Натали Бурма
Ящеры подземелья: "Каменная шкура" Книга 1

ПРОЛОГ

Тьма под городом была не просто отсутствием света. Она была древнее, плотнее, живая. Она впитывала в себя звуки, запахи, время. Она дышала сыростью каменных легких и шептала сквозняками в бесконечных шахтах. В этой тьме, где человеческая нога не ступала веками, двигались тени.

Одна из теней замерла, прислушиваясь. Это была не тень от чего-то. Это была сама Тень – низкая, приземистая, сливающаяся с неровностями гранитной стены. Ее кожа, если до нее можно было дотронуться, напоминала бы шершавую, потрескавшуюся глину, но гибкую и прочную, как стальная кольчуга. Из темноты светились два узких желтых пятна – глаза, лишенные белка, с вертикальными черными щелями зрачков. Они видели не свет, а тепло. Очертания тоннеля проступали перед ними в призрачных пятнах багрового и синего: холодный камень, струйка более теплой воды в желобе, ускользающее алое пятнышко – крыса.

Тень разжала пасть. Не губы – плотные складки кожи, усеянные мелкими бугорками. Длинный, тонкий, раздвоенный на конце язык метнулся вперед, дрогнул в воздухе и скользнул назад, унося с собой целый мир невидимых частиц. Вкус воздуха. Запах плесени, металла, далекого человеческого мира сверху – едкий, чужой, но уже привычный. И еще один запах. Свой. Сородича.

Из глубин тоннеля выползла вторая тень. Больше, массивнее, с мощным гребнем затвердевших чешуй вдоль хребта. Они не стали здороваться звуками. Звуки были опасны. Они коснулись друг друга головами, легким движением висков к виску, обменявшись давлением, температурой, сотней неуловимых химических сигналов. Диалог длился мгновение. В нем был отчет, приказ, предостережение.

Большая тень издала низкую вибрацию, больше похожую на урчание камня в глубине земли. Маленькая тень в ответ прижалась к стене и исчезла, растворив свое теплое пятно в холодной каменной массе. Она пошла наверх, на разведку. Ее лапы с цепкими, почти липкими пальцами бесшумно находили выступы в, казалось бы, гладкой поверхности. Она была Геккон. Уши, глаза и когти Подземелья.

Большая тень – Варан – еще долго смотрела вверх, туда, где тоннель сужался, переходя в канализационную трубу, а та – в мир людей. В ее желтых глазах горел не просто зоркий холод. Горел сдавленный, древний гнев. Она помнила слова Старейшин, перешептанные у горячих подземных ключей: «Наша сила – в скрытности. Наше оружие – невидимость. Мы – соль земли, мы – те, кто помнит. Люди – это пожар на поверхности. Пожар опаляет, но сгорает сам. Мы переждем. Всегда».

Но Варан, которого сородичи звали Кроносом, чувствовал другое. Он чувствовал, как дрожь от бесконечных машин сверху все глубже проникает в камни. Как ядовитые струи с поверхности отравляют подземные реки. Как их мир, их крепость, медленно, неумолимо съеживается. Терпение – это хорошо. Но иногда, думал он, выпуская из лап когти, острые и черные, как обсидиан, чтобы прочертить глубокую борозду в камне, – иногда нужно показать клыки. Чтобы напомнить, что в самой глубокой тьме таится не пустота. Таится челюсть.

Он развернулся и скользнул обратно вниз, в царство вечного камня и тишины. Его тяжелый хвост сметал с пола тонны вековой пыли, стирая всякий след. Только царапина на стене, глубокая и злая, осталась позади, как немое предупреждение, которого никто не должен был увидеть.

А высоко над ним, под холодным дождем, на безупречно чистом асфальте элитного бульвара Небесные Выси, где свет фонарей отражался в лужах, как рассыпанное золото, лежало Тело. Оно было облачено в дорогой, но теперь разорванный и мокрый костюм. Лицо застыло в маске последнего удивления. А на открытой шее, чуть ниже линии челюсти, зияли две маленькие, почти изящные ранки. Из них сочилась, смешиваясь с дождевой водой, темная, почти черная кровь. И если бы кто-то обладал нюхом ящера, он уловил бы в воздухе слабейший, едкий, нечеловеческий запах яда. Запах, пришедший из самой глубины мира.

Но люди, нашедшие тело, ничего этого не чувствовали. Они видели только ужас. И звали полицию.

ГЛАВА 1

Асгард-Сити просыпался не со светом, а со звуком. Глухой, нарастающий гул машин, сливающийся в непрерывный поток, был его первым утренним дыханием. Затем замигали неоновые вывески, побледневшие в сером свете зимнего утра. Высотки, острые как иглы, пронзали низкое облачное брюхо, а между ними сновал вечный людской муравейник.

Лео закрыл за собой дверь своей квартиры-студии в районе Старых Складов. Здесь пахло кирпичом, пылью и чужими жизнями. Он сделал глубокий вдох, втягивая этот знакомый, тошнотворно-человеческий воздух: аромат жареного масла из соседней закусочной, выхлопов, дешевого одеколона из лифта. Он концентрировался на этих запахах, заставляя себя ощущать их, как свою кожу. Это была его мантра, его щит.

В зеркале лифта на него смотрел молодой человек лет двадцати пяти с усталым, невыразительным лицом. Темные волосы, коротко стриженные, серые глаза, прямой нос, губы, сложенные в нейтральную линию. Одежда – дешевые джинсы, темная куртка, рюкзак. Человек-тень. Идеальный наблюдатель. Его звали Леонид Петров, он работал курьером в мелкой логистической конторе, жил один, соседям был почти не знаком. И это была самая сложная, самая важная роль в его жизни.

Потому что под этой человеческой шкурой, под слоем самовнушения и железного контроля, жило другое. Холодная, быстрая, цепкая сущность. Память о прохладной тьме, о шепоте камня, о языке, который чувствует вкус воздуха. Он был Геккон. Из клана Разведчиков. И уже пять лет его задачей было жить среди них. Среди людей. Быть их тенью, их эхом, их немым ухом.

Работа в логистике была идеальным прикрытием. Он знал город, как свои пять пальцев, его задворки, черные ходы, заброшенные стройки. И всегда, всегда передавал наверх, в Подземелье, крохи информации: какие тоннели планируют рыть, какие старые коммуникации идут под снос, где усиливаются полицейские патрули. Он был нервным окончанием огромного, спящего под городом тела.

Метро поглотило его вместе с толпой. Лео прижался в углу вагона, закрыв глаза, изображая сон. На самом деле он слушал. Отсеивая грохот колес, визг тормозов, гул голосов, он вылавливал обрывки разговоров. Сплетни, жалобы на начальство, обсуждение новостей. Обычный людской шум. Но иногда проскальзывало полезное. Сегодня он услышал обрывок фразы двух рабочих в замасленных комбинезонах: «…на Высях тот выход заварили, черти, полсмены кружку наматывали…» «Выси» – это район Небесные Выси. Значит, там какие-то работы в подземке. Надо запомнить, проверить.

На поверхности его ждал мелкий, колючий дождь. Лео натянул капюшон и зашагал по заданному маршруту, развозя коробки с бумагами и образцами тканей. Его движения были экономичны, походка немного скучная, взгляд опущен в землю. Таким его никто не запоминал.

В середине дня, доставляя пакет в офисное здание неподалеку от Небесных Высей, он почувствовал первое напряжение. В воздухе, поверх запаха мокрого асфальта и кофе из ближайшей кофейни, висела странная нота. Тревога. Люди на улице сбивались в кучки, о чем-то шептались, поглядывая в сторону перекрытого полицейской лентой бульвара. Мимо с воем пронеслись две машины с мигалками.

Лео замедлил шаг, позволив своим истинным чувствам, на долю секунды, выйти из-под контроля. Он сузил зрачки, хотя этого никто не увидел под капюшоном. Его слух обострился, отфильтровывая лишнее. Он поймал обрывки: «…нашли…», «…жутко…», «…шею…».

Тревога в нем сменилась холодным, острым, как лезвие, беспокойством. Не просто убийство. Что-то не так. Он завершил доставку и, вместо того чтобы ехать на следующую точку, сделал круг, приблизившись к месту событий насколько это было возможно.

Полиция оцепила огромный периметр. Любопытные стояли плотной стеной. Лео влился в толпу, став еще одной безликой фигурой. Он видел, как снуют люди в униформе и без, как фотографируют, как что-то увозят в черном мешке. И тогда ветер, капризный и влажный, донес до него запах.

Сначала просто кровь. Металлический, знакомый запах. Потом – запах человеческого страха, испражнений, смерти. И под всем этим… тончайшая, едва уловимая, но от этого еще более чужеродная нотка. Горькая, как полынь, острая, как испорченный миндаль. Запах, которого не должно быть на человеческом теле. Запах, который он знал. Запах яда клана Удавьих. Но Удави были стратегами, хранителями знаний и ядовитых рецептур. Они не охотились на поверхности. Никогда.

Ледяная струя пробежала по его позвоночнику. Инстинкт кричал: беги, спрячься, предупреди своих. Но долг наблюдателя приковывал к месту. Он должен узнать больше.

Именно в этот момент его взгляд, скользя по лицам полицейских, наткнулся на нее. Женщину в темном практичном пальто, с рыжими волосами, выбивающимися из-под капюшона. Она стояла чуть в стороне от общей суеты, не командуя, а наблюдая. Ее глаза, ярко-зеленые даже на таком расстоянии, методично сканировали место происшествия, толпу, асфальт, небо. В них не было паники, только холодная, хищная сосредоточенность. Она что-то писала в блокноте, потом подняла голову, и ее взгляд, словно луч прожектора, скользнул по толпе.

Лео успел опустить глаза, сделать вид, что копается в телефоне. Но сердце, то самое, что билось медленнее человеческого, а сейчас бешено колотилось от тревоги, замерло на мгновение. Она увидела. Не его суть, нет. Но она отметила его в толпе. Запомнила. Как запоминает деталь на картине.

Ева Кэссиди, старший инспектор уголовного розыска, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она обернулась – в толпе стоял парень в темной куртке, обычный, ничем не примечательный. Но что-то было в его позе… слишком замершей, слишком сознательной в своей незаметности. Он смотрел не на место преступления, а сквозь него, будто прислушиваясь к чему-то иному. А потом, поймав ее взгляд, резко уткнулся в телефон. Как школьник.

«Любопытный», – подумала Ева, мысленно отметив его. Потом ее внимание снова привлекли фотографии с места. Ранки на шее. Слишком чистые, слишком… специфичные. Не похоже ни на нож, ни на клыки животного. И отчет лаборанта, переданный наспех: «Предположительно, следы неизвестного нейротоксина. Ждем полный анализ».

Неизвестного. Это слово всегда было для Евы не концом, а началом. Началом охоты.

А Лео, уже отойдя на безопасное расстояние, чувствовал, как по его спине, под курткой и футболкой, пробежала волна мурашек. Не человеческих. Это была чешуя, на долю секунды приподнявшаяся, пытаясь встать дыбом в немом ужасе. Кто-то нарушил Закон. Главный Закон. И теперь кровь, пахнущая Подземельем, пролилась на поверхность. А значит, война, о которой шептались радикалы внизу, о которой с тревогой думал он сам, уже не призрак. Она сделала свой первый, кровавый выдох на холодный асфальт Асгард-Сити.

И прямо в сердце этого урагана, сам того не зная, встал он. Человек по имени Леонид. Ящер по имени Геккон. Теперь ему нужно было решить, кем он будет в этот день. И в последующие.

ГЛАВА 2

Звонок в его дешевый, но исправный телефон-раскладушку раздался ровно в десять вечера. Ни мелодии, только сухая вибрация, отдающаяся в кости. Лео взглянул на экран – номер был скрыт. Он знал, кто это. Только один человек звонил ему так поздно и так безлично.

Он вышел на балкон своей каморки. Балкон – громкое слово для железного ящика, нависающего над грязным переулком. Но здесь был воздух, здесь не так давили стены. И здесь меньше шансов, что кто-то подслушает. Дождь превратился в морось, в воздухе висела ледяная водяная пыль. Лео вдохнул ее полной грудью, гася внутренний жар тревоги.

«Да», – сказал он в трубку, не представляясь.

Голос на другом конце был лишен тембра, будто пропущен через сито гравия и шепота. Его знал каждый геккон-наблюдатель. Голос Координатора. Голос Удавьих.

«Событие на поверхности. Район Небесные Выси. Ты в курсе?»

«Видел оцепление. Чувствовал запах». Лео говорил экономно, как и полагалось. Лишние слова были опасны.

«Подробности. Любые». Голос не выражал эмоций, но в самой этой спешке сквозило напряжение.

«Жертва – мужчина, статусный. Причина смерти, судя по разговорам, нестандартная. Полиция работает. Одна из них… внимательная. Рыжая. Старший инспектор». Он почему-то добавил последнее. Чтобы предупредить? Или просто потому, что образ зеленых глаз врезался в память?

На том конце короткая пауза. Шелест, будто перебирают бумаги из змеиной кожи.

««Внимательная» – плохо. «Нестандартная причина» – хуже. Задание: проникнуть. Узнать официальную версию. Выяснить, на что смотрят. Что нашли. Убрать любые улики, указывающие на нас».

Лео стиснул телефон. Костяшки пальцев побелели. «Проникнуть? В полицию? Это…»

«Это приказ Совета Старейшин, – голос стал еще безжизненнее, а значит – еще более непререкаемым. – Нарушен Первый Закон. Кто-то поднял руку на человека. Это угроза всему роду. Мы должны знать масштаб и… замести следы. Ты ближе всех. Ты умеешь выглядеть как они. Используй это».

«А если я не смогу? Если меня раскроют?»

«Тогда ты умрешь как человек. И мы отречемся от тебя. Твоя кровь не будет звать о мщении».

Сказано было без колебаний. Такова была цена службы. Лео снова увидел перед собой царапину Кроноса на стене пещеры. Гнев. Силу. А здесь – холодный, расчетливый страх Удавьих. Его род разрывало на части изнутри, а ему приказывали идти в самое пекло.

«Я понял, – выдавил он. – Какой канал связи?»

«Обычный. В случае опасности – сигнал в канализационный сток на Глухом переулке. Мы следим. Не подведи род, Геккон».

Связь прервалась. Лео долго стоял, глядя в ночную муть города. Огни машин расплывались в дожде в цветные пятна. Он был здесь один. Совсем один. Словно его и правда отрезали от корня.

В морге при городской больнице №3 пахло хлоркой, смертью и холодом. Ева Кэссиди, надев бахилы и перчатки, чувствовала под маской лишь собственное теплое, частое дыхание. Патологоанатом, доктор Семенов, сухонький старичок с руками ювелира, указывал концом карандаша на шею жертвы, лежавшей на столе под ярким светом.

«Смотрите, инспектор. Видите? Два прокола. Расстояние – два с половиной сантиметра. Края не рваные, а будто… оплавились. Небольшой некроз ткани».

«Опалились? От чего?»

«От агрессивного фермента. Яда, если говорить просто. Мы выделили образец. Состав… – он тяжело вздохнул, – состав не соответствует ни одному известному нам животному или синтетическому токсину. Он вызывает мгновенный паралич дыхательного центра и, что страннее всего, быстрый частичный распад гемоглобина. Кровь темнеет, становится густой, как деготь».

Ева наклонилась ближе, забыв про отвращение. «И что это значит? Что за животное могло оставить такие следы?»

«Животное? – Семенов снял очки и протер их. – Инспектор, расстояние между клыками, глубина, угол входа… Это не животное. Животное кусает, рвет, трясет. Это… точный, почти хирургический удар. Как если бы очень сильный и очень опытный человек ударил двумя стилетами одновременно. Но стилетами, покрытыми этим ядом».

«Человек?» – уточнила Ева, но в голосе уже звучало сомнение.

«Человек с ядовитыми стилетами? Извините, это сюжет для плохого романа. Нет. Я не знаю, что это. И это пугает». В его глазах мелькнул неподдельный, ученый страх. Страх перед неизвестным.

Ева вышла из морга, чувствуя, как холод от нержавеющих столов въелся ей в кости. У нее на руках было дело без мотива – кошелек и часы жертвы не тронуты. Без понятного орудия. Без свидетелей. И с кусочком яда, которого нет в базе данных всего мира.

Она села в свою машину, старую, немаркую «Волгу», и уставилась на лобовое стекло, по которому ползли струйки дождя. Ее инстинкты, наточенные годами, кричали, что это только начало. Что убийца не остановится. И что где-то в этом городе, под его блестящей мишурой, скрывается что-то, о чем она не имеет ни малейшего понятия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.