Мара Чёрная
Волшебные Коты

Глава 1

Бабушка К всё ещё дремала на веранде в своём кресле-качалке, когда неоновая молния мягкого красно-синего оттенка, протянувшись издалека, от самого горизонта, мелькнула между гнутых ножек её кресла-качалки. Она заметила.

-Ты вернулся, – прошептала она, улыбаясь, повернула голову и увидела вальяжно развалившегося на полу большого тёмно-дымчатого кота. На неё смотрели круглые, зелёные с ореховыми вкраплениями, кошачьи глаза.

-Здравствуй, Бабушка К, – произнёс Кот хорошо поставленным голосом диктора ЦТ.

Удивительно, но женщина не обмерла от неожиданности и не встрепенулась в испуге, она просто поздоровалась в ответ:

-Привет, Брик, как у тебя дела?

-С ними всё в порядке, когда у меня было по-другому? И этот порядок даже не зависит от того, что у нас сегодня на ужин, хотя меня это весьма волнительно беспокоит.

-Я не ждала тебя сегодня, хотя ждала тебя каждый день, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Тёмно-дымчатый кот, Кот по имени Брик, согласно кивнул.

-Я мечтал о твоём рыбном супе. – Брик вспомнил моменты, когда к нему приходила мысль о рыбном супе Бабушки К, все те переделки, из которых он едва унёс ноги, отдельно вспомнил последнюю из них, почти потерянную надежду и неожиданно пришедшее спасение. Опалённая шкура уже заросла и хромота почти исчезла.

-Приготовлю его завтра. И опять съем в одиночестве, – заметила пожилая собеседница разговорчивого Кота, высмотрев в его зелёных глазах что-то ведомое ей одной, обещающее скорую разлуку.

И это было правдой. Назавтра Брику предстояло очередное, может статься, непростое мероприятие, наблюдение за возможностью возникновения любой необычной активности, крутящейся вокруг определённого объекта. Объект звали Маша. Маша была маленьким чёрным котёнком, приютившимся в типовой счастливой семье. У Кота имелся адрес. Но этот вечер был в его распоряжении, вечер отдыха.

-Я голодный, – он посмотрел на Бабушку К как обычный голодный кот.

-Есть твой любимый морской коктейль: мидии, креветки, кальмары и осьминоги в крабовом масле.

-Я буду, – глаза Кота ярко загорелись.

-Я выпью чаю с тобой за компанию.

Чай Бабушка К заваривала из трёх-четырёх разных пачек. В этот раз в дело пошли чёрный индийский, чёрный с чёрной смородиной, каркаде и сушёный шиповник. Из каждой пачки была взята строго выверенная мера чая. Тёмно-дымчатый лежал на полу и ничем не выдавал своего нетерпения, не мешая таинству чайной церемонии.

Тем лучше зашли дары морей и океанов.

***

Потёртый мужчина в видавшем виды тёмном плаще шёл по осеннему городу, не слишком энергично осматривая окрестности. Он шёл не очень быстрыми, но весьма целенаправленными шагами. Брик направлялся в адрес. Он нашёл ничем не примечательную девятнадцатиэтажку, впускавшую и выпускавшую жильцов, их гостей и прочих посетителей всеми своими четырьмя подъездами. Кот подошёл к нужному. Когда через некоторое время кодовая магнитная дверь запиликала, выпуская наружу Человека, там этого дожидался большой кот тёмно-дымчатого окраса. Прошмыгнув внутрь, даже не посмотрев в сторону лифта, Брик взбежал на третий этаж и уселся напротив указанной ему двери.

Вахта началась.

Ничто не предвещало чего бы то ни было необычного. Пару раз девочка по имени Даша выводила интересующую Брика кошку на прогулку. Маша, без сомнения, являлась Котом, осознающей себя в этом качестве или ещё нет – Кот всегда Кот. Были ещё Папа и Мама, Саша-студент, проживающий на пару этажей выше и посещающий Дашу на предмет обучения английскому языку, и среднеазиат по имени Отабек, отделочник, выполняющий в квартире работы по укладке кафельной плитки.

Их присутствие Брик ощутил в начале второй недели несения караульной службы. Волки, двое, обосновались где-то наверху и время от времени спускались и поднимались мимо Машиной квартиры, игнорируя лифт и распространяя вокруг себя ауру угрозы.

"Разведка или штурмовая группа, или одно, плавно перетекающее в другое?" – Кот соотносил и прикидывал. – "И всё-таки, чего им надо от чёрного котёнка?" Чем замечательна, собственно, сама Маша Брик не знал, но Держатели Весов не ошибаются и это подтвердилось "случайным" появлением Волков. Внешне они выглядели как выходцы с Северного Кавказа и вели себя соответственно.

Почему Держатели Весов выбрали своей подопечной расой расу Котов и как долго продлится это особое отношение? Этого Брик не знал тоже, никто не знал. Так или иначе, пришло время активных действий.

Двое хмурых, небритых мужчин вышли из подъезда, фиксируя обстановку, повертели по сторонам черноволосыми головами и направились на придомовую парковку. Возле не первой свежести внедорожника они узрели удручающую картину: какой-то потёртый субъект справлял малую нужду на заднее колесо их средства передвижения.

-Эй ты, бомжара, совсем попутал?! Сейчас своей одеждой вытирать будешь! – речь одного из "кавказцев" не содержала акцента. Совсем.

Они подошли вплотную.

-Прывэт, Волки, не имею чести быть представленным, а посему, в силу незнания, по именам не обращаюсь, – Брик в упор разглядывал двух подобравшихся мужчин, готовых к, казалось, неизбежной драке. – Я Специальный Кот, здесь на задании. Вы – моё задание. Что хотели? Тут? – уточнил Кот.

Волки – это не Лисы. Враньё не их сильная сторона. Их сильная сторона – нападение, драка, война. Они не выбрали ни один из вариантов. Заговорил прежде молчавший, по виду более матёрый:

-Отчитываться перед тобой, Кот, мы не будем, все вопросы адресуй нашим старшим. Это всё, что я хотел сказать.

"Всё-таки пока просто разведка. Пока," – подумал Брик.

-Весьма впечатлён содержательной беседой, – вслух сообщил он. – До свидания, до новых встреч. Будучи в присутствии, заполните надлежащий ситуации бланк на возмещение ущерба за поруганное колесо, и вам всё возместят, – он вежливо улыбнулся. Волки молча сели в джип и так же молча уехали, быстро набрав скорость.

-Что общего у всех этих Котов? – через некоторое время нарушил тишину один из пассажиров потасканного внедорожника. – Их до хуя! – ответил он сам себе. Его напарник согласно кивнул.

Кот вернулся на свой пост.

На следующей неделе ничего особенного не произошло, не считая стычки с двумя доберманами, воспылавшими охотничьим азартом к Даше и Маше, гулявшим в скверике возле своего дома. В критический момент внимание собак отвлёк наглый тёмно-дымчатый кот, неторопливо продефилировавший у них пред самыми носами. С безумным лаем они убежали прочь, возглавляемые летящим впереди, почти не касаясь земли, Котом, победно задравшим хвост.

Следующий инцидент произошёл, когда и откуда никто не ждал. Машину квартиру, точнее, ту, где она обосновалась без всяких материальных на неё притязаний, затопили. Соседи непосредственно сверху, на следующем этаже, были не виноваты; они также пострадали от издержек неумелого обращения с водными ресурсами.

Был виноват Саша, студент, живущий двумя этажами выше.

***

В квартире будущих "водяных террористов" царила холостяцко-студенческая атмосфера, но без особого уклона в бесшабашный хаос. Проживающих было двое: Саша и Кирилл. Саша – студент четвёртого курса, подрабатывал репетитором английского языка уровня "читаю Шекспира без словаря". Его нынешняя ученица Даша успешно осваивала третий месяц занятий, платили исправно и, что немаловажно, рабочая площадка располагалась совсем близко – стоило только спуститься на два этажа ниже. Кирилл, уже закончивший своё высшее образование, был не намного старше Саши, но несколько опытнее его и, вероятно, поэтому в его исполнении часто звучала фраза: "Я старше, я умней." Трудился он айтишником-надомником, редко вылезал из-за монитора, имел статус разведённого алиментщика и погашенную алкогольную зависимость, в своё время обошедшуюся ему без блуждания по наркодиспансерам, но порядком потрепавшую моральную, физическую и финансовую составляющие.

В общем, пацаны ничем не выделялись среди миллионов таких же. В данный момент парни гоняли кофеи на кухне, но разговор протекал отнюдь не о погоде. Саша рассказывал о своей подработке и, как это ни странно, особый упор повествования уплотнял вокруг хозяйской кошки, чёрного котёнка, Маши, и это стоило послушать, на чём Кирилл и был всецело сосредоточен.

-Эта кошка, котёнок, Маша. Она ведёт себя, двигается, смотрит на меня чересчур осознанно, что ли. Не по-кошачьи. Хотя я при всём желании не смог бы описать, как это: "смотреть по-кошачьи". Понимаешь, как будто она не совсем кот, вернее, конечно, она кот, но не только, ещё она сильно человек, как человек… как будто… – Кирилл смотрел на Сашу не отрываясь, с подозрительной внимательностью, а может, с внимательной подозрительностью.

-Если бы не знал, что ты не торчишь, сказал бы, что твой дилер справляется.

-Ладно, – сдался Саша. – Пусть это будет просто кот.., чёрная кошка, просто пятно тьмы и два глаза.

-Тебе нужна девушка, – Кирилл придал голосу и взгляду налёт свесившейся с высоты прожитых лет умудрённости.

-А сам? Почему ты сам один?

-Я женюсь только на Ольге Бузовой или на Ларисе Долиной.

-Я пойду в ванну.

-Попробуй простирнуть мозги. Со стиральным порошком для ручной стирки. А потом мы познакомимся с девчонками. Я, например, всегда мечтал о поварихе, надоело голодать, – тон Кирилла показался Саше безобразно беззаботно-весёлым.

-Пожелай мне лёгкого пара, где моя книга? – лёжа в ванной, Саша любил читать.

-Она ждёт тебя рядом с лужей, – Кирилл не одобрял многочасового зависания соседа в ванне и полупрезрительно называл её "лужей", "хватит валяться в своей луже".

Саша взял школьный сборник рассказов Антона Павловича Чехова, ещё советского издания, это была его текущая книга, и залез в горячую воду.

Естественно, он не заметил, как заснул. По несчастливой случайности Кирилла тоже сморило и пока друзья пребывали в царстве Морфея, санузел, коридор, прихожая и часть кухни покрылись порядочным слоем воды.

Их разбудили мощные удары в дверь. Это был сосед этажом ниже. Воду закрыли и начали собирать её тряпками в тазик под громкие вопли о свежем ремонте, натяжном потолке, проводке и пузырях на обоях. Между делом проскочила информация о проникновении протечки на два этажа ниже, то есть в квартиру Сашиного работодателя. С нижним соседом сошлись на возмещении ущерба в размере пяти тысяч, которые были ему тут же вручены. Тот ушёл даже довольный, видно всё было не так уж и страшно.

Саша оделся, спустился на два этажа и остановился перед дверью, готовясь к неприятному разговору. Внезапно из квартиры вылетел узбек Отабек, что-то заполошно бубня себе под нос и быстрым шагом покатился вниз по лестнице. Дверь за собой он не захлопнул. Ещё полторы минуты Саша собирался с мыслями, готовя речь и по окончании этого времени взялся за дверную ручку. Прихожая встретила его висящей в слегка увлажнённом воздухе тишиной. По стенам кое-где сверху набухли капли воды, во всяком случае, так и не начавшие соединяться в струйки.

"Надо всё же приобрести этот водяной фильтр "Ручеёк", – невпопад подумал Саша и пересёк прихожую.

***

Идя в свою комнату, Даша скользнула глазами по Отабеку, уставившемуся безумными глазами на спокойно сидящую в коридоре Машу.

-Друг шайтана… Чёрный кот – друг шайтана… – услышала она за спиной горячий шёпот с сильным узбекским акцентом.

Маша дождалась, пока в ужасе убежит узбек. Дождалась, пока уйдёт в свою комнату Даша. Родителей дома не было. Она подошла к фиалковому мерцанию Перехода и вступила в него.

В проёме комнатной двери застыл Студент, весь без остатка обратившийся в два изумлённо-удовлетворённых ("Я же говорил!") глаза:

-Я тебя найду… Везде!

Он подошёл к Переходу, Переход изменил свой размер под рост Студента. Саша глубоко вдохнул и шагнул вперёд.

Маша шла по направлению к Антрацитовому Трону, изящно ступая по эбонитовым плитам Чёрного Зала.

-Приветствую, Хозяйка, – склонился в почтительном поклоне высокий кавалергард в мундире класса минимум фельдмаршал, а то и генералиссимус.

-По-очта, – слегка растягивая "о", произнесла Маша, от высоченных, острейших шпилек до сверкающей яркими вспышками диадемы, как будто бы сделанной из самих этих вспышек, потому что разглядеть детали было невозможно, вся затянутая в чёрное и блестящее. Это произнесла Маша – молодая девушка настолько необъяснимой, подавляющей сексуальности, насколько вообще слова "молодая девушка" применимы к Чёрной Королеве.

-Корреспонденция за время Вашего отсутствия, вкратце… – Привратник в замечательном мундире грациозно повернулся в сторону Трона, на который опустилась Королева, образовав с ним единый архитектурно-скульптурный ансамбль. – Коты молчат, нет известий; Лисы изъявляют всяческую покорность; Волки поддерживают нейтралитет; Змеи выражают дружелюбное равнодушие, что бы это ни означало, но на то они и Змеи; Хомячки с нижайшей мольбой на монаршее принятие преподносят свои дары.

-Дары Хомячков… Опять, на зависть всем хоббитанским хоббитам во всём Шире, да простит меня Толкин. Кто вообще им сказал или как-то иначе намекнул, что мы травоядные?

-Я не намекал, моя Королева, – Привратник ясно прочувствовал всю риторичность прозвучавшего вопроса, но сразу поспешил пресечь все возможные неправильные трактовки некоторых аспектов проводимой им внешней политики.

-Отсутствие вестей от Котов – это скорее хорошие новости. Лисы, как обычно, врут, что, собственно, удобно, если помнить об этом. Волки просто готовят очередное вторжение или агрессию или провокацию, в общем, Волки есть Волки. Cо Змеями смотрим непосредственно по обстоятельствам. Хомячки… дары принять, определить в кладовые, – Королева королевила вполне по-королевски.

-Да, и ещё одно: к нам гость. У главных ворот. Из мира Людей, он проник вслед за Вами, Ваше Величество. Возможно, Королева пожелала подарить Человеку экскурсию по миру Котов, – Привратник смотрел на Машу безмятежными, честными голубыми глазами.

-Возможно, и пожелала, – заметила Королева больше для самой себя.

***

Студент оказался по ту сторону. Первым ощущением был ветер. Пронизывающий, постоянно меняющий направление и поэтому, казалось, дующий со всех сторон сразу. Не холодный и не тёплый, и ледяной и жаркий.

-А местный климат восхитителен! Хорошо, хоть ветра нет! – Саша выкрутил регулировочный верньер плотности сарказма-иронии на допустимый максимум. – Так, скалы. Или, точнее, сопки. Просто такие местные Хибины. Всё как у нас. О, тропинка! Путь к водопою, звериная тропа? Как там у Киплинга, "водяное перемирие".

Он действительно побрёл по некому подобию дорожки между огромных, больших, средних и маленьких глыб, валунов, камней и просто гравия всех возможных фракций, составлявших русло каменной реки. Впереди замаячило небольшое строение, оборудованное прилепленным к нему шлагбаумом, сейчас опущенным, который, впрочем, ничего особо не перегораживал, потому что вокруг него и пропускного домика, как про себя окрестил его Саша, не было ничего препятствующего свободному проходу. Навстречу Студенту вышел человек в бордовом переднике поверх обычной, ну или почти обычной, одежды.

-Таможня! – его тон не был безмерно угрожающим.

-Досмотр?

-Досмотр – нет. Платить – да, – человек не был настроен особенно плотоядно. – Валюта? Сколько?

Саша вытащил из кармана деньги и пересчитал их на глазах у Таможенника.

-Девять тысяч рублей.

-Проход стоит восемь.

-Грузовой манифест? Предъявить? – Студент решил не торговаться. "Таможня-не рынок. Или рынок? В незнакомом месте платим и молчим, разбираемся по ходу", – выбрал Саша модель поведения.

-В грузовом ведомстве. Когда обзаведёшься грузом, – человек, или не человек, был очень серьёзен.

-Возьмите, – Студент протянул деньги.

-Приятного нахождения! – шлагбаум поднялся.

Саша прошёл. Через несколько сотен шагов он увидел деревянный указатель с нарисованной на нём чёрной крепостью.

***

Чёрно-белая молния метнулась к узкому, высокому, задранному почти под самое перекрытие стрельчатому окну-бойнице Чёрного Замка. Вниз из окна, с каменно-равнодушным лицом, смотрела уже Чёрная Королева.

-Впустить, – разомкнулись губы цвета позднего василька.

Войдя в Чёрный Зал, Студент представился:

-Саша. Студент.

-Чёрная Королева, – ответила Чёрная Королева, глядя на него в упор неподвижными зелёными глазами с выражением неокончившего схиму монаха-чернеца.

Он смотрел на Королеву, подойдя к ней близко-близко и видел в основном диадему, а точнее, её верх-он смотрел на неё сильно сверху. В Королеве было ровно сто пятьдесят два сантиметра.

-Я Вас затопил, – начал Студент. – И я хочу возместить Вам ущерб.

-Ты ждёшь, что я выставлю тебе счёт? – чуть изогнув уголок рта, спросила Чёрная Королева.

-Соседу с этажа подо мной я заплатил пять тысяч, я ведь не отказываюсь. Сюда я добрался за восемь тысяч, у меня осталась одна – я готов заплатить.

-А как без денег ты выберешься обратно, ты подумал?

-Я ещё как следует и сюда-то не попал, – улыбнулся Студент.

Внезапно относительную тишину Чёрного Зала нарушила какофония яростных звуков, берущая начало в кармане Сашиных джинсов. Он достал смартфон.

-В Ростове шикарные плюхи!!! – информировал голосом Шнура громогласный аппарат.

-Позвольте заметить, Хозяйка, я знаю, – победоносно улыбаясь, сообщил кавалергард-мажордом. – Это их известный исполнитель Григорий Шланг, – гвардии распорядитель королевских залов физически ни разу не был в мире Студента. – Или же Сергей Швепс, но точно кто-то из них.

-Опять просрочил с выплатой по Сверчкоффу, – не ощущая обычного в таком случае сожаления, констатировал Саша, глядя в экран девайса. – А у вас тут уверенный приём.

-Мы, у нас тут, принимаем всё и всех такими, какими хочется им, – пояснила Чёрная Королева. – Пока они сами не спровоцируют нас изменить приём, ориентируя его на выступающие углы своей настоящей сущности.

Следуя неслышному сигналу, Привратник незаметно исчез, чтобы, появившись через мгновение, объявить:

-Посетитель, Хозяйка. Специальный Кот.

-Пусть войдёт. Сегодня у нас день открытых дверей, я, видимо, пропустила анонс, – Маша застыла в ожидании посреди Чёрного Зала.

Она смотрела на полуседого мужчину в знавшем лучшие времена плаще, бодрым шагом входящего в Чёрный Зал. Он остановился за три шага перед Чёрной Королевой, не сводя с неё взгляда. В Зале повисла тишина, пока чересчур торжественный шпрехшталмейстерский голос не провозгласил, колоратурно интонируя:

-Специа-альный Кот!! – Привратник всем своим видом выражал абсолютное довольство своим видом и, собственно, самим собой.

-Брик, – отрекомендовался Брик. – Специальный Кот.

-Чёрная Королева, Маша, Маленький Котёнок, – перечислила Маша.

-Могу выбрать любое имя?

-Как тебе будет удобно.

-Я буду звать тебя Маша.

-Нашёл меня. Ты упёртый.

-Сочту за комплимент. Но не намного упёртее Студента, хотя он только Человек.

-Сочту за комплимент, – повторил Саша услышанную формулировку.

Все присутствующие одновременно воззрились на него, как будто увидели впервые.

-Что происходит? – Брик вновь перевёл глаза на чёрную Королеву.

-Я полагаю, что меня хотят убить. Не знаю кто. Покушение может случиться в любой момент. Я скрывалась в мире Людей, но и там меня нашли – наняли Волков, ты с ними столкнулся, да и постоянно прятаться – это не моё. Ты представляешь Держателей Весов?

-Да. И, кроме того, технически, я твой подданный, гражданин Королевства Котов.

-Привратник, организуй нам трапезу, ужин. Вы оба приглашены, – Чёрная Королева чуть заметно улыбнулась, излучая сдержанное гостеприимство.

Но поужинать им не дали.

Чёрный Замок не был защищён так, как, возможно, следовало бы. Статус Замка Котов являлся синонимом слова "неприкосновенность". Поэтому у нападающих всё получилось. Почти всё. Они взорвали своды купола, обрушив потолок, снесли двери парадного входа, заполнили собой Чёрный Зал, поливая всё вокруг плотным огнём.

Последним, что успел увидеть Саша, прежде чем непреклонно-мощная Бриковская рука, а может быть и лапа, схватила его за шиворот, и он то ли взлетел, то ли провалился, было тело Чёрной Королевы, окровавленное тело на эбонитовых плитах разрушенного Чёрного Зала.

Привратник пропал без следа.

***

Саша очнулся на скамейке возле своего подъезда. Голова раскалывалась, как после пятинедельного запоя. Хоть у него и не было подобного собственного опыта, представление, полученное в разговорах с бывалыми и текущие ощущения совпадали. Он с трудом поднялся, домофонным ключом разблокировал замок и открыл дверь подъезда. Поднялся на лифте на свой этаж и вошёл в квартиру. Кирилла не было, что случалось крайне редко. Студент, не раздеваясь, завалился на диван. В голове гудела пустота, наполненная кашей из обрывков мыслей и воспоминаний, мутных и не стыкующихся друг с другом.

Саша провалился в тяжкий гриппозный сон. Посреди общего лихорадочного бреда, служившего фоном для бреда более выраженного, Студенту несколько раз чудился силуэт чёрной кошки, что-то ему беззвучно шептавшей.

Проснулся он совершенно разбитым, в насквозь пропотевшей одежде. Вышел в соседнюю комнату и охрипшим голосом сказал "Привет" сидевшему там за ноутом Кириллу.

Компьютерщик мельком оглядел болезненную фигуру в накинутом на плечи промокшем одеяле:

-Бэд-трип? Чем помочь?

-Всё как обычно. Просто слушай и не перебивай, – Саша опустился в соседнее кресло.

Рассказ был не очень долгим, но с длинными паузами и сбивчивыми уточнениями. Вскоре Студент замолчал окончательно.

-Что думаешь делать? – спросил практичный Кирилл.

-Ума не приложу… – Саша ожесточённо потёр лоб раскрытой ладонью. – Возможно, они объявятся сами.

Они продолжили жить так, как жили раньше.

Получалось плохо.

***

В дверь позвонили.

-Там какой-то мужик, – Кирилл не отрывался от дверного глазка.

-Что за мужик?

-Ну такой… Ведьмак на минималках.

Саша поднял голову от раскрытого ноутбука, встал, подошёл к двери, минуя встретившегося по пути Кирилла, открыл её и увидел мужчину в поношенном тёмном плаще, полуседая, перец с солью, шевелюра была затянута в хвост. Бороды одного с ним цвета не устыдился бы даже Дед Мороз, не говоря уже о Лешем средней руки.

-Брик!

-Прывэт, Студент, – уголок рта Кота чуть приподнялся, что, видимо, означало улыбку. – Я войду?

-Да. Кирилл, это Брик. Брик, это Кирилл. Кирилл – мой друг. Брик – мой друг.

Саша разъяснил Кириллу, что это тот самый Кот. Тёмно – дымчатый скромно занял место в открытой форточке и общался оттуда.

-Хозяева Маши решили, что она просто выбежала в оставленную открытой дверь, в небрежности подозревают Отабека, тем более он после этого так и не появился, даже за заработанными деньгами не пришёл, наверное, заболел сильно, – Кирилл щедро делился последними новостями.

-Пусть заведут себе нового кота, если им так хочется, – рассуждал из форточки крупный, гораздо крупнее обычного кота, Кот. – Ну или попугая с цепью, прикованной к ноге и к батарее, чтобы не улетел.

-Когда-нибудь мы вспомним это и не поверится самим… – Кирилл выглядел в меру удивлённо-адекватным. – И, значит, легко можно проникнуть к вам туда, в мир Котов? Просто "перейти"?

-Когда всё это закончится, и обязательно в нашу пользу, не забудь эти оба чрезвычайно важных условия, я сам, лично, организую для тебя ознакомительный тур с обязательным посещением всех знаковых мест.

-Магнитики на холодильник?

-При особо удачном стечении обстоятельств даже холодильник под магнитики. А также орден любителя животных с подвязкой героического юнната, хоть мы и не животные, а ты не юный натуралист, не путать с натуралом.

-Готов оказать посильную помощь.

-Готов обратиться в случае надобности.

***

Саша и Брик сидели на кухне вдвоём, Кирилл стучал по клавишам в своей комнате.

-Она умерла?

-Она Кот.

-Она не умерла?

-Она Кот.

-Я её увижу?

-Она Кот.

-Где она?

-Главное – это то, где ты, так ей легче будет тебя найти.

-Она будет искать?

-Ты ведь искал.

Слова Брика подарили Студенту надежду. Надежду на то, что Она всё ещё жива. Одно дело обратить внимание на необычного чёрного котёнка, пусть даже сильно примечательного, и совсем другое лично увидеть саму Чёрную Королеву в её собственном мире, в её собственном Чёрном Замке. И её смерть. Ну, или почти смерть.

Голова пухла весьма основательно.

И предположение, что всё это просто приснилось или прибредилось, теряло свою актуальность, стоило только поглядеть на Брика, Специального Кота, присутствующего тут же во плоти. Саша вспоминал короткие минуты общения с Машей, ничего другого у него не было.

-Ну что, ты подготовил место под новый холодильник для магнитиков? – Кирилл подбадривал друга, как мог, наблюдая его находящимся на пониженной бодрости духа. – Вот ты только представь: придёт к нам в гости кто-нибудь и спросит: "А вот этот магнитик откуда, Париж или Шарм-эль-Шейх, я не узнаю?", а мы такие в ответ: "У нас, уважаемый, даже сам холодильник из мест, узнав про которые, тебе придётся быть ликвидированным", – Кирилл засмеялся.

-С предельной жестокостью! – добавил с кривой ухмылкой Брик.

Саша поглядел на сидящих на диване Кота и Кирилла:

-Не скучайте без меня. Мне надо в универ, заодно забегу в магазин.

***

Он отсутствовал пять часов.

-Ну как вы тут? – Студент возник на пороге с пакетами.

-Мы ели, смотрели музыкальный канал и играли в шахматы, – отчитался кирилл.

Брик что-то тихо пробурчал себе в бороду.

-Что ты сказал? – Саша отвлёкся от холодильника, куда он выкладывал купленные продукты. Пока ещё от старого холодильника.

-Я узнаю, в каком филиале ада содержат тех инфернальных коров, из вымени которых добывают эту сатанинскую сметану, и зарешаю с местными чертями по размеру проплаты, которую мне необходимо будет внести на свёртывание этого производства. На свёртывание этого производства с предельной жестокостью!

-Я угостил его майонезом, – во весь рот улыбнулся Кирилл.

-Май-о-нез. Даже звучит как имя дьявола низшего порядка, – скривился Брик.

-Кто выиграл в шахматы?

-Я! – ответил Кирилл. – Все три раза. И все три раза уважаемый Брик убеждал меня, что победил на самом деле он, так как в то время, пока я обдумывал ходы, он "обратил" мои фигуры в свои фигуры и поэтому моя победа, а значит, и победа моих фигур стала его победой.

-Что с музыкальным каналом?

-Ничего вразумительного, кроме фразы: "Половина из них только притворяются Людьми".

-Они Коты? – Саша повернулся к Брику.

-Если кто-то притворяется Человеком, это ещё не означает, что этот кто-то Кот.

-То есть, майонез в следующий раз не брать? – Саша улыбнулся резко передёрнувшемуся Брику.

-Возьми сметаны. Из сметаны. – Кот всем своим видом выражал крайнюю степень осуждения.

Как в сказке про Теремок, на одного жителя в квартире стало больше. Но ненадолго: через три дня Кот сообщил о своём отъезде.

-Ты разузнаешь о ней? – впервые после разговора на кухне Студент снова поднял эту тему.

-Всё будет хорошо. Но не у всех. У нас будет точно, – медленно произнёс Брик. – Жизнь – это ожидание, – он внимательно поглядел Студенту в глаза. Саша молчал.

-С вашего обоюдного разрешения я включу эти и прочие ваши высказывания в мой сборник философских цитат. Когда решу издать сборник философских цитат, – Кирилл то ли саркастически подшучивал, то ли делился своими действительными намерениями, что, в принципе, в его мировоззрении не только не противоречило, а даже дополняло друг друга.

***

Ещё через неделю Сашу, в числе других наиболее отличившихся на ниве языкознания студентов, поощрительно, за счёт ВУЗа, направили на практику в дальнее зарубежье с целью более глубокого ознакомления с иностранными языками, в непосредственном общении с носителями.

-И вот после такой движухи все меня бросили. Совсем одного, – констатировал Кирилл. – Сдам твою комнату паре студенточек из Камеруна, я сейчас как раз общаюсь с одной в Сети, её зовут Йонджи.

-Почему из Камеруна?

-Потянуло на африканскую кухню. Тут главное, чтобы хотя бы одна из них была дипломированным поваром со специализацией на блюдах Чёрного Континента.

-Сосиски с костями? – хмыкнул Студент.

-Ты знаешь, ещё ни разу в отделе полуфабрикатов мне не попадались замороженные человеческие пальцы, если ты именно это имеешь в виду, и я думаю обойтись куда меньшим экстримом.

-Если всё же начнёшь писать свой философский сборник цитат, как раз включишь в него раздел африканской мудрости.

-Да, именно. И – будешь в иноземных державах – тоже записывай их крылатые выражения, как Шурик записывал, собиратель фольклора, только не пей как он, – улыбнулся Кирилл.

-Сам не пью и алкашей презираю! – ответил Саша дежурной шуткой.

Назавтра он вылетел в составе группы. Недавние события вспоминались просмотренным на днях фильмом жанра арт-хаус-нуар, отдельные эпизоды которого крутились теперь в голове, нисколько не озабочиваясь хоть мало-мальски толковым объяснением самих себя.

Он влился в рабочий процесс: экзотика, рутина, рутина с экзотикой, новые люди разных рас и национальностей, пухнущий словарный багаж, много общения, вечера со словарями, электронным и бумажным. Всё это несколько отвлекло и заслонило собой Котов, мир Котов и даже саму Чёрную Королеву. Но не в снах. В них по-прежнему продолжался фильм без названия с чёрной кошкой в главной роли. В очередной раз увидев недвижимую Чёрную Королеву, лежащую в луже собственной крови, Студент вскакивал на постели и больше заснуть уже не пытался.

***

Потом сны вошли в реальность.

В один из вечеров в скромном одноместном номере зазвонил скромный дисковый телефон.

-Прывэт. Приезжай. Я тут недалеко, – сказала трубка голосом Брика.

На месте Саша был через двадцать минут.

Дверь открыл мужчина глубоко за сорок с пепельного цвета волосами, также никуда не делась и солидная борода, определяющая своего обладателя в широком социальном спектре, щедро варьируя его статус от бомжа до капитана дальнего плавания.

-Ещё каких-нибудь полгода и я начну называть тебя Гендальф. Избегаешь барбершопов? Да, здравствуй! – Саша вспомнил о приличиях.

-У меня отсутствует зависимость этого типа, о чём бы ты там сейчас ни говорил, – Брик пожал протянутую руку.

-Рад тебя видеть! Пригласил на крынку сметаны или что-то нашёл? – Студент был несколько напряжён. – Я пытался искать в даркнете, ничего действительно стоящего.

Тёмно-дымчатый Кот взлетел на подоконник и вторым приёмом влез в открытую форточку. Оттуда на Сашу пристально уставились два зелёных кошачьих глаза. Студент замер на полпути к бутылке с минералкой:

-Ты нашёл её?!!

-Технически, я особо и не искал. Она просто возникла на моём пути. Сама.

-Где она?!

-Ты хочешь знать, где она, или кто она?

Сашин взгляд наполнился немой укоризной.

-Она проститутка в Макао, – казалось, Кот был сама безучастность. – Я дам тебе номер её мобильного. Она предоставила его именно для тебя.

-Спасибо.

-А теперь мне пора. Извини, сметаны нет.

-Переживу.

-До новых встреч, – Брик положил на плечо Студента тяжёлую ладонь. – Не стреляй по мельницам, стреляй по драконам.

-Ага, стрелялка-то новая, – поддержал Саша. – Я передам сие откровение достойному хранителю откровений.

-Кириллу прывэт, пусть не налегает на майонез.

Кот и Человек снова расстались.

***

Саша шёл по улице ночного экзотического городка мимо светящихся рекламируемыми продуктами билбордов, перемежающихся с неосвещёнными участками зелёных насаждений. Он набрал взятый у Брика номер, предварительно прогнав код абонента через программу-определитель страны дозвона. Марокко.

-Ещё чуть-чуть и я вообще перестану что-либо понимать и чему-либо удивляться, – сообщил Студент попавшемуся по дороге столбу-телеграфной опоре.

Из трубки запищали непривычной длины сигналы международной связи.

-Здравствуй, Саша, Человек, бывший сосед, – тон мелодичного голоса выдавал, что его обладательница сейчас улыбается.

-Приветствую, Чёрная Королева, – голос Саши тоже звучал радостью и на манер чутких весов отмерял те тонны груза, что упали с его плеч только сейчас. И только сейчас были осознаны всей своей тяжестью.

-Как твои дела, Саша, Человек? – голос очаровывал. – Называй меня, пожалуйста, по имени, мне это будет приятно.

-Я счастлив! Просто счастлив… Ты где? Маша.

-В Марокко. Я, как и ты, переводчик. Это увлекательно. Я думаю, мы скоро увидимся. Пока.

Трубка запищала короткими гудками.

-А младший царевич, он же Ваня Недалёкий, послал свою стрелу куда-то там, на болото, и она прилетела к лягушке, – близко к оригиналу процитировал Студент. – И лягушка оказалась царевной.

Он зашёл в местный фастфуд.

Хотелось не столько есть, сколько просто пообщаться, рассказать кому-нибудь о своём счастье. Этот груз был вполне по силам ему одному, он, по сути, и грузом-то не являлся, но поделиться хотелось чрезвычайно.

За стойкой отбывала ночную смену вульгарная блондинка, преимущественно азиатских кровей. Впрочем, сама страна пребывания особой европеоидностью тоже не отличалась.

Начав диалог на английском, Саша быстро определил уровень владения у славной ночной официантки в пределах "джентльмен удачи на стрёме в английском посольстве". В основном, жестами заказал нечто ожидаемо съедобное и продолжил изливать свой душевный настрой уже на русском. Язык Фёдора Михайловича, Льва Николаевича, Антона Павловича и многих-многих других не подвёл. Не знающая русского жертва Сашиной радости часто улыбалась и согласно кивала.

Громогласно попрощавшись:

-Я Великий Кукурузо!! – довольный Студент покинул гостеприимный шалман и вышел на свежий воздух.

В связи с исключительной занятостью рта во время нахождения в пункте быстрого питания поесть он не успел, а посему забрал её с собой в любезно предоставленном бумажном пакете.

Свой кофе он выпил уже на улице.

***

Саша подходил к дому, где они с Кириллом снимали двушку, с которой и начались невозможно-сказочные события. Практика на чужбине закончилась, причём закончилась довольно продуктивно: касательно и самой практики-Студенту выплатили усиленную стипендию, и его личных интересов-Она жива, он с Ней разговаривал. В аэропорту его настиг звонок Брика. Кот сообщал, что ждёт Студента в его квартире.

Саша зашёл в подъезд, поднялся на этаж и открыл дверь квартиры своим ключом. У него были вопросы. Вопросы к Коту.

Он вошёл в комнату походкой каменного Командора, распространяя вокруг себя флюиды справедливого возмездия.

-Нашёл её? – большой тёмно-дымчатый Кот таким образом развалился в кресле, так плотно его оккупировав, что сказать, будто он в нём просто "устроился", было решительно невозможно.

-Да! Она переводчица!! В Марокко!!! – проорав последнее слово, Саша принялся взглядом выжигать затейливые узоры на тёмно-дымчатой шкуре.

-А я как сказал? – безмятежно поинтересовался Брик.

Отослав Студента в магазин пополнить припасы, благо командировочные ещё оставались и практикантские были выплачены вовремя, Кот набрал на трубке комбинацию цифр.

-Что ты делала в Макао?

-Раритет. Он мой. Всегда был моим. А они его забрали, – непреклонностью Маша могла бы поспорить со старшим доном сицилийской Чёрной Руки, раздающим задания своим подручным.

-Тебе нужна помощь. Приезжай.

-Да, – ослиная упрямость не числилась среди черт характера Чёрной Королевы.

Вскоре вернулся Студент с парой увесистых пакетов в руках.

-Что вообще происходит? – после шикарного обеда воцарилось благодушное настроение и Саша посчитал себя готовым к принятию новой информации. У Кота, Саша знал это наверняка, она была.

-Это Маша.

-А что с ней не так?

-Ничего не заметил? Ну да, ты ведь её только слышал. Диадема. Её забрали нападавшие. И она хочет её обратно.

-Что-то ещё?

-Твой друг Кирилл. Он пьёт, пил, его увезли. И если он начнёт рассказывать про нас, они будут лечить его от того, чем он даже не болен, и не выпустят уже никогда.

-Сильно пил?

-У меня его дневник. Вот,прочти.

***

Саша взял помятую, потёртую общую тетрадь. На него глянули неровные печатные, написанные от руки буквы. Он определил хронологическое начало и погрузился в чтение. Это были не отмеченные датами, разной длины абзацы.

Дневник Кирилла.

Ну, короче, купил вот ты этот "крымский портвейн", вот как бы и бухло, и как бы и пизда, вот и со счастьем так. Думал, что в жизни заебало больше всего, выяснил или уяснил: за счастьем бегать. Вообще это как у угорающего джинна желания загадывать или у приколюхи рыбки золотой (ещё Александр Сергеевич подметил). Загадаешь денег – даст три рубля, уточняешь, что десять миллионов, а они в иранских риалах (самая дешёвая валюта в мире на момент написания этого дневника), опять уточняешь: десять миллиардов евро, а они на кредитке, по которой ты ещё старые сто миллиардов не погасил, и тут у тебя желания закончились.

Я, когда в городе не знаю, где чего взять, всегда к таксистам подхожу, чтобы туда отвезли.., ну, в смысле, в оперу там, например. Я просто каждый раз в разные езжу.

Средний запой продолжается семь-двенадцать дней, может варьироваться. Максимальный был пять недель. Потом идут отходосы: день первый – пьёшь воду и блюёшь, под конец уже идёт желчь (наверное, это не точно), потом чисто чёрная хуйня (хз что). Начинается день второй – пьёшь чисто воду из-под крана. День третий – где-то с обеда начинаешь отъедаться – много, каждые два часа; день четвёртый – под вечер валишься спать, теперь можно. До этого не спишь четверо суток, редко трое. Если ляжешь – либо не заснуть, либо чисто по десять – двадцать минут спишь, и такие идут "мультики": голимый мистический триллер с ужасным кошмаром, снятый студентами-дипломниками, такое авангардное кино. Например, выполняешь одну-единственную операцию, свою дневную обычную повседневную, там вещь одну перекладываешь с места на место весь сон, а кажется, целый день, а у тебя не получается и ебёт мощный отходос, и всё с какими-то загонами дикими, пизда. На пятый день можно почистить зубы, раньше бесполезно, стрижёшь ногти, бреешься, голову с шампунем моешь, одеколон, ты снова в поряде. Полученные травмы почти зажили.

"Медовый кайф" в отношениях длится от трёх месяцев до года, в зависимости от того, когда стали жить вместе (но это не точно). Ну а что, к вещам новым привыкаешь как быстро, ну а к человеку (но это не точно), хотя, может, надо реально человека найти. Думать, от каких факторов зависит, не буду, хуй угадаешь.

Графоманский сезон открыт!

Проще всего мне было запомнить два имени (очень плохо запоминаю имена) похожих: Рафик и Фалик. Думал, второй – Фарик – ну вообще была бы ассоциация: микроавтобус и фара. Нет, оказался Фалик.

Хорошо, что изобрели контейнеры для еды. Пришёл домой – приготовил, утром взял на работу – красота, на обеде поел. Жена появилась – одно звено выпадает, не надо готовить. Первые два года жена к тебе на работу приходит обедать.

Сегодня я окончательно убедился, что мои слуховые галлюцинации нифига не случайны. Но мне не хочется ставить какой-либо диагноз, особенно шизофрения, хотя именно она и крутится у меня в голове. Я не имею к медицине ни малейшего отношения, а тем более я не профессиональный диагност-психиатр. Вспомнился Ганнибал Лектор, он мой любимый персонаж в этом жанре. Итак, я сегодня шёл пешком на работу и весь мир пел мне песню про хуй. Это было что-то объединённое между женским вокалом у Шнура с его, естественно, текстом и популярными женскими исполнительницами типа как Клава Кока, Люся Чеботина, Мари Краймбрери и т.п. Они так пели одни куплеты, потом был шансон, опять в смеси со Шнуром, мужскими голосами. Были такие слащавые советские куплеты, бодренькие, исполняемые мужчинами и женщинами совместно и по отдельности, но текст всегда Серёжи Шнурова. В чём фишка текста: и в куплетах, и в припеве часто встречалось слово "хуй" и производные. В куплете очень часто, но охуительно осмысленно и с идеальной рифмой. Но буква "й" была заменена согласной, я теперь не помню какой, типа так: хук, хум, хуц или хун. Тексты такие (но я в рифме не помню): "Похуй, похую, покладём хуёв на плаху и сверху захуярим плахой, ну а сверху хуй". И всё в таком роде, но более развёрнутое и содержательное. "Два хуя хуярили в квартире, нахуярили друг друга, разхуярили гитару, хуйнулись на пол – лежит хуй, хуй в руке и рядом другой хуй". А теперь попробуйте заменить букву. И хорошая, красивая музыка с охуенной аранжировкой. "Машу раком в сраку хуй, хуй на Машу, пошла на хуй, хуй на Маше, хуй в Маше, как же, как же хуй". Что я думал об этом, то есть как… Это гремит отовсюду (кстати, нельзя сказать, что гремит, это было всегда на пределе слышимости, так что еле разбирал, даже не все слова). Ну, типа, у всех на смартфонах играет какая-то фан-пранк, массовая акция именно на это время и участвуют все радиостанции. А затем на машине, развозившей фастфуд, я увидел это слово. Типа, вот такая фраза: "Пицца, шаверма, суши, роллы, хум" (или хун) ну и вот у них такая юмористично-провокативная рекламная акция. Это особенно громко звучало из торгового центра, всяческих кафе и ларьков. Дети, женщины, мужчины, пары, пары с детьми, и только редкие старухи останавливались, прислушивались и грозили пальцами детям, говоря: "Вы послушайте, что они поют". Вспомнил первый момент, когда услышал: это были две девчонки лет 13-14, у них был смартфон и играло: "Не держи рукой, а пожуй хун". А они кричали последнее слово: "Хуй". Я ещё подумал: "Знала бы твоя мама, как ты время проводишь". А дети дальше пели: "Не держи, а глотай" и громко: "Хуй". Я когда пришёл на остановку, там мужик сидел с женой, оба за 50, и он ей говорит (а пошёл как раз шансон): "Помнишь, мы в детстве пели эту песню?" У них там какая-то блатная, ну все куплеты знал и пел так быстро-быстро, ведь надо все буквы правильно менять. Я подумал: "Вот когда на зоне делать нечего, вот они так время, наверное, убивают".

Пятно контакта у автомобиля – это целевая аудитория. Фирма – это колесо, и когда она становится легковесной, пятно успешности исчезает.

Записи закончились.

-Ну, такой себе поток сознания, – заключил Студент, закончив чтение. – Но, как минимум, белочку-лайт он поймал, она его, видимо, навестила, хотя любой опытный нарколог вовсе не сочтёт это отклонением, заслуживающим особого внимания.

-Наши действия в создавшейся ситуации? – Брик был готов. Ко всему.

-Выдвигаемся на штурм того санатория, в котором его содержат.

-Внутрь захожу я один.

-Почему?

-Ты выглядишь слишком мирно, а наша миссия далека от конфессиональных проповедей, хоть изначально мы и несём добро. В самом начале всех наших предпосылок.

-Добро должно быть с кулаками? – Студент улыбнулся, представив Кота в образе кота со сжатыми кулаками.

-Добро должно быть с кулаками и большим хуем, – быстро и без запинки проговорил Кот. – Я вот, к примеру, очень добрый Кот, но тут уж у кого какие данные, кого как природа одарила.

-Где ты успел этого набраться?

-Спасибо Кириллу. После прочтения дневника я замониторил творчество группировки "Ленинград" и лично Шнура.

-И как тебе? Смотрю, зашло.

-Пада-бада-бада-бада-бада-бада-бам-блямс!

-Выдвигаемся…

***

Они стояли на пустынной грунтовой дороге и смотрели на уединённое двухэтажное строение из красного кирпича с одной-единственной железной дверью и решётками на окнах. Вместе они прошли до точки, где кусты и деревья заканчивались и дальше Брик пошёл один.

Когда до двери ему оставалось пять шагов , она издала серию лязгающих звуков, обозначивших её открытие. Брика заметили издали и среагировали соответственно. Дверь приоткрылась, выпустив наружу высокого, плечистого мужика с заметно выпирающим брюшком, одетого в гражданский камуфляжный костюм. Мужик был оборудован длинным массивным фонариком, стальным кольцом расширенного диаметра со множеством ключей и тонфой – резиновой дубинкой с боковой рукояткой, много веков назад являвшейся оружием самураев, а теперь ставшей популярным полицейским спецсредством.

-Что вы хоте… – охранник остановился на полуслове и с тупым выражением на лице уставился на одиноко сидящего посреди дороги большого кота.

-А вы знали, что пастор Шлаг совсем не умел ходить на лыжах? Здравствуйте, – тон Кота был издевательски вежливым.

Охранник открыл рот, выпучил глаза и застыл, являя собой живую инсталляцию на мотив из жизни своих подопечных.

-Я буду звать тебя… – Кот задумчиво замедлился, шевеля длинными усами. – Вася. Ва-ва-ва-ва-ся. Это звучит как колбаса без шкурки, хотя шкурка от колбасы далеко не самая плохая вещь из тех, что я знаю.

-Спасибо… – промямлил охранник.

-Не за что, обращайся, – вежливо ответил Брик. – Мне не нужна твоя одежда и даже мотоцикл, ключи, только ключи.

-Вот, возьмите… – новонаречённый охранник Вася протянул кольцо с ключами крепкому мужчине с пепельными волосами, затянутыми в короткий хвост, и дремучей бородой такого же цвета.

-А теперь возьми умную книгу и закройся в туалете на самое продолжительное в своей жизни чтение.

-Хорошо, – охранник подошёл к столу на посту и достал из невысокой стопки книг "Бесы" Фёдора Михайловича.

-Отличный выбор, – похвалил Брик в удаляющуюся спину.

Кирилл нашёлся почти сразу на втором этаже.

-Амнистия, каторжане! – Брик осмотрел сгорбленную фигуру в больничного цвета пижаме.

-С тебя витаминный завтрак, – в ответ Кирилл разглядывал Брика. – Если, конечно, сейчас утро. Ну а если честно, тут даже четверг нифига не рыбный день, если, конечно, то, что нам давали, и правда рыба, и они правда не назначают любой день и.о. четверга рандомно.

-Будешь ещё бухать? – встретив их внизу, Саша сразу взял быка за рога, а Кирилла за зависимость.

-Бухать? Нет. Бухать – нет. Но я хочу разъяснить одну вещь, которую я понял в этом заведении. Всё хорошо в меру. А самое главное, что должно быть в меру, – это само чувство меры.

-Возможны нюансы? – улыбнулся Саша.

-Возможны нюансы, – Кирилл явно не выглядел сломленным "санаторным" режимом.

-Ты всё же не похож на бодрую морозную свежесть, – Саша критически оглядел Кирилла.

-Так-то ты тоже не Люся Чеботина, – не остался в долгу сбежавший алкозависимый.

-Я забрал у них все твои документы, – Брик отдал Кириллу паспорт, ИНН, медицинский полис, военный билет и СНИЛС. – Твою учётную карточку я сжёг.

-Она же есть ещё в электронном виде.

-Я сжёг им системный блок. Теперь у них армия нигде неучтённых зависимых.

-Все данные хранятся на сервере, тут был только принимающий данные компьютер.

-Сервер тоже уничтожен. Меня научили как.

-"Двенадцать обезьян" или "Бойцовский клуб"? Когда ты всё успел? – Саша смотрел на Кота одобрительно-удивлённо.

-Меня не замедляли майонезом, – ответил Брик, мстительно поглядывая на Кирилла.

***

-Куда теперь? – они вышли на магистраль и Саша осматривался вокруг. – У парацельсов наверняка где-то остался наш адрес. Кто тебя им, кстати, сдал?

-Я думаю, не ошибусь, указав на любого жителя нашего подъезда, – Кирилл говорил без тени злобы. – Добрые люди – не проходите мимо!

-Буянил?

-Да не особо. Просто я был достаточно активным алкоголиком, но без особых причуд.

-Так тебя закрыли за отсутствие фантазии!

-Ну так ещё не вечер!

-В каждой шутке только доля шутки?

-Я совершенно серьёзен. Я поражу их всех своей теперешней алконезависимостью, и сделаю это с фантазией!

-Рад за тебя. И в твоих силах донести эту радость до остальных обитателей подъезда.

-Легко.

-У меня есть куда пойти, – Брик даже не раздумывал.

-И где же гасятся залёгшие на дно Коты? В норе, в дупле, в улье, в шалаше или в землянке? – Кирилл остановился посреди дороги.

-Там, где им рады.

***

Вечером троих путников встречал двухэтажный дом, более близкий к оценочной характеристике "домик дачный", чем к "коттедж загородный". На веранде стояла Бабушка К.

-Бабушка К, Саша, Кирилл. Здравствуй, Бабушка К.

-Очень приятно, очень приятно, – в один голос поприветствовали хозяйку представленные Котом парни.

-Общий привет. Сейчас будем ужинать. На веранде, – Бабушка К заметила в глазах Брика немой вопрос. – Нет, не рыбный суп. Сегодня плов с курицей.

Кот совершенно не расстроился.

Он ушёл рано утром, бурча себе под нос: "Всё идёт по плану. Step by step. Всё это Rock-n-Roll."

-Он как-то спросил, что у нас тут слушают, – ответил Кирилл на безмолвный Сашин вопрос. – А я тогда уже накосячил с майонезом. И я включил ему лучшее.

-Русский рок?

-Русский рок!

***

Это был обычный мир, мир Людей, почти не отличающийся от того, где жили Саша с Кириллом, но всё же отличие было: Люди тут ненавидели котов. Брик не знал причин столь лютой неприязни, да и не были они ему интересны, он просто с усиленной осторожностью остерегался возможного нападения. Иногда это помогало.

Красно-синяя молния сверкнула не так, как обычная атмосферная, то есть сверху вниз, разветвляясь тем сильнее, чем ближе она к поверхности земли. Она тянулась параллельно ей и даже не думала ветвиться. Брик оказался в мрачном подземном переходе.

Держатели Весов туманно намекнули на то, где искать След. Они всё делали туманно, особенно намекали.

Как бы то ни было, сейчас Брик не искал, он спасался. Местные Люди тоже шли по следу, по его следу.

Он заметил движение в дальнем углу тоннеля. Небольшое белое пятно при близком осмотре оказалось маленьким пушистым котёнком с голубыми глазами.

-Только розового бантика не хватает, – Брик подошёл и уселся напротив. Котёнок без сомнения был Котом. – Ты кто?

-Я Марик, – пискнул комок шерсти.

-Я Брик, – Спец. Коту вспомнилось одно из высказываний Кирилла, что-то там со словами "Ты мой геморрой", но кошачья солидарность всегда была у него в приоритете. Тем более, что в котёнке явственно ощущался След.

Кот решительно шагнул к мелкому собрату.

-Здравствуйте, дядя Брик, – мяукнул миниатюрный Кот.

-Прывэт.

-А вы кто, дядя Брик – привстал Марик.

-Я? Я Кот!

-А чего вы тут хотели? – пушистый комок меха с двумя голубыми проблесками был сама предупредительность.

-От тебя ничего. Мне нужна Чёрная Кор… кошка Маша, тоже котёнок, как ты, только чёрная.

Неожиданно окружающее наполнилось звуками, лязгающими металлом звуками.

"Если сегодня порвут собаками, сожгут на костре, затопчут сапогами или просто утопят в мешке на полтора Кота больше, чем обычно, пусть даже проделают всё вышеперечисленное в любой последовательности, – подумал тёмно-дымчатый, – вряд ли это сильно покачнёт Весы. Зато если я не оставлю это белое чудо торчать тут в одиночестве, мой личный Дзен тоже останется в неподвижности".

-Держись ко мне поближе. Не могу сказать, где лучше всего тебе это делать – справа, слева или посередине. Просто будь в пределе метрового радиуса, – Брик улыбнулся. – Разъяснять тебе сейчас слово "радиус" уже слишком поздно или ещё слишком рано – это будет зависеть от плотности огня.

Первым был костлявый, грязный субъект с древним ружьём.

-Попались!.. – шумно выдохнул Человек, направив на них дуло гнутого, ржавого ствола и судорожно улыбнулся, как-будто то, что должно было сейчас произойти, всегда вызывало у него безудержное веселье, тем более что железяка у него в руках стреляла очень плохо, а сам он не умел этого вообще. Следом за первым показались остальные.

"Опять не поел бабушкиного рыбного супа", – мелькнула привычная мысль и Брик внутренне хмыкнул, потому что вторая мысль была такой: "Каждый раз перед смертью думаю об этом. А интересно, о чём я буду думать после?". От этой сентенции в выражении морды тёмно-дымчатого проступила пронзительная задумчивость, наложившись на уже имеющуюся там философскую отстранённость.

-Мы будем биться или убежим?! – Марик всем своим небольшим телом изогнулся в белый знак вопроса.

-Сегодня я оставил свой зенитный комплекс в других штанах, дуй за мной, – Брик и сам дунул вдоль стенки, обычным кошачьим бегом, не включая режим "Волшебного Кота".

Долго бежать не пришлось, всё же Люди – это всего лишь Люди.

-Испугался? – тёмно-дымчатый серьёзно глянул на своего невысокого спутника.

-Ни капельки! Я Кот! – храбро мяукнул Маленький Кот.

-Тебе сейчас только зашипеть осталось, как пробитый баллон от КамАЗа, но ты молодец, – похвалил его Брик.

-Спасибо, дядя Брик, – ещё больше воодушевился и так воодушевлённый комок белой шерсти.

-И хватит набиваться ко мне в племянники, я не твой дядя, мы вообще не родственники.

-Хорошо, Старший Кот.

-Брик, с английского "Кирпич".

-Да, дядя Кирпич, Брик.

-Надеюсь, ты более обучаемый, чем кажешься.

-У меня бывают воспоминания, где я администрировал целое королевство.

-Недавно я имел знакомство с одним "администратором целого королевства", – Спец. Кот подозрительно поглядел на Кота Маленького. – Что ты знаешь о Чёрной Королеве?!

-Ничего. Но я знаю, где она сейчас, – он назвал ориентиры в мире Студента. – А ещё о ней выспрашивали Лисы.

-Лисы?

-Лисы.

-Выспрашивали, значит. "Сначала Волки, теперь Лисы, кто следующий? Интересный каламбур…". Что-то ещё?

-Это всё, – на Кота смотрели два искренних голубых глаза. – Я буду биться за нашу Королеву! Мы всем им покажем!! – котёнок забавно чихнул и потёр лапой розовый нос, умилив всё вокруг, казалось, даже булыжники мостовой тихонько вздохнули от умиления.

Всех, кроме Специального Кота.

Брик скривился в саркастической усмешке и недобро покосившись на белого котёнка, спросил:

-А ты мальчик или девочка?

-Я Марик. Мальчик! – удивившись непонятливости Кота, ответил Марик.

-А хотел бы кем быть? – что-то припомнив и улыбаясь уже на манер двух слипшихся акул, спросил Брик.

-Мариком! – твёрдо ответил Кот-карапуз.

-Я отведу тебя к Королеве. Ты ведь просто потерялся, ты ведь не самовольно трусливо сбежал, не так ли?

-Всё так. Я потерялся между Переходами, меня выкинуло непонятно куда.

-Пойдём со мной. Если хочешь жить, – Брик усмехнулся, киноцитаты удавались ему особенно хорошо.

***

В переулке, в мире Людей, навстречу им вышла Маша.

-Приветствую, Хозяйка! – радостно запищал восторженный голосок Маленького Кота.

-Неужели он тот, о ком я подумал? – Брик ещё раз, более свежим взглядом, вгляделся в котёнка.

-Когда-то он носил гвардейский мундир и в нём было без малого два метра, – Королева, а впрочем, уже и не совсем Королева, или даже уже совсем не Королева, хотя, как говорят придворные всех мастей, бывших королев не бывает, сняла длинное дорожное пальто и произнесла с прежним монаршим выражением:

-По-очта.

-Хозяйка, я же маленький, мне не дотянуться до почтового ящика, тем более что его у нас нет.

-А почему он теперь… – Брик подобрал слова. – Не носит свой мундир?

-Умудрился поссориться с местной Королевой Эльфов на каком-то приёме у кого-то в честь чего-то.

-С местной Королевой Эльфов? Тут есть эльфы с собственным иерархическим аппаратом?

-Эльфов тут нет. Но есть местный артист, популярный певец, позиционирующий себя как "Королева Эльфов".

-И что они не поделили с твоим Привратником? – Кот получал информацию, почти не удивляясь.

-Дело как раз в мундире Марика, в его бывшем мундире. Он показался местной звезде чрезмерно вычурным, гораздо вычурнее, чем у него самого. А это оказалось для певца предельно неприемлемым, – Чёрная Королева объясняла терпеливо, ничуть не тяготясь ролью рассказчика.

-И почему бы ему не разузнать у Марика адрес ателье, хотя вряд ли Трёхглазые согласились бы даже просто на обмер подобного существа, "Королевы Эльфов"? – Брик сверкнул улыбкой-оскалом.

-Вот и Марик, в ответ на вопрос, сообщил ему нечто близкое по смыслу, а у "монаршей эльфы" подвязки у Держателей Весов. И теперь Марик… просто Марик. Без мундира.

Они выслали Маленького Кота вперёд себя, якобы на разведку, и пошли по дворам вдвоём.

-Тебя искали Лисы, выспрашивали о тебе.

-Зачем Лисам Раритет? Хотя… это же Лисы.

-Кроилово приводит к попадалову! – Кот хищно оскалился.

-А ты быстро ассимилируешь, уже почти абориген.

-Скажи мне, если не секрет, ты правда была проституткой?

-Клиенты думали, что да.

-Как это?

-Ты что, Пелевина не читал?

-Нет.

-В свободное время выключи телевизор и возьми хорошую книгу.

-Какую?

-Любую. Лучше всего Фёдора Михайловича, но сойдёт и Виктор Олегович.

-Что с Сашей?

-А что с Сашей?

-У вас… с ним…

-Твоё какое дело?! – голос Чёрной Королевы скрежетнул жестью.

-Он мой друг.

-Пусть так и остаётся.

***

Они сидели за длинным столом на веранде у Бабушки К, все, кроме Марика. Тот обретался на столе, поглощая из открытой консервной банки тунец в собственном соку. Никто не возражал. Бабушка К копалась в огороде и не лезла в их дела. Она предоставляла им кров и стол, за что все были ей безмерно благодарны. Мужчины затеяли мелкий, средний, выше среднего и большой ремонты домика и приусадебной территории. Кирилл распланировал, как он это назвал, "дзенский сад камней" и все мало-мальски примечательные минералы, благочинно обретавшиеся в округе, после придирчивой оценки доставлялись на строящийся объект псевдовосточной культуры. Имели хождение следующие разговоры:

-Сатори настигнет тебя, – изрекал Студент.

-С предельной жестокостью! – кровожадно скалился Брик.

-Возможно, сейчас вы разговариваете с будущим Бодхидхармой, – Кирилл был невозмутим. Почти как Бодхидхарма.

-Сделаешь мне вокруг Чёрного Замка такой же сад? Точнее, вокруг руин Чёрного Замка, – даже просьба Чёрной Королевы звучала как повеление.

-А я могу чертить круги вокруг камней. Вы только скажите, по часовой надо рисовать или против, – Марик легко включался в любые движения.

Итак, они сидели на веранде Бабушки К. Брик, Маша, Марик, Кирилл и Саша. Почти команда. В потенциале. Два Человека и Маша оставались на базе до особых распоряжений. Специальный Кот и Маленький Кот отправлялись в квартиру Саши и Кирилла в ожидании, как сказал бы Котёнок по имени Гав, неприятностей. Любых.

***

-Я поручаю тебе задание, – Кот внимательно посмотрел на враз посерьезневшего Марика. – Ты нанесёшь визит одной Лисе и передашь ей то, что сейчас скажу тебе я.

-Хорошо, Брик. Я готов, – невзирая на детскую комплекцию, Марик был настроен определённо как большой.

-Запоминай адрес, я буду неподалёку.

***

Её звали Лёлик. На самом деле её имя было Ольга, но все называли её Лёлик. В дверь постучали тихим, каким-то излишне застенчивым стуком, как будто стучался ребёнок-дошколёнок или старый, слепой пират, замысливший против хозяев недоброе.

Лиса подошла к двери и отворила, не поинтересовавшись, кто бы это мог быть. На пороге сидел белый пушистый котёнок.

-Здравствуйте, тётя Лиса. Меня прислал дядя Брик.

-Зайди в дом. Как тебя зовут? – Лиса была само радушие напополам с гостеприимством.

-Меня зовут Марик.

-Меня зовут Лёлик. Ты голодный? – с непонятным выражением спросила Лиса.

-Нет, я сытый, – ответил голодный Маленький Кот, решив не поддаваться на возможную провокацию. – Дядя Брик хочет узнать про Диадему.

-Я ничего про это не знаю, – Лиса округлила узкие глаза.

-Я ведь так и передам Специальному Коту, – Марик изо всех своих сил изобразил непреклонную решимость.

-Но я могу разузнать, если ему так сильно надо, – Лиса мимикой и движениями тела выразила мгновенную готовность разузнать.

-Когда нам подойти? – белого котёнка окрылил авторитет старшего товарища.

-Завтра в это же время. Точно не голодный?

-До свидания, тётя Лиса.

***

-Бандиты назначили встречу? – Брик встретил посланца хриплым жегловским баритоном.

-Да. Завтра в это же время.

-Прямо не Лиса, а дежурный терапевт из поликлиники.

-Дядя Кирпич, я часто не понимаю и половину из того, что ты говоришь, – посетовал Маленький Кот.

-Это со временем пройдёт. Когда перестанешь понимать совсем, – Брик, между тем, улыбнулся довольно тепло. – Заметил что-то особенное?

-От неё пахло, как пахнет иногда от Кирилла.

-Лиса-алкоголик? Пьющая Лиса – горе или радость? Конкретно для нас? Что-то ещё?

-Она пыталась меня накормить.

-Ей удалось?

-Я кремень, дядя Брик! – Маленький Кот привстал на лапах.

-Продолжай в том же духе, и вскоре мы добудем твой мундир обратно, если не будешь больше грубить Королеве Эльфов.

-Шутите? – тем не менее, с надеждой спросил Марик.

-Как твоё полное имя?

-Марсель.

-Франция?

-Папа так назвал.

-Француз?

-Да нет же, папа.

***

Наступило завтра, в это же время. Лиса услышала вчерашний вкрадчивый стук в дверь. На пороге обретался давешний котёнок.

-Ты один, – Лиса изобразила удивление. На всякий случай. Она часто что-то делала на всякий случай.

-Сейчас нас двое: ты и я, – Марик был логичен до невозможности.

-Я заметила.

-Брик сказал, что ты алкоголик.

-Твой Брик му… мудрый Кот. Проходи, я как раз случайно разделала скумбрию холодного копчения, будешь?

-Я только что умял печень пятиметровой белой акулы в крабовом масле с анчоусами. Печёные осьминоги уже не полезли, – Кот врал самозабвенно, по сути, сражаясь с предполагаемым врагом его же оружием и на его территории.

-Вы хотели узнать про Диадему. Ничего не изменилось?

-Ничего не изменилось.

-Кто-то действует здесь, в мире Людей, через Человека по имени Жанна. Вот адрес. Очень сильно допускаю, что сама она вообще не при делах и даже ничего не знает.

-Спасибо за сотрудничество, тётя Лёлик, до новых встреч.

-Стой! Мой долг погашен??

-Дядя Брик, Специальный Кот, очень корректен в подобного рода вопросах, для беспокойства нет никаких причин, – из Маленького Кота фонтанировала дипломатичность, явно имевшая под собой очень основательный фундамент в виде многолетней практики, хотя сам он совершенно не представлял, о чём таком они сейчас разговаривали.

***

Марик передал полученную информацию. Очень скоро Специальный Кот знал необходимый минимум о Человеке, молодой женщине, девушке по имени Жанна. Разведённая, бездетная, с высшим образованием, музыкант (фортепиано), работает в крупном офисе на мелкой должности. Предположительно, След Раритета тянулся к Жанне через одного из боссов фирмы. Теперь Брику предстояло нанести визит самому.

-Пока отдыхай, твой мундир всё ближе, но пока ещё достаточно далеко.

Марик пожал плечами:

-Пойду поем. Я ведь отказался от скумбрии. От скумбрии холодного копчения.

-Я открою тебе банку тунца. И помни: жрать – дело свинячье, – Брик назидательно глянул вслед удаляющемуся на кухню Маленькому Коту.

***

Она ощутила это как лёгкий сквозняк, но с повышенным содержанием частиц инея.

-Ты выглядишь устрашённо, не путать с устрашающе, – сказал глубокий мужской голос, чем-то похожий на тот, которым обычно дублируют Брюса Уиллиса.

Жанна оглянулась и упёрлась взглядом в зелёные глаза крупного тёмно-дымчатого кота. "Или надо окончательно завязывать с антидепрессантами, или, наоборот, увеличить дозу. А может, просто дождаться белочку или белого коня. Кто первый придёт". Мысли были стройные, отчётливые, не наползали друг на друга и совсем не путались.

-Если ты сейчас не будешь орать и паниковать как-то иначе, мы сохраним себе нервы, адекватность и спокойствие, – тон Брик избрал успокаивающий и располагающий к неспешному разговору. – Ты – нервы и адекватность, а я – спокойствие, хотя я совершенно не представляю, что такое ты сейчас должна сказать или сделать, чтобы меня разволновать. Не то чтобы внезапно я обрёл мгновенное просветление и стал бодхисаттвой, нет, просто я на самом деле не уверен в твоей способности поколебать мой внутренний Дзен, чтоб я ни называл этими словами.

Жанна вздохнула:

-Почему-то мне кажется довольно естественным, что коты умеют разговаривать.

-Не все и не коты, а именно Коты, – он выделил интонацией последнее слово.

-Это хорошо, что мы понимаем друг друга, ты и я, – Жанну отпустило окончательно. "Ну и пусть говорящий кот, а вот белочку и белого коня никто никогда говорящими не называл. Я молодец, во всём вижу позитив", – похвалила она сама себя, довольная.

-Да, это как в книге про Маугли, Человеческого детёныша: мы с тобой одной крови, ты и я, – Брик улыбнулся.

-И ты улыбаешься, как, наверное, это делал Чеширский Кот из книги про Алису в Стране Чудес, – заметила Жанна.

-Вот так литература топит лёд, – подытожил Брик.

-Кто ты?

-Я Кот, – это произнёс уже мужчина "в самом расцвете сил", правда, слегка потёртый, что, впрочем, совсем не портило общего впечатления.

-Ты инопланетянин?

-Я Кот.

-Но не человек точно.

Брик кивнул.

-И чем ты занимаешься, Кот?

-Своими делами, в основном, но иногда лезу в чужие, вот как сейчас, с тобой.

Жанна задумалась.

-Все Коты такие?

-Коты такие все – как Коты. Но если ты спрашиваешь о тех, кто только притворяется котами, то они все такие, как кто? Как те, кто кем-то притворяется? А какие они сами, те, кто кем-то притворяется?

Они сидели в осеннем парке, на осенней скамейке. Сверху сыпались жёлтые, красные, оранжевые, бордовые листья. В дальнем конце безлюдной аллеи появилась идущая медленным, прогулочным шагом парочка. Идущая по направлению к ним.

-Вот… гуляют люди, влюблённые, наверное. Романтика… – Жанна, не отрываясь, наблюдала за ценителями романтики.

-Ага, Люди… влюблённые, да… – Брик говорил с непонятной усмешкой.

Лёлик с кавалером поравнялись со скамейкой Брика и Жанны. От обоих шёл сильный водочный аромат.

-Братан! Не побеспокою?! Купи видоискатель от камеры. От профессиональной. Стоит немеряно! Тебе отдам недорого. Возьми – перепродашь, если самому не надо, – горячо, проникновенно заговорил спутник Лёлика, заглядывая Брику в глаза, как заглядывают в глаза лучшему другу или тому, кого принимают за лучшего друга.

Брик молча смотрел на торговца раритетной оптикой.

-Возьми! Дёшево отдам. Вот такая линза! – продавец "вот таких линз" руками показал, какая именно. Диаметр предполагаемого ценного приобретения колебался между средних размеров ведром и крупных размеров тазиком.

-Да погоди ты со своей линзой! – Лиса грубо дёрнула партнёра за рукав. – Привет, Брик! Мой долг погашен? – она смотрела на Кота с явным беспокойством. Неудавшийся оператор замолчал.

-Если в последнее время ты перестала слышать от меня фразу: "Дальнейшее удлинение срока погашения имеющейся у вас задолженности чревато…" и я не беспокою тебя предложением перепродать сто процентов твоего долга определённого рода занятий Людям с одним лишь условием: скинуть видеоотчёт с постигшей тебя карой, это означает, что твой долг погашен. Но не советую расслабляться.

-Как прошло с Жанной? – Лиса заметно расслабилась. На саму Жанну она не обратила ни малейшего внимания.

Брик недоумённо уставился в глаза-щёлочки. Молча.

-Я поняла, хорошее завершение хорошего разговора. Пока. Пошли! – она снова дёрнула спутника за рукав и ускоренным шагом они синхронно тронулись прочь.

Жанна проводила взглядом странную парочку. Когда они скрылись за поворотом, она повернулась к Брику:

-Что это было?

-Это Лисы.

-Кто они?

-Лисы. Они лживые.

-Они такие, как Коты?

-Они лживые.

-Они другие?

-Они лживые.

-Что они делают?

-Они врут.

-А ты? Врёшь?

-С тобой мне это ни к чему.

-А что, кстати говоря, тебе от меня надо, Кот?

-Мне от тебя надо нечто, о чём ты, скорее всего, не имеешь ни малейшего представления.

-Что это?

-Это Раритет. Диадема.

-Не имею об этом ни малейшего представления, – Жанна смотрела на Кота в ожидании продолжения.

-Кто твой непосредственный начальник?

-Серафим Сергеевич Воскресенский.

-Серафим – это же ангел? В православии?

-Да, шестикрылый. А что тебе от него нужно?

-Всё то же. Раритет. Диадема.

-Такая важная вещь?

-Настолько, что она уже давно превысила статус, обозначаемый словом "вещь".

-Что это?

-Это реликвия моей расы, регалия нашей правящей королевской семьи, символ власти. Она была у нас украдена, при этом едва не убили нашу Королеву.

-Кто?

-Мы не знаем, кто они. Я ищу их. И Раритет.

-А мой начальник?

-На него указали. И на тебя. Вы каким-то образом друг с другом связаны. И с Диадемой.

-А если я не соглашусь?

-Заставлять тебя никто не будет.

-Колхоз – дело добровольное? – улыбнулась Жанна.

-И наш бронепоезд стоит на запасном пути, – в тон ей ответил Кот.

-И что ты будешь делать?

-Плана ещё нет. Всё зависит от тебя.

-Как всё будет, если я соглашусь?

Брик выдохнул, набрался убедительности и приготовился задвинуть свою обычную в подобной ситуации сентенцию:

-Всё будет хорошо. Но не у всех. У нас – точно будет.

Жанна опять, как некоторое время назад, задумалась:

-Ты можешь видеть будущее?

-Только когда сильно прижмёт.

-Что будет со мной?

-Всё то же самое, что было и раньше. А потом умрёшь.

-Настолько беспросветно?

-А тебе было обещано что-то другое? И где в моих словах ты увидела "беспросветность"?

-Ну-у… просто всё так… мрачно.

-Оглянись и вспомни. Ты всегда так жила.

Они помолчали.

-Я согласна на любой хипиш, кроме голодовки, – дежурная фраза помогла снять ненужную озабоченную скованность.

-Я сам тебя найду.

-Приятно было побеседовать, Кот. Пока, – она поднялась со скамейки и медленным шагом пошла в сторону выхода из парка.

В противоположную сторону потрусил большой тёмно-дымчатый кот.

"Убежим трусцой от инфаркта… И правда, где я этого нахватался? Завтра же начну читать что-нибудь из Достоевского".

Ни завтра, ни послезавтра читать Фёдора Михайловича он так и не начал.

Глава 2

Глава 2.

"Подавление. Доминирование. Харассмент. Абьюз. Начальник вонючий! Пятьдесят оттенков серого, сука! Да кто он такой вообще? Старый, седой, толстый. Куда ещё хуже? Да можно хуже. Когда он полупьяный, с полувставшим хером. А всё мнит себя темпераментным Бандеросом времён "Десперадо". Серафим, сука! Ладно хоть не Ихтиандр. Мрак. Макабр. Мракобесие. Хтонь. Как же он заебал! "У меня нет для тебя подходящего повышения". А что у тебя есть?! "Это всё твой недостаток образования". Мне, сука, тридцать один год! Исполнилось двадцать четвёртого марта. Мне в студентки идти?! Тупой меня считает. Ещё сучка эта, Жанна. Смотрит на неё, не скрываясь. Тридцать один, сука, год! Так ему уже шестой десяток! Козлина старый. А сначала-то: "Танечка, то, Танюша, это". За всё время только путёвка на юга, горящая конечно же, иномарка подержанная и ещё, как содержанке, подкидывал раз в месяц по пятьдесят-семьдесят тысяч с барского плеча. А что – это много что ли? И сумка эта вонючая: "Редкий красный крокодил, коллекция последней парижской осени". Дебил, сука! Ну почему мне попадаются одни уроды?! Хер с ней, с женой, так Жанна теперь эта вылезла, скорей бы залезла обратно. Откуда вылезла. На свежачок его потянуло. Ещё и деньги все просадила. Вот я дура тупая. Надо было копить. Ну хоть Жанна эта лохушка, как не отсюда. Правда, убогая или под такую косит? Удачно. Тридцать один год. Тридцать один го-о-од! У-у-у, сука, у-у-у… Заебали все… Реально что ли учиться пойти? Ага, и буду без нихуя, но с дипломом! Синеньким. Вечная троечница. Ладно. Посмотрим ещё… Кто кого передоминирует и захарассментит. Хтонь…"

Высокая, эффектная брюнетка с длинными прямыми волосами, спортивной фигурой, третьим необвисшим размером, широкими бёдрами, не выходящими из габаритов "спортивные", и красивым, хищным лицом, допила текилу, поднялась из-за столика полуэлитного заведения, снаружи представляющего собой трёхмачтовый парусник, пришвартованный у набережной, и пошла к выходу, энергично отмахивая красной сумочкой.

-Таня! Так рано уходишь? На вечер заявлен престидижитатор-жонглёр. Кроликами. В воздухе одновременно восемь пар. Семейных. Без помощи рук, – малознакомый кавалер пристроился рядом, постепенно замедляя шаг.

-Отвези меня домой.

-Нет проблем. Поехали, – улыбка доброго перевозчика раздвинулась шире прежнего.

Они сели в припаркованный поблизости, блестящий, совсем недавно с автовоза, кроссовер с характерным азиатским разрезом фар.

По дороге она сказала: "Купи мне пива", что и было исполнено. Он привёз её к себе, резонно рассудив, что уточнений, к кому именно домой надо отвезти девушку, не последовало.

Они выпили пива: он – тёмного, она – фруктового. Телевизор размера "вместо обоев" транслировал музыкальный канал. Таня транслировала свою обычную пьяную ахинею на свою любимую тему: "Вот вы все уроды, а я такая, с косичками, шарик улетел, до бабушки засветло уже не добраться, вокруг массово стягиваются волки, акулы, пираньи, маньяки и извращенцы. Оставайтесь на Первом".

Они сидели рядом на диване. Андрей, его звали Андрей, до этого сидевший на расстоянии двух пачек сигарет, сделал движение, пододвинувшись вплотную и одновременно прихватив с журнального столика новую бутылку.

Таня словила свой привычный "клин", забрало с шумом захлопнулось, она дожевала последний ролл, проглотила его, резко вскочила и включила режим "истерика". Почти мужским басом она кричала о вонючем извращенце, вызове полиции и своих показаниях как подвергнутой изнасилованию. В этот момент на ней было надето: белые носочки с низкой талией, чёрные стринги и чёрный обтягивающий топик из тонкой ткани. В таком виде ей было удобнее рассказывать, в процессе изложения показывая, о недавно виденном сеансе стриптиза в одном чудном баре, оборудованном блестящим пилоном, где они с Воскресенским культурно отдыхали.

Андрей, расширившимися, вмиг протрезвевшими глазами, отдуплял происходящее. Отдуплялось не слишком эффективно, но достаточно для того, чтобы понять: секса не будет. Сейчас, с Таней. Может, позже, в камере. Но уже без Тани. Если только Таней не назначат его. Он изобразил на лице знак "пасифик" и затаился.

Зря старался. Тане было пофиг. Её привезли из кабака, напоили, накормили, выслушали изливаемый бред, изъявили (в чём и была её главная потребность) мужской интерес, а жила она в соседнем дворе.

Она быстро оделась и вышла из квартиры. В принципе, вечер удался. Она закурила тонкую сигарету и улыбнулась: какой-нибудь новый Серафим всегда найдётся. Но это на крайняк. Сначала дожмём старого.

Секс она не любила – никакой и ни с кем. Не любила, но умела, практиковала и использовала.

-Ёбаные уроды… – сказала она вслух, презрительно скривившись, отчего её красивое лицо стало некрасивым. – Всё будет так, как я захочу!

***

-Перекрытая, отбитая, с наглухо отшибленной кукухой, насовсем вымороженная! – Серафим Сергеевич разговаривал сам с собой, точнее, жаловался сам себе на своего младшего менеджера Танечку, Танюшу, Танчика, Танюсика. Он мог это себе позволить, поскольку в спальном купе находился один и сторонних слушателей не было.

Генеральный любил комфорт.

Из всех звуков-релаксантов его больше всего расслабляли и успокаивали звуки железной дороги. Поэтому при необходимости посещения недальней европейской страны другие средства передвижения даже не рассматривались. Двухместное купе выкуплено полностью, поезд идёт, чай горячий, коньяк прохладный. Если слишком – погрей бокал в ладони. Шоколад швейцарский, сигареты американские, Таня – сучная сука.

-Ну почему все самые отвязные бабы такие стервы? Это как в рекламе мобильного оператора, – Серафим налил ещё. – Наш тарифный план – самый лучший: минуты разговоров, гигабайты интернета, эксклюзивные сервисы. Сто часов выебанного мозга, тысяча гигов злобных понтов, предъяв и просто откровенной стервозности, и только пять часов незабываемого секса, после которого ты путаешься в ощущениях: то ли насиловал горячего мустанга, то ли исполнял родео на необъезженной гимнастке.

-Но девка хороша! – он вспомнил отдельные моменты, когда девка была особенно хороша. Невыразительные глазки заострились, в паху шевельнулось, он облизал толстые губы.

-Но, сука, – он чокнулся с пузатой бутылкой и медленно выпил. – Не пили сук, на которых сидишь! – это прозвучало как тост и он налил ещё. Поулыбался своему остроумию. На ум пришла Наташа-Катастрофа, предшественница Тани. Та позволяла вытворять с собой всё, что угодно, вообще ВСЁ, а некоторые вещи даже подсказывала сама. Он на две недели уехал из семьи, якобы в дальнюю командировку, на протяжении которых они вместе жили на съёмной, пили и трахались, трахались и пили. Катастрофа пила каждый день, пила как два сапожника, что не мешало ей оставаться дьявольски красивой и передвигаться такой от бедра шатающей походочкой, что Джина Лоллобриджида в сравнении с ней была просто щенок. Через две недели он всё-таки вырвался из вертепа, оставив пьяную Наташу спать в позе безучастного тела, немного поспал сам, чуть выходился с бодуна, отметился в офисе и, вернувшись обратно, никого там не застал. Она заявилась позже. Голова в засохших потёках крови, сама в сильно расстроенных чувствах. Она рассказала, как, собрав мелочугу, выбралась в аптеку за настойкой боярышника, а на обратном пути её настиг муж. За две недели он выследил её при помощи друзей, живущих в этом районе. Тянувший, неизвестно за что, срок, во время своей срочной убивавший живую силу противника путём удушения (с его слов), чему Катастрофа охотно верила, не раз будучи подвержена воздействию двух стальных ладоней, но до сих пор оставаясь недодушенной. Благоверный был обладателем двух пистолетов, газового и боевого, и как раз из второго (со слов Наташи) он пытался её застрелить и после трёх осечек избил рукояткой по голове.

-Куда ты ушёл?! – она врезала Серафиму ребром ладони по шее. Врезала на удивление ощутимо. – Куда ты ушёл?!! Он бил меня и заставил сказать наш адрес, обещал тебя застрелить. Сейчас тебе надо сходить к нему и поговорить. Двоих моих детей мы заберём к тебе. Пошли. Пока они там с другом бухают.

Они пошли. Даже больной с похмелья головой, прикидывая варианты, Серафим понимал: вариант только один. Один на всех, как победа. От Наташи-Катастрофы он оторвался в проходных дворах, по телефону расторг договор съёма-сдачи проваленной явки, больше никогда не появлялся в том райончике и никогда больше не встречал Катастрофу. Но вспоминал её с теплотой.

-Танька-сучка хоть одна. Но сучка. А вообще, бывают другие-то? Сомневаюсь. Такая "другая" – это как мужик без желания делать деньги, превалировать во всём, доминировать, владеть лучшим и главное – не считать баб за людей. А они уже в ответ вытрахивают нам мозги, по итогам все при всём, боевая ничья, всё же мы стоим друг друга – не помню кто сказал.

"Ну вот, к примеру, Жанна эта. Странная. Все вокруг вечно бегают, суетятся, а эта как будто между всеми плавает, никого не касаясь, вне общего делового настроя. Дзен-буддистка, может? Но Благодетель указал именно на неё и подробно рассказал, как лучше всё провернуть. Дело мутное, конечно, такое же мутное, как и сама эта Жанна".

Но двадцать тысяч евро, выданные накануне, грели весьма осязаемо. Душу, карман и планы на будущее. А ещё разогревали аппетит на остальную, обещанную при успехе предприятия, сумму в тридцать тысяч. Благодетель не назвал себя и стал для Серафима просто Благодетелем. Тоже, кстати, странный, акцент у него такой, шепеляво-попшекивающий. Пан Благодетель.

Поезд шёл. Чай, коньяк и прочие ништяки. Ещё одна ночь и один день дорожного расслабона.

***

Жанна не считала себя счастливым человеком и мрачновато-ужасненькое детство с редкими проблесками счастья вспоминала редко. Тем более надуманными и неуместными казались ей рассказы-воспоминания о своём детстве других людей, втреченные в литературе и кино или услышанные в массмедиа. Повсеместно принятый стереотип о "золотой поре жизни" наводил на мысли, если и не о заговоре большинства взрослых, то об избирательности человеческой памяти точно. Её папа, эгоист-пофигист с высшим, полученным в столице образованием, оставил семью, когда она училась во втором классе, и порхал по жизни алкоголическим мотыльком, изредка, правда, залетая на их семейный огонёк. Он был красивым, спортивным, умным интеллигентом, но постепенно спился окончательно, всё потерял (или же просто ничего не нажил), был всеми брошен и теперь доживал свой век на съёмной квартире в глухом пригороде.

Мать Жанны, деспотичная садистка, насквозь закомплексованная, уходящая в глухие запои длиной по две недели со всеми сопутствующими, однажды прониклась идеей, что родная дочь запрёт её в дурку с целью экспроприации их совместной двушки. Поэтому она разделила лицевые счета, продала за бесценок свою комнату и переехала жить к бабушке, оставив Жанну в двухкомнатной общаге наедине с новыми соседями.

Когда почти все родственники, включая маму, перемёрли, её оставшаяся в живых тётя по матери хитростью отжала у неё долю в бабушкиной квартире и пожелала никогда в жизни больше её не видеть.

Рано выйдя замуж, Жанна прожила в браке недолго. Отношения, начинавшиеся с чего-то, что поначалу казалось любовью, упёрлись в мужа-алкаша, не желающего работать. Детей у них не было, расстались легко, без крови.

Недавно, в начале весны, он пришёл к ней в одежде, рассчитанной на конец июня, голодный, похмельный, со сломанными рёбрами и выбитым передним зубом. Эмоционально рассказал, что зуба лишился, упав во сне на стоящую возле дивана кастрюлю, а рёбра пострадали из-за гололёда. С ним случилось экстренное подскальзывание и в результате последовавшего пируэта он упал на бок на лёд. И всё бы ничего, но удар приняла на себя бутылка водки, спрятанная во внутреннем кармане, и передала энергию столкновения в рёбра. Лёд и бутылка не пострадали. Не повезло рёбрам.

Слушать Пашу было интересно, но Жанна поняла, что его просто отпиздили.

Она наковыряла ему мелочи на разведённый спирт и разрешила спать на кухне, на полу, бросив туда старую подушку. Он сходил за шилом, пил помаленьку, растягивая, и особо не донимал, рассказывая много раз слышанную историю о своей срочной в горячей точке на Северном Кавказе, о том, как они попали под миномётный обстрел. В итоге – контузия и вывалившийся, повисший на нервах левый глаз. Хирург вправил его хлопком ладони, Пашу комиссовали. Он стал зрячим только наполовину, невидящий глаз был направлен куда угодно, кроме той точки, куда смотрел его напарник.

Когда спирт закончился, Паша по тихому отнёс на приёмку два её противня с тефлоновым покрытием, кастрюлю из нержавейки и алюминиевый казан. За всё ему дали меньше трёх сотен. Он опять сходил за шилом и заявился обратно. Обнаружив пропажу своей лучшей посуды, она наорала на него и выгнала восвояси, несмотря на жаркие уверения, что он шикарно договорился насчёт её микроволновки.

По зрелому размышлению Жанна в очередной раз выявила в себе махровую лошару, ко всем добрую, всех понимающую, и в который раз зареклась верить людям. Как это ни странно, винила в случившемся она исключительно себя.

И как ни удивительно, необычному человеку, или не совсем человеку, назвавшемуся Котом, она поверила. Даже вспоминала их разговор с каким-то новым чувством, которое описала для себя как: "Когда всё правильно, и я наконец-то на своём месте". После той встречи стало легче дышать, а жить – просторнее.

"Надо же, Коты, Королевство! Вот не верю, что всё это какой-то гадкий развод. Пусть уж лучше правда будет белочка или конь, который белый, или оба горячечных животных в тандеме, наплевать!" Она улыбнулась. После той встречи она ни разу не вспоминала об антидепрессантах, а прошло уже трое суток. Поняв это, она ощутила глубокое удовлетворение, как от очень удачной покупки. "Да даже если это новая, более мощная шиза или проапгрейдерная версия старой, движение – жизнь, прогресс – это наше всё, левел ап! А на каком, интересно, уровне прямиком в голову подключат постоянно звучащее радио?" Она слышала – так бывает.

В плохое верить не хотелось. "Ну что ж, Нео тоже не сразу стал ложки гнуть. А Дядя Фёдор так тот вообще с котами беседовал как не в себя и ни капельки не переживал. Как сказал тот Кот: "Всё будет хорошо, но не у всех, у нас – точно будет". Она решила приготовить что-нибудь вкусное, как поступала только при хорошем настроении. Так на свет появилась кастрюля яблочного варенья, сваренного по рецепту из старой, советской книги, пособию для домашних консерваторов, занимающихся на досуге домашним консервированием.

Варенье зашло на ура.

***

Степан Аркадьевич Фомин ехал на троллейбусе, ехал на свои последние деньги. Ноги были уже порядком стоптаны, разбиты и намозолены дальними переходами из одного конца города в другой в поисках подходящей работы или, хотя бы, временной подработки и курсированиями от биржи труда до объекта возможного трудоустройства. Чаще всего брали именно временно, разнорабочим, в среднем на полторы тысячи в день. С постоянной было сложнее.

По профессии Стёпа был охранником, а теперь он стал уволенным охранником. Его последним местом работы был наркодиспансер с чудным названием "Катарсис". Выгнали его с треском, с пометкой в трудовой о полном служебном несоответствии, с аннулированием лицензии охранника. И некоторые горячие головы ещё кричали о факте жёсткой профессиональной деменции и о помещении его на принудительное восстановление в тёплый коллектив бывших подопечных.

Степан с трудом восстанавливал в памяти случившееся, а правду об этом он перестал рассказывать спустя двадцать четыре часа после инцидента, справедливо рассудив, что если он и дальше будет придерживаться своей первоначальной версии, то ему неминуемо быть закрытым.

Записей с камер наблюдения не сохранилось совсем, вся аппаратура была уничтожена. Исчез только один не сильно поехавший алконавт, зато была стёрта вся электронная картотека. Органы правопорядка, по достоинству оценив размах осуществлённой акции, пришли к выводу, что тут не обошлось без вмешательства неизвестной силовой структуры, возможно, даже смежной. Пропавшего лечащегося не нашли, виновного охранника уволили, и тем ограничились.

Степан перебивался со щей на кашу, часто видел во снах колбасу, сало, копчености и прочие атрибуты прежней сытой жизни. Иногда, за ненадобностью, отключал холодильник, тем самым сберегая электроэнергию и экономя на коммуналке. Рассматривал в зеркале свою стройнеющую фигуру и даже не пытался анализировать произошедшее. Явившееся ему существо он вспоминал без злобы, в глубине души полагая, что ещё очень легко отделался, избежав физических и психологических увечий и, что самое главное, безвременного помещения на шесть футов под землю.

Он вышел из "батарейки" и стал искать базу по сортировке вторсырья, с которой договорился о своём приходе. Найдя, прошёл на территорию. Под высокими железными навесами маргинального вида мужчины и женщины ковырялись в огромных тюках, перебирая отходы промышленных производств. Узнав у бойкой сортировщицы, с фиолетовым бланшем на пол-лица, где находятся "кадры", он подошёл к одному из эллингов, поднялся на второй этаж и зашёл в единственный кабинет. Два стола, две женщины, два компьютера, два телефона, один большой, сонный, тёмно-дымчатый кот.

-Здравствуйте, я вам звонил по поводу работы.

-Здравствуйте. Доска, горбыль с обзолом, от шести до трёх метров, обрезки с пилорамы, надо подготавливать три размера под торцовку. Бензопилой работали? – Степан кивнул. – Тысяча в день, оплата вечером. Надумаете – завтра к восьми.

-Я понял. До свидания.

-До свидания.

-Ну а хули, есть-то надо! – сказал он, выйдя на улицу, и поплёлся по направлению к дому, благо, было недалеко. Денег осталось три монетки по рублю. Дома ждала неполная кастрюля пустой варёной гречки ёмкостью на два приёма пищи.

Он шагал по тротуару, когда сзади подкралось и остановилось рядом такси. С пассажирского места вылез смутно знакомый мужик и направился прямо к нему.

-Помнишь меня, Вася? – он приблизился к Степану, буравя его тёмно-зелёными глазами.

-Вам не нужны моя одежда и даже мотоцикл.

-Пройдёмся и поговорим.

Прогулочным шагом они пошли по дорожке, обсаженной высокими тополями.

-Работу ищешь?

-Да, меня ведь уволили. Выгнали с позором, – Степан нашёл в себе силы бросить на проводящего собеседование Кота прямой, дерзкий взгляд.

-Ты ничего не потерял, Вася.

-Да, только работу.

-Ты достоин большего.

-Да, например, не голодать.

-У тебя было пузо, а сейчас его нет.

-И работы тоже.

-Была бы шея – хомут найдётся, – Брик чуть подкорректировал свой лексикон, припомнив основные вехи творчества группировки "Ленинград": – Вася, не зацикливайся на хуйне. У меня к тебе заманчивое предложение.

-Хомут?

-Работа, Вася, работа.

Бывший Охранник молча уставился на Кота в ожидании оглашения заманухи. "Опять использует как презерватив, одного раза ему мало, нашёл ведь, не поленился. Вот сучья жизнь…" Стёпе стало тоскливо.

А вот Коту было стыдно, не сильно, но было. Не то, чтобы его личный Дзен пошатнулся, нет, но по поверхности статуи его внутреннего Будды пробежала лёгкая вибрация. Брик старался удерживать Это в неподвижности.

-Мне нужен помощник: курьер, водитель, наблюдатель, повар. Готовить умеешь? Рыбный суп?

-Криминал?

-Нет, наоборот. Практически антитеррор.

-Медаль дадут?

-Наверху никто не в курсе.

-Рыбный суп не умею. Умею борщ, варёно-жареные пельмени, яичницу с помидорами.

-Годится.

-Салат "Оливье" по обновлённой рецептуре, курицу на банке, мясо тушёное.

Брик внимательно поглядел на Бывшего Охранника:

-По шавухе?

-Можно по две.

Кот кивнул:

-Ты поставлен на довольствие.

***

Бабушка К была старой, очень старой. Она ещё помнила своё босоногое детство и свою ровесницу – молодую страну СССР. Она помнила всё. Была за что-то "за" и против чего-то "против". Каждый раз. И каждый раз наверх выплывало то, что в дальнейшем вызывало неприятие, или же побеждало своё, голосуемое "за", но в краткий срок превращалось в нечто чужое. На поверку, будучи возвеличенным, это самое "своё" оказывалось тем, против чего само же и протестовало, умело, до поры, маскируясь под ворохом лозунгов, призывов, речей с трибун и плакатов, воспламеняя "к борьбе" примером сгорающих в ней рядовых членов "правильного движения".

Постепенно она отошла в сторону от "генеральной линии". Приняв, согласно возрасту, статус "бабушки", временами она вспоминала тех, кто ушёл: родственников, соседей, знакомых, друзей и подруг. И каждый всю свою жизнь чего-то добивался, а добившись, добивался чего-то ещё большего, дальше. При этом каждый колотил себя пяткой в грудь, доказывая с пеной у рта правильность своей позиции. Когда объявляли "охоту на ведьм", каждый с азартом охотился или же, затравленно петляя как заяц, скрывался от гонений, если ведьмой признавали его. Каждый всю жизнь до изнеможения вертелся на пупе. И чего ради? ЧЕГО РАДИ??

Ушедшие безмолвствовали, успокоившись навек. Жизнь представлялась Бабушке К суетливым предбанником, ненастоящей, смешной пародией, предтечей неизвестному Истинному. В этом месте философских раздумий в голове обычно включался голос знакомого мастера спорта: "Первый подход – разминочный".

Бабушка К не была святой, но и святых на своём пути она не встречала. Слова "в гробу карманов нет" помогали не ссучиться и объясняли нежелание выкраивать в мелочах и по-крупному.

А потом она подобрала Кота, тогда ещё котёнка, но уже Кота, подыхающего на обочине пыльной деревенской дороги. Обессилевшего, измождённого, израненного, с минимумом сохранившейся крови. Живого. Вылечила, выходила, дала приют и была посвящена в тайну Волшебных Котов. Всё это каким-то невообразимым вывертом подтвердило правильность её собственной генеральной линии и, как выражался Брик, "ласково щекотало её Внутренний Дзен".

Она общалась со своими дачниками – Сашей, Кириллом и Машей, подолгу, с разных точек разглядывала обустроенный намедни Дзенский Сад Камней, навещала наливающиеся соком овощи, фрукты и ягоды, выполняла приятные садово-огородные работы, осуществляла ожидающие реализации кулинарные проекты и вечерами потёртой колодой рубилась в очко и в козла с гостями-квартирантами.

Бабушка К не была святой. И ей было хорошо.

***

Бомж был вонюч, пьян, грязен и весел.

Он развалился на скамейке на аллее между вокзалом и киноцентром. Брик сидел напротив и разглядывал бубнящего клошара. Тот обращался непосредственно к Коту:

-Ну чего ты, ебун большеголовый? – бомж улыбался Брику щербатым ртом тепло и покровительственно. – Ну нет у меня рыбы. Была – вчера дожевал. Есть сырок, "Дружок". Будешь "Дружок"? – грязная, заскорузлая пятерня с остатками недоеденных грибком ногтей протянула желтоватый, растрескавшийся брусочек, обсыпанный табачной крошкой. Кот не сдвинулся ни на миллиметр.

-Ну как хочешь. Не голодный, значит. Сытенький такой, смотрю. Скоро самого пора того. Как кабанчика. Да я шучу! – маргинал с хрипом рассмеялся, закашлялся и сплюнул. Вынул из торбы неполную полтораху с мутно-белой жидкостью.

-Бражка. У Дюймовки вчера разжился. Я ей коробку помидоров и коробку яблок. Из сетевого выкинули. Хорошие. Почти не гнилые, – он отхлебнул. – О-о-о-о, емкая! А я ведь каменщик. Вот видишь – автовокзал. Я его строил. А сегодня пятница, а послезавтра второе воскресенье августа. День Строителя. Поздравь меня с праздником. За строителей! – половина бутылки пробулькала внутрь бомжа. – Вот вы – животные – лучше людей. Животные лучше людей. Вот ты сидишь, меня слушаешь, и ничего тебе от меня не надо, – голова бомжа снова задралась вверх и застыла в позе горниста, слившись в едином порыве с мятой полторахой.

-Что ты знаешь о Серафиме Сергеевиче Воскресенском, погремуха Пузырь? Ездит на… – Брик назвал марку машины. – Видел его с кем-нибудь? – Кот говорил вполголоса.

-Пузырь?.. Ну-у – есть такой… – втянутый в диалог бомж ничуть не озаботился источником голоса и происхождением внезапно обретённого, неравнодушного собеседника, владеющего человеческой речью.

-С кем видел-то? Дак с тёлкой этой чернявой, с Танькой. На машине они катались, – бражка благотворно действовала на словоохотливость. – А ещё вдвоём они – Пузырь и тощий такой, длинный, шарахались тут по улице. Но тот дядька солидный такой, пизда ляля, и базарит с акцентом – прибалт, что ли? Ну а так он всё один, Пузырь этот, редко с женой. Пузырь, да.

Бомж сфокусировал расходящиеся глаза. Рядом никого не было.

-Сам ты ебун большеголовый, – прозвучало откуда-то издалека, но он не услышал. Улыбаясь, он завалился на скамейку и закрыл глаза.

Он праздновал День Строителя.

***

Стёпа-Вася колдовал на кухне съёмной квартиры Саши и Кирилла, ангажировав на ужин макароны по-флотски, предварённые щами из серого крошева и свиной лопатки. Марик листал самоучитель по шахматам для начинающих, что делать кошачьей лапой было совсем непросто, но он справлялся. Брик размышлял. Люди, Коты, Волки, Лисы и теперь ещё один неизвестный, "Прибалт". Скорее всего Змей.

В дверь позвонили. Вася и Марик остались безучастными, не отрываясь от своих занятий. Как не слышали.

-Я открою!! – чуть громче, чем это было необходимо, сообщил им Брик.

На пороге стояли давешние Волки.

-Приветствую, милейшие. Что хотели? – тон у Кота был нейтрален.

-Разговор есть, командир.

-Наши старшие выражают уважение и призывают к сотрудничеству, – добавил более матёрый.

-Заходи – не бойся, выходи – не плачь, – улыбнулся Кот приглашающе, отодвинувшись с прохода.

На кухне оказались пятеро: двое Котов, двое Волков и Человек. Впрочем, Человек не отвлекался от шинкования лука и моркови для поджарки, он только повернул голову к вошедшим незнакомым "людям" и сказал:

-Вася.

-Брик, – сказал Брик.

-Марик, – сказал Марик.

-Иванов, – представился старший Волк.

-Ван Дусбург, – представился тот, что помоложе.

-Он голландец, – пояснил старший.

-Да что ты! С ума бы не сойти, – Брик изобразил удивление.

-Долгая история, – Ван Дусбург присел на табуретку. – Я присяду?

-Кто начнёт? – Кот внимательно смотрел в глаза Иванову.

-Мы не хотим войны. Ни с кем, а тем более с Котами. Но если нас вынудят… Но мы не хотим! – заверил Иванов.

-Жги, – поощрил Кот.

-Мы знаем о нападении на Чёрный Замок. И будем помогать в выявлении и наказании причастных. Нас наняли следить за Чёрной Королевой и не более того.

-Кто?

-Змей. Через Лис.

-И его имя?

-Здесь его зовут Дима. Он скупщик.

-Скупщик чего?

-Всего.

-Навестим комиссионщика?

-Поехали.

По адресу, зайдя в подъезд вместе с бабушкой, выгуливавшей большого белого кота по имени Миша, они подошли к железной коричневой двери с развороченным глазком. На их громкий, продолжительный стук открылась только дверь напротив, и соседка, а по совместительству ещё и старшая дома, сообщила, что Дима отбыл на неделю в командировку и нечего тут шастать.

С Волками расстались, обязав их при получении какой-либо информации незамедлительно ею поделиться.

Когда вернулись, ужин был уже готов. По его завершении Вася поинтересовался у Брика:

-Мне сказали, что ты не любишь майонез. Почему?

-Личная неприязнь. И я буду тебе благодарен, если в дальнейшем ты не будешь использовать его ни как продукт, ни как слово.

-Я услышал, не главная деталь в самолёте.

Вечером Вася углубился в просмотр телевизионного сериала типа "менты-бандиты", Марик в иллюстрированную энциклопедию мирового искусства, а Брик в размышления. Снова.

Размышлялка болела и чесалась.

***

Саша парился и загонялся, загонялся и парился. Ему хотелось начать ну хоть какие-то отношения с Машей, но она была отстранённо-вежливой, не проявляя ни грамма заинтересованности в сближении, и общалась с ним как со всеми, ничем его среди прочих не выделяя.

А выделиться хотелось очень сильно, но навязчивые мысли: "Она же Королева!" и "Она вообще из другого мира, у неё вообще всё по-другому!" уверенности не придавали, зато придавали ромашковому полю френдзоны научно-фантастический окрас. "Не получится с Машей, попробую с Ольгой Бузовой, если она раньше за Кирилла не выйдет". Здоровая ирония и беспощадный сарказм выручали, но ненадолго. Кирилл всё видел, но не лез, он уже прочил себе славу великого ландшафтного дизайнера. Осталось только дождаться приглашения с предложением обустроить лужайку у Белого дома от страны, в которой имеется мало-мальски приличный Белый дом. С лужайкой.

Сашины непонятки разрешились сами собой, и решение вопроса пришло с неожиданной стороны. После обеда (филе индейки в сливочном соусе с болгарским перцем и петрушкой, под залитую всем этим великолепием пасту аль денте в качестве гарнира) Маша подошла к Студенту и отозвала его в сторонку:

-Когда у тебя день рождения?

-Двадцать третьего мая. Было.

-Лучше поздно, чем никогда, – она протянула ему пластиковый пакет. – Поздравляю.

-Спасибо.

Он вынул из пакета коробку, завёрнутую в весёленькую подарочную бумагу с красным рождественским бантом на боку. Распаковал. Внутри оказались уже две, заводского изготовления, упаковки. Надпись на одной информировала: "Портупея чёрная, кожаная, в виде перевёрнутой пентаграммы". На другой: "Хвост кошачий, меховой, чёрный с анальной пробкой". Картинки на коробках были соответствующие.

-Это… Мне?..

-Тебе. Но носить буду я. Я корректно уловила особенности романтического взаимодействия в мире Людей?

-Более чем… Маша! – Студент лучился от счастья и подтупливал от неожиданности. – У меня сейчас сердце выскочит.

-У меня тоже, – улыбнулась невысокая, даже маленькая девчонка с ярко-синими глазами.

-У тебя изменился цвет глаз, раньше они были зелёные.

-Они принадлежат мне, и я могу делать с ними всё, что захочу. Нельзя?

-Очень красиво.

-Вечером поможешь мне примерить свои подарки. Если ты не против.

-Нет, я не против.

-До вечера.

Время остановилось. Рыбалка, сбор овощей, поход по грибы нисколько его не ускоряли. Вспомнилось бриковское: "Жизнь – это ожидание". Но всё-таки вечер наступил. Пара уединилась. Бабушка К и Кирилл уселись на веранде раскладывать пасьянсы и закладывать за воротник. Не сильно.

На следующий день Студент с Кириллом пересеклись ближе к обеду, и Кирилл с видом знатока-ценителя спросил:

-И как?

-Джентльмены об этом не разговаривают, – Студент придал голосу характерные обертоны, свойственные актёрам Ливанову и Соломину, сыгравшим однажды двух известных английских джентльменов.

А чёрный котёнок Маша, издавая дикие звуки, гоняла по ближнему лесу местную мелкую живность. "У Королевы выходной – пуговицы в ряд. Иногда можно". Она внутренне улыбнулась. Коты не очень хорошо умели улыбаться снаружи, когда притворялись котами.

***

В тёмном углу мрачного подвала стояли две фигуры в балахонах с надвинутыми на лица капюшонами. Цветовая гамма облачений была под стать окружающему антуражу, может, чуть темнее.

-Зачем ты заставил его сцедить полстакана крови? – говоривший произносил слова с лёгким пришепётыванием. Кто из двух, скрывающих свою личность существ, был старшим, не определялось.

-Чтобы обосрался до полусмерти. Так, кажется, у них говорится. Люблю щемить этих… Людей.

-Ритуал-активация завершён. Теперь дело за малым: забрать у Принимающей Раритет. Окончательный расчёт получишь, когда мы это сделаем, – в голосе "Поляка" прорезались повелительные нотки и сторонний наблюдатель, если бы он был, определил бы теперь старшего без труда. Никакого наблюдателя не было.

-Договор. Встретимся при расчёте, – подчинённый обалахоненный направился к выходу из мрачного подземелья, на ходу прикидывая соотношение потери-профит. После штурма Чёрного Замка, убийства Чёрной Королевы и похищения Диадемы предстояло отойти от дел. Навсегда. Скрываться до конца жизни. Короткой и богатой. Или длинной и богатой, потому что выхлоп от работы оправдывал все последующие неудобства. Во много раз. Осталось дождаться завершения остальных, не зависящих от него, процессов. Выйдя на свежий воздух, Наёмник ускорил шаг. Пора было начинать привыкать жить под обоями. Не шурша.

Старший балахон подошёл ближе к центру подвала. Из-под материи, скрывающей лицо, он осмотрел угрюмые фигуры в одеяниях попроще, чем у него самого, расставленные по принципам, близким к правилам теории хаоса; Великий Алтарь из белого камня (на самом деле обычный строительный мусор, приволоченный в подвал со стройки), установленный в середину нарисованного кровью (просроченной томатной пастой) контура, позиционируемого не иначе, как мистико-колдовское геометрическое начертание (калька с образа из колоды метафорических ассоциативных карт малоизвестного художника); и бледного, едва держащегося на ногах Серафима. С поезда Воскресенский сошёл в гораздо более бодром расположении духа. Он, не отрываясь, смотрел на стоящий на белой, странной формы каменюке кубок, подержанным внешним видом, ни больше ни меньше, современник Калигулы, и ещё не факт, что вышеназванные не встречались на условиях "посуда-жаждущий". Сказать, что перфоманс его не впечатлил, означало бы совершить неамнистируемое преступление против правды, наказуемое конфискацией имущества и кастрацией.

Оставшийся в подвале тёмный обалахоненный был "поляк-прибалт" Змей Дима. Скупщик, коллекционер и, до кучи, почётный гроссмейстер-грандмастер какого-то потайного великого ордена, чем-то там повелевающего. Он подошёл к Серафиму:

-Неофит!!! – Воскресенский вздрогнул всем телом и запоздало подумал: "Только бы без подливы…" – Теперь ты можешь удалиться!! Печать молчания на твои уста! Иначе я отрежу тебе язык. И уши. Крышкой от вскрытой консервной банки. А потом пожарю их до хрустящей корочки и заставлю съесть. Когда остынут, конечно же, я ведь не садист, – Дима вычитал этот варварский способ воздействия в одном старом бандитском детективе, изданном в России на стыке эпох. – Свободен!

На негнущихся ногах Воскресенский выполз из подвала и сел в вызванное для него такси. Они поехали в сторону железнодорожного вокзала. Блямкнул смской телефон. Серафим прочёл сообщение о зачислении на счёт остальной оговоренной суммы.

Таксист потянул носом и поморщился.

***

Жанне снилась тревожность.

Ничего достаточно осязаемого, чтобы его можно было определить, но мелькавшие образы и общая атмосферность со злым упорством нашёптывали: "Всё очень плохо". Возник Воскресенский, улыбающийся подло, довольный пока что одному ему ведомой подлостью, уже случившейся и несомненно обращённой против неё, против Жанны. Прибежала его любовница Танька, младший менеджер из отдела тестирования предметов женской гигиены, где она обреталась ведущим испытателем. Она незамысловато, без куража, выматерила Жанну. У Таньки почему-то были козьи копыта и она отстукивала по паркету аритмичную чечётку. Героическую испытательницу сменил психиатр Жанны, толстый, лысеющий мужчина с трёхнедельной бородкой, высокомерный, надменный, неумело строящий громоздким официозно-бюрократическим языком настолько неповоротливо-тяжёлые фразы, насколько дебильным был тот мануал, по которому он обучался их выстраивать. Он говорил тихим, обличающе-осуждающим голосом:

-Вот ты развелась и разбила аквариум. А жалко только рыбок…

Потом мимо прошагали, взявшись за руки, Жаннина мама и бывший муж Паша с гневным транспарантом над головами: "Где ты была с восьми до двенадцати?!"

Жанна проснулась, уже готовая начать оправдываться, но увидела вокруг себя привычную обстановку своей малометражной комнаты. Реальность надавила берущей разгон депрессией. И ещё в ней было что-то необычное. Что-то резало продранные со сна глаза сотнями крохотных фонариков. Что-то, лежащее на одеяле поверх её живота. Жанна сфокусировала взгляд и сполохи вспышек переместились в голову, мелькнув в мозгу мгновенным осознанием: "Раритет! Диадема!!".

Начинающаяся было депрессия рассеялась, уступив место биполярному расстройству: одна Жаннина половина кричала о попадалове в непонятное, об инопланетных захватчиках, уже выехавших по адресу рептилоидах, установщиках внеземных внутричерепных зондов; другая громко выражала неебический конграчулэйшен и посылала Коту Брику телеграммы-молнии по мысленному телеграфу.

Жанна встала и, повинуясь непонятным словам "экранирование исходящих импульсов", найденным памятью в самой себе, прошла на кухню и положила Диадему в морозилку. Затворив дверцу, она улыбнулась, умылась и уселась за стол с чашкой дешёвого кофе.

-И чего я так боялась белочку с её другом белым конём? Милейшие животные, – сказала она вслух и отхлебнула кофе. В течение следующего получаса она выпила три чашки.

На последнем глотке в дверь позвонили.

***

В команде был объявлен общий аларм, собрали всех. На квартире к Брику, Марику и Васе присоединились Студент, Маша и Кирилл. Бабушка К делала варенья, соленья, прочие заготовки и закупорки и всяческими другими способами обуздывала накатывающие волны урожая. Вася и незнакомые с ним представились друг другу. Выглядело это так:

-Вася, бывший охранник.

-Саша, студент.

-Маша, Чёрная Королева.

Кирилл критически оглядел всех присутствующих и отрекомендовался:

-Кирилл Денежный, эсквайр.

Это была его настоящая фамилия.

Слово взял Брик:

-Пропала Жанна, её нигде нет. Она каким-то образом завязана на Раритет. Будем пробивать через Лис, Воскресенского и Змея Диму, – он вкратце изложил характеристики упомянутых фигурантов. – Маша и Марик – Лисы. Саша, Кирилл – Серафим. Я и Вася – Змей. Маякну Волкам – пусть навестят Таню, на всякий случай.

Выдвинулись незамедлительно.

***

Друга Лёлика звали Красный. Лисы маялись. Похмелье было глубокое, как одноимённый белорусский город, производитель сгущённого молока, масштабное, беспросветное и безнадёжное – безнадёжностью отсутствия малейших предпосылок для нахождения средств на лечение. Поллитра шила стоили всего сто сорок рублей. И – целых сто сорок рублей!

-Эта ёбаная дверь. Железная. Она никому не нужна. Там около сотки килограмм. На седьмом этаже, – Красный кубатурил вслух.

-Ты еле ходишь, а я так вообще… Кто бы помог, так потом делиться, да и нет никого во всей общаге, все на работе.

-Была б болгарка – разрезал…

-Вечером придут – кто-нибудь опохмелит…

Разговор крутился по кругу уже не в первый раз.

-Курить ещё нету.

-Все жирные хопцы ещё вчера выловил.

-Пойду поковыряюсь, может, найду.

В дверь постучали.

Лисы переглянулись. Возникли посетители. Это могло означать как избавление от бодуна, так и новые, дополнительные недомогания.

На пороге стояла невысокая девушка, в упор глядя глазами прокурора с двадцатилетним стажем. Синими глазами.

-Здравствуйте, тётя Лиса, – у ног девушки исходил благожелательностью белый котёнок, прищуривая голубые бесхитростные глазёнки.

-Королева,.. я в восхищении, – формулировка, о происхождении которой Лиса не имела ни малейшего представления, как впрочем и о её уместности здесь и сейчас, выговорилась сама собой. Кроме неё в голове навязчиво толкалось соображение о трёх сотнях, которые, возможно, удастся выкружить.

-Диадема, – произнесла Чёрная Королева.

"Не знал бы русского, подумал бы, что она сказала: "Расстрелять!" – подумал в глубине комнаты Красный. Красный по фамилии Красин.

-Я всё рассказала про Жанну!.. – Лиса отчаянно транслировала вокруг себя искреннюю честность.

-Она пропала. Бесследно, – Марик уже не выглядел таким благожелательным.

-Я не брала! И не знаю, кто… – Лиса на секунду задумалась. – Это Змей… Дима! Точно он!!

-Путаетесь в показаниях, – Марик придал голосу интонацию представителя следственного комитета. – Следующая наша встреча, случись ей произойти, будет пристрастна – с нашей стороны, для вас же это будет означать физическое воздействие. Всех благ.

Посетители ушли. Заикнуться о трёх сотнях на лечение Лиса не посмела.

***

Серафим Сергеевич Воскресенский подбухивал. Вдумчиво, рассудительно, нажимая на элитные сорта алкоголя. Возлияниям пошёл уже третий день. Ощущение "Я всех наебал и мне за это ничего не будет, ничего, кроме поступлений на счёт" росло и ширилось с каждой новой рюмкой. Пережитый ужас забывался, и начинало казаться, что жизнь прекрасна, всё будет хорошо, а он самый умный и счастливый. И богатый.

Пока не позвонили в дверь.

Очко заиграло, как расстроенная мандолина. Но Серафим взял себя в руки, отхлебнул прямо из горла чего-то дорогого и высокоградусного и направился в прихожую, по дороге активируя режим "потревоженный, очень занятой начальник".

За дверью обнаружились два молодых человека.

-Здравствуйте, мы из компании "Сити-сети", вашего провайдера. У нас для вас специальное предложение: "Серебряный абонент". Это особый вид подключения, максимально расширенный пакет, такой только у мэра и у губернатора. Я консультант Саша, а это консультант Кирилл. Можно войти?

Опьянение и отвага взяли на себя управление системой "Серафим", и он приглашающе-вальяжно повёл рукой внутрь прихожей.

Консультанты вошли.

Консультант Кирилл вынул из-за спины правую, бывшую там всё это время, руку. Она крепко сжимала сетевую бейсбольную биту. Второй боец за бесперебойный интернет вытащил сетевую монтировку.

-Где Диадема, сука?!

Воскресенский не обратил внимания на более чем спорное к себе обращение, поскольку понял: кошмар ещё не кончился, и сейчас, возможно, всё только начинается по-настоящему. Он решил быть предельно откровенным. Может, последний раз в жизни.

-Я был в каком-то средневековом замке в Европе, – он назвал страну и город. – Эти сатанисты провели со мной их дикий ритуал, сцедили из меня половину крови, это как-то связано с Жанной, я предоставил им её ДНК. На стаканчике из-под кофе. Меня чуть не убили! Это всё Дима!! – под конец горячего монолога похититель использованных кофейных стаканчиков сорвался на хороший поросячий визг.

-Центр вынес решение. Тебя кастрируют и запустят на орбиту в беспроводном зонде. Будешь перехватывать натовские передачи. Вылет сегодня, в восемнадцать ноль-ноль. С собой иметь тёплые вещи, – судейским тоном зачитал приговор консультант Кирилл.

Последней мыслью Серафима было: "Пиздец тебе, Нил Армстронг, высадки не будет". В глазах потемнело, колени подогнулись, и он оказался на полу в глубоком обмороке.

Консультант Саша поглядел на валяющееся тело и попрощался:

-За связь без разрывов…

-… внутренних органов, – вежливо закончил консультант Кирилл.

***

Таню навестили прямо на рабочем месте. У неё имелся свой небольшой кабинет, в котором она в данный момент планировала сегодняшний вечер. Серафим отсутствовал по причине командировки – "Знаю я эти ваши командировки!" – но средства "на мороженое" ещё не иссякли, хотя было самое время задуматься о пополнении золотого запаса.

По внутренней связи её известили, что к ней поднимаются региональные менеджеры из дочернего подразделения их фирмы в маленькой дружественной республике из состава бывшего СССР.

-Чё за зехера? Какие региональные менеджеры, какое дочернее подразделение? – она положила трубку, мысленно уже построив маршрут, по которому направит незваных гостей.

В дверь вежливо постучали, и в кабинет вошли представительные кавказцы: один постарше, другой наоборот.

-Здравствуйте, Татьяна, – совсем без акцента поздоровался молодой. – Меня зовут Ван Дусбург, а это мой коллега Иванов.

-Вы что ли из Голландии?

-Все мы иногда немного из Голландии, – философски заметил Иванов. – Что с Воскресенским?

-А что с ним? Он в командировке.

-Что вы знаете о Диадеме?

-О диадеме? Это такое драгоценное украшение, надевается на голову, особенно если ты Королева Эльфов.

-Где она?

-Я не знаю, где сейчас Королева Эльфов, и вообще не уверена, что она существует.

-Диадема. Где?

-А вы кто такие?! – Таня добавила в голос понтовитости.

-Ван Дусбург, Иванов. Не грубите нам.

-А то что?! Слышь, родные, с Зелимханом свои вопросы не хотите порешать?!

-Это кто? – Ван Дусбург сделал пренебрежительное лицо.

-Это смотрящий по этому городу, – ответил коллеге Иванов.

Лицо Ван Дусбурга приобрело выражение, какое бывает, когда съедают дольку лимона; что именно он хотел им выразить, осталось секретом.

-А про свою диадему вонючую спрашивайте у Королевы Эльфов, можете прямо сейчас к нему и отправиться. Валите отсюда!

Волки отправились.

-Котам не рассказывай, – выйдя из здания, попросил напарника Ван Дусбург.

-Да, ты тоже, – ответил Иванов.

***

Змей Дима болел коллекционированием.

Одну стену в его однокомнатной квартире полностью занимали полки с книгами, в основном полные собрания сочинений русских классиков. Стену напротив – шкафы с DVD-дисками наиболее кассовых фильмов, без оглядки на жанры. Рядом в стеклянных стеллажах располагалась обширная подборка моделей автомобилей и фигурок солдат, рыцарей, индейцев, ковбоев ещё советского производства, а также современные версии супергероев и суперзлодеев. На полу стояла обшитая чёрным шёлком высокая доска из толстой фанеры с пришпиленными к ней орденами и медалями России и Советского Союза.

Собирательский психоз распространился даже на санузел, где в больших семейных блоках ожидали своего часа десятки рулонов туалетной бумаги, и на холодильник со штабелями свиной и говяжьей тушёнки внутри. В комнате на полу стояли три пылесоса различной степени подержанности и валялись горы разнообразного инструмента. Болезные алкаши со всей округи тащили к Диме всё более-менее ценное в обмен на пару-тройку вожделенных сотен.

Брик и Вася набрали на домофоне номер квартиры. На вопрос "Кто это?" ответили "Свои". Поднялись на второй этаж к уже открывшейся двери, из которой их внимательно осматривали, заранее оценивая, и узрели длинного, тощего типа с абсолютно лысой головой и наивными голубыми глазами деревенского пастушка.

-Прывэт, мы зайдём? – дружелюбно поинтересовался Кот.

-А что вы мне принесли? – сонно улыбаясь и слегка подтормаживая на незнакомые лица, спросил Змей.

-Диадему Королевского дома Котов! – ответил Специальный Кот и втолкнул хозяина внутрь квартиры.

Бывший Охранник вошёл следом и прикрыл за собой дверь.

-Ну, прывэт ещё раз, демиург, не путать с Деми Мур.

-Ты – Кот. А ты кто? – Змей Дима уставился на Васю. – Сейчас братву наберу – бедные будете, – он совсем не выглядел растерянным.

Стёпа-Вася всё понял. Ничего не представляющий из себя пингвин решил выехать "тупо на понтах". Он повернул голову к Брику и улыбнулся, цыкнув зубом на манер Доцента. А неизвестно откуда взявшейся раскрытой опасной бритвой плавно поводил перед носом Змея.

-Я кто?! Базар тебе нужен?! Будет тебе базар. Я писатель не местный – попишу и уеду. А лагеря я не боюсь, мне-то в лагерь, а тебе-то в землю. Я все режимы прошёл: общий, строгий и особый, – Вася упёрся взглядом в хлопающие Димины глазки.

-Что вам надо?? – клиент поплыл.

-Жги. Про Диадему. И про Жанну. Иначе отдам ему, – Кот кивнул на Бывшего Охранника. – Ты – Змей, не Человек, тут твоей пропажей никто не озаботится. Кто был в Чёрном Замке?

-Это наёмник, он не из их мира и не из нашего. Его так просто не найдёшь. А Жанна была нужна им для выноса Раритета из мира Котов и доставки в этот. Но – самое главное! Я тут вообще никто. Я просто посредник. Заказчик не я. И Жанна и Диадема у них. А я просто хочу остаться в этом мире на ПМЖ.

-Останешься. По частям, – Вася ощерил пасть в виде улыбки.

-Я вам скажу, где их искать, но они не дураки. Не такие, как я…

-Что хоть заработал, если не секрет? – Брику всегда было интересно, чего ради его клиенты терпят то, что начинается, когда к ним приходит он.

-Полное собрание Фёдора Михайловича Достоевского, включая письма.

-Включая письма… – Брик многозначительно поглядел на Васю, тот кивнул. – Скажи нам нужный адрес и не покидай места постоянной дислокации, всё равно везде найдём.

Выйдя из подъезда, Брик повернулся к Бывшему Охраннику и спросил с интонацией Жеглова:

-А ты где сидел, Володя?

-Не отбывал ни дня, но я не зарекаюсь, – улыбнулся Вася.

***

Кот Брик, периодически передёргивая тёмно-дымчатой шкурой, шёл по осенней дождливой аллее, выполненной в цветовой гамме всех существующих и предположительно существующих оттенков красно-жёлтого. Злобно пинать опавшие листья своими кошачьими лапами он не умел, но очень хотелось.

Держатели Весов отозвали операцию, строго наказав не лезть по адресу, названному Змеем Димой. Без объяснения причин.

Кота разрывало. С одной стороны: они старшие – им видней, а с другой – кто-то наебнул Королевство Котов и сделал это предельно выразительно, выкрав Диадему, похитив Жанну и подняв руку на Чёрную Королеву.

Тёмно-дымчатый всерьёз обдумывал возможности и перспективы прямого противостояния с Держателями Весов, которое, возможно, будет иметь место вследствие невыполнения им их прямого приказа. Он плавал в пустоте: обдумывать было нечего, такого раньше не случалось ни с кем и никогда. Опереться на прецедент не получалось. Подмывало на всё плюнуть и уйти в глухую партизанщину. Последствия не просчитывались вообще.

Он, не откладывая, всё рассказал команде. Чёрная Королева выслушала с каменным спокойствием и страшными глазами. Страшными для кого-то неизвестного. Пока неизвестного. В глазах, ставших опять зелёными, явственно читалась полная убеждённость в скорой встрече с этим кем-то. Остальные возмущались, протестовали, обвиняли, обличали и разными другими способами выражали своё недовольство поменявшейся ситуацией, а особо сильно и вычурно – поменявшими ситуацию. Под этот нестройный аккомпанемент Спец. Кот вышел прогуляться и развеяться. Не помогло.

Глядя прямо перед собой невидящим взглядом, большой мокрый кот медленно брёл по осенней дождливой аллее.

-Ну ты чего?! Снова ты что ли? Ебун большеголовый! – знакомый, хрипатый и весёлый голос шёл со стороны скамейки. Кот подошёл и сел напротив говорившего.

"Собеседник у меня под стать моим мыслям и всему общему положению дел – все они безнадёжно беспризорно-дефективные", – подумал Брик.

Бомж растянул улыбку на максимально доступную ему широту:

-Всё пропало? Старшина – дебил, дембель в опасности?! – прохрипел он полувопросительно, но с утвердительной интонацией.

"Ну вот откуда этот чумазый уловил моё настроение и саму атмосферность кризиса?"

-Ну, тормознули тебя Держатели, и что? – ароматный гражданин сделал на грязном, небритом лице проникновенное выражение, искренне отображающее: "И что?!". Неуловимый момент, когда Кот, мгновением раньше сидевший перед скамейкой, обернулся Человеком и оказался уже на скамейке, рядом со странным бездомным, не смог бы засечь никто из Людей. Бомж смог, это было видно по его глазам.

-Ты кто?! Один из Держателей? – ситуация сдвинулась с мёртвой точки и Брик ощутил себя снова в деле.

-Если Держатели Весов что-то там постановили, то через некоторое время они могут постановить это что-то обратно. Покури пока, – Бомж глядел Брику прямо в глаза и его взгляд исходил властным повелением, утеряв куда-то свою обычную неприкаянную потерянность, присущую Людям его круга. – А теперь иди. У меня полуденный сон. До новых встреч. Ебун большеголовый! – Бомж, улыбаясь, завалился на скамейку, ничуть не обращая внимания на моросящий дождик.

Его последнее обращение Брик воспринял как новый оперативный псевдоним.

***

Команда была извещена о смене курса. Активность по поиску Диадемы и виновных в её краже перевели на график "крадущийся тигр, затаившийся дракон", но найти Жанну нужно было прямо сейчас. С этим никто не спорил. Кроме того, на повестке повис шкурно-насущный вопрос: олигархов в команде не было, казна Чёрного Замка была недосягаема, и жили они на пока что оставшиеся, но уже оскудевшие, накопления и дары природы с фазенды Бабушки К.

В поисках путей решения мнения разделились.

По-крестьянски основательный Вася предложил расширить бабушкины угодья сельхозживотными: коровой, поросёнком, кроликами, гусями, утками, курями (он так и сказал: "курями"), большой собакой и средних размеров котом. На последнем пункте он оглядел с недоумением воззрившихся на него Котов и задумался. Потом обратился к Марику:

-Ты ведь мышей ловишь?

-Мышей ловят капканы на мышей, а я выстраиваю противогрызуновую оборону в отдельно взятом фермерском хозяйстве.

Маленький Кот в последнее время очень много читал и его кругозор стал чрезвычайно широк. По самым разным предметам.

Рацпредложения Волков крутились вокруг криминальных и полукриминальных промыслов, а в речи докладчиков часто проскакивали слова "барыга", "крышевать", "держать точку" и "охранное предприятие". Никто их затеи всерьёз не воспринял, но и отмахиваться тоже пока не стали.

Кирилл длинно, непонятно, с кучей увесистых технических терминов рассказал о лёгкой хакерской стезе, после чего Саша озвучил давно назревавшую идею о приобретении УК РФ в количестве каждому по экземпляру с целью глубокого ознакомления для последующего расчёта рисков.

После завершения прений сторон социальную полезность распределили так: Маша и Студент – официально устроенные в турагентство переводчики; Кирилл – официально устроенный компьютерный мастер при районной поликлинике; Ван Дусбург и Иванов – зарегистрированные шаурмье в забегаловке на вокзале; Вася – официально устроенный тренер по городкам во Дворце Спорта; Брик – зарегистрированный индивидуальный предприниматель со своей маленькой сантехнической фирмой, где он состоял в роли генерального директора. Марик выступил в качестве домашнего питомца в свежесозданной конторе ООО "Родники", в той самой, сантехнической, с тем самым гендиректором.

Всё у всех было официально и всерьёз. Почему? Потому, что было нечто ещё, не настолько официальное, но гораздо более серьёзное. Логистика. Трафик вещей бытового обихода, предметов роскоши, произведений искусства и кое-чего вне категорий. Из мира в мир, в обе стороны. Контрабанда. Змей Дима, знаток и ценитель, использовался во весь рост как пленный эксперт, с привлечением уже отработанного метода "Отправляющий – Раритет – Принимающий". Кровь ни с кого не сливали. Сильно решили не наглеть, лишь бы хватало на повседневные нужды и культурный отдых. Все оказались при деле и ожидали продолжения эпопеи с Диадемой.

А потом в команду добавился новый игрок. Жанна.

***

Она пришла в себя в больничной палате, что стало понятно в результате беглого осмотра. Рядом, на таких же, как у Жанны, койках на колёсиках, лежали две пожилые женщины. Из одежды на Жанне были памперсы для взрослых и белая футболка из хлопка.

Последними воспоминаниями были спрятанная в холодильник Диадема и звонок в дверь, в последовательности: спрятала – позвонили – вспоминаю, как прятала и как звонили. В палате, в памперсе.

Ничего не болело, голова ясная, памперс сухой.

Жанна приподнялась на койке и спустила ноги на пол. Одна из женщин, оказавшаяся одноногой ампутанткой, протягивая поллитровую пластиковую бутылку из-под минералки, попросила Жанну набрать воды в раковине. Дав ей напиться, она босыми ногами прошлёпала к выходу из палаты и оказалась в длинном коридоре. Прошла его до конца, по дороге заглядывая в палаты справа и слева, если двери были приоткрыты. Ничего нового: валяющиеся на койках люди, мужчины и женщины. В конце коридора она наткнулась на лестницу и спустилась по ней до упора, таким образом определив, что очнулась на третьем этаже. Дверь на волю была заперта. По пути назад она встретила молодого медработника, который рассказал, как её привезли на "скорой". Путём хитрых вычислений медик Лёша определил её изначальную локацию и вернул в палату.

-А где моя одежда? – вспомнила Жанна.

-Всё было мокрое и мы всё выкинули, – разъяснил неравнодушный врач.

-А-а-а, был дождь… – Жанна почти что-то припоминала.

-Нет, не было дождя, это вы сами…

-Я хочу пойти домой.

-Хорошо, я решу, – Лёша ушёл.

Через полчаса в палату вошла суровая, предположительно, старшая медсестра. Велела из палаты никуда не отлучаться, информацией про одежду она не владела. Появилась снова уже со спортивными мужскими штанами и чёрными литыми шлёпанцами:

-Одевайся и пойдём.

Пришли на пост, где Жанна подписала отказ от лечения, указала свои личные данные, и её отпустили, объяснив, как выбраться из, как она узнала, её районной больницы. Также сообщили, что сейчас воскресенье, пять часов утра.

Жанна вышла на улицу, пошарахалась среди хозпостроек, очутилась в тупикею. По дороге назад встретила женщину, сообщившую ей, предварительно оглядев, что тут кругом камеры, а полиция приезжает так вообще быстро.

Постепенно она сориентировалась, угадав в высоком силуэте невдалеке знакомый торговый центр. Дом был поблизости. Она пошла вперёд, вышла на аллею и через некоторое время увидела спящего на скамейке бомжа и направляющегося к ней большого кота. Не узнать его было невозможно. Брик только что завершил очередную беседу со своим новым пахучим координатором.

-Жанна! – Кот почти не удивился. – Откуда и куда?

-Диадема была у меня, а потом я очнулась в больнице, в памперсе…

-Пам-перс… На тебя наложили какой-то знак, чтобы пометить?

-Говоря кошачьим языком, скорее это антиметка.

-Пойдём, я представлю тебя остальным.

***

Ван Дусбургу нравилось шаурмячить, Иванов разделял увлечение напарника.

-Звонил Кот, ждёт нас в офисе.

-А что от наших старших? – Ван Дусбург заканчивал уборку рабочего места.

-Наши старшие совсем сдулись, указаний никаких, кроме одного: "Группа возвращается". Я доложил о расширении оперативных полномочий, об успешном координировании совместных действий с Котами, о проекте "Турист" докладывать не стал, – матёрый пристально посмотрел на молодого. – Если я решу уйти на вольные хлеба и окончательно влиться в бригаду к Котам, ты со мной?

-Я с тобой, – Ван Дусбург ответил не задумываясь.

К офису ООО "Родники" подъехали под хит Айдамира Мугу, вышли, только дослушав до конца.

В кабинете директора находились: сам директор, только что представивший коллективу Жанну и выдавший личному составу туристическо-сантехнического предприятия распоряжения; Жанна, потягивавшая свежесваренный кофе в кресле у журнального столика; особа, расположившаяся в соседнем кресле, чей бодрый, радостно-приветственный голос заставил Волков замереть на месте:

-Добрый день, мои дорогие голландцы!

Ван Дусбург и Иванов уставились на Таню, бывшего ведущего испытателя современных средств женской гигиены:

-Здравствуйте. Здравствуйте, – проявили вежливость Волки, одновременно производя ориентировочно-исследовательский анализ ситуации.

-У нас новая секретарша, Таня, да вы с ней знакомы, – Брик внимательно оглядывал нежданно встретившихся знакомцев.

-А вы и правда голландцы? Художник Тео ван Дусбург не ваш родственник? – поинтересовалась Жанна, улыбаясь поверх чашки кофе.

-Друг Кандинского, но это не точно, – вставил свои "пять копеек" внезапно возникший Марик. – Я ещё не до конца изучил энциклопедию мирового искусства.

-Это Жанна, наш новый консультант по культурно-дизайнерскому направлению. Будет размещать сантехническое оборудование согласно канонам фэн-шуя. Официально, – Брик постепенно вживался в роль директора. – А вызвал я вас отнюдь не для группового наблюдения за луной. Мы снова в деле. Надо установить плотное наблюдение за адресом.

-А я могу мониторить деятельность элитных ресторанов, – воодушевлённо улыбаясь, сообщила Таня. – Или отправьте нас с Жанной в какой-нибудь приморский город расследовать коррупционную деятельность местного директора дома отдыха, или пансионата, или санатория, ну, или, на худой конец, подпольного казино.

-Кофе принеси, – Брик сурово глянул на новоиспечённую секретаршу. – Побыстрее!

Кот не очень любил кофе. А порядок – очень.

-Субординация должна субординировать, – с армейскими интонациями заметил старший из Волков. Его напарник согласно кивнул.

Таня сварила и принесла кофе. Всем.

***

Ехать в адрес и устанавливать слежку не пришлось.

По своим каналам Коту удалось узнать следующее: в известной квартире правоохранительными органами был обнаружен труп мужчины с проникающими ножевыми ранениями, нанесёнными в область грудной клетки неопознанным холодным оружием. Из заднего прохода пострадавшего торчал наполовину утопленный в рекомом проходе монтажный лом из строительной арматуры сечением тридцать два миллиметра.

Труп, при жизни и после неё притворявшийся Человеком, им не являлся.

Он был Хомячком.