Василий Донской
На границе света и тени на рубеже веков

НА ГРАНИЦЕ СВЕТА И ТЕНИ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ

ПРЕЛИСЛОВИЕ

Эта книга – детектив о разведке, вернее о борьбе двух непримиримых разведок КГБ и ЦРУ конца двадцатого века. Разведка, окутанная ореолом таинственности и героизма, подкрепленная популярными фильмами о ней воодушевляла молодых людей романтикой и примером бескорыстных героев невидимого фронта. В таких людях нуждалась страна. Но в КГБ попадал далеко не каждый желающий. А что такое разведка? Разведка – это прежде всего добывание информации – тайная борьба за владение секретами противника – игра интеллектов. Это всегда тайна. С того момента как разведчик нелегал вставал на путь этой борьбы на территории противника – начинался детектив. Это не погони и стрельба, а хитрость и ум. Как сказал один ветеран: «Там где начинаются погони и стрельба,– там заканчивается разведка». Без разведки не может обойтись ни один руководитель государства при принятии решений, которые определяют судьбы народов. «Кто владеет информацией, тот владеет миром» – эту мысль выразил Ален Даллес, тоже разведчик, но вражеский. Разведчики люди особые, исполняющие свой долг ценой отречения от собственной жизни. Для них понятие долг и честь не пустой звук. Это тяжелый труд жить двойной жизнью на границе света и тени под угрозой провала, который приводит к тюремному заключении на долгие годы. Как обернется тайная жизнь разведчика,– никто не знает. Работа разведчика-нелегала на «земле» это работа артиста, перевоплощенного в чужой образ. Только артист после сыгранной роли выходит из образа, оставляет в гардеробе реквизит, смывает грим и идет домой отдыхать, а разведчику этого не дано. Но и в разведке могут происходить невероятные и парадоксальные вещи. Сама разведка своих тайн не раскрывает. Автору пришлось посмотреть на этот предмет со своей точки зрения через призму невероятного, но возможного. А хороший экспромт в разведке это краеугольный камень, на который опирается это здание – разведка. Поэтому автор и рискнул открыть малую часть из неочевидного, но на его взгляд возможного и интересного.

ЧАСТЬ 1. ПУТЬ ДИЛЕТАНТА

ГЛАВА 1. НЕЗНАКОМЕЦ

В пятницу, не смотря, что это не было тринадцатое февраля, суждено было круто изменить жизнь Павла, о чем он еще не догадывался. Работный люд – в основном мужчины, – по давно уже сложившейся традиции, из автобусов, подвозивших с атомной станции в город, разбредался по питейным заведениям. Павел шёл в глубокой задумчивости: по большому счёту это была авантюра— приобрести путёвку на Кубу.

Недавно – совершенно случайно – его приятель Саша Рябов поведал, что в профсоюзной организации есть горящая путёвка на Кубу.

– Да дорого, Саня, – возразил Павел, – она столько стоит, что мне год надо работать.

– Поезжай, Паша, не пожалеешь. Когда ещё тебе представится такая возможность? Тысяча рублей на двадцать один день отдыха на лучших курортах мира при полном пансионе и оплате перелётов туда и обратно. Жалеть будешь всю жизнь, если откажешься. Саша настолько красочно описывал свою поездку на Остров свободы в прошлом году, что устоять было невозможно. Заняв недостающую часть денег у него же, Павел стал счастливым обладателем заветного билета в страну романтических грёз. Сказать, что его жена была не в восторге, – это ничего не сказать, но сравнения были не в её пользу. К предстоящему турне Павел стал готовиться серьёзно и тщательно, две недели получая подробные инструкции от своего приятеля. Тот настолько хорошо подготовил его, что когда Павел оказался на Кубе, его не покидало ощущение дежавю. В общем, отступать было уже поздно. Погружённый в свои раздумья, Павел не заметил парня, идущего навстречу, как внезапный толчок в плечо прервал его размышления, и он рефлекторно, с мгновенной реакцией— занятия боксом не прошли даром – развернулся в сторону незнакомца. На широком тротуаре других прохожих не было, и этот толчок был явно не случаен.

– Извините. – Незнакомец также резко обернулся к Павлу и, улыбаясь, спросил:

– У вас прикурить не найдётся?

В руке он держал не подкуренную сигарету. Павел опешил, но быстро пришёл в себя. Неизвестный парень излучал доброжелательность и Павел, немного смутившись, достал и чиркнул зажигалкой. Прикуривая, парень заговорил скороговоркой:

– В девятнадцать ноль-ноль вас будут ждать в пивной «Золотой колос» по интересующему вас делу. Опоздание более чем на пять минут – и вы распрощаетесь с мечтой навсегда.

Пыхнув несколько раз сигаретным дымом, незнакомец стал удаляться быстрым шагом. Озадаченный Павел стоял на месте, усиленно соображая, что это было. Окликнуть заходящего за дом незнакомца он не решился, интуитивно почувствовав, что делать этого не стоит. Загадку можно решить одним способом – посетить пивной бар в точно назначенное время. Он посмотрел на часы. До назначенной встречи оставалось ещё полтора часа. Этого было достаточно, чтобы зайти домой, поиграть с дочкой и подготовить жену к, возможно, долгому отсутствию. Смутная тревога овладела им: «Что за мечта такая?» Интерес к невесть откуда свалившейся интриге овладевал им всё больше. К «Золотому колосу» он подошёл на пятнадцать минут раньше: на всякий случай, если вдруг встретятся знакомые и потащат за стол выпить с ними кружку пива. Войдя в зал за три минуты до семи, Павел стал осматривать прокуренное питейное пространство. За столом для двоих с четырьмя бокалами свежего пива он увидел мужчину лет тридцати, который коротким жестом и кивком головы приглашал подойти к его столу. «Да, – подумал Павел, направляясь к незнакомцу, – сработано как часы, даже пена не успела осесть. Чем же ещё будет удивлять этот тип?»

Присаживайся, Павел. Ничего, что я обращаюсь на ты? Мне кажется, для нашей беседы это наилучшая форма общения. Я, как ты видишь, старше и по возрасту и… – Незнакомец не стал заканчивать фразу, но продолжил: – А меня называй на вы, представляться не буду. Со временем познакомимся поближе… может быть, а может, и нет, всё зависит от того, как сложатся обстоятель- ства, и от тебя, Павел. Пей пиво – свежее, креветки тоже, я уже попробовал. Любишь пиво с креветками? Ну, пей… – В ответ на кивок Павла предложил он. – Ты пей и отвечай на мои вопросы.

А с какой стати, извините, я должен отвечать на них. Вы вообще кто?

Кто я такой, тебе пока, как я уже сказал, знать необязательно. Надеюсь, и очень надеюсь, что ты умный парень и по ходу догадаешься. Для начала и этого достаточно.

Он с удовольствием сделал три глотка и, поставив бокал, пристально уставился на Павла.

Не удивляйся, о тебе мне известно многое, но я хочу дополнить картину. Итак, ты верующий?

Павел поперхнулся. Он ожидал всего что угодно, но только не такого вопроса. Он также уставился на собеседника в упор и молчал. За вопиющую наглость Павел решил отплатить той же монетой.

Да ладно, расслабься, мой друг, и для начала усвой, что на мои вопросы ты должен отвечать искренне, без утайки. Ну и?..

Этот наглец явно брал верх и обезоруживал без стыда и совести.

Я знаю, что ты комсомолец, а жена твоя кандидат в члены КПСС, но мне нужны истинные твои убеждения. Скажу больше, от этого может зависеть твоё будущее. Повторю вопрос: ты веришь в Бога?

Да! – чуть ли не закричал Павел.

Он был зажат в угол, как в боксерском ринге, и теперь шёл ва-банк. «Да пошёл он на хрен, этот наглец! – промелькнуло в голове Павла. – Будет дальше так себя вести – прямой в голову, прямо в нос и, как говорится, наша встреча была ошибкой».

Послушай, Павел, я знаю, о чём ты сейчас подумал, но правильно делаешь, что держишь себя в руках. Для человека, решившего посвятить себя защите Отечества от скрытых врагов, было бы неразумно поступать таким образом.

Так вот в чём дело!

До Павла стал доходить смысл всего происходящего. Пазл сложился, и всё встало на свои места. О том, что он год назад написал заявление о направлении его в институт КГБ, знали только люди из соответствующего отдела Кузнецовска. А там болтунов не держат. Группу из двадцати комсомольцев Ровенской АЭС в качестве добровольной дружины привлекли в помощь немногочисленному составу этого отдела. Дважды проводились совместные учения в глухих лесах полесья с обнаружением схронов и диверсантов. Были стрельбы из автомата и пистолета. Причём проводились эти мероприятия с освобождением от работы. Как-то по окончании этих учений один из сотрудников отдела предложил троим из группы, если у кого возникло желание, стать чекистом – это, мол, можно устроить, написав заявление для поступления в вуз КГБ, а в отделе подадут его по команде.

«Да, этот дядя не простой, – подумал Павел. – Интересно, в каком он звании? Наверное, судя по возрасту и по тому, что он сам пришёл на встречу к такой мелюзге, как я, старший лейтенант или капитан».

И всё-таки, как я могу к вам обращаться? – Павел перешёл в атаку. – Иначе мне придётся самому придумать вам имя, а это дело неблагодарное.

Браво, парень, ты мне нравишься всё больше. Ну, моё имя слишком хорошо известно, чтобы я его называл, как сказал один из героев известной кинокомедии. А я немного перефразирую – оно слишком неизвестно и это лучше для нас обоих. Называй меня пока куратором, а там видно будет. Ну, давай выпьем за знакомство, – поднимая бокал, проговорил он.

Хорошо, куратор. – произнёс Павел в ответ, делая ударение на слове «куратор», – он хотел отыграться в этом раунде.

Пойдём дальше, мой друг. Теперь слушай внимательно и запоминай. Как ты уже понял, я сюда пришёл не пиво с тобой пить. Первое, в Кузнецовске ты живёшь довольно давно и имеешь друзей-приятелей в разных сферах: и в спортивных кругах, так как вы подпольно занимаетесь карате, и по работе. Да и бар при ресторане «Вараш» посещаешь частенько. Так вот, до твоего отъезда на Кубу мне нужна как можно более полная информация о таком типе как Винил. Слышал о таком?

Да, слыхал краем уха, – ответил Павел. – О нём ходят всякие небылицы как о Рембо, что он то ли входит, а то ли даже возглавляет какую-то мощную ОПГ. Только трудно в это поверить, потому что здесь, в Кузнецовске, он никак себя не проявил. Однажды его зацепили в баре и вывели для разговора. Он вышел, а вместе с ним – трое его приятелей, которые быстро замяли конфликт, а он даже не попытался дёрнуться. Как стоял, держа руки в карманах, так повернулся и ушёл обратно в бар. Мои знакомые говорят о нём с придыханием, то есть уважительно и негромко.

Ну так и мои знакомые тоже очень интересуются им. Мне, как сам понимаешь, не с руки проявлять интерес, а вот на тебя я надеюсь. Прояви находчивость – качество, необходимое чекисту, без которого он не чекист. Всё, что ты узнаешь, изложи подробно в отчёте. И письмом отправь по почте через окно «До востребования». В строке обратный адрес укажи «По месту». Тебе всё ясно?

В общем да, только примут ли на почте письмо с таким обратным адресом? Там тётки строгие.

Об этом не беспокойся, только «По месту» выдели как следует, чтобы оператор сразу увидела.

Павел тогда ещё не знал, что «По месту» для оператора «До востребования» было условным знаком «Совершенно секретно! Срочно доставить в местное отделение КГБ». – Теперь второе: какой у тебя фотоаппарат?

«Зенит».

Отлично. Берёшь его с собой на Кубу. Он должен быть всегда заряжен, так как снимать будешь много, можно сказать, всё подряд, особенно людей. Но ненавязчиво, а как бы на фоне достопримечательностей или интересных видов природы. Объектом номер один будет ваш руководитель группы и люди, с которыми он будет встречаться, особенно вне группы. Не всегда будет удобно снимать «Зенитом», поэтому у тебя будет микрофотокамера. Её ты найдёшь завтра утром в своём почтовом ящике вместе с инструкцией по обращению с ней. По приезде напишешь отчёт и отправишь его по почте так же, как и первый. Ты всё понял?

Понял, не дурак, – проговорил Павел.

Ну это мы ещё посмотрим. И напоследок пару советов: не переигрывай в шпиона. Плох тот актёр, который либо переигрывает, либо не доигрывает. Будь самим собой. Ты на отдыхе. И для убедительности можно расслабиться и немного пошалить. С алкоголем будь осторожен – это твоя слабость. Это первое твоё испытание, от него зависит многое. Подумай. Работа чекиста – это работа на границе света и тени. Со временем, даст Бог, ты это поймёшь. Если не понравится первое или второе, по уже известному тебе каналу, до отъезда или после, напишешь следующее: «Я передумал. Я не хочу!». Тогда мы с тобой никогда больше не встретимся. И можешь не волноваться: никаких последствий для тебя не будет. Станешь жить как жил. Вопросы есть?

Нет, – тихо ответил Павел. Он был подавлен всем, что услышал.

Ну, тогда пока, – вставая из-за стола, проговорил куратор. – Нужен будешь, я тебя найду.

ГЛАВА 2. ДВОЕ ИЗ ЛАРЦА

В кабинет генерала Бахметьева в Киеве капитан Сергеев прошёл не сразу, а дождался окончания совещания.

Ну, что нового, капитан, по операции «Звезда шансона»? – сходу спросил генерал, указывая на стул недалеко от своего стола. – Командировка была результативной?

Да, товарищ генерал, открылись новые обстоятельства.

Хорошо. Но сначала скажи, Виталий Викторович, наши ничего не заподозрили?

Никак нет, товарищ генерал. Чтобы скрыть моё появление, задействовали конспиратора. Он обеспечил моё прибытие, квартиру, встречи и отъезд. Всего прошло три встречи. Первая – с барменом ресторана «Вараш». Он наш человек, завербован на мел- ких валютных махинациях и очень благодарен нам, что не сидит. Вторая – с секретаршей из ЗАГСа, у которой тоже рыльце в пушку за незарегистрированного покойника, на которого родственники продолжали получать пенсию. Третья – с моим протеже, мечтающим работать в КГБ. Все три беседы дали интересные результаты. Только информация поступала в обратном порядке.

Интересно, – протянул Бахметьев, – и что же нового по нашему подопечному?

Извините, товарищ генерал, не подопечному, а подопечным.

Вот как, их что, несколько?

Двое, товарищ генерал.

Виталий Викторович, обращайся ко мне по имени отчеству, а то у тебя что ни предложение – то товарищ генерал. Уши режет.

Так точно… – продолжил Сергеев и осёкся – с языка опять чуть не слетело «товарищ генерал». – Хорошо, Степан Васильевич. Эти двое – братья-близнецы, похожие как две капли воды. Когда они демобилизовались и приехали домой, то родная мать спутала их по именам на потеху соседям.

Вот это поворот! А мы и милиция думали, что брат… Вот чёрт! Хотел сказать, что брат один. Так вот почему менты зубы-то обламывают: думают, что персонаж один, а их двое. А теперь, Виталий Викторович, давай их рассортируем, тем более что даже родная мать их путает. Нам путаться нельзя. По Винилу мы кое-что знаем, но для сопоставления портретов давай повторим кратко.

Хорошо, товарищ… Степан Васильевич. Портрет Винила. Кличку свою он получил, учась в школе в десятом классе, – очень любил зарубежную попсу. На почве этой страсти стал приобретать пластинки, связавшись сначала с местными фарцовщиками, а по- том и сам стал ездить в портовые города, покупая их напрямую у моряков торгового флота, – то в Одессу, а то и в Прибалтику. Покупателям зарубежные хиты он предлагал, называя диски не пластинками, а винилом. Менты прижучили его. И он проходил у них по делу как Винил. Чтобы не сесть, раздарил большую часть своей коллекции следователю и прокурору. Так что до суда дело не дошло.

Это всё по Винилу?

На данном жизненном этапе пока всё. Я продолжу после представления второго брата.

Давай по второму, а то этот второй вообще тёмная лошадка.

Извините, товарищ генерал, но тёмной лошадкой является не один из братьев, а оба.

Не понял. Одной лошадкой являются оба брата?

Именно, но об этом, если позволите, чуть позже. А теперь о втором брате. Зовут его Никитюк Борис Остапович по прозвищу Карбид. Свою кличку он получил ещё в детстве, когда взрывал карбид бора, который воровал у газосварщиков на стройке. От детских шалостей перешёл к браконьерству, когда начал глушить рыбу. За это попал в поле зрения милиции и был оштрафован. Уголовного дела не заводили. Вот, собственно, и всё о втором. Самое интересное происходило, когда братья были вместе. В школе один мог прогуливать, а другой его подменять. А уж о том, что охотников никогда не находилось кого-то из них обидеть, говорить не приходится. Оба любили спорт и в этом соперничали друг с другом. Один занимался боксом, а другой – самбо, и оба имели квалификацию кандидатов в мастера спорта. На спор они могли выступать на соревнованиях, меняясь в видах, которыми занимались. И, надо сказать, это у них неплохо получалось. Авторитет их в Кузнецовске среди шпаны был непререкаем. Жили они дружно, но однажды дошло до курьёза. Братья подрались из-за девушки. Один из них решил пошутить и пришёл на свидание вместо другого. Дело чуть не дошло до поножовщины, если бы мать не встала между ними. Ни одна разборка в городке не проходила без их участия. Мало того, они стали организовывать бои без правил по ночам в выходные дни в спортзале школы соседней деревни, хорошо прикормив директора. Они и сами участвовали в этих боях. Деньги к ним текли рекой, пока эту лавочку не прикрыли наши инспекторы при помощи СОБРа. И опять они вышли сухими из воды, заплатив большой штраф, так как дело представили не как наживу, а лишь как занятие в секции запрещёнными видами единоборств. Бедная старушка-мать день и ночь молила Бога, чтобы их не посадили. Трижды по совету соседей она обращалась в военкомат, чтобы их призвали в армию как можно скорее. Служили оба брата в одном полку морской пехоты Черноморского флота. Там они тоже отличились тем, что в одном отпуске – обратите внимание, товарищ генерал, в одном, то есть объявленному одному из братьев на десять суток, не считая дороги, – побывали оба брата, разделив его пополам, а командование этого даже не заметило.

Так, так, так… – произнёс генерал. – Теперь мне понятно, что такое тёмная лошадка, состоящая из двух братьев. Ну, капитан, теперь сам Бог велел раскрыть дело по операции «Звезда шансона». Ключ теперь в руках у нас есть.

Согласен, товарищ генерал, эта информация даёт нам ключ.

Да, чуть не забыл, а как проявил себя этот ваш подопечный… Чернышёв, кажется?

Так точно, Степан Васильевич, Чернышёв Павел Васильевич. Он-то и дал информацию о втором брате, а остальные двое агентов подтвердили и дополнили.

Так вы думаете, он и дальше может быть нам полезен?

Пока выводы делать рано, товарищ генерал. Посмотрим, как он справится с основным заданием на Кубе.

Добро, Виталий Викторович. План дальнейшей разработки операции жду от вас через два дня. Действуйте, но не забывайте, что о ней знает ограниченное число людей, поэтому вы выходите непосредственно на меня. Исполнители операции не должны догадаться о её цели, иначе крысу нам не выявить. Вопросы есть?

Товарищ генерал, разрешите выразить свой взгляд на создавшуюся ситуацию. В связи с тем, что фигурантов теперь двое, а не один, как нам передала милиция вместе с делом «Звезда шансона», предлагаю переименовать операцию на «Тандем».

Согласен, капитан, необходимо переименовать операцию ещё и в связи с тем, что начинала её милиция и они о ней знают. А вот над названием мы ещё подумаем. Ну, успехов, Виталий Викторович, не затягивайте с планом. Не забывайте, что гибнут люди и не кто-нибудь, а руководители регионов. Советую подключить мой аналитический отдел. Чувствую, дело очень непростое. Подобного в нашей системе ещё не было.

По мере разработки плана новой операции, перед капитном Сергеевым стала открываться общая картина гибели уже четверых, за полтора года, руководителей высшего звена регионов Украины. Трое были из восточных областей: Донецкой, Луганской и Харьковской, а один из южной, – Херсонской области. Как не крути, а это серия, да еще политического характера. Какая там милиция, да ещё в условиях тотального дефицита кадров и оснащения, могла раскрыть это дело. Однако, надо честно признать, что и контора за три месяца продвинулась не очень, а точнее вообще никак. Был собран кое-какой материал, доставшийся от милиции и добытый самими чекистами. В общем, было дано заключение о заказном характере убийств, при помощи киллера. Несмотря на разные способы гибели жертв, просматривался почерк исполнителя и его словесный портрет, составленный мастером угледобычи в Донецке, который после смены пил пиво на скамейке возле своего подъезда. Он то и заподозрил неладное. Во – первых, ему бросилось в глаза, что такси Волга в течение пятнадцати минут стоит недалеко от подъезда с работающим мотором и таксомотором. Затем, Волга резко сдала назад и остановилась перед подъездом, а из него вышел молодой человек в тёмных очках и, осмотревшись по сторонам, быстро сел в машину. Такси, резко сорвавшись с ме- ста, понеслось, но не на выезд на проезжую часть на улицу, а устремилось в соседний двор. Не успев допить своё пиво, он оказался в кругу милиционеров, одетых в форму и гражданских, как оказалось телохранителей убитого. Над словесным портретом бились часа три, – мешали тёмные очки, но, в конце – концов, портрет был составлен и с пометкой «Разыскивается особо опасный преступник» разослан по всем отделениям милиции. Ответ пришёл из трех отделений. При сравнении портретов подозреваемого, и оригиналами портретов, присланными из паспортных столов из двух отделов милиции разных областей, эти версии исключили, а вот из Кузнецовска, Ровенской области, сходство не вызывало сомнений. Всё указывало на Винила, – Никитюка Андрея Остаповича. Его и взяли в разработку, а операции, учитывая предпочтения Винила к популярной музыке, присвоили название «Звезда шансона». Однако, было одно не соответствие, которое сводило все усилия милиции на нет. Несмотря на то, что главный подозреваемый был налицо в прямом и переносном смысле, только алиби он имел железное. В тот день и время убийства он находился в баре ресторана «Вараш» одноименной гостиницы в Кузнецовске. С тех пор раскрытие не продвинулось ни на шаг, хотя серия убийств насчитывала уже четыре трупа. Поэтому в самых верхах было принято решение передать это дело КГБ. Учитывая неординарность поставленной задачи, генерал Бахметьев согласился, что это дело по плечу только КГБ, а если не им, то уж и никому. А разве можно было допустить, что какая-то банда, пусть и организованная могла переиграть контору, со специалистами высшей квалификации. Дело очень непростое, ну тем интересней. Эти братья, рядовые исполнители это ясно, они куклы, хорошо обученные убивать и уходить от погони, а вот кто кукловод и с какой целью они открыто идут на убийства? Хотя, можно догадываться. Все жертвы были – руководителями регионов, причём не скрывающие своих взглядов по не отделению Украины от СССР, а все предпосылки к этому всё больше проявлялись.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

По приезде в Москву группа собралась в Измайловском комплексе. В течение часа разместились по номерам. До ужина оставалось ещё время – часа четыре. Руководитель группы, Николай Богданович, мужчина лет тридцати, чуть выше среднего роста и нормального телосложения, разрешил в оставшееся время посетить своих московских родственников и знакомых. Почти все направились к метро. В холле осталось четверо, включая руководителя и Павла, который соображал, куда податься. В Москве он бывал не раз, но знакомых и родственников у него не было. Двое из четвёрки в Москве оказались впервые. Они растерянно смотрели на Николая, как про себя стал называть руководителя Павел, а тот, видимо, очень хотел избавиться от балласта, прикидывая свои планы. Вдруг он неожиданно посмотрел на Павла. Тот его понял без слов: – Не беспокойтесь, Николай Богданович, я проведу с ними экскурсию. Родственников в Москве у меня нет, и мне даже веселей будет попутешествовать в компании. Только скажите: во сколько будет ужин и где? Здесь ведь два ресторана. Время пролетело быстро. И вот Павел с подопечными снова в холле гостиницы. Там их уже ждет мужчина из их группы. Когда они поднялись в ресторан, вся группа, разогретая вином, поприветствовала опоздавших, размахивая руками и что- то весело выкрикивая. Мест за общим столом не оказалось, но рядом за небольшим столиком на четверых сидел Николай с неизвестными парнем и двумя девушками. Рукой и кивком головы он пригласил Павла подойти.

Вот, Павел, знакомьтесь, – обратился он к сидевшим рядом молодым людям. – Я вас покидаю, а Павел поддержит компанию. Надеюсь, ты не дашь скучать своей соседке. – Жестом он указал на симпатичную девушку, сидевшую напротив. – Не оплошай.

Не беспокойтесь, Николай Богданович, постараюсь в грязь лицом не ударить.

Оказалось, что ужин только начался. Шампанское и прочие вина входили в счёт пребывания в гостинице, а в общем – и в стоимость путёвки. После знакомства пошли тосты, и за их столиком возникло непринуждённое общение. Вся группа, включая руководителя, с любопытством наблюдала за происходящим. Кульминацией стало то, что соседка Павла на прощание написала губной помадой на салфетке номер телефона своей комнаты. По окончании ужина всю группу собрал руководитель. Он объявил о времени и месте сбора завтра для отбытия в аэропорт Шереметьево.

Я вижу, у тебя, Павел, завязывается роман, поэтому предупреждаю: не ходи, если свидание у вас назначено.

Обещать не могу, – ответил Павел, – я дал слово джентльмена.

Ну смотри, я тебя предупредил перед всеми. Не ходи, автобус ждать не будет. Соседом Павла по номеру оказался мужчина лет сорока. Видя, что Павел достаёт одну из двух заветных буты- лок водки, которые разрешалось ввозить на Кубу, стал уговаривать бросить эту затею. Но Павел был непреклонен. На всякий случай написав номер телефона и номер комнаты, где он будет, и пообе- щав, что вернётся часа через два, ушёл. А наутро он появился перед группой, ожидавшей автобус, растрёпанный и опухший после бессонной ночи. Вот тут-то он и услышал от Николая угрозу отправить его домой из Москвы или из Кубы. Да, это был прокол. Только теперь, на трезвую голову, Павел понял глубину падения. Ладно, это произошло бы в другой раз, но, имея задание, он поставил всё на грань провала. Это не просто стыд и позор – это почти предательство. Из событий прошлой ночи в памяти осталось, что выпивали, сидя на полу в номере. Другая пара оказалась давними друзьями. Молодой мужчина оказался турком, работающим в представительстве своего отца в Москве. Поднимали тосты за мир во всём мире, за дружбу турок и русских… а потом всё как во сне, секс до изнеможения. А утром с третьей попытки ему удалось проснуться после того, как на глухой вопрос мужчины откуда-то издалека, услышал недовольный голос хозяйки номера: «Нет здесь никакого Павла»!

Необходимо было, во что бы то ни стало исправлять положение, так как самое ужасное осталось позади. Он, всё-таки, продолжает своё турне, а значит не всё потеряно. Только неприветливые и осуждающие взгляды попутчиков по путешествию, неприятным холодком сковывали сознание, создавая ощущение, совершенно голого Павла на подиуме в свете софитов на виду у всех. Он с огромным облегчением увидел подходивший к зданию «Икарус», заставив сразу же всех оживиться и заняться посадкой в автобус. Маршрут к аэропорту «Шереметьево» проходил через Москву и Павел заметил, что большинство его земляков из Западной Украины в Москве не были и с восторгом и удивлением таращились в окна, восхищаясь увиденным. По сути это для них была обзорная экскурсия, только вот не было экскурсовода. «Вот она спасительная соломина» – подумал Павел – «ситуацию необходимо было использовать в свою пользу». Пересев к тесной группке молодых девиц он громко на весь автобус стал рассказывать о мимо проносящихся достопримечательностях. В Москве он был раз, наверное, семь или восемь. В Шереметьево он продолжил свою реабилитацию, оказывая помощь: как руководителю группы, так и рядовым путешественникам из их группы, стремительно ориентируясь по информационным табло, особенно найдя камеру хранения для верхней одежды, в которой они её оставляли, отправляясь в тропическую страну. Благодарственный взгляд, попавшего из-за этого в затруднительную ситуацию руководителя группы, подтвердил, что Павел был на правильном пути.

В аэропорту всех поразил аэробус Ил-86, когда он подруливал на стоянку для посадки. Казалось, что фюзеляж и размах крыльев у этого гиганта занимают половину аэродрома. И вот этим бортом, предстояло лететь Павлу и всей группе на противоположную сторону земного шара.

Романтическую душу Павла наполнило волнительное чувство новых открытий и, конечно, приключений. Теперь он был путешественник и первооткрыватель Америки, но и о задании Павел не забывал.

Над аэродромом Гандера в Канаде, закружилась карусель из трёх Боингов и нашего Ил-86. Самолёты летали так низко и близко друг от друга, что казалось столкновение неизбежно. В результате аэробус приземлился и встал метрах в ста от аэровокзала, а когда подали трап, холодный мартовский дождь с ветром как из брандспойта стал окатывать выходящих из салона Советских туристов одетых для пляжного отдыха. Стоящий внизу и одетый в плащ с капюшоном диспетчер по посадке стал жестами показывать, чтобы пассажиры спускались по трапу и бежали к зданию аэропорта в зал ожидания. Других вариантов не было, так как по инструкции по безопасности полётов заправка самолёта с пассажирами на борту категорически запрещалась. Снова взлёт и прямой маршрут на Гавану. Вечерело, над Атлантикой сгущались сумерки. Через пару часов полёта все обсохли, согрелись предложенными стюардессами алкоголем и пледами и расслабились. Возбуждённый говор затих и пассажиры мирно задремали. Павел отвалился в кресле и закрыл глаза. Как вдруг сильная вибрация стала трясти фюзеляж самолёта, потом он как бы застыл на месте и стал загребать носом вверх, словно на вертикальную стену, а затем рухнул вниз так, что защекотало под ложечкой и, казалось, это падение никогда не кончится. Но не успела пройти эта тревога и страх, как опять самолёт стал загребать носом вверх. И только после очередного падения в полутёмном салоне замычали сирены и на табло загорелись надписи «Пристегнуть привязные ремни». Истеричные крики, визг, плач и мольба о помощи заполнили салон одновременно. Выбежали испуганные бортпроводницы, но тут же попадали между креслами пассажиров. Зажёгся свет, но через несколько секунд погас, потом опять зажегся и опять погас. Мелькание тел, а вернее теней мечущихся людей заполнило салон как на дискотеке. А самолёт упорно продолжал свои взлёты и падения, не желая окончательно упасть в тёмную бездну Атлантического океана. Через некоторое время свет в салоне задержался и… гаснуть не стал, самолёт выровнялся и в салоне стали слышны стоны, вздохи и тихий плач. Полёт продолжался. Одни стюардессы, столпившись, оказывали кому-то первую помощь, а другие быстро носились по салону предлагая воду и успокоительные средства. Павел был в порядке он, почувствовав неладное, вовремя пристегнул ремень. Взглянув в иллюминатор, он заметил на горизонте над облаками восходящее солнце. Больше Бермуды никак себя не проявляли и самолёт стремительно приближался к Кубе.

Гавана

Рёв двигателей за бортом стал переходить в свист, а потом внезапно стих и наступила тишина. Да, это Куба. Позади остался аэробус Ил-86, сойдя по трапу которого, группа направляется к невзрачному аэровокзалу, носящему гордое имя героя-освободителя Хосе Марти. Однако Павлу сейчас не до экскурсов в историю Латинской Америки – ему не по себе. А причина тому – вовсе не болтанка над печально известным Бермудским треугольником, после чего случился сердечный приступ у пожилой пассажирки, а стюардесса сломала ногу… Причиной не мог быть и выпитый в салоне алкоголь, в изрядном количестве подаваемый по его просьбе стюардессой. Это было вчера, а сегодня вот она – Куба. Нет, здесь что-то другое. Он двигался на автомате, окутанный душным и влажным воздухом в нестройном ряду пассажиров только что прибывшего рейса Москва – Гавана. Голова гудела как набатный колокол и, несмотря на духоту, его немного знобило. С трудом соображая, что могло стать причиной такого состояния. Павел безуспешно ломал голову над тем, почему он себя неважно чувствует. Уже в автобусе, после того как он получил багаж и прошёл таможенный контроль, Павел понял, что болен. Болезнь усугубляла его положение, так как не была известна природа её происхождения. Если вдруг что- то серьёзное, то действительно можно отправиться в Союз – вряд ли с ним будут нянчиться на Кубе. А Николай уж постарается избавиться от такой обузы. Может, просто простуда? Да, скорее всего. В памяти стала восстанавливаться картина промежуточной посадки в Канаде. В Гандере самолёт приземлился метрах в ста от аэровокзала, шёл сильный дождь. Промокли до нитки. Точно, это было часов семь-восемь назад, а значит, скорее всего, это простуда. Осталось уповать на провидение и, после случая в Москве, приложить все усилия для выполнения задания во что бы то ни стало. Надежда была ещё на тропическую жару, которая могла излечить как в бане.

В автобусе испанской фирмы «Пегасо» легче не стало. Кондиционеры работали бесшумно и индивидуально распределяли холодный воздух на каждого пассажира. Павел закрыл свою заслонку вентиляции, но общая атмосфера в салоне оставалась весьма прохладной. Оптимизма это не прибавляло.

В салон вошла гид и представилась – Дейси. Все с интересом посмотрели на белокожую кубинку среднего роста и весьма внушительной комплекции. Представившись, она поздравила группу с прибытием на Остров Свободы и по дороге провела небольшой экскурс в историю.

Куба до конца XVI века была заселена индейскими племенами. Самые ранние известные поселения на Кубе датируются IV тысячелетием до нашей эры. В октябре 1492 года Кубу открыли участники первого плава- ния Христофора Колумба, а в 1511 году Диего Веласкес де Куэльяр основал на Кубе первое поселение, Асунсьон. Куба долгие годы находилась под властью Испании. Затем в результате испано-американской войны 1898 года она перешла под управление США. Американская оккупация острова официально завершилась 1 января 1902 года. В 1933 году в результате военного переворота к власти пришёл Фульхенсио Батиста – американская марионетка, остававшийся во главе государства до 1959 года, когда он был свергнут в результате революции. У власти оказалось поколение политиков во главе с Фиделем Кастро, с 1961 года объявивших о социалистической ориентации страны.

В аэропорт они прибыли вечером. Сумерки быстро накрывали завораживающий вид вокруг: с королевскими пальмами вдоль дороги, яркими цветущими кустарниками и автомобилями а-ля ретро. Ночь быстро опускалась на Остров свободы. Подъехали к парадному входу отеля в свете множества фонарей и витрин различных заведений. Разместились в номерах и, не сговариваясь, спустились в холл. С улицы при открытии дверей особенно громко врывались зажигательные латиноамериканские ритмы. Всем не терпелось выйти на улицу, но руководитель долго не мог решиться отпустить группу даже на полчаса. Наконец он сдался и дал добро выйти и постоять у входа в отель. Выйдя из отеля, где непрерывно работали кондиционеры, всех окутала не только жара тропической ночи, но и музыка, доносившаяся со всех сторон, а ещё реклама.

Павел и ещё трое решили дойти до перекрёстка в пятидесяти метрах от отеля. Постояв там минут пятнадцать, в восхищении от феерии огней, музыки и гудков машин, стали возвращаться к отелю. Оторвавшись от занятия глазеть , они по ходу и справа увидели бар. В открытую дверь виднелись стойка и стеллаж с различными напитками, а громкая музыка зазывно манила войти.

– Ну что, зайдём? – спросил мужчина постарше.

Павел ещё не успел со всеми познакомиться и не знал имён новых друзей кроме Анатолия.

Да что там делать? Позориться только без денег! – ответил рыжий небольшого роста парнишка. – Денег-то нам ещё не поменяли.

Пойдём дёрнем по коктейлю, я угощаю, – предложил Анатолий, который был соседом Павла в самолёте и выручал его алкоголем, заказывая его у стюардесс как бы для себя и передавая Павлу, видя, как тому плохо. Притом что почти вся группа приняла сторону руководителя в Москве, он один посочувствовал Павлу и протянул руку помощи. А сейчас все с удивлением на него уставились. – Пошли.

И Анатолий первым переступил порог бара.

Бармен, расплывшись в улыбке, встретил их как родных.

Русо, русо, ком, ком… – помогая себе жестами, он стал приглашать их к стойке. – Коктейле, коктейле, многа водка!

Ты смотри, понимает что почём, – хмыкнул рыжий. – Многа водка…

Ну, давай многа водка, – сказал тот, что постарше.

Бармен стал наливать «Столичную», смешивая её с какими-то другими напитками типа пепси-колы, кладя лёд, лимон и какую- то траву вроде мяты.

Коктейле «Тропикано», – весело проговорил он, подвигая стаканы в их сторону. – Пор фавор, очо песо, амиго.

Что он сказал? – спросил рыжий?

Да цену, что ж тут неясного, – пояснил тот, что постарше, – только сколько – непонятно.

А какая нам разница? – сказал, Анатолий. – Платить-то мы будем нашими, советскими.

И он протянул бармену десятку.

Бармен в испуге отшатнулся от стойки, как будто ему протягивали скорпиона:

Но, амигос, но! – Лицо его исказилось. – КЖБ, Гавана КЖБ! – стал повторять он в испуге.

Понятно, – проговорил рыжий, – говорит, что за валютные дела их КГБ может взять его за жо…у.

Бармен стоял растерянный и смотрел то на коктейли, в которых таял лёд, то на новых русских амигос.

Послушай, амиго, – обратился к нему Анатолий, – где ж тут КЖБ? Нету. – Он показал жестом руки вокруг. – Есть коктейле, ты есть, мы есть, есть червонец… Ленин, видишь? Хорошие деньги. Бери и не дрейфь. Ленин, революция!

Тс-с… – приложив палец к губам, прошипел бармен. – Амигос, амигос, ай-я-яй, некарачо, амигос.

Лёд в стаканах почти весь растаял.

Ра́ пидо. – Указательным пальцем он показал на своё горло, и снова повторил: – Ра́ пидо, пор фавор.

И забрал десятку из протянутой руки Анатолия. Все похватали свои стаканы и стали пить прямо из них, а не через трубочки.

Буэнос ночас, амигос, – указывая на дверь, проговорил бармен, – поджалиста.

Все четверо быстро оказались на улице.

А он нас нагрел, – сказал Толя, – взял чуть ли не в два раза больше.

Скажи спасибо, что ты почти в отеле, а не в полицейском участке, – заметил ему тот, что был постарше.

Павел не имел желания проявлять свою эрудицию. Из этой четвёрки он один, пожалуй, лучше всех владел испанским. Недаром с ним целых две недели перед поездкой на Кубу билась преподавательница испанского языка института КГБ по распоряжению генерала Бахметьева, который и потребовал, чтобы Павел был хоть мало-мальски подготовлен. И она его смогла подготовить так, что Павел мог изъясняться по-испански, читать и переводить в пределах разговорника для туристов. Время позволяло, так как отпуск работнику атомной станции полагался большой – аж сорок пять дней. А жил он эту неделю в общежитии студентов МЭИ.

В холле отеля боевым кораблём стоял руководитель группы.

Так, понятно, опять Чернышёв отличается. Плохой пример для всех. Я уже сорок минут здесь стою и ожидаю вас.

Да что вы взъелись на Чернышёва? – вступился Анатолий. – Нас тут четверо, а не один Чернышёв.

Утром собрались в холле отеля. Гид Дейси объявила, что необходимо поменять деньги в банке и ей нужны двое мужчин из группы как бы для охраны, кроме самого руководителя группы. Вызвались все мужчины. Очень хотелось увидеть Гавану, а не париться в отеле.

Ну что, бросим жребий? – спросила Дейси.

Нет, бросать не будем, – прервал её Николай Богданович. – Пойдут Чернышёв и ты. – Он указал на Анатолия.

Выбор его был понятен – он не хотел оставлять Павла с группой, чтобы паршивая овца не сбила всё стадо. Теперь Павел не забывал, что он на задании. Голова болела. Он ещё с вечера выпил таблетку аспирина и проверил фотоаппарат. Подошли к банку. Дейси попросила остаться у входа, но Николай позвал Павла внутрь, а Анатолию предложил подождать у входа. «Отлично, – подумал Павел, – он даже тут не доверяет, а мне это и нужно». Бумаги оформляла Дейси, а Николай, расписавшись на четырёх листах, отошёл в сторону и несколько раз взглянул на входную дверь, словно ожидал кого-то.

Так и есть – Павел увидел смуглого мужчину лет тридцати пяти – сорока, чуть выше среднего роста, спортивного телосложения, в светлом костюме и шляпе типа панама, с небольшим пакетом в руках. Точно такой же полиэтиленовый пакет с изображением летящего под облаками Боинга над очертаниями острова Куба был и у руководителя группы. Увидев вошедшего, Николай отошёл от стойки и сел за столик, делая вид, что заполняет бланк. Незнакомец взял бланк у окошка стойки, спросил разрешения и сел за тот же стол напротив Николая. Павел успел сделать два снимка, незаметно переводя кадры. Больше «Зенитом» снимать было нельзя, и он навёл глазок микрофотоаппарата. И как раз вовремя! Незнакомец, заполнив два бланка, один подвинул Николаю, взяв другой бланк и пакет Ковтонюка – Павел это точно видел, именно пакет Николая, – затем отошёл к стойке и занял очередь к окошку, к которому стояла Дейси. Та, видимо, оформив все документы, повернулась к руководителю и поманила Николая подойти. Он подошёл, расписался ещё в каких-то бумагах и стал складывать деньги. Большую часть – в чёрный дипломат, а мень- шую положил в пакет. Павлом овладело волнение. Только что на его глазах произошёл обмен без единого слова. И даже ему, дилетанту, стало ясно, что этот обмен имел скрытый смысл. Сам себя он похвалил за то, что, несмотря на волнение, успел сделать около семи снимков.

Вернувшись в отель, они группу не обнаружили. Надо было видеть лицо Николая. Он в растерянности хлопал глазами и смотрел поочередно: то на Павла, то на Анатолия, то на Дейси. Было такое впечатление, что он вот-вот заплачет. Павел, глядя на него подумал, что, тот, наверное, решил, что это массовый побег и не сносить теперь ему головы. Дейси быстро прошла к сойке регистрации отеля, а затем жестом руки стала приглашать идти за ней. На лифте поднялись на крышу под возгласы обрадованной группы. Вся группа расположилась на шезлонгах вокруг небольшого бассейна. На некоторых уже обозначился небольшой загар. Когда они спустились вниз, Дейси радостно объявила, что сегодня после обеда группу ожидает автобусная экскурсионная поездка по Гаване, а завтра вечером – варьете «Тропикана». Все захлопали в ладоши, а женщины завизжали, повторяя: «Тропикана, Тропикана!»

К «Тропикане» готовились тщательно, особенно женщины. Так называемый зал оказался под открытым небом и представлял собой вместительный амфитеатр из трёх ярусов, на которых лучами к центру располагались пять рядов длинных столов, рассчитанных как раз на тридцать посадочных мест – по количеству туристов в группе. «Пять рядов на трёх ярусах по тридцать мест – зал вмещает четыреста пятьдесят зрителей», – прикинул Павел. В центре находилась большая площадка – главная сцена, а по кругу на разных уровнях – небольшие площадки. Музыканты находились слева в глубине сцены. Пока рассаживались по местам, музыки не было. А в зале царила небольшая суматоха и движение стульями, когда выбирают лучшие места Павел помнил наставления Саши Рябова: «Если хочешь быть первым, заходи последним. Пока все мечутся из стороны в сторону, ты иди вперёд». Он так и сделал, оказавшись на первом стуле чуть ли не на главной сцене, хотя от неё отделял небольшой проход вокруг. Группа рассаживалась за ним. И вот вам издержки руководства – Николай оказался позади всех, так как ему услужливо заняли место три дамы из группы. Он смотрел на Павла и завидовал ему, но ничего уже не мог поделать. А Павел занял место Анатолию, с которым их сводила судьба на почве братской выручки и уважения.

Когда все уселись, стали раздаваться тосты и весёлый гомон наполнил зал. Первая часть представления Павлу не очень понравилась. Звучали джазовые композиции. Пели эстрадные певцы и певицы, а юмористы, как мужчины, так и женщины, отпускали солёные шуточки на испанском, отчего публика, знающая испанский язык, хохотала, а женщины смущённо опускали головы и краснели. После первой части воцарились непринуждённое веселье и радушное настроение. Музыканты ушли на перерыв. Антракт затягивался. Захмелевшие зрители курили сигары или переходили с места на место, отпуская комплименты незнакомым дамам. Павел заскучал. С Толиком они уже изрядно приняли и он не мог позволить себе потерять контроль. Да и болезненная слабость давала о себе знать. Захотелось спать. Не давая себе расслабляться, он вспомнил cвчерашнее. Случай из ряда вон. А знают ли о такой связи генерал и куратор? Надо бы как-то передать информацию, но как? Генерал сказал, что на него сами выйдут. И на во- прос Павла о паролях ответил, что никаких паролей наперёд не будет и что он должен будет сам определить связников. Первые аккорды грянули как гром среди ясного неба, нещадно раздирая уже, казалось бы, установившуюся тишину. Вместе с этим со всех сторон вспыхнул яркий огонь множества прожекторов и светильников, освещая около полусотни смуглых полуобнажённых тел танцовщиц в цветных опереньях, заполонивших всё пространство. Они были везде: и между столов, и вокруг центральной сцены, и на самой сцене, и на площадках на разных уровнях на пальмах по двое, трое и по одной. Они извивались как змеи в причудливом танце кубинских ритмов. Публика ахнула. Одна из танцовщиц была так близко к Павлу, что стегала своими хвостовыми перьями прямо по его лицу, отчего он невольно стал поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, прикрывая глаза. При этом он заметил, как что-то плюхнулось ему в бокал. Поднеся бокал к губам, он выпил содержимое так, что свёрнутая в трубочку записка осталась в зубах. Осмотревшись по сторонам, он так и не понял, откуда она прилетела. Развернув её между колен, он прочитал: «Варадеро. Бармен. Водка многа, лёда мала». Что это, если не пароль? А текст… Как будто кто-то подслушал их накануне. Ну что ж, в Варадеро они должны были отправиться через два дня.

ГЛАВА 4. ТАМ, ГДЕ СОБАКА ПОРЫЛАСЬ

По мере разработки плана новой операции перед капитаном Сергеевым стала открываться общая картина гибели руководителей высшего звена регионов Украины – уже четверых за последние полтора года.

Капитан Сергеев чувствовал, что теперь ниточка в их руках. Стало ясно, что исполнителями являются – оба брата. Тем не менее вопросов оставалось больше, чем ответов. Без аналитического отдела не обойтись.

Да, знаю, генерал дал мне указание помочь вам, капитан. – На приветствие Сергеева ответил подполковник Красовский, начальник аналитического отдела, сухощавый, выше среднего роста человек с бородкой и в очках. С виду он напоминал доктора Айболита, а точнее, профессора медицины. Сравнение, близкое к образу сказочного доктора всех зверей. Перед ним стоял доктор физико-математических наук Красовский Иван Милентьевич, маг и волшебник в разгадывании хитросплетённых схем и шифров.

В чём проблема?

Помощь нужна, товарищ подполковник, – проговорил Сергеев.

Ну, это понятно. К нам только за помощью и ходят, но толь- ко не всегда получают.

Как это? – удивился Сергеев. – А я думал, что гениям ум- ственного труда любая задача по плечу.

Любая, да не любая. Например, когда просят: «А изволь-ка мне добыть то, «чаво» не может быть», то единственным решением может быть совет обратиться к психиатру. Ну а в остальном пыхтим, но справляемся. А если серьёзно, у нас всё как в математике. Необходимы условие задачи, то есть все исчерпывающие данные, затем точка преткновения подсказывает нам действия простые арифметические или интегральные плюс условия уравнения или, как у вас говорят, ключ. Ну и вопрос, то есть ожидаемый результат, а проще – ваша головная боль. Я доходчиво объяснил? – с улыбкой произнёс он.

Так просто, – с ехидством произнёс Сергеев.

Ну, батенька, а я думал, что только о нас говорят, что мы яйцеголовые. Вижу, и вы не лыком шиты. С математикой, значит, на ты?! А хотите простой пример из арифметики?

Ой, нет! – запротестовал Виталий Викторович. – Признаю, ваша взяла.

Ну-те-с, батенька… – польщённый Красовский уставился на капитана, – все данные, или как говорят в преферансе, карты на стол.

Сергеев подробно изложил все детали дела. Красовский слушал его очень внимательно. Изложив, казалось бы, всё до мелочей, капитан замолчал.

Так, история интересная и, как мне кажется, задача решаемая, только дайте мне ещё данные по братьям со школы – скажем, класса с девятого, чтобы составить правильный психотип каждого.

Пока таких данных нет, но через день-два будут.

Отлично, тогда встретимся дня через четыре, максимум пять. Может, я вас чем-то и порадую.

Через четыре дня, как и было условлено, Сергеев опять постучал в двери аналитического отдела. Он заглянул в кабинет и спросил:

Разрешите войти, профессор?

А… проходите голубчик, – польщённый таким приветствием, шутливо проговорил подполковник.

«Всё же он больше гражданский, чем военный», – подумал капитан.

Вы обещали чем-нибудь порадовать, товарищ подполковник. – Сергеев решил дальше не играть с вышестоящим, можно было нарваться.

Да, кое-что есть. В тех материалах, что вы мне передали накануне, оказалась, извините, дыра, и мне пришлось немного поработать за вас.

Что, какая-то недоработка? – обеспокоенно спросил Сергеев.

Именно, а в ней-то собака и порылась, – насмешливо про- говорил Красовский. – У вас рассказ заканчивается на том, что братья вернулись после службы и мама родная их не узнала. А дальше? Тут уж я, извините, проявил самоуправство и поинтересовался судьбой братьев до настоящего времени. И открылась очень интересная картина. Оказывается, один из братьев, а именно – Борис Остапович, подался на заработки на Север. – «Карбид», – понял Сергеев. – А второй, Андрей Остапович, устроился на работу экспедитором в ОРС – отдел рабочего снабжения. Это был Винил. Через какое-то время этот самый Винил сел за драку на четыре года, покалечив мастера спорта по боксу в тяжёлом весе. И на два года оба брата исчезли из поля зрения милиции Кузнецовска. А потом один из них через два года вернулся. А ещё через два года начались таинственные убийства руководителей областей Украины. Но это вы знаете, а не знаете того, что оба брата были отличниками боевой и политической подготовки диверсионного подразделения спецназа морской пехоты Черноморского флота. Так вот, батенька, сопоставив все обстоятельства и факты и поняв психотип братьев, с достоверностью восемьдесят пять процентов могу утверждать, что весь срок в четыре года братья отсиживали пополам, то есть по два года. Замечу, что статья, по которой они сидели, предусматривала УДО – при хорошем поведении, конечно, но они отсидели от звонка до звонка. С той же вероятностью могу утверждать, что они киллеры и работают из медвежьего угла, Кузнецовска, учитывая коммуникации. И по этой же причине у них на ближайшем пересечении коммуникаций имеется коор- динатор и помощник в реализации их преступной деятельности. Это место, по всей вероятности – город Сарны, ближайшая узловая железнодорожная станция. Всё, милейший, дальше дело ваше. А Степану Васильевичу передавайте большой привет и в ответ мне бутылку армянского коньяка, который из Еревана передаёт его приятель и коллега Аскарян. Теперь уже без сомнения открывалась полная картина схемы действий преступной группы киллеров и организация их работы. А фишкой являлось то, что в двух лицах представлялся один киллер. Это и сбивало с толку милицию, которая из-за этого обстоятельства столько времени не могла раскрыть это дело. Контору впрочем, тоже, если бы они не заинтересовались Павлом Чернышёвым и не предложение капитана Сергеева использовать его в качестве добровольного нештатного сотрудника для сбора фактической документальной информации, попавшего под подозрение сотрудника их конторы. То, что на Украине действует и укрепляется подполье силовиков на замену КГБ СССР, в конторе знали, но попытки пресечь эти поползновения поддержки наверху не получали. С одной стороны на всех уровнях, а особенно наверху – в руководстве и правительстве СССР, украинское лобби было очень влиятельным, поэтому на представленную информацию о такой деятельности был ответ, что со стороны конторы это ничем не обоснованные обвинения. Сам же комитет обвинили в сепаратизме и попытке разжигания межнациональной розни с целью дискредитации некоторых членов правительства Украины. Вот так одним махом всё переворачивалось с ног на голову. А с другой, предъявленные факты ими интерпретировались таким образом, что давно назрела необходимость реформирования такой силовой структуры на Украине как КГБ. Она, якобы, не учитывает национальную специфику, давно устарела и изжила себя, не отвечая современным требованиям. Предъявленный документальный компромат они также опровергли, аргументируя тем, что если создавать новую, современную структуру, то необходимо учитывать и использовать опыт секретных служб всего мира, в том числе и потенциальных противников. Послушать их, то ещё немного и можно было бы приглашать инструкторов из ЦРУ, но это уже было прямым издевательством. Как можно реформировать государственную структуру, находящуюся в подчинении правительства, без разработки и утверждения самого правительства. Но нелепая аргументация предъявлялась на полном серьёзе, и никто не мог дать этому укорот. Таким образом, дискредитировались действующие силовые органы, и саботировалась их работа. По всей вероятности стал срабатывать принцип: «Чем хуже, тем лучше», чуждая пропаганда начала набирать обороты. Как не могли этого не видеть государственные мужи на уровне Союза ССР он понять не мог? Ответ мог быть только один – во всём Союзе положение было не лучше. Других, после двух неудавшихся попыток выразить открытое несогласие, генерал Бахметьев предпринимать не стал. Он понимал, что за его спиной зреет заговор ярых националистов, давно мечтающих убрать его с дороги. Он был у них как зуб в носу. Значит, намерения у некоторых руководителей Украины очень даже серьёзные. Иначе они бы не благословили преобразовать свой КГБ в альтернативный, КГБ СССР. До него уже дошла информация, что новая вывеска у них будет СБУ. А будущую структуру они намереваются в точности скопировать с ЦРУ. Пользуясь безнаказанностью, они всё больше расширяли связи с американцами, а так как это было незаконно и даже преступно, то делали они это тайно, формируя свои ряды из местных действующих сотрудников конторы, суля им выгодные должности и блага в будущем. К счастью таковых было немного, но они были и каждый такой оборотень наносил ощутимый урон, предавая своих товарищей разведчиков, работающих нелегально и под прикрытием в западных странах. Один такой предатель обрекал на долгие мучения в тюрьмах зарубежных стран многих честных и отважных сотрудников комитета, не считая горя, которое постигало их семьи. Но это одна сторона медали, а вторая та, что рвались сети и отлаженные связи агентов, которые нарабатывались годами и десятилетиями. От чего страдала вся система внешней разведки, а также наносился экономический и военный урон Советскому Союзу.

Понимая всё это, и не находя поддержки у руководства, начальник Киевского управления КГБ генерал-майор Бахметьев Степан Васильевич брал всю ответственность на себя по выявлению и нейтрализации предателей и скрытых врагов, появляющихся в его ведомстве. Это не входило в его прямые обязанности, как начальника управления внешней разведки на Украине, но он видел, что у контрразведки дел невпроворот. В создавшейся ситуации не зазорно было помогать смежникам, ведь делали они одно благое дело, а сваливать на собратьев по службе дело, с которым можешь справиться сам, было не просто непорядочно, а бесчестно. Слово честь для честных офицеров, имело такое же значение как слово жизнь, потерять её значило потерять себя, равно как саму жизнь. А у предателей жизней много и ни одной настоящей, как у ничтожных пресмыкающихся тварей, пригретых на груди и пытающихся нанести смертельный укус. Ну, это всё лирика, а вот дела земные… Под подозрение капитан Ковтонюк попал не случайно. Деятельность подпольных элементов всё более активизировалась и, видимо, тоже не случайно. Видно кураторы из ЦРУ требовали результаты и отчёты по ним. Только они не понимали, что время ещё не пришло, а класть преждевременно свои головы на плаху никто из руководства Украины, прикрывавших и поощрявших эту деятельность не хотел, так как статью «государственная измена» в уголовном кодексе никто не отменял. И, получив длительный срок, избежав расстрела, – итог был далеко не радужный. Жёлтые воды с находящимися в районе этого города урановыми шахтами находились неподалёку тут – же на Украине, даже в Сибирь не надо было ехать. Поработав на урановых рудниках несколько лет, может и останешься живым, только выйдешь на свободу дряхлым и больным стариком и жить сам не захочешь. Интерес вызвало то, что этот капитан уже три года подряд бессменно ездит на Кубу руководителем группы советских туристов. В управлении задались вопросом, как и за какие заслуги, ему ежегодно везёт отдыхать на международном курорте в тропической стране посреди зимы? Вопрос упирался в верхи, а оттуда пришёл ответ: «В связи со служебной необходимостью» и всё! Ну, а в конторе лишних вопросов задавать было не принято, поэтому всё шло по-прежнему. Генералу Бахметьеву и всем его подчинённым в отделе внешней разведки было очевидно, что это неспроста. Куба была отличным местом для связи с иностранными агентами. Страна социалистического содружества находилась далеко, зато принимала советских граждан свободно без виз. Отдельным гражданам было не по карману посещать эту тропическую страну полную экзотики, но в составе туристических групп, это раз-два в жизни могли позволить рядовые граждане Советского Союза. В связи с холодной войной и железным занавесом побывать в зарубежной стране было счастьем. Поэтому на получение путёвки в социалистические страны Европы выстраивались очереди, а на Кубу – свободно, только это было далеко и дорого. Поездка была очень затратной и не оправдывалась, так как что-то дефицитное привезти с Кубы было невозможно, она сама страдала от экономической блокады, устроенной США. Генерал Бахметьев как никто представлял суровые будни борьбы за свою независимость этого островного государства, с гордым и свободолюбивым народом населяющим его. В то самоё время, он молодой чекист в первых рядах окончивший институт, недавно созданного КГБ СССР был направлен на стажировку на Кубу для приобретения опыта конспиративной работы и изучения методов шпионской работы, засылаемых на Остров свободы агентов ЦРУ и террористических групп с целью свержения революционного руководства в лице Фиделя Кастро, Эрнесто Че Гевары и их сподвижников после изгнания диктатора генерала Фульхенсио Батисты 1 января 1959 года в ходе Кубинской революции и его ставленников американцев. Работа была сложной, но очень интересной, и молодой лейтенант Бахметьев набирался не только опыта работы разведчика, но и учился мужеству, настоящему патриотизму и убеждённости в правоте идеи освобождения народа у своих «камарада» Фиделя и Че. В их рядах был такой же молодой офицер, как и сам Бахметьев, Альфредо Рамирос, с кем они впоследствии очень сдружились и обращались друг к другу только «амиго»: амиго Альфред и амиго Степан. Ещё не раз друзей сводила судьба. Через несколько лет капитан Рамирос обеспечивал переправку и внедрение капитана Бахметьева в США. Это было давно, но связь оба амиго поддерживали постоянно. Генерал Бахметьев отлично понимал, что и в настоящее время на Остров Свободы периодически проникали «контрас» из США. От Майами до Кубы всего лишь сто шестьдесят километров. Большую часть их нейтрализуют, но некоторым всё-таки удаётся просочиться.

Об этом генерал Бахметьев знал от своего давнего друга и коллеги команданте Рамироса. Ясно одно,– враг с которым придётся побороться хитрый и коварный, да ещё находящийся в рядах самой конторы, мог за версту почуять слежку, а этого допустить ни в коем случае было нельзя. Но факты, факты нужны были очень, потому, что без них всё это были досужие домыслы и пустая мышиная возня. Факты контакта капитана КГБ Ковтонюка с представителями ЦРУ нужны были как воздух и срочно. Поэтому идея капитана Сергеева использовать туриста Чернышёва Павла Васильевича для разработки имеющейся версии, была как нельзя кстати. Зафиксировать контакты предателя на плёнку и задокументировать их в виде фотографий. Большой риск был в том, чтобы он себя не обнаружил, тогда Ковтонюк и иже с ним залягут на дно, будет упущено время, и оборвутся все ниточки, ведущие к нему. Теперь вся надежда была на Павла Чернышёва,– только бы он не оплошал.

ГЛАВА 5. ОПЕРАЦИЯ «ДУЭТ»

В связи с новыми открывшимися обстоятельствами, капитан, необходимо подстраховать вашего подопечного, а то нарвётся ненароком… С ним рядом зверюга матёрый.

Я правильно понимаю, товарищ генерал, что моё задание Чернышёв должен продолжить? Только у меня нет никаких полномочий подстраховки его на Кубе. Я его хорошо проинструктировал, предупредил о возможных вариантах связи и, собственно, всё.

Да, вы правы, Виталий Викторович, это моя забота. А теперь по вашему плану… Кстати, операцию утвердили под названием «Дуэт». Решили не отступать от песенной тематики. В «Звезде шансона» был один, как мы думали, солист, а теперь их двое, стало быть – дуэт. Кстати, пора присвоить псевдоним Чернышёву. Предлагаю Амиго, так как он у нас находится на Кубе.

Признаюсь честно, товарищ генерал, в разработке плана мне очень помог подполковник Красовский. Без него я вообще не знал, как к нему подступиться. Кстати, он передал вам привет, а сам ожидает бутылку армянского коньяка.

Вот Спиноза, и про коньяк уже знает! Будет ему коньяк. Он не первый раз выручает. Надеюсь, выручит и ещё не раз. Мозговой центр всё-таки. Итак, к делу, то есть к плану. Разработан план основательно, только стольких людей привлечь сразу для наблюдения за объектом пока не получится. Но я думаю, мне всё-таки удастся уговорить руководство выделить резервы. Время ещё есть, пока Дирижёр – согласен, капитан, дать ему такое прозвище? – греется в лучах солнца в Варадеро. А мы и не заметили, как пригрели змею. Нам бы давно надо было обратить внимание, что этот клиент каждый год в это время ошивается на Кубе. А что он там делает? Интуиция меня не подвела, но этого мало, да и поздновато мы спохватились. Теперь и Красовский подтвердил мои догадки. А ведь насколько он прав… В этот период, пока он находился на Кубе руководителем группы, ни одного убийства и даже покушения не было. Получается, дуэт без него петь не может.

Ну что ж, может, Чернышёв нам даст недостающую информацию?

Да, товарищ генерал, я тоже надеюсь, но до возвращения группы ждать ещё три недели.

Ну, это не совсем так, Виталий Викторович. Ваш подопечный старается вовсю, а отснятый материал уже у нас здесь, в техническом отделе. Завтра увидим фото. Удивлены? Ну, я же тоже не сижу сложа руки, свалив всю работу на вас.

Да что вы, товарищ генерал, я так не думаю и никогда не думал, вы же знаете!

Ладно, я пошутил, не обижайтесь. Так вот, я обратился к нашим кубинским товарищам, чтобы они оказали содействие и подстраховали Амиго, а заодно срочно по дипломатическим каналам передавали от него уже отснятый материал. Мой друг и коллега Рамирос с удовольствием согласился помочь нам. Мы с ним давно оказываем друг другу такого рода услуги. А Павла я предупредил перед самой дорогой. Вы, капитан, были сильно заняты, и я не хотел нагружать вас излишней информацией, пока вы работали над планом операции «Дуэт». Только командировок у вас было две.

Три, товарищ генерал.

Ну да, три. Тем более. Но ведь я оказался прав, не отвлекая вас, так как план весьма неплох. Но если его оценивать всесторон-не, то в нём не хватает главного элемента, а точнее – основы. Но

вопрос скорее не к вам, а ко мне. Как он мог, чем руководствовался? Какие у него были мотивы пойти на такого рода преступления? И пока мы этого не поймём, мы не можем быть уверены в успехе операции. Согласны?

Так точно, товарищ генерал, это азбука.

Вот именно. Думаю, голубчик, вам опять придётся навестить вашего профессора… . Он ведь так вас называет? И задать ему эти вопросы. Кстати, и вот это передадите… – Генерал протянул коньяк в подарочной упаковке.

Сергееву такие поручения генерала Бахметьева нравились. Он с удовольствием каждый раз встречался с подполковником Красовским. От Ивана Милентьевича исходило такое добродушие, что хотелось общаться с ним подольше. А ещё ведь и было чему поучиться.

От генерала Бахметьева капитан Сергеев сразу же направился в аналитический отдел.

Заходите, капитан. – После доклада о прибытии пригласил подполковник Красовский.

Сергеева поразили перемены в лице Ивана Милентьевича. Во- первых, он был в форме и теперь напоминал белогвардейского офицера контрразведки – сухощавый, подтянутый и строгий.

Товарищ подполковник… – начал было Сергеев.

Хотите, угадаю, зачем вы пришли, капитан? – перебил его Красовский. – А пришли вы по делу капитана Ковтанюка и хотите узнать, кто он такой на самом деле.

Да вы ясновидец, товарищ подполковник.

Полноте, капитан. Я сам хотел прийти к генералу с докладом, а тут вы. Не удивляйтесь тому, что я вам сейчас скажу. Вам покажется это невероятным, а может, и не совсем, но я обязан донести до вас с генералом то, о чём уже шепчутся в верхних эшелонах власти. При этом я очень рискую. Если вдруг поймут, что я распространяю эту информацию, то мне грозит трибунал. Но если я буду держать всё в себе и опоздаю, то могут пострадать многие наши товарищи, работающие в конторе и на контору. Слушайте, запоминайте и передайте генералу Бахметьеву. Назревает заговор, я бы сказал – переворот. Осталось совсем немного времени, по моим предположениям – год-полтора, и Советский Союз пере- станет существовать. Это не плод моего больного воображения, а реальность. Информация приходит по разным каналам. Не пугайтесь, войны не будет. Наше политическое руководство и руководство Белоруссии и Украины взяло курс на отделение. А то, что Украина давно бредит идеей самостийности, ни для кого уже не секрет. Поэтому там уже давно и секретно готовится замещение нашей структуры КГБ своей СБУ – Службой безопасности Украины. Параллельно всеми способами убираются все неугодные политические противники, преданные идеям Советского Союза. Особенно их много на Востоке Украины – это ваш случай по операции «Дуэт». Этот ваш персонаж давно поддерживал идею самостийности и был зачислен в ряды непримиримых борцов за неё, работая в нашей конторе. Сеть СБУ разрастается и поддерживается правительством Украины, во что отказывается верить руководство Союза. Поэтому Дирижёр действует вполне себе свободно и безнаказанно организует и крышует киллеров – братьев Никитюк. Это в общем, а дальше делайте выводы и действуйте, пока ещё есть время.

Я знаю Красовского лет двадцать. Он проверенный и перепроверенный чекист. Ему верить можно. Ну, а если пристально взглянуть на всю обстановку вокруг, то это можно увидеть невооруженным глазом. Удивляет только одно то, что всё пущено на самотёк. А когда случится раскол, то будет много, очень много пострадавших и даже жертв, особенно в наших рядах. А о том, что раскол неизбежен говорила экономическая ситуация в Советском Союзе. Некоторые предпосылки кризисных явлений и тенденции к экономическому спаду образовались до объявления Перестройки и лежали в основе политики, проводимой в СССР в «период застоя».

В годы Перестройки стала нарастать инфляция. Экономический спад конца 1980-х годов явно вёл к распаду СССР, проявления которого наблюдались с 1988 года.

Впервые советское руководство официально констатировало экономический спад на заседании Политбюро ЦК КПСС в январе 1989 года. Советская экономика имела высокий уровень милитаризации, монополизации и разрыва между уровнем экономического развития и уровнем благополучия граждан. Также, советская экономика характеризовалась низкой производительностью труда, как рабочего, так и управленческого персонала в промышленности и сельском хозяйстве и низкой эффективностью исполь- зования сырьевых ресурсов. Как ветровой фронт перед грозой, поднимая столбы пили и мусора, были эти события, опережая темные тучи, которые плыли грозно и медленно, закрывая всё небо. Есть ещё время перевести наших работников из Украины в Россию. Но ничего же не делается! – Генерал нервно зашагал по кабинету. – А это преступление государственного масштаба!

ГЛАВА 6. ДЕЛУ ВРЕМЯ, А…

Автобус остановился перед главным входом белоснежной виллы, над которым большими буквами было начертано «Villa Caribe».

Варадеро, «голубая лента», море, пальмы, – всё это впечатляло советского туриста так, что ему казалось, будто он погрузился в сказку. Все эти переживания не чужды оказались и Павлу. С фасада главного входа двухэтажное здание ничем особенно не отличалось от других на этом курорте. Такое же белоснежное, с плоской крышей и большим баком воды на ней, как и у многих зданий на этой стороне улицы. Оно утопало в зелени каких-то невысоких лиственных деревьев и кустарников с яркими красными и жёлтыми цветами. Со двора это оказался испанский дворик, образованный тремя П-образными двухэтажными зданиями, а не одним, как казалось с улицы. В центре дворика – бассейн на всю его длину метров на двадцать и шириной метров семь с кристально-чистой водой. По обеим сторонам бассейна были расставлены шезлонги так, чтобы оставался свободный проход. А со свободной стороны открывался вид на океан с постоянно шумевшим прибоем. Между ним и бассейном пролегла широкая полоса жёлтого песка. Королевские пальмы росли у бассейна прямо во дворике. В общем, экзотика начиналась сразу, не выходя из дома. А ещё – пляж с ярко-жёлтым песком в обе стороны до самого горизонта с редкими, одиноко стоящими пальмами. К ним подошёл руководитель и объявил, что обед будет через два часа. Надо убрать вещи, расселиться по номерам, и тогда будет время искупаться. Дважды повторять не пришлось. Павел и Анатолий настояли, чтобы их поселили в один номер. Это было их право, и Николай не смог этому воспрепятствовать. Через полчаса оба были возле бассейна, у которого расположилось в шезлонгах несколько молодых женщин не из их группы.

Откуда такие красавицы? – обратился к ним Толя. – Вы тоже из СССР?

Женщины дружно засмеялись.

А вы из США, что ли, янки на Кубе? – Ещё больше развеселились они.

Вы просто как в воду глядели, – парировал Анатолий, – вечерней лошадью проездом из Майями.

Это ещё больше развеселило их.

А мы из Англии, из самого городу Парижу, слыхали о таком?

Да будет врать-то вам, – опять парировал Толя, – всех парижанок я знаю. А вы больше похожи на наших, рязанских. Вы из Рязани или из Иванова, не так ли, дамы?

Ты смотри, почти угадал! Мы из Москвы, – ответила та, что постарше.

Значит, всё-таки из Союза, землячки, значит. Тогда давайте знакомиться.

Девушки действительно были хороши. Особенно выделялись две из них стройностью фигуры и красотой лица.

А что это ваш друг молчит, он глухонемой, что ли? – спросила одна из девушек, которую звали Таня.

Да нет, – вступился Анатолий, – приболел он в дороге. В Канаде была остановка, мы попали под дождь, пока бежали к аэровокзалу, а потом кока-колы холодной попили.

Ну вот, Татьяна, это по твоей части, – сказала старшая, женщина лет сорока.

Вам повезло, ребята, мы медики из Москвы. Я будущий терапевт, – сказала Таня. – Сейчас я дам несколько таблеток, – вставая с шезлонга, проговорила она.

Вернувшись через несколько минут, она протянула таблетки Павлу со словами: «Эти выпить сейчас, эти – перед сном, а эти – утром, и завтра будешь как огурчик. Только выпей обязательно». Павел поблагодарил её, пряча пакетик с таблетками в карман.

Спасибо, девушки, – проговорил Толя. – Мы с вами пока не прощаемся.

Они направились на широкий пляж золотого песка, на который плавно накатывала небольшая океанская волна. Стоял полный штиль. Вода была очень тёплой и друзья, не раздумывая, бросились в неё. А там уже барахтались все их коллеги по группе. Павел с детства хорошо плавал и плывя кролем, стал быстро отдаляться от берега, но чувство самосохранения от возможной встречи с акулами заставило затормозиться и поплыть обратно. Выйдя из воды, он почувствовал резь в глазах. Сначала он подумал, что это от недомогания, а потом сообразил, что вода в океане была очень солёной. На вилле всё было продумано по высшему разряду. Во дворике создавалась тень от домов и от пальм, а солнце освещало только бассейн, который наполнялся пресной водой, не смотря на то, что на Кубе её избытка не ощущалось. Сам бассейн был не глубокий, тем не менее, Павел испытал истинное удовольствие от её прохлады по сравнению с океаном. После ужина Анатолий предложил пойти к новым знакомым, но Павлу было не до того.

Очень спать хочу, просто с ног валюсь. Не знаю отчего: то ли оттого, что накупался и на солнце нажарился, то ли от таблеток, что дала мне Татьяна.

Ну ты, Паша, лечись, чтобы был как огурчик, как пообещала Таня.

Слушай, а ты с кем договорился встретиться сегодня?

C Викой, подругой Татьяны. Поиграем на кегельбане, в воздушный хоккей, а там видно будет.

Ладно, укрепляй дружественные связи, а я сегодня пас.

На следующий день Павлу стало гораздо лучше, только побаливали спина и грудь от полученного ожога на солнце. После завтрака Анатолий куда-то исчез, а когда появился, таинственно заговорил: «Паша, там внизу дают мопеды напрокат. Пошли, возьмём и покатаемся».

Толстая негритянка на вопрос, как завести и поехать, руками изобразила вращение педалями и всё. Прокат стоил недорого – два песо в час. Минут пятнадцать потратили на освоение техники, но оказалось всё очень просто: прибавляешь газ – он едет, сбрасываешь – он останавливается. Покатались около часа, а после обеда решили пригласить девушек. А вот с ними была морока. Вика довольно быстро освоилась, а Таня – никак. Её подтолкнули, и она поехала, ни разу не взглянув в сторону, а только вперёд. Выехали за город. Перед ними открылась пустынная дорога, прямая, как свеча. Догнать Татьяну не удавалось. Благо ни встречных, ни попутных машин не было. Километров через двенадцать из кустов неожиданно вынырнул человек с автоматом наперевес, выкрикивая: «No, no puedes mover la zona military!» – а метрах в десяти от него оказался шлагбаум с такой же вывеской. «Военная зона», – сообразил Павел. Дальше ехать нельзя. Они стали дружно кричать Тане: «Остановись!» Она и сама поняла, в чём дело, но, не успев затормозить, уткнулась в шлагбаум.

Rusos, soviéticos? – спросил подошедший военный.

Sí, camarada official, – за всех ответил Павел.

Te has tomado fotos? – опять спросил военный, показывая на фотоаппарат Павла.

No, sólo estábamos montando ciclomotore, – проговорил Павел.

Muy bien, date la vuelta y vete, – показывая рукой в сторону Варадеро, проговорил солдат.

Muchas 6racias, muchas 6racias, – опять за всех ответил Павел.

Прежде чем возвращаться, они долго и терпеливо объясняли Тане, как управлять мопедом.

До виллы Карибе доехали без приключений. Обе спутницы и Анатолий удивились, что Павел знает испанский. Все понимали – если бы не он, то неизвестно, чем бы это всё закончилось. Опять Павел рисковал сорвать операцию, хотя и не мог предположить этого.Вечером после ужина они договорились встретиться в игровом зале на кегельбане. В игровой зал Павел пришёл первым. О задании он не забывал ни на минуту и, пока не подошли друзья, направился к барной стойке. Бармен встретил его широкой улыбкой.

Lo que el Señor desea? – заискивающе спросил бармен.

Я желаю коктейль «Водка многа, лёда мала», – отчеканил Павел – он решил не раскрывать пока свои познания испанского языка.

Disculpe, señor, no vendemos alcohol después de una hora, – проговорил бармен.

Павлу и не надо было понимать всё дословно, но смысл он понял довольно точно. Он стоял озадаченный. В голове его крутилась фраза: «Варадеро. Бармен. Водка многа, лёда мала». И что теперь делать? Один вечер он уже пропустил. А вдруг бармен ждал его вчера? Скоро придут друзья и думать будет некогда. Да нет, речь идёт об алкоголе, а этот говорит, что после девяти алкоголем бар не торгует.

Lo siento de nuevo, pero hay otro bar aquí? – спросил он бармена.

Sí, señor, hay una puerta en el lado derecho de la playa. Hay una licorería por aquí hasta la medianoche, – проговорил бармен.

A la derecha de la playa? – переспросил Павел.

Sí, sí, señor, – ответил бармен.

Так, направо со стороны пляжа есть дверь, а за ней бар, торгующий алкоголем до полуночи. «Не всё ещё потеряно сеньор, – подбодрил себя Павел. – Только как оторваться от моих друзей? А кстати, который теперь час»?

Qué hora es ahora? – спросил он у бармена.

Las nueve y media, – ответил бармен.

«Так, – подумал Павел, – полчаса у меня есть. Вторая заповедь разведчика гласит: подумал – сделал. Вперёд!»

Бар был небольшой, на три банкетки перед стойкой и два двухместных столика. «Для своих», – подумал Павел.

Qué señor le 6ustaría, – дежурной фразой обратился к нему бармен, немолодой уже, полноватый мужчина с усами и бород- кой. – Eres un ruso? – продолжил он.

Да, я русский, – ответил Павел. – Хочу коктейль.

Qué cóctel, aquí está el menú – ele6ir, – протягивая меню, проговорил бармен.

Времени оставалось совсем мало. Павел ткнул в коктейль на основе водки «Столичной» и проговорил: «Водка многа…» —и не стал заканчивать фразу, наблюдая за реакцией бармена. А тот немного растерянно уставился на Павла.

Водка многа… – повторил Павел.

…лёда мала, – закончил фразу бармен.

И тут они, не сговариваясь, в унисон проговорили: «Водка многа, лёда мала», – и оба рассмеялись. Далее бармен спросил: где отснятый материал? И попросил принести ему отснятые кассеты и микроплёнку. Что Павел немедленно и сделал. А в ответ получил записку от бармена: «Дайкири. Бармен. Бунгало. Водка многа, лёда мала». До отъезда в Дайкири оставалось четыре дня.

ГЛАВА 7. ТАНЯ

На «Villa Caribe» одновременно находились три группы: из Белоруссии, Могилёвской области, Москвы и Западной Украины, Ровенской области, откуда и был Павел. Места хватало всем. Днём группы разъезжались кто куда: одни на сафари, другие – к какому-то коралловому острову на рыбалку, третьи – на дайвинг, четвертые – на автобусную экскурсию или в океанариум, а некоторые просто купались и загорали, отдыхая на самой вилле. Шумно и многолюдно бывало вечером, когда все собирались на ужин, а потом большинство устремлялось в игровые залы. Их было два: один с настольными играми, теннисом, бильярдом, воздушным хоккеем (диск на воздушной подушке) и тому подобными, а второй – с кегельбаном и баром, где уже побывал Павел, и в котором разливали алкоголь только до девяти вечера. Про бар, который, как определил Павел, для своих, мало кто знал. За это время объект наблюдения вёл себя спокойно и от группы никуда не отлучался. Всё равно днём Павел был всегда начеку и со своим «Зенитом» не расставался. Вечером, конечно, можно было прогуляться по ночному Варадеро, но руководитель предпочитал этого не делать, чтобы подопечные не увлеклись алкоголем или не вступали в сомнительные связи. А если бы он надумал выйти, то Павел всё равно не смог бы за ним наблюдать, а тем более фотографировать. Из всего, что было предложено отдыхающим, ему очень понравился дайвинг. В бассейне двое инструкторов полдня проводили обучение обращению с маской под водой, а также смотрели, кто и как плавает в ластах. В результате из двенадцати желающих отобрали четверых, в том числе и Павла. Остальные вместе с руководителем отправились на сафари— рыбалку к какому-то коралловому острову.

На моторной большой яхте вышли далеко в море. Бросили якорь. Двое инструкторов с гарпунными ружьями сразу погрузились, спустившись по опущенному металлическому трапу. Один инструктор подождал, пока четверо отважных вместе с Павлом не оказались в море, и сам спустился к ним, а ещё один остался на яхте. Жестами – сигналами, разученными ещё на берегу и повторенными на яхте, инструктор показал на погружение и велел всем четверым быть рядом. В толще воды, насколько хватало глаз, открылась картина с барханами золотого песка. Солнце пробивалось сквозь толщу воды, а сама вода, прозрачная, как стекло, обеспечивала видимость на сотни метров. Поравнявшись с инструктором, Павел жестом спросил: «Какая глубина?» Тот показал на глубиномер на своей руке. Стрелка глубиномера показала десять метров.

Он вдруг вспомнил, что в свободном плавании с аквалангом он опускался метров на пять на озере в Калининграде, когда их обучали с ним обращаться. А на большую глубину он опускался в полном снаряжении легководолаза в гидрокостюме с борта БПК «Резвый», когда они стояли на Таллиннском рейде. Это было тогда, когда он служил на Северном флоте, а теперь он погружался в океане, находясь на Кубе и наслаждаясь экзотикой. Глубина в десять метров была достижением для Павла в лёгководолазном снаряжении, но он хотел испытать себя и опять жестами попросил разрешения опуститься ниже. Они поплыли вместе с инструктором. Павел буквально лёг на песок между двумя барханами и попросил показать глубину. Было четырнадцать с половиной метров. Остальные трое не стали опускаться и как бы парили над ними. Инструктор показал, что надо возвращаться и подниматься на поверхность. Вслед за ними поднялись ещё двое инструкторов, и яхта отправилась к вилле. Чуть позже Павел понял, что это погружение организаторы продумали так, чтобы избежать неожиданных встреч с акулами. Среди барханов песка на дне в этом месте океана рыбы не было, и акулы сюда не заплывали. Вдохновлённый погружением, по прибытии на виллу Павел с удовольствием барахтался в бассейне. И вдруг кто-то подошёл к нему сзади и закрыл глаза. У него перехватило дыхание. Давно не переживал Павел таких ощущений. Сердце заколотилось в груди. Это была она! Он молча, не оборачиваясь, взял её ладони, опустил и прижал к своим губам. Таня тоже молчала. На себе он ощутил прикосновение её груди, её дыхание прямо в ухо и запах. Этот запах свежего молодого девичьего тела пьянил и напомнил Павлу его первую любовь. Они тогда были совсем ещё дети. В их отношениях не было ничего серьёзного, да и быть не могло. Это были целомудренные, романтические отношения, когда он первый раз в жизни поцеловал девочку. Но сейчас это было сильней. Даже с женой он никогда такого не испытывал. А теперь он и она были окутаны каким-то туманом. Что-то очень ценное и очень хрупкое, как сама жизнь, находилось между ними, и они оба не шевелились, боясь это разрушить. Во дворик со стороны моря стали заходить туристы из их группы, с удивлением взирая на эту немую сцену. Тогда Павел присел, отпустив руки Тани, повернулся к ней и поцеловал в губы. Подошедшие женщины вдруг захлопали в ладоши. Таня затрепетала, как лань, плавно освобождаясь от объятий Павла. Раскрасневшись, она, не проронив ни слова, грациозно вышла из бассейна и направилась к своему коттеджу. О, как она была красива! Проводив её взглядом, Павел повернулся к вошедшей группе. На них было жалко смотреть: обгорелые и измождённые, они целый день провели на яхте у кораллового острова, пытаясь поймать какую-нибудь рыбку, которую тут же отпускали. Они, конечно, купались, но долгое время, проведённое на жаре, давало о себе знать. Особую жалость вызывал упитанный молодой человек – красный как рак. Он сильно обгорел и теперь мучился от боли. «Кандидат на отправку в Союз, – подумал Павел, – в лучшем случае в больницу здесь, на Кубе. Вот дуралей!» На ужин собралась едва ли половина группы. Зато в большом игровом зале теперь было не так многолюдно. Ожидая Таню и Анатолия с Викой, Павел решил попробовать себя в кегельбане. Один бросок стоил пятьдесят сентаво: «Совсем недорого», – подумал Павел и покатил шар. В результате первого броска остались стоять две кегли. К моменту встречи он уже сбивал все кегли из пяти раз – четыре. Увлечённый игрой, он не заметил, как подошли его друзья.

Хорошо бросаешь, – услышал он голос Анатолия. – И мы тоже хотим.

Павел повернулся. Девушки были на высоте. Они обе были очень стройные, спортивного телосложения, среднего роста, загорелые и очень красивые. Красивые смуглые ноги в белых кроссовках и белых носочках сверху прикрывали короткие белые свободные юбки. Но взгляд он не мог оторвать от Татьяны, которая олицетворяла само совершенство.

О, сеньор, – насмешливо проговорила она, – вы сейчас уроните шар на свою ногу и выбьете сразу пять или десять кеглей.

Все дружно засмеялись.

Ну, бросайте шар, покажите класс, – продолжила она. Павел поспешил, и шар сбил почти все кегли, кроме одной.

А вы сами попробуйте и потом будете смеяться, – ничуть не обидевшись предложил Павел.

Давайте попробуем. Только как держать эту штуку и как бросать? – спросила Таня.

Павел показал, как брать шар, и предложил бросить. Таня покатила шар, но он еле-еле докатился до середины дорожки.

Таня, давай вместе, – предложил он. Он зашёл со спины и взял Танину руку за запястье: – Вот так отводим руку, затем бросаем как бы махом.

Он опять ощутил запах Таниного тела. Дрожь волной прокатилась по нему, и когда шар оторвался от руки Тани, они оба чуть не упали в желоб. Вика и Толик засмеялись.

Ну, вы тут тренируйтесь, – проговорила Вика, – а мы пойдём к другой дорожке.

Паша, я с тобой вместе никогда не смогу бросить шар как следует. Пойди к стойке и попей чего-нибудь, а я пока побросаю.

Хорошо, – ответил Павел, – бросай с разбега. Делаешь два шага – и замах назад, резко останавливаешься – и бросаешь.

У Тани стало получаться.

О, вы неплохо потренировались, – увидев очередной бросок Тани, отметила Вика. – А давайте на спор – мы против вас. Делаете вы четыре броска и мы. У кого меньше кеглей останется, тот и выиграл.

Давайте, – ответил Павел, – только будем чередоваться: девочка – мальчик. Кто первый?

Я первая, – вызвалась Вика.

Павел специально не докрутил шар, и стоять остались две кегли. Счёт был равный.

Ура! Победила дружба, – закричали обе девушки радостно.

Ну что, отметим это дело? – предложил Павел.

А что, у тебя водка осталась? – спросил Толя. – В баре ничего выпить не дают.

Нет, Толя, водку девушкам предлагать не будем, есть что-то поинтересней. Хотя… девушки, может, хотите водку?

Ой, нет-нет, – затараторили девушки, – лучше чего – ни будь поинтересней.

Они с любопытством вошли в бар для своих, где их встретил уже знакомый Павлу бармен. После второго выпитого коктейля Павел взял под руку Таню, и они вышли из бара.

Павел сам себе не верил, что обнимает самую лучшую девушку на свете. Она, как лань, трепетала в его объятьях. Жар волнами прокатывался по его телу. В голове возник какой-то шум, исчезли все звуки вокруг. Он целовал её губы и грудь, очень красивую небольшую упругую и пахнущую молодым здоровым женским телом. А она целовала его глаза, лоб и губы, задыхаясь в этих поцелуях. Они присели на кем-то забытый шезлонг. Время остановилось. Их покрыла какая-то аура. Внутри неё было и тревожно, как в прыжке в неизвестность, и пьяняще – сладостно. Но остановиться уже не было ни сил, ни желания, кроме желания продолжать это падение. А когда их тела соединились – реальность словно перевернулась. Теперь это было не падение, а полёт, захватывающий дух, к небесам, в заоблачные выси. Всё вокруг перестало существо- вать. Они растворились на молекулы или даже на атомы и зависли в невесомости. Это, казалось, длилось вечность, на грани потери сознания. А потом Павел почувствовал дуновение ветерка с океана. Он открыл глаза и увидел едва шевелящиеся губы Тани.

Паша, где мы и что с нами было? – прошептала Таня.

Павел не мог произнести ни слова. Ему вообще не хотелось говорить и выпускать Таню из объятий. На горизонте над океаном забрезжила узкая полоска рассвета.

Я люблю тебя, Паша, – прошептала она, открывая глаза.

И я тебя очень-очень сильно люблю, – прошептал Павел, прикоснувшись к её горячим губам.

А на горизонте заря стала окрашиваться розовым солнечным светом. Вокруг было тихо. Даже океан не проявлял беспокойства ни прибоем, ни барашками волн.

Ты где был, Паша? – спросил его Анатолий, когда Павел вошёл в комнату.

Рассвет встречал, – ответил Павел.

И как?

Самый чудесный рассвет в мире!

А… Ты бы хоть предупредил, а то вы ушли и как в воду канули. В два ночи я пошёл к Вике, она тоже не спит. Тогда мы поняли, что вы вместе, хотя беспокойство всё равно было – а вдруг вы пошли купаться ночью, а вас там акулы съели? Смотри, Паша, руководитель завтра… а нет, уже сегодня, опять погонит на тебя волну.

Плевать я на него хотел. Так ему и передай. Скоро мы тут по струнке будем ходить за свои деньги. Он что мне, отец родной? – пробормотал Павел, засыпая.

О задании Павел не беспокоился, зная, что до обеда никаких мероприятий не запланировано.

Почему так бывает в жизни: счастье мимолётно, а страдания бесконечны?

Павел не находил себе места. Ещё вчера вечером он был рядом с Таней, а сегодня она уезжает. Это у него ещё два дня в Варадеро, а он думал, что у них обоих. Он стоял у главного входа на виллу перед автобусом, в который усаживались туристы из Москвы. Таня к автобусу подошла последней. Она повернулась к Павлу, и в её гла- зах стояли слёзы. Павел бросился к ней, но она отшатнулась от его объятий, протянула руку и разжала ладонь.

Возьми, Паша, и ничего говорить не надо, – сквозь слёзы охрипшим голосом только и смогла проговорить она. – Если это судьба, то мы обязательно встретимcя. Веришь?

Да, я верю, – ответил Павел.

Храни тебя Бог, Паша!

И с этими словами она быстро вошла в салон.

Павел долго смотрел вслед быстро удаляющемуся автобусу. Он раскрыл маленькую бархатную коробочку и увидел ослепительно-белую большую жемчужину и записку: «Буду помнить всегда!».

Ах, какой я дурак! – ругал он себя последними словами. – О чём я думал, идиот, что не смог вручить любимой подарок на память?

Ком подступил к горлу, на глазах наворачивались слёзы. «Таня, Таня, Таня…» – его мозг прожигало от невосполнимой потери самого дорогого, чего он даже не мог себе представить в жизни.

Вчера повторения не было. Вечером они сидели в баре. Таня не согласилась даже выйти на пляж. На вопрос Павла почему, она ответила:

Как ты думаешь, Паша, у нас чистые отношения?

Да, – ответил Павел, – очень чистые. Для меня это был дивный сон, который мне хочется повторить ещё не раз.

Нет, Паша, этого делать нельзя. Завтра утром я уезжаю, и только Бог знает, может ли это произойти вновь. Чудо два раза не повторяется. Сказка заканчивается, и я хочу оставить в себе свет- лую память о тебе. Ты подарил мне счастье, и я тебе за это очень благодарна.

После этих слов она поцеловала Павла в щёку и вышла из бара.

ГЛАВА 8. «ДАЙКИРИ»

Только теперь до Павла дошло, что «Дайкири» – это пансионат для работников МВД Кубы, расположенный в провинции Сантьяго-де-Куба муниципалитета Сибоней на юго-востоке острова.

– А всё-таки Пиночет зацепил тебя, – обратился к Павлу Толя, – когда ты спал и не вышел к завтраку.

Кто-кто? – удивился Павел.

А ты что, не знаешь, что мы дали прозвище руководителю – Пиночет? Когда ты страдал – извини, но страдал же? – мы с нашими девушками лежали на пляже. Кстати, это они первые на- чали. Того, обгоревшего, который на сафари всем показывал, как надо загорать, они прозвали Синьор Помидор, самую активную помощницу руководителя, женщину лет сорока пяти, – Старухой Шапокляк, а руководителю дать прозвище Пиночет предложил кто-то из ребят.

Так, а мне какую «кликуху» придумали? – спросил Павел?

Что ты, Паша, сразу – «кликуху», я бы не позволил. Да и скажу тебе по секрету, наши молодые женщины и девушки тебя уважают.

Ты не темни, Толя, говори как есть. Кто я теперь? – настаивал Павел.

Не обижайся, ты теперь Ромео.

Ты придумал?

Да нет, почему ты думаешь, что я? – соврал Анатолий. – Все же видели ваше трогательное прощание с Таней. Уверяю тебя, наши девушки ей позавидовали, точно тебе говорю, да и тебе тоже.

А у тебя какое прозвище, а, Толя? – спросил Павел.

Не знаю, нет, наверное, никакого.

Несправедливо, Толя, у всех есть, а у тебя – нет. Наверное, всё-таки есть. Я разузнаю и тебе скажу. Но если нет, то будет точно. Автобус резво нёсся по трассе А-1.

В городе Сантьяго-де-Куба сделали остановку и далее поехали по трассе 6-712 «Саrretera Bocanao», а затем по дороге «Саrretera Resort Bucanero», которая развернулась и, пройдя по живописному побережью Карибского моря, упёрлась в пансионат «Дайкири». Тут были настоящие тропики. С одной стороны к пансионату подступали горы, с другой, под обрывистым берегом внизу простиралось Карибское море. Одноэтажные до- мики-коттеджи, расположились наверху вдоль побережья. Они были рассчитаны на разное количество мест: от одного до семи. Здесь сотрудники МВД могли отдыхать целыми семьями с детьми. Выйдя из автобуса, руководитель зачитал список, кто в каком коттедже будет жить. Павлу и ещё четверым парням достался крайний домик на пятерых. И опять, помня наставления Саши Рябова не спешить, а осмотреться, Павел так и сделал. Пока четверо занимали кровати в двух больших смежных комнатах, он заглянул в третью. Там оказалась одна большая кровать, отдельный кондиционер, небольшой столик и светильник над кроватью. В замке двери торчал ключ. «Так, – сообразил Павел, – это комната для родителей, а те две, смежные, для детей. Отлично, буду спать отдельно от всех!» Так и разместились, а после этого заглянули в холодильник, стоявший возле входа. Его содержимое не могло не порадовать. Там было всё необходимое, начиная от «Havana Club» и пива, и заканчивая пепси-колой, но всё за отдельную плату. Это никого не остановило. Все набросились на пиво. А потом пошли в ресторан, находящийся в другом конце, а вернее, в начале панси- оната. Отдых обещал быть на уровне. К ресторану вели две дороги: одна узкая, бетонная, вдоль всех коттеджей со стороны моря, а другая широкая, для автотранспорта, между домиками и джунглями с густой растительностью и горы, покрытой кустами и деревьями, спускавшейся прямо к дороге. Между дорогой и коттеджами вилась живая изгородь из невысоких кустарников с яркими цветами. Павел понял, что нависающие со стороны дороги сопки с деревьями – это край гор Сьерра-Маэстро. Организаторы тура позаботились, чтобы русские, пребывая здесь, почувствовали настоящую тропическую экзотику. А гид Дейси предупредила, чтобы никто не вздумал зайти в лес – во избежание укусов ядовитых насекомых и змей. Павла это удивило, так как окна в коттеджах не были застеклены. Вместо стёкол стояли жалюзийные решётки, и при желании какой-нибудь паук мог залезть в комнату свободно. В первый день ещё никто не знал, что не пауков надо бояться.

После обеда все дружно, по приглашению Дейси, отправились на пляж. К нему вёл спуск довольно крутой и узкий, по ступенькам, выбитым в скале и в коридоре из смыкающихся над ними деревьев до самой его середины. Шли гуськом: по двое и по одному, насколько позволяла ширина ступеней. А с середины этой скалистой лест- ницы открылся живописнейший вид на лагуну между двумя невысокими хребтами, уходящими в море, – по одному из которых и спускались туристы. Между ними был широкий пляж жёлтого песка, на который с шумом обрушивался высокий прибой. В глубине пляжа, примерно в ста метрах от прибоя, горы сходились стеной, также покрытые густой зеленью. И у этой стены расположился бар с крышей из пальмовых листьев. Несколько пляжных зонтиков из таких же листьев с небольшими столиками под ними стояли в нескольких метрах от бара. В этой лагуне была хорошая акустика, и шум прибоя заглушал голоса туристов, так что приходилось почти кричать, чтобы расслышать друг друга. Море здесь отличалось от океана в Варадеро. Песок не так далеко уходил от берега, сменяясь на коралловое дно, темнеющее под водой.

Развлечений в пансионате никаких не было. Зато была экзотика. Ползающие по ночам крабы; игуаны, живущие рядом с домиками; нависшие над дорогой горы с их густой дикой растительностью; шум прибоя в лагуне; непроглядная тьма ночи; мелкие летающие вампиры-москиты и осознание того, что в море акулы, создавали общую разноцветную палитру тропической экзотики. Для полной картины не хватало только крокодилов. Хотя их разводили на Кубе в питомниках. Довольствовались купанием в море и по вечерам – выпивкой в номерах или в баре при ресторане, редко внизу, в лагуне. Заскучал и Павел. Пиночет никуда не отлучался, потому, что просто было некуда, а гонять автобус в Сантьягос из-за одного или двух пассажиров никто не собирался.

«Да, – подумал Павел, нос к носу столкнувшись с незнакомцем, входившим в ресторан навстречу выходящим после обеда туристам, – если гора не идёт к Магомеду, то сам Магомед идёт к горе». А это оказался не простой незнакомец, потому что в руках он нёс давно знакомый Павлу пакет. Павел инстинктивно взялся за фотоаппарат. Но смог снять его только со спины. «Ладно, подожду его внизу», – подумал Павел.

Толя, не спеши, давай посидим на скамеечке, – обратился он к своему другу.

Ждать пришлось недолго. Оба, и руководитель, и незнакомец, выходили из ресторана друг за другом. Незнакомец впереди метра на три, а за ним Пиночет, нёсший в руках пакет. Павел успел сделать четыре снимка, не поднимая «Зенит» к лицу. Незнакомец быстро удалялся к автостоянке. Что-то интересное было в этом загадочном пакете. Но что? Этот вопрос не переставал мучить Павла. Что – то было интересное в этом загадочном пакете. А, что? Этот вопрос с этого момента не переставал мучить Павла.

После ужина Анатолий таинственно обратился к Павлу:

Паша, готовится акция возмездия.

Чего? – удивился Павел.

Мы с ребятами хотим наловить крабов и запустить их через решётку к Старухе Шапокляк. Эта мадам на всех нас стучит Пиночету. Пусть сегодня ночь не поспит, а заодно и Пиночет. Будет цирк на дроте. От души посмеёмся.

«Ну и дураки!» – подумал Павел, но потом его осенила мысль, так что он не стал отговаривать взрослых балбесов и даже согласился участвовать сам. В найденное в кладовке ведро они быстро накидали штук семь небольших членистоногих. Подождав, пока во всех коттеджах погаснет свет и все уже точно будут спать, трое подкрались к решётке домика, где жила Шапокляк с одной из «старух», и стали один за другим просовывать через неё крабов. Стук от падающих на мозаичный пол крабов насторожил их, и больше крабов они запу- скать не стали. Расчёт оказался верным. Минут через пятнадцать раздался пронзительный, душераздирающий крик сначала одной, а потом обеих женщин. Зажёгся свет. Свет зажёгся и в коттедже Пиночета, который находился рядом. «Пора», – подумал Павел, сидевший за кустом возле двери руководителя, когда тот в одних плавках бросился к домику Шапокляк. Павел ворвался в номер Пиночета, ища пакет. На виду его не было. Пакет он нашёл в ящике стола, а в нём он обнаружил журналы – обычные рекламные цветные журналы для туристов. Он схватил один, который был меньшего формата, чтобы не было заметно пропажи. Сунув брошюру под футболку, он, пригибаясь за кустами, бросился бежать к своему коттеджу, справедливо понимая, что разбирательство ЧП начнётся с него.

Не притворяйся, что спишь, Чернышёв. – Минут через десять услышал он голос ворвавшегося к нему руководителя, который включил свет и сдёрнул с него одеяло. – Теперь тебе это просто так с рук не сойдёт. Он вдруг осёкся, увидев голого Павла.

Вы что себе позволяете?! – взревел Павел. – Мало того что вы устроили слежку за мной, так теперь ещё и ворвались ко мне по непонятной причине и грозите расправой! Это вам с рук не сойдёт – нарушение моих прав. А вот и свидетели. – Он указал на входящих в коттедж парней. – Ну что, мужики, накатаем на него телегу? – обратился он к приятелям. – Получит выговор по партийной линии или вообще из партии турнут.

Обязательно накатаем, – подхватили приятели, поняв, что после этого вряд ли Пиночет решится проводить расследование их неудачной шутки.

Пошёл вон отсюда! – не унимался Павел.

Руководитель стоял, в растерянности хлопая глазами и переводя взгляд с одного на другого возбуждённых парней. Ему даже в голову не пришло понять, откуда они одетые неожиданно появились здесь все вместе? Понял он только одно, что свидетелей слишком много, чтобы можно было оправдаться при разбирательстве этого происшествия уже в Союзе. А жалобу подать эти могли, так как он давно уже почувствовал, как зрело их недовольство от строгой дисциплины, которую он требовал исполнять неукоснительно. Засвечиваться каким-либо нареканием перед руководством не входило в его планы, лишний раз обращая на себя внимание своих недоброжелателей сослуживцев, от которых он уже слышал за- вистливые замечания по поводу ежегодного отдыха на Кубе.

После этого случая руководителя как подменили, он вдруг стал вежливым и заискивающе-предупредительным.

«Так, материал есть, пора передавать: «Дайкири». Бармен. Бар «Бунгало». Водка многа, лёда мала», – вспомнил он пароль. Этот бар он ещё не посещал. Если бар в ресторане носил одноимённое название с пансионатом, то бар «Бунгало» находился внизу в лагуне. Днём передавать не получится, слишком много свидетелей, а ночью идти туда одному как-то страшновато.

Опять выручил случай. Днём к нему подошли две девушки из группы и попросили пойти с ними в бар в лагуне, так как от скуки им некуда деться. В баре две новые знакомые и Толик уселись за столик и заказали подошедшей официантке по коктейлю, после чего Павел направился к бармену заказать музыку. Высокого роста, спортивного телосложения мулат, похожий на олимпийского чемпиона по боксу, кубинца Теофило Стивенса, сразу же ответил на пароль и сказал, что ожидал Павла ещё вчера. Он принял кассеты с плёнкой и журнал и заверил, что через день это будет в Москве. Загремела музыка, и темнокожий подвыпивший персонал из пансионата, мужчины и женщины, завертелись в темпераментном танце. Один негр, из группы танцующих стал тащить танцевать Наташу, одну из девушек, пришедших с Анатолием и Павлом. Бармену пришлось утихомиривать наглеца, который никак не хотел сдаваться. А Павел подумал: «Дело сделано, пора уносить ноги».

ГЛАВА 9. ПЕСЕНКА СПЕТА

Так, капитан, ты помнишь, что сегодня возвращается группа из Кубы? Пора приступать к реализации плана «Дуэт», но сначала нам надо изучить отчёт, который предоставит нам Амиго, и разгадать ещё одну загадку.

Какую загадку, товарищ генерал? – спросил Сергеев, сидящий за столом в кабинете генерала Бахметьева.

А такую, что аналитический и технический отделы уже трое суток ломают головы над переданным от Чернышёва журналом. Журнал явно с секретом. А что может быть заключено в пе- чатном издании? Правильно, информация! Это подтверждается и тем, что с Дирижёром дважды встречались агенты ЦРУ. Вы же видели фотографии, присланные вашим подопечным. Один нам хорошо известен – это Джеймс Смит. По картотеке ЦРУ имеет псевдоним Кind, Любезный, это тот, что был в Гаване, а другого пока не расшифровали, Амиго удалось снять его только со спины.

Как я понял, Амиго даже перевыполнил задание? – спросил Сергеев.

Да, Виталий Викторович, он проявил находчивость и принял самостоятельное решение, добывая важную информацию. Как он это сделал, надеюсь, он нам сам расскажет. Рамирос был удивлён, когда кроме кассет с плёнками ему передали ещё и журнал. Об этом договорённости не было, но бармен «Бунгало» доложил, с какой настойчивостью просил его Амиго обязательно передать и журнал. А вот что в нём, часа через два мне пообещали доложить. Думаю, что пока мы обсудим детали плана, результат будет известен.

Но не успел генерал договорить, как адъютант доложил, что майор Фёдоров из технического отдела просит разрешения войти.

Ну что, голубчик, – в манере Красовского обратился к входящему генерал, – у вас что-то получилось?

Майор оценил шутку генерала, улыбнувшись, но ответил:

Так точно, товарищ генерал!

Присаживайся, дорогой, и поведай нам с капитаном, что там в этом журнале?

Трое суток не спали, пришлось обращаться в Курчатовский институт атомной энергии. Но всё-таки мы победили, – с гордостью проговорил майор.

Вот, капитан, а я всегда верил в гений Красовского и его команды. Итак, майор, мы вас слушаем.

Всё и просто и сложно, – начал майор. – Если коротко, то между строк в журнале тайнописью введён ещё текст, причём по объёму гораздо больший журнального, про туризм. Вот расшифровка.

И он положил на стол папку.

Ну, тайнопись – это вещь давно известная, ещё Ленин в Разливе писал молоком между строк. Что ж вы трое суток-то бились? – с иронией спросил генерал.

Товарищ генерал, мы тоже поначалу думали, что нам легко удастся слизнуть сливки с этого молока, но молоко оказалось с ядерным наполнителем. Хотите, расскажу, но только это займёт много времени.

Майор, а вам Красовский не говорил, что краткость – сестра таланта? Снизойдите до нашего дилетантского уровня.

Хорошо, если коротко, то тайнопись нанесли на бумагу с помощью гамма – излучателя лучом толщиной в несколько нанометров. При взаимодействии гамма – квантов и бумаги остаются следы ионизации, и гамма-лучом можно писать как шариковой ручкой. Кстати, когда мы пишем шариковой ручкой по бумаге, то на ней при хорошем увеличении виден не сплошной след, а прерывистый. А глазом мы видим сплошную линию. По этому принципу и нанесли текст, только ионизированные буквы не видны ни невооружённым глазом, ни на ощупь, вообще никак. Они даже запаха не имеют. Поэтому мы не знали, как к этому подойти, пока не обратились к атомщикам. Оказывается, если поместить этот текст в инфракрасное излучение, а другими словами – вынести на солнечный свет, то он проявляется. Строка этого текста видна как очень тонкая, не толще волоса, линия, а прочитать его можно только при большом увеличении под микроскопом.

А я не вижу микроскопа. Как нам его читать? – спросил генерал.

Товарищ генерал, когда вы нам вчера позвонили, мы как раз его начитывали на магнитофон, а потом распечатали на машинке.

Отлично, майор, за отличное выполнение задания всем участникам объявляю благодарность, Красовскому передайте ещё и это…

Он достал из шкафа и протянул майору бутылку армянского коньяка в подарочной упаковке.

Генерал взял в руки оставленную майором папку и стал перебирать отпечатанные на машинке листы.

Прошу, капитан, оставьте меня на полчаса, пока я ознакомлюсь с этим, а потом продолжим. Покурите пока. Или сходите в буфет, попейте кофе.

Генерал погрузился в чтение. Как он и ожидал характер написанного касался организации, а вернее реорганизации как УКГБ так и всего переустройства республики. Но самое главное пути реализации отделения и выходе её из состава Союза.

Послушайте, Виталий Викторович, чем занимаются наши так называемые смежники? – И он стал зачитывать выдержки из лежащего перед ним текста: – Я вам зачитаю только заголовки из инструкций и руководства по замещению КГБ и организации СБУ независимой Украины: «Организация протестного движения, особенно в западных областях Украины. Опора на иноагентов и расширение их деятельности». И тому подобное. А далее: «Список агентов КГБ, которых необходимо нейтрализовать в первую очередь. Список руководителей областей и районов, наиболее лояльных Советскому режиму. Список агентов спецслужб США на территории Украины, которые способны активировать протест- ное движение националистических элементов и групп не только на западе Украины. Подготовка военизированных формирований под видом подготовки допризывников к армии. Прославление националистических героев, таких, как Бандера и Шухевич, на занятиях по начальной военной подготовке и воспитание школьников в духе националистического патриотизма. В кинотеатрах увеличить показ американских фильмов, таких, как «Рембо», с целью утверждения превосходства американского солдата и утверждения демократии». Прав Красовский, ах как прав! Но что мы можем поделать? Сейчас ничего, высшее руководство посчитает нас паникёрами, разрушающими связи с братским народом Украины. А то и ещё чего хуже. Я уже дважды обжёгся на этом. Это очень ценный материал, и он пригодится нам в будущем. А о наших людях на местах я позабочусь, насколько это в моей компетенции. Но, к сожалению, спасти удастся далеко не всех.

Да у них уже целая подпольная сеть, товарищ генерал! – воскликнул Сергеев. – Я на всё готов ради спасения людей, можете на меня рассчитывать.

Ничуть не сомневался, капитан. Эта работа нам пред- стоит в ближайшем будущем, хотя мы уже ею занимаемся, выявляя иуду в наших рядах. И теперь необходимо её заканчивать. Поэтому давайте теперь вернёмся к нашим баранам, то бишь перейдём к плану. Дирижёр прибыл, и я чувствую, пение начнётся на днях. Наблюдение за объектами установили? А когда приезжает Чернышёв, завтра, кажется?

Так точно, товарищ генерал.

Пусть сразу же пишет отчёт, к операции «Дуэт» вы его не привлекайте.

Прав оказался генерал. Через три дня началось движение. Ночью зажёгся свет в квартире Винила. Примерно через сорок минут он вышел из дому и сел в машину. Наблюдение двинулось за ним. Вторая машина ждала на дороге в Рафаловке, ещё одна – в Городце и, наконец, в Сарнах. Всё подтвердилось, как и предполагалось по плану. В Сарнах машина остановилась напротив железнодорожного вокзала. Винил вышел из машины, сразу же отправился на перрон к медленно подходящему поезду, где среди прочих отъезжающих находились двое сотрудников конторы. Как только поезд остановился, из соседнего вагона номер семь вышел второй Винил в спортивном костюме и быстро пошёл к оставленной машине, первый Винил в точно таком же костюме подошёл к вагону номер семь, закурил и стал прохаживаться по перрону. Затем он вошёл в вагон и закрыл за собой дверь пятого купе. Двое сотрудников поднялись в вагон следом и вошли в служебное купе к проводнику седьмого вагона, предъявив свои удостоверения. Через десять минут туда же вошёл начальник поезда. После недолгих переговоров один из сотрудников переоделся в форму и пре- вратился во второго, сменного, проводника, а второй сотрудник прошёл в шестое купе. По билетам на планшетке псевдопроводник определил, что в пятом купе едет пассажир Никитюк Борис Остапович и следует он до Харькова. Через начальника поезда он связался с харьковским отделом КГБ. Итак, Карбид превратился в Винила. Оперативники поняли, что игра близится к развязке. Теперь главной задачей было не упустить объект наблюдения по прозвищу Винил.

От Сарн машину Карбида сопроводили в обратном порядке. Вернувшиеся из Сарн сотрудники доложили, что на переходном через железнодорожные пути мосту заметили человека, очень похожего на капитана Ковтонюка, который скрылся сразу же после отхода поезда. Картина вырисовывалась довольно ясная. В Сарнах происходила рокировка между братьями, а Ковтонюк их страховал и обеспечивал безопасность. Всё происходило по плану операции «Дуэт», кроме одного: непонятно было, кто был целью Винила? Информацию можно было вытрясти из Дирижёра, но это могло свести всю дальнейшую его разработку на нет, а надо было взглянуть повыше. Заказчики находились в высшем руководстве Украины. Но как спасти от смерти очередную жертву? Выручили коллеги в Харькове. Они, как положено, приняли Винила и стали его вести. Получив исчерпывающие сведения о братьях, их психотипе и «послужном списке» из управления КГБ Киева, и несколько раз уточнив её у подполковника Красовского начальника аналитического отдела управления, аналитический отдел УКГБ Харькова не теряя ни минуты уже вторые сутки пытался не просто предугадать, а точно выяснить, кто должен был стать очередной жертвой киллера. Затем необходимо было вычислить место и время покушения. Если первое лежало почти на поверхности, а точнее всё указывало на Первого секретаря областного комитета партии Довженко Владимира Константиновича, явного русофила, не скрывавшего своих взглядов и месяц назад уволившего двоих националистов из администрации города, то место и время было задачей более сложной. Но самое сложное было обеспечить его безопасность и симулировать его смерть на глазах личной охраны и прохожих, чтобы ни сам киллер, не его кураторы не усомнились в положительном исходе акции. Затем проследить за отходом убийцы, выяснить с кем он свяжется в первую очередь. Но всё это надо было сделать филигранно, а привлекать кого-то из центра, того же капитана Сергеева, не имело смысла, так как местные оперативники на месте знали обстановку лучше, да и никто не мог гарантировать, что в приезд капитана в Кузнецовск Винил случайно не мог его видеть. Суммируя все вероятные обстоятельства в единый ряд, а затем снова разделяя их по отдельности и опять выстраивая логическую цепочку, работники конторы Харькова несколько раз выезжали на место и наконец, пришли к выводу, что акция должна состояться при подъезде машины, в которой Довженко подъезжал к областному комитету партии на Сумской 64. В будние дни он входил в здание со двора, избегая лишней помпезности, а с улицы только в праздничные дни, поэтому его «Чайка» съезжала с Сумской улицы направо, и проезжая шлагбаум медленно катила во двор. Со стороны улицы вести огонь было невозможно из-за большого расстояния домов, отстоящих через Площадь Свободы. Зато со стороны из небольшого здания по улице Мироносицкая 33 лучшей позиции сложно было придумать. Расстояние до поворота внутренней дороги административного здания по диагонали составляло не более сорока – пятидесяти метров. Поэтому стрельба из снайперской винтовки Драгунова предполагалась чуть ли не в упор, не смотря на то, что пассажир находился на заднем сидении. Выстрелы также можно было продублировать через заднее стекло после крутого поворота машины на девяносто градусов. Пути отхода тоже были продуманы. Их было два: сначала к машине, припаркованной на Мироносицкой улице, а в случае её блокирования охраной, уходить можно было в сквер вплотную подходящему к дому, а потом на улицу Сумская. Второй вариант был более рискованным, упустить объект, поэтому надо было сделать так, чтобы Винил сел в ту машину, на которой он и приехал. Автомобили чекистов должны были стоять на Мироносицкой улице в ста метрах по обе стороны от его машины, а ещё две машины дальше. Гаишники должны быть предупреждены сразу же блокировать движение и по обеим улицам.

В харьковском академическом драматическом театре доработали манекен. Особенно постарался местный скульптор и гримёры. Даже вблизи вглядываясь в лицо руководителя компартии Харькова, невозможно было найти ни одной отличительной черты, вплоть до небольших мешков под глазами, небольшого второго подбородка и морщин в уголках глаз. Над причёской тоже хорошо поработали, хотя манекен должен был ехать в шляпе. Одежду предоставил сам «приговорённый» из своего гардероба: рубашку, галстук, костюм и даже часы и запонки. Практически всё было готово для проведения операции «Капкан», которую назвали чекисты Харькова и, которую согласовал сам генерал Бахметьев. Объект и жёлтый автомобиль ВАЗ 2106, на котором он приехал вместе с водителем взяли под контроль, но ненавязчиво, давая ему полную свободу действий. Сначала он поселился в частном доме на Покотиловке. Потом поехал на железнодорожный вокзал и из камеры хранения забрал большую хозяйственную сумку. Подъезжали они и к дому 33 на Мироносицкой, проехав по ней метров сто вперёд. Винил вышел из машины и прошёл к зданию, а через полчаса вернулся за сумкой и исчез в подъезде. Там он находился около часа, сделав пристрелочный выстрел. Охрана и не заметила отскочившую штукатурку от угла здания. Надёжно спрятав винтовку за стропила крыши здания. Он, опять же с сумкой вернулся к машине. Было раннее утро воскресенья. Сотрудники конторы взяли на заметку, что он явится в своё оборудованное логово завтра примерно в это же время. Пути отхода, если вдруг что-то пойдёт не так, они предположили таким образом, что на жёлтых Жигулях он будет выбираться сначала до выезда из города. Там будет ловить попутную машину до ближайшей железнодорожной станции Люботин, чтобы сначала на электричке добраться до Полтавы, а затем на скором поезде до Коростеня или сразу в Сарны.

Со стороны конторы в общем-то всё было готово и тут вдруг заупрямился водитель Довженко, узнав, что киллер будет стрелять по машине. Ни на какие уговоры он не соглашался, заявляя, что у него двое детей, а жена ждёт третьего. Хотели его заменить на другого подменного водителя, но тот, понимая, что дежурить должен этот уехал на дачу, а оттуда на моторной лодке на рыбалку на Печенежское водохранилище ещё в субботу. Пришлось обращаться к его жене, пообещав хорошую прибавку её мужу.

К чести харьковской конторы всё пошло по плану «Капкан». Пуля, выпущенная Винилом пробила голову манекену, войдя через левый висок, которого за ноги держал сотрудник, сидящий на полу машины Но стрелок сделал ещё один выстрел через заднее стекло и опять пуля, пройдя через голову манекена застряла в спинке сиденья водителя. А тот с перепугу двумя ногами нажал на тормоз, двигатель заглох и машина встала как вкопанная. Завыла сирена внутренней сигнализации и к машине стали сбегаться вооруженные охранники. А тем временем Винил вышел с противоположной стороны здания через чёрный ход и, не заметив слежки, сел в такси, а за ним последовали сотрудники харьковской конторы. Машина по центру неслась быстро, нарушая скоростной режим. Вдруг на перекрёстке на светофоре зажёгся красный свет, затем сразу – жёлтый, зелёный и опять – красный, зелёный и… . Винил не успел опомниться, как сильнейший удар в левое переднее крыло и дверцу водителя, чуть не перевернул «Жигули». Он увидел сложенный капот врезавшейся в них машины. Таксист шестёрки без движения, упёршись грудью в рулевое колесо, непрерывно сигналил. Винил резко открыл заднюю дверцу, рванулся и побежал, но был сбит с ног и на закрученных за спину запястьях защёлкнулись наручники. Его быстро втолкнули в подъехавший «рафик» и повезли куда-то. Всё произошло так стремительно, что Винил опомнился только в машине. Зажатый между тремя мужчинами в штатском, он всё понял.

С другим братом особых хлопот не было. Его взяли «тёпленьким» ночью в постели. Оба брата охотно пошли на сотрудничество после намёка следователей на возможность смягчения приговора с расстрела на пятнадцать лет строгого режима за добровольное признание и сотрудничество со следствием. Сначала их допрашивали отдельно друг от друга, а потом вместе, выжимая из них ещё много подробностей. Капитан Ковтанюк действительно был назначен координатором. Он принимал заказы, потом за три дня до начала акции звонил братьям на квартиру в Кузнецовске. Если в разговоре дважды повторялось слово «конечно», то это означало, что через три дня он, тот из братьев, кто был в Кузнецовске, должен был выехать на задание. Конверт с материалами он получал на почте в окне «До востребования». Там же указывались номер поезда, вагона и купе. Потом он в Сарнах сменял брата, ехавшего с задания. Второй продолжал путь вместо первого, а первый как ни в чём не бывало этим же вечером сидел в баре «Вараш» одноимённого ресторана в Кузнецовске. Алиби обоим было обеспечено. Но чтобы всё проходило как по нотам, перед Дирижёром стояла задача координировать всё так, чтобы вместе братьев никто и никогда не видел. Через него они получали деньги на текущие расходы и на курорты, где любили отдыхать после «работы», а также валюту на случай, если придётся устроить им побег за границу.

ГЛ АВА 10. ОПЕРАЦИЯ «НЕПТУН»

Заходи, заходи, майор, – пригласил генерал остановившегося в дверях майора Сергеева. – Ну давай подумаем, – сказал генерал после того, как Сергеев сел за стол, а сам он устроился на- против, – как нам наградить мерзавца за его «доблестную» службу в наших рядах.

Разговор происходил в Москве на Лубянке, куда год назад был переведён с повышением теперь уже генерал-лейтенант Бахметьев. Он же позаботился и о переводе из Киева также повышенного в звании теперь уже майора Сергеева и не только. Весь аналитический отдел во главе с полковником Красовским тоже был переведён в Москву. Политическая обстановка в стране накалялась, а незаконченных дел было ещё много.

Вы о Дирижёре, товарищ генерал?

О нём, а о ком же ещё? Я уже много версий в голове перебрал, но ни одной подходящей для сложившейся обстановки не придумал. Если сделать это открыто, как того заслуживают предатели, значит – вызвать ненужный интерес у наших, так сказать, смежников из Украины. А они, используя политическую ситуацию, наглеют всё больше не по дням, а по часам. Ты, кстати, в аналитический отдел не обращался, что они говорят?

Только что оттуда. Из того, на что вы мне дали добро им поведать по операции «Дуэт», полковник Красовский довёл до меня, что лучшим местом для наказания негодяя в создавшейся, как вы сказали, политической ситуации была бы Куба.

Я никогда не сомневался в способностях Красовского. Лучшего аналитика, скажу вам не кривя душой, нет ни в MI6, ни в Моссаде, ни даже в ЦРУ. Он на вес золота. Нет, точнее сказать – это бриллиант в короне нашей конторы. Казалось бы, в проигрышном дебюте, например, в шахматах, он находит единственно правильное решение. Вы сами-то как оцениваете его рекомендацию, а, Виталий Викторович?

Лучшего не придумаешь. Мне кажется, до Кубы, как вы их называете, смежники не дотянутся.

Молодец, майор, совершенно верно! У них пока руки коротки, чтобы там проводить расследование. А значит, если это осуществить, то концы, как говорится, в воду.

А по методу исполнения Крассовский ничего не сказал или ты не спросил?

Спрашивал, товарищ генерал, но, извините меня, дословно он ответил: «Я аналитик, а не заплечных дел мастер, прошу не путать!»

Вот старый лис, сколько его знаю, всё время он мне напоминал Дон Кихота! В общем деле участвует, а сам, как ему кажется, святее папы римского. К своей службе он всегда относился как к игре с безымянными фигурами. Хотя для него это может быть самая верная позиция, чтобы голова не забивалась всяким хламом, как у нас с тобой.

Да, товарищ генерал, яйцеголовым ни к чему брать на себя бремя переживаний кошмаров по ночам, лёжа в постели, а то у них мозги перестанут варить.

Так-так, значит, Куба… – в глубокой задумчивости пробормотал генерал. – И концы в воду. Эврика! – вдруг воскликнул он. – А что, если натурально концы спрятать в воду? Понимаешь, о чём я?

Кажется, да, товарищ генерал, начинаю понимать. Его можно утопить.

Ну, майор, зачем так грубо, нам надо учиться у яйцеголовых, как вы их называете, работать тонко. А давайте спросим у студента, вашего подопечного. Кстати, как он, как у него учёба в институте, успевает?

Чернышёв старается. Видно, что парень имеет твёрдое желание стать чекистом. Почти по всем дисциплинам у него отлично.

Почему почти? С чем у него не ладится?

C английским. Там у них на факультете два профильных языка, английский и испанский. Испанский прекрасно, а вот английский не очень. Исковеркана судьба изучения языков ещё со школы. Как он сам рассказывал, в школе два месяца был немецкий. Потом учительница немецкого уволилась, а на её место пришла молодая учительница французского. Забеременела, да к тому же муж-футболист частенько прикладывался к стакану. Она приходила на урок зарёванная и вместо преподавания читала детективы на французском и тут же переводила. А они, дуралеи, слушали и были этому рады.

Да… – в задумчивости проговорил генерал, – что, совсем плохо?

Да нет, парень старается, ходит на дополнительные курсы и к репетитору. Пока тянет на тройку, Зоя Викторовна из управления иностранных языков, вы её знаете, говорит, что положение не- безнадёжно. Если так пойдёт дальше, то к концу курса будет о’кей.

А как у него семейное положение, он ведь был женат?

Теперь он свободен, товарищ генерал. Как только он уехал на Кубу, жена тут же подала на развод, мотивируя это тем, что он не заботится о семье, ведь на путёвку он потратил кучу денег. А самой ей это не мешало изменять Павлу с начальником цеха, и это не смотря на свои светлые идеалы коммунистки.

Понятно. Ну что, пригласим его? Он был на Кубе, обстановку знает лучше нас. Я не хочу посвящать во всю операцию кубинских товарищей. В реализации, скорее всего, мы без них не обойдёмся, но это будут детали, без посвящения в наши секреты.

Генерал поднял трубку внутреннего телефона и дал соответствующие указания.

Товарищ генерал, мне кажется, что операция опять изменит название?

Не думаю, скорее это будет отдельная, параллельная «Дуэту» операция. Об этом ещё подумаем. А пока, майор, делаю вам выговор, – доставая из шкафа бутылку армянского коньяка, рюмки и уже нарезанный лимон, укоризненно проговорил генерал. – Что же это, батенька, за звёздочку и за перевод накрыли поляну сослуживцам, а про меня, старика, забыли?

Никак нет, Степан Васильевич, я прекрасно понимаю, чем вам обязан, но только, если честно, не знал, как это сделать, – уловив иронию, проговорил Сергеев.

Ладно-ладно, шучу, Виталий Викторович, никто бы не понял, если бы на гулянке офицеров среднего звена появился целый генерал-лейтенант, оказав честь новоиспечённому майору. Это вызвало бы не только подозрения и кривотолки по поводу опеки, но и повредило бы нашему общему делу. Ну, давай по рюмашке, не стесняйся, исправим несоответствие неравенства социальных слоёв. Я это говорю и как коллега, и как старший товарищ и друг. А между друзьями неравенства быть не может. Может быть только доверие. Служба наша незаметна людям, а стало быть, неблагодарная и не всегда Богу угодная, но товарищество наше должно быть свято. Ну, давай за это.

После третьей рюмки адъютант по громкой связи сообщил, что курсант Чернышёв прибыл и ожидает в приёмной.

Через пять минут пусть войдёт, – ответил генерал, убирая в шкаф бутылку и рюмки.

Товарищ генерал-лейтенант, курсант Чернышёв прибыл по вашему приказанию, – отчеканил Павел.

Проходи, присаживайся, курсант Чернышёв, приказываю расслабиться, – шутливо проговорил Бахметьев. – Вот твой куратор, майор Сергеев, может подтвердить, что такая акула как генерал-лейтенант подчинённых не ест. Разговор пойдёт об операции «Дуэт», в которую ты тоже посвящён в какой-то степени.

А интересует нас, может ли человек из группы советских туристов без чьей-либо помощи утонуть в водах Карибского моря? Ты там был в прошлом году, обстановка тебе известна. Павел задумался.

Нет-нет, так не пойдёт, курсант Чернышёв, если мыслишь, то мысли вслух. Давай говори, мы слушаем.

Вода в Карибском море очень солёная, поначалу даже глаза щиплет. Поэтому человеку, умеющему плавать, утонуть очень сложно. Хотя я сам чуть не утонул.

Интересно, давай-давай подробней. А ещё интересно, куратор твой об этом знает? А, Виталий Викторович, знаешь? Что-то в твоём отчёте о работе Павла на Кубе я такого не припоминаю.

Нет, не знаю, – с укоризной посмотрев на Павла, ответил Сергеев.

Опа! Амиго на задании чуть не отдал Богу душу, и никто, кроме него, об этом не знает! Э, ребята, если мы и дальше будем скрывать детали выполнения операций, то грош нам цена как че- кистам. Я надеюсь, майор Сергеев сделает из этого выводы и наставит на путь истинный блудного сына. Пока выговор вам обоим. Продолжай, Чернышёв, с этого места поподробнее.

В «Дайкири», куда мы приехали после Варадеро, я в ластах и маске с трубкой подплыл к коралловому рифу и был зачарован красотой и изобилием красок и оттенков рыб, звёзд и кораллов. Я плавал на поверхности и не мог налюбоваться этой картиной. Всё было в движении, и даже кораллы изгибались как живые. Потом мне захотелось достать белую ветку коралла и я нырнул. Под водой кристальной чистоты расстояние оказалось обманчивым. Я погружался всё глубже, и мне казалось, что я уже достаю до него, а запаса воздуха в груди стало уже не хватать. В этот момент я ухватился за ветку коралла и стал вырывать, но не тут-то было. Я рвал его в разные стороны и наконец он поддался. Держа его в левой руке, я стал подниматься на поверхность, но сил уже практически не оставалось. Я уже видел блики на поверхности воды, как вдруг на меня накатила апатия, мне всё стало безразлично. Было только одно желание: сделать хотя бы один вдох, пусть даже с водой. До моего со- знания вдруг дошло, что это не сон и что я тону по-настоящему. Не знаю, на пределе каких сил я сделал ещё несколько гребков ластами и свободной рукой. И о чудо! В лицо мне ударили брызги волн, я понял, что спасён. Царь Нептун отпустил меня.

Виталий Викторович, да он поэт. Так описал событие, что я на опере «Садко» в Большом такого не мог себе представить: «… красота и изобилие красок… царь Нептун».

Да, Павел даровитый парень, – с иронией проговорил Сергеев.

Хорошо, Павел, ещё какие варианты утопления, на твой взгляд, существуют, кроме добровольно-любительского?

А… товарищ генерал, есть ещё это… акулы. Нас предупреждали. В Варадеро это почти невозможно, там песочное дно почти на километр. Образует так называемую голубую ленту. Рыбы там нет, ей питаться нечем, а соответственно, и акулам. А вот в Дайкири… там другое дело. Песочное дно не так далеко уходит в море, а далее, как я уже говорил, коралловые рифы, ну и, соответственно, барракуды и акулы.

Сколько вы пробыли в «Дайкири», последнюю неделю?

Так точно, потом перелёт в Гавану и Москву.

А что собой представляют эта самая Дайкири?

Это лагуна, товарищ генерал, образованная оконечностью горного массива Сьерра-Маэстро, который в этом месте раздваивается и уже между двух невысоких, спускающихся к морю горок лежит небольшой каньон, граничащий с морем и образующий лагуну. Но прибой сильнейший, и если бы лагуна была шире, то там от серфингистов со всего мира не было бы отбоя.

Хорошо, а что ещё интересного и вредного для человека есть в Дайкири?

Москиты, товарищ генерал. Как-то ночью была сильная гроза. Во всём пансионате отключился свет и, соответственно, кондиционеры, так наутро женщины, искусанные этими насекомыми, ревели и проклинали Кубу, что за свои деньги они терпят такие пытки. Укусы эти не проходят дня три и постоянно зудят.

Это всё, курсант? – спросил генерал.

Из вредного – всё, товарищ генерал.

Понятно, всё остальное было только полезное: море, солнце, пляжи, красавицы-мулатки, танцы… Правда?

Да, это было.

Ну ладно, не обижайся. Знаю, ты там совмещал полезное с приятным. Информация, добытая тобой, оказалась интересной. Особо ценным оказался журнал. За проявленную находчивость объявляю тебе благодарность! Мы это с твоим куратором отметили. Хорошая работа. А ты там не вызвал подозрений у руководителя группы?

Уверен, что нет, так как он меня ещё от Москвы принял за своенравного разгильдяя, а в Дайкири я укрепил его мнение. Там он приревновал меня к одной из девушек, на которую сам имел виды, и мог бы прищучить меня, используя своё положение, а повёл себя как смазливый пацан. Чуть в драку не полез.

Хорошо, курсант, можешь быть свободен. Выговор хоть и устный, но делай выводы. Мелочей в нашем деле не бывает. Помни об этом.

Так точно, никогда не забуду, – отчеканил Павел и козырнул, надев фуражку. – Разрешите идти?

Идите.

Ну так что мы имеем с гуся? – обратился Бахметьев к Сергееву, когда за Павлом закрылась дверь.

Материала достаточно, чтобы спланировать новую операцию. Разрешите заняться разработкой плана, товарищ генерал?

Не разрешаю. Будем планировать здесь и сейчас, на раскачку у нас нет времени. Во-первых, нам на пятки наступают смежники. Они уже разрабатывают план переворота, а во-вторых, через месяц наш подопечный опять в качестве руководителя отправляется на Кубу. А нам надо ещё успеть подключить к операции кубинских товарищей, чтобы они смогли подготовиться. Так что давай по кофейку и мозги в кучу, а ещё по таблеточке, стимулирующую мозговую активность. Принимаю только в исключительных случаях. Сегодня случай именно такой. После выпитого кофе и принятой таблетки оба расслабились и отвалились в креслах на пятнадцать минут, чтобы голова начала активней работать от принятого стимулятора.

Поехали! – проговорил генерал. – Сначала вы, майор. Я слушаю ваши идеи и предложения в концентрированном виде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.