседу бабулечка. – В ожившую Жучку поверил!!! Всю ночь возюкался с ним: то молоко из пипетки, то под хвостом помыть!!!

– Это – другое… Это, как Ронька, сказала – рукикер… накернация!!!

– Реинкарнация, дедунь! – отодвигая меня с порога, в комнату заходит Роник. – Реинкарнация…

– А по мне – так все херня из под коня!!! – о, помёт на букву «Г» в лице пятнадцатилетнего Глеба тоже тут…

– Ты эт… Куда при госте материшься то⁇!! – воспитывает Глебку дедулечка.

– А если без гостей, то можно??? – подростковый возраст во всей красе…

– Сейчас как перетяну полотенцем-то…!!! – а это уже воспитание от бабулечки…

– А толку-то – вон, деду не помогло! – о, и Василиска тут…

– Так, хватит!! Все взяли ложки и начали есть!! А то с вами и Тимофею Степанычу не позавтракать!! – наводит порядок бабулечка.

Тимофей Степанович, значит…

А вроде до Степановича ещё не слишком дотягивает, хотя для Василиски и Глебки – наверное, да, Степанович…

– Ронь, и ты иди, садись и ешь! Чего на пороге встала? – замечает меня бабулечка. – Тимофей Степанович про тебя как раз расспрашивал!

– Даже так…? – прохожу в комнату и усаживаюсь на один стул с братом – привычка у нас такая – с детства так ели, свисая со стула, но, главное, чтобы вместе.

– Бронислава… Вы садитесь… – тут же подскакивает Тимофей, понимаешь ли, Степанович. И надо же – не Ронька я уже…

– Да сидите! – успокаивает нашего гостя бабулечка. – Они всю жизнь так… Сколько падали, а всё равно…

Ой, ну расскажи ещё, бабуль, что мы и горшок до определённого возраста делили…

– А ты знаешь, Ронь, что Тимофей Степанович – олигарх? – тянет к себе Василиска три куска сала сразу.

– Васька! – тут же стебает её полотенцем по спине бабулечка. – Вы извините, Тимофей Степанович…

Олигарх… А чего тогда к Зинке за «водичкой в бутылочке» попёрся? Всякие мартини-виски надоели, решил местной экзотики попробовать?

– Я не олигарх… Ну, то есть не такой и… – отчего-то смущается Тимофей, ещё и, Степанович. – Просто мы тут отель строить будем… Эко…

– Эка… Эка как… А я раньше из живых богатеев только председателя колхоза видел… – задумчиво так произносит дедулечка.

– А мёртвых, значит, видел, да, дед? – цепляет дедулю Глебка.

– А мёртвых видел… – тоже тянет к себе кусок сала дедушка.

– В смысле? – как-то нервно реагирует Тимофей Олигарх Степанович.

– А эт… Мы когда с бабкой как передовики производства в Москву ездили, одного в Мавзолее видели… – подмигивает дедулечка…

– Молчи, пердовик!!! Нечего гостя смущать! – и дедулечке тоже прилетает полотенцем от бабушки…

– Ронь, ну, правда, сколько можно от меня бегать⁈ – перегораживает мне дорогу Петька, едва я сворачиваю к дому родителей. И зачем пошла по сокращённому пути между двумя домами, по тропинке, на которой мы с Петькой пока расходимся – пожениться сможем…

– Петь… – достал меня этот бывший одноклассник – сил нет!! Пока в школе учился, все волосы из косичек повыдёргивал и теперь проходу не даёт!!!

– Я же серьёзно, Ронь! Я же с продолжением… – пытается поймать меня за руку Петька.

– С каким? Замуж выйти, детей тебе родить…? – отступаю на пару шагов.

– А почему нет-то, Ронь? Поженимся, дом построим, ты мне парня и девку родишь…

– А ты водку пить будешь с мужиками и песни пьяные под окном орать… – продолжаю я.

– Да было то всего пару раз… – смущается этот жених…

– Ну, если на этой неделе, то – да… Петь… Не моё это… Так… – отступаю ещё на пару шагов.

– А что твоё??? Этот городской, что у вас ночует⁇!! – сразу агрессирует Петька.

«От людей на деревне не спрятаться, нет секретов в деревне у нас…» – тут же всплывают слова из очень-очень старой песни, которую любит моя бабушка…

– А тебе какое дело⁇!! – ощетиниваюсь в ответ.

– А потому что порченную не возьму!!! – и руки в боки упирает…

– Ну, тогда и иди отсюда! – тоже мне заявочки!!

– А что, он тебя уже…??? – и глаза кровью прям наливаются…

Ох, держать бы мне язык за зубами, да не держится…

– Бронислава, у Вас проблемы какие-то? – слышу за спиной.

Ну, вот, пока ты в нашей деревне не появился, Олигарх Степанович, особых проблем не было…

8. Тимофей

Башка трещит так, что искры из глаз.

Не девчонка, а зло в чистом виде!! В концентрированном, причём!!

Кто её просил в мужские разборки лезть⁈

Ладно, кто её просил… Меня-то кто??? Не в мужские, а в их с этим утырком.

Нет, ну, тут воспитание: увидел девушку в беде – надевай доспехи и вперёд…

А то, что там не девушка, а драконоид в юбке, так это я сразу не понял…

И теперь сидим с Петькой, или как его там, оба на траве, прислонившись к забору, и в себя прийти пытаемся…

Я – так точно…

Вытираю тыльной стороной ладони губу – рассадила в кровь, зараза такая! Как я теперь домой поеду? Представляю реакцию отца…

Нет, а что, так и скажу, что девушку защищал. А то, что получил доской от забора по морде лица от самой же девушки, рассказывать не обязательно…

– Сильно я Вас? – приседает передо мной эта Ронька-драконька.

– Хорошо, хоть не по яйцам! – улыбаться, так-то, больно с рассечённый губой.

– По яйцам Петьке, – кивает в сторону моего соперника по рыцарскому турниру, – врезать надо было. Чтоб забыл, как их ко мне подкатывать!!

Петька трясёт головой и начинает потихоньку отползать подальше от нас с Брониславой, на всякий случай, Афанасьевной…

Вот, назвали же девчонку…

– Ты где так махаться то научилась, полоумная? – бурчит себе под нос Петька. – Чуть полбашки не снесла…

– Ползи отсюда, пока вторая на месте!! – огрызается эта воительница. – Я ещё бабке твоей всё расскажу!!!

– А чё сразу бабке-то⁇!! – как-то совсем сникает этот герой-любовник.

– А вот и узнаешь, чё!! – рявкает Бронислава.

Хотя, нет, имя ей подходит… Бронислава-воительница…

Ой, ети мать, хорошо ж она меня доской приложила – какая хрень в мозгах-то появляется…

– Тимофей Степанович, Вы встать можете? – зачем-то то прикладывает руку к моему лбу. – Может, скорую…

– Ага… – тут же подхватывает отползший на уже почти безопасное расстояние Петька. – Пока районная скорая едет – оба окочуримся!

– А тебя и не жалко!! – тут же прилетает ему от Брониславы. – Одним алкашом меньше!!!

– С чего эт я алкаш-то? – ещё немного отползает вдоль забора Петька.

– А хрен тебя знает… Генетика, наверное… – даже не смотрит в его сторону Бронислава, гроза алкашей, Афанасьевна. – Ну, так что – нужна Вам скорая или со мной до дома дойдёте?

– Да, я так и думала… Лев – очень сложный знак Зодиака… Но я уверена, что Венера у Вас всё же в Козероге… Иначе Вас просто…

Уж не знаю, в каком месте у меня Венера, но сам я целиком в ахере…

Я-то думал Бронислава отведёт меня назад, в дом её деда и бабушки, а оказался в том самом доме с разноцветным забором…

Впрочем, сам дом вполне себе – из белого кирпича, с голубой крышей… А то, что на двери какие-то шаманские символы нарисованы и веник из сушёных трав – ну, это можно пережить…

То есть я так подумал, пока внутрь не попал…

Зато теперь представляю, как выглядит жилище Чукотского шамана, женившегося на цыганке…

Вот прямо тут можно, ничего не меняя, снимать любое фэнтези…

Окна занавешены чем-то вроде пергамента с надписями на не пойми каком языке, но то, что там не стихотворение про Новый год и ёлочку, понятно и так. На полу циновка, вместо кровати или дивана – что-то вроде нескольких сложенных один на один жёстких матрасов, накрытых шкурами… Интересно, кем эти шкуры были при жизни? Под потолком крутится деревянная Птица счастья… На стене большая саламандра… Надеюсь, просто искусно вырезанная из дерева… Электричества тут или нет, или оно запрятано так, что сразу и не увидишь. Рядом с ложем из матрасов приличного размера таз, но не таз – деревянная чаша с водой, а в ней – цветы и свечи…

Оглядываю комнату в поисках магического шара… Нет, просто исходя из дизайна, он обязан тут быть…

– Мам, у тебя кроме полезного дыма от корешков орхидей, какая-нибудь человеческая зеленка хотя бы есть? – прерывает рассуждения своей матери Бронислава.

Кстати, без дурацкой соломенной шляпы, мама её на женщину всё же походит больше, чем на соломенное чучело. И живот… Да она просто беременная… Интересно, каким по счету ребёнком? Во дворе я штук пять видел точно…

– Роня! Всё, что искусственно сделано руками человека, несёт больше вреда, чем пользы!! И если…

– Понятно… – закатывает глаза Бронислава. – Могла просто сказать, что зелёнки нет… Ладно, давай тогда папину настойку…

– Я ничего тут пить не буду! – шепчу я, представляя себе бутылочки с замаринованными крысами и пауками. – Лучше так…

– О, поверьте, папины методы лечения Вам понравятся! – улыбается Роня. – Если Вам так Зинкина «водичка в бутылочках» приглянулась, то и тут всё подойдёт…

– А при чём тут… – что, у них тут и вода какая-то заговорённая?

– Вот, держи… – протягивает мать Брониславы ей какую-то пузатую ёмкость по виду напоминающую…

– Это тыква? – спрашиваю, пытаясь рассмотреть тару для настойки.

– Конечно… – отвечает мне Бронислава – Самая что ни на есть настоящая. Сорт просто такой, вытянутой формы… Мам, а вата есть? Вата-то вроде как хлопок и ничего лишнего…

– Вата? – мать Брониславы как будто впервые слышит это слово. – Есть льняные салфетки…

– Ну, давай салфетки, – соглашается Роня. – Я сейчас Вам наружные ранки обработаю, а если будете вести себя хорошо, то и внутрь тоже…

– Тыкву? – спрашиваю я.

– Так-то, надо бы по тыкве… – бурчит себе под нос Бронислава, – Нет, того, что в тыкве дам… – произносит уже громко.

Ну да, по тыкве-то она мне уже дала…

9. Роня

– Ронь, а ты мне, вона, те галоши дай-ка глянуть… – Катерина Николаевна, которую все зовут просто баба Катя, уже минут пятнадцать не может определиться, зачем она пришла в магазин. – Деду моему надо новые… Хотя куда ему? Ему уже тапки белые присматривать пора…

Нет, я-то знаю, что в магазин она зашла не за покупками, а ради того, чтобы расспросить меня про нашего городского гостя, который вот уже два с половиной дня почему-то живёт у бабули с дедулей.

Ну, не так уж и сильно я доской его приложила…

Да там и развернуться особо негде было, на этой тропинке, и метила я не в него, а в Петькин наглый жбан. А запойному олигарху прилетело уже просто за компанию…

Но дедушка с бабушкой категорически настояли, чтобы Тимофей Степанович у них отлежался…

А сам этот товарищ только обрадовался, похоже…

– И, вона, ещё… сапоги покажи…Только не красные… – баба Катя всё никак не решится спросить то, зачем пришла.

– Размер какой, баб Кать? – загоняла она меня сегодня уже.

– А какой у моего деда? – крутит в руках резиновые полусапоги, которые она называет галошами.

Ну да, я тут размеры обуви у всех в деревне помнить должна…

Ладно, достаю сорок третий – она же всё равно не купит, потому что не за сапогами пришла…

– Ну, не знаю даже… Будет мой дед такие носить…? – оставляет баба Катя в покое «галоши» и вертит в руках уж сапог…

Хоть напрямую ей говори, что б уже спрашивала про то, зачем пришла!!

– Роньк! – а вот и подружка бабы Кати прискакала – та самая Зинка, к которой дедулин гость заходил за самогонкой. – А чего эт к вам Иваныч сегодня заходил? У вас скотины ж нет… Кур, что ль, лечил?

Ну, как нет… Не то, чтобы скотина, но если напьётся той «водички в бутылочках», что Зинаида продаёт, то вполне может ею стать…

– Не знаю… – решаю помучить этих сплетниц. – Может, и кур…

На самом деле, нашего ветеринара Виктора Иваныча дедулечка позвал к своему гостю. Вот, да – нет у нас медпункта… И врача нет, и даже фельдшера… Был, но в город переехал… А ветеринар есть. И дедуля мой сказал, что человек, так-то, от скотины отличается только наличием ума. У той скотины…

И, нет, этому Тимофею Степановичу врач ни к чему – ссадины я ему обработала, голова у него не кружится и не тошнит его… Но если делулечке так легче, то пусть…

– А этот, которому я отказала… – баба Зина дёргает бровями так, словно она ему не «водичку в бутылочках» продать не согласилась, а замуж за него не пошла. – Говорят, он теперь у вас ошивается… Свадьба-то когда, Ронь?

– Ну-у-у-у… – тяну я загадочно. – Даже не знаю… Пока бабуля с дедушкой разведётся… Пока заявление в ЗАГС подадут… К Новому году, наверное поженятся…

– Кто? – ахают в унисон баба Катя и баба Зина.

– А как получится… – шучу я на грани.

– А ты⁇ – хватается за сердце баба Катя.

– А я что за дедушку, что за бабушку одинаково счастлива буду! – стараюсь растянуть улыбку от уха до уха.

Да просто достали уже сплетницы деревенские!! Занималась бы каждая своим делом, так нет: хлебом не корми – дай чужую жизнь помусолить…

Вечером после работы иду сразу к маме – Васька забегала, сказала, что она сегодня что-то лежала весь день… Мама… Вот как убедить взрослую женщину с уже двенадцатью родившимися детьми, что медицина – не зло…?

Ладно, попробуем через папу. Папа у нас не определился до конца – в современном мире он живёт или в сказочном…

Папу нахожу возле бани – сидит себе на завалинке и преспокойно так курит сигарету, пока младшенькие там носятся по двору, как стадо бешеных муравьёв.

– Нарушаем, пап? – говорю специально погромче и папа от испуга роняет сигарету. Конечно, мама бы ему проделала дырку в Карме за курение… И не одну…

– Роня? – а глазки-то у папы забегали. Угу… Значит, и настойкой своей ещё подзаправился. Исключительно в лечебных целях конечно. Как он там говорит: «Не ради пьянства окаянного, а пользы для»…

– Роня… Кто ж ещё? Ты мне скажи, пап, есть шансы маму в больницу отвезти? Я ведь скорую вызову, если добровольно не поедет!

– Она там высчитала, что сегодня лучше не допускать никаких резких движений и, вот… лежит…

– А чувствует себя как? – всё же пытаюсь добиться от папы внятного ответа. Просто с мамой разговаривать на тему лечения бесполезно совсем…

– Да нормально… – поднимает папа упавшую сигарету и начинает просто растирать её между пальцами.

Ясно… У папы всегда так: живёт вроде как и в семье, а на какой-то своей волне…

Забираю у мелких шланг для полива, выдаю каждому по пирожному-полумесяцу и иду в дом.

Нет, если я сейчас увижу, что мама не просто из-за гороскопа лежит и не встаёт, то скорую вызову, пусть хоть весь Зодиак разом на меня обидится!!

– А что же вы раньше-то не обратились⁇!! – выговаривает нам с Роником и Акимом врач.

Мы не обратились… Если бы он знал, с какой истерикой мы приехали сюда…

Конечно, мама лежала не из-за указаний гороскопа. Но…

Мне кажется, у меня до сих пор левый глаз дёргается… Да и правый тоже…

Что мы с Акимом и Ронькой про себя только не выслушали…

Но если я, кроме, как словесно, ничего и сделать не могла, то Аким быстро решил проблему – на руки, в машину и в больницу. Ещё бы – два метра ростом и вес под центнер…

И Ронька ещё на подхвате…

Но всю дорогу мы выслушивали такое, что я не совсем уверена, в ту ли больничку мы приехали…

Врач отдаёт Акиму рецепт на какие-то лекарства, которых сейчас в больнице нет, а они маме нужны прямо позавчера и мы наконец выходим на улицу…

– Ну чё, к Маришке тогда все на ночь? – спрашивает Аким. – Чего по темноте переться то?

– Мне на работу завтра с утра… У Ирки опять пердимонокль какой-то… – я уже практически зеваю на ходу.

– Ну, и у нас тут не полянка с ягодками! – обрывает меня Аким. – Я сейчас Николаичу позвоню, пусть или с Иркой что-то решает, или сам за прилавок встаёт!

– Ронечка, тут такое дело, ты заедь пожалуйста, к родителям Тимоши – они тебе документы там для него передадут какие-то нужные… – я проснуться не успела, как бабуля уже названивает. Да ещё и с какой просьбой-то!!!

– Бабулечка, а Тимоша у нас кто⁇ – спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, о ком речь.

Нет, ну, вы поглядите на него, а⁇!!

Тётенька дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!

Он у нас мало того, что практически поселился, так теперь ещё и Тимоша для бабули!!

– Ну так, а кто он, Ронь? – идёт в атаку бабушка. – По имени-отчеству просил не называть…

– Да Бог с ним, зови как хочешь… – не спорю я. – Ты мне другое скажи – долго он у нас гостить то будет, Тимоша твой?

Нет, не то чтобы мне кровати и куска хлеба для него жалко, но всё же чужой человек, не родственник…

– Неделю точно… Он сначала в город хотел ехать… Ну, ты же знаешь он тут по делам… А дед твой его уговорил – они там что-то посовещались с отцом его и какие-то рабочие сюда приехать должны… Не знаю, образцы почвы брать или что-то такое…

– А я тут курьером на полставки, да, бабуль? – вот, меньше всего мне хочется ехать к каким-то незнакомым людям…

– Ронь, ну, побойся Бога – чего человеку не помочь… Тем более, ты перед ним вроде как виновата! – злится на меня бабушка.

– Ладно, заеду я… Адрес диктуй… – не хочу ругаться с бабулей…

Да и не обязательно мне самой ехать – Роника или Акима напрягу…

10. Роня

Приеду домой и устрою бабулюшке!!! Ох, устрою!!!

Это же передо мной не дом, а дворец какой-то!!

И даже будка с охраной…

И я… Здрасти-приехали…

Но что теперь делать? Подхожу к этой будке и из неё тут же выглядывает мордоворот размером с саму эту будку. Как он туда помещается – не понятно…

И Акиму с Роником тоже устрою!! Пива они вчера напились, видите ли, и им не встать и вообще…

Ладно, Акима Маришка уже почти убила, а вот Ронику, за не имением пока невесты, влетит от меня…

Если, конечно, меня раньше эта гора мышц не прихлопнет. Хотя – за что? Я же вроде как по делу…

Быстро и почти не заикаясь, объясняю, что пришла не посмотреть, как богатые люди живут, а за документами для Тимофея Степановича.

Кстати, этому тоже от меня достанется, как только я домой приеду. Курьера себе нашёл!!!

Связавшись с кем-то по рации, охранник пропускает меня в ворота.

Ну да, и тут тоже всё по-городскому, конечно – ни тебе грядок, ни кур на выпасе…

Но красиво… Ухожено, ровно, гладко…

Ладно, я не за разглядыванием ландшафтного дизайна сюда пришла…

Иду по дорожке, выложенной каким-то необычным камнем почти бирюзового цвета к дому… Интересно смотрится – словно ручей в траве…

– Так значит вот из-за кого мой сын не хочет возвращаться в город! – чуть не подпрыгиваю от резкого звонкого голоса, раздающегося почти над моим ухом.

Так увлеклась рассматриванием садового дизайна, что человека не заметила.

– Простите! – чуть не как припадочная шарахаюсь в сторону от невысокой темноволосой женщины в светлых джинсах и бледно-розовой футболке.

– А я-то уж думала… – окидывает меня таким взглядом, словно я пришла уже ней на работу устраиваться…

– Мне нужно забрать документы для Тимофея Степановича, – ну, пусть рассматривает. Жалко, что ли…

– А что же сам Тимофей Степановича не приехал? – складывает руки на груди, видимо, его мама.

– Не знаю. Я с ним не общаюсь… – вот, что проще-то – отдай документы и всё, забудь, как и не было!

– Даже так… – хмыкает женщина, словно не верит мне.

Нет, ну как не общаюсь? Доской, вот, по лицу заехала… Можно это считать за общение?

– Извините, но у меня еще много дел сегодня! – нет, на самом деле, не сказать, что много – Роника убить и к маме в больницу заехать, но разговор в таком тоне мне продолжать с этой женщиной не хочется. Даже наши местные сплетницы и то лучше: те просто поговорить любят, потому что… потому что любят поговорить, а эта дама хочет показать, кто тут кто и у кого какое место.

– Ладно… – снова окидывает меня таким взглядом, словно оценивает, что стоит дороже – я со всем содержимым или эта их бирюзовая тротуарная плитка. – Постойте здесь, я мужа позову…

Вот и дедуле надо было оставить её сыночка постоять под Зинаидиным забором, а не в дом тащить, кормить и спать укладывать…

– Только побыстрее, пожалуйста! – тут же кидаю я.

А что она думала, я тут ей барыню разыгрывать позволю⁈

Хмыкает, но, ничего мне не отвечая, идёт в дом…

Демонстративно достаю телефон и смотрю время. Так… Ну что, даю ей пять минут…

– Постойте, пожалуйста… – догоняет меня уже прилично так за воротами мужчина, которому не надо делать никакие анализы, чтобы его признали отцом загостившегося что-то у нас Тимофея Степановича.

Останавливаюсь, конечно, не убегать же от него…

И нет, я подождала не пять, а целых пятнадцать минут. Ну, мало ли человек там в туалете был…

Но ждать ещё дольше? Нет уж, свои барские замашки пусть эти товарищи, вон, на своей охране отрабатывают, а мне с ними детей не крестить…

– Вы извините… Вера… Вот… – протягивает мне большую папку синего цвета.

– Я не Вера… – зачем-то поправляю я мужчину. Вот какая мне разница⁈ Назови хоть горшком – только мой с порошком…

– Я знаю… Вы Бронислава… – улыбается мне мужчина. – Вера – это моя жена…

– Бывает… – ляпаю я, не успев дать команду языку не двигаться.

– Согласен… – ещё шире расплывается в улыбке отец нашего гостя. – Ронечка, может, позавтракаете с нами?

Ещё чего не хватало!!!

– Нет, спасибо… – вот сейчас язык мой – молодец!

– Вы не обижайтесь на Веру, она всех девушек в штыки воспринимает… А как там Тим? – ну, папа вроде у дедулиного подобранца воспитан лучше…

– Да мы не общаемся почти, он у бабушки с дедушкой гостит… – отвечаю чистую правду.

– Ну да… Поэтому-то он и уезжать от вас не хочет… – а я думала, улыбка шире уже стать не может…

– Я пойду, у меня дел много… – да, поняла я, конечно, на что мне тут намекают, но только мне ещё этого «добра» не хватало! В деревне нас уже чуть не поженили, так ещё и родители его с намёком…

– Конечно-конечно! – тут же соглашается мужчина. – Вы только скажите Тиму, что он прав! – и видя мои, наверное, очень удивлённые глаза, добавляет – Он поймёт, о чём я…

– А ещё Ваш отец просил передать, что Вы правы… – отдаю дедулиному гостю папку и уже собираюсь уходить – надо проверить, как там младшие. Ага, и пока мамы нет борщ им сварить и котлет нажарить…

– Роня… – Тимофей, он прав, Степанович вдруг перехватывает мою руку чуть выше запястья. – А Вы сегодня очень заняты?

11. Тимофей

А потому что вопросы нужно девушкам задавать правильно…

Да и не вопросы лучше, а предлагать что-то конкретное. А то они сами предложат…

Вот стою я возле курятника и понимаю, что сейчас впервые стану свидетелем убийства…

Нет, я, конечно, догадывался, что мясо кусками на деревьях не растёт… Но то было абстрактное мясо, а курица, из которой Бронислава собралась варить борщ – она вот – пока ещё живая на руках у её бабушки сидит…

И что же получается? Я сейчас этой курице в глаза смотрю, а потом суп из неё есть буду?

И что вегетарианец уже не скажешь…

Так… А тот суп, что сегодня – с клёцками… Он из сестры или тётки этой курицы был?

Чувствую, что суп с клёцками просится назад…

Интересно, если здоровый мужик тут в обморок грохнется, это как…?

Но что-то понимаю – нехорошо мне…

– Вы тут чего городского человека до конфуза доводите? – как из тумана доносится до меня голос Рониного деда. – Вон, уже белый, как мел…

Угу, и стошнит ещё сейчас…

– Тимофей Степанович сам предложил помочь… – язва ты, а не Бронислава Афанасьевна…

– А ты и рада! На, вон, Жучу моего подержи, а я пока Тимофею Степанычу попить дам… Пошли, Тимош… – зовёт меня с собой дед. – А с этими… – кивает на Брониславу и её бабушку. – Я беседу проведу!

– Я те сама такую беседу проведу, что ты у меня пятый угол найдёшь! – а это уже бабушка Брониславы. – Но, Тимош, ты б и правда, шёл, а то что-то совсем бледный…

Да я не «что-то», я по делу бледный… Чуть соучастником смертной казни не стал…

– Но ощипывать курицу Вы мне поможете, да? – ах ты ж, зараза красивая!!!

– Ронька!! – рявкает на свою внучку дед, – Если ты нам гостя загубишь, мы что соседям-то скажем⁈

А, ну да… Перед соседями точно неудобно будет… А если б не соседи, то и не страшно…

– Скажем, что в город уехал… – нет, вы только послушайте её!

– А тело куда? – о, это похоже Ронька, который Бронислав…

– А на мелкие кусочки и Жучке скормим, а то он что-то дохлый какой-то… – это ещё один братец… Глеб, кажется…

– Сам ты дохлый!!! – и звук затрещины. – Жучку ещё чем не попадя кормить…

Что-то суп совсем во мне уже не держится…

– Тимош, ты что, из-за дураков этих так распереживался? – Ронина бабушка подает мне стакан с водой.

Как я успел до туалета добежать…?

– Не обращай ты на них внимания! Дед у них с рождения уроненный и они через одного в него пошли!! Шутки у них такие…

Да уж… Шутники…

– Так, отойди-ка… Иди, вон, лучше Ронькам помоги курицу ощипать, а то они там три часа возюкаться будут! – присаживается на крыльцо рядом со мной дед.

Что-то при одном упоминании о «курицу ощипать» снова тошнота к горлу…

– Дитя цивилизации… – сочувственно вздыхает дед.

И то правда… Вот так окажись где в тайге… И умер бы ты, Тимофей Кравцов, потому что никого живого убить и съесть не можешь, грибы на съедобные-несъедобные не различаешь…

– На-ка, пока моя отошла… – толкает меня в бок Ронин дед и протягивает… А, ну, это я знаю – это настойка в бутылках из тыквы. И при её изготовлении ни одно животное не пострадало…

Делаю глоток и…

– Ч-т-о эт-т-то-о??? – в рот как будто лопату углей раскалённых бросили.

Что я там по про «ни одно животное не пострадало»⁇ Вот прямо сейчас одно и пострадало – то, которое от большого ума, всё, что ни попадя, в рот тянет…

Слёзы из глаз… Дышать нечем…

Етить твою в душу мать – умру, как последний алкаш, подавившись самогонкой…

– Да что ж ты… – хлопает меня по спине дед. А мне от этого только хуже: самогонка, вместо того, чтобы изо рта выскочить, калёным железом по пищеводу проваливается… Ни вдохнуть, ни выдохнуть…

– Вот Жучку бы своего этим зельем и поил, чёрт старый!!! – интересно даже, на каком я Свете…

– Да он выпил то… И не выпил… Глотнул только… – оправдывается дед.

– Я тебе щас так глотну, до китайской Пасхи не забудешь!!! – и снова звук такой, как ударили по чему-то мягкому.

– Дедуль, ну, правда… Ты-то к своим настойкам привык уже… – Бронислава Афанасьевна…

– Ага, Ронь, проспиртовался, как червь в банке… – и снова бабушка Ронина.

– В пробирке, бабусь… – а этот голос не знаю чей…

– Тимофей, Вам совсем плохо…? – чувствую, как холодная ладошка ложиться мне на лоб. – Сказали бы, что Вы крови боитесь…

Крови? А у нас там ещё и кровь где-то была?

И снова комок в горле туда-сюда…

– Да, хилые городские, конечно… – вздыхает дед.

12. Роня

Вот так и становятся веганами взрослые дяденьки… Увидят, как мясо выглядит в живом виде и всё – больше никогда ни одного стейка не съедят…

Надо, наверное, его ещё на рыбалку сводить. Посмотрит, как рыба ему в глаза заглядывает и умоляет отпустить и всё…

– Ронька! Ты дома??? – прерывает мои мысли Петькин ор из-за забора.

– Ну, дома я… – выходит на крыльцо мой братик. – Гулять пойдём или сразу в ЗАГС???

– Да мне… Я не тебя… – начинает заикаться Петюня.

– А придётся меня… – я по голосу слышу, что Роник ухмыляется.

– Сестру позови! – приходит в себя Петька.

– Ага… Бегу и падаю… Нету её… – а ещё Роник что-то жуёт. Вот, куда в него лезет только⁈

– С городским ушла? – вмиг звереет Петька.

– А если и так, то тебе-то что? – вяло огрызается братик.

– Так он же вроде того… Припадошный… В обморок падает чуть что…

Вот, скажите, как наше небольшое происшествие внутри семьи, можно сказать, за пару часов стало известно Петьке???

Да и в обморок никто не падал. Так поплохело тут некоторым слегка…

Но деревня… На одном конце чихнул, на другом уже скажут, что от туберкулёза умер…

– Ну, это ничего… Главное, городской… Переедет наша Ронька в город и…

И прибью я сегодня единоутробного братца!!

– А куда они пошли? К речке? – вот, Петюня – зараза неуёмная!!!

– Да вроде в рощу к Борисовке…

А, нет, живи пока, брат-близнец…

Просто роща возле Борисовки… Не самые хорошие слухи про неё ходят…

Слышат и видят там всякое… Нет, сама я не знаю – не видела, не слышала, но…

– И чё, точно туда пошли??? – ну, понятно, не хочет ухажёр мой лишний раз в Борисовскую рощу соваться, да ещё и ближе к ночи…

– Ага… Гость Ронькин захотел на всякое паронормальное посмотреть… – братец врёт, как дышит. Гость наш забой курицы пережить не смог, а тут…

– Говорю же – припадошный… – по голосу слышу – сдувается Петюня…

Хороший у меня поклонник: трусоват и выпить не дурак… Дай Бог каждому по два…

– А ты чего, подслушивала? – притягивает меня Роник к себе, как только заходит на веранду.

Веранда у бабушки с дедушкой по обе стороны от крыльца. Только одну часть давно ещё утеплили и она уже и не веранда, а практически комната – в ней сейчас и живёт дедулин впечатлительный гость. А вторая часть так и осталась просто верандой. Стол там стоит, несколько стульев, а ещё сервант старый, где бабулечка варенье хранит, потому что все её заготовки в погреб не помещаются. Ну, и так, по мелочи – удочки, там, которыми дедушка уже сто лет не пользуется и банки пустые на деревянном стеллаже…

– Ага, слушала, как ты моих кавалеров отбиваешь! – щелкаю братика по носу. – Смотри, договоришься так – пустит Петька слух про тебя…

– Башку ему тогда откручу и на место вернуть забуду! – ощетинивается Роник. – У меня… Мне Алёнка ответила…

Алёнка – это Роникова любовь с о школы…

– И что ответила? – нет у нас братиком никаких секретов и не было никогда.

– Сказала, что я её достал и ей проще согласиться… Чё делать то теперь, Ронь? – заглядывает мне в глаза брат.

– А ты куда её звал? В кино вроде? – треплю этого рыжика по чёлке.

– Угу… Я ж не думал, что она согласится… – и взгляд такой растерянный…

Ну да, девушек на свидания зовут в надеже, что они откажут…

Хотя Алёнка Роника столько раз посылала даже дальше, чем я Петюню, что он уже и не надеялся ни на что, понятное дело…

Но кинотеатра-то у нас в деревне нет. Придётся Роньке свою зазнобу в город везти…

– А ты её в кинотеатр звал или просто фильм посмотреть? – оба вздрагиваем от неожиданного вторжения Тимофея в наш разговор.

– А чё, городским можно без спроса в чужие дела лезть? – тут же ощетинивается Роник.

Он и с Акимом-то не откровенничает, хоть тот ему родной брат, а тут чужой человек…

– Извини… Я просто… – собирается уйти с веранды дедулин гость. – Дед ваш Жучку своего потерял, вот, ищем… Я не специально подслушивал…

– Подслушивал не специально, а влез… – бурчит Роник. – Ладно, что там ты про кино говорил???

А у меня аж рот открывается от удивления…

– Просто если звал фильм посмотреть, то можно и по ноуту. Есть у тебя ноутбук?

– Да что мы тут, по-твоему, лаптем щи хлебаем⁈ – злится брат. – Всё у нас есть… А фильм какой? Роньк, чё вы там любите?

– Мы разное любим… Но вряд ли Алёнка станет про твою Вселенную Марвел смотреть… Хотя…

– А ты у неё спроси… – снова влезает наш советчик.

– Ну, чего, нету тут Жучки⁇ – появляется в дверном проёме дедуля. – Как сквозь землю провалился!

– Нету… – хором отвечаем мы с Ронькой и Тимофей…

– Мя-а-а-а-а-а!!! – вдруг доносится откуда-то сверху. – Мя-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

– Ты как туда залез то, ирод окаянный???!! – слышим в улицы голос бабушки…

13. Тимофей

Кто герой???

Я герой!!!

А кто идиот???

Я идиот!!!

Ну, как же – мне же надо было реабилитироваться перед Брониславой за всю эту историю с курицей? Надо!

Ну, теперь сиди на этой крыше и думай, как ты отсюда слезать будешь, заместитель Бэтмена…

– Ты зачем сюда полез то, Жучка⁇ – спрашиваю я у трясущегося возле моей шеи котёнка.

Ладно он – у него мозг меньше грецкого ореха по размеру. А я туда за каким инфарктом полез⁇ У меня-то вроде всё в порядке с мозгами было…

Но это пока я в деревню Дуброво не приехал…

– Тимош, у тебя там всё в порядке? – кричит снизу бабушка Брониславы.

– Да, тёть Нюр!! – стараюсь собрать всю имеющуюся на данный момент бодрость и отвагу и выдать её через рот.

– А чё сидишь то тогда там, как флюгер? Портками, что ль, зацепился? – а это уже дед…

Да лучше б я чем зацепился – хоть бы объяснение было не такое стрёмное…

– Тимофей, Вы сами слезете??? – ну, и Бронислава Афанасьевна в комплекте…

– Я просто думаю, как Жучку снять. Он вцепился, а мне одной рукой тут сложно удержаться… Ёб…падём ещё… А он разобьётся…

– Ну, если ради Жучки… – и брат-близнец на подхвате. А я ему ещё советы давал…

И ведь что интересно: пока лез на эту крышу по лестнице, которая ещё монголо-татарское иго помнит и пока доставал этого Жучку с почти самого верха крыши, которая тоже видела хана Мамая, страшно не было. А как развернулся слезать и посмотрел вниз, так сразу всю свою жизнь до колыбели и вспомнил…

– Тимош, а ты, давай, к краю спустись, а Ронька, который он, на лестницу залезет, Жучку мою перехватит, а ты спустишься уже сам…

Не, господа деревенские жители, сам я отсюда не спущусь…

Врачей тут нет, кроме ветеринара, это я уже понял, а спасатели или МЧС???

Нет, ну, происходит же в этой деревне что-то чрезвычайное и как-то же они с этим что-то делают. Наверное…

– А чё я-то сразу? – ага, Ронька, который Бронислав, в отличие от меня, не дурак…

– И то правда! Уже всех своим Жучкой озадачил, дурак старый!! А ну, как убьётся внук??? – конечно, чужого ребёнка – не жалко…

– А у нас ещё одиннадцать про запас есть! – тут же парирует дед.

– Я те щас…!!! – замахивается тётя Нюра на своего мужа. – Ронь, не слушай деда своего полоумного!! Тимош, а ты бросай эту нечисть, может, так поймаем!!

– Не вздумай!!! – трясёт кулаком мне дед. – Он, почитай, и так с Того Свету только вернулся!!!

– Вот как дам щас по загривку-то, так ты у меня назад не воротишься!!! – нехило так прилетает деду Брониславы по хребту. – Не слушай его, Тимош, кидай!!!

Интересно, если я тут навернусь, а всё к тому и идёт, за меня так, как за этого котёнка переживать будут???

– Ой, да идите вы все! Не видите – человек высоты боится!! – отталкивает Роня, которая она, в сторону своего брата-близнеца и моментом забирается по лестнице до самой крыши.

– Ронька, коза неуёмная!!! – ахает тётя Нюра.

– Жучку сымай быстрее!! – вторит дед.

– Так, Ронь, я поймаю тебя, если что!!! – и брат на подхвате.

– Я сейчас к Вам поднимусь, возьму котёнка, отдам его дедуле, а потом помогу спуститься, хорошо? – смотрит мне в глаза Бронислава.

– Да я и сам могу… – нет, ну, меня ещё девчонка с крыши не снимала!!!

– Что можете? Ночь тут просидеть? – в несколько движений Роня оказывается рядом со мной, отцепляет от моей футболки, а, главное, от шеи притихшего Жучку, чуть спускается вниз и, свесившись так, что я забываю как от страха за неё дышать, отдаёт котёнка его хозяину.

– Теперь Вы… – произносит так спокойно, будто не она тут только что эквилибристикой занималась.

– Что я??? – пытаюсь не выдать голосом накатившую вмиг истерику.

– Слезать с моей помощью будете… Ну, или если и дальше хотите разыгрывать из себя крутого мужика, то я слезу, а Вы тут спите – ночью сами скатитесь…

И хоть бы какое-то сочувствие во взгляде…

Не девчонка, а зло в чистом виде!

– Я просто… – не очень мне хочется рассвет на крыше дома встретить.

– Просто боитесь высоты. Ну, и что? Что в этом такого⁈ Вопрос только – полезли то зачем⁇

– Ронь, вы там эт… не поженитесь только!! – ещё и дед глумится тут.

– Думаю, Тимофею Степановичу, теперь придётся на ней жениться дедуль, она ж пока наклонялась, он все её труселя точно рассмотрел!! – а это… Глеб, кажется.

– Чё? – сразу ощетинивается Бронислав. – Чё он там у сестры рассмотрел⁇

– Ничего никто у меня не рассмотрел!! Отстаньте от человека!! – защищает меня Бронислава.

– Да я не против жениться… – выдаю, сам не понимаю как и с чего.

Пересидел на крыше, не иначе… Хотя…

– Ну уж нет!! – прилетает мне от Роньки, который он. – За городского дрища сестру не отдам!!!

А с чего это я дрищ-то???

– Э! Оба!! Я сейчас одного тут на крыше до завтра оставлю, а второму уши откручу, когда спущусь!!! – рявкает Бронислава.

– Ронь, помощь-то с этим малохольным нужна? – это дед уже.

– Бабуль, загони всех в дом, а то мы тут до рассвета всю деревню веселить будем!! – командует моя спасительница.

– И то правда! А ну, пошли все в дом, чай попьём, да и спать… Или подождём, может, скорую вызывать придётся… – добрые люди живут в этой деревне, душевные…

Руки-ноги трясутся, в глазах темнеет, уши закладывает… Но я, как послушный щенок, следую всем указаниям Брониславы. И плевать уже, как я перед ней выгляжу…

Да вру, конечно, не плевать – какой мужик хочет показаться перед девчонкой трусом и слабаком??? Я, вот, тоже хотел героем…

Но получилось, что получилось…

– Ну, всё, Вы уже одной ногой…

– В могиле? – зачем-то продолжаю фразу вместо Брониславы.

– На земле… – и никаких шуточек и подколок…

На земле… Да я сейчас на колени упаду и эту землю целовать буду!!!

– Спасибо… – а в глаза мне ей смотреть стыдно…

– Вы пока отходите тут, а я Вам чай горячий и сладкий сделаю и принесу… – делает от меня пару шагов Бронислава.

– Да не нужно! – ещё и ухаживать за мной будет…

Позор два раза…

А, нет, с учётом куриной казни – три…

– А замуж бы за такого ты не вышла, да…? – отпиваю очень сладкий и просто обжигающе горячий чай из большой синей кружки с цветочками.

– Аккуратнее! – поддерживает мою кружку двумя руками Роня. – За какого – такого???

– За малахольного, как у вас тут говорят… Ни курицу убить, ни с крыши слезть… – делаю ещё один обжигающий глоток.

– На крышу я сама и залезть, и слезть могу… Разве в этом дело…? – присаживается рядом со мной на крыльцо Бронислава.

– А в чём? – почему-то для меня это сейчас важно.

– В надёжности… В целом… По жизни… – смотрит куда-то вдаль.

– А любовь? – отпиваю ещё глоток.

– А любовь… – забирает у меня кружку и пьёт из неё. – Ой, простите!!! – вдруг спохватывается и, пролив немного чая, ставит кружку на ступеньки. – Я просто… Мы с Роником так всегда… Из одной кружки… Я задумалась просто и машинально… Простите, пожалуйста! Я сейчас Вам новый чай принесу!!!

– Да зачем⁇ – беру кружку со ступеньки и отпиваю именно с того края, где касались её губы. – Мне так нравится…

14. Тимофей

– Ронька, гадюка такая, ты здесь??? – в прямом смысле слова подскакиваю на кровати от резкого стука во оконному стеклу и визга, переходящего в ультразвук.

В одних трусах подлетаю к окну занавешенному желтыми тканевыми шторами и отодвигаю их в сторону.

– Ох, Матерь Божья!!! – пятится от окна и чуть не падает на задницу какая-то бабка в синем жилете и косынке, повязанной почти как бандана.

Ну, может я и не красавец прямо с утра, но чтоб так шарахаться…

– А эта оторва где??? – вроде как приходит в себя бабка.

– Петровна, ты чего орёшь с утра пораньше??? – доносится до меня голос Рониного деда. – Случилось чего или так, горло прочищаешь⁇

– Внука ищу!! – рявкает бабка.

– Во как!!! А с какого перепугу у нас? – спокойно так отвечает дед Брониславы. – Чёт я не помню, чтоб мы свадьбу вчера играли…

– Она с городским ебарьком в Борисовскую рощу пошла, а мой дурак за ними увязался! – снова начинает голосить бабка.

– А зачем пошёл то? Разнимать или свечку держать? – всё также спокойно спрашивает дед.

– Не знаю я!! Но нет его дома и всю ночь не было!!! – у меня даже через стекло уши от её воплей закладывает.

Ладно, натягиваю спортивки, выданные мне Ронькой, который Бронислав и его же футболку. Вот, не сообразил я попросить и вещи привезти, когда Бронислава за документами заезжала. И, нет, я не живу с родителями, но кое-что из моих вещей у них есть.

Выхожу на крыльцо и бабка сразу замолкает.

– Ну чё, Петровна, видишь, городские все на месте… – кивает на меня дед. – Ронька… А Ронька у матери в доме… Так что, зря только глотку тут драла – не брали мы твоего Петьку…

– А где ж он тогда? – хлопает глазами бабка. – Он сказал – за этими, – тоже кивает на меня, – в рощу пошёл…

– Ну, так-то, конечно зря… Эт я про рощу…

Бабка ахает и двумя руками закрывает рот.

– Да погоди ты, Петровна, может всё не так плохо – опился и лежит под чьим-нибудь забором! Первый раз, что ль⁈

Что ж там за роща-то такая, если даже «опился и лежит под забором» и то лучше⁇

– Так давайте сходим и поищем его в этой роще! – предлагаю я. – Она же вроде совсем небольшая…

Бабка и дед тут же забывают о чём они только что говорили и смотрят на меня, как на умалишённого.

Отец звонит, когда я уже почти дохожу до дома родителей Брониславы. Может, хоть она согласится пойти со мной в эту рощу искать того Петьку, который где-то тут потерялся…

А то остальные и сами не идут, и рассказывать ничего не хотят…

– Тим, ты домой, вообще, собираешься или всё, ты теперь деревенский житель? – спрашивает отец.

А вообще – да: что-то я забил на всё и на всех в этой деревне…

– Завтра приеду. Дело одно сегодня… Да и по экспертизе грунта ещё не отзвонились…

– А дело-то у тебя не с рыжими кудрями случайно? Просто от такого «дела» так быстро не уедешь… – подкалывает меня ещё!

– И оно тоже! – с отцом у меня всегда были самые доверительные отношения. Вот, сколько себя помню… А с мамой… А с мамой у нас очень красивые фотки в соцсетях…

– Красивое дело… – соглашается отец. – Серьёзно или так… Деревенские каникулы?

А я пока и сам не знаю…

– А как пойдет, пап… И погоди-ка… Я перезвоню!..

Сбрасываю вызов, потому что слышу дикий детский плач и ор как раз со двора дома родителей Брониславы.

Кстати, а сама она живёт, как я понял, на два дома, но чаще всё же у бабушки с дедушкой.

Подрываюсь и бегом несусь к калитке. В голове какие только ужасы не промелькнули… Одиннадцать детей… Тут даже если захочешь – за всеми не усмотришь…

– Зося, дай!!! – кричит на всю ивановскую зарёванный мальчишка лет пяти и тянет на себя какой-то чёрный шланг.

– Моё!!! – вопит ещё громче девчонка примерно такого же возраста с хвостиком из светло-рыжих волос. – Моё-о-о-о-о-о!!!

А под деревом сидит себе мужик и спокойно так курит сигарету или папиросу, выпуская дымовые кольца в небо.

– Отдай!!! – вопит пацан и со всей дури толкает сестрёнку головой в грудь…

С визгами и диким воем оба летят на траву…

Пролетаю мимо никак не реагирующего на меня мужика, хватаю и поднимаю на руки этот клубок из детских тел.

– А ну, тихо!!! – рявкаю на двух малявок и – о, чудо – они оба замолкают, как по команде. – Шланг мне отдали!!

– Это змейка!!! – прямо в лицо тычет мне чёрным «шлангом» девчонка.

Что будет, если сейчас здоровый тридцатилетний мужик заорёт дурниной???

15. Роня

Интересно, все городские такие обморочные или только нам достался???

Ну, ткнули ему ужа в лицо… Дохлого, кстати… Ну, и что, это повод, чтоб у здорового мужика практически обморок случился???

Который за всё время, что он у нас гостит???

Ехали бы Вы к себе в город, Тимофей Степанович, не Ваше это – в деревне жить…

– Пап, ты всю свою настойку выпил или есть ещё? – киваю на бутылку из тыквы, что стоит рядом с сидящим на траве папой.

Пока мама в больнице – у отца семейства небольшой отпуск в алконирвану…

Папа ожидаемо не отвечает.

Ладно, если что, я знаю где у него запас «тыквенного зелья».

Но и в той, что рядом с ним, бутылочке есть немного настойки. Тимофею должно хватить. Чувствую, сопьётся от тут у нас окончательно…

– А тут какая водка? – спрашивает этот полуобморочный, когда я подношу ему бутылку из тыквы.

Вы только поглядите на него – выбирает тут ещё!!!

– Змеёвка тут у папы… – пихаю ему чуть не в нос.

– В смысле? – таращит на меня глаза, но глоток отпивает.

– А Вы что же думали, мы просто так тут мёртвых ужиков на участке держим? Всё в производство…

– Это из… него… – кивает взгляд Тимофей за забор, где я только что закопала ужа и что-то как-то вбок на яблоньку заваливается…

Ой, да кто ж меня за язык-то тянул⁈

Вот угробим мы этого городского неженку в штанах и что…???

Присаживаюсь рядом с дедулиным гостем прямо на траву и забираю у него бутылку.

– Да пошутила я… Кто ж из ужей самогонку гонит⁈ – дотрагиваюсь рукой до его лба. Аж вспотел бедный…

– А из кого??? – и глаза такие, словно хочет сказать: «Из меня только не гоните»…

– Пап, из чего настойка твоя⁇ – чуть поворачиваюсь к родителю, который всё так же где-то в своём мире…

Папа делает непонятный широкий жест рукой.

– Ясно… Из травок каких-нибудь… Или ещё из чего… Но не «из кого» не переживайте… – а то глаза у Тимофея сейчас семь на восемь…

– А в Китае из скорпионов делают… – зачем-то говорит мне дедулин гость.

– И у нас бы делали, так скорпионы не водятся… – снова подношу ему ко рту бутылку из тыквы. – Давайте ещё пару глотков и… А Вы искали то меня зачем???

– В рощу хотел с Вами пойти… В Борисову? Или…

Ну, час от часу не легче…

Нет, я не особо суеверная. И то, что дома у дедули с бабулей теперь будет жить абсолютно черный кот, который, понятное дело, по сто раз на дню будет перебегать мне дорогу, меня совершенно не волнует, но, вот, роща…

Не знаю, может, потому что с самого раннего детства я слышала все эти жуткие истории…

Умом я понимаю, что всё, что рассказывают про Борисовскую рощу, нужно делить на миллион, если не на два. Но то умом…

И, скажите на милость, этому Петюне придурочному за какими приключениями туда понадобилось идти?

– А в деревне точно всё обыскали? – спрашиваю у Тимофея.

Нет, так-то у нас заброшенных домов нет. Вернее, не так: если бы дело зимой было, то тогда да – есть домов десять, куда просто приезжают на лето, а к середине осени или даже раньше возвращаются в город. Но летом во всех домах живут и потому ни в один из них Петька забраться и заночевать не мог.

Но зато мог в чей-нибудь сарай… Ну, ведь не совсем же он идиот, чтобы в рощу да ещё и ближе к ночи идти?

Но, вообще-то, идиот…

– Бабушка его сказала, что он точно в рощу собирался… – вроде и не такой уже бледный гость дедулин. – Только почему туда никто из местных идти не хочет? Что там у вас, приведения водятся?

– Ну… Гиблое место, так говорят… – что-то мне совсем не хочется пересказывать местные легенды. И, нет, не потому что лично я там чего-то накликать боюсь, а потому что Тимофей у нас… А ну, как опять не выдержит, да в обморок грохнется⁈ И что я с ним тогда посреди деревни-то делать буду?

– Болото там? – спрашивает Тимофей.

– Почему? – удивляюсь я. – Нет там болота… Хотя… Уж лучше бы там оно было…

– Просто обычно так про болота говорят… Вроде как нечисть там всякая живёт… – знаток фольклора, значит…

– Но в этой роще болота нет… – стараюсь, как могу избежать рассказа о то, что там якобы есть. – Я думаю, Петька у кого-нибудь из дружков своих завис, а они просто бабке его сдавать не хотят. А то бабка у него… Она и вожжами его отходить может, если что…

– Вожжами??? – ой, ну да, я ж забыла, с кем разговариваю…

– Это ремни такие, при помощи которых лошадью управляют, когда её в телегу запрягают. А телега…

– Ну, я ж не совсем неуч-то, Ронь… – и смотрит на меня прямо с укоризной…

– То есть, что такое телега знаете? – не могу не поддеть дедулиного гостя.

– И что такое вожжи – тоже… Просто удивительно, что бабка такого лба здорового бьёт…

– А что с ним делать то, если до него любая мысль только через задницу доходит⁈ А иногда и так не доходит…

Да уж, Петька по-другому никогда не понимал… Сколько раз говорила ему, чтоб и думать забыл, как ко мне свои кругляшки в штанах подкатывать, а толку-то…

И, вон, до чего дошло…

Неужели, правда, в рощу пошёл нас искать?

И мы с Тимофеем уже почти заворачиваем на дорогу к той самой Борисовской роще, когда нас догоняют Роник с Акимом.

– А я это… Я с вами пойду и Аким тоже! – брат мой запыхался, словно кросс на оценку сдавал. – Чё я в армии зря служил⁈

– А я, походу, зря… – вздыхает Аким. – Чёт я это… Приссал, если честно… Но вас одних ведь не отпустишь!

– Да что ж у вас там в этой роще-то такое??? – почти психует Тимофей. – Если там так страшно, так срубили бы её к чертям собачьим!!!

– Так то-то и оно, что… – совсем сдувается Аким.

– Во! Бабусечка наша смотрите что дала!!! – Роник достаёт из кармана свечки и клубок красных ниток. – Я у деда ещё Жучку его просил – тоже нечисть та ещё, так дед не дал, сказал, что внуков у него больше…

– А клубок зачем? – удивлённо поднимает брови Тимофей.

– То есть зачем церковные свечи, Вы знаете… – поддеваю его я.

– Ну… – начинает дедулин гость, но в этот самый момент со стороны рощи раздаётся то ли вой, то ли свист…

– А, может, ну его нахер, Петьку этого? Одним алкашом меньше! А то я Маришке предложение сделал… – почему-то шёпотом говорит Аким…

16. Тимофей

Двадцать первый век на дворе, а тут два здоровых лба в какое-то насаждение из берёз идти боятся!

Нет, курицу зарубить – это они всей деревней запросто, а между трёх деревьев пройтись, так тут целый магический ритуал нужен!!!

Как-то само по себе так получается, что я беру Брониславу за руку и решительно так тяну её в сторону рощи.

Сама Роня и не сопротивляется даже, но оба её братца сначала смотрят на наши сцепленные ладони, а потом на меня. И взгляд у обоих, как под копирку.

Вот, на призраков или кого там пусть так смотрят, а сестра у них уже совершеннолетняя!

Быстрым шагом, пока тут два «смельчака» не передумали, идём в сторону этой заколдованной рощи. И ни свиста, ни воя больше…

А сама роща, кстати, очень даже: одни берёзы и растут не часто. Не понимаю, чего тут можно бояться? Тут же на сто метров во все стороны обзор…

– Нам, наверное, лучше разделиться, – озвучиваю я, – мы с Роней в одну сторону пойдём, а вы – в другую… – предлагаю, потому что хрен его знает, куда этот идиот пошёл, а так быстрее получится. Наверное…

– Нет уж, тут лучше всем вместе! – возражает Бронислав. – Да и связь тут не ловит, если что… Везде в деревне ловит, а тут…

– Угу… – поддакивает второй брат. – Тут ещё часы перестают идти и вообще…

Ну да, я так и понял – местная магнитная аномалия…

Ладно, вместе, так вместе.

Едва мы ступаем с дороги в саму рощу, как я чувствую, что Ронины пальчики сильнее сжимают мою ладонь.

Ну вот!!! Наконец-то!!! А только она меня откачивает и отпаивает!!!

Я уж, наверное, и не мужик в её глазах…

А хотелось бы…

– Давайте, может, позовём этого… Петьку, – предлагает Бронислава, – вдруг он просто под берёзой какой спит…

– Ага, позовём Петьку, а выйдет… – бурчит себе под нос Аким.

– Но молча искать его куда дольше! – возражает Роня, но при этом ещё сильнее сжимает мою ладонь.

– Было б кого искать уже… – что-то брат-близнец Брониславы побелел совсем. Наверное, как я, после казни курицы…

– Петька!!! Петь!!! – вдруг громко так выкрикивает Роня. – Петя-а-а-а-а!!!

– А-а-а-а-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а… А-а-а-а-а-а-а… – доносится из рощи.

Да етить твою в душу мать!!!

– Ронька!!! – ахаем шёпотом мы втроём.

– А-а-а-а-а-а-а… – снова говорит… роща???

– Петька!!! Петя-а-а-а-а!!! – ещё громче кричит Бронислава.

– Э-э-э-э-э-э-э… А-а-а-а-а-а-а-а-а… – отвечает ей… Да ну, мать твою!!!

– Петька!!! Зараза такая-а-а-а!!! – вопит ещё громче Роня и тянет меня за руку вперёд.

Интересно, мужик в мокрых штанах – всё равно мужик?

– Давайте свечки зажжём… – и голос у Ронькиного брата-близнеца какой-то визгливый.

– Да зажигай, что хочешь! – поворачивается к нему его безбашенная сестрица. – Петька, зараза такая!!! Я тебя сама под берёзой закопаю!!!

– У-у-у-у-у-у-у-у-у… У-у-у-у-у-у… – доносится из рощи…

А если штаны у мужика будут не только мокрые???

– Я спички забыл… – почему-то шёпотом говорит Бронислав.

– Дебил!!! – шипит на него Аким.

– Оба такие!!! – огрызается на братьев Роня. – Петька, выходи-и-и-и-и!!! Петька-а-а-а-а-а!!!

– И-и-и-и-и-и-и-и… А-а-а-а-а-а… – вторит ей роща…

От треска оборвавшейся ветки, что падает прямо перед нами, приседаем все четверо…

Но я каким-то чудом успеваю прихватить Роньку за талию…

Встаём и оглядываемся…

– Ой… – развернувшись ко мне лицом, вжимается Бронислава в меня всеми своими… всеми своими…

И что-то уже и плевать, чем там роща недовольна…

– Ты эт… сестру отпусти!!! – тут же нарисовывается совсем рядом Бронислав.

– Только если сама попросит! – прижимаю Роньку к себе ещё крепче.

– Ой!!! – взвизгивает Бронислава и сильнее вжимается, когда ещё одна ветка падает сзади нас.

– Это просто ветки… – прихватывая её мочку губами, шепчу ей на ухо…

– Может, ну его нахрен, Петьку этого? Скажем, искали и не нашли… – оглядывается по сторонам Аким. – Никто всё равно проверять не пойдёт…

– Давайте до того края хотя бы дойдем… – указывает рукой Бронислава куда-то вперёд. – А назад уже в обход тогда…

– Ну, это если живыми дойдем… – вздыхает её брат-близнец. – Вон, как нам тут рады…

Бронислава отстраняется от меня, берёт за руку брата, кивает нам с Акимом и решительно идёт вперёд.

Как-то с Ронькой за руку было спокойнее…

Радует только то, что помимо меня, здесь ещё два наложивших в штаны мужика…

Оглядываюсь вокруг себя постоянно, скоро голова, как у совы на триста шестьдесят градусов вертеться будет. И, нет, не ради Рониного незадачливого ухажёра, вернее, не только из-за него…

А что??? Нет, кто смелый, пусть сам в эту говорящую рощу, которая ещё и ветками швыряется, идёт гулять!

И вообще… Сегодня жарко и даже душно, а тут прямо каким-то ледяным холодом веет…

Всё, Тимофей Кравцов, едь, к едрене фене, в город – не принимает деревню твоё городское нутро… И деревня тебя, походу, не принимает…

– Тихо! – вдруг резко командует Бронислава и мы все останавливаемся и замираем. – Слышите? – добавляет шёпотом.

Если выберусь из этой рощи живым, сразу позвоню отцу, пусть договаривается со своим одноклассником – он как раз в главврач в психушке…

Просто я сейчас реально слышу музыку…

17. Роня

Такое ощущение, что кто-то играет на флейте или…

Нет, если бы я одна это услышала, то тогда, конечно… Но, судя по лицам моих братьев и Тимофея, музыку слышим мы все.

И, нет, не отчётливую, словно мы на концерте, а такую, которая то ли есть, то ли нет, но скорее есть и где-то вдали…

А так ли мне жаль этого алконавта Петюню?

– Петька ведь у нас не музыкант? – зачем-то спрашивает Аким и мы втроём смотрим на него с «лёгким» недоумением. – Это я чему… Получается, не он там играет… – чуть кивает старший брат в ту сторону, откуда слышится что-то вроде флейты. – А, значит, нам туда не надо…

Да нам и в эту рощу-то было не надо ходить…

Вот, зачем я за ради какого-то дурака согласилась на это приключение⁇

Ладно, теперь-то что уже…

– А, может, наоборот – он там… – что-то Роник совсем белого цвета… – Может, он… Его…

Нет, если тут три мужика в обморок грохнутся, я что делать буду⁇!!

Мне и с одним дедулиным гостем веселухи хватает.

– Ну, стойте тогда тут, я схожу посмотрю… – нет, а что мне их уговаривать?

Отпускаю руку брата и решительно направляюсь именно туда, откуда слышна музыка…

Но не успеваю сделать и пары шагов, как меня за руку ловит Тимофей.

– С тобой пойду!! – и вид такой, словно мы на бой идём…

– Пошли… – нет, а если он со мной на «ты», то и мне, наверное, тоже можно!

– А чего ты сестру опять за руку-то хватаешь⁇ – шипит сзади Роник.

Да, это сейчас самое важное…

– Да отстань ты от них! Дураку же ясно – чего… – а это уже Аким. – Но если что…

Дал же Бог братьев…

Делаем с Тимофеем вид, что не слышим…

Да и не до того сейчас…

Мне – так уж сто процентов…

Но пусть лучше они нас с Тимофеем обсуждают, чем о том, о чём не надо, говорят. И без их разговоров уже поджилки трясутся…

Странно, но чем дальше мы идём, тем музыка становится тише…

Ладно, может, и не из рощи звук был, может, кто-то рядом на машине остановился, музыку включил, а мы тут уже напридумывали себе…

Но за руку Тимофея на всякий случай держу крепче…

Интересно, только – на кой? Чтоб если что – без меня не убежал?

Доходим до небольшого озера, которое, по большому счету, и озером-то назвать нельзя: маленькое оно совсем, но, говорят, очень глубокое и холодное…

И ещё кое-что про него говорят…

– Вещей вроде Петькиных не видно… – замечает Аким.

Просто вокруг озера всё так гладко, словно траву кто-то подстриг и любой, даже небольшой, предмет был бы заметен…

– Мог и в одежде утонуть… – оптимист у меня Роник…

Музыка уже почти и не слышна, лишь какими-то рваными отголосками…

– Может, назад пойдём? – предлагает Аким.

Нет, ну это логично: просто если мы у озера Петьку не нашли, то дальше до дороги всё просматривается и человека мы бы точно увидели.

– Лучше вперёд, – предлагает Роник, – вперёд меньше по роще идти…

И это верно… Так мы сейчас вдоль берега обойдем, потом выйдем на просёлочной дорогу и в деревню вернёмся уже по ней, не заходя в рощу. А если назад, то…

То от резкого свиста с хлопком, раздавшегося позади нас, все мысли, кроме как бежать сломя голову, пропадают напрочь!

Не сговариваясь, подрываемся, как будто нам солью чуть пониже спины стрельнули и всё, что я чувствую – что еле успеваю переставлять ноги за Тимофеем, который словно всю жизнь лёгкой атлетикой занимался. А, нет, тяжёлой – он же меня ещё за собой тащить умудряется…

Останавливаемся с ним только когда, как два припадочных зайца, чуть не вприпрыжку вылетаем на просёлочную дорогу.

Хотя – какие зайцы? Дышим как два паровоза, у меня аж слезы из глаз…

– Никогда… так не бегал… – выдыхает Тимофей мне в макушку…

Так…

А мы… А мы обнимаемся тут?

– Э-э-э-э! Вы тут чего⁇!! – ну, хоть Роника не потеряли…

– А… на что… похоже? – задыхаясь, спрашивает Тимофей.

– Что ты сестру нашу лапаешь! – и Акима не потеряли…

– Точно… Лапаю… – соглашается этот… Да слов нет!!

– А кто разрешал? – заводится Роник.

– Роня! – уверенно так отвечает дедулин гость.

– Я??? – пытаюсь выкрутиться из рук Тимофея, да только он как приклеился!

– А Петьку ведь так и не нашли… – выдыхает Аким…

– Сначала в баню!! – встречает нас у ворот бабушка. – Дед там уже натопил…

– А мне что, ждать пока они напарятся??? – возмущаюсь я.

В дом, значит, после рощи заходить нельзя – нужно только через баню, но не пойду же я с тремя мужчинами туда, даже если двое из них мои родные братья…

– А мы пока тут с тобой посидим… – кивает бабулюшка на скамеечку у забора. – Расскажешь, слышали там чего.?

– Музыку… На флейту или что-то такое похоже… – усаживаюсь на скамейку и прислоняюсь спиной к забору.

– Близко играла…? – бабушка присаживается рядом.

– Да нет… – закрываю глаза и пытаюсь вспомнить мелодию, что слышала в роще. – Наоборот, казалось что всё дальше и дальше…

– Это хорошо… Говорят, кто близко слышит, тому не долго уже… – тихо говорит бабушка.

– Недолго что? – переспрашиваю я.

– Всё… – как-то грустно отвечает она. – А Петьку, значит, там не нашли…

– Не нашли… А ещё мы там свист и хлопок слышали… И…

– Прогнала вас, значит, она… – прерывает меня бабушка. – Не ходи туда больше…

Можно подумать, я прямо собираюсь…

– Нюр!!! – прерывает наш разговор истошный дедулин вопль. – Там эт… Тимошка, кажется… того…

18. Тимофей

– Чёрт!!! – непроизвольно вырывается у меня, едва я открываю глаза. – Чёрт… – повторяю уже по инерции…

Сидит тут у меня на груди и смотрит на меня своими бусинками…

– Да ладно тебе! Жучка это мой! – похоже, Ронин дед даже обижается… – Мелкий и лохматый просто… Вот, откормлю, отпою козьим молоком и будет совсем, как прежде…Только кот…

– А прежде кто был… Чёрт??? – ой, етить твою, перепарились Вы вчера, Тимофей Степанович, в бане… Перепарились…

– Почему чёрт-то⁇ – открывает шторы на окне в моей комнате дедушка Брониславы и я начинаю жмуриться от слишком яркого света. – Собакой он был… Жучкой…

– А почему кошкой стал? – задаю я, пожалуй, самый глупый вопрос в своей взрослой жизни… Хотя…

Я как в эту чудную деревню приехал, так только и делаю, что ересь всякую воспроизвожу. То языком, то поступками…

Как меня вчера угораздило так в баню сходить, чтобы со мной потом вся семья до полночи возилась?

Ну да, вот так получилось, что в бане я до этого не был ни разу. Даже в сауне, не говоря уже про настоящую деревенскую. Как-то был в хамаме, но… Но не моё это…

Отец звал и друзья тоже, но не хотелось. Как чувствовал…

И ведь вроде и не так уж жарко показалось сначала…

А ещё эти братья Ронькины…«Давай ещё… Чего ты как девочка…»

И веники эти…

Садо-мазо без секса…

Кстати, об этом…

Помню мне эти два брата-акробата ещё обещали открутить всё под чистую, если я к Брониславе лезть буду…

Только шли б они лесом… А лучше в рощу…

– А почему кошкой стал? – выдёргивает меня из моих мыслей голос деда. – Да кто его знает? Главное, что вернулась Жуча моя… Столько лет с ней душа в душу… Я ж её вот такую, – показывает дед Брониславы пальцами одной руки на половину ладони второй, – в снегу возле калитки нашёл… Слепую ещё… Думал, всё, окочурилась… А она жить хотела… Ну, как ты вчера после бани… – стирает дед тыльной стороной ладони одинокую слезинку со щеки…

А я не знаю, что и сказать… Вроде и рассказ печальный, но он как скажет… Я жить хотел, как собака подзаборная…

– И что, выжила? – пытаюсь присесть на кровати, но голова что-то со мной не согласна…

– А то! – присаживается на стул возле окна дед. – Нюрка моя говорила – помрёт. Даже ветеринар наш… Не этот, а что до него был… Тоже говорил, что не вытяну… А она выжила, стервь такая… Злющая была… И первого, кого за ногу цапнула – ветеринара этого… А чтоб не болтал, когда не знает наверняка… А меня любила… На рыбалку с ней ходили… Она так-то всегда как звонок была… Ну, эт – не затыкалась с утра и до вечера, аж в ушах звенело… А как пойдём с ней на озеро, так она ляжет на бережку и молчит… Собака, а понимала, что рыбу пугать нельзя… Не то, что люди… То есть бабы… Я, вон, Нюрку свою только раз с собой взял и то пожалел: трещала всё время так, что рыба потом почти год на этом месте не ловилась…

Жучка, словно поняв, о чём дед говорит, спрыгивает с моей груди и, подняв хвост, нетвёрдой походкой семенит в сторону хозяина. А потом быстро-быстро забирается по штанине к деду на колени.

– Вот и в прежнем обличии также… – гладит Ронькин дед этого заморыша по голове. – Заберётся ко мне на колени и сидит…

– А она маленькая, что ли, была? – спрашиваю я, глядя, как разомлевший от дедовых ласк Жучка переворачивается на живот и подставляет ему пузико для почёсывания.

– Да почти как блоха! – ухмыляется дед. – Но характеру – как у трёх здоровых волкодавов… Всю деревню в страхе держала… Никто так запросто в калитку зайти не мог… Даже когда она старая уже стала и видела плохо…

– И долго прожила? – вот сейчас бы мне заткнуться! Зачем такое-то спрашивать⁈ Точно угорел вчера в бане, как бабушка Брониславы сказала.

– Семнадцать лет три месяца и двадцать один день… Ну, эт от того, как я её нашёл… А сколько ей тогда было… А ровно через год, день в день – вот, назад вернулась…

Да уж… Совпадение, так совпадение…

– А Роня… – хочу перевести тему, потому что вижу, что глаза у деда блестят уже…

Да и кого я тут обманываю – увидеть Брониславу хочется…

– А с этой-то чё сделается⁇ – хмурится дед. – Чаю с утра с блинами поела, да на работу ускакала… Или ты про брата её спрашиваешь? Так и он на работу пошёл… А я-то чего пришёл… – вдруг спохватывается дед. – Тимош, там к тебе приехали… Так бабка моя меня послала тебя разбудить, а ты тут мне зубы заговариваешь!

Я ему зубы заговариваю! Хотя, так-то, да – спросил про Жучку я…

– А кто приехал? – что-то вставать совсем не хочется… И голова, как чугунная, и, в целом, состояние нестояния…

– А там… Фря какая-то… – подхватив Жучку на руки, дед поднимается со стула. – Ты б хоть сказал, что женатый…

Подскакиваю с кровати, позабыв и про чугунную голову, и про остальные последствия прогулки с пробежкой по роще и последовавшей за этим помывкой в бане.

Какое, нахрен, женатый???

Ни разу не был!!!

Да и не собирался пока…

Больше того – и не на ком было!!!

Нет, не из монастыря я, конечно, прямиком в эту чудо-деревню поехал, но и постоянной девушки у меня никогда не было – так, невесты на час…

Ну, если не считать, конечно, Таньку, на которой я в детском садике жениться хотел…

– Во, подорвался то!! – хмыкает дед. – Соскучился, видать, по супружнице… А чего Роньку-то глазами тогда поедал, а⁇ Эх…

Вот уж точно – ЭХ…

Без меня меня женили…

Хорошо, хоть вчера так и заснул в спортивках, а то выскочил бы сейчас в чём мать родила…

Кстати, об этом…

Есть у меня одна нехорошая догадка…

Но даже не успев её додумать до конца, открываю дверь в комнату, гордо именуемую залой…

Ну твою ж то, то есть мою ж то, мать!!!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.