Светлана Томская
Истинная для Высшего Дракона 2

Глава 1 Фиктивный брак

Рианна

Я дёрнулась, пытаясь высвободиться. Но тяжёлое тело тут же вдавило меня в постель.

– Так не пойдёт. Когда ты на свободе и на расстоянии от меня, ты много врёшь. А вот так…

Его язык прошёлся по моей верхней губе невесомой лаской. И это было ещё хуже, чем жёсткий требовательный поцелуй, от которого до сих пор сладкой судорогой скручивало всё тело.

Невыносимо.

– Ты на меня реагируешь так… как должна реагировать влюблённая женщина. Чего ты боишься? Что я передумаю? Слово чести: завтра мы заключим практически неразрушимый союз перед лицом церкви. Через две недели обвенчаемся. Если считаешь, что я должен эти две недели ждать, я, конечно, подожду…

Подождёт… Разве в этом дело?

Его дыхание обжигало мои губы, и они предательски раскрылись навстречу.

Туман в голове становился всё гуще. Так нельзя…

Я всхлипнула.

– Пусти… не могу.

– Ты сама сказала, что в том мире у тебя не осталось жениха.

– Я не могу… замуж… Потеряю дракона.

Я всё-таки сказала правду. Сказала и выдохнула. Вдохнуть оказалось сложнее. Массивное тело по-прежнему вжимало меня в постель. Я таяла от его близости. Часть меня безумно тянулась к этому мужчине. Но отказаться от Рейи…

Адриан прижался лбом к моему лбу.

– Подробности? – потребовал он.

Он уже вытянул из меня, что я из другого мира, что в нашем мире есть драконы, но главного я так и не сказала.

– Мне тяжело, пусти.

Адриан нехотя перекатился на бок, и я наконец-то смогла вдохнуть. Теперь он полулежал рядом, опираясь на локоть и нависая надо мной. Вторая его лапища осталась на моём животе, придавливая и не позволяя выкрутиться из халата, в который он меня запеленал, словно младенца. Хотя… сейчас, пожалуй, этот халат был единственной преградой между нашими телами – хлипкая защита.

– Ну же, Анна, договаривай. Что такое для вас эти драконы? От них зависит управление даром? Но в Поднебесной остались учителя, которые помогут тебе взять под контроль твои стихии.

Он по-прежнему не понимал. Ну да, в его мире драконы это всего лишь одна из легенд.

Сделав над собой последнее усилие, я словно со скалы бросилась. Только вот крылья на этот раз не расправились.

– Я – дракон.

Адриан де Сен-Реми

– Я – дракон, – заявило моё наваждение.

«Бред!» – Это было моей первой мыслью.

Анна рассказывала торопливо, путаясь в словах, а я слушал, пытаясь представить себе её мир. Слушал молча, потому что любой вопрос выдал бы мои сомнения.

Впрочем, она их и так почувствовала.

– Ты мне не веришь…

– Это действительно невероятно, – наконец ответил я. – Но… верю. Я уже говорил тебе, что чувствую ложь. И всё же моя голова не вмещает, как из пустоты могут появиться тысячи ливров плоти, костей, чешуи и… из чего там ещё состоят драконы.

– Магия, – просто ответила Анна. – Мы переходим из одной ипостаси в другую при помощи магии.

Она начала приходить в себя, и мне это не понравилось. Правда или нет все эти её истории о драконах – я не собирался отказываться от неё. Бурлящая сила внутри меня требовала присвоить эту девушку. Именно её. И я не сомневался, что у меня это получится. До сих пор осечек не было.

– Магия? – переспросил я, пресекая её попытку выползти из-под моей руки.

Анна содрогнулась, и её дыхание снова участилось. Попытка высвободиться привела только к тому, что полы халата разъехались. Теперь между моей ладонью и её телом была только тонкая ткань ночной сорочки.

– Видишь ли, – мягко начал я, кончиками пальцев поглаживая подрагивающий животик. – В Галлии недавно экспериментально подтвердили теорию одного сарматского учёного. Вдаваться в подробности не буду, но кратко: если ты расплавишь пчелиные соты или кусок золота, то, что из этого получится, весить будет столько же. Ты весишь сто десять, ну максимум сто двадцать ливров*. Дракон, как ты его описываешь, должен весить не меньше слона, то есть тысяч десять ливров, если он, конечно, настоящий, а не иллюзия…

Я говорил не спеша, сам поражаясь, насколько занудно это у меня выходило, а моя рука, словно в задумчивости, продолжала исследовать доступные изгибы тела, отслеживая реакцию моей невесты.

Анна нервно выдохнула.

– Мой дядя Роан когда-то приземлился на голову одного мага, пытавшегося убить его истинную пару. У того не было ни мгновения на размышления: иллюзия его превратила в лепёшку или нет. Нет, Адриан, пожалуйста…

Последние слова вырвались у неё со стоном, который говорил об обратном.

Дьявольщина. То, что я сейчас могу переломить её так же легко, как тростиночку, было ясно. Она моя.

А что потом?

Усилием воли я остановил свою руку, уже подобравшуюся к критической отметке. Дальше – пропасть, падая в которую сквозь облака наслаждения мы долетим до дна. И когда туман развеется, она не простит своей слабости ни себе, ни мне.

– Говори всё… – потребовал я охрипшим от напряжения голосом. – Что. Тебе. Угрожает?

– Если моим первым мужчиной станет не моя истинная пара, моя драконица, скорее всего, больше не проснётся.

*****

Рианна

Утро встретило меня запахом ванили и голосом расстроенной Бети.

И если первое приятно щекотало обоняние, то второе рвалось в моё сознание через плотную пелену сонливости и заставляло морщиться от болезненного ощущения в висках.

– Госпожа, простите, сама не понимаю, как я могла уснуть.

О чём это она?

Глаза открываться не хотели. Мысли шевелились вяло, потихоньку восстанавливая картинку прошедшей ночи.

А когда восстановили, сердце кольнуло так остро и безжалостно, что вдохнуть получилось не сразу.

С чего бы это? Всё ведь получилось так, как я хотела.

Адриан всё понял и не тронул меня. Даже не попытался продолжить свой натиск.

Тогда почему вместо удовлетворения я испытываю разочарование? Почему мои стихии под рёбрами завязались болезненным узлом?

Когда мне удалось донести до графа, чем мне грозит брак в его мире, он отдёрнул руку от меня, словно обжёгся или… как будто ему стало неприятно ко мне прикасаться.

А затем…

– Тебе лучше уйти к себе, – глухо сказал он и, поднявшись с кровати, вышел.

Я. Этого. Хотела.

Почему же сейчас так больно?

– Я обещала быть рядом, – продолжила страдать моя камеристка, возвращая меня в реальность. – А проснулась только утром.

– Всё в порядке, Бети, – произнесла я безжизненным голосом, по-прежнему не открывая глаз.

Я надеялась, что она успокоится, и я смогу ещё немного полежать в тишине.

Не тут-то было.

– Вы ведь недолго вчера разговаривали? – с тревогой спросила Бети. – Господин граф вёл себя деликатно?

Угу. Утащил к себе в берлогу, а так – да…

– Недолго, – подтвердила я коротко. – Деликатно. Но потом я просто долго не могла уснуть.

Кстати, а почему моя Бети вчера уснула? При этом граф вёл себя так уверенно, неся меня на руках мимо неё, словно самолично подлил ей перед этим снотворное. Если и не самолично, то что-то он точно сделал или кто-то по его приказу.

– А не спали вы потому, что день сегодня такой. – Бети приободрилась.

Она придвинула ко мне прикроватный столик, на котором красовались блюдо с аппетитно пахнущими ванилью булочками, блюдце мёда и чашка с бледно-жёлтой жидкостью.

Ещё мгновение назад я была уверена, что мне кусок в горло не полезет, но, кажется, я ошибалась. Рука сама потянулась за булочкой.

О каком дне она говорит? А, впрочем, неважно. Бети разговорчивая. Сама спросит – сама ответит.

Я кивнула и, вонзив зубы в тёплую ванильную мякоть, невнятно спросила:

– А что в чашке?

– Это какая-то трава из Поднебесной, очень дорогая, чай называется, – ответила Бети. – Её Фэн при мне заваривала для графа и для вас.

Я недоверчиво принюхалась, пахло и впрямь какой-то травой. Мой главный артефакт проверки на яды спал, но, если граф предпочитает этот напиток и к тому же поручает готовить его Фэн, стоит попробовать.

– Она сказала, для бодрости, – видя мою нерешительность, торопливо объяснила Бети, – и чтобы вы быстрее проснулись. Завтрак специально подали сюда, тоже для скорости. Воду для умывания уже доставили. Сейчас заявится Жаклин, чтобы вас подготовить.

– Стой, Бети, давай помедленнее. Какой день? К чему подготовить?

– А разве его сиятельство не за этим приходил вчера? Он ведь вам должен был сказать.

Я окончательно проснулась.

– Перестань говорить загадками, Бети. О чём речь?

– Так о вашей помолвке. Всё палаццо с утра на ногах, только вы спите.

В голове щёлкнуло: «Слово чести: завтра мы заключим практически неразрушимый союз перед лицом церкви. Через две недели обвенчаемся».

Во рту появилась горечь.

Так ведь это было вчера. До того, как мы поговорили. До того, как Адриан сказал: «Тебе лучше уйти».

Я открыла рот, чтобы сказать: «Всё отменяется». Но в дверь коротко постучали. Бети не успела крикнуть «Войдите!», как, не дожидаясь ответа, в комнату ворвалась Жаклин в сопровождении всё тех же двух своих помощниц. При виде меня, сидящей в ворохе подушек, она всплеснула руками.

– Как? Вы ещё не встали, госпожа? Бетина! Тебя же предупредили.

Я, конечно, знала Жаклин всего два дня, но до сих пор она мне казалась уравновешенной и спокойной. И я не узнавала её в этой взволнованной женщине.

– Утренние службы подходят к концу, – с возмущением заявила она. – Его Преосвященство будет ждать в капелле при своей резиденции в одиннадцать часов. У нас всего два часа на все сборы.

Столик с завтраком от меня отодвинули. И всё завертелось. Через час я стояла перед зеркалом в нежно-кремовом полностью закрытом платье. Декольте в нём было не предусмотрено, рукава прикрывали локти.

Жаклин водрузила на мою голову шляпку с вуалью и в своей уже более привычной, спокойной манере сказала:

– У нас ещё четверть часа. Вы можете ещё поесть немного, госпожа.

Я помотала головой. Аппетит пропал.

А в следующий момент раздался новый стук в дверь.

При виде графа у меня перехватило дыхание.

До сих пор не было времени подумать о том, как я теперь буду смотреть ему в глаза, что скажу при следующей встрече.

Пока меня одевали и расчёсывали, я, конечно, крутила в голове мысль, что все эти сборы просто ошибка. Граф не успел отдать новое распоряжение. Не могла же речь всерьёз идти о помолвке после того, о чём мы вчера говорили.

И вот теперь Адриан стоял в дверях, и выражение его лица подтверждало мысль об ошибке.

Он был похож на одну из скульптур своей неподвижностью и статью. Спина прямая. Чёрные волосы полностью скрыты под парадным напудренным париком. Лицо непроницаемое, словно вырезанное из мрамора. Взгляд всего на миг задержался на мне и уставился на нечто чуть выше моей головы. Мне стало холодно.

Сейчас он объявит, что всё отменяется, передаст меня с рук на руки барону, а там, за пределами палаццо, меня, наверное, уже ждёт Орландо.

Адриан сложил руки за спиной, качнулся с пятки на носок.

– Вышли все, – произнёс он негромко.

Голос звучал ровно, без эмоций. Однако сказано это было так властно, что у меня появилось желание выскочить вслед за Жаклин и её помощницами.

Бети не стала медлить и поспешила следом за остальными. Дверь за ними закрылась.

Ну что ж, спасибо, что он мне это скажет наедине.

– Прекрасно выглядите, донна Анна, – по-прежнему глядя в пространство над моей головой, проговорил граф. – Можно отправляться.

Сам его переход на вы уже говорил о многом. Он выбрал линию поведения.

Ну что ж, я тоже умею держать лицо. Я вежливо улыбнулась и ответила:

– Я готова. Как я понимаю, барон и Изабелла уже в карете? – Дождавшись кивка, я продолжила: – У меня только последняя просьба к вам. Я не хочу возвращаться в их поместье. Помогите мне укрыться в монастыре.

Взгляд Адриана оторвался от того, что он созерцал за моей спиной, и сфокусировался на мне. На лице мраморного изваяния проступило удивление. Бровь приподнялась.

– О каком монастыре речь, донна Анна?

– О любом, лишь бы ваш друг меня не нашёл.

Ещё мгновение Адриан был неподвижен, затем в глазах появилось понимание.

– Вы решили, что помолвка и брак отменяются?

– А как иначе? Я же вчера вам всё объяснила, и мне показалось, что вы услышали.

Я нервно сглотнула. О чём ещё могло говорить его: «Тебе лучше уйти»?

Адриан наклонил голову.

– Что именно я должен был понять?

– Что я не смогу быть вашей женой по-настоящему.

На скулах графа дёрнулись желваки.

– Монастырь, значит? До монастыря вы не доедете, донна Анна. А если доедете, то не сомневайтесь: это вам не поможет. Все монастыри находятся в ведении святой инквизиции.

Он помолчал, давая мне возможность осмыслить и задать правильный вопрос.

– Что же мне делать?

– Полагаться на моё слово, в котором вы, похоже, усомнились, – прохладным, как горный ручей, тоном, ответил он. – Я ведь уже сказал, что вы под моей защитой. Однако я не всесилен. В моих силах сдержать это слово, только если вы будете рядом. Так что отменять помолвку и брак неразумно.

– Но вы ведь с этого ничего не получите, – вырвалось у меня.

– А что такое «получить» в вашем понимании? – Взгляд Адриана красноречиво прошёлся по моему телу. – Если вас волнует, что я буду лишён женского внимания… не переживайте.

Его слова и особенно усмешка, тронувшая уголки его губ, были более чем понятны. Без внимания он точно не останется.

Меня бросило в жар от гнева. Это он сейчас вывернул всё так, как будто я главной ценностью считала саму себя? Я правда поверила, что он искренне в меня влюбился?

– Статус женатого человека в любом обществе более весом, – предпочёл уточнить Адриан, чтобы у меня окончательно не осталось иллюзий.

Ну замечательно, получается все его кружения вокруг меня, поцелуи, попытки соблазнить, всё это было всего лишь ритуальными танцами. А как только выяснилось, что десерта не будет, оказалось, что его это не очень-то и интересовало. Просто покоритель дамских сердец играл в привычную игру. А ведь на меня это подействовало. Какой стыд!

Я стиснула челюсти.

Что ж, хорошо, что я это поняла до того, как сломала свою жизнь. Он именно таков, каким показался мне при первой встрече. И разве это не то, что мне нужно? Граф готов мне помочь, чего же боле? Его личная жизнь меня абсолютно не касается.

Всё же я не удержалась и спросила:

– Сколько раз вы были женаты ради статуса за всю вашу жизнь?

– Ни одного. Меня вполне устраивали статус холостяка и свобода. Но раз уж я взял на себя определённые обязательства – справлюсь. Фиктивный брак с вами мою свободу не ограничит. Вы ведь не станете меня ревновать, не так ли?

– Не стану, – подтвердила я, давя в себе желание швырнуть в красивое самоуверенное лицо чем-нибудь тяжёлым.

Под рукой ничего не было, но яда в голос мне добавить удалось. Прошипела я не хуже випры:

– Но чем, кроме статуса, я смогу вам отплатить за столь невероятную щедрость и заботу?

– Знаете, Анна, для тех, чья жизнь длится гораздо дольше человеческого века, всё становится предсказуемым. Политика, интриги, женщины… всё это я видел сотни раз. Ничего нового. Меня всегда интересовала культура Поднебесной, её легенды о драконах. Нежели я упущу шанс узнать побольше о другом мире, в котором драконы – это не просто древняя сказка?

И я неожиданно поняла:

– Скука… Вам просто скучно.

– Считайте так, если вам удобно. Но я бы скорее назвал свой интерес любознательностью.

– А ещё, – продолжила я, ловя ещё одно откровение, – вы не любите проигрывать. Если Орландо доберётся до меня, вам будет… неприятно.

Лицо графа на миг исказилось. На нём появилось живое чувство, но прочитать его я не успела. Всё скрылось под мраморной маской.

– Отдаю должное вашей прозорливости. – Адриан отвесил лёгкий поклон. – В моём понимании чести это означает, что отныне любая угроза вам – это вызов мне лично. И да, я не привык проигрывать.

Продолжать дальше разговор, при котором я с каждым последующим словом всё больше ощущала себя разменной монетой в игре двух бессмертных, смысла не имело.

Зато теперь всё честно.

– Ну что ж, меня устраивает. – Голос предательски просел. Я с трудом втянула воздух в сжавшиеся лёгкие. – Наш брак продлится до того момента, как я смогу вернуться в свой мир, так?

– Или около тридцати-сорока лет, пока не придёт необходимость снова менять место жительства. Впрочем, если до этого момента вам не удастся найти путь в свой мир, можно будет рассмотреть вариант продления договора.

Он помолчал, давая мне возможность ответить. Но я лишь кивнула. Комок в горле не пропустил больше ни одного слова. Правила игры были обозначены.

– Хорошо. И, раз уж мы всё выяснили, напомню: нам пора ехать. Прошу.

Граф выжидательно посмотрел на меня, согнув руку в локте.

В глазах потемнело.

Тем не менее у меня получилось, гордо вскинув голову, сделать шаг к своему ледяному спасителю и опереться на его предплечье.

Подушечки пальцев коснулись запястья графа, и я задохнулась. Рука графа неожиданно оказалась горячее раскалённых углей.

––

* 110-120 ливров = 54–59кг

Глава 2. Помолвка (разумеется, тоже фиктивная)

Рианна

Рука графа обжигала через все слои ткани, но я выдержала. Шла, гордо подняв голову, с лёгкой улыбкой на губах, пока спускались по лестнице, а затем так же бестрепетно опёрлась на его предплечье, позволяя усадить себя в карету.

Я понимала: жар, исходящий от Адриана, всего лишь иллюзия. Жгло меня моё собственное отчаяние. Я сейчас добровольно делала шаг за шагом, приближаясь к капкану, к клетке, в которой мне предстоит прожить, возможно, все тридцать или сорок лет, если только Драконьи боги не сжалятся и не вытащат меня обратно в мой мир.

Вот только я не слышала ни разу ни одной истории, чтобы боги проявляли жалость к тем, кого испытывают на прочность. Справился – наградят. Не справился – забудут и вычеркнут из зоны своего внимания, если не из жизни.

И уж всяко я здесь не за тем, чтобы сидеть тихой мышью за спиной графа в страхе перед местной инквизицией.

– Стоило вчера настоять на том, чтобы Анну поселили рядом с нами, – прервал мои мрачные мысли не менее мрачный бубнёж барона. Пользуясь тем, что граф задержался, отдавая распоряжения слугам, он спешил высказать свои опасения.

– Брось, Этьен, Анна хорошо воспитана и знает правила поведения, – встала на мою защиту Изабелла.

Она тоже была не в настроении. Непрерывно нюхала какой-то флакончик, завёрнутый в кружевной платок. Похоже, излишки выпитого за ужином вина давали о себе знать.

– Но, если пойдут слухи… – не унимался барон.

– Если вы о моей чести, – оборвала я, – то можете не беспокоиться. Бети не оставляла меня ни на минуту.

– Ой, дорогая моя, что значит слово служанки? – Мачеха поморщилась, потёрла висок и снова поднесла к носу флакончик. – Лучше просто помалкивать об этом, а официальная помолвка, завизированная Его Преосвященством, не оставит поводов для пересудов.

Карета просела на рессорах, когда по её ступеням поднялся граф. Он опустился на скамью рядом со мной, окинул взглядом притихших родственников, сделал свои выводы и крикнул, отодвинув штору:

– Фэн, средство от головной боли.

Через минуту в окне появилась тонкая белая рука Фэнлинь, и в ладонь графа лёг небольшой пузырёк из зелёного стекла. Он протянул его Изабелле.

– Пейте.

Мачеха если и колебалась, то мгновение, затем подчинилась.

Ещё пару секунд она прислушивалась к своим ощущениям, а после расцвела улыбкой.

– О! Это волшебное зелье, ваше сиятельство. Никогда о таком не слышала. В какой лавке его можно приобрести?

– Его изготавливает сама Фэн, – оборвал восторженные излияния Изабеллы граф. –Я прикажу доставить его вам в нужных количествах,

Повисло молчание. Как-то сразу стало понятно, что говорить больше не о чем.

Карета тронулась с места, мягко пружиня по укатанной земле аллеи. Вскоре колёса застучали по булыжникам мостовой. Едва мы покинули уютную тень парка, окружавшего палаццо Рамо, сквозь щели в занавесях стал проникать нестерпимый жар раскалённой солнцем улицы. Приторный парфюм мачехи заполнил всё пространство. Я не выдержала и, осторожно призвав свою воздушную магию, создала небольшой сквозняк. Прохладнее от этого не стало, но движение воздуха облегчило жизнь.

У мраморного изваяния, сидящего рядом со мной, приподнялся уголок рта. Ну ещё бы он не заметил.

Я отвернулась к окну, разглядывая сквозь узкую щель проплывающие мимо роскошные дворцы.

Наконец дома расступились, и карета въехала на огромную площадь, заполненную людьми. Прямо перед нами высилось невероятное нагромождение каменного кружева, уходящее шпилями в ослепительно сияющее небо Этрурии.

– Собор Святого Иоанна, – выдохнула Изабелла с трепетом в голосе.

Она осенила себя крестным знамением одновременно с бароном. Пришлось повторить их жест. Краем глаза я отметила, что Адриан изобразил что-то очень приблизительное, и весьма небрежно.

– Смотри скорее, Этьен, – воскликнула мачеха. – Это ведь к празднику строят?

Оторвав взгляд от удивительной красоты и воздушности строения, я посмотрела туда, куда указывала мачеха.

В центре площади возвышался деревянный помост, смотревшийся рядом с кружевным собором убого и коряво. Впрочем, если это времянка для праздника, то, наверное, так и надо. Когда достроят, прикроют тканью и чем-нибудь украсят.

– Завтра спрошу у контессы, – возбуждённо продолжила Изабелла. – Наверняка у неё по такому случаю арендован балкон. Прошлый раз она сама приглашала.

Барон поморщился.

– Я не очень люблю такие зрелища.

– Брось, дорогой, они ведь заслужили такую участь, – щебетала мачеха. – Люди должны видеть, что возмездие за преступления неминуемо. Я верно говорю, ваше сиятельство?

Я повернулась к Адриану и содрогнулась. Мрамор превратился в лёд. Он наклонил голову.

– Разумеется, баронесса.

Мне показалось или в его голосе прозвучало презрение?

Изабелла же восприняла его слова как одобрение.

– Вот и я говорю, Этьен: это торжество справедливости. Последний раз, когда я была на таком представлении, обезглавили убийцу и сожгли ведьму.

Я задохнулась. Рука графа предупреждающе легла на мой судорожно сжавшийся кулак. Я повернулась к нему и встретилась с настороженным взглядом. Он едва заметно покачал головой.

«Только не скажи лишнего, Анна», – прочитала я в его глазах.

Я медленно выдохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Вот именно сейчас слова маркиза перестали казаться призрачной угрозой.

«Брак или костёр?»

Драконьи боги! У них же это норма. Вот бы я сейчас ляпнула.

Но больше всего потрясало другое. Неужели здесь подобное воспринимается как развлечение? Я-то думала, что на помосте будут выступать артисты, певцы. Ведь сначала Изабелла говорила о празднике.

Рука Адриана погладила мои стиснутые пальцы, напоминая о том, что в этом мире есть кому меня защищать.

Я благодарно кивнула, показывая, что пришла в себя, и высвободила руку.

В этот момент карета резко свернула. Исчезли и собор, и уродливый помост. Невыносимый жар раскалённой улицы сменился прохладой. Карета нырнула в густую, почти чёрную тень.

Резкий, лязгающий звук заглушил многоголосие площади: тяжелый удар металла о металл. Мимо окна медленно проплыла распахнутая створка чугунных ворот. На кованых прутьях я успела заметить золочёный символ: высокий головной убор с крестом.

Снова лязг закрывающихся ворот. Проехав под сводом арки, карета остановилась в прямоугольнике внутреннего двора. Шум площади отдалился. Теперь главным звуком стал мерный плеск воды возвышавшегося в центре двора фонтана.

– Мы на месте. – Адриан первым покинул карету и предложил мне руку для опоры.

Нас встречали.

Из глубокой тени аркад к нам вышли двое в длинных чёрных одеяниях с массивными серебряными крестами на толстых цепях. Их лица были наполовину скрыты капюшонами.

Случайности неслучайны. Недавнее зрелище уродливого помоста, на котором в скором будущем должна будет свершиться чья-то казнь, сыграло свою роль.

Переживания по поводу сложных отношений с Адрианом отступили, и ко мне вернулось ощущение настороженности, как будто я снова патрулировала границу в своём мире.

Поэтому я почти сразу же почувствовала, как поёжились мои стихии, пятясь от невидимого щупальца. Кто сказал, что магии в этом мире нет? Меня изучали.

Поставить щит из любой стихии означало заявить о себе. Был ещё один вариант: стать прозрачной, то есть пропустить магию сквозь себя, как будто меня тут нет. Примерно так воспринимаются магами люди, лишённые дара.

Беда была в том, что этот способ я не считала нужным практиковать, разве что в том объёме, который требовался для сдачи зачёта. Дракону не от кого скрываться в своём мире.

Но сейчас я была в чужом. Рейя спала, а стихии стали скорее слабостью, чем силой.

Я попыталась настроиться, но тревожная мысль, что что-то может пойти не так, не отпускала. Щупальце тем временем почти достигло хранилища стихий, а состояние покоя в нём оставляло желать лучшего.

– Нам назначено, – высокомерным тоном заявил Адриан, делая шаг вперёд и чуть в сторону. Моя рука соскользнула с его предплечья, и я оказалась прикрыта от людей в капюшонах его мощной спиной.

Щупальце дёрнулось и исчезло, словно его отсекло острым кинжалом.

Я судорожно вдохнула. Граф не просто почувствовал угрозу, он успел предотвратить опасную ситуацию до того, как я в неё попала.

– Его Преосвященство ждёт вас, – глухо известил один из мужчин в чёрном. – Вас проводят.

Только после того, как эти двое снова растворились в тенях, Адриан повернулся ко мне, предлагая опереться на его руку. От его внимательного взгляда не укрылось, что мои пальцы дрожат. И он второй ладонью накрыл мою кисть, видимо пытаясь внушить мне уверенность. Правда добился другого: от его прикосновения по моему телу прокатилась жаркая волна, вытесняя ледяной страх. И я вздрогнула уже от совсем других ощущений.

Хоть бы он этого не понял.

– Спасибо, – одними губами сказала я.

Адриан улыбнулся в ответ уголками рта, ободряюще, без привычного самодовольства. И у меня получилось расслабиться.

Появились, правда, и новые вопросы к графу. Но это всё потом. Не там, где оживают тени.

Мы поднялись по широкой лестнице из серого камня к массивным дверям, украшенным гербом с таким же головным убором, как на воротах.

Здесь всё дышало властью, которая была выше любых титулов и, возможно, старше самого Адриана.

Суровые серые стены, статуи в нишах с низко опущенными на лица капюшонами, под которыми я чувствовала их неживые, но давящие взгляды: всё было продумано и сделано так, чтобы человек, идущий по этим ступеням, осознавал свою ничтожность перед здешним богом и его служителями.

Я отметила про себя, как невольно ссутулился барон и как вцепилась в его локоть побледневшая Изабелла.

Только Адриан шёл так, будто этот дворец был его личным владением. Его парадный парик и застывшее, словно высеченное из мрамора, лицо идеально вписывались в обстановку. И рядом с ним ко мне вернулась уверенность. Он точно знает, что делает.

Когда мы приблизились к дверям, двое юношей с бесстрастными лицами синхронно навалились на них плечами. Им явно пришлось приложить усилия. Массивные створки разошлись медленно, словно нехотя.

Внутри нас встречал ещё один высоченный мужчина в чёрном одеянии, подпоясанном грубой верёвкой.

– Его Преосвященство примет вас в личной капелле, – заявил он густым басом.

Затем сделал паузу, видимо для того, чтобы дать нам время проникнуться важностью момента.

Адриан оправдал его ожидания:

– Это великая честь, – сказал он, наклонив голову.

– Следуйте за мной, – удовлетворённо пробасил служитель.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь начиналась анфилада – бесконечная перспектива залов. Это должно было впечатлить неискушённого посетителя. Меня же, выросшую во дворце, скорее поразило несоответствие строгости внешнего вида резиденции и показной роскоши внутри. Обилие позолоты на стенах показалось безвкусным.

Зато Изабелла была в восторге. До меня то и дело доносились её восхищенные вздохи.

Притихла она, только когда мы переступили порог капеллы.

В лёгкие проник запах книжной пыли, оплавленного воска и чего-то ещё, сладковато-терпкого с хвойными нотками. Этот вполне приятный аромат витал в воздухе, преследуя нас от самого входа в резиденцию. Здесь же он главенствовал над всеми остальными.

То, что в капелле роскошно, богато и цветасто, я отметила лишь мельком.

Глаза моментально нашли хозяина и приковались к нему.

Его Преосвященство восседал в глубоком кресле с высокой резной спинкой, больше похожем на трон и установленном на небольшом возвышении. На его голове высился тот самый головной убор с крестом, который я уже видела и на воротах, и на гербе над главным входом в резиденцию. Наяву он выглядел почти как царская корона, так сверкал жемчугом и драгоценными камнями.

Епископ был стар. Густая сеть морщин покрывала его лицо. Но вот взгляд – острый, пронизывающий – напрочь лишён старческого помутнения. Ещё меньше в нём было доброжелательности.

По спине пробежал холодок. Магического воздействия я пока не чувствовала. Но что, если оно есть? Просто уровень более высокий, и мне не дано распознать.

Я подобралась, посылая мысленный приказ стихиям замереть. На этот раз они подчинились. Магия расползлась по сосудам, сливаясь с кровью и лимфой, притворяясь частью гормональной системы.

– Граф Адриан де Сен-Реми, – провозгласил наш провожатый. – Его невеста – баронесса Анна ди Ровере, родители невесты – барон ди Ровере с супругой.

– Подойдите, дети мои. – Голос епископа оказался неожиданно сильным и глубоким, соответствующим взгляду.

Адриан сделал шаг вперед, увлекая меня за собой. Я почувствовала, как напряглись мышцы на его руке. Он склонился в изящном, идеально выверенном поклоне. Епископ медленно протянул ему правую руку, облачённую в тонкую, шёлковую перчатку. На указательном пальце старика тускло сверкнул массивный золотой перстень с фиолетовым камнем.

Адриан коснулся драгоценности губами.

Ничего себе у них ритуалы. Теперь моя очередь?

Рука епископа замерла перед моим лицом. От неё пахло старой бумагой и какими-то приторно-сладкими травами.

В моём мире люди склонялись в ритуальных поклонах перед драконами. Здесь же я оказалась во власти смертного старика.

Медлить, однако, было нельзя. Чужой мир – чужие правила.

Я присела в глубоком реверансе. Мои губы коснулись холодного, безжизненного камня. В тот же момент я ощутила странный укол: перстень, в отличие от его хозяина, был насыщен магией до предела.

– У вас холодные губы, дочь моя, – проговорил епископ, не спеша убирать руку. – Но в крови течет жар. Это редкое сочетание для столь юного создания.

Я заставила себя выпрямиться и поднять взгляд.

– На улице очень душно, Ваше Преосвященство, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал по-девичьи наивно. – Прохлада вашего дома – истинное благословение.

Не иначе, местный бог внушил мне правильные слова. Епископ благосклонно кивнул.

– Достойная партия для сына моего старинного друга, – сказал он, обращаясь к Адриану. Чувствуются порода и воспитание.

Я чуть не поперхнулась. Слово «порода» точно относится ко мне? Женщины в этом мире оцениваются наряду со скаковыми лошадьми?

Моё возмущение отступило на задний план после следующей фразы епископа.

– Расскажите, как умер граф Антуан. До меня дошли слухи, что его сердце не выдержало, когда его единственный сын проиграл половину состояния.

Взгляд епископа обрёл ещё большую пронзительность, а я чуть не охнула. Я-то знала, в отличие от остальных, что Адриан просто не мог быть тем, за кого себя выдавал.

Некоторое время в капелле было невыносимо тихо. Так, наверное, бывает перед тем, как на землю обрушится буря. Я слышала частую пульсацию крови у себя в ушах и ровный стук сердца стоящего рядом мужчины.

Стоп! Ровный? Адриан был абсолютно спокоен. Его рука не дрогнула, ни одна мышца не напряглась.

Он выдержал паузу, а затем тяжело вздохнул. И в этом вздохе искренности было не больше, чем когда я отвечала епископу о жаре в моей крови.

– Вашему Преосвященству сообщили правду, но… только частичную. – В голосе Адриана прозвучала глубокая печаль. – Я действительно проиграл крупные суммы и поставил под удар состояние моего отца. Однако это случилось пять лет назад, а отца я потерял в прошлом году. – Он сделал паузу. – Я сумел исправить свои ошибки ещё при его жизни: бросил игру, выкупил из залога наши земли и вчетверо приумножил состояние. Отец умер, благословив меня и простив мне прегрешения юности. Доказательством тому могут служить письма из банка Святого Георгия из Генуи и ведущего банкирского дома Галлии «Туртон и Баур», в которых у меня неограниченный кредит, а также вчерашнее пожертвование Собору Святого Иоанна.

Я отметила кивок епископа при упоминании пожертвования. Он явно был в курсе. И подозреваю, что это пожертвование было достойным, раз о нём известили настолько высокое лицо.

– Господь милосерден к тем, кто искренне раскаивается, сын мой. – Епископ поднял руку в благословляющем жесте. – Я рад, что ты искупил свой грех делами ещё при жизни отца. Это редкая милость – получить прощение от того, кого ранил. Ну что ж, твоё решение заключить союз с достойной дочерью Этрурии тоже говорит о том, что ты встал на путь исправления. Семья и продолжение рода – то, к чему должен стремиться каждый благородный муж.

Его Преосвященство замолчал, и воцарилась благоговейная тишина. Не знаю, о чём думали остальные, а я не сомневалась, что большая часть слов Адриана – ложь. Интересно, какая? И может ли епископ это проверить?

– В таком случае приступим к церемонии, – заявил Его Преосвященство.

Он кивнул служителю, который проводил нас сюда. Тот подошёл ближе и встал рядом со своим хозяином.

– Зачитай свод правил, брат Фабрицио.

Служитель наклонил голову.

– Торжественное обручение перед лицом Его Преосвященства, – начал он, и глубокий бас заполнил всю капеллу, – является препятствием для заключения любого иного брачного союза. В случае разрыва помолвки…

По мере того, как брат Фабрицио перечислял пункты правил, мне становилось ясно, что выход из такой помолвки возможен только один: в законный брак.

С каждым следующим словом я чувствовала невероятное облегчение от того, что становлюсь недосягаема для моего бывшего жениха, и одновременно тревогу из-за того, что уже с сегодняшнего дня я буду связана с Адрианом навечно и прочно, по крайней мере на то время, пока нахожусь в этом мире. Отменить то, что скреплено властью церкви, невозможно.

– Свободна ли ваша воля, донна Анна? – обратился ко мне епископ, вглядываясь в моё лицо. – Нет ли принуждения со стороны семьи или будущего супруга?

– Свободна, Ваше Преосвященство, – ответила я, скромно потупившись и стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– А вы, сын мой, не связаны ли вы обещанием или долгом с иной девицей?

– Не связан, отче.

– Обещаете ли вы, Адриан де Сен-Реми, взять в жены девицу Анну ди Ровере и провести обряд венчания по прошествии четырнадцати дней от сего момента?

– Обещаю, святой отец.

Епископ начал произносить фразы на неизвестном мне языке. От Бети я уже знала, что большая часть служб проводится на латинском.

Когда речь Его Преосвященства завершилась, служитель с поклоном пригласил нас к столу и раскрыл лежащую на нём книгу – старую, потрёпанную, с пожелтевшими от времени страницами.

Наши имена уже были внесены каллиграфическим почерком. Оставалось только поставить подписи. Адриан взял перо первым. Его рука была уверенной, почерк – чётким.

Мои же пальцы слегка дрожали, когда я выводила своё имя рядом с его. Чернила легли неровно, буква «н» вышла кривоватой. Но служитель тут же посыпал страницу песком, скрепляя наши судьбы.

Наши ли? Остро кольнуло душу ощущение нереальности происходящего. Я ведь не Анна, да и Адриан не Адриан.

Сплошная иллюзия.

Барон и Изабелла поставили свои подписи, как свидетели, после нас.

– Теперь перед лицом Церкви и закона вы обручены, – торжественно произнёс епископ. – Трижды в Соборе Святого Иоанна будет объявлено о грядущем бракосочетании. И, если третьей стороной не будут предъявлены свидетельства против вашего брака, через две недели мы ждём вас в соборе для совершения таинства венчания.

Дыхание перехватило. С трудом удержалась, чтобы не вцепиться в руку Адриана. Мгновение назад я пыталась понять, не подписала ли я сейчас добровольное согласие надеть на себя оковы, а теперь боюсь, что некая третья сторона может вмешаться.

О каких свидетельствах может идти речь?

Иллюзия… Как же.

Угроза моей жизни, исходящая от Орландо, настоящая. И угрозу эту мало интересует, как меня зовут на самом деле. Так какая разница, моё это имя или нет, если потерять жизнь я могу именно как Анна ди Ровере?

– Всё в порядке? – тихо спросил Адриан, когда мы уже спускались по лестнице во двор епископской резиденции.

Я кивнула. Но рваный выдох выдал мои тревожные мысли.

– Просто доверься мне, – негромко, чтобы не услышали идущие за нами барон с Изабеллой, проговорил Адриан. – Он не доберётся до тебя.

Хотелось бы верить. А как же слова Орландо о том, что только с ним я останусь жива, хоть и без магии?

Нет, я сегодня же постараюсь выяснить, что именно мне угрожает рядом с Адрианом. По уму это следовало сделать до помолвки, но в этом мире у меня всё идёт через хангову задницу.

Барон с мачехой заняли свои места в карете. Я устроилась на скамье напротив. Адриан поставил ногу на нижнюю ступень, собираясь подняться вслед за мной.

Металлический звук подсказал мне, что чугунные ворота начинают открываться. И одновременно с этим раздался приближающийся грохот копыт по мостовой.

Со своего места я не могла увидеть, кто ворвался на всём скаку во двор епископской резиденции, но по лицу Адриана догадалась.