Ярослав Мудрый
Похождения Лёхи-выпивохи

Глава 1. Философия будильника

Лёха проснулся. Или, скорее, в его теле закончился временный отключ сознания. Голова гудела, как улей с пчёлами-камикадзе. Он открыл один глаз и увидел на тумбочке будильник, подаренный мамой лет десять назад. Стрелки показывали 7:15. – На хрена ты звонишь? – хрипло спросил Лёха будильник. Будильник молчал. Он не звонил. Он был сломан с 2018 года. Звенел внутренний будильник Лёхиного организма, требовавший опохмела. Это был самый пунктуальный механизм в его жизни. – А, понятно… Ты внутренний, – кивнул Лёха сам себе, с трудом отлепив голову от подушки. – Ну что, брат, работаем? Он поднялся, и комната поплыла волнами. Дойдя до холодильника, Лёха обнаружил там поллитру «Беленькой» с запиской: «Лёха, не пей всё сразу. Мама». Он бережно отклеил записку, взглянул на неё мутными глазами. – Мам, ты наивная, – с одышкой произнёс он. – Это как дать голодному льву шпротину и написать «Не съедай всю банку». Он открутил крышку и сделал первый, самый важный глоток дня. Тёплая жидкость медленно растеклась по организму, вытесняя хаос и наводя подобие порядка. Речь его, всегда нечёткая после инсульта, стала немного внятнее. – Вот, – философски изрёк он пустой бутылке. – У нормальных людей утро начинается с кофе. А у меня – с дипломатических переговоров с собственной печенью. Печень говорит: «Убью!». А я ей: «На, успокойся». И живём. Он потянулся за сигаретой, закурил, кашлянул так, что, казалось, выпадут последние зубы, державшиеся на честном слове и зубном камне. Посмотрел в окно. День только начинался. А у Лёхи он уже был продуктивным. Он договорился с внутренними органами о перемирии. До вечера.

Глава 2. Бизнес-план на пузыре

Деньги у Лёхи кончились вчера вечером. Но это был временный технический сбой. Ум, отточенный годами выживания в режиме «на дне», уже работал. Лёха набрал номер своего приятеля Витяна. – Алё! Витек! Это Лёх… – голос его предательски заглох на полуслове. – Лёха? Ты опять язык проглотил? – усмехнулся в трубку Витян. – Не… Я его… в залоге оставил, – с трудом выговорил Лёха. – Слушай, есть идея грандиозная. У тебя есть сто рублей? – Есть. – И у меня есть сто рублей, – солгал Лёха, не моргнув глазом. – И че? – Значит, у нас уже двести! – торжествующе провозгласил Лёха. – Покупаем бутылку портвешка, выпиваем, мозги прочищаем, и думаем, как заработать тысячу. Логично? В трубке повисло молчание. Слышно было, как Витян мысленно проходится по этой безупречной логической цепочке. – Блин, Лёх… Она же железная. Жди, выезжаю. Через час они сидели на лавочке у подъезда. Бутылка пустела, а мозги, вопреки обещанию, затуманивались. – Вот видишь, – размахивал руками Лёха, – мы выпили на двести, а идей на тысячу ещё нет! Значит, нужно… докупить мозгов! Ещё на сто! – Лёх, мы на двести выпили, а идей ноль, – с мудростью трезвого человека заметил Витян, который был лишь на градус менее пьян. – Если выпьем на тысячу, идей будет минус пятьсот. Лёха задумался. Его лицо, обветренное и покрытое сеткой лопнувших капилляров, выражало напряжённую интеллектуальную работу. – Значит… нужно было начинать с тысячи! – громко заключил он и, поскользнувшись на ровном месте, плавно сполз с лавочки в заросли пахучей руты. Бизнес-план на день провалился. Но вечер ещё только начинался.

Глава 3. Диалог с котом

В деревне у отца Лёха достиг состояния просветления, а именно – ему стало настолько скучно, что даже пить было не с кем. Батя работал на огороде и на предложение «давай, отец, культурно выпьем» только мрачно хмурился. Лёха сидел на крыльце, курил и смотрел на деревенского кота Ваську. Васька, брутальный полосатый уроженец, вылизывал лапу. – Вась, – начал Лёха, – ты понимаешь… Жизнь она… штука. Кот прекратил вылизываться, посмотрел на Лёху презрительными жёлтыми глазами. – Вот ты мышь поймал – молодец. На солнышке полежал – красота. А что дальше? А ничего. И у меня так же. Бухла достал – молодец. Опьянел – красота. А утром – отходняк. И мы с тобой, Вась, братья по философии. Васька зевнул, показав розовую пасть. – Молчишь? Мудро, – кивнул Лёха. – А я вот не могу молчать. Меня внутри всё распирает. Мыслями. О судьбе. Вот, к примеру, зубы. – Он широко улыбнулся коту, демонстрируя печальные руины зубного ряда. – Жую как-то! Картошку варёную, сало… А ты говоришь – надо лечить. На хрена? Они же свои, родные. Как старые друзья. Каждый со своим характером. Он потянулся к стоящей рядом чашке с чем-то мутным, сделанным по технологии «остатки от вчерашнего застолья плюс вода из-под крана». Сделал глоток, поморщился. – Экстракт, – пояснил он Ваське. – Лекарство от глупых мыслей. Хочешь? Кот, кажется, понял всё. Он презрительно хвостом вильнул и гордо удалился в сторону сарая, явно предпочитая общество мышей. Лёха смотрел ему вслед. – Иди… Иди… Ты просто не дорос до моих концепций, – пробормотал он и, пошатываясь, пошёл в дом – проверить, не забыл ли он выпить в самом дальнем углу под кроватью важную стратегическую запаску. Диалог с вселенной состоялся. Вселенная в лице кота его проигнорировала. Но Лёха был доволен – он поговорил с умным существом.

Глава 4. Техника безопасности

Лёха решил помочь отцу: принести дров в дом. Задача для трезвого человека простая. Для Лёхи – экспедиция на Эверест. Он вышел в полный рост, взял в охапку три полена. Сделал первый шаг. Второй. На третьем его левая нога решила, что сегодня она – самостоятельная республика, и пошла своим путём. Лёха, описывая в воздухе изящную дугу, понёсся к земле. Падение было медленным, осознанным и технически безупречным. Он успел принять решение: поленья – долой, себя – беречь. Отпустил дрова, подогнул колени, перекатился на бок, как его учили в армии двадцать лет назад. Он лежал на спине, глядя в осеннее небо. Батя подошёл, посмотрел на сына, на разбросанные поленья. – Ты это… Застрелился что ли? – Не-а, – с достоинством ответил Лёха, не двигаясь. – Это, отец, называется «техника безопасного падения при нетрезвом состоянии». Травм – ноль. Достоинство – не потерял. Дрова… дрова будут позже. – А встать? – Встать – это следующий этап упражнения, – пояснил Лёха. – Сначала оцениваем обстановку, проверяем целостность узлов и агрегатов. Он пошевелил руками-ногами, медленно, как манипулятор, перевернулся на живот и встал на четвереньки. – Фаза первая: принятие опоры. Фаза вторая: подъём… Он поднялся, отряхнулся. Стоял, покачиваясь, но победоносно. – Видишь? Всё по науке. Можно было, конечно, на голову упасть, но у меня там уже все мысли перебиты, жалко остальное. Батя покачал головой, собрал дрова и ушёл, бросив на прощание: – Учёный, блин, диавольский… Лёха остался один. Он выпрямил спину, ощущая себя покорителем стихии. Он не просто упал. Он совершил контролируемую посадку. В его мире это было огромным достижением. Теперь можно было идти праздновать – для этого, к счастью, подниматься с земли не требовалось. Главное – не падать вертикально вниз.

Глава 5. Наследственность

Лёха приехал в деревню не просто так. В городе закончился «воздух» – так он называл деньги, когда их не было. Отец, Николай Иваныч, встретил его на пороге избы, опираясь на косяк. Взгляд был мутный, но узнающий. – А, приехал… наследственность, – пробурчал он. – Дармоедец. – Я не дармоед, отец, – с достоинством ответил Лёха, стаскивая с плеча рюкзак, в котором звенела одна-одинёшенька бутылка самогона «для старта». – Я – продолжатель традиций. Ты бухал, и я бухаю. Преемственность поколений. Николай Иваныч хмыкнул, пропуская сына внутрь. Изба пахла стариной, табаком и чем-то кислым. Через десять минут они сидели за столом, на котором красовалась поллитра, два огурца-переростка и чёрный хлеб. – За встречу? – предложил Лёха. – Можно и за встречу, – кивнул Николай Иваныч. – А можно просто так. Наше дело – предложить. Выпили. Закусили. Тёплая волна разлилась по телу, сгладив шероховатости бытия. – Вот, отец, о чём думаю, – начал Лёха, разминая онемевший после инсульта язык. – Мы с тобой как два философа. Ты – отживший, я – нынешний. Ты бухал при Брежневе, а я при… при ком я бухаю-то? – При дураках бухаешь, – мудро заметил Николай Иваныч, наливая вторую. – При всех дураках. А я при умных бухал. При Леониде Ильиче. Тогда и водка была три-шестьдесят, и народ… народ был душевней. Сейчас все… алкаши пошли. Лёха задумался над этим парадоксом, но логика ускользала. Он перевёл тему. – А помнишь, как ты меня в первый раз угостил? Мне лет четырнадцать было. – Помню. Ты стакан выпил и головой в тарелку с винегретом. Мать твоя мне потом устроила… баню не баню, а тоже что-то горячее. – Наследственность, – с гордостью сказал Лёха. – Я с тех пор тренируюсь. Уже в тарелку не падаю. Максимум – под стол. Они пили медленно, с расстановкой, как заправские дегустаторы, для которых важен не градус, а процесс. Разговор тек плавно, как река, петляя от воспоминаний о прошлом к жалобам на настоящее. – Врачи мне говорят: «Николай Иваныч, печень у вас, как… как старый башмак», – делился отец. – А мне что говорят! – перебил Лёха, оживляясь. – «У вас, Алексей, сосудистая система… как паутина заброшенного дома». А я им: «Зато держится!». Они молчат. – Держится… – вздохнул Николай Иваныч. – Это главное в жизни, сынок. Держаться. Вот как этот стол. Нога шатается, а он стоит. Потому что привык. Они допили бутылку. Настал момент истины. Глаза их встретились в немом вопросе: «Что делать дальше?». Идея родилась синхронно. – А что… у тебя в рюкзаке-то там ещё позванивало? – невинно спросил отец. – Это? Да это… инструменты, – соврал Лёха, но сам не выдержал и хрипло рассмеялся. – Ладно, наследственность, так наследственность. Давай достанем вторую серию. Посмотрим, что там дальше в нашем сериале жизни. И сериал, судя по довольным лицам, обещал быть долгим и с продолжением.

Глава 6. Поликлинический ад

Наутро Николай Иваныч вспомнил, что у него талон к терапевту. А Лёхе стало «скучно» – жар в груди и лёгкая паника. «Сердце шалит», – решил он и пошёл с отцом «за компанию». Идти было километра три, что для них в состоянии похмелья было равно переходу через Анды. В поликлинике их встретил знакомый многим запах – карболки, безнадёги и старого линолеума. Отец пошёл к своему кабинету, а Лёха, пошатываясь, направился к регистратуре. – Мне бы… к врачу, – сказал он девушке-регистратору. – Талончик, гражданин. – У меня его нет. Мне плохо. Сердце. Девушка посмотрела на него оценивающим взглядом: помятая куртка, трясущиеся руки, взгляд, блуждающий где-то над её левым ухом. Профессиональный опыт подсказывал диагноз. – Алкогольная интоксикация, – безэмоционально произнесла она. – К врачу без талона нельзя. Можете вызвать «скорую», если критично. – Да я не пьяный! – обиделся Лёха, и от обиды его речь стала чуть чётче. – Я… больной человек! У меня инсульт был! Я, можно сказать, инвалид! Я хрустальную вазу в себе ношу! Из соседних кресел на него с интересом смотрели бабушки. Лёха, почувствовав аудиторию, разошёлся. – Вы думаете, я от хорошей жизни такой? Жизнь – она сложная штука! Меня предали, обманули… экономика шаткая… – Он делал паузы, пытаясь вспомнить умные слова из телевизора. – И вообще, медицина у нас бесплатная! Я требую человеческого отношения! В этот момент из кабинета вышел Николай Иваныч с новым рецептом. Увидев сына в состоянии оратора, он мгновенно оценил обстановку. – Граждане, не волнуйтесь! – громко сказал он, беря Лёху под локоть. – Это мой сын. Он не опасен. Он… актёр. Готовится к роли. Трагедия. Бабушки закивали с пониманием. Кто, как не они, знали цену настоящей трагедии. – Пойдём, Аркадий, репетицию продолжать будем, – отец с силой поволок Лёху к выходу. На улице Лёха вырвал руку. – Какой я тебе Аркадий? И актёр… Ты чего? – А чего ты там раскатал губу? Они тебя там за пять минут по кличке «Бомжара» раскусят и вышвырнут. Иди лучше поможешь мне… лекарство купить, – хитро подмигнул Николай Иваныч, потрясая рецептом. Лёха прочёл: «Настойка пустырника, 2 флакона». Лицо его просияло. Он понял. Это было не лекарство, а приглашение на продолжение банкета, только в аптечной упаковке. Поликлинический ад был пройден. Впереди был рай, ёмкостью 50 мл каждый.

Глава 7. Теория относительности

Вечер застал дуэт на завалинке. Пустырник был «испытан» и признан годным к употреблению. На столе между ними стояла банка солёных огурцов, которую они методично опустошали, словно это были оливки на дипломатическом приёме. – Вот ты всё про жизнь, – начал Николай Иваныч, вылавливая из банки очередной огурец. – А жизнь она… относительная. Вот смотри. Для кота Васьки жизнь – мышь поймал, жизнь удалась. Для соседа Петровича – картошку выкопал, жизнь удалась. – А для нас? – спросил Лёха, откусывая хрустящий овощ так, что его зубы издали звук, похожий на скрип ржавых качелей. – А для нас жизнь удалась, если к вечеру есть чем удариться о… об пол, – философски изрёк отец. Лёха кивнул, затем внезапно нахмурился. – Постой. А если нет? Значит, жизнь не удалась? – Нет, значит, жизнь… незавершённая. Незаконченная симфония. Как у того… – У Шопена? – У Шопена, да. Ты её допиваешь завтра. Или послезавтра. Главное – верить, что финал будет громким. Они замолчали, наблюдая, как солнце садится за баню. В этом была своя, пьяная поэзия. – Знаешь, отец, а я теорию одну придумал, – с важным видом сообщил Лёха. – Теорию алкогольной относительности. Когда выпьешь – время летит быстрее, проблемы становятся меньше, а женщины на картинах в календаре – красивее. А когда трезвый – наоборот: время тянется, проблемы вырастают, а женщины… ну, они в жизни не такие, как в календаре. Николай Иваныч задумался, чеша щетину. – Глубокая теория. Надо её проверить. Для чистоты эксперимента. – Именно! – Лёха оживился. – Научный подход! Сейчас у нас состояние А – мы выпили. Время летит, проблемы… Какие у нас проблемы? – Бутылка пустая. – Вот видишь! Одна проблема, и та решаемая! Берём состояние Б – трезвость. Но его мы не можем наблюдать, потому что… потому что эксперимент будет прерван! Значит, надо оставаться в состоянии А для непрерывности наблюдений. Это же логично? – Логика железная, – с уважением сказал Николай Иваныч. – Ты, Лёх, мог бы учёным быть. В какой-нибудь… алкогольной академии. – Мечтал бы, – вздохнул Лёха и потянулся за сигаретами. – Но документы потерял. И мозги немного. Но теория – жива! Они чокнулись последними огурцами, как бокалами дорогого вина. Наука не ждала. Эксперимент продолжался. Вселенная в лице деревенского вечера принимала их такими, какие они есть: двумя относительными гениями в абсолютно бутылочном мире.

Глава 8. Звонок бывшей

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.