Олла Форлок
Не разбей меня

Посвящается всем тем,

кто борется за свободу…

От автора

Дорогой читатель!

Я очень рада, что ты взял эту книгу в свои руки и следующие несколько часов или дней проведешь в мире Шейлы и Арчи, главных героев этой истории. Надеюсь, что она не оставит тебя равнодушным. Предупреждаю, что это дилогия, а в руках у тебя сейчас ее первая часть.

Настоятельно рекомендую сначала познакомиться с историей друзей Шейлы и Арчи в книге «Приглашение», иначе здесь вы можете поймать некоторые спойлеры.

А также предупреждаю, что в истории «Не разбей меня» поднимаются темы, которые могут быть неприемлемыми и болезненными для тебя:

– половой акт по принуждению;

– нецензурная лексика;

– жестокое обращение с женщиной;

– использование огнестрельного и холодного оружия;

– упоминание наркотических средств, но не их использование;

– подробное описание сексуальных сцен.

Представленное художественное произведение является вымыслом, любые совпадения случайны, а поведение некоторых героев никак не может являться образцом для подражания.

Спасибо за внимание и приятного чтения!

Пролог

Неделю назад

– Зачем ты это делаешь? Ты совсем из ума выжил? – не в силах сдерживаться кричу, трясясь всем телом от страха.

– Мне скучно.

– Скучно? Да ты больной, Киран! Я живой человек, а не мишень!

– Одно и то же, – Киран звучит крайне равнодушно, как будто ему действительно до смерти скучно, и то, что происходит сейчас – это всего лишь его очередной способ развлечься!

Но как бы не так! Мне совсем от таких методов не весело, мне впервые по-настоящему страшно находиться в этом доме, который по праву мой уже шесть лет и рядом с этим мужчиной, который по закону мой муж эти же гребанные шесть лет. Но вот по сердцу ли? Давно как НЕТ!

– Боже…да что я сделала тебе? – кричу до появления хрипоты в горле.

– Ты до сих пор не поняла? – голос с ленивыми нотками заставляет меня ощутить тошнотворный ком, который застревает в глотке стоит еще одной стреле вонзиться в дерево в паре сантиметров от моего уха.

Я взвизгиваю и крепко зажмуриваю глаза в надежде, что, когда открою их, все это окажется сном и я проснусь, будучи не замужем за этим монстром.

– Ты ослушалась меня. Сразу же после свадьбы. И продолжаешь делать это сейчас. Я устал.

– Это было шесть лет назад, ненормальный! И я тебе все объяснила тогда. И сейчас это всего лишь твои догадки и бредовый вымысел! Твои проблемы, что ты не веришь. Смысл держать меня рядом? Давай разведемся? И найдёшь себе новую девочку для метания стрел, – выдаю в очередной надежде свое истинное желание.

– Я не хочу новую, не хочу другую. Я хочу тебя. И люблю тебя, – вдалбливает в меня эти фразы с такой же меткостью и резвостью, как стрелы вокруг моего трясущегося тела.

– Ты совсем идиот? По-твоему, это любовь? Ты в меня в прямом смысле метаешь стрелы из лука. Да я скоро обделаюсь от страха! Это кретинизм, а не любовь! Прекрати! Сейчас же! – требую я, пытаясь окрасить свой тон уверенностью, которой во мне осталось…так, дайте подумаю…ага, поняла. Ни грамма во мне этой уверенности нет!

Раздается холодный металлический смех, от которого кровь в жилах стынет, и задняя поверхность шеи покрывается неприятными, колючими мурашками страха.

Но надо же! Хоть на какие-то эмоции пробило этот кусок камня!

– Из нас двоих указывать могу только я. Уясни это наконец. И никакого развода я тебе не дам. Ты столько раз об этом просила. Но нет. Запомни – нет! Н-И-К-О-Г-Д-А, – Киран отправляет в полет последнюю стрелу, которая врезается в податливую древесину прямо над моей макушкой, разворачивается и уходит в дом, даже не оглянувшись, чтобы проверить не убил ли меня.

Спросите меня чем я заслужила такое? Почему мой якобы любящий меня муж захотел поразвлекаться стрелами, сделав меня мишенью?

Ответ прост – после работы до дома меня подвез коллега, с которым я задержалась на неприличные, по мнению моего же мужа, пять минут в машине и вышла из нее подозрительно счастливая. Зайдя в дом, меня практически пришибло к двери волной его зверского взгляда. И слова мне не сказав, он грубо схватил меня за локоть и потащил на задний двор, где установлены мишени для стрельбы из лука. Хобби у него такое. Только в этот раз мишенью стала я. Его взгляд пропитывал меня смертоносным ядом, когда, подойдя ко мне вплотную он яростно зашипел у самого моего уха:

– Нализалась там с ним? Сейчас посмотрим, как быстро потухнет этот блядский блеск в твоих глазах. Да и мне как раз что-то скучно стало. Постреляем? – на его губах заиграла дьявольская улыбка, давая мне понять, что он совсем не шутит. Я инстинктивно сжалась и замерла, когда он провел своим влажным и мерзким языком по моей щеке.

Сейчас же я стекаю вниз по деревянной стене-мишени и даю волю слезам и удушливым рыданиям. Уверена, он слышит меня, да меня, наверное, полгорода слышит. Но плевать! Я устала сдерживаться, контролировать эмоции и свой язык. Только не после этого!

Пусть весь мир узнает о том, что я скрываю долгих шесть лет. О том, о чем не могла рассказать ни единой душе до сегодняшнего дня. О том, о чем молчала и тем самым травила все свои внутренности. О том, о чем в приличном обществе не говорят. О том, за что по закону жестоко наказывают.

О том, что мой муж убил все, что было дорого мне, и теперь я – заключенная в тюрьме ненавистного мне брака!

Глава 1
Шейла

Облака плавно сменяют друг друга за окном иллюминатора и погружают меня в воспоминания, в то время, когда все в моей жизни напоминало сказку про Золушку. Когда мой муж, на то время еще жених, был тем самым чудесным принцем, что вытащил бедняжку из нищеты и сделал своей принцессой, что подарил защиту и окутал любовью. Но стоило только дверям замка закрыться за последним свадебным гостем, как прекрасный принц превратился в монстра без возможности отката к настройкам первого.

Да, когда-то я души не чаяла в своем муже. До сих пор я помню свои ощущения от того дня, когда состоялось наше знакомство.

Шесть лет назад

Раннее утро первого учебного дня на четвертом, последнем году обучения в университете. Мы с моей лучшей подругой Элсени торопимся на занятия, как обычно опаздываем, потому что всю ночь вместо того, чтобы спать, мы делились своими мечтами и целями на грядущий год. Я всего месяц как рассталась со своим на тот момент парнем, у Эл с этим вообще все плохо, и она от мужиков шарахается, как от огня. И потому мы обе на этот год поставили себе одну из целей – это встретить свою вторую половинку. И кто бы мог подумать, что моя судьба уже через несколько часов столкнется со мной на территории университетского кампуса и разнесет вихрем в пух и прах мое сердце и учебники, кстати говоря, которые я несла не в сумке, а в своих руках.

Мы с моей «участью» в прямом смысле банально сталкиваемся, да так сильно, что меня отбрасывает назад на пару шагов и я смачно так шлепаюсь на задницу, отбив ее не на шутку. Мои книги сначала подлетели в воздух, а затем приземлились на асфальт по разные стороны от меня, создавая хаос из обложек и страниц. Эл тем временем стоит с разинутым ртом и не знает, что делать, то ли меня поднимать, то ли книги, то ли разбираться с тем, кто меня так нагло опрокинул. Ее глаза только и успевают, что бегать от меня к книгам, к незнакомцу и обратно.

– А-а-ай, больно, бли-и-ин, – завопила я, как только ощутила весь спектр боли на моей пятой точке, вмиг разозлившись на этого амбала, что чуть не пришиб меня. – Ты что слепой? Мы тут идем вообще-то! Точнее шли.

– Прости, гномик, но ты сама шла и не смотрела вперед, – прозвучал до невозможности приятный на грани с хрипотой голос.

Я замечаю боковым зрением, что мужчина присаживается на корточки и протягивает ко мне свои огромные ручищи, на одной поблескивают, кажется, с кожаным ремешком часы, а на другой какой-то необычный стальной браслет с гравировкой разных непонятных и ранее нигде не встречавшихся мне символов. Я стряхиваю первое наваждение от этих магнетических рук и возвращаюсь в реальность, где я все еще рассиживаю задницей на земле.

– Что? Как ты меня назвал? Гномик? – я наконец подняла свой взгляд на незнакомца и в прямом смысле обомлела. Видимо наваждение не удалось стряхнуть полностью и вот теперь-то я попала.

Мужчина, в тот миг, когда я подняла на него взгляд, показался мне богом, спустившимся с Олимпа. Его руки – это еще ничего. Сам он, о-о-о, это просто без комментариев. Белая рубашка обтягивает внушительные мышцы на груди и руках. Мне кажется, что я даже кубики пресса там вижу, а он сидит, между прочим. Синие джинсы облегают массивные ноги и кажется, что еще мгновение и они разойдутся по швам. Обувь – это вообще выше всех похвал. Я просто обожаю, когда мужчины носят красивую и подходящую по стилю обувь. У него было что-то среднее между классикой и спортом, идеально сочетающиеся ботинки с его образом то ли офисного работника, то ли начальника какого-то.

Поднявшись глазами выше, я встречаюсь с невероятным взглядом этого красавчика. Я такого еще ни у кого не встречала. Глаза у него темные, почти черные, в них будто сама тьма поселилась. Жутко и завораживающе одновременно. Я обомлела уже в третий раз. Вижу, как его тонкие, но четко очерченные губы, особенно верхняя с ее чувственной и глубокой аркой купидона, шевелятся, но не могу разобрать слов. Ведь читать по губам я не умею, а слух…слух вышел из строя. Все мои системы посбивались, стоило мне встретиться с глазами этого мужчины.

Почувствовав на своем плече чью-то маленькую ручку и легкое потряхивание всего тела, поворачиваю голову в сторону, где, как мне кажется, находится тот, кто меня пытается привести в чувства и сталкиваюсь с обеспокоенным взглядом подруги. До моего сознания, наконец, пробиваются ее слова:

– Э-э-эй, Шей, ты в порядке? Ты головой не ударилась? Может скорую вызвать?

– Для чего? Чтоб все там попялились на мою синюю задницу? Ведь очевидно же, что там теперь будет невероятных размеров синяк. Ну спасибо тебе, Зевс! – злость вернулась ко мне, стоило только переместить фокус внимания на кого-то другого.

– Кто-кто? Зевс? Это еще почему? – засмеялся инкогнито.

– А я почему гномик? – мой взгляд метал искры, и я уверена, он это заметил. На секунду он принял серьезное выражение лица и опустил свои руки на колени, а затем вновь обнажил белоснежные зубы в очаровательной улыбке.

– Ну а кто ты? Маленькая, кудрявенькая, злючая, – щурясь, проговаривает олимпийский бог.

– Я не…Так, а ну поднял меня. Или сил хватает только ронять тут всех вокруг? – ворчу я и протягиваю ему руку в надежде получить помощь. Он тут же обхватывает своей лапищей мою маленькую ладошку и в секунду приводит меня в вертикальное положение, но руку отнимать не торопится. С усилием высвобождаю свою ладонь из его горячего плена пальцев, не прекращая свои ворчания: – И книги мои собери. Да-да, ты, собирай, – указательным пальцем тыкаю сначала в него, а потом на свои разбросанные вещи.

Незнакомец явно обескуражен, но, покачав головой, он все же наклоняется и собирает все мои книги и пару блокнотов на кольцах. Укладывает все это добро в ровную стопочку и протягивает мне, со словами:

– Вы довольны, повелительница всех разъяренных гномов?

Эл прыскает от смеха и я обращаю на нее свой гневный взгляд с немым приказом не высовываться тут.

– Так, ладно. Вы тут сами разбирайтесь, чувствую это надолго. Я на пары. Тебя отмажу, – указывает на меня подруга. – А Вы, – теперь поворачивается в сторону незнакомца и строго ему выдает: – Напоите этого яростного гнома кофе. Двойным. Без молока. И с ванилью. А то она всех перекусает сегодня, – заканчивает свой монолог улыбкой, я же открываю от удивления рот. – Ах, да. Это я, пожалуй, заберу с собой, – выхватывает мои книги, разворачивается и уходит в сторону здания учебного корпуса, пока я стою и тупо хлопаю глазами.

– Хорошая у тебя подруга, – отмечает незнакомец и прочищает горло, будто ему стало неловко.

– Ага, замечательная.

– У тебя все джинсы испачканы, ты сама или я помо…

– Боже, я сама справлюсь, – фыркаю я и шлепаю его по рукам, которые он уже успел протянуть ко мне с целью избавиться от пыли на брюках. – Полапать меня решил? Ты откуда взялся вообще? Тебя сам спортзал родил? Люди не могут делать таких, как ты, – почему-то я не могу закрыть свой рот и перестать тарахтеть и бурчать.

Моё настроение действительно оставляет желать лучшего. Я не выспалась, опаздываю, не зарядила свой организм порцией любимого кофе и оттого готова была убивать. Всю дорогу до универа я пилила мозг подруге, но она технично свалила, оставив меня с этим бугаем. Он огромный, правда. Хотя по сравнению со мной будет огромен любой среднестатистический мужчина. Мой рост едва дотягивает до ста шестидесяти сантиметров, вес тоже небольшой. Я сама по себе какая-то маленькая. Блин, а он прав, реально гном. Что ж, есть повод попилить мозг ему. Тем более он похоже не против.

– Таких – это каких? – доносится до меня до жути приятный тембр его голоса.

– Ты себя в зеркало видел? Ты ж огромный.

И тут тишину студенческого городка нарушает его раскатистый смех.

– Я? Огромный? Боже, – делает вид, что переводит дыхание. – Ну ты и насмешила. Я самый обычный, это просто ты мелкая.

Я вновь хмурюсь и выдаю из себя то, чего совсем не ожидала.

– Я не поняла, ты меня пойдешь кофе поить или нет? Что я тут стою-то?

Мужчина аж поперхнулся и вновь залился смехом, сгибаясь пополам и упирая кисти в свои колени. Ну хоть кому-то хорошо. А вот если я кофе не выпью, то скоро всем станет очень плохо. Особенно ему. Смеётся надо мной.

– Пошли, пошли. Вижу у тебя уже голова вон дымится от злости и негодования, по всей видимости. Пойдем, дитя, будет тебе кофе.

– Ты уж определись кто я – гном, повелительница или дитя…

Наши дни

С того дня каждое мое утро начиналось с него. Он встречал меня на том самом месте, где мы столкнулись впервые, держа в руках бумажный стаканчик с моим любимым напитком. Однажды, он принес мне круассан, но после того, как я чуть не запихала ему его весь в рот за раз, так как я терпеть не могу еду утром, меня всю выворачивает только от вида чего-то съестного, он перестал таскать выпечку, ограничившись только кофе.

Моя жизнь круто изменилась с его появлением. Я была по-настоящему и глубоко счастлива. Я влюбилась почти мгновенно, но не сознавалась на протяжении месяца, а он добивался. Красиво ухаживал, запоминал всякие мелочи обо мне. Он был на тринадцать лет меня старше, но я совсем не чувствовала этой разницы. Мне было с ним так хорошо, и я сдалась. Около года я парила в облаках, сама себе не верила. Он превратил меня в принцессу, одаривал подарками, пусть я этого и не просила и по началу мне было очень неловко их принимать. Он сделал красивое предложение руки и сердца – в Париже посреди улицы с танцующими парами, которые после того, как я сказала «да» зааплодировали и восторженно заулюлюкали. Весь мой досуг заполнял собой. Исполнял любые прихоти и желания, касающиеся свадьбы. Он делал все, чтобы я была счастлива. И как же, оказывается, короток был этот блаженный период.

Встряхиваю головой, пытаясь выкинуть воспоминания прочь. Сейчас это всего лишь вспышки, словно и не в этой жизни это все происходило и не со мной.

На борту самолета было настолько тихо будто я сидела в салоне совсем одна. Но это не так. И я чувствую это по тому, как меня резко кто-то хватает за локоть, стискивает кожу чуть ли не до скрипа (точно будут синяки) и поднимает с кресла. Погрязнув в воспоминаниях, я и не заметила, как самолет приземлился в аэропорту Сан-Франциско.

– Куда ты меня тащишь, Киран? – едва успеваю перебирать ногами на высоких каблуках. – И мне больно.

– Я устал и хочу домой, – сталью в голосе он заставляет меня поежиться. – А это, – кивает в сторону моей руки, что он сжал до побеления кожи, – лишь малое из того, что я на самом деле хочу с тобой сделать.

– Что это значит? – мне становится страшно, я пытаюсь оглянуться на ходу, чтоб увидеть Арчи и подать знак о помощи, но его нигде нет. Трап у самолёта пустой, Арчи будто испарился, хотя весь путь от Лос-Анджелеса сидел напротив меня и не отводил взгляд.

Сердце заходится в бешеном ритме. Я не понимаю, что происходит сейчас и что меня ждёт дальше. Несколько дней назад муж уже показал на что способен и мне не очень-то хочется проверять все его способности.

– Что на тебя нашло?

– Натрахалась со своим дружком?

Я аж остановилась, но лишь на мгновение, ведь Киран крепко держал меня и буквально заставлял передвигать ногами.

– Ты…о чем ты? Мы с похорон прилетели…как ты…Боже, да остановись! – кричу я и пытаюсь застопориться и высвободить свою руку, не в силах больше поддерживать эту гонку.

Киран же ещё сильнее смыкает пальцы на моем локте, отчего из меня вырывается писк на грани со скулежом и рывком притягивает к себе, в самые губы злобно шипя:

– Заткнулась. Дома поговорим, – открывает дверь, только что подъехавшей машины и запихивает меня туда, будто я не человек, а мешок с поношенными вещами и путь мне на помойку.

Сам садится с другой стороны, отдает приказ водителю везти нас домой до особняка, одну ладонь властно кладет мне на бедро, отчего я вся съеживаюсь, а второй рукой набирает кому-то и тут же начинает вести свои рабочие переговоры. Периодически он сильно сжимает пальцы на моей ноге, зная, что причиняет мне боль и опасно ухмыляется.

Мы едем домой. Но для меня это слово давно стало синонимом слова тюрьма, и то, что ждёт меня сегодня, заставляет мое сердце все чаще пропускать удары, а разум погружаться в страх.

Глава 2
Арчи

Пока самолет выруливал по полосам в аэропорту, мне успело поступить с десяток звонков. Я буквально не успевал дух перевести от одного разговора, как тут же телефон настойчиво сообщал об еще одном желающем поболтать. И ладно бы это были задушевные беседы с друзьями, но нет. За время моего отсутствия в Сан-Франциско тут творилось что-то невероятное, судя по всему. На мой клуб свалилось сразу несколько проверок (Откуда, черт возьми?!) и ребята старались справиться без меня и не беспокоили, пока я был рядом со своей подругой и утешал ее и поддерживал в тяжелое для нее время. Она потеряла отца несколько дней назад. Именно по этой причине мы в итоге и оказались в этом самолете, сначала на пути в Лос-Анджелес, а теперь назад в Сан-Франциско.

Но сегодня испытания, свалившиеся на мой клуб, достигли максимума и ребята не вывозят сами. За попытками разрулить все дистанционно я и не заметил, как самолет остановился, а салон опустел. Во время всего полета я сидел напротив Шейлы и не сводил с нее глаз. Впервые за все время, что мы знакомы, в эти три дня в наших взаимоотношениях произошло потепление. И если бы не ее муж, стало бы вообще горячо. Она мне доверилась, рассказала то, о чем вообще никто не знает, кое в чем призналась. И это просто не может оставить меня равнодушным. Я решил во что бы то ни стало помочь ей, стать для нее спасением, ведь и она для меня – шанс по-настоящему, полноценно зажить.

Опомнившись, я с лету хватаю свои вещи со столика в салоне и выбегаю к трапу. Успеваю заметить, что Шейла и ее муж куда-то спешат. Точнее он ее тащит за собой, а она едва успевает перебирать ногами и пытается не свалиться со своих высоченных каблуков. Но его крепкая хватка на ее локте вряд ли даст ей упасть, а вот парочку синяков точно оставит. В груди начинает печь от злости. Я стискиваю челюсти и собираюсь уже спуститься по трапу, как один из бортпроводников хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе.

– Что за…

– Мистер Долхоу приказал осмотреть Вас, – безэмоционально выдает парень, словно он робот, а не человек.

– Какого черта? Что за осмотр? Какого ху…, – не успеваю закончить фразу, как он припечатывает меня к стенке и начинает ощупывать, словно я преступник, а он коп. – Да убери ты от меня руки! Что происходит? – я выхожу из себя, повышаю голос и скидываю с себя руки работника Кирана.

Я бы хотел, конечно, чтоб меня полапали, но не парень же. Та, чьи руки, я бы хотел почувствовать на своем теле, сейчас пытается вырваться из цепкого захвата своего мужа. Боковым зрением успеваю заметить, что к ним подъезжает машина, Киран открывает дверцу и запихивает туда Шей словно груду ненужных вещей. Как только машина трогается с места, бортпроводник тире коп отпускает меня со словами:

– Свободны, мистер Фергюсон. Можете ехать. Всего доброго!

– Да уж, доброго, – ворчу и, отряхиваясь, привожу себя в порядок. – Что это было? Что, по-твоему, я мог тут украсть? Крыло самолета? – теперь уже я накидываюсь на парня, но тот невозмутимо делает шаг назад и выдает холодный, как видимо и его сердце, ответ:

– Ничего личного. Действую по приказу, – разворачивается и уходит вглубь салона, скрываемого бежевой ширмой.

– По приказу. Задержать меня хотел, с-с-сука, – злобно цежу и впечатываю свой кулак в ближайшую вертикальную поверхность.

Наконец, спускаюсь по трапу и пытаюсь дозвониться до Шей, но абонент не абонент. Тут же вызваниваю своего водителя, который должен был ждать меня у самолета, но и он трубку не берет.

– Да что, блять, происходит? – я начинаю нервничать и злиться еще больше.

Шейла явно не в порядке. Зная теперь на что способен Киран, я реально боюсь за девчонку. Она кажется такой хрупкой рядом с ним…и сломленной. Мне кровь из носу нужно к ней.

С этими мыслями пытаюсь быстро сообразить у кого бы узнать ее адрес. Эл не ответит, так как Нейтон увез ее куда-то без телефона. Других близких людей девушки я не знаю и даже не уверен, а есть ли они вообще. Остается вариант с редакцией. Звоню нашему администратору, благо она еще не спит, и за считанные секунды узнаю необходимые мне данные. Остается один момент – мне нужна машина и желательно моя. Снова набираю своему водителю и, о боги, он берет в этот раз трубку, сразу же начиная извиняться и объясняться, мол его задержали на досмотре при въезде в аэропорт. Якобы поступило уведомление о подозрительной машине и, конечно же, именно моя машина ею и оказалась. Битый час ее осматривали, проверяли каждый сантиметр и заглядывали туда, куда даже я никогда не совался. А ведь эта машина служит мне уже пять лет. В голову закралась мысль, что вместо досмотра в нее наоборот что-то подсунули, но я тут же отмел эти бредни, надеясь, что Киран не совсем кретин и здравый смысл все же превалирует в его черепной коробке.

Еще с полчаса я жду, когда водитель доедет до меня. Это частный аэропорт Долхоу, поэтому ожидаю своего четырехколесного друга я прямиком на посадочно-взлетной полосе, рядом с самолетом. Да, как во всех фильмах про американских богачей. Но для меня это не в новинку, ведь помимо такого влиятельного Кирана, у меня еще и своя семейка имеется и тоже не из простых. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Со скоростью пули залетаю на переднее сидение автомобиля со словами:

– Езжай как можно быстрее по этому адресу, Джефф, – и забиваю в навигатор место назначения.

– Что-то срочное? – тут же тронувшись с места интересуется водитель, даже не взглянув толком, куда ехать.

Нравится мне эта черта в нем. Беспрекословно выполнять мои поручения.

– Срочнее не бывает, поэтому выдави из этой малышки все, на что она способна. Вопрос жизни и смерти, – быстро отвечаю, нервно постукивая телефоном по собственному бедру.

– Никогда не видел Вас таким взволнованным.

– А я никогда таким и не был, – слежу за стрелкой спидометра, которую Джефф, кажется, хочет положить у максимально возможной отметки, а в голове начинаю продумывать ход своих действий, как только окажусь у особняка Долхоу.

Пытаюсь снова и снова набрать Шейле, но телефон недоступен. Мне кажется, я впервые в жизни начал перебирать в голове всевозможные молитвы, а, вероятно, и придумывать новые, ведь если быть честным, я ни одной толком не знаю, но при этом отношу себя к верующим людям.

Почему я это делаю? Да потому, что сейчас обратиться за помощью мне больше не к кому, я единственный, кто в силах что-то сделать, и оттого остается только у Бога просить покровительства и защиты.

И почему мы вспоминаем про нашего создателя только тогда, когда все критически хреново? Почему не думаем о нем, когда нам неимоверно хорошо? Почему не благодарим его за то лучшее, что имеем? Но при первой же возможности сетуем на него, когда что-то выходит из-под нашего контроля? Риторические вопросы бьются о стенки моего черепа, заставляя каждую извилину работать.

Эта философско-религиозная дискуссия, проходящая в моем мозгу, также позволяет мне немного отвлечься и в какой-то степени собраться с мыслями и понять, что мне делать, обдумать план.

Остановившись у ворот нужного мне дома, водитель спрашивает:

– Мне ждать Вас, мистер Фергюсон?

Полностью игнорируя его вопрос, задаю свой:

– У тебя есть запасной телефон?

– У Вас есть запасной телефон, – с улыбкой отозвался Джефф.

– Не понял.

– Около месяца назад какая-то девушка оставила свой телефон здесь, Вы, наверное, уже забыли, – кивком указывает на бардачок, куда я тут же лезу и достаю то, что мне так нужно для осуществления своего замысла.

– И почему он до сих пор здесь? – помахиваю им в воздухе, оборачиваясь на парня.

– Это Вам лучше у самого себя спросить, – Джефф смущённо потирает свой подбородок и отводит взгляд в сторону.

– Джефф! – одной моей строгой интонации достаточно, чтоб стереть с лица водителя и намек на улыбку.

– Когда я ей его привез по вашей просьбе, она отказалась его принимать, – как на допросе четко и ясно доносит свои мысли Джефф.

– Почему?

– Эмм…сказала, что то, что вы оба с этим телефоном делали, просто не позволяет ей его забрать, – говоря это Джефф выглядит крайне неловко. Он растерянно почесывает переносицу и прячет взгляд. – Распсиховалась, раскраснелась и улетела в свой кабинет со скоростью света. Не расскажете, что такое вы делали, что она не захотела забрать собственный телефон, да ещё последней модели?

Я понял. Точнее я вспомнил, что это за телефон. Девушку помню смутно, а вот глядя на металлический корпус девайса, очень яркие картинки того, что мы делали, то и дело вспыхивают перед глазами. Эта сумасшедшая, имени я уже тоже не вспомню, решила повеселиться с моим «другом» пока я был за рулём. Она включила максимальную вибрацию на своем телефоне и засунула его прямо мне в трусы. Честно, я не ожидал ничего из того, что последовало дальше. Также как и не думал, что мой член отреагирует на это своеволие. Но он очень даже резво отозвался, учитывая тот факт, что девушка знала, как всем этим управлять. Затем она решила, видимо, показать весь свой потенциал и одним ловким движением руки освободила мой член от штанов и трусов, а сама резко наклонилась и заглотила «товарища», да простит меня Господь, по самые гланды. При этом телефон эта дама все также держала на моих яйцах, отчего они поджимались через каждые три секунды. На самом деле неудивительно, что она не захотела забирать свой чудо-агрегат. После того, как он искупался в моем семени, я б им тоже пользоваться не стал.

Так, но сейчас не время для лирических воспоминаний. Поэтому смахнув их, вновь набираю скорость в движениях и уже наполовину вылетев из машины, бросаю Джеффу:

– Потом как-нибудь расскажу тебе эту забавную историю. Только извини, но контактами не поделюсь.

– Больно надо, – усмехнулся парень.

– Поверь, тебе будет надо, когда ты услышишь, что же она им делала, – верчу телефон в руке, подмигиваю и улыбаюсь одним уголком губ. Огибаю машину и тут же слышу:

– Я знаю, где она работает. Так Вас ждать?

– Да, – успеваю ответить через смех, ведь передо мной уже открываются ворота и как только щель становится достаточно широкой, чтоб я мог проскользнуть, я скрываюсь за металлическими дверьми.

Меня тут же встречают двое охранников, одним только своим видом давая понять, что дружелюбно они со мной беседовать не настроены. Как же не хочется, чтоб весь мой план обломился на корню в самом начале этой долбанной спецоперации.

– Парни, я тут из-за вашей хозяйки, – вру как дышу я двум амбалам в черных костюмах. Если бы не фонари на территории дома, я бы их и не увидел. Хорошая конспирация, кстати, враг не пройдет. Поднимаю руки, уведомляя парней, что я пришел с миром и продолжаю стелить: – Ваша хозяйка телефон в самолёте забыла. Зная, как она будет волноваться, ведь телефон – это ее все, я решил приехать и отдать его. Позволите войти? Я абсолютно безопасен, ребят, – пользуюсь своим всегда действующим оружием – ослепительной улыбкой во все тридцать два, но это не срабатывает.

Ну да, а что ты хотел, Арчи? Это не две красотки в баре, готовые за твою улыбку раздвинуть ноги, даже не обменявшись именами.

– Как Вас зовут? – звучит голос одного из них и мне вдруг начинает казаться, что это еще один киборг Кирана. Все они без единой эмоции, без лишних движений, даже как-то не по себе становится. Запрограммированная армия.

– Кларк, – безбожно лгу я.

– Кто вы такой, Кларк? – спрашивает второй, но я не слышу разницы. Либо их клонировали, либо Киран учит их говорить все, как один.

– Мы летали вместе на похороны. Я друг семьи ее подруги. А вот и телефон, могу я зайти? – я начинаю нервничать не на шутку, когда до меня доносятся отголоски криков из дома и я понимаю, что один голос принадлежит Шей, а второй – ее гадкому мужу.

Эти двое даже не обращают внимания на это, из чего я делаю вывод, что подобное общение между супругами здесь считается нормой. У меня же сердце уже в горле начинает биться, и я на грани того, чтобы просто-напросто рвануть в дом, невзирая на этих двух церберов.

– Можете войти. Мистер и миссис Долхоу были в кабинете. Это на втором этаже, по коридору направо, вторая дверь.

– Спасибо, ребят, – продолжая казаться добродушным, я улыбаюсь и киваю каждому из них. При этом со всех сил держусь, чтоб не перейти на бег.

Войдя в дом, тихонько прикрываю за собой дверь, чтоб хозяин не услышал и оглядываюсь. Хоромы так хоромы. Все здесь буквально пахнет деньгами. Я не удивлюсь, если все это золотистое свечение и есть золото на самом деле. Медового цвета перила лестницы прямо передо мной, уходящие спиралью наверх, рамы картин, которых тут столько, что ощущаешь себя в картинной галерее, не меньше, подлокотники и ножки мебели, камин. Все кричит о довольно-таки приличном финансовом положении семьи.

Еще раз оглядываю холл и все комнаты, попадающие в поле моего зрения. Качаю головой от излишней помпезности декора и, сорвавшись с места, скрипя при этом подошвой обуви об глянцевый мрамор напольного покрытия, влетаю, наконец, по лестнице на второй этаж. Быстро нахожу нужную мне комнату и дверь и застываю в ступоре от слов, что таранят мой мозг без препятствий и без сомнений заставляют сжаться в комок мою Шей:

– Ты, грязная сука, ты ведь знаешь, что я могу сделать за то, что ты перед моим носом ноги перед этим сосунком раздвигаешь. Думаешь, я ничего не вижу, ничего не понимаю? Он терся около тебя, как собачонка, все эти дни. И, наконец, сейчас я покажу тебе что бывает, если меня ослушаться. Может серое вещество в твоей тупой башке хоть после этого активируется, чертова ты шлю…

– Хватит! Ничего из того, что ты говоришь, не является правдой. Ты это придумал себе, вот и показывай себе, что и как бывает. А с меня хватит. Я тебе не собака. Да кого там, даже с собаками так поступать нельзя. Тем более с собаками нельзя! – моя храбрая девочка звучит очень уверенно, гордость берет, что она дает отпор этому уроду. – Прекрати этот цирк. Я хочу спать, и я пошла, – понимаю, что Шейла направляется к двери и только я намереваюсь отскочить в сторону, как слышу то, что заставляет мои волосы на затылке зашевелиться от ужаса, а в спине такое ощущение зарождается, будто кто-то водяными бомбами из кипятка по ней кидается.

Мои барабанные перепонки с трудом выдерживают мучительный стон, а затем сдавленный писк девушки. Прислушиваюсь, не зная, то ли прямо в эту секунду ворваться в кабинет, то ли ещё подождать.

Хотя чего ждать, Арчи? Он явно не по головке ее гладит.

В момент, когда я обхватываю пальцами дверную ручку, до моего слуха доносится звук четкого и очень болезненного шлепка, а затем глухого удара кулака о человеческую плоть. Я не знаю, куда именно он бьет, но мне это и не нужно. Все происходящее действует на меня как взорвавшаяся бомба и я тут же врываюсь в комнату с одной пульсирующей мыслью в голове:

Разорву его нахер, если он с ней что-то сделал!

Перед моими глазами предстает картина, которую я теперь буду видеть в кошмарах. Киран одной рукой держит Шейлу за волосы на затылке и сильно тянет ее голову назад, отчего она держит свои руки над головой, вцепившись ими в пальцы мужа и пытается освободиться. По ее щекам текут, не прекращая, потоки слез, смешавшиеся с тушью, нижняя губа разбита и сильно кровоточит, на левой скуле и на подбородке с той же стороны начинают багроветь свежие синяки. Второй рукой Киран обхватил шею девушки так, что ее глаза уже начинают закатываться.

Не думая ни секунды, я налетаю на этого морально разлагающегося для меня человека и сразу кулаком попадаю в челюсть, а вторым в висок. Краем глаза вижу, что Шейлу он отпустил и она из последних сил пытается отползти от нас к дивану, хватаясь постоянно то за покрасневшую шею, то за свои золотистые длинные кудряшки на голове, которые еще мгновение назад стискивал в своих пальцах ее муж.

Тут же меня кто-то хватает со спины за обе руки и оттаскивает от Долхоу. Я пытаюсь вырваться, изо рта то и дело вылетают маты и прочие ругательства. Чувствую, что сзади подходит ещё один человек и помогает зафиксировать меня так, чтоб я не брыкался. И у них это, сука, получается. Оглядываюсь и узнаю своих недавних «друзей».

– О, ребятки, это вы. Прибежали уже, псы, – за последнее слово, лично я считаю, что это был комплимент, мне прилетает сначала по печени, а затем по почкам. – Слаженно работаете…п-парни, – откашливаясь, произношу я.

– Боже, Киран, прикажи им отпустить его. Он тут не причем, – кричит Шейла, если это можно назвать криком, ведь она хрипит и кашляет из-за недавнего удушающего приёма, и подбегает ко мне. Хочет прикоснуться к щеке своей изящной ладошкой и уже подносит руку, как Киран резко дергает ее за локоть и отшвыривает обратно на диван.

– Не смей, гнида! – злость бушует у меня на языке, в мозгу и в каждой мышце.

– Иди разгребай свои проблемы, мальчик, и не лезь в наши супружеские разборки, – с издевкой и каким-то пренебрежением бросает Киран, стирая большим пальцем сгусток крови из уголка губ.

– Так это…ну да, не трудно догадаться. Я думал, ты выше этого. Еще и пса своего натравил. Псов, – кручу головой, указывая и на этих дворняжек за моей спиной.

– Какого пса? – слышу взволнованный голос Шейлы, обращаю на нее свой взгляд и замечаю, как она пытается стереть кровь, перемешанную со слезами, с губ и щек. Сердце щемит от этого вида. Эта малышка не должна такое переживать. Она должна купаться в любви и ласке, а не терпеть побои и издевательства.

– Пошел. Иначе твой клуб завтра будет стерт с лица земли, – не размыкая челюсти цедит Киран, и я начинаю в воздухе ощущать его пары злости. От его тела ярость волнами отходит, и я поддаюсь ее влиянию. Мне не страшны никакие последствия.

– Клуб не важнее ее, – беглым взглядом и едва заметным кивком головы указываю на Шей и еще ближе подступаю к этому ублюдку, пытаюсь, по крайней мере, ведь две арматуры сзади вовсе не планируют меня отпускать.

На восемь лет старше меня, а строит из себя праотца всего человечества. Клуб он мой сотрет. Да и хрен бы с ним, лишь бы ее из его лап вырвать и жизни дать глотнуть сполна.

– Уберите его, парни. Я устал возиться с малолетками. То одна, то второй, – брезгливо кивает сначала на Шей, потом на меня. – И эту в ее комнату уведите и заприте.

– Заприте? Ты не имеешь права…

– В этом доме я могу делать все, что захочу. Мои руки здесь развязаны, – обрубает речь Шейлы Киран и специально дергается в ее сторону.

Девушка, естественно, пугается и вжимается в угол дивана. Я тоже реагирую и кидаюсь вперед, но меня отдергивают назад, заламывая руки до такой острой боли, что искры из глаз сыпятся, а изо рта не по моей воле вырывается сдавленный стон.

– Будешь дергаться, они тебе руки сломают. Оно тебе надо? И ради кого, низкосортной девчонки? – скалится и тут же обращается к своей охране: – Уводите его. И Николаса за ней отправьте.

Меня начинают тащить из комнаты, я сопротивляюсь, что-то ору, но все без толку.

Нужно срочно утроить свои тренировки, – проносится в моей голове прежде, чем я нахожу глазами Шей, которую уже тащит за собой третий амбал, видимо, тот самый Николас, и пытаюсь без слов ее успокоить, видя тревогу и мольбы о помощи в ее потерянном взгляде так и цепляющемся за меня.

Делаю вид, что сдался и прошу парней ослабить хватку. На удивление они слушаются, хорошие мальчики, и я иду к лестнице, удерживаемый с двух сторон их руками, но чисто так, чтоб я не заблудился. Я же, внушая им свою покорность, тайком оглядываюсь и смотрю, куда уводят Шейлу. За ней только что закрылась самая дальняя дверь коридора. Все ясно.

Как только две сторожевые шайки выпроводили меня с территории особняка, я приступил к исполнению плана Б по спасению Шейлы. Теперь проход в дом мне заказан и нужно действовать осторожно и хитро.

– Мистер Ф-фергюсон? – слышу озадаченный голос своего водителя. – Все хорошо? Ваши руки…

Только сейчас обращаю внимание на свои пальцы – костяшки разбиты в хлам, повсюду кровь, будто я не два раза по роже ублюдка заехал, а раскрошил к херам полдома.

– А, не важно, – отмахиваюсь. – Уезжай отсюда, Джефф. Я домой сегодня не поеду.

– Но как же…

– Уезжай! – повторяю свой приказ настойчивее и грубее. Не хочу, чтоб у парня были проблемы. И не хочу, чтоб он увольнялся, если честно. Я мало с кем срабатываюсь, а Джефф – очень хороший человек, который сразу мне приглянулся. И искать нового водителя я не планирую.

– Но может я хотя бы помогу?

– И как же?

– Вы явно намереваетесь снова попасть в дом и так, чтоб охранники Вас не заметили и камеры тоже. Пока Вас не было, я выходил покурить и прошелся тут немного. Есть один участок, слепая зона. На камеры не попадает и фонарь там не работает. Не знаю, как это возможно у такого важного человека, но видимо Вам везет, мистер Фергюсон, – на одном дыхании выдает мне мой водитель и указывает размашистым движением руки куда-то в темный закуток. – Пойдемте, я Вас подсажу, а дальше действуйте тихо и не попадайте на свет.

– Ты бывший агент 007? – с усмешкой спрашиваю я, подходя к парню и хлопая его по плечу.

– Скажете тоже. Я просто внимательный. Этого достаточно, чтоб выполнять свою работу без нареканий. Я – водитель и всегда должен быть начеку. Это привычка работает не только на дороге.

– Я впечатлен, – поднимаю брови и одобрительно киваю. – Учитывая во что я ввязался, мне нужно будет тебя повысить.

– Подумаете об этом позже. Вот здесь, – Джефф останавливается у темного участка забора, где действительно не работает фонарь. – Вставайте на руки, – он присаживается, сцепляет руки перед собой в замок и ждёт, когда я начну шевелиться.

Вмиг понимаю, что он от меня хочет, помещаю свою ногу на его ладони и он слегка подталкивает меня вверх. Хватаюсь за край металлического ограждения, перекидываю сначала одну ногу, а затем и вторую. Задержавшись наверху, благодарю своего напарника в незаконном проникновении на частную территорию и еще раз прошу его срочно уезжать. Успеваю отметить только его легкий кивок и полуулыбку. Считаю до трех и спрыгиваю, ноги тут же загудели от резкого соприкосновения с землей, но у меня нет времени жалеть себя. Подбегаю к дому с той стороны, где нет освещения из-за нефункционирующего фонаря, и, о чудо, здесь как раз располагается выход на задний двор. Обычно эту дверь никто не закрывает, да, в Америке живут безбашенные, а главное – бесстрашные люди, которые не боятся ограблений и маньяков. Зачем закрывать двери, мы же все те ещё титаны и справимся с любым преступником. Глупо, но это так. Мы никогда не закрываем эту дверь. Надеюсь, и Киран тоже.

Максимально бесшумно нажимаю на ручку и дверь поддается. Клянусь, в этот момент я хотел начать танцевать ламбаду от того, какая удача свалилась на меня этой ночью. Но я себя останавливаю и, лишь позволяя себе широкую улыбку во весь рот, тихонько открываю дверь, чтоб не наделать шума и прохожу в дом. Так, полдела сделал. В дом попал. Но как мне проникнуть в комнату к Шей, если она заперта? Я, конечно, много фильмов смотрел про всех этих супершпионов, но я – не они, и двери взламывать не умею. И что-то мне подсказывает, что сейчас не лучшее время учиться.

Единственное рациональное решение, приходящее мне на ум, это попробовать забраться через окно. Но я, блять, уже в доме! Хреновый план «Б» у меня, конечно! Думаем дальше.

Оглядываясь, я крадусь на цыпочках на второй этаж. За время моего здесь отсутствия везде выключили свет, что мне на руку. Но меня не покидает чувство, что что-то не так. Ну не может все быть так просто! Я не гребаный везунчик. Мне всегда по жизни нужно выворачиваться наизнанку, чтоб чего-то достичь, а тут прям как будто кто-то для меня специально дорогу расчистил. С двойной осторожностью продвигаюсь по коридору и останавливаюсь напротив той комнаты, где должна быть Шейла. Снова смотрю себе за спину, ожидая увидеть либо Кирана с дубинкой в руках, либо его посыльных. Но никого нет, пусто. В доме стоит полнейшая тишина. Я не нахожу ничего другого, как легонько поскрести ногтем по двери и прошептать:

– Моя королева, это я. Слышишь? – прислушиваюсь к звукам в комнате – ничего.

Снова постукиваю по двери и нажимаю на ручку. Конечно, она не открывается, но привлекает внимание девушки и до меня доносится шелест ткани, наверное, она скинула одеяло. Затем послышались глухие шаги и тут же шепот по ту сторону двери:

– Арч, это ты? Ты что, с ума сошел?

– С тобой уже давно.

– Дурной! – она выдыхает и даже сквозь плотное деревянное полотно преграды между нами я ощущаю ее улыбку. – Ты должен уйти! Немедленно! Он ведь не пошутил.

– Я никуда не уйду. Как мне попасть к тебе?

– Боже, ну почему ты такой упрямый?

– Какой есть. Как мне попасть к тебе? – повторяю свой вопрос, не собираясь сдаваться.

– Я не…а, постой, – мне кажется или я слышу с каким скрежетом заработали ее шестеренки в мозгу. – Моя комната и соседняя соединены балконом, ну почти. Там перебраться надо. Она закрыта изнутри, я сейчас попробую залезть туда.

– Шей? – зову ее, слыша, как она уже отдаляется от двери.

Девушка возвращается и нервно спрашивает:

– Ну что еще?

– Мы оба сумасшедшие, но, если ты свалишься, я тебя прибью.

– Ага, боюсь, боюсь. Как будто у нас другой выбор есть. Жди! И вообще, – недовольный тон окрашивает ее шепот, превращая его в шипение. – Я способная! А в ту комнату, кроме меня никто не входит. Так что заткнись и жди!

Я ничего не отвечаю, только ухмыляюсь. Как же я ее обожаю! Скорее бы уже открылась эта чертова дверь и я смог обнять ее и убедиться, что она цела.

Не проходит и трех бесконечных минут, как дверь с тихим щелчком отворяется и я словно ветер проникаю в покрытую мраком комнату, влекомый непреодолимым желанием встретиться с невероятной глубиной голубых глаз. До слуха доносится еще один щелчок – дверь снова заперта. Рыскаю рукой по стене в поисках выключателя, но Шейла справляется быстрее и нас освещает яркий желтый свет. Девушка нажимает на выключатель еще несколько раз и свет становится намного тусклее, но мы можем при этом спокойно разглядывать друг друга, что мы и делаем.

Ныряю в ее голубые омуты и теряю связь с реальностью. Она тут. Жива и улыбается только для меня. Не в силах больше выдерживать дистанцию я подлетаю к ней и со всей дури обнимаю. Сжимаю в своих руках так, будто боюсь, что она ускользнет всего через секунду. Ее тонкие ручки греют мою спину в тех местах, где она проводит ими. Носом утыкаюсь в ее макушку и с жадностью вдыхаю только ей присущий аромат. Кофе с ванилью. Она беззвучно смеется мне в грудь и, наконец, я позволяю себе отпустить ее.

– Зачем ты…?

– Хочешь, я всю ночь здесь просижу или в шкаф твой заберусь? – не даю ей договорить, засыпая своими вопросами, возможно, глупыми, но такими нужными. – А если он к тебе заявится, то выйду и бам, бам, бам, – проворачиваю руками в воздухе хуки и апперкоты, чем вызываю ее очередную улыбку. В глазах засветились лучи надежды, но тут же погасли, поглощенные отчаянием.

– Арчи?

– М-м-м? – смотрю на нее не в состоянии оторваться.

– Не разбей меня, – ее сдавленный голос вводит меня в ступор. – Не разбей мое сердце. Иначе я больше не выдержу. Тело мое уже разбито, а вот оно, – показывает на сердце в районе груди, – еще пока держится…

Я не нахожу ничего другого ей ответить, как снова рывком подойти и обхватить одной рукой за талию. Мы опять катастрофически близко друг к другу, я кожей ощущаю ее дыхание. Свободной рукой я притрагиваюсь к ее щеке, она запрокидывает голову немного назад, чтоб встретиться с моим взглядом, большим пальцев я едва-едва касаюсь ее разбитой нижней губы, но уже обработанной и чем-то смазанной. Она с придыханием раскрывает рот и делает судорожный выдох, глаза прикрывает и в этот момент я понимаю, что сделаю то, что уже так давно сидит в моих мыслях. Прямо сейчас. Мои губы покалывает от желания и я, наконец, наклоняюсь к ней и тотчас же взрываюсь от ее вкуса на своих рецепторах. Я целую ее медленно, нежно, боясь причинить боль. Она откликается на каждое движение моего языка. Хотя честно, я думал, она оттолкнет меня, взбесится, разозлится, но она лишь еще теснее ко мне прижимается, сгребает мою футболку в своих маленьких кулачках и тянет на себя. Шей сама углубляет поцелуй, снося мой здравый смысл ко всем чертям.

С этим поцелуем она будто душу мне отдает и всю себя. Наш первый поцелуй. Я думал о нем с первой нашей встречи. Я считал ее легкой добычей тогда. И представить себе не мог, сколько в ней на самом деле глубины, насколько она сложна и в то же время проста, сколько в ней трепета и нежности. И все это теперь мое. Стоило этого подождать целых шесть лет. Я ее не отпущу. Я заберу ее себе. Пока не знаю, как, но я это сделаю.

– Боже, что мы делаем? – Мы сталкиваемся лбами и дышим в одном ритме.

– То, что уже давно должны были, – выдыхаю ей в губы, нехотя освобождаясь от пут недавнего поцелуя.

– Он где-то здесь, – шепчет, не открывая глаз, и расслабляет свои пальцы, водя ими по моей спине, отчего мне в поясницу стреляют дикие импульсы, но я должен бороться с возбуждением, а рядом с ней это задача почти невыполнима.

– Да все равно, – веду носом по ее щеке и сжимаю со всей силы челюсти. – Я никуда не уйду. Ни сегодня, ни когда-либо вообще. И твоим сопротивлениям я больше не поверю.

– Ты ненормальный, – она шлёпает меня по заднице. От неожиданности я издаю громкий смешок, после которого она влепляет мне затрещину уже по голове.

– И это твоя благодарность? – наигранно возмущаюсь и надуваю щеки будто мне пять, и я снова в детском саду дурю девчонку на поцелуи.

– Будет тебе благодарность, когда сюда заявятся прислужники Кирана. Снизь громкость. Как тебя вообще сюда пустили? – Шей скрестила руки на груди и озадаченно на меня уставилась.

– В первый раз обдурил ваших стражей, сказав, что ты забыла телефон в самолёте. Второй раз – перелез через забор.

Шейла усмехнулась, закрыла глаза и покачала головой из стороны в сторону. Ее плечи расслабились, а руки опустились вдоль тела.

– И что мы будем делать?

– О-о-о, у нас вся ночь впереди. Не думаешь же ты, что я оставлю тебя одну?

– А ты не оставишь? – ее вопрос звучит с надеждой.

– Конечно, нет, – выбиваю из нее дух своей решимостью и вновь окутываю в свои объятия.

Глава 3
Шейла

Раньше я была очень жизнерадостной. Многие знакомые отмечали, что могли услышать мой смех за километр. По этому звонкому звуку меня с лёгкостью находили в любой части школы, университета, а затем и редакции. Вот только искренним ли был этот смех?

По началу – да. Особенно в школьное и студенческое время. А вот людям, что повстречались со мной уже на работе, посчастливилось меньше. Первый месяц все было, как всегда, и я и правда была светом, что вселял надежду в каждого, кто был рядом. Сотрудники нашего журнала считали своим долгом перед началом рабочего дня зайти ко мне и подпитаться энергией от меня, вечно заряженной батарейки. У нас, итак, всегда было достаточно шумно, ведь мы осветители светской жизни страны и, в частности, города Сан-Франциско, а когда в редакции появилась я, стало ещё и очень весело. И я не накидываю на себя пуха, я такая есть. За словом в карман не полезу, шутки выходят сами собой. Я просто громкая, хоть и маленькая. И голос у меня отличается от превалирующих масс. Я будто не выросла вовсе в этой части своего физического развития и остановилась где-то в возрасте пяти лет. Мой голос – тонкий, высокий, но при этом мягкий и искрящийся, как у детсадовской малышки. Но, возможно, этим я и цепляю.

Журнал «Eminence», в котором я работаю, занимается выпуском новостей из жизни знаменитостей и множества других влиятельных людей с громкими именами. Конкретно я здесь занимаю должность контент-менеджера и отвечаю за развитие сайта нашего бумажного детища. Кому как не мне подходит эта работа. О нас стали гораздо чаще говорить, когда я взялась за дело и скажу откровенно – мне дико нравится то, что я делаю, и за шесть лет всего моего рабочего стажа я ни разу даже не задумывалась о смене работы.

Как я сюда попала? Благодаря своей подруге Элсени Каплоу. Мы познакомились в первый день нашего прибытия на территорию кампуса университета Беркли. Нас заселили в одну комнату в общежитии и, как оказалось, мы ещё и выбрали одно направление и состояли в одной учебной группе. Что это, если не судьба?

Что тогда, что сейчас – она является моей единственной подругой. Почему так, учитывая мою активную социальную позицию и достаточно яркий образ? Я бы сказала, что я не умею дружить, с чем, конечно, не согласится моя Эл. Но я делаю выводы из очевидного. В школе я не обзавелась большим количеством подруг, так как усиленно училась, чтоб получить стипендию. Обучение стояло выше всего в пирамиде моих ценностей, ведь у меня не было другой возможности поступить в университет. У меня не было богатых родителей, откровенно говоря, у меня их вообще не было. Моим единственным близким и родным человеком была и есть бабушка, и жили мы, мягко говоря, не богато. Я могла надеяться только на свой мозг, на что я и сделала ставку. И не прогадала – трудные учебные годы дали свои плоды, и я получила стипендию. В Нью-Йорке я оставаться не хотела и потому заранее выбрала учебные заведения в Сан-Франциско. Да, это другой конец страны, а я хотела начать новую жизнь, где на меня не были бы направлены жалостливые взгляды по типу «ой, бедная девочка, так рано потеряла родителей…как же она теперь будет жить?». Ответ всем интересующимся – охрененно я буду жить и уже живу!

Те друзья, а точнее приятели по штудированию книжек в библиотеке, после окончания школы растерялись и разлетелись по всей стране. Сейчас, если не напрягать память, я даже не вспомню их имена. Да оно мне и не надо, как и им.

Единственным человеком, кто смог увидеть во мне не девочку-сиротку, оказалась именно Элсени. С самой первой встречи мы прониклись друг к другу. Я думаю, наши души похожи. И, кстати, у нее тоже не было друзей в школе, кроме Кита и Нейтона, который был еще и ее первым парнем, но там случилась целая драма и они разошлись, и она также, как и я, покинула родной город, Лос-Анджелес, и прилетела в Беркли. Но вот зато наши пути как раз сошлись именно в тот период, когда она переживала тяжелое расставание, а я в связи с переездом ужасно скучала по бабушке и вновь остро ощущала нехватку родительского тепла и любви. Начинался новый и очень серьезный период в моей жизни, от которого зависело будущее, а мамы и папы рядом не было. Я испытывала счастье и предвкушение от грядущих изменений, но в тоже время рыдала по вечерам от того, что самые главные люди не могли разделить со мной мои эмоции и чувства. Думаю, что на этой почве мы с Эл и притянулись друг к другу. Она со своей болью, а я со своей.

С тех пор мы постоянно были вместе. Она мне все уши прожужжала про журнал, в редакции которого хотела работать, и я устремилась за ней, за что безмерно ей благодарна. Теперь мы обе трудимся на благо страны – чтоб на каждом углу знали, где, чем и как живут богатые и знаменитые. И, поверьте, желающих покопаться в чужой жизни очень много. Также как и тех, кто жаждет хапнуть от меня позитивной энергии.

Как я уже говорила, первый месяц я и сама была не против радовать своих коллег и вселять в них ярко заряженный настрой. И мне и им так работалось лучше. Даже наша начальница миссис Торн отмечала повышенную продуктивность практически каждого сотрудника редакции после того, как я начала тут работать. Мне в пору становиться ментором или как там называют тех, кто вдохновляет других.

Но затем случилось мое замужество, после которого во мне что-то переклинило. Я узнала страшную правду, с которой абсолютно не знала, что делать, а после тщетных попыток добиться развода и вовсе опустила руки. Да и у страха глаза велики. А мужа своего, точнее того, что он мог сделать, я действительно боялась. И даже не за себя, нет, за других. Я дико боялась и боюсь до сих пор, что он может навредить людям, вошедшим в мой близкий круг. Потому в него больше никто и не входит. Я умело держу маску и выполняю роль этакой девочки-зажигалочки, какой меня многие знают. И мне верят. А я и не спешу их в этом разубеждать. Даже моя подруга, единственный человек, кому я бы все на свете доверила, не знает ничего о том, что происходит между мной и Кираном. Почему? Да потому, что я не хочу, чтоб она пострадала.

Это не пустые опасения. Я опираюсь на горький опыт. Кое-что случилось сразу же после нашей свадьбы. А именно – я решила встретиться со своим одногруппником, с которым на протяжении всей учебы мы неплохо общались. И дело не в том, что я по нему соскучилась, я хотела выбесить новоиспеченного мужа, нарушить один из его запретов, ведь как оказывается во время регистрации нашего брака я подписала еще и брачный договор, в котором Киран выкатил целый список того, что мне делать нельзя. Я, считая себя дамой непокорной, решила по каждому из этих пунктов пройтись да с размахом в надежде на то, что он тут же разведется со мной. Но нарушив первый пункт из списка, а именно «Не иметь контактов с противоположным полом», я получила лишь весть, что мой товарищ попал в больницу с переломанным позвоночником и трещиной в черепе. А от мужа услышала самые «милые» слова за все время наших отношений:

Сделаешь так ещё раз и следующее место встречи с твоим сосунком состоится на кладбище у его гроба!

Стоит ли говорить, что Киран из идеального, внимательного и любящего мужчины превратился в холодного, резкого и грубого мужлана. С него будто все маски слетели, и я поняла, как меня надурили. Зачем? Да просто он захотел меня себе, как игрушку, как трофей, как вещь. Хотя не знаю, что уж он во мне такого увидел – обычная девчонка с трагичной судьбой. Но может это и было ключевым моментом. Хотел стать спасителем. А стал…губителем.

В общем с момента моего замужества маску пришлось теперь надеть мне. Маску смеха и беззаботной радости. Спросите зачем? Ведь можно было кому-то пожаловаться, рассказать и так далее и так далее, но, увы, не в моей ситуации.

Киран не просто мужчина с золотыми слитками в кармане, достигший своего положения кропотливым трудом. Вовсе нет. На самом деле ему просто повезло родиться в очень влиятельной семье. Хотя с «повезло» я бы поспорила. Его родственники уже в нескольких поколениях занимаются одним делом, со стороны кажущимся весьма достойным. Семейство Долхоу владеет бизнесом в сфере здравоохранения. В частности, Киран является одним из владельцев сети медицинских клиник по всей стране, что пользуется спросом у граждан и всегда у всех на слуху, а сколько знаменитостей и высокопоставленных людей входит в список постоянных пациентов не счесть. Также мой муж занимается поставками медицинского оборудования не только по США, но и по всему миру. И все бы хорошо, я должна гордиться таким супругом, тем более что в планах у него не только поставлять, но и начать создавать новые виды технического оснащения для клиник. Такой мужчина, трудится на благо людей, но я обязана разбить ваши розовые очки, что вы успели водрузить на свои носы, и желательно стеклами внутрь.

За этим благородным послужным списком кроется то, что вам точно не придется по вкусу. Мой дорогой и любимый муженёк вместе со своим дражайшим отцом (а именно он сейчас является главным в их ублюдском клане) и вполне себе адекватным братом (только с ним я смогла наладить какие-никакие человеческие отношения) проворачивают темные делишки, которые и приносят им наибольший доход. А именно за своими легальными перевозками они скрывают незаконные поставки оружия и лекарств, приравненных к наркотическим и запрещенным к использованию, так как они не безопасны для здоровья человека, как физического, так и ментального.

Я узнала об этом из случайно подслушанного разговора, а затем и сам муж ввел меня в курс дела, доходчиво объяснив, что может случиться с моей бабулей, если я хоть кому-то об этом расскажу или даже намекну. И знаете, я нисколько не удивлюсь, если основным двигателем для перехода к созданию собственной медтехники, есть не что иное, как возможность изготавливать какие-то сверхновые виды наркотиков, которые затем будут отправляться на черный рынок и приносить баснословные деньги на счета моего благоверного.

Фу. Это омерзительно. Скрывать за столь чистым делом такую грязь и откровенную гадость, что ломает как самих людей, так и их собственные жизни и жизни близких. Позиционируют себя, как спасителей, но вновь оказываются губителями.

Мой муж далеко не последний человек в городе и даже стране, и именно поэтому ждать помощи мне вряд ли от кого-то стоит. Самым простым кажется лишь одно – смириться и притвориться, что я с успехом и делаю, скрывая истинные чувства за маской девчушки-хохотушки. Вот только если раньше смех был от сердца, то сейчас для него. Чтоб защитить этот отчаянно колотящийся орган, себя, окружающих и не сойти с ума. Смех продлевает жизнь. В случае со мной это прям безоговорочно.

Но, кажется, и моя маска начинает трещать по швам. И уже даже смех не поможет. Вчера случилось то, чего я страшилась с самого начала нашей супружеской жизни, как только увидела кем на самом деле является мой «любимый» мужчина. Киран впервые меня ударил. Избил, я бы даже сказала. Да, у него были игры со стрелами, что не хило меня напрягли, и что, наконец, как обухом по голове меня ударили и я вновь решила попробовать побороться за себя. А тут ещё Арчи…он…

– Моя королева, – от бесконечных размышлений меня отвлекает до безумия приятный и пробирающий до мурашек мужской голос. – Ты такая красивая сегодня… Впрочем, как и всегда.

– Ага, – усмешка на автомате вылетает из моего рта, тут же отдаваясь болью в скуле и подбородке, отчего я кривлюсь и шикаю. – И вот это фиолетовое великолепие придает мне особый шарм, – указываю кистью руки на новый вид «макияжа» на моем лице, а Арчи прыскает от смеха и достает из кармана своих темных графитовых брюк некий белый тюбик.

– Прикрой дверь, пожалуйста, – киваю в сторону белого деревянного полотна у входа в мой кабинет, а сама встаю и иду на встречу к мужчине. – Сегодня слишком уж много любопытных глаз направлено в мою сторону. Не удивлюсь, если, как только дверь закроется, они тут же подбегут к ней со стаканами и подслушивать начнут. Тем более тут ещё и ты.

– Я не виноват, что ты никогда меня сюда не пускала, – дверь со щелчком закрывается, а Арчи пожимает плечами и в своей фирменной манере разводит руками, переводя взгляд с моего лица на обстановку кабинета. – Я ведь и правда у тебя ни разу не был. А ты все миленько тут устроила, – он подходит ко мне почти вплотную, вновь обращая все свое внимание на меня. Двумя пальцами аккуратно, почти невесомо, касается моего подбородка и слегка приподнимает его, изучает своим карим глубоким взором.

В нос мне ударяет его терпкий, но такой соблазнительный, только ему присущий запах – смесь его самого и туалетной воды, какой я ещё не встречала. Это комбо из ароматов кедра, грейпфрута и вина. Вина? Так вот почему у меня вечно кружит голову рядом с ним. Мой личный сорт белого полусладкого. Терпкий, но в то же время сладкий…Такое возможно?

Не могу оторваться от рассматривания его образа. Пока он изучает все грани моих синяков, я изучаю его самого. Мы работаем почти шесть лет вместе, но в это утро я будто вижу его впервые. Я вообще после поездки в Лос-Анджелес и вчерашних событий смотрю на него совершенно иначе. Такое ощущение, что при взгляде на него мое сердце в два раза увеличивается. Я впервые за все эти долгие годы поверила в то, что все возможно изменить. И я этого очень хочу.

Арчи кажется сегодня абсолютно не собранным, но при этом не менее привлекательным. Это какая-то насмешка над всем женским полом, я не знаю, но в чем бы он ни был, как бы не выглядел – он всегда был крайне притягательным. Можно было бы подумать, что это просто я голову потеряла и влюбилась без памяти, но мои слова подтвердят десятки женских взглядов, блуждающих по нашей редакции. И я боюсь узнать сколькие из них успели насладиться его видом и вне стен этого здания где-нибудь на влажных простынях под его горячим телом… Так, стоп! Воображение, остановись!

Но как, блин, мне об этом не думать, если он тот ещё Дон Жуан, Казанова, ловелас, как хотите, называйте, но правда остаётся правдой. За все время нашего знакомства у него не было не одних, повторюсь, НЕ ОДНИХ, нормальных, серьезных, длительных отношений. Страшно представить сколько женских гениталий повидал его член.

Но ладно, вернёмся к образу моего героя дня или даже недели. Его темные, верхние, более удлиненные пряди волос сегодня небрежно уложены, словно он просто прошелся по ним пальцами после подъёма, хотя сомневаюсь, что он вообще сегодня спал. Он пробыл со мной до самого рассвета, я еле уговорила его уехать. Но чем ближе было утро, тем сильнее становился мой страх, что Киран его услышит или, не дай Бог, застанет в моей спальне. Поэтому через «не хочу» Арчи всё-таки согласился отправиться домой, но обещался, что уже в девять утра будет стоять у моего кабинета. Так оно и вышло, вот стоит тут и доводит мое тело до мурашечного состояния одним своим взглядом и запахом.

Кроме нежности и трепета в его глазах читается отчетливая и пугающая до ступора тревога. Я словно только глядя в его глаза по-настоящему осознаю в каком положении нахожусь. Из-за прищура в уголках его глаз собираются мелкие морщинки, делая его чертовски обаятельным. Хотя куда уж больше. Губы сомкнуты, но именно в эту секунду он проводит по ним кончиком языка, и я чувствую, что плавлюсь. Никто и никогда так на меня не влиял. Я была уверена, что такого рода явления существуют лишь в книгах, которыми зачитывается моя бабуля, но похоже сейчас я становлюсь героиней одной из них.

На крупной загорелой шее висит очередной необычный кулон из серебра на толстой цепочке, что-то похоже на флешку, но это не она. Кажется, вчера и вообще все время пока мы были в отъезде, он был с ней. Мысленно ставлю себе галочку где-то на подкорке ещё соображающей части мозга спросить об этом.

Опускаю взгляд ниже и делаю вывод, что Арчи явно не смотрелся в зеркало перед выходом. На нем мятая футболка темно-оливкового цвета и как я уже отмечала выше брюки темного графитового оттенка, что тоже сегодня не встретились с утюгом. Странно, я полагала, что у него огромный гардероб, все висит на вешалках и каждая вещь отпарена и отглажена на десять раз. В груди зарождается что-то похожее на чувство вины и легонечко скребётся о ребра, шепча мне, что это все из-за меня. Из-за меня этот мужчина впервые пренебрег своим идеальным до миллиметра образом.

Фергюсон, кажется, прирос своими черными кожаными лоферами к светло-серому ковролину моего кабинета, ожидая моей реакции на его монолог. Наконец, сквозь дебри моих бесконечных мыслей до сознания начали доноситься обрывки его фраз, относящихся к обустройству моего кабинета. Я встряхиваю головой и опьяненным взглядом обвожу кабинет. Ей богу, просто смотрела на мужика, а такое ощущение, что бокал вина только что в один глоток осушила.

– Ты сама придумывала дизайн? – спрашивает Арч, отпускает мое лицо и начинает раскручивать крышку тюбика, что до сих пор находится в его руках. Видя мой вопросительный взгляд, объясняет: – Чудо-мазь. Друг из Вьетнама привез. Помогает не за секунды, конечно, но значительно быстрее обычных мазей из аптек. А обезболивает вообще на ура, – Арчи аккуратно размазывает зелёный шарик средства по моим синякам, и я чувствую холод. Он считывает мою реакцию и тут же добавляет: – Охлаждающий эффект – это норма. Ты подсядешь на эту мазь, отвечаю, – но стоит этим словам вырваться из его рта, как он осекается, на доли секунды опускает взгляд, затем поднимает, находит мои глаза и, обхватив лицо уже двумя ладонями, пытается вбить в меня следующее: – Прости, я не это имел в виду. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтоб ни одного синяка больше не появилось на твоём теле. Слышишь меня? – в его взгляде на какое-то мгновение вспыхивает огонь, но гаснет стоит ему увидеть мою улыбку.

– Все в порядке, Арчи, я и с первого раза поняла, что ты имел в виду совсем другое. Посмотрим, что это за мазь такая, – как можно более непринужденно отвечаю я и выхватываю из рук мужчины тюбик. – Ты же мне его одолжишь на время? – пытаюсь улыбкой внушить его обеспокоенному мозгу мысль, что все и правда хорошо.

– Он – твой, – одаривает взаимной улыбкой, как-то нервно ерошит волосы пальцами одной руки и будто одолевая собственное чувство неловкости возвращается к вопросам о кабинете: – Так это ты все придумала?

– Конечно, я, – а я и рада сменить тему. – До меня здесь было сплошное белое пятно, разбавленное лишь этим видом из окна, – указываю на панорамные окна во всю стену позади меня и моего рабочего места. – Но это не делает мой кабинет уникальным. Почти в каждом присутствует такой вид. Мне безумно скучно было сидеть в этих чуть ли не стерильных стенах, и я решила немного разбавить эту бледность.

Мой взгляд касается яркого, цвета фуксии велюрового дивана у двери, такого же оттенка интерьерных картин на стенах и неоновой розовой надписью над диваном, гласящей: «Творить – значит говорить сердцем».

– Да, фраза тоже моя, – замечая, как его взгляд задерживается на сверкающих словах, спешу подтвердить его догадки. – У меня даже ноутбук розовый, – уже смеясь, указываю на свой стол и хочу направиться к нему, чтоб побороть свое желание постоянно касаться Арчи, но он окольцовывает мое запястье своими теплыми пальцами, отчего тут же на коже появляются мурашки, и притягивает к себе.

– То, что ты любишь розовый цвет, я понял ещё шесть лет назад, – он слишком хрипло произносит абсолютно невинную фразу, но у меня во рту из-за нее испаряется вся влага, и, кажется, я знаю, где она решила теперь централизоваться.

Чувствуя смущение, я топчусь на месте, что не остаётся незамеченным и Арчи усмехается:

– Ты стесняешься? Я тебя смущаю? – его губы почти касаются моих.

Я на грани того, чтобы преодолеть эти мизерные миллиметры между нами, но здравый смысл, а точнее животный страх, заставляет меня сделать шаг назад и едва шевеля губами прошептать:

– Арчибальд…пожалуйста…не надо…

– Что случилось, Шей? Вчера ты…

– Все нормально, правда. Просто я…мне надо…пространство, – не позволяю ему договорить, отхожу еще на пару шагов назад и сталкиваюсь лоб в лоб с его разочарованием, отразившимся на лице, в каждом мускуле, чуть ли не в каждой поре. Я не знаю, как такое возможно. Но я вижу это именно так.

Он понимает, что я вру и это его огорчает. Ещё бы. Руки мужчины повисают как плети, но он быстро собирается, вновь ерошит свои непослушные на сегодня волосы и разворачивается. Я было подумала, что он сейчас уйдет, но он всего лишь подходит к дивану и плюхается на него. На губах снова отплясывает свой зажигательный танец улыбка – неотъемлемая часть его образа. Взгляд блуждает по кабинету и, наконец, его голос нарушает эту тянущуюся до невозможного тишину:

– Мне нравятся такие контрасты. А розовый тебе очень идёт.

– Спасибо, – мой голос звучит скованно. Я откашливаюсь и решаюсь на очередную смену темы. – Ты Элсени не звонил?

– Звонил, но трубку взяла ее мама.

– И когда я звонила, тоже миссис Каплоу ответила. Наверное, она всё ещё с Нейтом, – теперь через мой голос прорывалась грусть. – Мне так жаль, что она через все это проходит. Столько всего навалилось и на нее одну. Слава Богу, Кит туда не заявился.

– Если бы заявился, сразу бы на тот свет отправился.

– Арчи! – я в ужасе смотрю на него. – Не время для таких шуток.

– А кто сказал, что я шучу? За то, что он сделал – это еще самое малое, что он заслуживает, – он говорит это с таким холодом, что я невольно поеживаюсь и растираю плечи.

– Я согласна, но…

– Вот поэтому и без «но».

– Может ты и прав, – тихо соглашаюсь и опускаюсь в кресло напротив ноутбука.

С экрана на меня смотрят две до безумия счастливые девушки. Одна блондинка, другая брюнетка. Им по девятнадцать лет. Они обнимаются и смеются так открыто, что можно пересчитать все их зубы во рту. Это мы с Эл. Сидим в своей комнате в компании ещё одной нашей одногруппницы в университетском общежитии, обсуждаем все на свете и, конечно же, смеемся так, что нас слышит весь кампус. Лора, кажется, так звали девчонку, сфотографировала нас и с того дня это была наша самая любимая с Эл фотография.

Смотрю на нее такую беззаботную и поверить не могу, что сейчас в ней нет и капли того веселья и счастья. Всего несколько дней назад скоропостижно умер ее папа, а до этого ее чуть не изнасиловал друг, с которым они были как брат и сестра еще со школьной скамьи. И все это с разницей в один день. И это я ещё молчу, что весь этот месяц в ее жизни происходит полная неразбериха.

Закрыв глаза, качаю головой, делаю глубокий вдох и выдох и мой мозг снова атакуют мысли уже той неразберихи, что происходит у меня. Медленно открываю глаза и сталкиваюсь с тяжёлым взглядом Арчи. Кажется, он неотрывно следит за мной все то время, что я предаюсь воспоминаниям.

– Тебе лучше держаться от меня подальше, Арчибальд, – на очередном выдохе выдаю я так быстро, будто боюсь, что передумаю на полуслове.

– Кажется, я это уже слышал, – его ответ, наполненный тотальным спокойствием, мгновенно обескураживает меня и вводит в секундный ступор.

Глава 4
Арчи

Шесть лет назад

Как только я захожу в кабинет, первым, во что упирается мой взгляд – это блондинистое кудрявое облако из волос на голове миниатюрной незнакомки с довольно аппетитными формами и ростом максимум до моего плеча. Свет падает на нее так, что складывается ощущение будто вся ее шевелюра светится и блестит миллионом мини-кристалликов.

Плавно перемещаю свой взгляд ниже и слишком откровенно пялюсь на ее пятую точку, что обтягивает критически короткая черная юбка. Надеюсь, что моя челюсть не свисает до пола и не портит слюной этот дорогущий ковролин, устилающий кабинет моей будущей начальницы, но этот вид завораживает до покалывания кончиков пальцев. Так и хочется пощупать эти округлости не только взглядом.

Спустя несколько секунд меня все же начинает смущать эта вибрирующая в воздухе тишина и, с силой оторвавшись от двух идеально сложенных ягодиц, над которыми явно упорствуют в тренажерном зале, я приподнимаю голову и тут же подвергаюсь обстрелу двух сапфиров. В ее глаза будто действительно два драгоценных камня вставили. Я знаю о чем говорю, видел не раз, как моя мать с ума сходит по украшениям с этими блестящими вставками.

Что-то мне подсказывает, что эта мадам не в духе, и это подтверждается секундой позже стоит ей сказать:

– Все рассмотрел? Или мне покрутиться? – девушка тут же начинает поворачиваться вокруг своей оси, подняв при этом руки и широко улыбаясь.

Вот только улыбка эта совсем не внушала доверия и искренностью не пахла.

– Так в самый раз, но давай помедленнее, – не скрывая иронии даю ответы на ее вопросы и тоже улыбаюсь, маскируя возникшую неловкость.

– Ты совсем охренел? – возмущается фурия и бросает в меня со всего размаху свою малюсенькую сумочку цвета «вырви глаз». – Животное! – фыркает в то время, когда безумно яркий розовый цвет мелькает перед моими глазами, но я успеваю поднять руки и схватить летящий прямо мне в нос предмет.

Она такая смешная. Ее пышные волосы метаются из стороны в сторону при каждом повороте головы. Весь ее образ напоминает пыхтящего разъяренного хомячка, но при этом дико сексуального. Как это возможно в моей голове не укладывается, но это жесть как мило и…возбуждающе одновременно. Девушка одергивает юбку резкими движениями и устремляется ко мне, как смерч. На мгновение мне кажется, что меня сейчас начнут бить.

– Дай сюда, – рывком выхватывает свою сумку из моих рук и смотрит так, словно убить готова. Ее глаза стали темными, как воды океана в шторм.

Что ж ты за ураган такой, крошка?

– Надеюсь, ты просто двери перепутал и сейчас же свалишь отсюда! – шипит она, едва доставая мне до подбородка своим вздернутым, на данный момент до небес, носом.

– Кажется, я тебя уже видел, – игнорирую ее выпад, улавливая знакомые черты лица и…характера. – Это ведь была ты тогда…

– Ты перепутал. Зрение проверь, – не перестает огрызаться, отворачивается и обращается уже к кому-то другому: – Простите, миссис Торн, но этот…

– Все в порядке, – отзывается женщина с короткими волосами, тоже блондинка.

Полагаю, это моя начальница. Я вообще только сейчас начинаю понимать, что помимо меня и этого разбушевавшегося зверька, в кабинете находится еще три человека. Миссис Торн, парень, не обращающий внимание ни на кого вокруг, кроме ещё одной девушки, той самой третьей персоны, с длинными волнистыми волосами цвета молочного шоколада, стоящей сбоку от меня и наблюдающей за всей этой картиной с нескрываемым любопытством и…удовольствием? Если я ничего не путаю, то и ее я тоже тогда видел. Подружки, значит. И все вместе мы будем тут работать? Ну что ж, а мне нравится.

– Если вы разобрались, то давайте приступим к тому, ради чего мы здесь все собрались, – произносит совершенно спокойно, будто тут не пронеслась вторая мировая в виде белокурой засранки, миссис Торн. – Вы, все четверо, будете очень плотно работать вместе в нашей редакции. Ваши рекомендательные письма от университетов мне очень понравились. В рекомендательном письме от Вас, Арчибальд, я не нуждаюсь, мне хватило ваших пробных работ и меня впечатлило. Осмотритесь здесь и приступайте к работе, – строго смотрит на нас начальница, а затем ее взгляд смягчается и губы трогает легкая улыбка. – Надеюсь, вы ПОДРУЖИТЕСЬ, – женщина делает акцент на последнем слове и смотрит то на меня, то на блондиночку. – У нас всегда очень весело и шумно. Вливайтесь, мальчики и девочки, обустраивайтесь и знакомьтесь с перечнем заданий, что уже выслан на корпоративную почту на ваши компьютеры. По любым вопросам, не стесняйтесь – обращайтесь, мои двери всегда открыты, – говоря это, главный редактор и владелица сей редакции и журнала соответственно не перестает улыбаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.