Татьяна Федорова
Миссионер

Пролог

Мы живём в быстро меняющемся мире. Банальная фраза, скажете вы, и будете отчасти правы. Хотя, наши бабушки и дедушки, родившиеся в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, наверняка, думали так же: ведь в течение своей жизни они пересели с поездов на паровозной тяге на несущиеся с огромной скоростью экспрессы, почувствовали азарт автомобильных гонок, смогли путешествовать по городам и странам, глядя в телевизор, и стали свидетелями того многого, о чём их бабушки и дедушки лишь читали в романах Жюля Верна.

Следующие поколения столкнулись с ещё большей скоростью изменений, происходящих вокруг них. Люди, рождённые во второй половине двадцатого века, начинали свою жизнь с просмотра чёрно-белых телевизионных программ на маленьком экране, а заканчивают её в обнимку с телефоном-компьютером, позволяющим им не только разговаривать, но и видеть человека, находящегося на другом конце земли, моментально узнавать новости со всего мира и разглядывать в соцсетях видео- и фото своих друзей и знакомых и незнакомых ему людей.

Окружающий нас мир меняется с огромной скоростью. Но меняются ли вместе с ним желания и потребности людей, в нём проживающих, в том числе желания сильных мира сего? Тех, кто способен изменить ход истории и развития целых регионов планеты. Во все времена более сильные стремились не только захватить как можно больше чужих территорий. Да что там территории: захватить целые страны вместе с проживающими народами. Но не только захватить, а превратить их в своих сюзеренов. Выживает сильнейший – таков закон природы. Но что же в таком случае делать маленьким странам с немногочисленным населением, чтобы полностью не исчезнуть с исторической карты Земли? Для этих стран остаётся лишь одно: всеми способами служить и доказывать свою преданность более сильным и могущественным. А что же делать тем из них, кто на протяжении столетий уже находился и находится под влиянием других стран и народов, во всех отношениях более успешных и продвинутых, чем они? Касается ли это территории этих стран с её полезными ископаемыми, или культуры, науки, экономики – словом, всего того, что способствовало и способствует успеху и процветанию? Как эти страны могут заявлять о себе сейчас, в так быстро меняющемся мире? Им остаётся лишь одно: копировать поведение своих хозяев-покровителей, а иногда, как это делают приблудные шавки в стае бродячих собак, по приказу своего вожака дружно нападать на того, на кого им будет указано, и «кусать» его любыми способами и средствами. Используя способы и приёмы так называемой «мягкой силы», можно незаметно менять мировоззрение и основы национальной и культурной идентичности народа. И одним из инструментов такой «мягко силы всегда была религия.

С Финляндией, северной страной Европы, у нас одна из самых протяжённых границ. Так сложилось исторически, ведь когда-то Финляндия входила в состав Российской империи и называлась Великим Княжеством Финляндским. В то время финны проживали не только в окрестностях Санкт-Петербурга, но и в самой столице. Сюда же они приезжали на заработки, а часть их соплеменников, в силу прошлых военных поражений России, ещё с допетровских времён обосновалась в окрестностях будущей столицы Российской империи. Жили они обособленно, со своим укладом: исповедовали лютеранство, занимались сельским хозяйством, рыболовством, в соседних лесах собирали ягоды и грибы, и снабжали Петербург молоком, картофелем, зерном. Следы их компактного проживания до сих пор можно встретить в виде ещё совсем недавно заброшенных, а ныне, не без помощи Финляндии, восстановленных и снова действующих лютеранских церквей. Развалин таких церквей много и на Карельском перешейке, бывшей территории Финляндии, перешедшей после Второй мировой войны к России. Неужели они тоже ждут своего восстановления? Ведь после распада Советского Союза в этих областях начали расти антирусские настроения, умело культивированные и поддерживаемые силами, заинтересованными в их росте: на ослабленную страну нападать проще и безопаснее, чем на всесильную, могучую державу. Наступило время, когда стало возможно медленно, но уверенно начать ползучую экспансию на умы людей. Об этом и пойдёт речь.

1. Рассказывает Сеппо Кескинен

1.1. Как всё началось

Финляндия по своей территории одна из самых больших стран Европы, чего, к сожалению, не скажешь о её населении. Территория у нас большая, а людей, живущих на ней, мало. Север страны практические пуст: люди в основном живут в её южной части. Хорошо это или плохо – смотря с какой стороны посмотреть. Лично для меня – однозначно хорошо, потому что везде можно найти своих знакомых, или знакомых их знакомых, которые, если нужно, замолвят за тебя словечко и помогут решить многие насущные проблемы. Как мы сами говорим о себе: у нас все друг друга знают. И это действительно так.

Я родился и вырос в небольшом городке на юге-востоке Финляндии, практически на границе с Россией. Особых способностей или каки-либо склонностей к чему-либо у меня не было. Поэтому, когда пришло время определяться с выбором моей будущей профессии, на семейном совете решили, что мне надо стать священнослужителем: работа необременительная и приносящая стабильный доход. Связи отца в церковных кругах помогли мне закончить теологический факультет хельсинкского университета, а знакомые матери устроили мою женитьбу на дочери одного из наших уважаемых бизнесменов. Моя жена красавицей не была, зато была хорошим специалистом в банковской сфере. Впоследствии брак с ней принёс мне некоторую известность в её окружении и финансовую стабильность. А вот с работой у меня возникли сложности.

Из-за малочисленности населения на всех священнослужителей паствы в стране катастрофически не хватало. Даже на севере Лапландии должности настоятелей приходов были давно и надолго заняты. Работу в Финляндии я себе не нашёл: пришлось пустить в ход связи. Так с помощью жены, а точнее её отца, я получил место в одной миссионерской организации. Её сотрудники разъезжали по всему миру, проповедуя слово Божье. Конечно, такая работа меня вполне устраивала: за деньги работодателя побывать и посмотреть разные страны. Это было здорово! Наши миссионеры работали в Африке и в Китае, в Корее и в Японии. Но, к моему удивлению, работали они и в России. Хотя зачем проповедовать христианство в православной стране я долго понять не мог. Когда же спросил об этом напрямую, мне ответили, что это не моё дело, и посоветовали лишних вопросов не задавать. А я и не задавал. Работа была мне нужна, и я был готов работать там, куда меня пошлют. Так я оказался в России и стал миссионером, специализирующимся на этой стране, а позже и настоятелем одной из её лютеранских церквей. И только проработав какое-то время в нашей организации, я понял, что мы на самом деле там делали. Всё гениальное просто. Колесо давно изобретено и придумывать ничего не надо. Ещё со времён крестовых походов было известно, что через «проповедь Слова Божьего» можно весьма успешно воздействовать на людей: менять их мировоззрение, взгляды на окружающий мир и понимание исторических процессов, в нём происходящих. Так было тогда и будет всегда. Так происходит и теперь. Только теперь для «проповеди Слова Божьего» миссионерам не надо, рискуя жизнью, продираться сквозь непроходимые джунгли, плыть под парусами на корабле по бушующему океану, или пересекать на верблюдах пустыню. В современных условиях для нашей работы достаточно иметь хорошо подвешенный язык и умение создавать вокруг себя и в соцсетях красивую картинку. Ведь обычным людям даже в голову не придёт, что опытный и обученный человек, какими мы, по сути, и являлись, используя цитаты из Библии, легко может из героя сделать предателя, а из предателя – героя. В России мы не проповедовали христианство. Мы несли в русский мир нашу идеологию и наши ценности.

Вот так в конце девяностых годов прошлого века я оказался в России. В то время у многих людей в этой стране не было ни работы, ни денег, зато были нищета, депрессия и страх. Манипулировать такими людьми во все времена было легко. Именно поэтому в те годы в страну толпами хлынули всевозможные проповедники и адепты самых разных религий и учений. Их представители устраивали свои религиозные шоу везде: в концертных залах, фойе кинотеатров и даже на стадионах. Они подходили к людям на улице, звонили в квартиры, зазывали, завлекали. Нам же, в отличие от этих шарлатанов, работать было легче, потому что ещё с советских времён мы закладывали основу для нашей будущей работы против России – сначала организацией лютеранских общин для наших соплеменников и братьев по вере, проживающих в окрестностях Санкт-Петербурга, а потом и образованием организации «Феникс». В дальнейшем именно через «Феникс» мы начали нашу экспансию по всей стране.

Когда я только приступил к работе миссионера, о «Фениксе» знали мало. В Петербурге лютеранами традиционно считали немцев, проживающих в стране ещё с допетровских времён. Среди них были люди, верой и правдой служившие России и прославлявшие её своими делами на протяжении столетий. В Петербурге было несколько пустовавших немецких лютеранских церквей, в то время не представлявших интереса для городских властей. Мы же уже тогда обратили на них внимание. Пользуясь тогдашним законодательством «Феникс», практически бесплатно стал постепенно переводить их в свою собственность. Как оказалось, сделать это было довольно легко. Мы же в такой «приватизации» видели огромный потенциал для работы с русской молодёжью в будущем. И уже тогда мы знали, как будем использовать здания этих церквей через пару десятков лет.

В Петербурге была и финская лютеранская церковь, ведь когда-то Финляндия входила в состав бывшей Российской империи. О ней петербуржцы знали мало. В советское время церковь была закрыта, а её здание использовалась под нужды тогдашней власти. Для нас она должна была стать форпостом возрождения «Феникса». Именно поэтому финское правительство затратило на её реставрацию миллионы финских марок бывших в то время в ходу. Конечно, знающие люди понимали, что это был никакой ни жест доброй воли со стороны правительства Финляндии, как писали тогда местные СМИ. Это была наша долгосрочная и тщательно продуманная политика, направленная на усиление нашего влияния в регионе, непосредственно прилегающем к границам Финляндии. Мы закладывали мины замедленного действия, чтобы взорвать их, когда придёт время. В частности, нами было просчитано, что примерно через двадцать пять лет финноязычных прихожан, исторически исповедующих лютеранскую веру, в «Фениксе» практически не останется, и эта организация, созданная прежде всего как объединение людей по национальному признаку, просто-на-просто прекратит своё существование. Но «свято место» пустовать было не должно. Мы хотели, чтобы в «Феникс», на место старых прихожан пришла русская молодёжь.

1.2. Начало работы

Наши соплеменники, когда-то в незапамятные времена в поисках лучшей жизни переехавшие на эти территории из Финляндии, по вере отцов были лютеранами. Именно через них мы и начали создавать плацдарм для будущей работы. Начали же мы с того, что стали привозить к ним в гости так называемых паломников – жителей финской глубинки. Наши «паломники», по большей части деревенские жители, многие из которых за свою жизнь даже ни разу не выбравшиеся в столицу своей собственной страны, практически бесплатно получили возможность увидеть Санкт-Петербург, а потом вместе с нами проехаться по его окрестностям, навещая проживающих там братьев по вере. Для «паломников» эти поездки были настоящим подарком. Ведь жизнь большинства из них была скучна и монотонна: работа, дом, телевизор, сон – и снова работа, дом, телевизор, сон. И так всю жизнь по кругу. Мы же, организуя для них поездки в Россию, привносили в их жизнь какое-то разнообразие и даже больше: возможность почувствовать свою полезность, значимость и нужность. Ведь в России их ждали. Во-первых, паломники везли с собой подарки: одежду, продукты, лекарства. Во-вторых, многие из них, особенно старики, хорошо говорили по-фински, это был их родной язык. Конечно, они были рады иностранным гостям, своим соплеменникам: у простых не очень образованных деревенских жителей появилась возможность поговорить с людьми из заграницы, порасспрашивать их о жизни в Финляндии и пожаловаться на свои бытовые проблемы. Поэтому нашего приезда всегда ждали и к нему готовились. Тем более, многие из местных мечтали переехать в Финляндию. В то время у них такая возможность была. Мы помогали этим людям правильно оформить документы для выезда, связывались с нашим консульством в Петербурге и записывали их на приём. Делали это мы всегда открыто. Для нас было крайне важно, чтобы их русские соседи видели, как заботятся о своих сородичах приезжающие к ним в гости финны. Пусть они сравнивают нашу работу с работой их местных властей, в то время фактически бросивших людей на произвол судьбы, и делают соответствующие выводы. Но главное, эти русские люди будут приходить в наши церкви, которые мы для них реставрируем, а некоторые даже отстраиваем заново.

Среди «паломников» попадались довольно интересные экземпляры. Был такой Юкка: маленький, толстенький, неопределённого возраста, с незапоминающейся внешностью. Он почти всегда участвовал в наших «паломнических» поездках. Про него среди местных жителей ходили настоящие легенды. Люди с восторгом рассказывали, как он бескорыстно всем помогает: ездит по деревням, раздаёт продукты и одежду. Этакий образец брата во Христе. Только они не знали, что этот «брат во Христе» помогал далеко не всем, а только тем, кто в данный момент был нужен нам. Запомнился же он мне вот почему.

Как-то я оказался у него дома в небольшом городке в окрестностях Лахти. Нам нужно было обсудить с ним некоторые моменты будущей миссионерской поездки в Россию. Оказалось, что Юкка, которому было уже немало лет, всю свою жизнь жил с матерью, пока та не умерла. Женат он никогда не был. До пенсии работал инженером на каком-то заводе. Обычная жизнь обычного человека из глубинки.

Когда мы подъехали к его дому, первое, что бросилось мне в глаза, был его балкон, на котором, в отличие от других балконов, усаженных цветами, не росло ничего, зато висела натянутая верёвка с уже давно высохшим бельём. Мы вошли в подъезд, поднялись по лестнице и оказались в квартире, из которой я сразу же чуть было не выбежал из-за страшной духоты и невыносимого запаха. Наверное, у меня сработал инстинкт самосохранения, потому что я тут же непроизвольно бросился к балкону, чтобы распахнуть балконную дверь. Но меня остановил строгий оклик Юкки: «Не открывай! Кошки убегут!» Мне стало понятным происхождение зловония. В квартире Юкки проживали штук восемь-десять кошек. Отдышавшись и немного придя в себя, я прошёл на кухню, чтобы приготовить ужин. Юкка сказал, мне, что для его приготовления из холодильника можно взять любые продукты. Я открыл холодильник. Он был полон, но взять оттуда было нечего: холодильник был полностью забит протухшими и просроченными продуктами. Хорошо, что у меня всегда была с собой пара-тройка бутербродов на всякий случай. Я сварил кофе, вместе с бутербродами принёс его в столовую и ужаснулся. На обеденном столе и на стоящих рядом с ним стульях лежал толстый слой пыли и грязи! Присесть и тем более положить продукты было некуда. Пришлось взять ведро, тряпку и самому как следует вымыть и стол, и стулья, и пол. Только после этого можно было сесть ужинать. Ночью в комнате, где я спал, невзирая на строгий запрет хозяина открывать окна, я настежь распахнул балконную дверь. Иначе бы я задохнулся. Именно там, в его квартире, я понял почему он постоянно ездит с нами по российским деревням и приходам: из-за никчемности, прожитой им своей жизни. В поездках в Россию им двигало не милосердие и стремление помочь ближнему, а внутреннее, скорей всего, неосознанное им самим желание самоутвердиться и хоть на время почувствовать себя человеком важным, значимым и хоть кому-то в этой жизни нужным. Что, впрочем, вполне объяснимо для человека старого, одинокого и бездетного.

1.2. Строительство «Феникса»

Найти работников для «Феникса» было непростой задачей. Нам были нужны люди не только способные возглавить эту организацию, но и быть людьми, близкими нам по мировоззрению. Отдельной группой работников должно было стать её руководство, особая каста, полностью разделяющая наши взгляды. Люди, родные нам по крови, без какого-либо, кроме школьного, обязательного в России, образования, с малых лет вместе с родителями исповедовавшие лютеранскую веру и говорящие по-фински. Они должны были несли идею национальную возрождения своего этноса и своей национальной культуры не только среди своих, но и среди русских. Таких людей мы нашли. Один из них стал епископом «Феникса», остальные активно и развивали дружеские связи в Финляндии, устанавливали контакты с местными властями, а также всеми способами привлекали в «Феникс» местное население. Хотя некоторых из местных привлекать особенно было и не надо. Они приходили сами. Как, например, Николай: его мать была прибалтийской финкой, отец – русский. Николай хорошо говорил по-фински. Пришёл он к нам сам. Когда-то он был поселковым милиционером, но из милиции его выгнали за пьянство. Вспомнив о своём наполовину финском происхождении, он пришёл в мой приход и успешно в него вписался. Сначала он был переводчиком у «паломников». Потом, после небольшого обучения, стал работать дьяконом. Он переводил мои проповеди на богослужениях, а позже стал выполнять и некоторые мои личные поручения. Для этого я и приблизил его к себе. Главным его недостатком было то, что он так и не забывал свои прежние милицейские навыки: везде совал свой нос.

Работать к нам приходили и другие люди: время было тяжёлое, люди потеряли работу. Однако их было недостаточно. Их надо было обучать. Поэтому мы решили построить учебное здание с аудиториями. «Феникс» назвал его «институтом», и мы приступили к обучению своих будущих последователей. Созданный нами «институт» государственную аккредитацию не получил, поэтому люди его закончившие, нигде, кроме как в «Фениксе» работать не могли. Нам же это было только на руку. Таким образом, мы навечно привязывали их к «Фениксу». Конечно, разумные люди понимавшие, что без диплома государственного образца работы у них не будет нигде, кроме «Феникса». Такие учиться к нам они не шли. В-основном, в «институт» учились люди, имеющие в прошлом какие-то вредные привычки, как, например, Николай, или те, кто хоть как-то пытался выжить в сложившихся условиях. Ведь в то время в стране уничтожались целые производства, рушилась привычная инфраструктура, и люди оказывались один на один со своими проблемами. Для таких людей учёба и окончание «института» было благом. Благом это было и для «Феникса», получающих послушных и зависимых от него людей. Благом это оказалось и для меня, потому что из-за нехватки квалифицированных работников я с лёгкостью занял должность настоятеля в одном из его приходов.

Создание и регистрация приходов «Феникса» была тоже нашей задачей. Мы понимали, что без нас, наших консультаций и руководства процессом, работники «Феникса» самостоятельно сделать этого не смогут. «Феникс» должен был расти и развиваться, занимая всё больше пространства по всей стране. Поэтому мы обследовали старые полуразрушенные лютеранские церкви, составляли проектную документацию для проведения реставрационных работ и давали деньги на ремонт и реставрацию. Сколько потенциальных прихожан будет в этих приходах, для нас было неважно: здания церквей были нужны не для религиозных нужд. Мы готовили места для будущей работы с русским населением.

Встречались мы и с местными властями, и с представителями СМИ. С ними мы говорили о необходимости восстановления исторической справедливости по отношению к народу, когда-то изгнанному с этой земли, и просили оказать посильную помощь в согласовании нужных нам документов.

Под видом гуманитарной помощи мы возили в приходы «Феникса» старую мебель, устаревшую технику, ношеную одежду и обувь, а также продукты, которые наши магазины не брали из-за истёкшего срока годности. Как мы шутили между собой: все это «добро» было дешевле отвезти в Россию, чем выбросить на помойку. Действовали мы обдуманно и планомерно. В приходах это «добро» раздавалось прихожанам. Прихожане хвастались своими приобретениями перед своими русскими соседями. Их соседи тоже хотели получить что-то бесплатно. Они приходили в приход и становились его членами. Так приходы росли. Кстати, этот же механизм будет хорошо работать и потом. Только потом «Феникс» будут привлекать новых членов не ношеным барахлом, а проведением за небольшую плату в церковных залах всевозможных концертов, лекций, новомодных инсталляций с дешёвыми световыми и звуковыми эффектами и такими же дешёвыми шоу на библейскую тематику.

Из-за нехватки работников «Фениксу» пришлось приглашать на работу священников из Финляндии. Для таких, как я, это была хорошая возможность получить нетрудную и необременительную работу. Понятно, что человек, обладающий профессиональными знаниями и имеющий престижную, высокооплачиваемую работу в своей стране, не поедет на заработки в живущую не по закону, а по понятиям Россию. Но для людей, неспособных по разным причинам претендовать у себя дома даже на относительно простую работу и какое-то положение в обществе, но при этом амбициозных, предложение поработать священниками в «Фениксе» оказалось весьма кстати. Подготовка одной проповеди раз в неделю для воскресного богослужения, тема которой повторялась каждые три года, и её объяснение подходящей цитатой из Библии, много времени не занимало. Поэтому я с удовольствием принял предложение и стал настоятелем одного из их приходов.

Вот так бы и жить мне всю жизнь! Ближе к пенсии купить домик где-нибудь в Испании, как это делали многие мои соотечественники. Но всё это было не для меня, потому что я хотел стать известным у себя дома. Я хотел, чтобы обо мне говорили по всей Финляндии. Но как это сделать, я пока не знал.

1.3. Жизнь в России

Постепенно я привык к жизни в России. Свободного времени у меня было достаточно. Понимая, что задержусь здесь надолго, я старательно учил русский язык. Я присматривался и приглядывался. В церкви, где я работал настоятелем, прихожан было мало. Их пожертвований на содержание церковного здания не хватало катастрофически. Надо было срочно что-то предпринимать. Я стал думать и придумал. На лютеранском богослужении под орган поют гимны. Почему бы мне в церковном зале не устраивать органные концерты для всех желающих? Выгода была бы обоюдной. Любителям органной музыки не пришлось бы тратить деньги на билеты в филармонию: вход на концерт у нас будет свободным. Мы только лишь будем предлагать делать пожертвования и озвучим их минимальную сумму. Но это тоже по желанию: хочешь – жертвуй, хочешь – нет. Перед концертом я скажу небольшую проповедь. Затем люди будут слушать музыку. Если концерты устраивать регулярно, то в их головах автоматически отложится устойчивая связь между тем, что я говорю и услышанной ими музыкой, и на наши богослужения начнут приходить новые люди. Они захотят стать лютеранами, а значит, станут сторонниками не только нашей веры, но и нашего мировоззрения.

Я поговорил с церковным органистом, студентом консерватории. Идея ему понравилась, ведь его друзья-музыканты, впрочем, как и он сам, тоже нуждались в дополнительном заработке. Сыграть первый пробный концерт он пригласил своего друга. На этот концерт пришло так много народа, что мы решили проводить их каждое воскресенье. В результате мы получили дополнительное финансирование и новых потенциальных прихожан.

Сначала я устраивал только органные концерты, затем вошёл во вкус и начал звать разноплановые музыкальные коллективы. Заниматься этим мне нравилось всё больше и больше. Я сам отбирал исполнителей, обсуждал с ними репертуар и гонорары. А однажды я понял, как смогу стать известным человеком у себя в стране: ведь можно устраивать такие же концерты не только здесь, но и по всей Финляндии. В самых отдалённых уголках страны они станут настоящим событием. В финскую глубинку приедут выступать музыканты из Санкт-Петербурга! Наверняка об этом напишут все местные СМИ, а настоятели церковных приходов будут везде рассказывать про их организатора Сеппо Кескинена. Эти разговоры обязательно дойдут и до моей семьи, ведь Финляндия – страна маленькая. Для меня же моя затея не будет стоить ни цента. Возить музыкантов я буду на нашем церковном автобусе: платить придётся только за бензин. Во время гастролей жить они будут в приходских домах или, на худой конец, в летних миссионерских лагерях, закрытых на зиму. Продукты будем брать на местных продуктовых складах. Там будут только рады избавиться от просрочки. Для помощи я возьму с собой несколько своих прихожанок, говорящих по-фински. Музыканты на концертах будут играть так же, как и здесь, за пожертвования. Для них это будет какой-никакой заработок и моральное удовлетворение. Они будут счастливы! Я же стану известным по всей стране! А каким хорошим щелчком по носу будет моя концертная деятельность для тестя и его родни! Пусть знают, что я тоже чего-то стою и что-то могу. Главное же – всё это я буду делать не только без ущерба для своей миссионерской работы, а даже наоборот: во время поездок я смогу лучше узнать и понять, чем живёт и дышит русская творческая молодёжь.

Однако я также хорошо понимал, что устраивать в Финляндии органные концерты бессмысленно: в лютеранских храмах этим никого не удивишь. Выступать там должны или вокально-инструментальные, или хоровые коллективы. Но где их взять? Помог, как всегда, случай.

Однажды после очередного концерта ко мне подошла женщина: невысокого роста, рыжеволосая, с великолепной фигурой и выразительными серыми глазами. Её умело наложенный макияж красиво выделял глаза и губы, чуть подкрашенные неяркой помадой. Она выглядела строгой и элегантной, и в то же время казалась хрупкой и беззащитной – такие женщины всегда привлекают мужчин. Она заговорила со мной по-английски, что тоже мне понравилось. Говорила она свободно и легко. На удивление, диссонируя с внешностью, её голос был твердым и решительным. Она хорошо понимала, что и зачем говорит. Женщина хотела обсудить возможность проведения в моей церкви концертов её хорового коллектива. Меня это заинтересовало, поэтому я решил поговорить с ней прямо сейчас. Мы сели на церковную скамью, но разговор начать не успели: к нам подошел Николай. Он переводил мои короткие выступления перед началом концертов. По его якобы безразличному виду и вопросу, нужен ли мне ещё переводчик, я понял: он очень бы хотел послушать наш разговор. Пришлось вежливо сказать ему: «Мы будем говорить на английском, поэтому на сегодня ты свободен». Он с недовольным видом ушёл. И мы начали беседу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.