Мия Вересаева
Ты научил меня давать сдачи

Глава 1

С гулко бьющимся сердцем я приближаюсь к кабинету управляющего нашим рестораном. Ступаю легко, совсем неслышно. Окрылённая любовью, почти не ощущаю веса собственного тела.

«Интересно, зачем Морозов вызывает меня? – теряюсь в догадках. – Неужели так быстро соскучился? Ведь мы расстались только этим утром – всего несколько часов назад!»

Прошедшая ночь вспыхивает в памяти жаркими сценами: его губы на моей шее, обещания, глухой шёпот в полутьме…

«Я собираюсь повысить тебя до старшего менеджера. А потом, возможно, и больше!»

Больше!

Это обещание – не просто слова, а свидетельство серьёзности его намерений.

– Вызывали, Илья Сергеевич? – мой голос звучит натянуто, потому что пытаюсь скрыть свои чувства под маской делового тона.

Прежде чем войти, осторожно заглядываю внутрь кабинета. А вдруг у него кто-то есть? Перед тем как броситься в объятия любимого, нужно убедиться, что нас здесь только двое, и нет лишних глаз.

Внутри привычно витает аромат его дорогого парфюма. Сам Илья сидит в кресле, развалившись с небрежностью большого начальника, будто весь этот офис – его личные владения.

Солнечный луч падает на его сильные руки, лежащие на подлокотниках, и на мгновение меня накрывает горячей волной. Вспоминаю, что эти руки вытворяли со мной сегодня ночью и будто заново чувствую их прикосновение – жадное, властное, полностью подчиняющее себе.

– Заходи, – кивает он, но в его голосе я не слышу ни тепла, ни вчерашней страсти.

В лёгком недоумении затворяю за собой дверь и, медленно иду к нему, покачивая бёдрами, будто всё ещё играю в нашу игру, где он охотник, а я желанная добыча.

– Соскучился? – ласково обнимаю, вдыхая знакомый аромат, и нетерпеливо облизываю губы в предвкушении скорых поцелуев.

– Постой, постой, – плавно снимает он мои руки со своей шеи. – Присядь. Поговорить надо.

Что-то не так.

В его глазах вдруг мелькает стальной холод, улыбка сползает с лица, как маска, а под ней что-то жёсткое, совсем незнакомое.

Вообще ничего не понимаю… Откуда такая отчуждённость? Что означает этот официальный тон?

Послушно опускаюсь на стул и, не выдержав тягостной паузы, спрашиваю первой:

– Что случилось, любимый? У нас неприятности?

– Что-то вроде того… Нам придётся расстаться, – произносит чётко, без эмоций. На лице нет ни капли раскаяния. – Я возвращаюсь к жене.

Прозвучало, как хлёсткая пощёчина. Неожиданно.

На мгновение теряю дар речи. Столько раз твердил, что между ними всё давно кончено, и вдруг такой поворот! Выходит, все его слова о том, что он абсолютно свободен и открыт для новых отношений – одно сплошное враньё?

Илья смотрит равнодушно, словно я пустое место для него. Словно не было между нами трёх месяцев сумасшедшей страсти.

– Как возвращаешься? – всё ещё не могу поверить в его слова.

Робко надеюсь, что это глупый розыгрыш, что сейчас Морозов широко улыбнётся и весело спросит: «Что, поверила? Круто я тебя провёл?»

– Обыкновенно возвращаюсь, – на его лице ни намёка на розыгрыш. – Что тут непонятного?

– Но вы же развелись?! Ты сам говорил! И даже штамп о разводе в паспорте показывал!

– Да, развелись, а сейчас опять сошлись, – он пожимает плечами, словно это привычное дело. – Такое случается между супругами. К тому же, моя жена состоятельная и влиятельная женщина. Так что, как приличный человек я обязан вернуться.

– Так, это только из-за денег?! – кричу почти в полный голос, а сама чувствую, как внутри всё сжимается от отчаяния. – А зачем ты спал со мной, зачем говорил, что любишь?

– Арина, не стоит верить всему, что болтают люди, – произносит назидательно, как учитель на уроке. – Что ты как маленькая?

Он глубоко вздыхает, будто устал от капризного ребёнка. В его взгляде сквозит неприкрытое раздражение. Не нравится, что я так бурно реагирую, а не соглашаюсь сразу с его решением.

– И вообще, чего ты так разнервничалась? Зачем истеришь?– дёргается Морозов, а потом решает слегка «подсластить» горькую пилюлю. – Я лишь некоторое время буду вести себя, как хороший мальчик, а потом… может, снова возьму тебя обратно. В любовницы. Как только жена перестанет контролировать каждый мой шаг, снова будем вместе!

Значит, вот какой у него план. Собирается одной задницей усидеть на двух стульях! Из богатой жены станет деньги высасывать, а я сгожусь для оказания интимных услуг.

Он возьмёт меня обратно…

Как вещь.

Как мебель, которую временно убрали в кладовку.

Во все глаза смотрю на него и не нахожу подходящих слов, чтобы ответить на такое мерзкое предложение. Как меня вообще угораздило связаться с этим человеком?

– Ты… – мой голос срывается на хриплый шёпот. В висках стучит, руки сами сжимаются в кулаки.

Морозов даже не моргнул. Сидит, всё также вальяжно откинувшись в кресле, пальцы медленно барабанят по подлокотнику.

– Не драматизируй излишне, – снисходительно бросает он, переводя взгляд с меня на экран ноутбука, словно я уже перестала существовать. – Все мы взрослые люди. Разное случается.

Он лениво потягивается, поправляет манжет на левой руке, и я вижу часы – дорогие, солидные, подарок «любящей» жены, к которой он «никогда не вернётся».

– Знаешь что? – внезапно говорит он. – Если будешь хорошо себя вести, оставлю тебя в штате. Так-то ты хорошая девочка. С обязанностями справляешься отлично. Просто не надо истерик. И драм тоже не надо.

И тут до меня доходит.

Он даже за человека меня не считает.

Не понимает, что делает мне больно.

Думает, я кукла, с которой можно поиграться какое-то время, а потом, когда надоест, выкинуть с глаз долой.

Главное, чтоб «никаких истерик»!

Глава 2

Чувствую, как внутри разливается глухая обида. Тягучая и горькая, она обжигает меня, сковывает мышцы, перехватывает дыхание.

Человек, которого я полюбила, обманывал меня целых три месяца!

Конечно, три месяца – это не десять лет и не целая вечность. Но всё равно, чувствовать, что тебя просто использовали, а потом выкинули как отработанный материал, очень неприятно.

Чувствую себя последней дурой!

Он нагло лгал. Наверное, смеялся за моей спиной.

Гладил по голове, целовал, шептал сладкие обещания, а сам уже тогда знал, что я для него просто временная забава. Проходной вариант. Развлёкся и вышвырнул, даже не потрудившись придумать красивый конец для нашей истории.

И теперь, глядя на его самодовольную ухмылку, я чувствую, будто мне нагадили прямо в душу.

– Ты обещал, что мы поженимся! – голос дрожит, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться на истеричный визг. – Говорил, что будем вместе вести бизнес! А теперь – просто любовница?! Только тайные встречи на съёмной квартире? Делаешь одолжение, оставляя меня в штате?! А, моё мнение ты спросил?

Кабинет Морозова, обычно такой просторный и со вкусом обставленный, сейчас вдруг кажется невероятно тесным и душным.

Солнечные лучи, падающие через окна, высвечивают каждую чёрточку на лице предателя. Прорисовывают во всех деталях его мерзкую, довольную гримасу.

– Голову-то включи! – Он откидывается в кресле, разваливается, как хозяин жизни. Губы растягиваются в ухмылке, в глазах презрительное веселье. – Серьёзно думала, что я женюсь, на такой как ты?! Надо же понимать, когда мужчина шутит, а когда говорит всерьёз.

Судорожно втягиваю в себя воздух, чувствуя, как горькая обида внутри постепенно сменяется клокочущей яростью.

– Посмотри на себя, – продолжает он, наслаждаясь моментом. – Какая из тебя жена! Меня ты полностью устраиваешь, в качестве молодого и сочного тела, а жениться… уволь!

«Сочного тела?!!»

В груди становится горячо, будто бы пролился кипяток.

– Ах, ты, продажная шкура! – кричу в исступлении. От его гадких слов впадаю в настоящее бешенство. – Так я для тебя только тело?! Молодое и сочное?!

Он смеётся. Искренне, от души.

– А ты думала, меня интересуют тонкие порывы твоей души?! – он качает головой, будто перед ним не взрослая женщина, а глупый ребёнок. – Наивная дурёха! Ещё и в мой бизнес надеялась свои цепкие коготки запустить! Да ты не дурёха! А самая настоящая бестолочь! Дура безмозглая!

После его оскорблений испытываю лишь одно желание – любым способом стереть гаденькую улыбочку с его лица.

Рука сама собой тянется к ближайшему предмету – стеклянный стакан, полупустой с остатками кофе. Всё равно.

Хватаю его и с силой швыряю в Морозова.

– Получай мразь!

Стакан, бликуя на солнце, летит прямо в голову предателя. Но он ловко уворачивается, гад! Мастер обходных манёвров, блин!

Стекло, разбившись о стену, мелкими осколками сыплется на пол, зато улыбки на лице Ильи больше, как ни бывало. А в глазах мелькает неподдельный испуг.

Хорошо получилось!

Мой разум шепчет: «Остановись!». Но тело уже не слушает. Понимаю, что поступаю неправильно, что могут быть нехорошие последствия, но не могу остановиться.

Следом за стаканом летит графин – тяжёлый, хрустальный. Он немного не долетает до цели и грохается на стол перед Морозовым. Вода хлещет во все стороны, заливает бумаги, стекает на пол.

Илья, наконец, вскакивает со своего «тронного» места, отряхивает брюки. Его лицо искажено злобой:

– Совсем рехнулась, идиотка бешеная! – рычит он. – Ты чё наделала? Дура!!!

С удовольствием наблюдаю, как мокрое пятно на его брюках быстро расползается от паха вниз, по обеим ногам. Словно он… Нет, лучше даже не думать.

И тут мой взгляд падает на цветочный горшок с фиалкой. Скромный, нежный, но вес имеет. Решаю им поставить финальную точку в наших отношениях.

Вкладываю в бросок всю свою злобу, всю накопившуюся боль, всю ненависть.

– На, подавись!

Горшок летит. И, наконец, точное попадание! Прямо в центр мокрого пятна на брюках.

Морозов издаёт утробный звук, средний между воплем и хрипом, сгибается пополам и хватается руками за свои драгоценные причиндалы. Его лицо багровеет, на лбу выступает пот.

Мне его почему-то совсем не жалко.

Жаль только несчастную фиалку, которая пострадала ни за что…

***

На шум из холла в кабинет управляющего врывается охранник Геннадий. Его глаза быстро оценивают обстановку: осколки, лужи, скрюченный шеф и я, дрожащая от избытка адреналина.

– Арина, приди в себя! – он хватает меня за руки, заламывает их назад. – Ты что творишь? Что здесь происходит?

Геннадий резко встряхивает меня, стараясь привести в чувство. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Не убежать.

Вдруг его взгляд останавливается на брюках босса. Немного обалдев, он спрашивает Илью с искренним недоумением:

– Сергеич, ты обделался, что ли?

– Вызывай полицию, – игнорируя вопрос, хрипит, хватая воздух, Морозов. – Не отпускай эту тварь! Она меня чуть не убила! Её нужно изолировать от нормальных людей!

Я дёргаюсь, вырываю руки из жёсткой хватки охранника, чтобы запустить в ненавистного любовника чем-нибудь ещё.

Видимо, мало ему прилетело, раз может говорить такие гадости!

Но Геннадий крепко держит меня, и только качает головой:

– Тише, Арина, тише. Сейчас во всём разберёмся…

Глава 3

Дальше всё как в тумане. Сквозь пелену шока и адреналина смутно мелькают лица стражей порядка, холодные стены полицейского участка, монотонный скрип ручки по бумаге.

Воздух пропитан запахом чего-то казённого и неуютного.

От резкого света ламп рябит в глазах, а где-то совсем близко слышны обрывки чужих разговоров, смешанные с постукиванием клавиатуры.

Передо мной за рабочим столом сидит симпатичный голубоглазый следователь с аккуратной стрижкой и серьёзным выражением лица. Видно, что он хочет казаться очень значимым, но вопросы, которые он задаёт, настолько формальные, что хочется застонать от бессилия.

– Гражданка Чернова, кем вам приходится потерпевший?

Его голос поначалу звучит ровно и бесстрастно, но в уголках глаз прячется что-то озорное, будто он хорошо понимает абсурдность и комичность ситуации.

– Любовник, – коротко отвечаю, угрюмо уставившись на серый линолеум под ногами, – бывший уже… как выяснилось…

– На почве чего возник конфликт?

Парень старается сохранять официальный тон, но глаза опять выдают его, то и дело, вспыхивая озорными смешинками.

– На почве того, что он козёл! – вырывается у меня прежде, чем успеваю подобрать более дипломатичные слова.

Сразу ловлю себя на мысли, что это звучит, не совсем прилично, и поспешно добавляю, сглаживая углы:

– Поматросил и бросил… вот и вся причина. Я занервничала и немного вышла из себя.

Он понимающе кивает, постукивая шариковой ручкой о стол.

– Значит, так и запишем: конфликт произошёл на почве неприязненных отношений.

Забавная фраза, много раз слышанная в комедиях про каких-нибудь дебоширов. Но мне сейчас не до смеха, потому что это не кино! Я в первый раз оказываюсь в подобном месте! И даже приблизительно не представляю, что мне грозит.

Что, если Морозов после удара цветочным горшком останется сексуальным инвалидом? Вдруг он прямо сейчас лежит в реанимации, а его влиятельные друзья уже готовят для меня пожизненное? Что тогда?!

По всему телу пробегает дрожь, но волна страха быстро отступает, сменяясь упрямой злостью.

«А, и ладно! В тюрьму, так в тюрьму!»

Не убиваться же теперь из-за этого. Зато Морозов навсегда запомнит, как обижать беззащитных девушек!

– В своём поступке раскаиваетесь? – голубые глаза на этот раз смотрят пытливо, словно желают выведать всю мою подноготную. Хотят прочесть тайные мысли.

Уныло киваю, хотя никакого раскаяния не чувствую. Скорее наоборот, жалею, что мало накатила предателю.

Если бы не охранник Геннадий, подоспевший так не вовремя, можно было бы ещё и аквариум в Морозова запустить. Хотя нет, рыбки точно в нашей ссоре не виноваты. Я и так с фиалкой грех на душу взяла.

Голубоглазый что-то быстро записывает на листе формата А-4, потом резко швыряет ручку на стол и начинает отрывисто стучать по клавиатуре.

И вдруг он отрывает глаза от монитора и буднично произносит:

– Гражданка Чернова, вы можете подождать в коридоре.

Сердце в груди ухает куда-то вниз.

– Чего подождать? – уточняю, чувствуя, как противно трясутся колени. Будто под ногами у меня не устойчивый пол, а хлипкий мостик, висящий над пропастью.

– За вами приедут.

Больше вопросов не задаю. И так всё понятно.

Сейчас приедут. Подхватят под белые рученьки – аккуратно, но так, чтобы почувствовала силу. Запакуют в автозак, а потом – небо в клетку, серые стены, годы, вырванные из жизни.

Жаль, что из-за какого-то неблагодарного ублюдка я прокукую всю свою молодость в местах не столь отдалённых.

***

Коридор в участке длинный и узкий. Устроившись на жёсткой скамье, я стараюсь сосредоточиться и собраться, но в голову лезут дурацкие мысли о том, что у меня даже трусов запасных с собой нет.

А одежда?!

Я машинально глажу ладонью своё ярко-красное мини. Ещё утром оно казалось таким шикарным, соблазнительным, и Илья был от него в восторге. Сейчас же моё откровенное платье выглядит пошлым, как костюм девушки с низкой социальной ответственностью.

Интересно, мне там выдадут что-нибудь поскромнее? Чтобы не дразнить местных бабонек в камере. Думаю, они не поймут, когда я продефилирую перед ними в наряде с глубоким декольте. Не хотелось бы нарываться с самого начала и прослыть гламурной стервой.

Но, кажется, выбора у меня нет.

Погрузившись в тягостные мысли, не сразу замечаю, что напротив стоят мужские ноги в тёмных брюках и дорогих ботинках.

Поднимаю глаза и не могу поверить: Валера! Мой отчим, блин!

Какого чёрта он здесь делает?!

– Допрыгалась, – глухо цедит он сквозь зубы.

Смотрит свирепо, как никогда. В глазах не просто злость. Что-то совсем другое. Полное разочарование? Желание наконец-то поставить на мне крест? Прекрасный повод навсегда избавиться от нерадивой падчерицы?

Одарив меня ещё одним уничтожающим взглядом, отчим заходит в кабинет к голубоглазому. Дверь закрывается за ним с громким стуком, но мне всё равно слышно, как мужчины о чём-то говорят друг с другом.

Наверное, решают, как закопать меня окончательно.

Их беседа продолжается довольно долго, и пока из-за двери раздаётся глухой мужской бубнёж, я пытаюсь сообразить, что происходит.

Почему вместо автозака за мной приехал Валера? И главное, плохо это или хорошо?

Может, он здесь, чтобы «добить» меня? Или… у меня всё-таки есть шанс выйти отсюда на свободу?

Глава 4

Проходит минут пятнадцать-двадцать, а может быть и больше. Время здесь течёт иначе, то ускоряясь, то замедляясь по собственной прихоти.

Наконец дверь кабинета с глухим скрипом распахивается, и отчим буквально вываливается наружу, сжимая в руках какие-то бумаги. Его лицо непроницаемо. Нет ни тени эмоций, ни намёка на то, что творится у него внутри.

Он даже не смотрит в мою сторону, просто резко бросает через плечо:

– Заходи!

Сам Валера остаётся в коридоре. А я опять оказываюсь один на один с тем самым полицейским.

На сей раз, он улыбается при виде меня.

– Ну что, Арина Николаевна, – начинает симпатяга, потирая руки с таким видом, будто мы вот-вот приступим к чему-то увлекательному. – Заждались?

Невольно засматриваюсь на него. Светловолосый, с резкими, но удивительно гармоничными чертами лица, глаза – цвета яркого летнего неба. Отлично сложён физически: широкие плечи, сильные руки, но без той грубой перекачанности, которая часто выглядит нелепо.

Поразительное сочетание мужественности и одновременно какой-то мягкости, что ли.

Думаю, что этому парню лучше бы сниматься в кино, а не просиживать штаны, составляя протоколы на дебоширок вроде меня. Такой потрясающий типаж пропадает!

– На первый раз отделаетесь штрафом, – продолжает он, и в его голосе звучит лёгкое облегчение, будто он и сам рад такому исходу. – Считайте, что вам крупно повезло: у потерпевшего не оказалось серьёзных травм, которые повлекли бы за собой утрату здоровья.

Глубокое разочарование отражается на моём лице. Значит, с предателя опять как с гуся вода. Опять этот подонок выйдет сухим из воды. Нет на белом свете справедливости!

Голубоглазый тут же улавливает перемену настроения. Его взгляд становится строже, и он предупредительно поднимает палец:

– Арина Николаевна, я не шучу! Послушайте доброго совета и впредь будьте осторожнее. Держите эмоции при себе. Один неверный шаг, и вы можете искалечить не только чью-то жизнь, но и свою собственную. Надеюсь, вы меня услышали.

Я энергично киваю головой, пожалуй, даже слишком, словно пытаюсь убедить не столько его, сколько саму себя.

«Нет, мне осложнения ни к чему. Особенно сейчас».

Тем более, если подумать, то он, действительно, прав. Надо учиться держать себя в руках, контролировать эмоции. Не стоит поддаваться на провокации разных дегенератов.

Прощаюсь с моим неожиданным спасителем и мысленно благодарю судьбу, за то, что подкинула ещё одни шанс.

С глубоким вздохом облегчения покидаю кабинет и выхожу в коридор. Там меня поджидает мой грозный судья – Валера. Не самый справедливый в мире…

***

– Идём! – недовольно морщится отчим при виде меня и, не дожидаясь реакции, направляется к выходу.

Покорно следую за ним: других вариантов нет.

Упираюсь взглядом в спину Валере. В свои сорок восемь он неплохо выглядит. Модно и дорого одет, благоухает французским одеколоном.

Раньше он таким не был.

Пока мама была жива, он так не следил за собой. Был вполне нормальным обычным мужиком. Не шастал по косметологам, барберам и бутикам. Носил джинсы и свитера, смеялся громко и искренне, мог запросто поболтать со мной о чём угодно, от работы, до дурацких сериалов. Иногда даже помогал полезным советом.

Особой любви отчим ко мне, конечно, никогда не питал, но и врагом не был. Всё изменилось после смерти мамы три года назад. Мне тогда только исполнилось двадцать два, а Валере стукнуло сорок пять.

Какое-то время после похорон он сильно переживал. Сначала буквально сгибался под грузом горя, пытался как-то держаться. Потом понемногу смирился, а примерно через год пошёл вразнос.

– Теперь зови меня просто Валерой, – заявил он как-то утром, и с тех пор «дядя Валера» для меня остался в прошлом.

Он записался в качалку. Начал следить за ногтями, закрашивать седину, одеваться в современных трендах. Благодаря таким неистовым потугам, стал выглядеть как юноша преклонных лет.

Объяснялось такое поведение до банального просто: в жизни отчима появилась молодая девушка со странным именем Любомила. Стройная, рыжая, с хищным блеском в глазах, она быстро женила на себе истосковавшегося по женской ласке вдовца.

Для Валеры она, может, была и любой, и милой, а вот меня эта глупая и жадная стерва сразу люто возненавидела.

Наши отношения с молодой женой отчима не заладились с самого начала. Постоянные склоки и скандалы на ровном месте. Чуть ли не ежедневное выяснение отношений по всякому поводу, а также и без повода.

И причина была вовсе не в том, что она видела в моём лице соперницу или ревновала Валеру ко мне.

О, нет! Любомила прекрасно понимала, что её старательно молодящийся муж в возрасте под полтинник мне на фиг не сдался.

А вот тот факт, что мы с ним вдвоём владели имуществом, оставшимся после смерти мамы, с самого начала не давал ей покоя. Просто сводил с ума! Доводил до зубного скрежета!

Эта расчётливая и пронырливая девушка, пришедшая на всё готовое, никак не могла смириться с тем, что деньги, которыми её муж мог бы распоряжаться единолично, приходилось делить со мной.

Валера в наших яростных перепалках всегда занимал нейтральную позицию, чем и пользовалась его молодая жена. Она старалась изо всех сил превратить каждый день моей жизни в настоящий ад.

А я не собиралась уступать и сдаваться.

Глава 5

Машина несётся по мокрому асфальту. Колёса шуршат по лужам, разбрызгивая вокруг себя фонтанами грязные капли. Я сижу, прижавшись к холодному стеклу, и с тоской смотрю на серое, промозглое небо.

Валера молчит. Его пальцы судорожно сжимают руль, взгляд неотрывно упёрся в дорогу. Тишина в салоне давит, противно действует на нервы.

Наконец, он не выдерживает и заводит воспитательную шарманку:

– Как ты вообще могла связаться с мужем Морозовой? Совсем голова без мозгов? Думать ей иногда не пробовала?

Каждое его слово звучит унизительно. Я сжимаюсь в кресле, но тут же выпрямляюсь, стараясь не показать, что его тон задевает меня.

– Илья не женат, – начинаю оправдываться, словно это я во всём виновата. – Он мне паспорт показывал. Там стоит штамп о разводе.

– Паспорт! – Валера фыркает так, будто бы я только что сморозила что-то невероятно глупое. – Да пусть хоть три паспорта покажет! Они живут вместе, понимаешь? В одном доме! И это, сама понимаешь, чем может для тебя обернуться!

– И чем же? – спрашиваю дерзко, поднимая подбородок.

А внутри обжигающее чувство стыда и злости.

На кого? На себя. И на Морозова, этого лживого ублюдка, который смотрел мне в глаза и врал так спокойно, будто бы и сам верил в свои сказки. Врал и даже не краснел. А теперь я одна оказалась во всём виноватой.

– А тем, что Катя Морозова не просто жена, – Валера бросает на меня раздражённый взгляд. – Она влиятельная баба! Очень. По щелчку пальцев может стереть тебя в порошок!

– Ой! Напугал ежа голой попой! – нагло бравирую, стараясь казаться равнодушной.

Но внутри становится тревожно. А вдруг это правда? Что если жена Морозова и в самом деле решит, что я заслуживаю какой-нибудь мести?

– Мне-то, зачем тебя пугать? – он ещё крепче сжимает руль. – Вот встретишься с ней сама, тогда и будешь бояться.

– Не собираюсь я с ней встречаться. С какой стати? – стараюсь держаться независимо, но что-то в словах Валеры меня напрягает.

– С какой стати?! – чувствую, как отчим начинает закипать. Голос становится низким, рычит на басах. – А с той стати, что Катерина сама мне позвонила. И, пока ещё вежливо, попросила, чтобы ты навестила её. Прямо сегодня! Так что выбирай, или едешь сама, или я тебя за уши к ней притащу!

Машина резко дёргается, он перестраивается, чуть не задевая соседний автомобиль.

Я молчу. В горле пересохло. Видимо, действительно, допрыгалась. Теперь придётся смотреть в глаза разъярённой жене, оправдываться, унижаться.

И ведь нет во всём мире человека, который заступился бы за меня! Вот, если бы была жива мама… Эта Морозова побоялась бы даже сунуться к нам.

Воспоминание вспыхивает, как всегда, неожиданно и больно.

Мама бы никогда не позволила, чтобы меня вот так запугивали. Она и сама никогда ни перед кем не пасовала. Даже когда мой биологический отец, от которого у меня осталось только отчество, бросил её на шестом месяце беременности, она не стала ныть и выбивать для себя пособия от государства, а отправилась торговать цветами на рынок.

Всё своё раннее детство я провела у бабушки, пока мама пахала как проклятая. Но она выстояла. Заработала денег, открыла собственную точку, потом появилась целая сеть фирменных цветочных магазинов. Именно на этом этапе к ней и прибился Валера. Клялся в любви, устраивал романтические свидания. Мама, всегда такая стойкая, в этот раз не устояла и согласилась выйти за него.

А теперь её нет.

И я совсем одна.

***

– Ладно, не дрейфь, – раздаётся Валерин голос после затянувшейся паузы.

Он больше не кричит, но в его тоне всё ещё чувствуется напряжение.

– Извинишься перед Морозовой. Вежливо скажешь, что так, мол, и так. Обманул Илюша, ввёл в заблуждение насчёт развода. Ну, побушует Катерина немного, да и отпустит тебя. А чтобы не попадаться ей больше на глаза, пока поедешь, поживёшь в деревне у моей мамы. Пересидишь горячую пору и по хозяйству поможешь.

Я медленно поворачиваю голову, не веря своим ушам. Обалдеваю уже который раз за сегодняшний день. В деревню?! К бабе Маше, которая только и знает, что недовольно гундеть по каждому поводу?

– В деревню не поеду, – заявляю твёрдо и даже с вызовом.

– Тебя никто не спрашивал, – отрезает он. – Я так решил.

– Ну, конечно! – взрываюсь я. – Зачем меня спрашивать! Заграбастал деньги моей мамы, а сейчас хочешь от меня избавиться?! Чтобы всё остальное под себя подгрести?! Что, молодой жене уже твоих бабок не хватает? Надеешься удержать при помощи чужих?!

– Заткнись! – рычит как-то по-звериному. – Коза, неблагодарная! Ты прекрасно знаешь, что я любил твою маму. До последнего дня боролся за её жизнь! Всё бы отдал, лишь бы она была сейчас жива…

Я замолкаю. Вижу, как у него дрожат губы, как на скулах напрягаются мышцы.

Вспоминаю, что он и на самом деле любил и боролся. Когда, как гром среди ясного неба, на нас свалилась мамина онкология, Валера привозил лучших врачей, устраивал маму в ведущие клиники, поддерживал её, как мог.

Признаю, что отчим тогда сделал всё, что от него зависело. Но это не отменяет того, что сейчас он ведёт себя как последний идиот.

Зачем он пытается молодиться? Зачем связался с этой вертихвосткой Любомилой, которой годится в отцы? Что у него общего с этой куклой с накачанными губами и пустым взглядом?

Неужели нельзя было найти женщину постарше и поумнее, чтобы и самому чувствовать себя рядом с ней достойно и не выглядеть в свои годы глупо.

Но я не говорю этого вслух.

Потому что знаю – он всё равно не услышит.

Глава 6

Огромный дом в престижном коттеджном посёлке, доставшийся нам от мамы, Валера поделил на две части и сделал раздельные входы.

Молча иду на свою половину и вижу, что моя дверь распахнута настежь. Не успеваю даже сообразить, что происходит, как в дверном проёме появляется Любомила. Тянет за собой огромный чемодан на колёсиках.

– Вот, собрала твоё барахло. Забирай и проваливай, истеричка! Правильно твой любовник сделал, что бросил тебя!

– Заткнись, слабоумная, – бросаю коротко в ответ. Стараюсь не распаляться.

– Сама ты слабоумная! – не затыкается она. – Мужика удержать не можешь! Ха-ха! Да и кто путёвый на тебя позарится! Разве что алкаш какой-нибудь безнадёжный или бомж со свалки. В тебе же нет никакой изюминки!

– Зато в тебе этих изюминок до хрена! Только успеваешь, ноги раздвигать! – намекаю на её адюльтер, пока не появился отчим.

Не хочется его расстраивать, хотя точно знаю, что эта овца изменяет ему.

– Завидуй молча, неудачница! Иди, собирай объедки с чужого стола!

Внутри всё клокочет из-за слов этой стервы. Ещё немного, и её может постигнуть участь Ильи. Уже сжимаю кулаки и оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего, но вовремя вспоминаю предупреждение симпатичного полицейского:

«Арина Николаевна, я не шучу! Послушайте доброго совета и впредь будьте осторожнее. Держите эмоции при себе!»

Нехотя разжимаю кулаки и решаю действовать более осмотрительно.

Как нельзя кстати, на глаза попадается чемодан с моими вещами.

– Тебе кто позволил шариться в моих шкафах, паскуда?! – надвигаюсь на неё с грозным видом. – Давно по рукам не получала?!

Она начинает нервно озираться и, срываясь на визгливый фальцет, пронзительно кричит:

– Валера-а-а!!!

– Валера тебе не поможет, хоть заорись!

Подступаю к ней почти вплотную и слышу позади себя голос отчима:

– Арина остынь. Это я попросил, чтобы Мила собрала твои вещи.

– Какого хрена, Валера?! – резко развернувшись, удивлённо таращу на него глаза.

Он не успевает сказать ни слова, потому что за него отвечает Любомила.

– А вдруг бы тебя в кутузку упекли! – бойко тараторит она. – Кто бы тогда стал твои трусы, лифчики и тёплые вещи собирать? Валера, что ли? Сказала бы спасибо! Неблагодарная!

– Спасибо! – в пояс кланяюсь наглой девице и добавляю, глядя на Валеру: – И простите, что не попала в кутузку! Не оправдала ваших ожиданий!

Хватаю ручку чемодана и уверенно качу его прямо на отчима. Успевает отскочить в последнюю секунду.

Эх, мама, мамочка…

Если бы я была такой как ты!.. Показала бы этим ублюдкам, чего они стоят на самом деле.

***

Хотя… если хорошенько пошевелить мозгами, то кое-что могу и я.

Резко торможу чемодан и оставляю его на вымощенной натуральным камнем дорожке. Сама возвращаюсь обратно, к своему крыльцу.

– Отдай ключи! – грозно рявкаю на Любомилу.

Протягиваю руку и нетерпеливо перебираю пальцами, давая ей понять, что не намерена долго ждать.

– А кто твои цветы поливать будет? – спрашивает плаксиво, обращаясь взглядом за поддержкой к Валере. – Засохнут, ведь!

– Не засохнут! – произношу с торжествующей улыбкой. – Я на свою половину квартирантов поселю. Они приглядят. Вам ни к чему беспокоиться.

– Каких ещё квартирантов?! – восклицают одновременно, в два голоса.

По их нервной реакции понимаю, что волнуются. Никак не ожидали такого поворота событий. Думали, сплавят меня в деревню и заживут в своё удовольствие. Но не тут-то было!

Сохраняя интригу, закрываю дверь на ключ и медленно спускаюсь с крыльца.

– Каких квартирантов, спрашиваете? – продляю себе «удовольствие», глядя на их озадаченные лица.

– Да, хотелось бы знать… – отчим делает шаг ко мне. – Кого ты собираешься поселить у себя?

– Валера, не позволяй ей! – трясёт его за рукав Любомила. – Она не имеет права!

Он отмахивается от неё и, хмуро уставившись на меня, снова спрашивает:

– Так, что за квартиранты?

– Милейшие и добрейшие люди. Дружная семья мигрантов из ближнего зарубежья. Пятеро замечательных ребятишек. Теперь вам не придётся скучать здесь вдвоём! Они с удовольствием скрасят ваше одиночество! – мстительно улыбнувшись, бросаю напоследок.

С победным видом возвращаюсь к своему чемодану и, подхватив его за ручку, иду в гараж к своей машине.

Отлично я их раззадорила! Оба даже переменились в лицах. Любомила так и осталась стоять с отвисшей челюстью, а отчим скрипел зубами от злости, но был бессилен, что-либо изменить. Половина-то дома – моя!

Осталось только срочно найти подходящую семью мигрантов, чтобы устроили этой парочке весёлую жизнь.

Глава 7

Моя машина резко выруливает за ворота коттеджного посёлка, колёса с хрустом врезаются в гравий. Я жму на газ, словно пытаюсь сбежать не только от этого места, но и от собственных мыслей.

В голове – настоящая каша: крики Любомилы, хлопнувшие ворота, лицо отчима, перекошенное от злости. И вдруг, как вспышка: адрес!

В пылу семейной ссоры я забыла спросить у отчима адрес.

Быстро набираю ему сообщение. Коротко, без лишних слов:

«Где искать Морозову?»

Ответ приходит почти мгновенно. Как будто он ждал. Вбиваю полученный адрес в навигатор и веду машину, согласно подсказкам.

Городские пейзажи сменяются деловыми кварталами, окна домов холодно поблескивают при свете дня. И вот передо мной вырастает солидное офисное здание – высокое, строгое, с зеркальными стёклами, в которых отражается небо.

Дорога от дома заняла всего полчаса, а кажется, будто бы прошла целая вечность.

Едва успеваю заглушить двигатель, как телефон начинает разрываться от настойчивых звонков. На экране вижу лицо Ильи. Ещё совсем недавно любимое лицо, теперь же комок ненависти подкатывает к горлу.

Путь от любви до ненависти мне удалось преодолеть всего за несколько часов. Знаю точно, что обратной дороги не будет.

– Зачем звонишь? – спрашиваю у него неприветливо.

А чего он ждал? Что я буду растекаться в извинениях? Даже не подумаю. Вообще не испытываю ни малейшего желания разговаривать с лжецом и предателем.

– Зачем звоню?! – удивлённо переспрашивает Морозов с истерическими нотками в голосе. – Ты ещё смеешь спрашивать, зачем я тебе звоню?!!

– А что я должна у тебя спрашивать? – язвительно перебиваю. – Как твои бубенчики поживают? Или не повисла ли стрелка на полшестого?

В трубке повисает секундная тишина. Потом – взрыв.

– Нет, ну ты и тварь! – орёт так, что, кажется, ещё немного, и динамик не выдержит, лопнет. – Ну и тварь! Чуть не покалечила меня, а теперь ещё и издеваешься?!

– Ну не покалечила же, чего верещишь как базарная баба?

Морозов разражается отборной нецензурной бранью, и поток оскорблений обрушивается на меня. «Дрянь, идиотка, отброс!» Узнаю о себе много нового. Слушаю его, стиснув зубы, но когда терпение лопается, резко нажимаю на отбой.

Не успеваю перевести дух, как Илья перезванивает снова.

– Хватит трезвонить, – пытаюсь урезонить его. – Я уже поняла, что ты расстроен. Сделала необходимые выводы.

– Какие выводы ты там сделала?! – его истерика нарастает. – Идиотка наглая! Ты уволена, поняла?! Уволена по всем статьям! Я не хочу тебя видеть ни на работе, ни в своей жизни! Ты мне противна! Поняла?!

– Поняла, – отвечаю спокойно, не вступая в бесполезную дискуссию. Возвращаться в ресторан я и так не планировала. – Слушай, Морозов, отвали. Ты меня задерживаешь. Я спешу на аудиенцию к твоей жене.

– А зачем ты идёшь к моей жене? – ярость Ильи моментально сменяется недоумением. В голосе даже слышится лёгкий испуг. – Что ты собираешься ей рассказывать? Хочешь вбить клин между нами?

– Ничего я не хочу вбивать между вами. А зачем иду, сама не знаю. Это она меня к себе вызвала. Наверное, пожурит за то, что спала с её любимым мужем, который клялся, что разведён… Всё, мне пора. Надеюсь, больше не встретиться с тобой никогда.

– Э-э-э! Стой! Не клади трубку!

– Чего ещё?

– Только попробуй сболтнуть жене что-то лишнее! – его голос шипит, как ядовитая змея. – Мы с тобой не спали! Поняла? Вякнешь что-нибудь не то, я устрою тебе весёлую жизнь. Поверь, у меня имеются серьёзные связи. И дело, если понадобится, сфабрикуют, и справки поддельные в психушке состряпают. Так что лучше не рыпайся! Подумай о собственной безопасности.

– Да, пошёл ты, – устало бросаю я и отключаю телефон. Больше ничего не желаю слышать.

***

На входе в офис Морозовой натыкаюсь на строгого охранника. Серьёзный мужик с лицом, как у высеченного из гранита памятника. Совсем не похож на нашего балагура и рубаху-парня Геннадия.

– Фамилия, имя, отчество? – бросает он коротко.

– Чернова Арина Николаевна, – чётко произношу фамилию, имя и отчество, хотя и не уверена, что они есть в списке посетителей.

И тут же думаю: «А может, это и к лучшему? Было бы даже хорошо, если бы этот суровый дядька не пропустил меня к Морозовой!»

А что? Я свою миссию выполнила. Приехала по правильному адресу, как обещала, а остальное не моя забота. Брать штурмом это здание, ради встречи с женой Ильи, я точно не стану.

Но охранник кивает и отступает в сторону.

– Проходите, – говорит уже не так строго, – Екатерина Николаевна ждёт вас. Второй этаж, направо.

С кислой физиономией поднимаюсь по широкой лестнице. Холодный мрамор матово переливается под ногами.

На втором этаже сразу попадаю в длинный коридор и среди множества дверей пытаюсь отыскать нужный мне кабинет.

И вдруг – большая золотая табличка. Невозможно пройти мимо!

Перед глазами мелькают слова: генеральный директор, президент компании, учредитель фонда, основатель и почётный член…

И под всей этой громадой высоких регалий разыскиваемая мною фамилия: МОРОЗОВА Е.Н.

Впадаю в лёгкий ступор.

Может, лучше сбежать пока не поздно?..

И как это меня угораздило связаться с таким «неправильным» мужчиной? Если бы знала, что его жена (пускай, даже бывшая) столь титулованная особа, ни за что не стала бы завязывать с ним отношения.

Хотя бы потому, что очень трудно соответствовать высокой планке, заданной предыдущей женщиной. Невозможно тягаться с ней!

Кому же захочется, чтобы его постоянно сравнивали с кем-то другим?

Мне тоже не хочется…

Особенно когда сравнение не в мою пользу.

Глава 8

«Поздно бежать», – мысленно вздыхаю я, не отрывая заворожённого взгляда от золотой таблички. Всё-таки решаюсь и стучу в дверь. Она открывается почти мгновенно.

Передо мной появляется секретарь – деловая, собранная женщина с тонкими чертами лица. Взгляд строгий, оценивающий, быстро сканирует меня с ног до головы. Она одета безупречно – элегантный костюм, неброские украшения, маникюр в нейтральных тонах.

Вежливо кивнув головой, проводит меня до двери Морозовой.

– Екатерина Николаевна, – объявляет громко, – к вам госпожа Чернова.

«Ё-моё! – мелькает в голове. – Вот только госпожой меня ещё не называли!»

От такого обращения щёки мгновенно вспыхивают.

«Ну, всё, теперь мне точно конец! Здесь меня либо съедят, либо выставят на посмешище».

Стиснув зубы, захожу в кабинет и вижу её – Морозову.

Ничего страшного. Обычная женщина. Невысокого роста, миловидная, но в ней сразу чувствуется характер. Светло-русые волосы тщательно уложены в идеальную причёску. На лице профессиональный макияж, умело скрадывающий, несколько лет возраста.

Но, несмотря на все ухищрения, я замечаю, что она, как минимум, лет на десять старше Ильи.

«Так вот оно что! – осеняет внезапная догадка. – Вот почему он так мечется в поисках молодого и сочного тела! Хочет разнообразия, кобель! Женился из-за денег и связей на зрелой женщине, а теперь обманывает и её, и молодых дурочек, вроде меня».

Становится невыносимо стыдно перед этой женщиной. «Ну и влипла же я!»

– Простите меня, Екатерина Николаевна! – говорю совершенно искренне. Решаю, что не стану юлить перед ней. Для большей убедительности прижимаю руки к груди. – Я честное слово не знала, что Илья Сергеевич женат! Он показал мне паспорт. Там стоял штамп о разводе…

В кабинете воцаряется тишина. Ни звука. Только её напряжённый взгляд.

– Как я могу простить вас, милочка, если вы чуть не лишили моего мужа единственного органа, от которого есть хоть какой-то толк!

«ЧТО?»

Я глупо хлопаю ресницами, мечтая лишь о том, чтобы оказаться сейчас в каком-нибудь другом месте.

– Действительно! Какое безобразие! – раздаётся вдруг мужской голос из-за спины.

Только сейчас замечаю, что в дальнем углу кабинета на кожаном диване развалился молодой крепкий парень. Он сидит, закинув ногу на ногу, с явным интересом наблюдая за мной.

Не знаю, что ответить. Стою, понуро опустив голову. Обидно, стыдно… Дурацкое, унизительное положение.

Парень медленно поднимается с дивана, обходит вокруг меня, рассматривает со всех сторон, будто товар на витрине. Иногда бросает странные взгляды на Морозову.

Здоровенный как шкаф! Интересно, кто он ей? Может, тоже молодого любовника завела в отместку неверному мужу? Хотя, на неё не похоже. По виду серьёзная, деловая женщина.

– А девочка-то ничего! – прищёлкивает языком незнакомец, обращаясь к Морозовой. – Когда Сергеич орал в больнице, чтобы ему загипсовали его хозяйство, я, было, подумал, что это какая-то обиженная метательница молота захотела лишить твоего благоверного мужского достоинства. А девочка-то просто тростиночка! Не понимаю, чего он так переживал?

Опять переглядываются с Морозовой. И вдруг оба заходятся громким хохотом. Ржут до слёз.

С трудом соображаю, что происходит. Эта парочка издевается надо мной? Или им на самом деле смешно?

– Ну, Арина, расскажите нам с Максимом, как всё было, – просит Морозова, наконец, успокоившись. Она удобнее устраивается в кресле, подпирает подбородок рукой, словно предвкушает захватывающую, остросюжетную историю.

– Да, что там рассказывать… – я немного тушуюсь, нервно перебирая пальцами ремешок сумки. Не знаю, как вести себя в этой странной компании. – Всё как-то само собой получилось. Я даже ничего сообразить толком не успела…

– А-а-а! Арина, Арина! – Максим опять смеётся. Шутливо грозит мне пальцем. – Так дело не пойдёт! Мы требуем подробностей! Кровавых деталей!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.