Лина Мак
Я плохому не научу

Глава 1

– Катерина, вернись немедленно! – голос папы как гром разносится на весь дом, но мне вот плевать.

– Ага, бегу и спотыкаюсь, – отвечаю я и, прихватив свою шубку, выхожу во двор. – Сам, всё сам, папочка.

Знаю, что он слышит, и от этого только сильнее завожусь.

– Катерина, хамка ты! Выпорю! – папу нашего кроет, но ему полезно.

Ты смотри, что он здесь решил! Охренеть, мать вашу!

– Катюх, ты бы вернулась, а то ведь хуже будет, – рядом раздаётся голос, а мне врезать хочется и ему.

– Слушай, Морозов, если тебе надо, возвращайся, а я поехала к себе, – бросаю злой взгляд на бородатого бугая, который так и просит своей довольной рожей сковородки.

– Кать, батю слушать нужно, – скалится он, пока из дома доносится отборный мат.

– Знаешь, что, братец, раз нужно, значит, иди и слушайся, а я к себе. И я уже дважды это повторила, не находишь? – знает же, что не люблю повторять.

Сбегаю по ступенькам и иду к своему «гелику». Мой красавчик. Вот он меня понимает.

– Кать, ну не дуйся, – Макс не отстаёт. Идёт за спиной как надзиратель. – Мы же с батей как лучше хотим. Да и сколько ты будешь бегать незамужней. Мы не вечные, да и ты не молодеешь.

– Слушай сюда, конь мой вороной, – резко останавливаюсь и, развернувшись к брату лицом, хватаю его за воротник куртки. Смотримся мы, конечно, как слон и моська, но я страшная моська. – Если тебе так надо, сам иди туда, куда вы меня решили пристроить. А я и без вашей помощи проживу. Двадцать первый век на дворе.

– Кать, а кто батю внуками порадует? – этому переростку хоть бы что. Издевается, что ли?

– Если папуле так нужны внуки, – повышаю голос так, чтобы и папа хорошо слышал, который как раз вышел на крыльцо, – пусть тебя и выдаёт замуж, Максик.

– Катерина, перегибаешь! – орёт папа.

– Что ты, родитель мой любезный, это я ещё и не начинала, – скалюсь я. – Это вы здесь озверели оба. И если я ещё раз услышу от вас подобное, хрен вы меня увидите.

– Кать, ну ты подумай сама. Тебе тридцатник скоро, а ты всё своими лошадьми да этим клубом занята. Ну кому оно надо – держать это всё, – Максим пытается воззвать к моей совести, но нет её, ребятки. Она давно сдохла и воскрешению не подлежит.

– Я со своими лошадками и клубом сама справлюсь, – отвечаю, бросая хмурый взгляд на папу, который аккуратно идёт по заснеженной дорожке к нам.

Так, нужно уматывать, а то сейчас будет настоящий скандал, а не просто разминка.

Подхожу к своему красавчику, запрыгиваю внутрь, опускаю стекло и машу рукой.

– Пока, мальчики, до следующего года не ждите. И лучше вам не появляться рядом, от греха подальше. Среди нас троих первый разряд по стрельбе у меня. И, заметьте, не только огнестрел.

Выруливаю со двора отца и стартую к себе.

Ты гляди, какие собрались. Не нравится им, что я до сих пор замужем не была. Партия у них есть отличная.

Охренеть, блядь! Партия, которая на двадцать лет меня старше! Я что с ним делать буду? Банки ставить да по врачам водить!

В задницу всех. У меня есть своё дело. У меня есть свой дом, и машина тоже есть. И фамилия тоже есть, от которой я отказываться не собираюсь.

И вообще, завтра Новый год, а эти дебилы решили, что они его мне могут испортить!

Сейчас доеду домой, затоплю баньку, и будет мне счастье.

***

Машина сестры выехала со двора с пробуксовкой, поднимая завихрения снега.

– И что Баринову говорить будешь? – спрашиваю у бати.

А ведь я предупреждал, что с Катькой такой фокус не прокатит. Это она нас быстрее прокатит, причём всех сразу.

– Да я откуда знаю, что ему говорить? – взрывается отец. – Эта коза даже выслушать не захотела. Пороть её нужно было, да жалко было.

– Сказал тот, что знает счёт каждой её слезинке, – усмехнулся я, бросая взгляд на батю.

– А ты не скалься! – рявкает старый. – Я от кого-то из вас дождусь в этой жизни внуков? Совсем от рук отбились!

– Началось, – простонал я. – Но ты так и не ответил, что Баринову скажешь?

– Пусть едет к ней и договаривается, раз ему дочь так приглянулась, – отмахивается отец, но сталь в голосе появляется.

– А если обидит? – задаю вопрос, который прямо висит в воздухе.

– Закончится его род тогда, так и не начавшись, – отвечает отец и заходит в дом.

Глава 2

***

Домой доезжаю уже затемно. Надеялась, что остыну, пока буду слушать музыку на всю и мчать по ночной заснеженной дороге. Нет, не отпустило.

Ну нормально вообще? Мы в каком веке живём? И главное, что собрались, значит, эти два старших члена нашей семьи и решили, что нужно младшенькую обязательно женить. Ой, тьфу ты, зараза, замуж выдать.

Хотя вот я сомневаюсь, что именно замуж.

– Катенька, вернулась, – из сторожки, что стоит у ворот при въезде на мою территорию, вышел дед Коля.

Он у меня лучший сторож, которого я ни на кого не променяю. Вот как открыла я конный клуб, так вот и нашла его. Он тогда пил безбожно. Один доживал свой век. А сейчас этот дедуля даст фору любому другому.

Он мне и с лошадьми помогает, и объезжает, и встречает-провожает клиентов. Оказалось, что когда-то давно, как он любит говорить, когда был ещё молодой и зелёный, он рос на конюшне отца. И знает о лошадях всё.

Вот так мы с ним и сдружились, а теперь он у меня не просто сторож. Дед Коля негласный начальник моих умывальников, точнее, охранников. И в его умении донести правильно мысли я убедилась ещё в первый год работы.

– Что же ты так долго, дочка? – он подходит к машине как раз, когда я выхожу.

Нужно вдохнуть свежего родного воздуха и успокоиться. Хрен им. Не сдамся я никаким Бариновым!

– У папеньки была, – отвечаю я, но, судя по внимательному прищуру деда Коли, он уже понимает, что тяжело мне.

– И что же твой родитель на этот раз придумал? – спрашивает дед.

– Замуж меня хотят выдать, – вздыхаю я. – Мешаю я им, видите ли, незамужней.

– Тю, я думал, что-то серьёзное, – машет рукой дед Коля, будто всё так и должно быть. – Замуж не напасть, дочка.

– Дед Коля, я не поняла, ты за кого? А меня спросить не хотят? – возмущаюсь я. – Я же не породистая кобыла, чтобы меня…

И сама же замолкаю, обрывая себя на полуслове. Породистая ты, Катька. Вот они и лезут все к отцу.

– Кать, так ты бы, может, послушала. Вдруг там всё не так страшно, – советует дед Коля.

– Я сейчас буду ругаться, а обижать тебя не хочу, – вздыхаю я. – Да и Новый год завтра. Я в баню хотела сходить. Ты не топил?

– Топил, но она уже остыла, наверное, – отвечает дед Коля. – Проверить?

– Не нужно, – отмахиваюсь я и сажусь назад в машину. – Сама проверю. Отдыхай.

– Там что-то лошади тревожились вечером. Я ходил смотреть, но вроде всё нормально было, – добавляет он, когда я уже собираюсь отъезжать.

– Посмотрю схожу, – киваю ему.

Дом мой стоит почти в конце огромной территории. И баня рядом. А вот к конюшням нужно пройти. Небо звёздное и довольно ясно на улице. Люблю зиму. И не только потому, что у меня день рождения зимой, но и потому, что она по-своему прекрасна и опасна.

Завораживающее время года. Непредсказуемая, строгая, одинаково холодная и обжигающая. Настоящая красота!

Пока прохожу по конюшне, время неумолимо скачет к двенадцати. Ну и какая баня мне. А ведь так хотелось попарить свои косточки.

Проверяю все замки. Замечаю парней из охраны, что делают обход. Но, возвращаясь домой, всё же решаю зайти в баню. Посмотрю, действительно ли остыло всё? Может, и не так сильно.

Свет горит в предбаннике. Неужели забыли выключить. Странно. Открываю дверь и успеваю сделать только пару шагов, как слышу приглушённый низкий голос:

– А вот и Снегурочка пожаловала. Заходи, красавица, согреемся.

Глава 3

– Ты кто такой? – даже сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос.

– А ты кто? – вскидывает бровь этот смертник.

– Вопрос тупой, но я здесь живу, – руки ставлю в бока, а сама осматриваюсь вокруг в надежде найти что-то тяжёлое.

Хотя стоп, зачем мне тяжёленькое, у меня в лутке двери спрятан ножичек. И я до него как раз успею достать, если вдруг чего.

– В бане? – уточняет немного потрёпанный молодой человек. Молоденький, гадёныш, но хорош.

– В моей бане сейчас ты, а я живу в доме.

– Я на дом не претендую, – нахал усмехается, а у меня мурашки бегут от его улыбки.

– Ты ни на что не претендуешь, – отвечаю я. – И сейчас собираешь свои вещички и валишь отсюда подобру-поздорову.

– Ты не переживай, Снегурочка, я свалю. Только немного погощу у тебя. Да и плохому я тебя не научу, – он снова скалится, но его улыбка быстро сменяется гримасой боли.

И только сейчас я замечаю, что сидит он немного криво, придерживает свою куртку на боку, да и бледноватый. На лбу чётко просматривается испарина.

– И далеко свалишь? – спрашиваю, пытаясь сообразить, что мне делать, и как он прошёл мимо охраны.

– Ну пока только чтобы согреться, – и снова нахальная улыбка. – Такие снегурки меня ещё не грели.

– У тебя уже в глазах двоится? – спрашиваю я и делаю несколько шагов к нему. – Имя-то своё хоть помнишь?

– Тим, – отвечает он и прикрывает глаза, тяжело дыша.

– Глаза открыл, быстро! – рявкаю на него, и он слушается. – Ты что, решил кони двинуть? Новый год на носу, я на трупы не подписывалась. Земля мёрзлая, кто копать будет?

– Ты просто душка, – хмыкает он и снова кривится от боли.

– Ты мне скажи лучше, что с тобой? И вызывать ли врача?

– Нет! – а вот и голос прорезался.

Я даже на шаг отступила.

– Нет так нет, – отвечаю хмуро. – Говори, что с тобой, или я сейчас охрану позову.

– А хозяйка твоя где? Чего же не её сразу? – спрашивает меня Тим, а я сначала даже не понимаю, о какой хозяйке идёт речь.

Нормально так, вроде ещё несколько минут назад хозяйкой была я.

– Улетела хозяйка, отдыхать, – отвечаю какую-то чушь и смотрю на парня.

– Бинты эластичные есть? – а вот и вопрос по делу.

– Есть, – киваю я. – Но всё в доме. И пока ты мне не покажешь, что с тобой, я никуда тебя не пущу. Без яиц быстрее оставлю.

Тим аккуратно поднимается и скидывает куртку на пол. Дорогая, нужно сказать, куртка, хотя видок у парня такой, что можно предположить, будто спёр у кого-то.

Поднимает футболку цвета хаки с длинным рукавом, и я даже немного прозреваю. Одна сторона тела покрыта тёмно-синими, бордовыми и фиолетовыми синяками.

– Неплохо ты погулял, – киваю я.

И ведь прекрасно понимаю, что рёбра у него сломаны.

– Можно сказать и так, – хмыкает он.

– Ты же понимаешь, что тебе нужно в больницу и на рентген? – спрашиваю я для общего понимания картины.

– Мне нужна хорошая заживляющая мазь, бинты и секс, – отвечает Тим, а я сразу подмечаю и его хорошо проработанные мышцы.

– А ты у нас доктор?

– Спортсмен, – и снова эта его улыбка. – Так что рёбра мои уже на месте. Осталось только последние процедуры закончить, – и его взгляд пробегается по мне.

Высокие сапоги, вязаный любимый свитер, джинсы и жилетка меховая. Согласна, на Екатерину Морозову я не особо похожа.

Все же привыкли видеть перед собой дерзкую сучку, а тут стоит та Катя, которая обожает лошадей и умеет поставить на место любого. В общем, мой любимый образ.

– Хотелку я тебе сломаю, Тимоша, заметить не успеешь, – отвечаю ему, складывая руки на груди. – Я таких мальчиков ем на завтрак, под аджичку.

– Не Тимоша я, снегурка. Тим – это Тимур. А твоё имя как, красавица? – спрашивает он, не переставая улыбаться.

Делает шаг ко мне, и его начинает вести в сторону. Реагирую быстро, подхватываю с другой стороны, чтобы не тронуть больные рёбра.

– Ох ты ж. Вроде мелкий на вид, а весишь как конь, – выдыхаю тяжело, понимая, что он уже в полуобморочном состоянии.

– Кто из нас ещё мелкий, крошка, – немного невнятно, но разборчиво говорит Тимур.

– Так, давай помогай мне, – командую я. – Идём в дом. Там я смогу тебя осмотреть, и найдём тебе бинты и мазь. Есть у меня хорошая, для лошадей.

Тимур только хрюкает, но в этот раз стон уже срывается у него с губ. Выходим из бани, и я мысленно машу рукой на своё желание попариться перед Новым годом.

Ну что за день такой? Одни мужики кругом, и делают всё, чтобы разрушить мои планы.

В дом я его уже почти затаскиваю. Укладываю на диван в гостиной. И пока он переводит дыхание, я иду за аптечкой. У меня там антибиотики, бинты и мазь.

И как бы ни кривился этот красавчик, я его намажу ею. Эта мазь вообще лучшее, что могли придумать. Любой ушиб, растяжение или перелом – всё заживает намного быстрее.

Возвращаюсь и чуть ли не роняю коробку. Тимур, уже раздетый по пояс и с расстёгнутым ремнём, лежит на диване. Мать вашу, да это тело просто великолепно. Так и хочется потрогать его. Нет, он не перекачанный, но такой весь идеально сложенный.

И, зараза, он ведь понимает, как действует на девушек, и нагло этим пользуется.

Синяки, конечно, ужасные, но что-то мне подсказывает, нет там переломов. Ушибы – да, но не переломы. Хотя испарина настоящая.

Присаживаюсь рядом с ним и только достаю бинт из аптечки, как не успею и пискнуть, оказываясь прижатой к горячему тело, а на меня уже смотрят совсем не болью наполненные глаза, а в живот упирается внушительный объект удовлетворения женских потребностей.

Про мужские я промолчу.

– Ну что, Снегурочка, давай учиться?

Глава 4

– Ой, я такая неловкая, – упираюсь рукой в больную сторону и прижимаю, не со всей силы, конечно, но существенно.

– Ауч, – вскрикивает Тим, бросая на меня растерянный взгляд. – Это было больно.

– Как? – стараюсь сделать невинное выражение лица, жаль, не вижу себя сейчас. Папа всегда говорил, что у меня отлично получалось. – Вот так?

– Да твою же! – уже дёргается Тим и отпускает тиски рук.

– Теперь лучше, – усмехаюсь я. – А то у тебя, вероятно, жар, раз ты руки распускаешь.

– Снегурочка, ты точно подмороженная, – злится Тим. – Я же тебе сказал, что мне нужно, а ты руки распускаешь.

– Послушай-ка, помощник Деда Мороза…

– Почему это я помощник? – перебивает меня Тим.

– Не перебивай, – тыкаю пальцем рядом с синяком и открываю мазь от ушибов.

Запах от неё, конечно, не очень, но зато эффект будет уже к утру.

– Да сколько можно? – снова дёргается Тим.

– Помощник – потому что тебе до деда, как мне до Камчатки, – отвечаю ему и ляпаю мазью на синяки.

– Да нежнее можно? – чуть ли не взвизгивает Тим. – Холодная же!

– Терпи, помощник, – улыбаюсь я.

И чего я так завелась-то? Вроде же помочь хотела. А сейчас так и хочется на нём зло своё, накопившееся за день, согнать. Да ещё и полежала на нём. Теперь мне не только зло согнать хочется. Но я приличная девочка и не соглашаюсь на секс в первый час знакомства.

– Снегурочка, ты мне имя так и не назвала, – Тим расслабляется под похлопывающими движениями, и снова этот его нахальный взгляд возвращается.

– А почему Снегурочка? – спрашиваю я, увиливая от ответа.

Если он спрашивал о хозяйке, то и имя моё должен знать. А может, не юлить?

– Потому что брюнеточка, с косой до пояса, сочными губками и шикарными глазками, – и говорит он всё это так, что у меня мурашки бегать начинают, и не только снаружи. – Тебе только кокошника не хватает.

– Ну ты фантазёр, Тимурчик, – смеюсь я.

– Ой, чуть ниже тоже намажь. Там тоже синяк есть, – Тим кивает к поясу джинс, где виднеется его бельё, а у меня во рту язык вязнет.

Зачем ему вообще ремень нужен? Возбуждайся, и никакие штаны не спадут!

– Ну так как, намажешь? – спрашивает он чуть тише, уже севшим голосом.

– А что мне за это будет? – поднимаю на него взгляд.

Глаза затягивает темнотой зрачка. И так это завораживающе смотрится в тёплом свете настольной лампы. А вот испарина всё не сходит.

И как бы этот жеребец ни крепился, ему всё же больно. Не так, как он описал, но существенно.

– Сладенькое тебе будет, Снегурочка, – и растягивает губы в коварной улыбке.

– От сладенького зубы портятся, – отвечаю я, стараясь взять себя в руки. – А я Катя.

Тим напрягается, хотя взгляд не меняется. Осматривает меня снова внимательно и, совсем слегка кивнув каким-то своим мыслям, добавляет:

– Тогда, Снегурочка Катя, я могу предложить тебе оргазм за твои услуги.

Как я не заржала, понятия не имею. Но это так смешно прозвучало, чуть ли не до икоты.

– Катюш, тебе плохо? – Тим попытался резво сесть, но всё же ушибленные рёбра о себе дали знать. – Или ты уже фантазируешь?

Ну тут сам бог велел. Смех мой совсем не похож на смех принцессы. А точнее, похож. Но только той, которая временами забывает, что она принцесса.

На глазах даже слёзы выступили, а в животе закололо. Стоит поднять взгляд на растерянного Тимура, как меня пробирает снова.

Боже, сколько же ему лет, если он думает, что я на такое поведусь?

И смеялась бы я ещё долго, но следующий миг меня придавливают к спинке дивана и, сжав мои щёки ладонью, впиваются в губы дерзким поцелуем, выбивая из меня остатки воздуха и, кажется, связи с реальностью.

Его губы поглощают. Он будто ртом меня уже насилует. И я завожусь с пол-оборота. Пытаюсь вспомнить, сколько у меня не было секса. Давно, блин, не было! Очень давно.

Особенно после того, как папенька резко стал устраивать регулярные званые вечера, будто возомнил себя дворянином, и рассматривать всех приближающихся мужчин под лупой.

Поднимаю руки и запускаю в шевелюру Тима. Не отказываю себе в желании провести коготками по голове и в ответ слышу шипение.

– Ты же понимаешь, что сейчас с тобой будет? – Тим отрывается от моих губ, удерживает меня за щеки, а большим пальцем ведёт по нижней губе, надавливая и немного ныряя в рот.

– Главное, чтобы ты понимал, – отвечаю я и прикусываю кончик пальца.

Глаза Тима загораются ещё сильнее, а я руками веду по его телу, медленно спускаясь к расстёгнутым джинсам, которые топорщатся так, что уже сил нет, как хочется спасти бедолагу из плена трусов.

Провожу пальцами по кромке трусов, вижу, как Тим сглатывает, отодвигаю край…

– Катерина, ты дома? – громкий вопрос сопровождается стуком в дверь.

Глава 5

Подскакиваю с дивана, чуть не заваливая Тима на пол. Он шипит, матерится тихо, но равновесие ловит. И это в очередной раз подтверждает, что не всё и страшно у него.

Подхожу к двери и, приоткрыв её, выглядываю.

– Дед Коля, что-то случилось? – спрашиваю, стараясь сделать вид как можно невиннее.

– Ой, дома ты, ну слава богу, – вздыхает дед, а за спиной висит ружьё. – А то парни прибежали, сказали, следы нашли чьи-то чужие по периметру, за твоим домом в аккурат.

– Не, никого не видела, – вру я.

– Может, кто залётный? – дед Коля рассуждает, а я чувствую на спине обжигающий взгляд Тима.

– Может, – киваю я. – Но если я кого-то увижу, то не волнуйся.

– Ну как же не волноваться? – вздыхает дед Коля. – Ты же девочка. А дураков хватает. Там вон сегодня один ошивался вечером. Всё ему тебя подавай. Выгнал.

– Кто ошивался? – спрашиваю я теряясь.

Вроде в последнее время я только с папенькой на нервном коне скачу. Никого не трогала и никого не обижала.

– Да хрен какой-то, вроде и мужик взрослый, и прилично одетый, а разговаривает как быдло, – плюётся дед Коля. – Ой, ты замёрзла. Беги отдыхай, а я, если что, парней отправлю ещё раз на обход.

– Дед Коля, ты не волнуйся, иди тоже отдыхай, – останавливаю его. – Я и сама за себя постою вдруг чего. А если бы кто-то и был, то мы бы уже знали.

– И то правда, – кивает дед. – Ну тогда пошёл я. Спокойной ночи, Катенька.

– Спокойной, – отвечаю и закрываю дверь.

Прислоняюсь к ней и тихо выдыхаю. Нет, я не переживаю, что меня застукают с парнем, не в том уже возрасте. Но вот все эти приключения… Какое-то немного нервное окончание года.

– А ты врунишка, Катя, – голос Тима звучит вроде и расслаблено, но нотки стали проскакивают.

Даже удивительно, откуда в таком мальчике столько уверенности и дерзости.

– Тимош, ой, Тимурчик, – дразню его, но и чушь молоть не дам. – А ты ничего не перепутал?

– Да нет, – хмыкает он, закидывая руки на спинку дивана. – Сказала, что одна здесь, а выходит, у тебя и охрана есть. Кто же ты хозяйке тогда? – спрашивает он меня, рассматривая более внимательно.

Слово «хозяйка» уж слишком режет слух. Вопрос в том, почему он не знает, кто я? Или и правда залётный?

– Так я и есть хозяйка, – пожимаю плечами и иду на кухню.

Всё, передумала. Не хочу больше ничего. Перегорело. В спину звучит громкий смех, и я даже дёргаюсь от неожиданности.

– Катя-а-а, я, может, и получил по рёбрам, но башкой не бился, – ржёт уже Тим. – Ты себя видела? Ты уж прости, но я плохо представляю тебя хозяйкой. Уж слишком ты милашка.

Что, бля?!

Ой, простите, я же милашка! Смотрю на Тима и даже не знаю, что думать. Он меня сейчас похвалил или обидел?

– А ты знаешь, как выглядит хозяйка? – спрашиваю с вызовом, а хотелось как-то нежно, что ли.

– Видел пару раз, – хмыкает он, а я бровь вскидываю.

Видел и не узнаёт? Что за бред? И почему я его не видела?

– Какой молодец, – а вот и сарказм полез из меня.

– Ну что ты дуешься, Катюх, – немного криво поднимается с дивана Тим и делает пару шагов ко мне. – Может, ты и работаешь на неё, но уж точно не она. Там сука ещё та, которая смотрит на всех свысока, да ещё и постарше тебя будет.

Оказывается, есть момент, когда мой рот не открывается, потому что сказать ничего не может. Состояние «зависла» очень сейчас подходит мне.

– На чём там нас остановили? – Тим делает ко мне последний шаг и только руку успевает протянуть, как захват сам собой происходит.

Ну что сделаешь, если женский мозг бунтует? Нужно его ублажить, хотя бы немного.

– Пусти, Катюш, я ведь могу больно сделать, – голос Тима меняется, а вот его согнутое состояние так и радует глаз.

– Ты сейчас, дружок, пойдёшь спать. На диван, – киваю за его спину. – И я пойду, но в свою комнату. А утром чтобы я тебя здесь не видела. Не порти хотя бы ты мне праздник.

Смотрю Тиму в глаза и вижу, что он понимает меня. Всё, я передумала. Ничего не хочу. И кофе тоже. Отпускаю руку, разворачиваюсь и ухожу по коридору в комнату. А у двери бросаю взгляд на Тима и уже спокойнее добавляю:

– Ванная вот, – киваю на первую дверь. – Полотенце найдёшь там же. И не советую тебе испытывать судьбу. Отдыхай, силы тебе понадобятся.

Захожу в комнату и радуюсь, что, когда дом строили, я распорядилась, чтобы замки были во всех комнатах.

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Вроде же я это, так почему не узнал, если видел? Хотя, чтобы выглядеть презентабельно и в соответствии со своим возрастом, я всегда пользуюсь услугами профессионалов. Тогда, с тонной косметики на лице, меня уже расценивают как равную.

Всегда это было моей проблемой. Худенькая, слишком миленькая, а без косметики – так даже пиво не продавали, когда с подружками бегали после универа в парк.

И вроде можно посчитать всё, что сказал Тим, за комплимент, но нет. Что-то скребёт. Мелкий засранец. Нет, не в плане габаритов. Габариты у него что надо, даже слишком что надо. А вот по личику видно, что помладше будет. Слишком борзый, не выветрилась ещё вся дурь из головы.

Макс такой же был. Брат у меня самый лучший, когда не на стороне папы. Но я помню его до тридцати. Это была смесь идиотизма с отчаянием.

Постояв у зеркала ещё минуту, пошла в душ, что у меня в комнате. Быстро искупавшись и надев любимую тёплую пижаму, легла спать.

Но утро встретило меня ужасным шумом и матом. Подскочив с кровати, я выбегаю на шум и замираю. Моя кухня, мягко говоря, превратилась в поле боя, а Тим стоит со сковородой в руках, наблюдая, как жидкое тесто растекается по полу и шкафчикам.

– Доброе утро, красотка, – улыбается он.

Бессмертным возомнил себя, что ли?

– Я тут решил тебе блинчики приготовить, всё нашёл, но миска вот у тебя неправильная.

Глава 6

Я спокойна. Я абсолютно спокойна. И вообще, ну что не случится перед Новым годом. Я ведь тоже могла бы вывернуть… полную миску теста!

У меня перед глазами мигает красная кнопка «Опасность», но я стараюсь держаться.

– Катюх, ну ты среагируй как-нибудь, – Тимур подаёт голос, и я замечаю на его лице улыбку.

Он, зараза, улыбается!

– Да без проблем, – пожимаю плечами я и разворачиваюсь, чтобы найти что-нибудь не слишком травмоопасное, но убедительное.

– Тихо-тихо, ведьмочка, – смеётся на ухо Тим и сжимает меня в объятиях.

Секунда – и он за мной.

– Я тебе сейчас точно рёбра сломаю, идиот! – злюсь я. – Это кто мыть будет? – киваю назад и пытаюсь развернуться в его руках, но Тим не отпускает.

– Предлагаю бартер, – голос у него всё равно довольный. Он либо не понимает опасности, либо слишком самоуверен. – Я тебе удовольствие для шикарного завершения уходящего года, а ты мне завтрак.

– Ты охренел! – дёргаюсь сильнее. – Твоё самое большое удовольствие сегодня, это вымыть здесь всё и умотать отсюда. Туда, откуда ты пришёл. Мне гости на праздник не нужны.

– Катюш, а знаешь, почему ты злая? – его голос начинает вибрировать новыми нотками, а мне в попу упирается существенный повод его вибрации.

– Потому что ты хам!

– Не-е-ет, – выдыхает он и прикусывает мочку.

Нет, Катя! Ты злишься. Злишься!

Не работает, зараза! Мурашки уже побежали по телу.

– Потому что ты слишком напряжена, – Тим медленно ведёт руками по телу, хватку не ослабляет, но задевает все самые важные места. – А я могу тебе помочь. Да и куда же я уйду, если уже заказал доставку. И я ещё нездоров. А ты девочка, – и Тим прикусывает вторую мочку, проводя кончиком языка по уху. – Ты не можешь меня выставить, не убедившись в моей трудоспособности.

– Тим, – хочу сказать грозно, а выходит сипло.

– Кать, а давай просто оставим всё за стенами дома, – шепчет он, пробивая мою выдержку. – Я хочу тебя, как только увидел, ты тоже хочешь, хотя усиленно сопротивляешься. Или ты девочка?

Тим резко разворачивает меня к себе лицом и заглядывает в глаза. Он выше, так что мне приходится задрать голову, вскинув одну бровь.

– Неприлично спрашивать у девушки о её целостности, – отвечаю я скептически.

– Понял, не дурак, – улыбается Тим, а я прямо чувствую, как дрожь мчится на скорости света по телу.

Да, он не дурак, да и я не могу отрицать то, что он мне нравится. В обратном случае я бы близко его не пустила к себе.

Тим проводит большим пальцем по нижней губе, а я касаюсь его кончиком языка. Зрачки Тима сразу начинают расти, заполняя глаза, а у меня уже пульсирует между ног.

Боже, это какая-то дурость и дикость, но кто же меня сейчас остановит? Я не хочу останавливаться.

Тим склоняется к губам и нежно касается. А я хочу другого. Хочу напора, хочу, чтобы на грани, на пределе, до искр.

– Катюш, а если я скажу, что хочу тебя так дико, что трахну прямо здесь, на этом столе, – и вроде должно звучать, как вопрос, а звучит приказом. – Ты раздвинешь свои шикарные ножки, а мой член побывает в раю.

– У меня нет презервативов, – шепчу я.

– У меня есть один, – улыбается коварно Тим. – А с доставкой ещё пачка приедет.

– Ты здесь уже планы строишь? – нервный смешок срывается с губ, но Тим подхватывает меня под попу и в два шага оказывается у стола, усаживая меня на него.

– Я так Новый год ещё не встречал, – его улыбка становится похожа на оскал.

Тим поддевает мои пижамные штаны пальцами и тащит их с меня. Клитор уже набух, и мне очень хочется, чтобы Тим его коснулся.

Он напряжён, даже слишком. Все мышцы как из камня вылиты, выделяются под кожей. Боже, я хочу его лизнуть!

Тим кладёт руку на голые бёдра и медленно ведёт вверх, запуская волну за волной мурашки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.