Ольга Камышинская
По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Вторая часть.

Глава 28

Валория

Дарамуская Академия

– …и ты сама прекрасно понимаешь, Сал, что об этом никто не должен знать. – завершил свой рассказ Грей Аскан, глядя на сидевшую напротив него за столом рыжую красавицу.

В комнате Сали они были вдвоем.

Здесь, как всегда, было аккуратно, чисто и уютно. Сама хозяйка комнаты была одета в простое платье из тонкой шерсти болотного цвета, которое ей необыкновенно шло, открывало шею и ключицы, удачно подчеркивало и высокую грудь, и тонкую талию. Пышные, слегка вьющиеся рыжие волосы были убраны в высокую прическу с выпущенными на висках и так любимыми Лео «завлекалочками».

На столе скромно устроились небольшой фарфоровый чайничек с травяным отваром, две чашки, и тарелочка с крохотными изящными пирожными в форме бантиков и сердечек на один укус. Такие в Дарамусе делали и продавали только в самой дорогой кондитерской на углу Рубиновой и Красивой, и только на заказ.

Сали задумчиво молчала, глядя в свою чашку. Грей подвинул ближе к ней тарелку со сладостями и сам бодро отправил в рот полосатое малиновое сердечко.

– И это поможет?.. – неуверенно уточнила она наконец.

– Должно. Все-таки ловушки и маячки у Вивьен вышли даже лучше, чем я предполагал. И мы заставили весь ковен тренироваться два раза.

– Ого! Целых два раза! – невольно восхитилась Сали. – Как тебе удалось?.. Их же с места никого не сдвинешь…

– Жить захочешь и не на такое согласишься. – улыбнулся Грей. – И потом, я там ни при чем, это у Люциуса талант договариваться с ведьмами. Они от него млели, особенно те, что постарше, вроде Герты. Хотя выслушали мы про себя всякое… Просто чудо, что обошлось без ведьминский проклятий. Нас поддержала Роксана, ну и Вик свое веское слово вставил, а в ковене к нему прислушиваются…

– Там помимо Герты полно огненных ведьм, они и на тебя тоже поглядывали? В гости звали?

Сали хотелось произнести это шутливо, но тревожные звоночки ревности Грей не без удовольствия уловил в ее голосе. В ответ он округлил честные глаза и показательно замотал головой.

– Да кто посмеет? Они же все знают, что мое сердце уже занято.

Сали опустила ресницы и слегка покраснела, прикусив нижнюю губу.

– А как там Вивьен? – сменила она тему. – В семействе Моро ее никто не обижает?

– Да-а-а-а, – не без иронии протянул Грей, – ее, пожалуй, обидишь. Я бы никому в здравом уме такого не посоветовал… Насколько я успел изучить Ее Светлость, – молодой лорд Аскан закинул ногу на ногу и продолжил с видом знатока светских тонкостей и канонов, вкладывая в каждое слово особый смысл, – за то время, что мы с ней готовили защитный контур в ее личной лаборатории, которую ей устроили в резиденции Моро, дела у нее идут неплохо… На нее даже слуги с каким-то необъяснимым обожанием смотрят. Сам несколько раз слышал, как называли между собой молодой хозяйкой, хотя, насколько я знаю, живет она в доме отца Сандэра, а не его самого…

– Ох!

– Да, – с хитрецой в голосе продолжил Грей, – подозреваю, что это из-за того, что у нее в лаборатории есть отдельная небольшая комнатка, такая чистенькая, аккуратненькая, со всякими вашими целительскими штучками, баночками и зельями, куда они к ней частенько заглядывают, чтобы подлечить всякие болячки… Мне кажется, если у Моро с ней не сложится, они его дружно проклянут.

Сали рассмеялась.

– А как ей Академия? Нравится?.. Там сильные магистры-целители?

– Ну-у-у… насколько я понял, Вивьен там не целительству обучается.

– Нет?.. – изумилась Сали. – А чему?

– Она на факультете Темной магии.

– Точно?

– Я не спрашивал, но видел учебники, и она у меня кое-что узнавала по сложным магическим плетениям. У нее то ли зачет был, то ли просто хотела уточнить… И кстати, чуть не забыл…

Грей полез во внутренний карман камзола и достал небольшую плоскую коробочку, обтянутую темно-зеленым шелком.

– Вот, – выложил он ее на стол перед Сали, – Вивьен сделала для тебя особый амулет.

Сали помедлила, прежде чем открыть, нерешительно глянула на парня, коснулась тонкими пальчиками гладкой крышечки, гадая, что увидит внутри.

Но Грею удалось удивить её и на этот раз.

В коробочке оказался не тот кулон в виде сердца, что она вернула ему, а гладкий овальный кабошон необыкновенно красивого, насыщенно темно-зеленого цвета с тонкими более светлыми прожилками внутри, словно в камень заточили сотню летучих пушинок одуванчика.

– Я хотел бы, и Вивьен тоже об этом просила, – выделил голосом фразу Грей, – чтобы ты его носила постоянно… Пока опасность угрожает ковену, тебе тоже стоит быть осторожной. Считай, что это не украшение, а защита.

– Какой странный изумруд… – пробормотала Сали, аккуратно держа цепочку и рассматривая камень на свет.

– Это не изумруд, это зеленый гранат.

– Гранат?.. Никогда раньше о таком не слышала.

– Он встречается гораздо реже изумруда.

– А… значит, стоит еще дороже? – не без оснований предположила ведьма.

Грей вздохнул.

– Сейчас не имеет значение сколько он стоит, его ценность измеряется другой мерой… Ты позволишь?..

Он поднялся и взял из рук Сали цепочку, подошел к ней со спины, наклонился, запирая крохотный замочек на атласной девичьей шее с крутыми завитками медно-рыжих кудрей.

Кабошон уютно лег ниже ключиц.

– Тяжелый и прохладный, – потрогала его Сали.

– Привыкнешь и перестанешь обращать на него внимание, главное – не снимай.

– Спасибо.

Сали поднялась и повернулась к Грею.

– Спасибо тебе и за то, что на ковен время потратил, и за кабошон…

– Ну… одним «спасибо» ты вряд ли теперь отделаешься, – сузил глаза Грей, оглядывая девушку с головы до ног и задерживая взгляд то ли на кабошоне, то ли на груди.

Сали тут же насупилась, грозно приподняла бровки и сложила руки на груди.

– И чего же ты хочешь взамен? – принимая игру, спросила она.

– А я еще не решил… Есть у меня одна задумка, но боюсь, ты пока не готова к ней.

***

Джойс Белд, красиво подперев плечом стенку корпуса, в котором размещалась академическая столовка, с каменным лицом наблюдал за стайкой девчонок с Целительского.

Среди смазливых хохотушек стояла его сестра Элис, но взоры молодого мага были обращены не к ней. Он смотрел на худенькую, невысокую брюнеточку с непослушными вьющимися волосами, которая, не обращая на него никакого внимания, весело болтала с подружками.

Смотрел и сам себе удивлялся.

Она снилась ему уже вторую седмицу подряд. А он даже имени ее не знал и стеснялся спросить у Элис.

Почему? Сам не мог объяснить.

И, главное, что он в ней нашел?

Такая же, как все. Ну красивая, и что? Красивых девок в Академии – пруд пруди, а если выйти в город, так и вовсе глаза разбегутся. Но его зацепила именно эта хортова ведьма. Как привороженный, он думать не мог ни о ком другом.

Самое ужасное крылось в том, что по статусу Джойсу было не положено даже смотреть в сторону ведьм. В высших магических кругах, куда Джойс стремился прорваться изо всех сил, ведьминский дар снисходительно считался грубым, полудиким, примитивным. Серьезные, умудренные жизненным опытом маги со старших курсов могли себе позволить иметь сколь угодно подружек из белошвеек, разносчиц в забегаловках, служанок, гувернанток, но не ведьм. Толком ему никто не мог объяснить – почему? Но все темные маги старательно соблюдали этот запрет. Никто давно не помнил откуда пошла и кто придумал эту кастовость, но никому в голову не приходило подвергнуть её святость и незыблемость сомнению.

Джойс вздохнул. Безнадега. Кто-то придумал, а он теперь страдай.

Где-то в глубине души он ничего против ведьм не имел, сам вырос в таком окружении. Отец забрал его в свой дом, когда ему стукнуло почти тринадцать. Но правила обязывали и Джойс подчинялся.

Что самое удивительное, у девчонки не было ни груди, ни задницы, а Джойс любил, чтобы было и то, и другое, и, желательно, покруглее и поаппетитнее. Он смотрел на узкие плечики, длинную, изящную шейку, заостренный овал лица, похожий на сердечко, белозубую улыбку, и приятное тепло разливалось по телу. Он млел.

Он впервые заметил ее, когда рано утром возвращался в общежитие из города от очередной подружки.

Уже рассвело, парк утопал в густой влажной дымке утреннего тумана. День начинался пасмурно, серо. Было безветренно, но зябко, и каждая былинка прогибалась под россыпью прозрачных камушков росы, и лежала густым пышным ковром дымка. Он шел, позевывая, не глядя по сторонам, кутаясь в плащ, когда случайно, мельком, заметил движение сбоку и повернул голову в его сторону.

Джойс застыл на месте от увиденной дивной картины, в мгновение ока забыв про сонливость и вялость.

Она что-то высматривала в траве. Ведьмин цветок? Усницу для зелья или мятлик? Да какая разница…

Юная ведьма величаво плыла над стелящимся туманом, высоко приподняв, чтобы не замочить в росе, юбку с ослепительно белым кружевным подъюбником. Было в ней что-то чистое, возвышенно-прекрасное… Воодушевленное от таинства личико, распущенные волнистые волосы, смуглые обнаженные ключицы и плечи над глубоким воротом, собранным на завязках, красный тугой поясок вокруг талии и… коленочки. Хортовы коленочки!.. Аккуратные, словно вылепленные умелой рукой, четкие, гладкие и такие восхитительные, что у Джойса голова закружилась.

Он только в этот момент осознал, что никогда раньше не обращал внимание на женские колени. Слепец!.. Какое непростительное упущение! Сколько же в них крылось смысла и красоты. Кто придумал эти длинные юбки? Под ними прячут настоящие сокровища! Хотя нет… Джойс не хотел, чтобы ими любовались другие парни. Он не собирался ни с кем делить это тайное знание.

И теперь эти коленки так и стояли у него перед глазами. Хуже того! Они не отпускали его даже во сне. Они затмили собой целый мир, им хотелось поклоняться, их хотелось целовать, прижиматься к ним щекой, скользить по ним пальцами, трогать, и…

– Любуешься?

Джойс вздрогнул, неохотно отлип от стены и развернулся на звук знакомого голоса.

Перед ним стояла Вивьен.

– А, это ты… Привет! Одна? – он с наигранным удивлением осмотрелся по сторонам. – Без Лангранжа и своей бессменной свиты? Где Орис и леди Хаос?

– Ты так сильно соскучился по Лангранжу? – не осталась в долгу Вивьен. – Тогда лучше прижиматься к стене у ректорского корпуса, он там чаще бывает.

– Тебе видней…

– Ведьму себе выбираешь? – кивнула Вивьен в сторону весело хохочущей компании.

– Не угадала, приглядываю за Элис.

– Ну-ну. – не особо поверила Вивьен. – У меня к тебе предложение. Деловое.

– Может, не надо? У меня после каждого твоего «делового предложения» глаз седмицу дергается.

– Да, зато потом ты входишь во вкус и тебе начинает нравится.

– Ладно… – обреченно вздохнул Джойс. – Выкладывай, что на сей раз?.. Тренировки возобновляем?

– Нет, Лангранж команды пока не давал.

– Тогда в чем дело?

– В тебе. Понимаешь, опыта у меня в этом пока маловато, и я сначала думала, что это огонь… Все-таки рыжий цвет, – она кивнула на его густую шевелюру, – и всё такое… а потом поняла, точнее, почувствовала, – нет, это земля. Ты просто за лето выгорел на солнце и…

Джойс изменился в лице, дернулся, подхватил Вивьен под руку и повел подальше от посторонних глаз и ушей, и, чуя подвох, на всякий случай понизил голос:

– Я сейчас из твоей речи ни слова не понял. Ты можешь изъясняться нормально, а не загадками?

– Да я про стихию говорю… Твою.

– Да тише ты! Не ори! – одернул ее Джойс, озираясь. – Услышит кто-нибудь. – и, понизив голос еще на полтона, добавил: – Мы же договаривались, что ты не будешь никому об этом рассказывать.

– Так я и не рассказывала…

– Почему тебе есть до этого дело? Даже не так… Почему ты в этом разбираешься? Ты же темный маг, а не ведьма!

– Есть вещи, которых я, в отличие от тебя, не стыжусь… Но если у тебя, неженка, в голове такое не укладывается, и чтобы ты не свалился в обморок, как впечатлительная девица, можешь считать, что я маг со стихийными силами… Так подойдет?

– Чего? – оторопел Джойс и тут же недоверчиво рассмеялся. – Шутишь, да? Дурака из меня делаешь?.. Так не бывает, это противоречит самой сути магической природы…

– Очень может быть. Но от этого лично для меня ничего не меняется… – и добавила шепотом: – Я могу научить тебя управлять стихией. Тебе это может здорово пригодиться, потому что делать вид, что у тебя ничего нет намного опаснее, поверь мне, и для тебя, и для окружающих.

– Нет у меня никаких стихий…

– Есть, и весьма неслабая.

– И как только я раньше-то без тебя обходился, а?! – взъелся парень громким шепотом. – Мне это ни на хорта не нужно! Я не хочу ничем управлять, просто забудь об этом. Я темный маг, понимаешь? И никакого отношения к ведьминским стихиям не имею, ясно?

– Ясно.

Вивьен высвободила локоть из руки Джойса и сочувственно посмотрела на парня:

– Смотри не пожалей.

Развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

Джойс постоял в размышлениях.

Стихией управлять… И пришло же этой сумасбродке такое в голову! Чокнутая, честное слово… Он свою любовно взращиваемую в течение нескольких лет репутацию до конца жизни не отмоет после такого. Его же засмеют все парни на курсе.

Едва заметная дрожь земли под ногами слегка удивила Джойса, но он не предал этому значения. Подумал, что показалось.

Он повертел головой по сторонам. Юных ведьмочек, весело болтавших у столовки, и след простыл.

Джойс расстроился и одновременно разозлился на себя. Да что он ведет себя как маленький? Ходит за ней, подглядывает. Это обычная похоть, плотское желание. Надо его утолить, не откладывая, и успокоиться, забыть девчонку.

Решение виделось ему вполне разумным и логичным.

И, насвистывая фривольную песенку, он двинулся в город.

Глава 29

– Нет.

Прозвучало вполне категорично.

Вивьен всегда восхищали люди, способные твердо и четко говорить это слово. Отец утверждал, что сказать «нет» способен только внутренне свободный, зрелый, уверенный в себе человек. У нее получалось не всегда, но она старалась работать над собой.

– Нет. – повторил Орис.

– Будь любезен, поясни, почему? – невозмутимо попросил Корвел.

– Потому что есть шанс остаться без магии. А я не хочу. Я уже выбрал путь темного мага и буду жить с тем, что получил при рождении.

– Согласен с твоими опасениями, – не стал давить оборотень, – но это позволит почти на четверть увеличить силу магического потенциала. Я прав, Вивьен?

Кроме Ориса, Корвела и Вивьен на полигоне не было никого. Когда декан Лангранж отменил их тренировки, сюда редко кто заглядывал после занятий.

– Отчасти… – откликнулась Вивьен. – Четверть – это при самом хорошем раскладе.

– Вот именно, – подхватил Орис, – а как велика вероятность, что мне повезет с раскладом? И потом, если это так безопасно и здорово, почему все маги так не делают?

Вивьен поморщилась, вспоминая, как болезненно выплеснулся ее источник прошлым летом в ковене Семи Лун.

– Любому, даже средней руки магу это не особо прибавит возможностей. Сила размажется по заклинаниям и заметна не будет.

– А мне тогда зачем, если разницу незаметно?

– Не подумай, что я тебя уговариваю, решение ты должен принять сам, но именно в твоем случае это сработает весьма ощутимо.

– А как быстро магия восстановится?

– Может, за день, а может, за месяц. – пожала печами Вивьен. – Тут как пойдет, не угадаешь.

– А может, и вовсе не восстановится?

– Не исключено.

Орис опустил плечи и сник, потом поднял голову и негромко сказал:

– Я не хочу, чтобы стало хуже. Больше нечего обсуждать.

После этих слов он поднялся со скамьи и зашагал через поле к выходу.

– Орис! – окликнул его Корвел.

Он даже не оглянулся.

– Вот упрямец, весь в меня.

– Значит, остается второй вариант. – подытожила Вивьен.

– Ждать лорда Сурима?

– Да.

– Что ж, значит, так… Тебя проводить до экипажа?

– Нет, спасибо.

Они вместе покинули полигон, и дальше Вивьен поспешила к парку, а Корвел направился в сторону корпусов Боевого факультета.

В академическом парке Орис догнал ее и пошел рядом по тропинке.

– Передумал? – покосилась на него Вивьен.

– Нет. – подстраиваясь под ее шаг, ответил он.

– Страшно?

Орис кивнул.

– Мне бы тоже было страшно.

– А как бы ты поступила на моем месте? Только честно…

– Я бы? – нахмурилась Вивьен. – Ну, не знаю… Только не воспринимай это как вызов, я – это я, а ты – это ты. Скорее всего, я бы и источник качнула, и заклинаниям выучилась. Одно другому не мешает.

Орис пристально посмотрел на нее сбоку.

– Тебе проще принимать решение, ты выросла среди сильных магов, с детства впитывала, наблюдала, училась, а я… Я про магию что-то дельное только здесь, в Академии, начал понимать… Остальные парни из магических родов пришли на первый курс уже с опытом и хоть какими-то знаниями, их с рождения учили отцы, братья. А я на лекциях лишний вопрос боялся задать, чтобы не выглядеть дураком и чтобы надо мной не смеялись…

– Не знать – не стыдно, стыдно не стремится узнать…

– Всё правильно ты говоришь, только это на словах легко, а на деле… Тебя обидели тогда эти уроды вместе Травесом, а ты взяла и наваляла им, не задумываясь о последствиях. Потому что посмей они воспользоваться магией, ты им могла бы с легкостью ответить. Теперь с тобой никто связываться не смеет. Боятся. А я – оборотень, и если подраться с ними мне особого труда не составит, то в магическом поединке я против них не выстою, силы не те, и они это понимают…

– Знаешь, как меня злит, когда я сталкиваюсь с несправедливостью и предвзятостью?.. Почему-то все считают, что мне всё легко и просто даётся. Как будто то, что я княжеского рода и дочь сильного мага само по себе несет какие-то преимущества. И можно не прилагать никаких усилий, ничего не делать, не стараться, не тратить время на учебу. Ты не задумывался, сколько мне пришлось тренироваться, чтобы дать отпор Травису и его дружкам? И чтобы не бояться, что придется вступить в магический поединок? Сколько было сбитых коленок, выбитых суставов, ран, расшибленных лбов, синяков, ошибок? Или ты думаешь, меня никогда не расстраивали неудачи? Или я не падала духом?

Орис молчал.

– У всего есть своя цена. Хочешь что-то получить – придется потратить время, силы, и даже чем-то пожертвовать. Да, у любых возможностей есть предел. В мире моего названного брата Аярна мудрецы говорят: «Ни одна рыба не будет летать высоко в небе, ни одна птица не будет плавать в глубине моря». Но вот решать, какой рыбой ты хочешь стать: пугливым маленьким пескариком или мудрой сильной муреной, – выбирать тебе.

Вивьен остановилась, и оборотень за ней. Орис перевел взгляд за ее плечо, вгляделся и указал рукой.

– Смотри…

Вивьен обернулась.

Вдалеке на той самой лавочке, где они недавно сидели с Корвелом Прайном, в неудобной позе, неловко откинувшись на спинку и припав на один бок, полулежал магистр Зиркас.

Едва глянув на его ауру, Вивьен рванула к нему, бросив на землю сумку с учебниками.

***

– Укладываем, аккуратно… Ноги, ноги приподними, чтоб выше головы… Орис…

– Я слышу… Его в лазарет надо?

– Не надо… – слабым голосом откликнулся магистр Зиркас, не открывая глаз. – Я здоров, мне бы домой… Просто голова немного закружилась… Не надо в лазарет…

Орис поднял на Вивьен вопросительный взгляд. Она пристально смотрела на магистра, принимая решение.

– Где вы живите? – расстегнула на его груди камзол и рубаху она и приложила ладонь между ключицами, нависла над ним, пуская внутрь чужого тела целительские силы.

– Тут недалеко, на Садовой…

Гил Зиркас шумно потянул воздух ртом.

– Отпустило? Легче стало? – тихо спросила Вивьен.

И он открыл глаза.

– А мне казалось, что вы на Темной магии, а не на Целительском. Память подводит…

– Не подводит, так и есть…

Они сначала усадили магистра, опустили ноги на землю.

– Сами идти сможете?

– Постараюсь.

Орис помог ему подняться и сделать несколько шагов, поддерживая за поясницу, и когда магистр оступился и чуть не упал, перекинул его руку через плечо, дав повиснуть на себе, и повел.

– Как неловко получилось… Я, наверное, отрываю вас от важных дел… Меня только до выхода, там я сам потихоньку дойду.

– Глупости, – отрезала Вивьен, поднимая с земли трость магистра и оглядываясь вокруг в поисках других оброненных вещей, – мы проводим. Какой дом на Садовой?

– Третий после поворота, со сложенным из камней коричневым забором, заметный такой…

– Орис, тебе помочь?

– Сам справлюсь. Сумку свою не забудь… – кивнул он туда, где Вивьен бросила сумку с учебниками.

Кучер помог Орису усадить магистра в экипаж, а около нужного дома – и выбраться из него.

Доехали они быстро, Садовая оказалась совсем рядом – второй улицей от Академии. Здесь жили зажиточные торговцы и главы ремесленных артелей, те, кто сумел своими собственными стараниями и трудом нажить себе приличный капитал. Дом сильно выделялся среди прочих, сложенных из терракотово-коричневого и бордового камня. Он был светло-бежевым, почти белым. И двухэтажным.

Калитка оказалась не заперта и со скрипом распахнулась.

– Ко мне никто не ходит, только служанка бывала дважды в седмицу. – спокойно пояснил магистр Зиркас в ответ на немой вопрос Вивьен. – Правда, один раз залезли воры, видимо, за камнями, у меня тогда был большой заказ от Гильдии, а эти пройдохи прознали, ну и явились, поживиться… Не повезло им, случайно наткнулись на «зеркального стража» и разбежались с такими криками, что перебудили ночью всю округу: и людей, и собак…

Вивьен улыбнулась, представив себе эту картину.

– Я и сам давно забыл, что поставил эту ловушку… Конфуз вышел… Неудобно перед соседями получилось. И теперь ко мне даже воры не заглядывают… Да у меня и красть-то ничего, ценностей я не держу. Только если беру заказ на артефакты, то камни, конечно, дорогие приходится приносить домой…

Во дворе было пусто: только полусгнившая черная лавочка и две взрослые раскидистые яблони с облетевшей листвой.

– Дом ваш? – поинтересовалась Вивьен.

– Нет. Я снял его на несколько лет. Удобно, рядом с Академией и улочка тихая, уютная. Летом здесь красиво, зелено… Но подумываю о выкупе. Мне здесь нравится.

– А «зеркальный страж» – это кто? – не удержался Орис, помогая магистру подняться по каменным ступенькам крыльца.

– О, это старое и незаслуженно забытое заклинание, но очень действенное. Сейчас мало кто им пользуется… На людей, не особо сведущих в магии и лишенных хоть сколько-нибудь достойного воображения, действует весьма и весьма устрашающе. Опытного мага им, конечно, не проведешь…

– А в чем оно заключается? Как работает? – не унимался оборотень.

– Оно пугает. Сильно…

– А как?.. Как пугает?

– Представьте себе, юноша, что вы залезли в чужой дом, чтобы чем-нибудь поживиться… Ночь, тишина, все спят. Ничто не предвещает неприятностей. И вдруг перед вами появляется «страж». Весь окровавленный, в разорванной рубахе, он напуган, он размахивает руками, кричит, чтобы вы уходили, убегали, прятались. Спасались… Вы столбенеете от неожиданности, потом вглядываетесь в незнакомца и вдруг узнаете в нем… самого себя.

Орис помог сесть магистру на длинный диванчик около камина в гостиной, подсунув ему под спину две небольшие подушечки.

– А-а-а… я понял, всякий, кто на него смотрит, видит в нем себя…

– Верно.

– А меня такому заклинанию научите? Или это сложно?

– Не сложно, научу. Вас ведь Орис зовут?..

– Да…

– Очень приятно. Магистр Гил Зиркас, артефактолог.

Пока оборотень развлекал светской беседой магистра, Вивьен обошла все комнаты на первом этаже.

Здесь располагались просторная гостиная, хорошо обустроенная кухня, столовая и кабинет, похожий на небольшую лабораторию. Такая всегда есть в доме каждого артефактолога.

Мебели было немного, только самое необходимое. Не грубое, довольно изысканное и дорогое, чтобы удовлетворить вкус искушенного человека, привыкшего с детства жить в роскоши и комфорте. Но бездушное, не уютное, безликое. И холодное.

Она заглянула на кухню. Здесь на открытой полочке стояла одна чашка. На расстеленной белоснежной салфетке на столе лежали чистые одна ложка, одна вилка и один нож.

В столовой в центре обеденного стола стояла единственная тарелка, накрытая салфеткой. Вивьен двумя пальчиками приподняла край – там лежала длинная бледно-оранжевая обветренная вареная морковь.

Вивьен вернулась в гостиную.

– Вы живите один? Прислуга здесь не живет?.. Орис, растопи камин.

– Служанка приходила дважды в седмицу. Раньше…

– А кто вам готовит еду?

– Она и готовила.

– В столовой на тарелке – это ваш завтрак?

– Нет, вчерашний обед… Я забыл его съесть.

Вивьен покачала головой.

– Магистр, у вас упадок сил. Если вы не начнете полноценно питаться, то заморите себя голодом.

– Я не делаю это нарочно, дитя мое… Так само вышло. Служанка дней пять назад внезапно попросила расчет, а новую я пока не подыскал.

– Вы ничего не ели целых пять дней? – ужаснулась Вивьен.

– Ну что вы! Не такой уж я беспомощный, чтобы не справиться с бытом. Мне не привыкать… У меня был небольшой запас еды. Хлеб, немного яиц и молока, вот морковка последняя осталась… Мне не нужно много. А на днях я заходил в столовую в Академии. Жуткое место, должен вам сказать… Детей в таких условиях кормить нельзя.

Вивьен присела на корточки рядом с Орисом, пытавшимся растопить камин. Дрова отсырели, и у него не получалось разжечь огонь.

– Знаешь какую-нибудь приличную харчевню поблизости, где хорошо и вкусно кормят? – спросила негромко она, махнула рукой на поленья, и с кончиков пальцев сорвался ярко-оранжевый шарик, размером с каштан.

Орис не сразу понял, что это, но горку из деревяшек мгновенно охватило пламенем.

– Есть парочка на примете… – удивленно выдавил он, переводя взгляд с огня на Вивьен и обратно. – А ты как вот это сделала?..

Орис повторил ее пас пальцами, но Вивьен пропустила вопрос мимо ушей.

– Нужен крепкий мясной бульон и пара отварных яиц, но подойдет и похлебка. И еще молоко.

Они поднялись одновременно, и Вивьен протянула ему несколько серебряных монет. Их с лихвой должно было хватить.

– Вот.

Орис посмотрел на ее ладонь с осуждением и замотал головой:

– Убери, у меня есть.

И крикнул уже из коридора:

– Магистр, тут корзина, я возьму!

И ушел.

Сначала хлопнула входная дверь, а затем скрипнула во дворе калитка.

– Уже ушел? – с горечью в голосе спросил магистр, решив, что Орис попрощался.

– Он скоро вернется. – обнадежила его Вивьен.

Она развернула большое мягкое кресло и придвинула поближе к диванчику и к камину, села в него.

– Я так рад, что у меня наконец-то появились гости. Жаль только повод не самый приятный… Здесь у меня только Мэшем бывал несколько раз, давно, – он закашлялся и уточнил, – лорд Мэшем, мы давно знакомы… А раньше, когда была жива моя Росинда, у нас был самый большой, гостеприимный и радушный дом во всей столице. А какие музыкальные вечера мы устраивали… Она так чудесно пела, у нее был великолепный голос…

Магистр Зиркас замолчал, глядя на пылающий камин.

– Наверное, я должен вам честно признаться, даже рискуя вашим добрым отношением ко мне… Вы всё равно узнаете рано или поздно, так пусть лучше от меня… Если вы после этого захотите немедленно покинуть мой дом, я не буду вас осуждать… Я не ради собственного удовольствия поселился здесь. Все мои знакомые, друзья, за редким исключением, отвернулись от меня… Я… Мое родовое имя – лорд Крум, и мои сыновья стали клятвопреступниками, предателями. Они преступили магическую клятву и приняли сторону черных магов…

Лорд Крум пристально посмотрел на Вивьен.

– Я знаю, кто вы.

– Ах да, я совсем забыл, что ваш жених тогда в парке назвал мое родовое имя… Что ж, я ценю, что у нас с Сандэром сохранились ровные отношения, хоть я провел достаточно времени на допросах в инквизиции. Он приложил немало сил, чтобы оправдать мое доброе имя и доказать мою непричастность к черной магии. Впрочем, репутацию моего рода это уже не спасло…

– Вы не держите на него зла?

– За что?

– Все считают, что он… он…

– Убил моего старшего сына?.. – произнес лорд Крум то, что не решалась сказать вслух Вивьен. – Сандэр Моро ни разу публично не признал, что это его рук дело, хотя все повсеместно прославляли и поздравляли его с этим. И дело не в том, что он трус, и боялся мести со стороны черномагов, нет. Просто он этого не делал.

Вивьен побледнела и насторожилась.

– Почему вы так решили?

– Я слишком долго живу и знаю, что жизнь – сложная штука, дитя мое. А мир устроен еще запутаннее… Я спросил его, и он честно мне ответил… Мой сын многим причинил боль, в Урсулане осталось мало магических семей, где из-за него не погиб маг. Его имя до сих пор вспоминают с проклятиями… Я никогда не оправдывал Сайруса. Он разрушил нашу семью, сбился с пути сам и запутал Рамона. Сердце Росинды, их матери, не выдержало испытаний… Но плох он или хорош, он – мой сын. Останься в живых он или Рамон, я бы бился за них до последней капли надежды… Но вы совсем приуныли от таких разговоров, юная леди… Надо вас чем-нибудь веселым развлечь, а то вы ко мне и не заглянете больше…

Хлопнула дверь и в комнату вошел Орис.

С добычей.

– Магистр, ваш обед прибыл. – объявил он торжественно.

Оборотень ушел в столовую и выставил из корзины на стол глиняный горшочек с горячей ароматной похлебкой, кувшин с молоком и выложил свежую ковригу.

– Откуда такое богатство? – встала в дверях Вивьен. – Пахнет очень аппетитно.

– Это не всё, здесь – указал он на корзину, – яблоки, рыжая ягода и сырые яйца, я отнесу на кухню. Ты про мамашу Беату слышала когда-нибудь?

– Нет.

– Пфф, – снисходительно фыркнул Орис, – считай тогда, что не видела настоящий Урсулан. Я тебя свожу к ней как-нибудь… Зови магистра к столу. Обед подан.

– Мне право неудобно, я ем, а гости смотрят. Такое со мной впервые. – зажав в правой руке единственную ложку, левой магистр снял с горшочка крышку.

Наружу вырвался дурманящий парок свежеприготовленной похлебки.

– Я не голоден. – отозвался Орис.

– Всё равно у вас посуда и приборы только на одного. – ехидно заметила Вивьен, отпивая из единственной чашки травяной отвар.

– Да, – согласился лорд Крум, – верное замечание. Это мое упущение, как хозяина дома. Но обещаю, к следующему вашему визиту обязательно обзаведусь, чем полагается.

Он отправил в рот первую ложку.

– Как вкусно… Я только сейчас понял, как ужасно готовила моя последняя служанка. Может и хорошо, что она ушла. Пусть бы и впредь, все неприятности, что случатся с нами, станут поводом изменить жизнь к лучшему.

***

Утро застало Его Величество Доминика Алгейского в дурном расположении духа.

Он проснулся и обнаружил подле себя, в взбитых шелковых сливках постельного белья, спящую леди Мадину Марильо, свою нынешнюю любовницу.

И не было бы в этом ничего удивительного, если бы не одно «но»: несмотря на необъятные размеры императорской кровати, Доминик предпочитал просыпаться в одиночестве.

За долгие годы жизни множество его любовниц пытались изменить эту привычку, но он был непреклонен.

– Я же велел отправляться к себе. – с пока еще далекими отголосками недовольства в голосе произнес Доминик.

– Простите, Ваше Величество, – промурлыкала красавица, переворачиваясь на спину, сладко потягиваясь и являя взору Доминика довольно крупные женственные формы с шоколадно-коричневыми ореолами, мягкий, чуть выпуклый животик, и уверенные бедра. – Вы были так неутомимы сегодня, что я сразу заснула без сил…

– Мадина, – мягко осадил ее Император, – не стоит испытывать мое терпение… Мне не нравится, когда мои просьбы не выполняются.

– Это последний раз, Ваше Величество, больше такого не повторится… – взмахнула длинными густыми ресницами нарушительница. – Могу я воспользоваться вашей купальней?

Доминик молча сделал приглашающий жест в сторону комнаты с мраморной ванной.

Девушка выскользнула из постели и неторопливо, заманчиво покачивая бедрами, проплыла мимо Его Величества на утренний моцион.

Доминик проводил ее недовольным взглядом и, едва она скрылась за дверью, накинул темно-синий с золотом бархатный халат в пол, завязал пояс, подошел к изголовью кровати и дернул за шнурок звонка.

Колокольчик выдал раздраженную трель, дверь незамедлительно распахнулась, и в спальню чинно вошел камерарий – главный прислужник Его Величества, державший в своих надежных крепких руках не только стол и гардероб императора, но и весь двор. Это был самый незаменимый – разумеется, после Верховного мага, лорда Кристиана Моро, – человек при дворе. Без него не решалась ни одна хозяйственная проблема во дворце, начиная от закупки провизии для кухни и заканчивая подготовкой к главному императорскому балу.

– Ильрин, – обратился к нему Доминик, – распорядись, чтобы починили кровать. Она снова начала невыносимо скрипеть.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – поклонился камерарий с невозмутимым видом и бросил взгляд в сторону купальни, откуда раздавался нежный женский голосок, напевавший милую песенку.

Бедняжку леди Мадину Марильо ожидал неприятный сюрприз – на горизонте замаячила неминуемая отставка.

Ильрин знал по опыту, что с кроватью Его Величества было все в порядке. Она скрипела всегда. Просто пока страсть Доминика к очередной фаворитке извергалась, как недавно проснувшийся вулкан, и он полностью растворялся в своих чувствах, он не замечал ничего вокруг.

Но как только вулкан затухал, его сразу всё начинало раздражать, он становился нетерпимым и придирчивым. Первой под раздачу попадала кровать, второй – любовница.

– И пусть накроют завтрак.

– На одну персону. – то ли спросил, то ли утвердительно сказал камерарий.

Доминик оглянулся на дверь в купальню, задумался и ответил не сразу.

– На две.

– Слушаюсь.

Ильрин вышел.

Его Величество подошел к окну, из которого открывался чудесный вид на сад. Там уже с утра кипела работа: развешивали украшения, гирлянды, магические светильники, устанавливали статуи.

Доминик постоял, наблюдая, и потянул ручку створки окна, чтобы вдохнуть утреннего прохладного воздуха. Ветер колыхнул длинную прозрачную штору, и в груди Его Величество что-то тревожно кольнуло. Нехорошее предчувствие.

В этот момент дверь распахнулась, и слуга вкатил тележку с завтраком на двоих.

Доминик отогнал мрачные мысли. Он просто устал. Ему нужно хорошенько встряхнуться, отдохнуть и повеселиться.

И для этого имелся отличный повод.

До императорского бала оставалось три дня.

Глава 30

В этот торжественный и долгожданный для многих день бала в честь помолки лорда Сандэра Моро и Валорийской княжны, церемониймейстер двора Его Величества Доминика Алгейского лишний раз убедился, что в его ремесле пустяков и мелочей не бывает.

Никаких и никогда.

– Ничего, ничего, Силимон… бал пройдет, и все всё забудут, – терпеливо уговаривал Дарий, Главный целитель императора, подталкивая ко рту страдальца руку с бокалом, в котором мелко дрожал успокоительный отвар.

Они сидели вдвоем в небольшом кабинете церемониймейстера, располагавшимся, как и все нежилые помещения, в отдельной пристройке к правому крылу императорского дворца.

– Теперь меня казнят…

– Перестань… Доминик вспыльчив, но отходчив. А с твоими-то заслугами перед Империей тебе не о чем беспокоиться… Ну позлится, поругается, а потом простит и забудет…

– Он может и забудет, – упавшим голосом ответил церемониймейстер, – а я?.. мне как с этим жить дальше?.. Моя репутация погублена навсегда! Какой позор моим сединам!.. Праправнуки будут припоминать этот случай и смеяться надо мной, обзывать старым олухом. И поделом мне… Это ж надо так оскандалиться…

– Вот видишь, – невозмутимо подхватил Дарий, – какой замечательный повод ты оставил своим потомкам вспоминать о тебе. Не каждый таким может похвастаться… А то, когда все ровно да гладко, так и помянуть нечем, скука одна. Ну жил порядочный человек, ну помер, и всё. А тут такое событие…

– Легко тебе говорить… – тяжко вздохнул церемониймейстер, делая маленький глоток отвара. – А ведь я был уверен… уверен, понимаешь?.. Старею, возраст свое берет. Пора мне на покой, пора…

Силимон и сам не мог понять, как так вышло.

Столько лет верой и правдой на службе императора без единой осечки и так позорно оконфузиться перед самым уходом на заслуженный отдых!

А главное, он был уверен, и помощник его клялся в том, что все правила и традиции учтены. Ведь Алгея – Империя, в которой всегда с уважением относились к традициям!.. Доверился, не перепроверил всё сам, и вот результат…

Непростительная оплошность. Роковая ошибка.

И ничего уже нельзя исправить…

***

Доминик в который раз медленно, с невозмутимым видом, обводил взглядом заполненный гостями и гудящий, словно улей, зал торжеств и никак не мог определиться: это бунт или заговор?

Ему смеяться или зверствовать?

С кавалерами-то всё понятно: широкие развороты плеч в черных камзолах без малейшего намека на излишества. Парадно, торжественно и мрачно. И среди этого воинствующего мрака режущее глаз белоснежное безобразие.

В белое и его тончайшие переливы, – теплые, холодные, нейтральные, к восприятию коих суровый мужской глаз всегда оставался нечувствителен, – облачились дамы всех возрастов и брачных статусов.

Безусловно, в этой идеальной шахматной палитре присутствовали свои прелесть и гармония. Но время и место были выбраны неудачно.

Так всё-таки бунт или заговор?

Год назад на осеннем балу племяннику императора предъявили невест почти все магические семьи Алгеи, но ему не глянулась ни одна. Он выбрал иноземную княжну.

Ха!.. И вот она расплата. Сегодня в невесты вырядился весь Урсулан. Назло тому, кто когда-то не смог оценить по достоинству прелести местных дев.

Расправа истинных леди была безжалостна и жестока. Упаси боги попасть кому-нибудь в прицел их негодования. Пленных они не брали.

А может, ему, как императору, стоило подумать о создании женской армии?.. А что? Дам требовалось предварительно хорошенько взбодрить и разозлить, направив их кипучую энергию в нужное русло. Дальше, как показывал опыт, они прекрасно справлялись сами.

А уж какие изощренные каверзы были горазды придумывать эти воздушные, изнеженные существа, Доминик знал не понаслышке. Его многочисленные любовницы и фаворитки, которых одновременно могло быть несколько, в неравной борьбе за его внимание и спальню, проявляли недюжинную изобретательность: виртуозно плели интриги и устраивали друг другу жуткие козни.

Но какой незаслуженный, жестокий удар ожидал юную невесту Сандэра. У нее так безжалостно отняли праздник, ее личный триумф! Как легко она затеряется в этом огромном море белых кринолинов и шлейфов.

Хотя… Впереди намечалась свадьба, если Сандэр к тому времени не устанет ждать, не остынет и не передумает связывать себя брачными узами, – а он может, всё-таки три года срок нешуточный, – невесте еще могла выпасть счастливая возможность порадовать местную публику появлением в белом.

Доминик чуть повернул голову, заметил краем глаза пажа, замершего в ожидании распоряжений у стены, и поманил его небрежным жестом.

– Церемониймейстер где?

В зале стоял гул голосов, и юноша почтительно склонился к уху императора:

– В своем кабинете. Его главный целитель отпаивает успокоительным.

– Замечательно. – процедил Доминик. – Значит, мне придется в одиночку отдуваться за его ошибки. А может, отправить всех домой переодеваться, пока виновники торжества не добрались до дворца?.. А что? Отличная мысль. Как думаешь?..

Паж не дрогнул и невозмутимо поклонился:

– Как будет угодно Вашему Величеству.

– Да уж… А что лорд Горлум?

– Его Святейшество будет с минуты на минуту. Экипаж уже у центральных ворот.

– Превосходно. Надеюсь, хотя бы он не в белом?

– Простите, Ваше Величество? – растерялся парень.

Доминик устало махнул рукой, и паж вернулся на свой пост.

С тронного места императору Алгеи легко было представить себя воспарившим в небе над множеством кучевых облаков.

Хотя нет, одно яркое пятно он всё-таки выцепил натренированным глазом.

Как всегда неотразимая, леди Арлана Нориш была в роскошном платье благородного темно-красного цвета.

Ну хоть кто-то… Доминик залюбовался девушкой.

Заметная в любой толпе, Лана блистала холодной ослепительной красотой. Красный ей был к лицу, как и всем блондинкам.

В красиво убранных наверх волосах поблёскивала рубинами и бриллиантами тонкая тиара. Точеную шею обхватывало, в тон тиаре, родовое колье семейства Гризов. Эша Гриза, стоявшего рядом с ней, просто распирало от самодовольства и гордости. Ещё бы!.. Так чувствовал бы себя всякий, кому досталась первая красавица Империи. Доминик мысленно усмехнулся: рядом с Сандэром леди Нориш выглядела более счастливой и удовлетворенной.

К желанию Арланы, не остаться незамеченной, император отнёсся с пониманием: в такой ситуации всякая захочет взять реванш и доказать бывшему любовнику, что она лучше его новой пассии.

Но остальных-то куда понесло?

Дамы сдержанно косились на наряды друг друга и натужно улыбались, изо всех сил делая вид, что ничего страшного не произошло.

Доминик с нехорошим предчувствием ожидал появления главных виновников торжества – Сандэра и Валорийской Княжны.

Под высоким расписным потолком огромного бального зала, где тысячью свечей полыхали ярусы хрустальных люстр, витал густой тревожный аромат назревавшего скандала.

Император повернул голову в сторону сестры, восседавшей, как и подобало хозяйке вечера, на соседнем, чуть меньшем по размеру, но точно таком же тронном кресле по левую руку от венценосного брата.

Принцесса Гвендолин была в платье глубокого лилового цвета, который ей необыкновенно шел, подчеркивая атласную кожу и темные кудри.

Она то и дело метала в сторону брата острые, как стрелы, взгляды, умудряясь одновременно с поистине императорским достоинством держать удар.

В ее руках трепетал веер. Гвенни слегка нервничала.

Она ни разу не видела юную валорийскую гостью, но переживала за нее. Сколько раз Её Высочество порывалась нанести визит в резиденцию Моро, и каждый раз находились сотни куда более важных дел. А надо было бросить всё и ехать.

И что теперь будет?

В былые времена и не с таких мелочей начинались войны между королевствами. Если малышка продержится хотя бы до третьего танца без обмороков и слез – будет замечательно. Она наверняка так ждала этого праздника, так тщательно продумывала наряд и прическу, так мечтала стать главной на балу, а тут такой удар – весь зал в белом. Иноземная княжна может принять это за личное оскорбление, ведь сегодня белый – только ее цвет.

Размышления Гвендолин прервали трубы, возвестившие о приезде молодой пары.

Зал мгновенно затих.

Зазвучала громкая ликующая музыка, и гости, затаив дыхание, с нетерпением устремили свои взоры на парадные двери.

Створки неторопливо раскрылись.

Долгожданные жених и невеста застыли на мгновение на пороге, обменялись взглядами и улыбками, а потом одновременно ступили на ковровую дорожку и направилась по ней к тронному месту.

Доминик, глядя на невесту, сжал челюсти, чтобы не растерять величественный вид и не расхохотаться во весь голос. А девчонка-то с норовом!

Неожиданно для всех на невесте оказалось яркое синее платье.

Скандал отменялся.

Виват молодой счастливой паре! Да здравствует союз Алгеи и Валории!

Император поднялся с кресла, с облегчением глянул на сестру, подавая ей руку, и заметил, как на ее лице мелькнул тихий ужас, который она сразу попыталась скрыть за натянуто-радушной улыбкой.

По лицу Доминика на мгновение пробежало облачко недовольства: вечно не угодишь этим женщинам… Теперь-то что не так?

Его Величество снова обратил свой взор на приближавшуюся пару. Ему было любопытно узнать, кого же выбрал Сандэр. То, что девица хороша собой, Доминик не сомневался.

Взглядом опытного сердцееда он еще издалека оценил достоинства изящной фигурки. Довольный, с предвкушением, он вгляделся в лицо избранницы своего племянника и… окаменел.

Исчезла музыка, поблёк и свернулся пожухлым осенним листом мир вокруг.

Его Величество даже не заметил, как из боковых дверей появился со своей свитой лорд Горлум, и как около него возникли шум и суета, когда, едва взглянув на валорийскую княжну, Святейший прохрипев, схватился за сердце и упал в обморок. И его поспешно вынесли из зала на руках.

Доминик видел только ее.

Безмятежно улыбаясь, по ковровой дорожке к нему направлялась та, которую он потерял много лет назад.

Его Сайянара.

***

Двумя часами ранее

Вивьен не любила суету, особенно перед балом.

Она предпочитала всё тщательно продумать и приготовиться заранее, а потом спокойно собираться.

Суета, возня, визгливые крики, множество сновавших туда-сюда служанок с лентами, духами, нижним бельем, туфлями, кружевами, утюгами и прочим добром в руках, – а так обычно выглядели любые сборы на торжество у Левадии, – раздражали и мешали сосредоточиться. Левадия, напротив, словно получала от этого хаоса особое наслаждение, и он был для нее необходимой прелюдией к самому празднику, его неотъемлемой частью.

Отказавшись от предложения лорда Кристиана прислать ей в помощь армию служанок, Вивьен прекрасно справилась вдвоем с Мирэй.

Что ни говори, а руки у девчонки были золотыми, да и вкусом и чувством меры природа ее не обделила. И со сложным платьем помогла Вивьен управиться и прическу чудесную сделала. А еще Мирэй отличалась расторопностью, наблюдательностью и сообразительностью. Ради них можно было потерпеть и смириться с тем, что она шпионила за Вивьен и докладывала Его Светлости о каждом ее шаге.

Вивьен стояла перед большим, в полный рост, зеркалом, и они вдвоем с Мирэй придирчиво осматривали результаты своих трудов, внося последние штрихи. Мирэй, присев на корточки, расправляла складки внизу на юбке, чтобы всё лежало идеально, и бросала на Вивьен восхищенные взгляды снизу вверх. Вивьен задумчиво рассматривала свое отражение и почему-то тянула с украшениями, которые в ожидании своей очереди, лежали в соседней комнате на туалетном столике у кровати.

Мирэй закончила и, довольная результатами своих трудов, поднялась.

– Нести? – спросила она с особым предвкушением. Как и всякая девушка, она млела от красивых дорогих украшений.

– Неси. – почему-то вздохнула Вивьен, и та шустро метнулась в спальню.

В этот момент в ее покои вошел Сандэр. В руках он держал большую резную шкатулку из черного дерева.

– Знаю, что ты уже выбрала украшения к балу, но хочу, чтобы сегодня их надела. – сказал он, ставя ее на небольшой, круглый стол рядом с зеркалом. – Они прекрасно подойдут к твоему платью.

Мирэй выглянула из спальни Вивьен и, увидев Моро, снова скрылась за дверью.

Он открыл шкатулку. Там лежали изумительные серьги из синих камней, кольцо и тонкой работы колье.

– Синие алмазы? – заглянула внутрь и не поверила глазам Вивьен.

– Да. Украшения моей матери.

Обычно семейные драгоценности переходили к новой владелице после свадьбы. И Вивьен с сомнением уставилась на Моро. Она уже выбрала кольцо и серьги для бала, хоть они и были хороши, но выглядели намного скромнее камней Оливии Моро.

– Примерь, тебе пойдет.

Сандэр извлёк из шкатулки колье. Камни заиграли в свете обычных свечей редкими темно-красными всполохами, характерными только для синих алмазов. Вивьен залюбовалась искусной работой.

Их давно перестали добывать. Новых камней много лет не видели даже самые пронырливые и хитрые мастера – ювелиры, а те старые камни, которых было совсем немного, надежно хранились в сокровищницах древних магических родов. У Вивьен таких не было, но она видела подобные алмазы у Левадии. Эти камни вызывали у нее, как артефактолога, чистый восторг вечного экспериментатора: сильные, надежные, с отличной памятью и прочностью. Сколько всего необычного и нового можно было бы придумать с их помощью!

– Позволишь? – Сандэр жестом показал, что хотел бы застегнуть колье на шее Вивьен. Она повернулась к нему спиной, наблюдая за его движениями в отражении зеркала.

Он легко справился с застежкой и не удержался, наклонился и поцеловал невесту в обнаженное плечо. Лукаво и с довольной миной глянул на нее в зеркало, ожидая получить в ответ возмущенное шипение, но увидел, как Вивьен отстраненно поправила украшение подушечками пальцев, чтобы лежало ровно на ключицах, и слегка побледнела.

– Что-то не так? – сразу заметил ее замешательство Сандэр.

– Нет, все в порядке. – она протянула к нему руку ладонью вверх. – Теперь серьги.

Моро отдал короткие подвески.

Вивьен вставила швензы в мочки, слегка повернула голову налево, потом направо, чтобы оценить украшения на себе.

Сандэр довольно улыбнулся, наблюдая за ней.

– Тебе к лицу.

– Такие украшения любой девушке к лицу. Кольцо?

– Да, конечно. Можно я сам?

Она сжала кулачок и оттопырила пальчик, на котором обычно носили помолвочное кольцо. Оно село на как влитое.

– Словно для тебя создано.

Вивьен пристально разглядывала камень на руке.

– Это родовые украшения вашей матушки? Или ей подарил их лорд Моро?

– Отец говорил, что эти алмазы она получила как свадебный подарок от тетушки Гвендолин.

Вивьен хмурилась.

– Она их часто носила?

– Гвендолин?

– Оливия.

– Нет, она предпочитала жемчуг.

– А принцесса их тоже носила?

– Скорее всего – да, в императорской семье принято выходить в любых украшениях из сокровищницы, и дарить их потом тоже допускается.

В дверь постучали. и вошел Бридж.

– Милорд, миледи, – обратился он к ним. – лорд Моро ожидает вас внизу. Экипажи поданы.

– Экипажи? – удивилась Вивьен.

– Да, отец и Арно поедут отдельно от нас. Ты рада?.. – Сандэр поймал в зеркале ее ошеломлённый взгляд.

Еще большее изумление ожидало ее внизу у входа, на парадной лестнице.

Уже стемнело, она вышла, закутанная в белоснежную меховую накидку с капюшоном, и замерла, любуясь неожиданным и странным зрелищем.

Держа в руках факелы на длинных ножках, в парадной одежде, парами, верхом на лошадях в парадной упряжи, экипажи приготовились сопровождать все боевые маги лорда Моро – старшего.

– Нас будут так усердно охранять… Мне следует что-то знать? – остановилась и насторожилась Вивьен.

– Не волнуйся, простая формальность. Считай, дань традициям. И просто красиво… Разве не так должна являться во дворец моя невеста? – улыбнулся Сандэр, беря ее под руку и увлекая вниз по длинной и широкой мраморной лестнице. – Вивьен, пора. Без нас, конечно, не начнут, но Его Величество не любит ждать…

Она устроилась на сиденье напротив Сандэра и расправила складки юбки. Моро, скрестив руки на груди, разглядывал ее и молчал. Ее это устраивало, ей нужно было собраться с мыслями и не упустить сегодня ничего важного.

О том, почему от колье Оливии Моро едва заметно тянуло черной магией, она подумает после завершения торжества.

На императорский бал Вивьен возлагала большие надежды и ожидания. Ей пора было приступать к выполнению просьбы дяди Лариуса. А для этого ей были нужны полезные связи и сведения. Добыть второе, не имея первого, было невозможно.

В идеале, неплохо было бы познакомиться и подружиться с местной Хлоей Горгун, такой же всеведущей дамой, вроде той, что служила фрейлиной в свите ее тетушки, Великой Княгини Левадии Валорийской, и относилась к той уникальной породе людей, которые всегда и всё про всех знали.

Вивьен вынесла из своего опыта путешествий с отцом по другим мирам, что при дворе любого правителя, будь то император, царь, князь или кто другой, всегда имелась своя «Хлоя».

Подобные «Хлои» обладали удивительным магнетизмом и притягивали к себе самые свежие новости и сплетни. Они легко сходились с людьми, заводили новые знакомства и одинаково были нужны и тем, кто нес им новости, и тем, кто шел к ним за новостями. И всегда ухитрялись в нужное время оказываться в нужном месте. У них было развито безошибочное, почти животное, чутье на всё новое, необычное и скандальное. Они этим жили и дышали, это делало их существование осмысленным и наполненным.

Именно такую даму Вивьен предстояло разыскать при дворе Доминика Алгейского.

И не просто разыскать, но и подружиться с ней.

***

Запыхавшийся камерарий Его Величества заглянул в кабинет церемониймейстера.

– Дарий, хорошо, что ты здесь… – выпалил он, едва переводя дух. – Давай за мной.

– Ну вот, началось. – простонал с тихим ужасом Силимон, обхватывая ладонями голову. – Теперь меня точно казнят…

– Да погоди ты причитать… Заладил: казнят, казнят… Что случилось-то? – живо откликнулся Дарий, поднимаясь и снимая со спинки стула камзол. – Невесте Главного инквизитора сделалось дурно?

– Нет. С невестой всё замечательно, она еще всех нас, вместе взятых, переживет. Лорд Горлум, похоже, собрался к праотцам. Так что, давай, поторапливайся.

– Ах ты, нелегкая, как он не вовремя… – сразу заспешил к двери целитель.

***

Танцевал Его Величество великолепно.

По Протоколу один танец императора с невестой племянника был обязателен. Второй – по желанию, как знак особого расположения к гостье.

Это был их третий танец. Третий… Вечер странностей, который начался для Вивьен еще в резиденции Моро с колье Оливии, продолжался.

Вивьен недоумевала.

Но, возможно, Доминик Алгейский просто очень любил танцевать?

С другой стороны, когда у нее вновь появится повод вот так запросто и близко пообщаться с императором? Нужно уметь пользоваться любой возможностью.

Вивьен улыбалась и смотрела на Его Величество.

Да, она помнила, о чем ее предупреждали и лорд Парвай, и отец, но к такому готова не была. Нужно было быть слепцом, чтобы не заметить поразительного сходства Сандэра Моро и Доминика Алгейского. Пусть Доминик выглядел старше и чуть уступал Сандэру в росте, и глаза у него были темные как ночь. Но в остальном…

Вивьен снова восхитилась лордом Кристианом Моро.

Столько лет с таким достоинством и невозмутимостью он нес груз чужих грехов, что смог заткнуть рты даже самым рьяным блюстителям нравственности и поборникам морали. Ведь он искренне считал Сандэра своим сыном, а Сандэр – его своим отцом. И обоих нельзя было назвать глупыми или слепыми.

Нужно отдать должное, двигался Доминик превосходно, вел партнершу в танце идеально. И всё было так красиво и празднично: и музыка, и огромный, искусно украшенный зал, и множество раздосадованных и завистливых женских лиц всех возрастов, и статные кавалеры, и ловко маневрирующие между гостями слуги, разносившие на подносах прохладительные напитки …

Если бы не… досадные мелочи.

Эти мелочи, возможно, незаметные со стороны, вводили Вивьен в ступор и смущали, вгоняли в краску. Или у нее после пребывания в резиденции Моро повысилась мнительность? И чудилось всякое?.. Или всё-таки не чудилось?

В кольце его рук Вивьен чувствовала себя… неприлично, как в объятиях. Крепкая ладонь вжималась в ее талию. И взгляд. Казалось, он смотрел ровно и спокойно, а ей хотелось убежать от этого взгляда, спрятаться и закричать, что не надо так на нее смотреть! Она недостаточно взрослая для таких взглядов! Она не знала, что с ними делать, и как на них отвечать…Она не хотела, чтобы на нее так смотрели, чтобы он так на нее смотрел.

– Я знаком с вашим отцом, но никогда не слышал о вашей матушке. – сказал Доминик, когда они в очередной раз сменили фигуру в танце, и он снова вжал ладонь в ее талию. И небрежно уточнил: – Она валорийка?

– Нет, она не здешняя.

Император прекрасно уловил, что она имела в виду под словом «нездешняя», и довольно прищурился, словно и ожидал именно такой ответ и остался им доволен.

– Как ее зовут?

– Маиса.

Он помолчал, глядя на нее так, словно засомневался в ее словах.

– Красивое имя. Вы, наверное, на нее очень похожи.

– Нет. Дядя Лариус всегда говорил, что я пошла в их породу, и очень похожа на отца.

Смена фигуры и снова такой же странный взгляд. Видимо, Сандэр у него научился так смотреть.

– У вас необычный вкус. Выбрать синее платье на бал в честь собственной помолвки. В этом есть нечто непостижимое, таинственное…

Что-то ей подсказывало, что, даже если честно объяснить причину своего выбора, Его Величество всё равно не слезет с этого коня. Похоже, император назначил ее на сегодня самой загадочной персоной на балу.

Что ж, если ему так угодно, пусть потешится… В таких случаях спорить и объяснять бесполезно, мудрее помалкивать и терпеливо переждать, пока всё закончится само собой.

А как просто объяснялось всё на самом деле… В светлых платьях она блистала на торжественных приемах в Валории, они ей до ужаса наскучили. А правила бала в честь помолвки, установленные церемониймейстером, допускали любой цвет. Она воспользовалась и выбрала синий. Вот и вся загадка.

– Вы как кусочек неба, выглянувшее среди множества белых облаков…

Да, если местные дамы хотели, чтобы невеста затерялась в этих облаках, то они добились противоположного эффекта. Вивьен было заметно из любого конца бального зала.

Музыка смолкла, и Вивьен присела перед императором в реверансе, затем, словно невзначай, бросила взгляд в сторону и боковым зрением заметила спешащего к ней Сандэра.

Еще ни разу в жизни Вивьен так не радовалась его появлению.

Слава богам, конец этой пытке!

– Простите, Ваше Величество, кажется, Сандэр уже заскучал без меня. – ослепительно улыбнулась она Доминику и неторопливо, с грациозностью махитанской бабочки, развернулась и вспорхнула навстречу счастливому жениху, хотя хотела бы броситься со всех ног и удрать побыстрее. И не к Сандру, а прочь из бального зала.

Уходя, Вивьен затылком чувствовала тяжелый взгляд Доминика.

***

Гвенни, уперев ладони в холодную мраморную столешницу по обе стороны от рукомойника, опустив плечи и голову, тяжело дыша, стояла в туалетной комнате.

Из открытого крана хлестала вода, в запертую дверь беспрестанно стучала и звала ее встревоженным голосом фрейлина.

– Ваше Высочество!.. Что с вами?.. Ваше Высочество!.. Вам плохо?.. Позвать целителя?.. Ваше Высочество!.. Целитель уже пришел!..

Но принцесса словно оглохла и ослепла. Она смотрела перед собой, не видя и не слыша ничего вокруг.

Она сбежала из зала в свои покои, как только выпала первая возможность.

Сегодня Гвенни снова провалилась в страшные воспоминания многолетней давности, когда был еще жив ее родной брат Филипп, и старые страхи и призраки вновь восстали, наполняя ужасом прошлого все ее существо.

Эта девочка, валорийская княжна, невеста Сандэра… Она так похожа на ее лучшую подругу Сайю. Нет, не просто похожа, она ее двойник, сестра-близнец…

Боги! Разве такое возможно?

Знак. Дурной знак… Быть беде. Снова быть беде.

Гвенни вскинула голову.

Перед ней на стене висело зеркало в роскошной золоченой оправе. Она увидела свое мертвенно-бледное лицо, заострившиеся скулы и сухие провалившиеся глаза.

Быть беде. Снова быть беде.

Она слишком хорошо знала Доминика и видела, как он смотрел на невесту племянника. Ничего доброго этот взгляд не сулил.

Гвенни не сомневалась, брат не сдержится. Посягнет на чужое… И тогда Сандэр убьет его. И история повторится.

Принцесса решительно тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Нет.

В этот раз она не будет безропотно наблюдать, как гибнут ее близкие. Она не допустит в императорской семье нового несчастья.

Ее Высочество смочила руки и брызнула себе в лицо, потом взяла полотенце и промокнула влажную кожу, закрутила вентиль крана. Выпрямилась, развернулась и подошла к двери, распахнула ее, встретившись глазами с испуганным взглядом фрейлины. За ее спиной мельтешил помощник Главного целителя Дария.

– Пошли вон. – ледяным голосом отрезала Принцесса.

– Но Ваше Высочество… вас нужно привести в порядок, в таком виде нельзя к гостям… – залепетала, заикаясь, фрейлина.

– Вас следует осмотреть… – робко поддакивал ей целитель, держа в руках высокий фужер с темной жидкостью. – Ваш успокоительный отвар…

– Вон, я сказала… Оба.

Виновато переглянувшись, фрейлина и целитель удалились.

Оставшись одна, Гвендолин несколько раз, нервно заламывая руки, прошла по комнате туда-сюда.

Ей нужно успокоиться. Здравые решения она сможет принимать только с холодной головой.

Целитель, уходя, предусмотрительно оставил фужер с заготовленным отваром на небольшом столике у двери, и она подошла, взяла его и опрокинула в себя одним глотком.

Поморщилась. Горький. Гадость.

Гвенни еще пометалась по комнате и рухнула в любимое кресло, стоявшее у нерастопленного камина.

Отвар начал понемногу действовать.

Сердце постепенно усмиряло лихорадочную скачку, дыхание выравнивалось, мысли выстраивались в ровные ряды.

Она обязательно что-нибудь придумает. Обязательно. Даже если ради этого ей придется избавиться от валорийской гостьи навсегда.

***

Его Величество, выпустив, не по своей воле, птичку из клетки своих объятий, пристально смотрел ей вслед, пока синяя дымка платья не растворилась в толпе.

К нему сразу подошла Гвендолин и заговорила, глядя на него пытливо-тревожными глазами. Он почти не слушал сестру, хоть и отвечал уверенно и бодро кивал и, судя по тому, с каким видом покинула его принцесса, отвечал невпопад.

Доминик думал о ней, о своей Сайянаре, невольно и непрерывно выискивая ее в многолюдье огромного бального зала. Он был опьянен и окрылен неожиданно свалившимся на него счастьем.

Неужели это случилось?! И боги смиловались над ним, простили его прегрешения и после стольких лет безуспешных поисков вернули ее!

Он напрочь забыл, что девушка – невеста его племянника. Его накрыл небывалый подъем сил и воодушевления.

Перед глазами всплывали приятно щекочущие воспоминания: чистая гладкая кожа, влажные ровные жемчужины зубов в приоткрытой улыбке, синие, как морская бездна, глаза. И голос. Такой же глубокий, грудной, волнующий. Она нисколько не стремилась ему понравится, не заискивала, не трепетала перед ним, а вела себя на равных, как и Сайянара, когда он впервые ее встретил. Даже не так… Это ему хотелось понравиться ей, завоевать ее внимание и симпатию. Он был готов на всё ради одной улыбки. Даже бросить к ее ногам целую империю.

Ничего в этом мире с годами, и даже столетиями, не менялось. Всё точно так же, как и много лет назад… Как он ошибался, когда думал, что повзрослел, изменился, стал другим, умудренным опытным любовником, знавшим и видевшим женщин и их повадки насквозь, считавшим, что никто и никогда не пробьет броню, которую он нарастил в своем сердце.

И что?

Было достаточно одного ее появления, одного мимолетного взгляда, одного звука чарующего голоса, и вся его многолетняя опытность слетела, как пыльца с цветка от порыва ветра. Его самообладание и хладнокровие улетучились в одно мгновение. Доминик рядом с ней снова почувствовал себя двадцатилетним мальчишкой, робким и неуверенным в себе.

Мысленно витая в облаках, он не сразу сообразил, почему перед ним в глубоком реверансе застыла леди Мадина Марильо, выставляя напоказ красивое, туго обтянутое парчой декольте, и, сладко улыбаясь, смотрела ему в глаза.

Какая же она назойливая и навязчивая… Как она ему надоела… Что ей сейчас понадобилось от него?..

А… верно, она хотела танцевать… Танцевать. Танцевать?.. С ним?.. Снизойти до этой кокетки, пусть и родовитой, после того, как в его объятиях побывало самое чистейшее божество, казалось ему равным предательству, осквернению святыни. Как если бы он, после очищающей молитвы и принесения на алтарь жертвенных даров, выйдя из Храма Богини-Покровительницы, предался сладострастию прямо на его ступенях.

Его Величество собирался порвать с Мадиной после бала. Но зачем тянуть, если его уже давно тяготила эта связь? Он и мужа ей присмотрел.

– Что вам угодно? – процедил Доминик с брезгливым выражением лица.

Все любовницы Доминика были, за редким исключением, незамужними девицами из захудалых обедневших, хоть и древних, аристократических родов.

После того, как пылкость императора угасала, очередная фаворитка получала приличное приданое и довольно скоро выходила замуж, со временем обзаводясь большим домом в столице, загородным поместьем, многочисленными детьми и превращаясь в ярую поборницу морали и нравственности.

Даже сегодня на балу его бывших любовниц было не меньше десятка, и все как на подбор, уважаемые почтенные матери семейств, разодетые в белые шелка и бархат, увешанные сверкающими драгоценностями. Те, что были помудрее, выйдя замуж, предпочитали не появляться во дворце, тихо ведя тот образ жизни, ради которого когда-то прибыли в столицу из своих полуразвалившихся замков в провинциях.

Конечно, каждая из фавориток Его Величества втайне мечтала стать императрицей, считая себя намного умнее и достойнее прочих претенденток. Доминик тихонько посмеивался над этим, но никогда никого ни в чем не разубеждал и никому ничего не обещал.

Отправив бывшую фаворитку в полуобморочное состояние своей холодностью и пренебрежением, он пребывал в приподнятом расположении духа, которого давно не испытывал.

Доминик поискал глазами Верховного мага и едва заметно кивнул ему на двери, ведущие в крыло в сторону своего кабинета.

Лорд Кристиан Моро, разговаривавший в это время с валорийским послом, подал знак, что понял его просьбу и присоединиться к нему, как только сможет.

После этого император покинул бальный зал.

Доминик так стремительно шагал по анфиладе комнат дворца, что слуги едва успевали распахивать перед ним очередные двери.

Он вошел в кабинет.

Пальцы запутались в петлях парадного камзола, но он справился с ними и кинул его на гостевое кресло. Ворот сорочки из тончайшего сариского шелка нестерпимо душил, и император расстегнул верхние пуговицы, освобождая дыхание.

Доминик встал у окна и, отодвинув полупрозрачную занавеску, выглянул во двор.

Там полукругом стояли друг за другом, словно в длинной очереди, черные экипажи, чуть поодаль от них горели костры, у которых грелись возницы, и по границе огромного двора в оцеплении, верхом, заняли позиции маги с факелами в руках.

Тихонько скрипнула дверь, и в кабинет вошел лорд Моро.

– Почему ты мне ничего не сказал? – начал император, не оборачиваясь к нему и продолжая смотреть в окно.

– Что я должен был тебе сказать? – спокойно уточнил Кристиан.

– Я думал, ты не только мой Верховный маг, но и друг. Но ошибался.

– И в чем я тебя предал?

– Ты знал, но промолчал. Хотя мог мне сказать, мог привезти ее мне.

– Кого?

– Мою Сайянару. Ту, кого сегодня твой сын представил ко двору как свою невесту.

– Доминик, очнись. Эта девушка – валорийская княжна. Ее зовут Вивьен, она не имеет к Сайянаре никакого отношения.

– Да?.. Неужели?.. И поэтому ты притащил сюда всех своих сильнейших магов? – он резко развернулся, указывая вытянутой рукой на окно.

– В Империи неспокойно, сегодня здесь собралась вся аристократия Алгеи и лишние меры безопасности не помешают. – возразил Кристиан.

– Не лги мне. Я всё вижу. Ты подготовился… Ты знал, что я ее узнаю, что захочу вернуть…

– Доминик… – попытался объяснить Верховный маг.

Император перебил его:

– Напомни, когда ты собирался в Махитанию?

– Будущей весной.

– Не откладывай. Чего ждать?.. Весна или осень, какая разница… Поговори сегодня же с махитанским послом, обсудите новые сроки… И поезжай. Не затягивай.

– Но…

– Считай, что это приказ. Ты свободен.

***

Вивьен боялась, что Сандэр на балу будет постоянно крутиться около нее и ей не удастся ни познакомиться с кем-либо полезным, ни толком поговорить.

Но ошиблась.

На удивление, он предоставил ей полную свободу маневра, при этом постоянно держа ее в поле видимости. А если его не было поблизости, то его заменяли лорд Моро или Арно. Достаточно было повертеть головой из стороны в сторону, чтобы наткнуться взглядом на одного из них.

После третьего танца с императором Сандэр ловко вызволил ее из западни, спросил, не устала ли она, не желает ли напитков или закусок, – она отказалась, наедаться на балу так себе идея, – но попросила воды, и он ушел добывать ее.

Тем временем, пользуясь допущениями и некоторыми вольностями бального этикета, ее со всех сторон окружила армия в белом.

Леди представились, по очереди приседая в реверансе и склоняя изысканно уложенные головки всех мастей. Вивьен огляделась, оценивая ситуацию и возможные пути к отступлению, и внутренним чутьем сразу определила, что нужной «Хлои» среди них не было.

После нескольких скучных вопросов о впечатлениях гостьи от Алгеи и бала, красавицы перешли в наступление.

– Лорд Моро прятал вас от всех. Мы уже решили, что он боится, что мы расскажем вам о его приключениях…– тоненьким кукольным голоском произнесла одна из них.

– Да, и вы передумаете выходить за него замуж и вернетесь в Валорию…– подхватила другая.

Девицы дружно и сочувственно заохали, обмениваясь многозначительными взглядами.

Вивьен вежливо улыбнулась.

Если бы всё было так просто, она бы уже давно вернулась домой, и без погружения в занимательную историю подвигов Его Светлости.

– О своих приключениях он мне сам рассказывает.

– О, – многозначительно протянула та, что завела разговор первая, – вряд ли обо всех. Бывают, знаете ли, такие пикантные ситуации, о которых мужчины предпочитают молчать…

Все понимающе закивали и захихикали.

– Вот взять хотя бы прошлое лето…

Вивьен насторожилась.

А что прошлое лето? Они про Сайруса Крума? У нее пробежал по спине неприятный холодок. Это не осталось незамеченным для девиц, и они с огромным удовольствием истолковали отклик Вивьен по-своему.

– Сандэр отправился в экспедицию на север Империи охотиться на черных магов.

Не совсем.

На запад, в ковен Семи Лун. Охотиться на нее.

– И по дороге к ним привязалась одна назойливая девица…

Кто к кому привязался – большой вопрос. Сандэр сам настоял, чтобы они с Лео присоединились к отряду. Она не была в восторге от этой затеи.

– Знаете ли, такая…чересчур бойкая и смелая девица…

Ну, допустим.

– По дороге в Урсулан она подралась с целым кланом оборотней…

Наглая клевета, только с одним. Ладно, с двумя.

– Спала с Сандэром в одном шатре, – перешла на загадочный шепот девица, влажно блестя глазами, и слегка подрумянилась на скулах.

Да. Что было, то было. И не только с Сандэром, там еще Арно и Лео спали.

Вивьен слушала великосветские сплетни и удивлялась. Странное дело, но когда другие пересказывали ей ее собственные приключения, со стороны они выглядели куда более неприличными и увлекательными, чем когда это с ней происходило на самом деле. Интересно, почему?

– … и после всего этого вскружила ему голову и нахально исчезла… – продолжала девица.

А вот это полная ерунда. Вивьен была в корне не согласна с такой постановкой вопроса.

Во-первых, не исчезла, а продолжила свой путь в Урсулан, как и собиралась до того, как Моро вынудил ее поменять планы и тащиться вместе с отрядом инквизиторов около телеги с акатлановой клеткой. Во-вторых, вы когда-нибудь пробовали около акатлановой клетки ехать верхом, в одном седле с Его Светлостью, почти две седмицы? Вот попробуйте. Сомнительное удовольствие… В-третьих…

– Да-а-а, – манерно подхватила другая, сбивая Вивьен с мысли, – а потом он целый год гонялся за ней по всей Империи.

– И как? – не сдержала иронии Вивьен. – Догнал?

– Нет, она просто исчезла, оставив в его сердце глубокую незаживающую рану… – девица закатила глаза к потолку.

Это вряд ли… Такие, как Его Светлость, от ран не страдали никогда.

– Говорят, он сохнет по ней до сих пор…

– Долли, – нарочито осуждающе, но не без удовольствия, одернула ее одна из девиц. – Ее Высочеству, наверное, неприятно такое слышать.

– А что? Имея дело с мужчинами из этого рода, надо быть готовой ко всему. Сандэр не успокоиться никогда, это все знают. Уж такая у него в Урсулане репутация…

Девицы дружно, как фарфоровые болванчики, закивали идеально уложенными головками.

– А ведь это очень важно, то, что вы сейчас сказали… Предлагаю развеять сомнения хотя бы в этом вопросе и поставить точку. Прямо сейчас. Навсегда. – с серьезным видом предложила Вивьен. – И спросить у него самого: сохнет до сих пор или нет?

И она, поймав взгляд жениха, пробиравшегося к ней через толпы с бокалом воды, радостно помахала ему рукой:

– Вот и он сам! Как говорится, на ловца и зверь… Давайте выясним у него вместе и прямо сейчас и…

Девицы неожиданно ссутулились, задергались, засуетились, подхватили юбки и под разными предлогами прыснули в разные стороны, словно мышки при появлении кота, мгновенно теряясь в толпе.

Вивьен, довольная результатом, осмотрелась и рассмеялась.

– Я что-то пропустил? – спросил Сандэр, протягивая воду, с довольным видом оглядываясь, и, как обычно, кладя руку ей на талию.

– Нет, ты очень вовремя. Меня мучает жуткая жажда… – она забрала у него бокал и с удовольствием сделала несколько глотков.

Второй раз за сегодня он спасал ее.

Даже третий, считая воду.

***

Лорд Йорн Нориш, старший брат леди Арланы, задержался в лаборатории инквизиции, из которой не вылезал последние несколько седмиц.

Он, пока безрезультатно, бился над созданием нового защитного доспеха от черной магии. И все его мысли были заняты только поиском надежных охранительных источников. Он перепробовал уже много чего: прямые защитные заклинания, вшитые в ткань артефакты, хитроумные конструкции самих костюмов – не работало ничего.

По этой причине Йорн явился на императорский бал с глубоким опозданием, когда праздник был в самом разгаре, и погруженный в собственные размышления, не имея веселого настроения и не замечая ничего вокруг. С кем-то здоровался, даже пожал кому-то руку, не силясь запомнить, кому и зачем.

Он сразу для себя решил, что от огромного, ярко освещенного помещения, где слишком громко гремела музыка и было душно от свечей и танцев, будет держаться подальше и, переходя из одного зала в другой, остался в том небольшом, уютном, больше похожим на маленькую гостиную, где никого не было, но стояли длинный стол с легкими закусками и напитками, диванчик и несколько низких мягких кресел на изогнутых ножках, в которых было удобно отдыхать.

Глядя на нанизанные на маленькие шпажки угощения, стройными разноцветными рядами разложенными на блюдах, маленькие вазочки и хрустальные креманки изящных форм с мелко порубленными мясом, рыбой, овощами и политых различными соусами, Йорн осознал, что проголодался.

– Ну наконец-то! Насилу тебя нашел! – победно провозгласил вошедший в комнату маг.

– Прости, Альфред, замотался и потерял счет времени… Помнишь, мы недавно обсуждали, и я сегодня попробовал заменить в защитной конструкции костюма средний слой на тонкие пластины обработанной магией вулканической магмы, и, мне кажется, я уже близок к успеху…

Тот, кого назвали Альфредом, подошел к Йорну, вздохнул, обнял его за плечи:

– Послушай, я за последний несколько месяцев выдохся и устал, как пёс, я просто хочу отдохнуть, понимаешь?.. Так, чтобы не говорить о службе, не гоняться за черными магами, не обсуждать твои неудачные эксперименты, а просто хорошо провести время… Ты можешь хоть немного расслабиться, отпустить ситуацию?.. Сегодня для этого прекрасный повод: помолвка твоего друга Сандэра… Выпей вина, пригласи на танец какую-нибудь очаровательную леди, их тут с избытком, – и, понизив голос почти до шепота, добавил, – может, присмотришь себе какую-нибудь красавицу, давно пора!.. Развлекись…Ты же нигде не бываешь, кроме своей лаборатории… Ты скисаешь там, это плохо сказывается и на твоих магических опытах…

Йорн молча выслушал мага-сослуживца:

– Пожалуй, ты прав… Ступай, Фредди, ступай, потанцуй…

– А ты?

– Я?.. Я голоден, а тут… – он указал рукой в сторону щедро заставленного деликатесами стола. – Устрою себе нескромную пирушку…

– Хорошо, – согласился Фредди, – но не смей объедаться до отвала. Жду тебя в зале. И не смей отлынивать от танцев и хорошеньких девиц!

– Договорились…

Альфред ушел, а Йорн вернулся к столу. Он набрал еды в тарелку и осмотрелся.

Единственный в комнате диванчик был занят юной леди, которую он сначала не заметил. Йорн видел ее в первый раз. В руках она держала бокал с напитком. Рядом вполне хватало место и ему. Приблизившись, он спросил разрешения сесть рядом. Она позволила и даже немного подвинулась, освобождая ему больше места.

Это был хитрый продуманный маневр.

Теперь всякий, кто войдет в комнату, подумает, что он и девушка общаются, и удалиться, чтобы не мешать им. А если он займет свободное кресло, то к нему опять пристанет Альфред или кто-то вроде него со своими ненужными советами.

Йорн сел и тут же провалился в мысли о защитном костюме, теряя себя во времени и пространстве.

– А вы не пробовали вместо среднего слоя использовать акатлан?

Йорн вынырнул из своих размышлений и удивленно уставился на соседку. Ему показалась или она это вслух произнесла?

– Простите, я невольно подслушала ваш разговор с Альфредом. – улыбнулась она.

Она знает Альфреда? Значит, она из его многочисленной родни. У Фредди сестер и кузин столько, что он сам в них путался иногда.

– Вы тоже интересуетесь магическими опытами?

– Немного.

– Но акатлан… он убивает магию. С ним и работать невозможно.

– Всё зависит от размера камня. Вы знаете, что некоторые растения ядовиты? Но в мизерных дозах их соки могут оказывать лечебное действие…

– Хотите сказать…

– Да. А что, если его растереть в порошок и взять щепотку, распределить на всю поверхность тонким ровным слоем? вдруг сработает?

– Возможно… Возможно… Вы что-то подобное уже пробовали? – оживился Йорн, напрочь забывая, что скучными магическими науками леди обычно не интересовались.

– Не совсем. – уклончиво ответила она. – Мне это пришло в голову, когда вы про магму упомянули.

Мысли мага сразу лихорадочно забегали, охватывая кучу всевозможных проблем, связанных с акатланом, от «где взять небольшой камушек» до «как и чем растереть в порошок».

Он порывисто поднялся и снова подошел к столу.

– Простите, от наплыва идей всегда просыпается зверский аппетит, – обернулся он к незнакомке.

– Понимаю.

– Хотите? – Йорн взял с блюда аккуратно двумя пальцами и протянул ей шпажку с насаженными кусочками ярких фруктов.

– Не откажусь.

Они проболтали с четверть часа, бурно обсуждая, какими безопасными способами можно расколоть акатлан, прежде чем Йорн вспомнил обещания, данные Альфреду, и устыдился, что до сих пор не позвал юную леди танцевать. Он знал, как сильно молодые девушки любят танцы. Да и не немолодые тоже.

К его несказанной радости она согласилась.

Они вернулись в душный зал с танцующими парами. Йорн недурно танцевал, да и партнерша не отставала от него.

Когда музыка стихла, Йорн увидел, что к ним направляется улыбающийся Сандэр. И вдруг понял, что он, растяпа эдакий, за все это время не поинтересовался, как зовут прекрасную незнакомку с синем платье, и толком не представился сам.

Но Сандэр неожиданно пришел ему на помощь:

– Ах, вот ты где…– протянул он. – Появился на балу и сразу с порога бросился ухаживать за моей невестой?..

Йорн онемел.

Невестой?.. Он опять что-то забыл или напутал?.. Разве невеста не должна быть на балу в белом?

***

Оказалось, что даже по балам можно соскучиться.

Вивьен, с того момента, как поселилась в резиденции Моро, не посещала никаких светских развлечений, и торжество пришлось ей по вкусу.

Его размах впечатлял, а она знала толк в балах.

Она с удовольствием танцевала и с Сандэром, и с другими кавалерами. Правда, Его Светлость наблюдал за каждым ее танцем, в одиночестве стоя у одной из колонн, но чаще ведя с кем-нибудь беседу и время от времени поглядывая в ее сторону.

Вивьен кивком поприветствовала посла Валории Дольда Парвайя и перекинулась парой слов с Греем Асканом, который только вчера вернулся из Валории и обещал приехать к ней завтра в резиденцию Моро с визитом и передать весточку от Сали.

Когда она по привычке оглядывала зал, ей все время бросалась в глаза беловолосая красавица в красном. Сейчас она стояла и разговаривала с Сандэром. Девушка лучезарно улыбалась.

– Кто это? – спросила Вивьен у Арно.

– Где?

– Вон там, с Сандэром.

– Арлана Нориш, бывшая Сандэра. – сказал и сам испугался своих слов, словно сболтнул лишнее. – Ты не подумай… Между ними давно ничего нет, они расстались больше года назад…– поспешно проговорил Арно, словно оправдываясь.

Но Вивьен уже не слушала его, она не сводила с парочки глаз.

Нориш?

Она сегодня уже слышала это имя. И внешне миловидный сероглазый блондин был очень похож на красавицу в красном.

– Йорн Нориш ее брат?

Арно кивнул, отпивая из бокала вино.

– Они великолепно смотрятся вместе. – произнесла она вслух, что и так было очевидно окружающим.

Арлана – высокая, всего на полголовы ниже Сандэра, тоненькая и очень красивая.

Арно поперхнулся вином и смутился.

– Лана выходит замуж за Эша Гриза… Где же он?.. – вытянул он шею, пытаясь найти счастливого жениха. – Наверняка где-то здесь, он от нее далеко не отходит…

– Правильно делает. Такую надо хватать, бежать, прятать и никому не показывать.

– Хочешь, пойдем потанцуем? – виновато предложил Арно.

– Нет. Я хочу подышать свежим воздухом. Здесь душно и жарко. Где здесь балкон?

– В той стороне.

Арно снял камзол и протянул Вивьен.

– Там холодно. Тебе составить компанию?

– Нет.

***

Вивьен вышла на длинный, широкий балкон, кутаясь в камзол Арно.

Перед ней внизу простирался огромный императорский парк с множеством извилистых дорожек и высоких фонарей.

Здесь было темно, лишь небольшая центральная площадка балкона освещалась падающим из высоких стрельчатых окон светом.

Изо рта шел пар.

– А вы бунтарка, Ваше Высочество. – иронично произнесла темнота и зашевелилась.

Вивьен повернула голову в сторону голоса. Она знала, что не одна здесь.

– Вовсе нет. На самом деле я жуткая трусиха.

– Да? А так по вам и не скажешь…

– Я тщательно скрываю это.

В пятне света появилась холеная красивая незнакомка в черном платье, не юная, но молодая.

– Леди Эмбер Ланье. – преставилась она.

– Леди Вивьен Сурим.

– Я знаю. Все весь вечер только о вас и говорят… Великолепный наряд. Изольда шила?

– Госпожа Тье.

– Да, она умеет удивлять… и когда надо, держать язык за зубами. Даже мне ни словом не обмолвилась… Хотите вина? – она вытянула вперед правую руку, в которой держала откупоренную бутылку.

– Хочу…

– Только у меня один бокал.

– Мы что-нибудь придумаем…

Вивьен выдохнула и произнесла над образовавшимся паром заклинание. Облачно мгновенно превратилось в крупный кусок льда, который повис в воздухе.

Она снова шепнула нужные слова, и лед превратился в изящный резной бокал на высокой ножке, стряхнув на пол балкона лишние осколки.

– Впечатляет… Вы еще и маг?

– Это не магия…

– Разве?.. А что?

– Так… Баловство со стихиями…

– Вы – ведьма? – не то чтобы удивилась, скорее, уточнила леди Лавье.

– Любая женщина немного ведьма, но не каждая готова признаться себе в этом…

– Вот как?.. Любопытно… Никогда об этом мне думала… – она тонким пальчиком осторожно прикоснулась к творению изо льда. – Надо же… как настоящий… А можно и мне такой?

– Почему бы и нет?..

Полчаса спустя они болтали, смеялись и обе пили вино из хрустально-ледяных бокалов.

– А как вы догадались, что все наши девы, как одна, облачатся в белое?

Вивьен рассмеялась.

– Никак… Не догадывалась. Я вообще об этом не думала.

Эмбер Лавье сначала сдержанно фыркнула, но потом расхохоталась.

– Бедняжки… Представляю, сколько будет обсуждений в дамских салонах! До следующего бала точно не успокоятся… Сандэр преподнес вам колье Оракула, – она кивнула на алмазы, – щедрый жест для жениха.

– Это колье Оракула? —коснулась ладонью украшения на шее Вивьен.

– Да, раньше эти алмазы принадлежали сокровищнице Верховных Оракулов. Когда Горлума произвели в Святейшие, он на радостях перетряхнул доставшиеся вместе с титулом сундуки и подарил Гвендолин эти украшения. Там были кольцо, браслет, серьги, колье и тиара. Гвенни сначала обрадовалась и носила их часто. Потом, когда Горлум обозначил на нее свои матримониальные планы, ее пыл поубавился, и она надолго упрятала их в свою сокровищницу. Ну не возвращать же святоше такую красоту!.. А потом расщедрилась и часть украшений преподнесла на свадьбу Оливии с Кристианом. Может, назло Горлуму, а может, по другой причине, не знаю… Она ведь тогда была влюблена в Моро, как кошка, и сама мечтала за него выйти… Кстати, не удивлюсь, если Горлума сегодня хватил удар после того, как он разглядел на вас свои цацки. Он у нас известный жмот.

– Лорда Горлума удар хватил сегодня? – расстроилась Вивьен.

А она-то удивлялась, почему Святейшего нет на балу, ведь ей так хотелось быть ему представленной и при удачном стечении обстоятельств напроситься в его библиотеку.

– Ну, может не удар, я не знаю. – глотнула вина леди Эмбер. – Его Дарий увез в императорский лазарет…

Обе замолчали, когда открылась дверь и на балкон выглянул мужчина. В темноте его невозможно было разглядеть.

– Матушка, матушка, вы здесь?..– негромко позвал он в полной темноте и тишине. – Смотрите, что я принес… – он вытянул руку с бутылкой на свет, словно с приманкой. – Валорийское, ваше любимое. Урвал последнюю…

Обе с интересом выслушали незваного визитера и оценивающе прицелились к бутылке.

– Матушка?.. – неуверенно повторил гость.

– Ты, как всегда, опоздал, мой мальчик, и пропустил самое интересно. Где ты был?

– Простите, матушка, – с явным облегчением обратился он к темноте в сторону, откуда раздавался женский голос. – Оракулу стало дурно, я сопровождал его в лазарет.

– И как он?

– Дарий говорит, что пока очень плохо. Надежд мало.

– Что ж… Оракулу оракулово… Я бы хотела тебе кое-кого представить. Я здесь не одна…

– О, простите, миледи, – снова обратился к темноте с поклоном гость, – буду весьма рад.

Вивьен поставила бокал на поручень балюстрады и вышла из тьмы на свет.

– А мы знакомы. Здравствуй, Ланир…

– Знакомы? – удивилась леди Лавье.

– Вивьен? – остолбенел и чуть не выронил из рук бутылку Ланир. – Ты здесь?.. Откуда?

– Ты не говорил, что знаком с невестой Сандэра. – в шутку возмутилась леди Лавье.

– Невестой?.. – упавшим голосом повторил Ланир. – Так ты та самая валорийская княжна? – с опозданием догадался он.

– Ты не знал?

– Нет, матушка.

– Любопытно, когда и где вы успели познакомиться?

– Матушка, эта та самая девушка из прошлогодней летней экспедиции, про которую я вам рассказывал.

– Значит, все-таки бунтарка… – с удовольствием просмаковала вывод леди Лавье. – Мальчик мой, открывай валорийское. Такую встречу надо как следует отметить.

***

Когда леди Лавье ушла, Вивьен с Ланиром остались на балконе вдвоем.

– Жаль, что так вышло с лордом Горлумом.

– Жаль, – согласился Ланир, – но предсказуемо. Он в последнее время много болел и плохо выглядел, а к целителю отказывался обращаться. Вот и дождался…А у тебя к нему дело было?

– Как сказать… Скорее, небольшой исследовательский интерес. У него роскошная библиотека, о ней в Валории легенды ходят. Я имела на нее виды, но теперь нескоро получится.

– Почему? – оживился Ланир. – Очень даже получится. Библиотека в моем ведении, тем более сейчас, когда Святейший слёг.

Вивьен от радости чуть не подпрыгнула на месте.

– Ты серьезно? Не шутишь?.. И я смогу ее посетить?

– Конечно, приезжай, когда захочешь. Только предупреди заранее, чтобы я был на месте. Я сам тебе всё покажу в замке Оракула.

– Спасибо… Даже не верится, что ты ушел из инквизиции. Почему?

– Ну… так получилось. У нас с Сандэром возникли небольшие разногласия, и я счел правильным покинуть отряд. Так было лучше для всех.

– И тебе нравится быть хранителем?

– Нравится?.. Служба как служба. Расскажи лучше, как у тебя дела. Сандэр, наверное, ведет себя как цепной пес, готовый разорвать всякого, кто взглянет на тебя?

– Нет. – рассмеялась Вивьен. – Ну, если иногда…

– Тогда пойдем танцевать?

– А тебе можно танцевать?

– Мне можно всё.

***

Стрелки часов на центральной башне давно перешагнули отметку полуночи, но гости не торопились расходиться.

Празднество было в самом разгаре.

В парке запускали фейерверки, в бальном зале выкладывались на полную музыканты, слуги сновали с подносами напитков и еле успевали пополнять блюда на фуршетных столах.

Любой, непривыкший к таким праздникам, давно бы сбился с ног, свалился от усталости и уснул где-нибудь в укромной нише за длинной занавеской, или на маленьком бархатном диванчике в углу.

Но аристократия Урсулана славилась своей стойкостью и неутомимостью во всем, что касалось веселья.

Странно, но в этой комнатке, где стол ломился от явств, где было тихо и уютно, и где можно было перевести дыхание после толкучки и шума бального зала, снова никого не было.

Вивьен огляделась, выискивая какую-нибудь хитроумную магическую штучку, которая могла бы объяснить, что делало эту комнату невидимой для большинства гостей, но ничего такого, что отличало бы ее от других, не нашла. Обычный набор охранок и защитных сеток, как и везде во дворце.

Здесь на столе нашлось место даже небольшому графинчику с водой. Какая удача! К нему она и потянулась. Но едва взяла в руки бокал, как услышала позади:

– Сайянара?

Необычное звучание чужого, незнакомого имени заставило Вивьен вздрогнуть и обернуться.

Высокого, статного мужчину, стоявшего в дверном проеме, она не знала.

Защитная руна, раньше всегда молчавшая, вскипела на коже левого запястья, заставив ее поморщиться, а в голове так мимолетно вспыхнул и погас образ, что Вивьен еле успела ухватить и распознать его. Что-то глубокое, забытое, совсем давнее, вероятно, из самого раннего детства, которое она почти не помнила.

Оба несколько мгновений молча изучали друг друга, потом, с трудом скрывая разочарование, он произнес первым:

– Простите мою бестактность, госпожа, я обознался.

– Леди Вивьен Сурим, невеста лорда Сандэра Моро. – представилась она.

Незнакомец поклонился.

– Ран Баргу, секретарь Её Высочества принцессы Гвендолин, к вашим услугам, миледи.

Вивьен резко подобралась, глубоко втянула воздух, хищно прищурилась, словно охотник, взявший след долгожданной добычи, и, не пытаясь сдерживаться, радостно выплеснула:

– Вы – дракон!..

***

Осеннее ночное небо расчертило размытыми предрассветными бороздами розовых облаков, упиравшихся в горизонт, когда экипажи один за другим начали покидать площадь перед императорским дворцом.

Вивьен возвращалась в резиденцию Моро в отличном настроении. Бал полностью оправдал ее ожидания и даже дал чуть больше.

За сегодняшнюю ночь она получила столько, сколько не получала за всё время пребывания в резиденции Моро: вожделенное приглашение в библиотеку Оракула, знакомство с леди Эмбер Лавье, матерью Ланира, которая всё про всех в Урсулане знала, и приглашение от нее на званый обед. Но, самым грандиозным достижением, она считала то, что нашла для Теодоры настоящего дракона.

Да, Ран Баргу пытался всё отрицать и говорил, что она ошиблась, и с кем-то его спутала, но Вивьен была настойчива, непреклонна, и он сдался под напором ее обаяния, взяв с нее обещание оставить его тайну нераскрытой. Она согласилась в обмен на несколько уроков по управлению драконьей магией для Теа.

Ах, если бы и всё остальное она могла узнать и заполучить с такой же легкостью, как сегодня!

Единственное, что настораживало Вивьен, это хмурое сосредоточенное лицо лорда Кристиана Моро, – обратно все ехали в одном экипаже, и он сидел напротив нее. Сандэр расположился рядом и грел ей бок, – экипаж за ночь остыл, в нем было прохладно, – и держал ее руку в своей. Интуиция подсказывала, что всё не так гладко и хорошо, как ей кажется и как ей пытаются представить. Но что именно не так, Вивьен не понимала.

Она решила, что со временем и с этим разберется, надо только хорошенько выспаться и отдохнуть.

О том, какие сюрпризы готовило ей утро в резиденции Моро, она даже не догадывалась.

Глава 31

Ран наблюдал в окно, как разъезжаются после бала экипажи с гостями, и размышлял.

За столько лет службы у Гвендолин он ни разу ничем себя не выдал и не вызвал ни у кого даже малейших подозрений в своем истинном происхождении. Никто не смог докопаться до правды, а ведь копали, и еще как! Особенно когда Гвенни выбирала, кого предпочесть на должность личного секретаря. Да и потом охотников нашлось немало. Но малолюдная, неприветливая и уныло-болотистая местность, где находилось полузаброшенное родовое имение настоящего Рана Баргу, быстро отбила желание искать тайны и копаться в «грязном белье» этого семейства.

Последнего представителя захудалого, почти угасшего рода Ранвальд нашел в дешевом питейном заведении в одной из окраинных полупустынных провинций Алгеи. Договаривались долго и нудно, ведь Ранвальд сначала хотел по-хорошему, по-честному, но в потрепанном жизнью, хоть и еще молодом мужчине, проснулись гордыня, жадность и несговорчивость, и вовремя подоспевший Тибат свернул зашедшие в тупик переговоры очень просто – обернулся и унес Баргу в Драконьи земли. О дальнейшей его судьбе Ранвальд ничего не знал, но не сомневался, что в Алгее он вряд ли когда-нибудь объявится.

Тибат всегда был склонен решать вопросы, идя напролом, и Ранвальду говорил всякий раз, когда наведывался в гости в Империю: «Не нежничай со своей принцессой, просто хватай и тащи домой, привыкнет, никуда не денется. Женские слезы недолгие, влюбится и забудет про свои страхи». Ран не решался последовать его совету потому, что чувствовал себя виноватым в том, что однажды напугал Гвендолин чуть не до смерти.

Да, у него было оправдание своему тогдашнему поступку: он искал Сайянару. Она не явилась в срок в условленное место, как они договаривались, и он, чувствуя, что с девушкой приключилась беда, отправился на ее поиски, которые и привели его в императорский дворец. Сайи там не оказалось, а вот Гвенни его заметила, раскричалась и устроила переполох. Правда, ей никто не поверил.

Он тогда вернулся домой, но юную, напуганную, полураздетую принцессу, которую увидел, заглянув ночью в окна первых попавшихся покоев, из головы так и не смог выкинуть. Тогда он понял, что пропал, и в Алгею полетело письмо с предложением о браке, на которое он получил вежливый и сухой отказ.

Ранвальд смотрел, как выезжает экипаж Верховного мага в сопровождении многочисленной охраны.

М-да… И что теперь делать?.. Если его тайну узнала Валорийская княжна, – хоть она и поклялась молчать, – рано или поздно узнают и другие.

Возвращаться домой без Гвендолин он не собирался, а она пока не была готова узнать всю правду о нем. Ее до сих пор трясло при одном упоминании о драконах.

К тому же в Ранвальде проснулся собственнический интерес, присущий всем его сородичам, и ему захотелось взглянуть на маленькую драконицу, взять ее под свое покровительство. Судя по всему, она полукровка или квартеронка. Да, он научит ее управлять драконьей магией, пусть даже настоящего оборота у нее никогда не получится. Ранвальд обязательно выяснит, из какого драконьего семейства ее родичи, и они будут рады принять ее. И когда придет время, заберет с собой в Драконьи земли вместе с Гвендолин. Драконы медленно вырождались и давно перестали быть слишком щепетильными и не пренебрегали теми, в ком текло хоть сколько их крови.

Так, он что-то хотел еще…

Ах да… Эта девочка, Вивьен Сурим, так похожая на Сайянару, она – вторая дочь Вальтера Сурима?..

Первая же погибла от рук черных магов? А как ее звали? Кажется, Таиль… Или это было только прозвище? Сколько ей было, когда она гостила с отцом в Драконьих землях? Два? Три года?

Лорд Сурим быстро увез ее домой, как только Мелвин, узнавший о пророчестве, начал открыто проявлять интерес, нетерпение и каждый день закладывал виражи над особняком у Алмазных гор, где разместились Вальтер с дочерью. Отец еле удержал его, когда он собрался за ними в Валорию. Уговорил подождать, пока девочка вырастет и войдет в брачный возраст. А когда пришла новость, что малышка погибла от рук черных магов, Мелвин, бедняга, так страдал, что, обернувшись драконом, в ярости обрушил полгоры.

Да, следовало написать Тибату. Пусть он, для начала, разберется, кто она такая…

***

Утро после бала всегда короткое, как обрубок, его почти нет.

Только проснулась, а уже обед. Немного понежилась в постели, встала, почитала, закончила с разбором отцовских и своих писем, а уже вечер… Скоротечный, праздный, бесполезный, но такой редкий уютный день, когда Вивьен позволяла себе немного побездельничать.

Хорт, она уже забыла, эту лениво-тягучую усталость и приятную ломоту, которой наливалось тело после балов. Никакая тренировка Шайен Терра не могла с ними сравниться.

Вивьен открыла глаза, сладко потянулась в кровати, выгнулась, как кошка, купаясь в приятных воспоминаниях о прошедшей ночи, и… резко села, так что в глазах потемнело.

Что такое? Кажется… О нет… Только не это!

Магический источник был пуст. Магия исчезла. Снова.

Сон и утренняя нега мгновенно испарились, мысли лихорадочно закрутились в голове, оценивая сложившуюся ситуацию. Может быть, не всё так плохо?.. В Академию только послезавтра, а за два дня магия может восстановиться.

Ее размышления прервала Мирэй. Она влетела в ее спальню с испуганным лицом:

– Миледи, вам следует поскорее одеться. – метнулась она в гардеробную и выбежала оттуда, держа в руках платье и белье. – У нас мало времени.

– А что случилось?

– Я проведу вас в безопасное место. – раздался мужской голос из-за приоткрытой в спальню двери.

Он принадлежал коменданту резиденции. Вивьен вылезла из кровати и накинула халатик, который подала Мирэй.

– Куда?.. Что случилось? Где лорд Моро и Его Светлость?

– Милордов дома нет. Никого. Они час назад получили письмо из дворца и все трое сразу уехали, не сказав, куда. За вашу безопасность сейчас отвечаю я.

Безопасность? Разве ей что-то грозит?

В накинутом на голое тело шелковом халатике Вивьен села на пуфик перед туалетным столиком и уставилась через зеркало на отражение приоткрытой двери, за которой стоял комендант. Мирэй быстрыми движениями расчесывала ей волосы.

– Миледи, вам лучше поторопиться. – предупредил комендант.

– Потрудитесь объяснить, в чем опасность?.. Я с места не сдвинусь, пока вы мне не скажите, что происходит.

– У нас мало времени, госпожа. В резиденцию пытаются прорваться гвардейцы Его Величества.

– Гвардейцы?.. Прорваться?.. – поперхнулась воздухом Вивьен.

– Мы можем их… остановить. Но они сопровождают Его Величество, и рано или поздно нам придется уступить и открыть ворота.

– Сюда приехал сам император?

– Да, миледи. – нехотя подтвердил комендант.

Она не ослышалась? Резиденцию Верховного мага пытается взять штурмом гвардия императора? Чтобы он сам попал внутрь?

– Мы объяснили, что в доме никого нет, но они требуют открыть ворота. Император хочет видеть вас.

– Меня?.. Зачем?

– Мне это неведомо. Но есть четкие указания лорда Моро никого сюда не пускать.

Вивьен сначала растерялась, а потом разозлилась: да что здесь такое происходит? Почему ее держат в неведении, как маленького ребенка? Ее хочет видеть император? Ну так увидит.

– Я никуда с вами не пойду. – решительно заявила она, вставая с пуфика.

– Но миледи…

– Мирэй, помоги мне одеться. Неси синее платье.

– Вчерашнее?

– Нет. Строгое, бархатное, расшитое камнями, с закрытым воротом и длинным рукавом. Господин комендант, отдайте распоряжения открыть ворота и впустить Его Величество.

– Но миледи…

Вивьен поглубже запахнула халат, подошла и толкнула дверь, встречаясь взглядом с комендантом.

– Я не собираюсь повторять дважды. Выполняйте.

***

Ей было немного не по себе.

Она не слышала, как по коридорам и лестницам за ней бежала Мирэй, держа в руках короткую меховую накидку, и просила, чтобы Вивьен хотя бы ее накинула на плечи. Потом, кажется, девушка споткнулась и упала, а Вивьен так и вышла наружу раздетая, в одном платье, даже не замечая, как студёно на улице.

Она не понимала, что могло случиться за те несколько часов после возвращения с бала, чтобы император, никогда прежде при ней не посещавший дом своего Верховного мага, лично явился сюда с отрядом гвардейцев и собирался штурмом брать резиденцию.

Что она упустила из виду? По какой причине лорд Моро был так напряжен по дороге из дворца домой? Нет, она никогда не научится разбираться в этих тонкостях дворцовых и политических игр. А дипломатия вообще не ее конек.

Бридж распахнул перед ней дверь, и мощная волна магии накрыла Вивьен с головой, едва она оказалась на мраморных ступенях парадной лестницы.

Эти ощущения были знакомы Вивьен до ломоты в костях. Смертельная опасность от чужой неумолимой уверенности в собственной вседозволенности, безнаказанности и неограниченной власти. Так пробивался к своей цели тот, для кого весь мир вокруг – прах, не стоивший и кончиков его сапог. Даже с угасшим магическим источником, Вивьен одной силой родовой крови, интуицией, и хорт еще знает чем, чувствовала эти сокрушительные потоки силы.

Они исходили от Доминика Алгейского, восседавшего верхом на лощеном белоснежном жеребце, нервно гарцевавшим под ним, в плотном кольце гвардейцев на вороных конях. В руках они держали обнаженное оружие.

Перед ними шеренгой выстроилась охрана резиденции. Оружие они не доставали, но Вивьен чувствовала, все как один, держали руки на рукояти клинков.

Ситуация накалялась и в любое мгновение могла закончиться кровопролитием.

Изо рта у Вивьен шел пар, кисти покраснели и озябли, холод обжигал, нагло пробираясь под ткань платья, но она не замечала и не чувствовала ничего, поглощенная созерцанием того безумия, что творилось перед ней на главной аллее резиденции Моро.

– Остановитесь!.. Оружие в ножны!.. – сжала кулаки и рявкнула она с такой силой, что сама не ожидала. – Как вы смеете не считаться с моим присутствием в этом доме! Я – Валорийская княжна, а не коровья лепешка! Обнаженное оружие в моем присутствии буду расцениваться как объявление войны Валории!

Она сама толком не поняла, откуда взялись силы и слова.

Ее голос зазвенел морозом и прокатился, словно эхо в горах. Все разом дернулись и посмотрели в ее сторону. Императорский жеребец тревожно заржал, забил копытами землю и поднялся на дыбы. Заволновались лошади под гвардейскими седлами.

– Слышали, что велела миледи? – громко скомандовал император, без труда осаживая коня и не сводя с Вивьен глаз. – Убрать оружие!

– Пропустите Его Величество! – потребовала Вивьен, и маги резиденции Моро переглянулись, но перечить не посмели и медленно расступились перед императором, освобождая дорогу.

Доминик с победным видом красиво пришпорил скакуна и, подъехав вплотную к ступеням, спешился и устремился вверх, бросив поводья подоспевшему за ним гвардейцу.

– Что вам угодно? – прозвучало холодно, жестко и без тени страха.

В голосе – сдержанный гнев и вызов. Наполненные возмущением глаза сверкали, подбородок высокомерно приподнят, щеки пылали.

Доминик вскинул голову и застыл, не доходя четырех ступеней до площадки, где стояла Вивьен.

Глядя на нее горящими глазами, он одними губами произнес имя, и Вивьен прочитала какое, мысленно повторив его.

Порыв ветра ударил в лицо, и она почти задохнулась от холодного воздуха. Он растрепал волосы Доминика, бросив их ему на лицо, сразу скидывая ему возраст и делая еще больше похожим на Сандэра.

– Я не хотел вас пугать, дорогая княжна… – он нервно сдернул белые перчатки с рук и пригладил волосы. – Видите, я даже не смею приблизиться без вашего позволения. Я просто хотел увидеть вас. Узнать, понравился ли вам бал, дворец… Остались ли вы довольны праздником?

Вивьен вслушивалась в слова императора и не верила своим ушам.

– Вы чуть не устроили здесь кровавую резню, чтобы поинтересоваться моим впечатлением от бала?

Не привыкший к такой прямолинейности и оправданиям, Доминик слегка растерялся. С ним никто и никогда не разговаривал в подобном тоне, даже Гвендолин. Да любой другой девице такое рвение только бы польстило!

– Ну что вы, леди Вивьен, какая резня… – бархатно начал он. – Легкое недоразумение. Наоборот, я хотел доставить вам удовольствие… Боги, вы совсем продрогли, вы позволите?.. – и, не дожидаясь согласия, Доминик сдернул с себя длинный, тяжелый плащ, щедро подбитый мехом, и накинул на плечи Вивьен, и тут же отступил назад, пристально глядя ей в лицо. – Не сердитесь, смотрите, что я привез вам… Я так старался…

Доминик, не оглядываясь, махнул рукой, и один из сопровождавших, словно только и ждал команды, сразу двинулся к ним, держа в руках увесистую шкатулку.

Вивьен с удивлением всмотрелась в приближавшегося гвардейца и узнала в нем Шена. Тот даже бровью не повел, чтобы хоть чем-то выдать, что они знакомы.

– Хотел угодить и порадовать. Это подарок от меня вам… – Доминик странно запнулся, но уточнил, – в честь помолвки… Они великолепно дополнят украшения, в которых вы блистали на балу… Надеюсь, мы будем иметь удовольствие и в будущем любоваться вами на торжествах в моем дворце. И не только на торжествах…

Он открыл шкатулку и взял в ладони роскошную ажурную тиару с тремя крупными овальными алмазами синего цвета: в центре самый крупный и чуть меньше по бокам от него. Обрамляла их россыпь великолепных белых бриллиантов.

– Вы позволите?

Он снова приблизился к Вивьен и аккуратно, почти торжественно, словно на коронации, водрузил тиару ей на голову. В шкатулке остались лежать парные браслеты, такие же ажурные и широкие, как манжеты, которые по старинной моде носили сразу на обеих руках.

– Я провел остаток утра в сокровищнице, – император многозначительно понизил голос, – а в ней достаточно камней и украшений, чтобы провести там полжизни.

Он явно гордился собой и теми усилиями, которые потратил на поиск украшений. Доминик защелкнул на ее запястьях сначала один браслет, потом другой, задержав ее ледяную руку в своей горячей ладони.

– Не стоило так утруждаться, Ваше Величество. – сухо заметила Вивьен, не впечатлившись его откровениями и подарками, едва бросив взгляд на украшения и осторожно высвободив кисть их огненного захвата Доминика.

Тиара сдавила виски, а браслеты, как кандалы, тяжестью камней повисли на руках.

– Стоило… – он снова смотрел на нее так, как тогда на балу, и Вивьен захотелось бежать от этого взгляда. – Оно того стоило, поверьте. Вы стоите гораздо большего, дорогая Вивьен. И теперь они ваши…

– Благодарю за столь щедрый подарок, Ваше Величество.

– Эти сокровища созданы для вас… Тиара удивительно вам к лицу, вы рождены, чтобы носить корону… Могу ли я пригласить вас на обед во дворец?

– Я не делаю визитов без Сандэра.

– Разумеется, с ним. – нехотя уточнил Доминик. – Я заметил еще балу, что он вас крепко сторожит и не отпускает одну никуда.

Вивьен насмешливо приподняла брови в ответ.

– Я слишком плохо знаю Урсулан и местное общество. Мы везде появляемся вместе, потому что это наше совместное решение. Сандэр заботится о моей безопасности.

– Во дворце вам точно ничего не угрожает, и вы смело можете приезжать туда и одна.

Вдалеке раздался топот копыт. Вивьен глянула поверх плеча императора. По центральной аллее к дому, в развевавшихся на ветру огромными черными крыльями плащах, неслись трое всадников. У Вивьен гора свалилась с плеч, она узнала в них лорда Кристиана, Сандэра и Арно.

– А вот и Его Светлость вернулся с Сандэром. – обрадованно произнесла она. – Простите, Ваше Величество, я замерзла. Теперь сам хозяин дома окажет вам достойный прием…

Доминик, поморщившись от досады, что им помешали, обернулся, а Вивьен, воспользовавшись заминкой, сбросила с плеч императорский плащ, который едва успел подхватить Шен, и убежала в дом.

***

Вивьен возвращалась в свои покои почти бегом, словно спасалась от преследования и замедлилась только у самых дверей.

Сайянара… Сайянара… Вертелось у нее в голове имя. За последний день она уже дважды слышала его. Кто такая Сайянара? Что связывало эту девушку с драконом и императором? И почему на колье Оливии были следы черной магии, а на тиаре и браслетах из этого же гарнитура, которые ей только что преподнес император, она их не улавливала? Зачем Его Величество привез ей украшения лично? Что ему нужно от нее?..

Вивьен вошла в свои покои, прошла в задумчивости мимо своего кабинетного стола и села на длинный диванчик у камина.

Тут же появилась Мирэй и засуетилась около нее, накинула на ноги плед, чтобы она быстрее согрелась и защебетала:

– Разжечь камин, миледи? Вы вся продрогли, вон руки покраснели.

– Да.

– А горячего отвара приготовить? Подать завтрак? Я прям сюда принесу. Вы же еще ни крошки не съели сегодня…

Вивьен не чувствовала голода, да в нее сейчас ни кусочка бы и не влезло.

– Спасибо, не хочу. Только отвар… И знаешь, – она подняла на Мирэй глаза, – как принесешь, на сегодня можешь быть свободна.

– Хорошо, миледи.

Мирэй ушла, оставив ее в одиночестве. Но долго не продлилось.

Вероятно, отсутствие магии и пережитое волнение от встречи с Домиником Алгейским чудесным образом усилили у Вивьен восприимчивость к опасности, и всем тем, кто ее для Вивьен представлял , – ни чем другим она не могла себе объяснить эту странность, – приближение Сандэра она почуяла задолго до того, как он вошел в ее покои.

Точнее, ворвался.

Пахнущий осенним холодом и ветром, он стремительно пересек комнату, сел рядом с ней, вплотную и обнял, притянув ближе к себе, тревожно всматриваясь в ее лицо.

– Ты как? Испугалась?..

– А надо было?..

Вивьен нахмурилась. Хотя да, испугалась. Напрасной крови, которая могла пролиться.

Она слегка отстранилась и хотела выпутаться из его объятий, но Моро не отпустил, лишь слегка ослабил хватку.

Вивьен высвободила руки, положив поверх его, и брезгливо тряхнула запястьями, закованными в браслеты:

– Сними.

А потом терпеливо ждала, пока Сандэр возился с мудрёными застежками, и разглядывала его.

Они были так похожи. Отец и сын. Император и Главный инквизитор.

Оба высокие, – хотя Сандэр был выше, – броские, яркие. Сильные. В обоих бурлила древняя магическая кровь.

И все же такие необъяснимо разные.

Или ей только так казалось? Может, она просто привыкла к Сандэру? Странно, но сейчас, без капли собственной магии она ощущала его присутствие совершенно по-иному, легко. Ничего не давило и не угнетало, было даже приятно вот так близко наблюдать, как он осторожно расстегнул один браслет и взялся за другой, как уютно чувствовать его внимание и заботу.

Ресницы у него длинные, черные и густые, такие, что любая девчонка позавидовала бы.

Сандэр улыбнулся уголками губ, понимая, что его изучают.

– Испугалась? – повторил он.

– Немного.

– Что он хотел от тебя?

– Ничего. Подарки привез и пригласил во дворец на обед. – и добавила, когда Сандэр вопросительно поднял на нее глаза: – Нас. Вместе.

– Одну я тебя туда всё равно бы не отпустил.

Одна она туда бы и не поехала, но вслух произнесла:

– Я знаю.

И при всей внешней схожести, смотрели они, отец и сын, на нее всё-таки по-разному. Во взгляде Сандэра сейчас читалось непонятное ей выжидание и, кажется… немного заботы и беспокойства. А Его Величество смотрел, как охотник, жадно и цепко.

Кружевной металл браслетов громыхнул по гладкой поверхности столика, стоявшего у дивана. Сандэр освободил ее от оков, но почему-то чувство неприятной тяжести не ушло. Ах да… Тиара.

Вивьен, зацепив несколько длинных прядей из прически, стащила украшение с головы и сунула в руки Сандэру так, что он едва не выронил его, еле успев подхватить.

– Она должна была достаться вашей матери, а не мне. Пусть лежит вместе с остальными украшениями.

– Они всё равно теперь твои.

Моро тряхнул головой, чтобы смахнуть упавшую на глаза челку, и Вивьен не удержалась, протянула руку и сама убрала челку со лба. А Моро поймал ее ладонь и прижал к губам тыльной стороной, обжигая дыханием.

– Я хотел спросить, а что у тебя с магией? Мне показалось или… – начал он, едва отпустив ее ладонь.

Всё-таки заметил.

Или догадался? Моро и раньше легко считывал ее мысли и состояния. Она давно перестала пытаться объяснить себе, как ему это удавалось. Но знала по опыту: неприятные разговоры и неудобные вопросы лучше пресекать в корне, пока они не прозвучали вслух.

Она подалась к нему, обвила одной рукой шею, другой вцепилась в ворот камзола, притянула к себе и прижалась губами к его губам.

Неизбалованный ее нежностями, Сандэр замер от нежданной ласки, ничего не предпринимая, словно боясь вспугнуть, и давая Вивьен полную свободу действий.

И она быстро осмелела и вошла во вкус, целуя его по-настоящему.

Стоило признать, Моро знал толк в поцелуях. Только с ним она забывала про постоянный контроль и немного отпускала себя. С другими так не получалось, да и не нравилось. Почему?.. У нее не было ответа. И вот пальцы уже путались в шелковых волосах на его затылке, а другая рука лежала на обнаженной шее, где нервно вздрагивала в такт его сердца упругая жилка. Вивьен быстро поняла, что ей больше нравилось трогать Сандэра не через шелк рубашки, а касаться голой кожи. Так было приятнее и… правильнее. И было бы еще замечательнее снять с него всё лишнее: и камзол, и рубашку, и…

В комнату шумно вошел слуга, держа в руках вязанку дров для растопки камина, и Вивьен медленно, с сожалением, отпустила Моро и отстранилась.

– Кажется, я только сейчас понял смысл слов «заткнуть рот поцелуем». Молодец, – выдохнул Сандэр и облизал нижнюю губу, – быстро научилась…

– Целоваться? – лукаво, с надеждой в голосе уточнила Вивьен.

– Нет. Хотя и это тоже… Веревки из меня вить.

Вивьен бросила на него испытывающий взгляд и не стала спорить. Его Светлости видней.

– Так о чем я говорил?..

– О драгоценностях твоей матери?..

– Да, конечно, о чем же еще… – усмехнулся он, – именно о них.

***

Доминик Алгейский, с присущими ему величием и вальяжностью, неторопливо спускался по парадной лестнице резиденции Моро, натягивая на ходу перчатки. За ним по пятам следовал гвардеец с плащом в руках.

Кристиан соскочил с коня и, кинув поводья подоспевшему слуге, преградил императору Алгеи путь. Арно остановился за спиной отца.

– Уже уходишь?.. Так быстро?

– Да, дела… – стараясь не смотреть в глаза Моро, ответил Доминик. – Я очень занят сегодня.

– Такая редкость и честь видеть тебя в моем доме…

– Вот… Заехал на минутку, просто мимо проезжал. А твоя охрана чуть ли не резню решила устроить с гвардейцами. Распустил ты своих молодцов, не знают они, что такое дисциплина.

– У них строгий приказ. И я не ожидал, что ты почтишь меня визитом… Ты выманил всех нас из дома нарочно, чтобы приехать и напугать девочку?

– Не забывайся, Кристиан, я ведь могу и не посчитаться с тем, что ты мне друг… – резко вскинул голову и высокомерно глянул на него император. – И потом ты ее недооцениваешь, – он бросил в сторону дома, куда сбежала от него Вивьен, пронзительный взгляд и затянул завязки плаща, который услужливо накинул ему на плечи гвардеец, – она не из боязливых, и к тому же весьма сильный маг. Да и не особо робеет и теряется в моем присутствии. Знаешь, а я вот только сейчас подумал, что из нее вышла бы замечательная императрица…

Лорд Моро дернулся к нему.

– Послушай голоса разума, Доминик, она не… Она – невеста Сандэра, Великий Князь Валории подписал помолвочный договор.

– Успокойся, я не страдаю забывчивостью. Просто привез подарок… в честь помолвки. Он ей очень понравился, и она приняла его с большим удовольствием.

– А что ей оставалось?

Доминик спустился мимо лорда Моро к коню и вставил ногу в стремена.

– А ты помни о моем приказе, Верховный маг. Махитания ждет тебя. С нетерпением. – он сел в седло, толкнул каблуками сапог коня в бока, и тот сорвался с места.

Гвардейцы, красиво и шумно покружив на месте, выстроились и устремились вслед за императором.

Кавалькада покинула владения лорда Моро.

***

Проходя утром мимо полуоткрытой двери в кабинет декана Лангранжа, лорд Мэшем не удержался и заглянул к нему.

Створка одного из окон была приоткрыта, и в кабинете было свежо и прохладно.

Освальд сидел за своим кабинетным столом и читал книгу. Судя по ржавому цвету страниц, лет ей было никак не меньше пятисот, а то и всех семисот. На столе стояла чашка, от которой поднимался аппетитный кофейный дымок.

– Ты чего во внеучебный день торчишь в Академии? Дел больше нет?

Освальд поднял голову, быстро захлопнул книгу и убрал в стол.

– Проходи, Гектор… А сам-то?

Лорд Мэшем сел в кресло напротив декана факультета Темной магии.

– Ну… – загадочно протянул он, поглаживая бархатные подлокотники, – у меня деликатное дело, не требующее лишних глаз и ушей. Жду гостей на важные переговоры.

– Что, опять?.. Ну-ка, угадаю…

– Тут и угадывать нечего, – отмахнулся ректор, – все как обычно… Очередной конфуз у целительниц и артефактологов.

– Опять кто-нибудь забеременел.

– В точку. Эх, молодость, молодость… – вздохнул лорд Мэшем. – Пылкие чувства, нехитрые желания, жаркие объятия и поцелуи в сумерках на скамейках парка…

– Завидуешь?

– Да как тебе сказать… К полудню сюда прибудут представители обоих семейств… Тонкая эта штука – первое знакомство будущих родственников. Нервная… Сначала, как водится, переругаются вдрызг с бурными взаимными обвинениями, а потом начнут спорить, где молодые будут жить после свадьбы и чье имя рода будет стоять в метрике их внука первым. Каждый раз одно и тоже… Что ты смеешься?

– А что мне плакать? Я, слава Богам, там не причем…

– А вот напрасно!.. Пора бы уже и тебе с кем-нибудь оказаться при чем. Вон даже Сандэр остепенился, помолвлен. Не за горами законный брак.

– Ну, помолвка еще не женитьба, а зная Сандэра, не удивлюсь, если свадьбой дело не закончится. Сбежит она от него.

– Это почему?

– Предчувствие у меня такое.

– Ах, предчувствие… – едко оборонил Гектор. – Не вижу поводов для побега. Жених Сандэр завидный, всё при нем… И к тому же между ним и Валорийским Князем договор уже заключен. Некуда ей от него бежать, попалась птичка в силки. Всё! Назад дороги нет! – поиграл бровями ректор.

– Ты недооцениваешь Вивьен. Она – девочка с характером.

– И что?.. Разве такие не выходят замуж и не рожают потомство?.. Ты просто завидуешь Сандэру. Вы ж еще с Академии с ним вечно во всем соревновались, кто лучше, выше, дальше, сильнее… И тут он тебя лихо обскакал. Ох, как они танцевали вдвоем вчера! Какая замечательная пара, как они подходят друг другу… Я даже позавидовал. Ух, захотелось сбросить лет эдак… Кстати, я не видел тебя вчера на балу.

– Не удивительно. Меня там не было.

– А что так? Иль захворал?

– Не люблю тратить время на всякую ерунду. А кто кого обскакал, мы еще посмотрим.

***

Император стоял в задумчивости, заложив руки за спину, и смотрел в окно. Камерарий вошел в кабинет и замер у дверей, ожидая распоряжений.

Его Величество по возвращении из резиденции Моро был не в духе, и весь дворец об этом знал.

– Ильрин, ты знаешь, что такое «коровья лепешка»? – спросил он, продолжая смотреть в окно.

– Коровья лепешка?.. Н-нет, Ваше Величество, – растерялся Ильрин, – не знаю, возможно это какое-то редкое блюдо? Лакомство?.. Деликатес?

Доминик сурово глянул в сторону камерария через плечо.

– Так узнай и доложи.

– Хорошо, Ваше Величество. – поклонился Ильрин.

– Остальные дела подождут. Это срочно.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

– Ступай.

– Слушаюсь.

– Нет, постой.

Ильрин застыл на месте.

– Проследи, чтобы леди Мадина побыстрее съехала из дворца.

– Хорошо, Ваше Величество.

– И вот еще что… Пусть вычистят и обновят покои моей матери. Мебель, ковры, все эти завитушки, статуэтки, диванчики, козетки и прочие штучки… Проверь лично и составь список всего необходимого, что потребуется приобрести, позже обсудим. Я буду лично следить за работами. Можешь идти.

Выйдя из кабинета императора, Ильрин первым делом спешно направился на императорскую кухню, отвечая знаками на немые вопросы встречавшихся на пути придворных, что дела плохо и Его Величество сейчас лучше не беспокоить.

***

На втором этаже резиденции Нориш раздавался жуткий грохот и звон разбивающегося стекла.

Йорн с невозмутимым видом сидел в столовой на первом этаже, время от времени поглядывая на высокий расписной с лепниной потолок, на котором слегка покачивалась роскошная хрустальная люстра, и отпивал небольшими глотками кофе.

В любой другой день он давно бы уехал в лабораторию инквизиции, где было тихо и спокойно, и пробыл бы там до глубокой ночи, но сегодня… Сегодня он предпочел остаться дома и принять удар на себя. Впрочем, досталось не только ему. Несколько служанок, утирая слезы передником, пробежали по коридору мимо столовой, в которой дверь была распахнута настежь.

Да, если Ланочка бралась за дело, она не щадила никого.

Несмотря на ранний для приемов час, у них уже успел побывать Эш Гриз.

Приехал, потоптался в гостиной, не решаясь подняться к Арлане наверх, даже от кофе отказался и уехал. Йорн не без издевки, – просто не смог удержаться, – предложил ему забрать украшения с рубинами, в которых блистала на императорском балу сестра и которые теперь сиротливо лежали в раскрытой бархатной коробке здесь же в столовой. На столе.

Эш долго косился на них издалека, видимо, пересчитывал украшения, но забрать не решился. А жаль… Это стало бы первым шагом к разрыву помолвки между Гризом и Арланой. Но Йорн был не единственным, кто это понимал.

Не решившись сунуться наверх к разъяренной Лане, Эш поспешно ретировался.

Жалкий трус!

Как он собирался жить с такой женщиной, если боялся к ней подступиться в минуты гнева и слез? А Арлана в последнее время частенько устраивала такие сцены. Не зря народная алгейская мудрость гласила: кто с капризной кошкой не ладит, тот ее и захочет – не погладит.

Наконец, наверху наступила тишина.

Йорн выждал пару минут, поглядывая на потолок и прислушиваясь, потом поставил чашку на стол, промочил салфеткой губы, поднялся и направился на второй этаж.

Он шел, переступая через разбросанные диванные подушки, осколки разбитых ваз, обходя опрокинутые кресла и чайные столики.

В воздухе висела пыль, и медленно плавали пушинки от перьев. Йорн чихнул и осмотрелся: что ж, видал он разруху и пострашнее.

Лану он нашел в одной из комнат сидевшей согнувшись, с опущенными плечами, на небольшом низком бархатном диванчике, и уставившейся в одну точку глазами, полными слез.

Она была босиком, и на ней было то же красное платье, что и на балу, только прическа растрепалась, и длинные белые пряди небрежно свисали на висках и на затылке.

Йорн сел рядом и обнял сестру.

– Он носит ей напитки. Как паж… – всхлипнула Арлана. – Не сводит с нее влюбленного взгляда, ловит каждое слово… А я всегда думала, что он на это неспособен.

– Ланочка…

– Ты не понимаешь… – убитым голосом перебила его Лана. – Он на меня никогда так не смотрел …

– Бедная моя девочка… – начал ласково Йорн, целуя сестру в макушку.

– Нет! Это невозможно!.. Здесь что-то не так… Это колдовство!.. Она его приворожила! – отрешенно шептала Лана, и крупные слезы бежали по щекам. – Он не сам… Она его околдовала, я точно знаю…

– Послушай меня, я Сандэра знаю много лет. Не поддается он всяким этим вашим штучкам… Но если тебе так легче, то можешь обманывать себя и дальше. Сан скоро женится на валорийской принцессе, смирись… Он свой выбор сделал.

– Я ее ненавижу… Ненавижу… Он принадлежит только мне, я его не отдам! Не отдам!..

Лана громко разрыдалась.

Йорн, продолжая утешать сестру, дал знак робко заглянувшей в комнату служанке, и та поспешила за успокоительным отваром.

Глава 32

Мужская дурь – штука опасная и непредсказуемая, как стихия, вроде урагана или землетрясения.

И если ей дать волю, то можно потерять и аппетит, и сон, и здоровье. А иногда и жизнь. Отец всегда говорил Шену: «Бойся неконтролируемой дури, сынок. Дурь со временем пройдет, а проблемы от нее останутся. И некоторые из них – навсегда».

И был, как обычно, прав.

Гвардеец императорского полка Шен Ошос познал это на собственном горьком опыте: прошлогоднюю выходку сестрица Сали будет теперь ему припоминать всю оставшуюся жизнь.

Что тут скажешь? Натворил он тогда дел… Да если б Шен мог предположить, чем обернется его буйное помешательство на сестринской подружке по Дарамуской Академии Вивьен Сурим, даже бы не дышал в ее сторону.

Да куда там!

Он же привык, что девчонки сами на него вешались. А эта только посмеивалась над ним, словно дразнила, а в руки не давалась. Вот он и завёлся. Наплевал на отцовское предостережение, сбежал с соревнований, явился в ковен, где Вивьен тогда гостила, и… проявил избыточную настойчивость.

Сама виновата! Ишь, цаца какая выискалась! И что из того, что из княжон и маг в придачу? И не таких, как говорится, объезжать приходилось.

Шен искренне считал, что все бабы одинаковые, и слеплены из одного теста. Ведьмы, городские и деревенские девки, принцессы, да все, хорт их дери, любят уверенных в себе, неотразимых красавцев, нагловатых и напористых, как он. Вот Шен и попёр по привычке напролом. И ошибся.

С этой девчонкой нахрапом толку не добьешься, – это он позже понял, в Дарамусе, – надо было действовать осторожнее, мудрее, дальновиднее.

Да кто ж знал?..

После возвращения во дворец, отряд конных гвардейцев, сопровождавших Его Величество в поездке в резиденцию Моро, был отпущен на отдых.

Шен отвел своего жеребчика в конюшню, сам расседлал, вытер насухо, сдал конюху и направился к казармам. Ближайшие два дня у него были свободны от службы.

Едва войдя в комнату Шен сразу открыл настежь форточку, в которую ворвался свежий воздух, и скинул гвардейский мундир, стянул через голову сорочку и бросил в корзину, стоявшую в углу у двери. Там копилась грязная одежда, которую раз в седмицу забирала прачка. Беспорядка в комнате он не терпел.

Размещение у всех первогодок было двухместное. Но вторая койка давно пустовала, и Шена это нисколько не расстраивало. Одному было лучше.

– Шен, здоро́во! – заглянул к нему Челес Витт, рослый, широкоплечий, как все императорские гвардейцы, бугай, белобрысый, с острым подбородком и вечным румянцем на щеках, довольно симпатичный, но неброский и бесцветный рядом с Шеном. – Ребята звали покутить в теплой компании где-то за городом, ты с нами?

– Я отказался.

Шен не был расположен поддерживать разговор и хотел, чтобы незваный гость побыстрее оставил его в покое. Но тот, не замечая недовольства оборотня, продолжил стоять у двери и болтать, прислонившись к косяку и сунув руки в карманы штанов.

– Слышал, что у экскорта сегодня выезд в город был.

– Был. – сухо подтвердил Шен. – Его Величество пожелал развеяться после плотного завтрака.

– А Гувер сказал, что он балу на невесту Главного инквизитора запал, и вы ездили, чтобы ее забрать во дворец… Чуть ли не бойню со стражей Моро устроили, а девицу так и не отбили. И теперь все придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом, потому что император страшно зол и срывается на всех подряд.

– Гувер – придурок, – презрительно отозвался оборотень, – слишком много выдумывает. Не слушай его и поменьше таскай сплетни по казарме.

– Так я что? – обиделся парень. – Я просто спросил…

– И вопросы глупые не задавай, не пристало императорскому гвардейцу уподобляться болтливой девке… – Шен, не смущаясь голого торса, сидел на койке и один за другим стягивал сапоги. – А император если чего-то захотел, то рано или поздно все равно получит. На то он и император.

– Эт да… – почесал затылок Челес. – Спать собираешься?

– В город пойду.

– Сегодня вернешься или там ночевать будешь?

– Тебе-то какая разница?

– Да просто так… Ты чего такой злой?

– Слушай, я устал и хочу отдохнуть, так что отвали.

– Я по делу зашел.

– Тогда выкладывай, что хотел, и проваливай…

– Я это… помнишь пышную блондиночку из цветочной лавки? Ты мне еще советы давал, как ее закадрить. Ну, неожиданные подарочки, взгляды жаркие, комплиментики всякие…

Шен, сидя на кровати, вытянул босые ноги и, заложив руки за голову, откинулся на стенку и разглядывал рельефные кубики мышц на своем животе.

– И? – снисходительно уточнил он.

– Пока ломается, в отказ идет… Никаких встреч наедине.

– А давно ты к ней клинья подбиваешь?

– Да больше месяца уже.

Шен задумался, прикидывая что-то в уме.

– Исчезни седмицы на две. Так, чтобы вообще на глаза ей не попадаться… И ребят предупреди, если будет интересоваться у них, куда пропал, чтоб делали загадочные лица и молчали.

– Ага, понял. Просто исчезнуть… – с готовностью кивнул незваный гость. – А потом?

– А потом… Потом явишься к ней с перевязанной рукой, или головой, или с тростью, прихрамывая, и вид самый несчастный сделаешь. Скажешь, в сражении участвовал, потом в лазарете лежал без памяти, рана у тебя боевая. Тяжелая. И что чуть не помер из-за нее. Понял?

– Да. А… в каком сражении? Мы ж никуда…

– Какая разница? – небрежно оборвал его Шен. – Цветочницы, галантерейщицы, булочницы, горничные в отелях или подавальщицы в харчевнях, они все в этом ни хорта не понимают. Скажешь, что с черными магами вступил в схватку…

– И это поможет?

– А то!.. И не забудь, когда все случится, с тебя бутылка сариского хмельного бальзама. Только ты тот, что в синей бутылке, не бери, я предпочитаю в коричневой. Смотри не перепутай…

– Уж я не перепутаю, Шен, – обрадовался Челес, – не перепутаю! Спасибо тебе!

Он взялся за дверную ручку, собираясь уходить, но напоследок обернулся:

– А правду парни говорят, что ты любую можешь уломать?

Шен ухмыльнулся.

– Да.

– И даже благородную?

– Челес, запомни: все девки одинаковые, и сколько бы их у тебя ни было, каждой нужно говорить, что она – единственная и неповторимая. На благородную время и силинов больше уходит, в остальном – никакой разницы… И да, я смогу уломать даже императрицу.

– У нас нет императрицы. – удивленно уставился на Шена гость.

– Сегодня нет. Завтра есть… Всё, проваливай! Я хочу немного отдохнуть.

Оставшись один, Шен улегся на кровать и уставился в потолок.

После сегодняшнего визита императора в резиденцию Моро в нем окрепла и выросла уверенность, что мужской дури у Доминика Алгейского достаточно. И ждут Империю в скором времени большие перемены. А всё потому, что когда у обычного мужика дурь в голове поселяется – это одна беда, а когда в голове у самого императора – совсем другая, куда более серьезная. Тут масштаб последствий уже другой.

И именно в этих последствиях для Шена и открывалось, с его точки зрения, непаханое поле возможностей и для военной карьеры, и для роста собственного благосостояния.

Стать любовником жены Главного инквизитора – одна история, но стать любовником самой императрицы… Тут совсем другая игра пойдет. По-крупному.

Император хоть и выглядел хорошо, и был сильным магом, но время не жалело никого. Возраст рано или поздно свое возьмет. Да и вряд ли Доминик долго пробудет под чарами молодой супруги, уж слишком он любил разнообразие. Ну сначала заделает ей наследника, как водится, может, даже двух. А потом… Жена ему надоест и пустится он во все тяжкие – снова заведет любовницу, и не одну.

А кто сможет утешить брошенную несчастную императрицу, молодую и прекрасную? Подставить надежное плечо, на которое можно смело опереться, и рубашку, в которую можно выплакаться?.. Конечно, старый верный друг, который и язык за зубами умеет держать, и собой хорош, и в любви искусен.

Что еще нужно молодой замужней леди для полного счастья?

***

Магистр Зиркас сидел в кресле-качалке с укутанными в клетчатый плед ногами, выглядел довольным и улыбался: к нему заглянули гости, и пустой, тихий дом снова ожил.

Новую служанку он так и не нашел, но обзавелся тарелками, чашками и столовыми приборами, и Вивьен хозяйничала, расставляя посуду и раскладывая приборы на обеденном столе. Горячую, вкусно пахнувшую готовую еду в глиняных лоточках и горшочках принес от Мамаши Беаты Орис.

Оборотень примостился на корточках у камина и кочергой помешивал дрова, чтобы те лучше горели.

Теодора, которая оказалась в гостях у магистра впервые, бродила по комнатам и с интересом разглядывала развешанные по стенам картины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.