Арина Сокол
Не выбирай меня, я злой!

Глава 1

Вот вам совет: никогда не пытайтесь забрать у курьера суши, когда одной ногой стоите в квартире, а второй – уже в открывающемся портале в иной мир. Итог предсказуем: вы остаётесь без ужина и с жуткой дезориентацией.

Я не падала. Я проваливалась. Сквозь радужный трэш, похожий на заставку к какому-то левому аниме. Последней моей мыслью было: «Чёрт, а заказ-то я уже оплатила!»

Приземлилась я на что-то большое, зелёное и очень твёрдое. И пахло это «что-то» дымом, потом и мужчиной, который не знаком с понятием «дезодорант», но зато явно дружит с мылом из сосновой коры. В общем, дикий, но чистый мужик.

– Твою мать! – выдохнула я, пытаясь отдышаться.

– Моя мать тут не при чём, – раздался подо мной низкий бас. – А вот твоё появление требует объяснений.

Я отползла и подняла голову. На меня смотрел орк. Да, вот так вот сразу и без прелюдий. Никаких клыков, зато имелись густые чёрные волосы, собранные в неопрятный хвост, пара пронзительных янтарных глаз и фигура, от которой бы вздохнула любая качалка моего города. На нём были лишь простые кожаные штаны и топор за поясом. Очень милый. Очень брутальный. И очень раздражённый.

– Э-э-э, – блеянно произнесла я, озираясь. – Это какой-то розыгрыш? Меня на скрытую камеру снимают? Привет, Настя Иблеева!

Орк поднялся во весь свой немалый рост. Моя голова едва доходила ему до груди.

– Меня зовут Боргар, – сказал он, скрестив руки на могучей груди. – И я не знаю, что такое «Иблеева». Но если ты упала с неба, чтобы объявить пророчество, то твой вид… – он скептически осмотрел мою пижаму и угги, – …не внушает доверия.

– А твой вид, Борька, не внушает мысли о чувстве стиля, – огрызнулась я, потирая ушибленное место. – Я Лиза, кстати. И где я, чёрт возьми, нахожусь?

– Ты в Грибных Гривах, – ответил он, как будто это что-то объясняло. – И у меня теперь проблема. Что делать с тобой? Оставить на съедение гоблинам? Или… – он прищурился, – …посмотреть, на что ты годна. Выживешь – значит, не зря с неба свалилась.

– Вау, выбор так выбор, – фыркнула я. – А есть вариант «вернуть обратно, у меня суши остывают»?

Боргар усмехнулся. Это было скорее похоже на рык.

– Не-а. Этот вариант не работает. Добро пожаловать в реальность, птичка.

Глава 2

Боргар оказался типичным мужиком – вместо тысячи слов просто развернулся и пошёл, бросив через плечо:

– Тащись за мной, птичка. Или оставайся завтраком для всякой ползучей мелочи. Выбирай сама.

Пришлось семенить за этим зеленым увальнем, который шагал так, будто участвовал в марш-броске спецназа. Представьте: сказочный лес из грибов размером с пятиэтажку, воздух пахнет, как в дорогом спа-салоне, а я в уггах и пижаме пытаюсь не отстать от двухметровой громадины с фигурой греческого бога, если бы тот был зелёным.

– Эй, Борька! – взмолилась я, спотыкаясь об очередной корень. – У тебя шаг как у жирафа!

Он даже не обернулся, только фыркнул:

– Шурши быстрее, а то здесь водятся твари, которые обожают хрустеть косточками хрупких людишек. Особенно в таких смешных носочках.

– И куда мы идём-то? В цивилизацию? У вас тут есть, я не знаю… кафе? Полиция? Пункт помощи потерявшимся попаданкам?

– Мы идём в мой клан, – буркнул он. – А там посмотрим.

Через несколько минут я уже висела на нем, как выброшенная рыбка. Легкие горели, ноги подкашивались, а до горизонта всё ещё было далеко. В какой-то момент я просто остановилась, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться.

В это время из-за ствола гигантского гриба выскочило нечто мохнатое и шестиглазое, щёлкающее клешнями. Я вскрикнула и шарахнулась за спину Боргара. Тот даже не шелохнулся. Он просто посмотрел на тварь, и та, жалко пискнув, ретировалась обратно в темноту.

– Видишь? – сказал он, снова глядя на меня. – Бесполезная. Как птенец, выпавший из гнезда.

– Я не бесполезная! – возмущаясь, вылезла из-за его спины. – Я… я могу… Вообще-то, я могу составить квартальный отчёт в экселе быстрее всех в отделе!

Боргар уставился на меня с немым вопросом.

– И это должно меня впечатлить?

– В моём мире – да! – с вызовом сказала я.

– В твоём мире явно скучно, – заключил он.

Внезапно он развернулся и присел передо мной:

– Залазь.

– Что?! – выдавила я, смотря на его широкую спину.

– Залезай. Ждать тебя – только время терять. Или хочешь, чтобы мы до клана к следующей луне добирались?

Пришлось вскарабкиваться на эту гору мышц. О, боги! Кажется, я никогда не краснела так сильно. Он взял меня под коленки, и понес так легко, будто я ничего не весила. Пришлось обхватить его шею, чтобы не слететь. А он… пах! Смесью дымного костра, выделанной кожи и чего-то древесного. И был чертовски горячим. Сквозь тонкую пижаму я чувствовала каждый его мускул, каждое движение мощной спины.

– Ты вся напряглась, птичка, – усмехнулся он, и я почувствовала вибрацию его смеха своей грудью. – Боишься упасть?

– Боюсь, что у меня щёки сейчас воспламенятся от стыда! – выдавила я, стараясь отодвинуться подальше, но это было бесполезно – он держал меня крепко, как тисками.

– Привыкай, – бросил он. – У нас тут не до церемоний.

Когда мы наконец добрались до каких-то внушительных ворот с частоколом, меня ждал новый удар по самолюбию. Два таких же здоровенных орка уставились на нас с откровенным любопытством.

– Боргар, кого это ты привёл? Новую рабыню? – спросил один, оценивающе оглядев мои угги.

– Какая рабыня? – фыркнул второй. – Смотри, она в ночной рубахе! Наверное, беглая наложница из клана Бархатных Подушек.

Оба орка громко заржали. Один даже постучал рукоятью топора по своему наплечнику, давясь от смеха.

– Может, она у тебя теперь личная подушечка, Боргар? – просипел второй, еле сдерживая хохот. – Чтобы мягче спалось после битв!

Боргар сбросил меня на землю, как мешок с картошкой, и осклабился во всю свою ухмылку:

– Знакомьтесь. Лиза. – Он сделал паузу, явно подбирая слова. – Наша новая… ситуация. Разберёмся позже, что с ней делать. Добро пожаловать в клан Сломанного Клыка. Выживешь – посмотрим. Нет… – он многозначительно посмотрел на мои дрожащие ноги, – …скоро узнаем.

Я отряхнула свою многострадальную пижаму и посмотрела на этих громил. Ну что ж… Похоже, моё большое приключение начинается с унизительного появления в роли «ситуации». Но чёрт возьми, я ещё покажу этому самодовольному Борьке!

Глава 3

Меня привели в нечто среднее между казармой и хлевом. Длинное помещение из грубых брёвен, вдоль стен – лежанки, застланные звериными шкурами. Пахло мокрой собакой и чем-то кислым. Боргар махнул рукой в сторону свободного угла, где на полу лежала потрёпанная вроде волчья шкура, а в стене зияла дыра между брёвен, служившая окном.

– Вот твоё место.

Я осмотрела своё новое «жильё». Щели в стенах, сквозь которые свистел ветер, и сомнительная шкура, на которой, кажется, ещё сохранились следы предыдущего владельца.

– Постой! – возмутилась я, хватая его за руку. Мои пальцы даже не обхватили его запястье. – Ты не мог подыскать что-то… посветлее? И побезопаснее? Я тут одна, а вокруг… – я оглянулась на нескольких орков, которые с нескрываемым интересом наблюдали за нами.

Один из них, помоложе, с шрамом через глаз, осклабился:

– Боишься, крошка? Могу защитить. За отдельную плату.

Боргар повернулся к нему с таким видом, будто собирался раздавить.

– Это моя ситуация, Грот. Иди своим путём.

Грот зашипел, но отошёл. Я воспользовалась паузой:

– Я серьёзно! Где мне мыться? Где туалет? Что есть? Или вы тут росой утренней питаетесь?

Боргар вздохнул так, будто я потребовала построить дворец из марципана.

– Река в ста шагах. По нужде – любое дерево в лесу. Еда – в общем котле. Вечером.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди чужого мира в моей дурацкой пижаме. Я ощутила приступ паники. Река? А там не водятся зубастые твари? Дерево? А те самые шестиглазики? Общий котёл? Я представила себе нечто дымящееся и неопознанное, и мой желудок сжался.

Решила начать с малого. Осмотреть территорию. Сделала несколько шагов – и чуть не угодила в лужу непонятного происхождения. Резко отпрыгнула и столкнулась с кем-то твёрдым, но упругим.

– Ой, простите!

Передо мной стояла… орчиха. Немного ниже Боргара, но не менее внушительная. Её тёмно-зелёная кожа была покрыта изящными синими татуировками, а в спутанных волосах поблёскивали металлические бусины. Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством.

– Так ты и есть… Ситуация? – у неё был хриплый, но приятный голос. – Я Зара. Слышала, как ты Боргара отчитывала. Смелая.

– Отчаянная, – поправила я её. – Это большая разница. А ты… ты не знаешь, где тут можно… э-э-э… помыться без риска быть съеденной?

Зара ухмыльнулась, обнажив короткие, но острые клыки.

– Река. Я тебя сведу. Покажу безопасное место.

Она повела меня по лагерю. Орки, мимо которых мы проходили, провожали нас взглядами. Кто-то ухмылялся, кто-то смотрел с безразличием, а кто-то – с явной неприязнью.

– Не обращай внимания, – бросила Зара. – У некоторых мозгов меньше, чем у лесного слизня. Держись рядом со мной или с Боргаром. Он привёл – он и отвечает.

– А он знает, что отвечает? – поинтересовалась я.

Зара рассмеялась:

– Пока нет. Но скоро сообразит.

Река оказалась чистой и быстрой. Зара действительно показала мне небольшой заливчик, скрытый камнями, где течение было спокойнее.

– Здесь безопасно. Только не заплывай далеко. Русалки в этой реке злые, как голодные гоблины.

Пока я с наслаждением умывалась (вода была ледяной, но это было лучше, чем ничего), Зара сидела на берегу и расспрашивала меня о моём мире. Про лифты, электричество, кофе и суши. Она ахала и ухала, как ребёнок.

– И вы всё это едите? И не умираете? Удивительно!

Вернувшись в клан, я почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, у меня появился какой-никакой гид. Но главное испытание ждало впереди – ужин.

Общий котёл представлял собой чан, в котором булькало нечто коричнево-зелёное. Орки выстраивались в очередь, получая свою порцию в деревянные миски. Пахло это варево какими-то копчёностями.

Когда подошла моя очередь, повар (огромный орк с заляпанным жиром фартуком) плюхнул мне в миску густую похлёбку с кусками мяса и кореньями.

– Спасибо, – пробормотала я и, найдя свободное место на бревне, села рядом с Зарой.

Попробовала. Ожидала худшего, но на вкус это было съедобно. Напоминало густой мясной суп с ярким травяным привкусом. Я проголодалась настолько, что съела всё до последней крошки.

– Ну что? – подошёл Боргар, остановившись передо мной. – Выжила?

– Пока да, – кивнула я, вытирая миску кусочком хлеба, который дала Зара. – Ваша похлёбка ничего так.

– Это не похлёбка, – поправил он. – Это рагу из болотной ящерицы. С грибами.

У меня перехватило дыхание. Ящерица? Я только что съела ящерицу? Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Зара похлопала меня по спине.

– Не психуй. Вкусно же было? А вчера у нас была похлёбка из каменного крота. Вот это было жёстко.

Боргар наблюдал за моей бледностью с едва заметной ухмылкой.

– Не нравится наша еда? Можешь поймать себе что-нибудь.

В его голосе снова зазвучали эти противные нотки. Я встала, собрав всю свою гордость.

– Всё было прекрасно, – заявила я, глядя ему прямо в глаза. – Просто в моём мире мы обычно предупреждаем гостей, какое именно животное они едят. Это называется этикет.

Рот Боргара дрогнул. Мне показалось, он чуть не рассмеялся.

– Запомню, птичка. В следующий раз буду объявлять: «Сегодня на ужин – жареный прыгун с червяками». Этикет соблюдён?

Он развернулся и ушёл. Я села обратно на бревно, чувствуя, как дрожу от смеси гнева, унижения и странного возбуждения. Чёрт возьми, а этот увалень ещё и с чувством юмора!

Зара подмигнула мне.

– Нравится он тебе, да?

– Что? Нет! – возмутилась я. – Он невыносим!

– Конечно, конечно, – засмеялась она. – Именно поэтому ты вся красная, как спелая ягода. Ладно, идём. Спать пора. И предупреждаю – Грот, тот, что с шрамом, храпит, как раненый тролль. Привыкай.

Шагая за ней к нашему общему дому, я заметила несколько отдельных шатров, расставленных по краям поселения. Они выглядели куда уютнее нашего бревенчатого сарая: прочные кожи, аккуратно натянутые на каркас, у некоторых даже дымок из трубы вился.

– А это что? – ткнула я пальцем. – Апартаменты для особо важных гостей?

Зара фыркнула:

– Семейные живут. Не жить же им в общем доме, сама понимаешь… – она многозначительно подмигнула, – …кхм-кхм.

Я покраснела, всё поняв без лишних слов. Да уж, им действительно нужно отдельное жильё.

– А ты… – осторожно спросила я, – …тоже в общем доме живёшь?

– Как бы не так! – Зара гордо вскинула подбородок. – У меня свой шатёр. Достался после мужа. Пусть боги упокоивают его душу в вечной охоте, – она перекрестилась каким-то сложным жестом, – но я за свои годы заслужила право храпеть в одиночестве.

– Понятно, – пробормотала я, чувствуя, как жар разливается по щекам.

И тут меня осенило. Чёрт возьми, а ведь у этих орков есть своя личная жизнь, свои пары… И Боргар… Наверняка у такого тоже должен быть свой шатёр. И, возможно, своя… партнёрша для тех самых «кхм-кхм».

Почему-то эта мысль вызвала у меня странное раздражение. Ну да, конечно, куда такому мутанту без здоровенной орчихи!

– Что, птичка, завидуешь? – подколола Зара, заметив моё настроение.

– Да с чего бы? – фыркнула я. – Мечтаю жить в одном помещении с двадцатью храпящими орками!

Зара

Глава 4

Рагу из болотной ящерицы, как ни странно, усвоилось на удивление хорошо. Видимо, мой желудок решил, что после суши это не самое страшное испытание. Проблема была в другом. В том, что уснуть в общем доме было физически невозможно.

Общий дом оказался настоящим филиалом ада для сна. Грот храпел так, будто пилил дрова затупленной пилой. Кто-то на другом конце помещения громко и красочно рассказывал во сне о разделке какого-то тролля. А ещё… а ещё здесь кто-то постоянно пердел. С разной тональностью и громкостью. Я зарылась лицом в свою потрёпанную волчью шкуру, пытаясь заглушить звуки и запахи, и поняла – сегодня мне не уснуть.

И тут дверь скрипнула. В проёме возникла знакомая мощная фигура. Боргар. Он бесшумно прошёл внутрь, окинул взглядом помещение и направился к свободному месту у стены… прямо рядом со мной.

Он снял топор, поставил его у изголовья, и растянулся на своей шкуре, заняв всё пространство от меня до следующего орка. Он лёг так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Я замерла, стараясь дышать тише. Почему он здесь? Почему не в своём шатре? У него что, нет… своей орчихи?

Холодный ветер из щелей в стенах заставлял меня ёжиться. Я дрожала, кутаясь в свой тонкий пижамный комплект, и пыталась хотя бы согреть нос. Вдруг Боргар повернулся ко мне. Его огромная рука легла мне на бок, а всё его тело оказалось почти вплотную ко мне.

– Замёрзла, птичка? – прошептал он прямо над моим ухом.

Я не успела ответить, как он накрыл нас обоих еще одной, не понятно откуда взявшейся, шкурой, а потом просто притянул меня к себе поближе. Оказаться в объятиях двухметового орка – это то, к чему ты никогда не готов. Я вжалась в его грудь, чувствуя, как горит всё моё тело от стыда и смущения. Он был твёрдым и горячим, как печка. Тепло от него разливалось по всему моему замёрзшему телу, и это было божественно.

– Ты… т-ты что делаешь? – просипела я, уткнувшись носом в его грудные мышцы.

– Грею тебя, – спокойно ответил он. – А то дрожишь, как листок на ветру. Мешаешь спать.

Мы лежали, и я пыталась не дышать. А он… он обнимал меня так естественно, будто делал это каждый день. Одна его рука лежала у меня на талии, другой он поправил шкуру, укрывая меня плотнее от сквозняка. Я чувствовала каждую мышцу его тела, каждый вдох. И ещё кое-что… что-то твёрдое и упругое, что вдруг привстало у него в штанах и настойчиво упиралось мне в бедро.

От этого осознания в животе закружились уже не мотыльки, а целые стаи летучих мышей, а по щекам разлился такой жар, что, кажется, могла бы обогреть весь этот проклятый общий дом. Это было в тысячу раз хуже, чем есть ящерицу!

В этот момент Грот издал особенно громкий храп. Я не выдержала и прошипела:

– Да как тут вообще можно спать?!

Грудь Боргара подо мной вздрогнула от тихого смеха.

– Никак. Привыкай, птичка.

– Почему ты здесь? – прошептала я, не в силах сдержать любопытство. – У тебя же, наверное, должен быть свой шатёр.

Он помолчал.

– Шатры только для семейных, – наконец прорычал он так тихо, что я еле расслышала. – А у меня никого нет. Поэтому я здесь.

В его голосе не было ни капли самосожаления, лишь простая констатация факта. Но почему-то именно это заставило моё сердце сжаться. Сильный воин, а спит в общем доме, потому что не с кем делить шатёр.

– А тебе разве не… кхм… не с кем его разделить? – проронила я, сразу же пожалев о своей несдержанности.

Боргар приподнялся на локте. Его лицо оказалось так близко, что я видела, как поблёскивают в темноте его глаза.

– А тебе какое дело, птичка? – его голос прозвучал низко и насмешливо. – Беспокоишься о моём одиночестве?

– Нет! – выдавила я, чувствуя, как горю заживо. – Я просто подумала… если вдруг есть свободный шатры… Может, мне один отдадут? А то я тут окочурюсь когда-нибудь.

Он снова тихо рассмеялся, и его дыхание опалило мне лицо.

– Хитро, – произнёс он. – Значит, ты хочешь шатёр, но без орка к нему в придачу?

Я попыталась отодвинуться, но его рука на моей талии не позволила.

– Я не это имела в виду!

– Жаль, – он снова притянул меня к себе, и теперь мой затылок лежал на его согнутой руке. Его голос стал ниже, с хрипотцой. – А то идея была ничего… Но сейчас лучше не двигаться, птичка.

Я почувствовала, как его напряжение стало ещё ощутимее, тверже, будто стальной прут сквозь кожу штанов. Он глубоко вздохнул.

– И не ворочайся. А то… неудобно..

И он замолчал. А я лежала, прижатая к его груди, и слушала, как бьётся моё безумное сердце. Его тепло окутывало меня, а рука по-прежнему лежала на мне – тяжёлая и тёплая. Это было до ужаса неловко. И до обидного приятно.

Засыпая, я подумала, что ситуация стала ещё сложнее.

Глава 5

Проснулась я от того, что кто-то грубо ткнул меня в бок. Открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной Боргара. Я всё ещё лежала, прижатая к его груди, а его рука, кажется, уже срослась с моей талией, и теперь он смотрел на нас обоих, словно оценивая эту картину.

– Вставай, – буркнул он. – Солнце уже высоко.

Он отстранился так резко, будто держал в руках раскалённый уголь. На его лице – ни намёка на ночную теплоту, только привычная суровость. Что, скажу я вам, было чертовски обидно. Ну, правда! Пользуются тобой как грелкой, а утром даже спасибо не кивают.

Я потянулась и чуть не застонала – всё тело ныло от сна на твёрдом полу. Но хоть жива и не замёрзла. Спасибо и на том.

– Что, не выспалась? – раздался насмешливый голос.

Грот стоял рядом и ухмылялся.

– Может, тебе отдельную постель устроить? Или ты уже привыкла к нашей… общей?

Я вскочила, готовая пустить в ход когти, но Боргар шагнул между нами.

– Хватит, Грот, – его голос прозвучал спокойно, но с явной угрозой. – Иди завтракай.

Когда Грот ушёл, я хотела высказать Боргару всё о его внезапной холодности, но он уже шёл к выходу. Однако через пару шагов остановился и, не оборачиваясь, бросил:

– После завтрака Зара тебя переоденет. Надоело смотреть на твои тряпки.

Завтрак представлял собой какую-то густую кашу с ягодами. Сидя у костра, я ловила на себе десятки любопытных взглядов. Орки перешёптывались, но стоило мне поднять глаза – они тут же делали вид, что увлечены своими мисками. Точь-в-точь как школьники, рассматривающие новенькую. Чёрт, неужели все знают, как мы провели ночь? Хотя ничего такого не было! Ну, почти.

Ко мне подсела Зара с охапкой одежды.

– Ну что, как первая ночь в нашем гостеприимном доме? – спросила она, подмигивая.

– Прекрасно, – буркнула я. – Особенно концерт Грота. Надеюсь, он когда-нибудь подавится собственным храпом.

Зара рассмеялась.

– Вижу, ты уже освоилась. А как твой личный обогреватель? – она кивнула в сторону Боргара, который стоял поодаль и о чём-то разговаривал с другими воинами.

– Не знаю, о чём ты, – сделала я безразличное лицо.

– Конечно, конечно, – Зара ухмыльнулась. – Просто сегодня утром он ходит особенно напряжённый. И на тебя не смотрит. Интересно, почему?

Я покраснела. Вспомнила ночь, его твёрдое «напряжение»… Чёрт, а что, если другие тоже что-то заметили?

– Ладно, пошли, переоденем тебя, а то и правда выглядишь как беглая карнавальная танцовщица.

В её шатре меня ждал сюрприз. Несколько простых, но прочных рубах из грубой ткани, штаны, которые можно было подогнать пояском, и – о чудо! – кожаные полусапожки. Но главное – носки! Грубые, вязаные из тёплой шерсти.

– Вы носите носки? – не удержалась я.

Зара фыркнула:

– А что? Оркам застужать ноги нельзя. Воины без здоровых ног – как лучник без лука.

Пока я переодевалась, Зара распутала мои волосы и заплела крепкую косу.

– Чтобы не лезли в глаза. Хотя, – хихикнула она, – может, твоему Боргару нравятся растрёпанные?

– Он не мой! – вспыхнула я, но в новом облике почувствовала себя удивительно… своей. Удобно, практично. Даже симпатично, в своём роде.

Когда я вышла из шатра, Боргар как раз проходил мимо. Он остановился, окинул меня быстрым взглядом – от косы до новых полусапожек – и коротко кивнул:

– Лучше.

Наконец-то, думаю, сейчас он хоть что-то скажет. Может, извинится за свою утреннюю резкость. Или… не знаю, спросит, как я спала.

Но вместо этого он бросил мне суровый взгляд и сказал:

– Пойдёшь со мной.

– Куда? – удивилась я.

– В лес. Научишься хоть что-то делать. А то бесполезная совсем.

И пошёл дальше. Я стояла с открытым ртом, глотая возмущение. Ну ничего себе поворот! Ночью прижимается, а утром называет бесполезной?

– Не переживай, – подошла ко мне Зара и похлопала по плечу, – Это он так заботится.

– Какая же это забота? – возмутилась я.

– А ты как думаешь, почему он взял тебя с собой, а не оставил здесь, где полно таких, как Грот? – многозначительно подняла бровь Зара.

Через полчаса мы шли по лесу. Боргар двигался быстро и молча, а я еле поспевала, спотыкаясь о всё подряд.

– Эй, можно помедленнее? – пожаловалась я.

– Нет. В лесу медленные долго не живут.

– А куда мы?

– Покажу, как находить съедобные коренья и грибы. Мало ли что – не помрёшь с голоду.

Я чуть снова не споткнулась. Он правда решил меня учить? После того как назвал бесполезной?

– Почему ты вдруг озаботился моим выживанием? – не удержалась я.

Он остановился и повернулся.

– Потому что ты моя ответственность, птичка. Я тебя привёл – я и отвечаю.

– А ночью? – с вызовом спросила я. – Это тоже часть ответственности? Греть меня?

Его глаза сверкнули, но он лишь развернулся:

– Идём. Разговорами сыт не будешь.

Мы пришли на поляну, и Боргар начал свой «урок». Он оказался удивительно хорошим учителем – терпеливо показывал, какие грибы можно есть, какие коренья выкапывать. Я старалась запомнить, хотя мысли были совсем о другом. О том, как он ко мне прикасался, когда поправлял мои пальцы на каком-то корешке. О том, как пахнет его кожа на солнце.

– Вот это, – он протянул мне небольшой пучок листьев, – жуй, если заболеешь. Помогает от жара.

– Спасибо, – пробормотала я, беря листья. Наши пальцы соприкоснулись, и по руке пробежали мурашки.

Вдруг он насторожился.

– Тише, – прошептал он и резко оттащил меня за себя.

Из зарослей выполз шестиглазик – тот самый, с шестью глазами и щёлкающими клешнями. Я замерла, но Боргар не стал нападать. Он сделал шаг вперёд, громко рявкнул и ударил топором плашмя по стволу дерева. Древесина с треском лопнула. Монстр фыркнул и быстро отполз обратно.

– Их пугает громкий звук, – пояснил Боргар. – И резкие движения. Запомнила?

– Да, – выдохнула я.

На обратном пути мы шли молча, но уже без прежней напряжённости. Я несла корзинку с грибами и чувствовала странную гордость.

Когда мы вернулись, Боргар вдруг повёл меня не к общему дому, а к одному из шатров.

– Будешь жить здесь.

Я остолбенела.

– Но… ты сказал, шатры только для семейных…

– Да, – он не смотрел на меня. – Поэтому я тоже буду здесь жить.

Мой язык на мгновение прилип к нёбу.

– То есть… мы будем жить… вместе?

– Так безопаснее, – сухо ответил он.

Он откинул полог. Внутри была только одна – но огромная – кровать, застланная звериными шкурами.

– Места хватит, – коротко сказал Боргар, как бы отвечая на мой немой вопрос.

Я стояла на пороге, глядя на эту кровать, и чувствовала, как по щекам разливается румянец. Мы будем делить не просто шатёр. Мы будем делить кровать. Одну. Эту.

– Я… я могу остаться в общем доме! – выпалила я.

– Нет, – его тон не допускал возражений. – Это решение принято.

Вечером, сидя у костра, я ловила на себе понимающие взгляды. Зара подмигивала, другие орки перешёптывались. Все всё поняли. Ну, или подумали, что поняли.

Когда пришло время спать, я застенчиво прокралась в шатёр. Боргар уже был там. Он снял топор и повесил его у входа, затем разулся и лёг на край кровати, оставив мне добрую половину.

– Ложись, – сказал он.

Я легла, стараясь занять как можно меньше места и не дышать. Он потушил светильник. В темноте его дыхание было таким громким. И таким близким.

– Боргар? – прошептала я.

– М-м?

– Спасибо. За шатёр.

Он повернулся на бок, и в темноте я почувствовала, как его рука легла на мою талию – так же, как прошлой ночью.

– Спи, птичка, – тихо сказал он. – Здесь теплее.

Он был прав. Было намного теплее.

– Боргар? – снова прошептала я, уже почти во сне.

– Что? – его голос был глухим, сонным.

– Я очень хочу домой.

Он замер на секунду, потом медленно вздохнул. В темноте я почти не видела его лица, только слышала ровное дыхание.

– Знаю, – тихо сказал он.

– И что нам делать?

– Завтра сходим к Оракулу – его рука прижала меня сильнее. – Он знает всё. Спи.

И я заснула с мыслью, что завтра всё решится.

Глава 6

Проснулась я от странного ощущения. Что-то уверенное и тяжёлое лежало у меня на груди. Открыв один глаз, я с ужасом обнаружила, что это рука Боргара. Хотя это уже не совсем неожиданно. Причём лежала она не просто так, а вполне осмысленно обхватывала мою левую грудь. А его другая рука была заправлена под мою ночную рубаху и лежала на животе.

Я замерла, боясь дышать. Но это было ещё не всё. В сантиметре от моего бедра стоял колом явный признак того, что у орков нет проблем с утренним стояком. Горячий, твёрдый и очень внушительный.

Я попыталась осторожно отодвинуться, но его рука на груди непроизвольно сжалась, и он во сне прошептал что-то неразборчивое. От этого по моей спине пробежали мурашки. Любопытство, чёрт побери, пересилило благоразумие. Осторожно повернув голову к нему, наблюдая, как он спит, я кончиками пальцев дотронулась до того самого… выступа сквозь ткань штанов. Он реально был твёрдым, как камень. Боргар глухо застонал во сне и придвинулся ближе, будто ища моего прикосновения.

И в этот же момент он открыл глаза.

Наши взгляды встретились. Его рука всё ещё лежала на моей груди, мои пальцы – на его члене, а между нами повисла гробовая тишина. Я увидела, как в его глазах промелькнуло понимание, затем – шок, и наконец – то самое опасное свечение, которое я уже начинала узнавать.

Он не отстранился. Наоборот – его пальцы на моей груди слегка сжались.

– Птичка… – его голос был хриплым от сна. – Что ты делаешь?

– Я… – мой собственный голос сорвался на фальцет. – Я думала, ты спишь…

– И что? – он придвинул свое лицо ближе. – Если бы я спал, это оправдывало бы твои действия?

Его рука под моей рубашкой медленно поползла вверх. Я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы коснулись нижнего края моей груди, и я вздрогнула.

– Боргар… – попыталась я запротестовать, но получилось скорее стонуще.

Внезапно снаружи раздался оглушительный грохот – похоже, кто-то из орков уронил целую стопку дров прямо рядом с нашим шатром. Послышались громкое руганье и смех. Боргар замер, затем медленно, словно через силу, отстранился.

– Вставай, – буркнул он, поворачиваясь ко мне спиной. – Пора идти к Оракулу. Ты ведь хочешь вернуться.

Сердце у меня упало куда-то вниз. Оракул. Возвращение домой. То, чего я так хотела… пока этот упрямый орк не начал заполнять всё моё пространство, включая мысли.

После завтрака – каша с мёдом, уже почти привычная – мы отправились в путь. Боргар шёл молча и напряжённо, бросая на меня непонятные взгляды. Я тоже молчала, обдумывая утренний инцидент. А также тот факт, что мне всё ещё хотелось прикоснуться к нему снова.

Пещера Оракула оказалась не такой, как я представляла. Никаких древних камней и таинственных символов. Вместо этого – ярко-розовые сталактиты, блестящие как глянец, и запах жасмина. А сам Оракул… Оракул оказался маленьким пушистым существом, похожим на помесь хомяка и летучей мыши, которое сидело на хрустальном шаре и доедало виноград.

– А-а, новенькая, – пропищал он, бросая в нас взгляд блестящими глазками-бусинками. – Ну что, хочешь домой?

– Да! – выпалила я, но почему-то без прежнего энтузиазма.

Существо внимательно посмотрело на меня, потом на Боргара, который стоял с каменным лицом.

– Ладно, – вздохнул Оракул. – Условие одно. Принесите мне Рог Единорога-девственника.

Я ждала чего угодно – сразиться с драконом, найти магический артефакт… Но это?

– Рог… чего? – переспросила я, не веря ушам.

– Единорога-девственника, милая, – повторил Оракул, словно объяснял очевидное. – Только учтите – именно девственника. Если возьмёте рог у того, кто уже… э-э-э… познакомился с противоположным полом, заклинание не сработает.

Я повернулась к Боргару. Его лицо было красноречивее любых слов. На нём читался такой ужас, такое отчаяние, будто ему предложили голыми руками выкопать тоннель через всю планету.

– Единороги, – прошипел он с ненавистью. – Ненавижу этих самодовольных, блестящих, высокомерных…

– Я так понимаю, у тебя уже был… опыт? – осторожно спросила я.

– Они считают нас недостаточно «совершенными» для этого мира, – мрачно сказал Боргар. – Они ненавидят всё неидеальное. А их недотроги-девственники – самые надменные создания! Чуют чужую неидеальность, как гончая – дичь. Шрам? Кривой зуб? Всё, ты опозорен навеки. Для них мы – грязные варвары.

Оракул хихикнул:

– Именно! Так что удачи. Лунная Роща в трёх днях пути. И поторопитесь – сезон размножения у единорогов скоро начнётся, и тогда найти девственника будет не просто.

Обратный путь в лагерь был ещё более молчаливым. Боргар шёл впереди, его плечи были напряжены, и он что-то бубнил себе под нос про «проклятых пони» и «блестящих засранцев».

– Так что, – наконец нарушила я молчание, когда мы уже подходили к лагерю. – Мы действительно будем… охотиться на единорога-девственника?

Боргар остановился и повернулся ко мне. В его глазах горел огонь решимости.

– Нет, – сказал он. – Мы не будем охотиться.

Я почувствовала странное разочарование.

– То есть… я останусь здесь?

– Нет, – он шагнул ко мне, и его глаза сверкали. – Мы найдём этого рогатого ублюдка и выполним условие. А потом…

Он не договорил, но его взгляд сказал всё за него. А потом я смогу уйти. И почему-то от этой мысли у меня защемило сердце.

– Ладно, – вздохнула я. – Значит, завтра отправляемся за рогом?

– Да, – кивнул он. – А сейчас… – он посмотрел на наш шатёр, потом на меня. – Сейчас нам нужно подготовиться к завтрашнему походу. Собрать снаряжение, припасы…

Оракул

Глава 7

После визита к Оракулу лагерь закипел деятельностью. Все знали – Боргар отправляется на задание, от которого зависит судьба «ситуации». И, что интересно, никто больше не смотрел на меня с насмешкой. Скорее с жалостью? Сложно сказать.

Боргар оказался тем ещё командиром. Он выстроил целую систему подготовки, раздавая указания направо и налево:

– Зара, собери целебные травы! Грот, сложи вяленое мясо! Где мой походный мешок?

Я стояла в стороне, чувствуя себя бесполезной, пока он не повернулся ко мне:

– А ты со мной.

Мы отправились к складу – тёмному прохладному помещению за общим домом. Боргар начал выбрасывать мне в руки разные предметы: тёплый плащ, запасные носки, мешочек с сушёными ягодами…

– Это на первое время, – буркнул он. – Остальное добудем в пути.

Потом он внезапно замолчал, покопался в сундуке и протянул мне небольшой, но смертельно выглядевший нож в кожаных ножнах.

– Держи. На всякий случай.

Я взяла нож. Рукоять идеально легла в ладонь.

– Спасибо, – прошептала я. – Я постараюсь никого случайно не порезать.

Уголок его рта дёрнулся.

– Постарайся.

Пока он собирал остальные припасы, мой взгляд упал на висевшие на стене старые штаны из плотной ткани. И меня осенило.

– Борь, а дай-ка мне эти штаны.

Он посмотрел на меня как как-то странно:

– Они тебе на три размера велики.

– Я не носить их собираюсь.

Схватив штаны и позаимствовав иглу с ниткой у Зары, я устроилась в углу и принялась за работу. Отрезала штанины, сшила их снизу, приделала импровизированные лямки из кожаных ремешков. Через час передо мной лежал вполне себе удобный рюкзак, с карманами и всем прочим.

Боргар наблюдал за мной с нескрываемым любопытством.

– И что это?

– Рюкзак, – с гордостью продемонстрировала я своё изделие. – В нём удобнее носить вещи, чем в мешке за спиной. Попробуй!

Он примерил рюкзак, нагруженный припасами, покрутился.

– Неплохо, – признал он. – Удобно. Где ты научилась?

– Ютуб, – ответила я честно.

Он, конечно, не понял, но кивнул с видом эксперта.

Вечером, когда основная подготовка была закончена, мы вернулись в наш шатёр. Воздух между нами снова наэлектризовался. Мы стояли после напряжённого дня, глядя друг на друга, в воздухе витало утреннее недоразумение.

– Завтра рано вставать, – голос Боргара звучал хрипло.

– Я знаю, – прошептала я.

Он сделал шаг вперёд. Помедлил. Потом ещё один. Его пальцы обхватили моё запястье.

– Птичка… Я… – он притянул меня к себе, и его губы обрушились на мои.

Это не был нежный поцелуй. Это было нападение. Отчаянное, яростное, как будто он хотел вобрать меня в себя всю, целиком, пока была возможность. Его руки ворвались под мою рубаху, и кожа под ними вспыхнула. Я отвечала с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, прижимаясь к каждому мускулу его напряжённого тела так, будто хотела проступить сквозь кожу.

Мы рухнули на кровать, не разрывая поцелуя. Одежда каким-то образом оказалась на полу. Его большие, шершавые ладони исследовали моё тело с жадностью, будто он пытался запомнить каждую линию, каждую родинку. А я… я выгибалась под его прикосновениями, требуя больше, глубже, острее.

Когда он вошёл в меня, я вскрикнула от невыносимой полноты ощущений. Он был огромен, неумолим, он заполнял меня полностью, и это было именно то, чего я бессознательно жаждала. Мы двигались в яростном, отчаянном ритме, словно это был последний танец перед концом света. Его рычание смешивалось с моими стонами, тела сливались в потной, дрожащей ярости. Шкура скрипела под нашими телами, из горла Боргара вырывались хриплые рычащие звуки, а я цеплялась за его плечи, полностью отдаваясь этому урагану.

Это было быстро, яростно и… прекрасно. Когда волна накрыла нас обоих, он с силой прижал меня к себе, его тело выгнулось в последней судороге, и он прохрипел моё имя – не «птичка», а «Лиза» – словно признаваясь в чём-то, что не мог сказать вслух.

Мы лежали, тяжело дыша, облитые потом, прилипшие друг к другу. Постепенно до меня стало доходить, что только что произошло. И почему. Завтра мы отправляемся в опасное путешествие. А потом я, возможно, уйду навсегда. И этот отчаянный, яростный секс был не просто страстью. Это была попытка впитать друг друга в память тела. Это было похоже на прощание.

Боргар первым нарушил молчание. Он поднялся, его лицо снова стало закрытым и суровым.

– Надо почистить оружие перед завтрашним днём, – произнёс он, отворачиваясь.

– Серьёзно? – не удержалась я. – После… всего… ты будешь чистить оружие?

Он остановился, но не обернулся.

– Что было… то было. Это ничего не меняет.

– Ага, конечно, – я сгорбилась, внезапно почувствовав себя уязвимой. – Просто секс. Понятно.

Он резко развернулся. В его глазах бушевали эмоции, но голос оставался твёрдым.

– Нет, не «просто секс». Но завтра нам предстоит трудный путь. И я не могу позволить себе… отвлекаться.

– На что отвлекаться? На чувства? – мои собственные эмоции вырвались наружу.

Он шагнул вперёд и схватил меня за подбородок. Не больно, но твёрдо.

– Я боюсь, что если позволю себе чувствовать, то не смогу тебя отпустить, когда придёт время, – прошипел он. – А тебе нужно вернуться домой. Разве не так?

Я не нашлась что ответить. Потому что он был прав. И от этой правды стало до слез горько.

Он отпустил меня и снова повернулся к своему топору.

– Ложись спать, Лиза. Завтра важный день.

Я легла, повернувшись к нему спиной, и смотрела в стену шатра, пока он скребуще чистил своё оружие. Между нами были сантиметры, но ощущались они как километры. И самый ужас был в том, что я понимала – он прав. Этот секс всё усложнил.

Глава 8

Путь к Лунной Роще Боргар определил как «неспешную прогулку». На деле это оказался марш-бросок элементами пытки для всего, что ниже пояса. Я уже представляла, как мои новые, такие удобные полчаса назад, полусапожки подают на меня в суд за жестокое обращение.

– Ты опять споткнулась, птичка, – его голос, привычно хриплый, прозвучал у меня над ухом в пятый раз за час. – У тебя ноги для ходьбы или для того, чтобы семенить по тёплым пещерам? Если второе – отрублю и сделаю из костей оберег. Будет хоть какая-то польза.

– А твоя тактика, Борька, – выдохнула я, цепляясь за очередной валун, – называется «тащи волоком». В моем мире так ведут на эшафот. Хоть бы анекдот рассказал по дороге! Или спой. У тебя наверняка голос как у медведя, но я не привередлива.

Он фыркнул, но шаг, кажется, стал чуть короче – специально, чтобы я, спотыкаясь, могла за ним поспевать. Солнце начало клониться, окрашивая скалы в цвет моего любимого вина. Разбить лагерь Боргар решил в небольшой ложбине, прикрытой от ветра – видимо, первое и последнее проявление заботы на сегодня.

Пока он одним ударом топора валил сухостой со злостью, достойной лучшего применения, я, следуя его краткой инструкции («Камни. Круг. Подожги, но лес не спали»), соорудила подобие кострища. Развести огонь с помощью кресала оказалось задачей уровня «собрать шкаф из Икеи, когда инструкцию съел хомяк». После десятой неудачной попытки, когда искры упрямо игнорировали трут, над моим ухом раздался терпеливый (нет) вздох.

Сильная, покрытая шрамами рука легла поверх моих пальцев. Боргар встал сзади, почти прижимая меня к себе. От неожиданности я вздрогнула.

– Тише, – прошептал он прямо в ухо, и мурашки пробежали не только по спине. – Не бей, как разъярённый шестиглазик.

Он провел моей рукой с кресалом и кремнем. Медленно, уверенно, обхватывая мою ладонь своей огромной, шершавой рукой. Искра брызнула, зацепилась за сухой мох, и через мгновение заплясал первый, робкий язычок пламени.

Я застыла, зачарованная не столько огнем, сколько этим внезапным, почти нежным уроком и жаром, исходящим от его тела. Он отстранился так же резко, как и приблизился.

– Вот. Теперь не помрём от холода. Не благодари.

Ужин был скупым на слова и еду: жёсткая вяленая говядина, от которой челюсть просила пощады, и горьковатый корень, который Боргар назвал «сладким репейником», явно издеваясь надо мной. Сидя по разные стороны костра, мы молча жевали, слушая, как трещат поленья и воет вдалеке что-то очень недовольное жизнью.

Напряжение от вчерашнего, от всего этого «прощания-которое-не-вышло» висело между нами плотной, почти осязаемой пеленой. Нужно было его разорвать. Хотя бы ниткой разговора.

– Почему «Сломанный Клык»? – спросила я, отламывая кусок мяса, который мог бы служить подковой. – У вас у всех такие… идеальные зубы. Очень даже ровные.

Боргар замер на секунду, потом швырнул в огонь огрызок корня. Огонь на мгновение вспыхнул ярче.

– Это не про зубы, птичка. Это про первого вождя. Гарз. Он полез в пасть к ледяному дракону с обломком копья, когда своё сломалось. Вырвал у твари клык этим обломком. Потом этим же клыком прикончил его. Глупо, но действенно. – Он усмехнулся, и в свете костра его лицо выглядело усталым, а не злым. – Но орки любят глупые истории. Они напоминают, что даже сломанное оружие можно использовать. Даже когда шансов нет.

– А у тебя есть такая история? – спросила я тише. – Про шансы, которых нет?

Он посмотрел на меня сквозь дымок костра. Его лицо, обычно искаженное гримасой раздражения или сарказма, стало странно открытым.

– Моя история? Я выжил, когда другие нет. Не из-за геройства. Из-за того, что был в дозоре, когда на наш лагерь напали тролли. Вернулся – а там только пепел да кости тех, с кем рос. – Он помолчал, его взгляд был прикован к пламени. – После этого… как-то не до шатров. Какой смысл в своём угле, если делить его не с кем? Общий дом… Напоминает, что кто-то ещё жив.

Голос его был ровным, без тени жалости к себе. Но от этих слов у меня внутри всё сжалось. Вот оно. Простое, страшное объяснение его одиночества. Его грубой заботы. Его ярости в ту ночь. Он не просто «злой». Он – тот самый сломанный клык. Осколок, который всё ещё пытается быть оружием и боится, что если станет чем-то другим, то предаст память тех, кого не смог защитить.

– В моём мире тоже есть глупые истории, – сказала я, пододвигаясь чуть ближе к теплу костра и к нему. – Про девушек, которые падают с неба прямо на зелёных громил. И про то, как эти громилы учат их разводить огонь, чтобы не замерзнуть.

Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка.

– И чем там кончается эта глупая история?

– Не знаю, – честно ответила я, глядя на пламя, в котором смешались и наш костёр, и отблески в его глазах. – Её ещё пишут.

Он кивнул, коротко и жестко, и больше мы не говорили. Но когда я, сжавшись в комок от ночного холода, полезла в свой импровизированный спальный мешок (один, отдельный, что было мучительно символично), Боргар, не глядя, швырнул мне через костёр свою накидку – грубую, пропахшую дымом и им.

– Чтобы не тряслась.

Я укрылась, и тепло было не только от меха. Оно шло изнутри, от щемящего чувства, которое уже нельзя было назвать просто симпатией или вожделением. И от понимания, что стена между нами, такая толстая днём, ночью у костра дала глубокую, неизбежную трещину.

Глава 9

Остальные два дня пути прошли на удивление нормально. Если, конечно, считать нормой маршировать с двухметровым угрюмым орком, питаться тем, что он с презрением называл «едой для путников», и спать, разделяя с ним лишь тепло костра, но не спальные мешки. Напряжение между нами никуда не делось – оно висело плотным, тягучим туманом, сквозь который мы перебрасывались редкими колкостями и долгими взглядами, быстро отведёнными в сторону. Но по крайней мере, нас не преследовали шестиглазики, не атаковали тролли и не начинался внезапный ливень. Мне почти начало казаться, что мы просто странная пара туристов на крайне экстремальном треккинге.

Всё изменилось, когда мы достигли Лунной Рощи. Лес вокруг нас стал другим. Скалы и сосны сменились деревьями с серебристой корой, которые звенели на ветру, словно хрустальные подвески. Воздух, ранее пахнувший хвоёй и сырой землёй, теперь отдавал ванилью и чем-то травянистым, как будто кто-то косил идеальный английский газон прямо за нашими спинами. Идеальный запах для места, где жили существа, помешанные на чистоте и девственности.

– Слушай, гений стратегии, – прошептала я, пробираясь за Боргаром по мшистой тропе, которая казалась нарочито мягкой и ровной. – У нас есть конкретный план, как найти единорога-девственника? Тыримся по кустам и выспрашиваем у каждого встречного белоснежного скакуна: «Извините, вы часом не… э-э-э… нетронутый?»?

– Молчи, – прошипел он в ответ, напряжённый как тетива лука. Его глаза постоянно сканировали чащу. – Единорог чувствует чистоту и невинность. Он сам появится перед достойным.

Я остановилась как вкопанная, и Боргар чуть не налетел на меня.

– Погоди-ка. Он чувствует невинность?

– Да.

– И появится перед достойным, то есть невинным?

– Ты меня специально злишь? Да!

В моей голове, отягощённой знаниями сотен ромкомов, сериалов и просто житейской подлости, зажглась лампочка. Маленькая, грязная, но чертовски яркая. На моём лице расцвела улыбка, от которой Боргар невольно отступил на шаг. Он уже видел это выражение – в тот момент, когда я мастерила рюкзак из штанов.

– Борь… – начала я сладким голосом. – А что, по-твоему, чище и невиннее юной девы, жаждущей помочь попавшей в беду подруге?

Он посмотрел на меня с таким глубоким подозрением, будто я предложила ему выпить яду.

– Ничего. Наверное.

– Бинго! – я потерла руки, смахивая с них комки лесной грязи. Это был мой момент, момент истины! – Значит, нам нужно найти эту юную деву. Идеальный вариант – эльфийка. Они все такие воздушные, с цветочками в волосах и вечными песнями на устах. Мы её слегка… похитим.

– Что? – голос Боргара был тихим.

– Не в плохом смысле! – поспешила я добавить, увидев, как его пальцы сжимаются на рукояти топора. – В хорошем! Пригласим. Объясним ситуацию. Приведём сюда. Она позовёт единорога своим невинным зовом или как там это работает… а ты – хвать! Рог в карман, и мы сваливаем. Она останется цела, невинна (в прямом смысле!), мы получим своё. Все довольны! Это гениально!

Боргар смотрел на меня так, словно я только что предложила засунуть голову в пасть дракону, чтобы почистить тому зубы после обеда.

– Ты… – он начал и остановился, словно слова застряли у него в глотке. – Ты предлагаешь похитить эльфийку? Использовать невинное существо как приманку, чтобы отпилить рог другому невинному существу?

– Ну, когда ты так грубо говоришь, это звучит аморально, – надулась я. – А если подумать, это гениально и практично!

– Это безумие! – прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его горячее, разъярённое дыхание. – Эльфы! Их лучники изберут мишенью твою задницу с такого расстояния, с которого ты даже их не увидишь! А их маги… у них есть заклинания, от которых твои собственные волосы будут преследовать тебя по лесу с криками!

– Ладно, ладно! Противный реалист, – махнула я рукой, отступая. – Тогда что предлагаешь ты, о, великий охотник на девственников?

Боргар провёл рукой по лицу, издав протяжный стон, полный обречённости.

– Мы ищем озеро, где единорог может прийти на водопой. Маскируемся. Ждём. Я пытаюсь подобраться. Если он меня почует – мы бежим. Если нет… – он выдохнул, – …я пытаюсь его оглушить и спилить рог. Быстро и тихо.

– Быстро и тихо? С единорогом? – я фыркнула. – Ладно. Но если твой план провалится, мой вариант ещё в силе. У меня тут верёвочка от рюкзака осталась, свяжем эльфиечку – быстро, дёшево и без лишних свидетелей.

– А если серьезно? – продолжила я. – Как мы поймём, что он тот самый, девственный? Спросим паспорт проверим? Или у него на лбу сияет знак «непорочности»?

Боргар мрачно усмехнулся.

– Говорят, рог у девственника светится изнутри чистым серебряным светом. У того, кто… познал радости плоти, – он ухмыльнулся, – рог тусклый, молочный. Оракул дал мне лунный камешек для проверки.

– Отлично, – вздохнула я. – Значит, план такой: подкрасться, оглушить, посветить фонариком на рог, как гаишник на права, и если не тот – извиниться и сделать ему искусственное дыхание? Блеск.

Боргар просто застонал, развернулся и потащил меня дальше в чащу. В его широкой спине читалась вся гамма эмоций: ярость, отчаяние и странная, почти отеческая усталость. В его голове прочно засела мысль, что эта хрупкая, болтливая женщина куда опаснее любого лесного духа. Потому что духа можно изгнать серебром или молитвой, а её саркастичный голосок и абсолютно аморальные идеи въедались в мозг, как дурман, против которого не было противоядия.

Глава 10

План Боргара провалился с треском, оглушительным звоном и криком «Пошёл вон, вонючий орк!», который, как мы позже выяснили, единорог проецировал прямо в мозг, со всем презрением, на какое только способно существо с радужной гривой.

Мы три часа пролежали в вонючей лесной луже, прикрывшись ветками, пока к водопою – идеально чистому озерцу с розовым песком по берегам – не пришло изящное создание цвета лунного света. Оно было прекрасно. И чертовски надменно. Едва опустив морду к воде, оно подняло голову и посмотрело прямо на наше укрытие. Его большие синие глаза были полны такого разочарования, как у учительницы, застукавшей школьников за курением в туалете.

«Ваши помыслы грязны, а ауры кричат о похоти и насилии. Сгиньте,» – прозвучало у нас в головах чистым, холодным голосом. Единорог брезгливо фыркнул, развернулся и пошёл прочь, высоко подняв хвост.

Именно тогда сработал мой план. Вернее, не план, а чистой воды инстинкт отчаяния и врождённой наглости.

– Ой, какая прелесть! – сдавленно вскрикнула я, выскакивая из лужи и срывая с головы маскировку из тины и палок.

Я представляла собой жалкое зрелище: вся в грязи, волосы дыбом, в которых запутались веточки, а лицо выражало наигранное, болезненное умиление.

– Птичка! Рыбка! Лошадка с радугой в попе! – залопотала я, неуклюже семеня к нему и размахивая грязными руками. – Иди ко мне, я тебя съем… то есть, обниму!

Позади я услышала приглушённый стон Боргара, застрявшего в луже. Ему, наверное, хотелось провалиться сквозь землю. Но я уже не могла остановиться.

Единорог остановился и обернулся. В его глазах мелькнуло… любопытство? Растерянность? Существо, тысячелетиями видевшее только чистых душой дев и эльфиек, явно не сталкивалось с чем-то настолько абсурдным, грязным и эмоционально нестабильным.

Я приближалась, приплясывая и продолжая свой дурацкий монолог:

– У тебя такой рожик! А можно потрогать? Я очень аккуратная! Я там, в офисе, важные бумаги носила, ни одну не помяла!

«Ты… пахнешь грязью, отчаянием и жареным цыплёнком,» – промелькнуло у меня в голове. Его мысленный голос звучал озадаченно. – «Но в тебе нет зла. Только… оглушительная, вопиющая глупость. И странная печаль.»

– Ой, да я просто несчастная! – всхлипнула я, подбираясь уже совсем близко. Я видела, как он насторожился, но не отступил. Его бархатная морда была в сантиметре от моей грязной руки. – Меня злой орк сюда притащил, понимаешь? Хочет мой рог отпилить! Ну, не мой, твой… в общем, он плохой!

Я ткнула пальцем в сторону кустов, где прятался Боргар. Единорог величественно повернул голову и… заржал. Нет, правда. Это был самый что ни на есть лошадиный, презрительный смех.

«Орк. Да. Я чуял его грубую ауру. Он хочет мой рог для какой-то тёмной магии?»

– Да нет же! – замахала я руками. – Для светлой! Чтобы я домой вернулась! Ты же не хочешь, чтобы я тут навеки с этим… этим варваром осталась? Он даже не моется!

Я делала большие, полные отчаяния глаза. Единорог задумался. Он медленно, с явным сомнением, шагнул ко мне ближе и потянулся мордой… к моему карману. Торчавший оттуда кусок вяленой говядины, пахнущий дымом и специями, видимо, показался ему интереснее моей персоны.

В этот момент Боргар выскочил из укрытия. Не как грозный воин, а как тень, быстрая и беззвучная. В его руке блеснула не топор, а тупая сторона небольшого молотка, который он прихватил для такого случая.

Единорог, увлечённый исследованием кармана, заметил его в последний момент. Его голова рванулась вверх, глаза расширились от возмущения. Но было поздно.

ТУУУМП

Звук был глухим и очень несолидным. Единорог закатил глаза и рухнул на розовый песок.

– Быстро! – прошипел Боргар. – Пока он без сознания, нужно проверить!

– Проверить что? – опешила я.

– Девственность, птичка, девственность! Рог!

Он вытащил из-за пояса небольшой кристалл, который он называл «лунным камешком». Поднеся его к основанию радужного рога, Боргар замер. Я затаила дыхание.

И тут рог… засветился. Неярко, но явно. От него исходил мягкий, серебристый свет, как от хорошего LED-фонарика в «тёплом» режиме. Он подсветил изнутри радужные переливы, сделав их ещё более волшебными.

– Чёрт, – с облегчением выдохнул Боргар. – Повезло. Он тот самый.

– Ура, – без особого энтузиазма пробормотала я. – Значит, можно грабить.

Только теперь Боргар достал свою пилку. Пока он со скрежетом отделял сияющий трофей, я сидела рядом, испытывая жгучий стыд. Мы не просто охотились. Мы проверяли невинность, как какой-то допотопный тест, а потом воровали её часть. Это было отвратительно. И гениально. И чертовски грустно.

– Всё хорошо, красавчик, – зашептала я, гладя его шелковистую шею. – Ничего страшного. Это лишь небольшая… процедура. Потом новый вырастет, ещё красивее. А я уеду, и тебе не придётся больше чувствовать мою глупую ауру. Все в выигрыше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.