Александр Абросимов
Осколки мечтаний

Глава 1

«Я не могу встречаться с девушкой с таким индексом массы тела и таким процентом жира!»

В очередной раз оскорбленно фыркаю про себя, прокручивая слова бывшего.

Индекс массы тела! Да я до встречи с этим козлом только про почтовый индекс и была в курсе – и то уже успела забыть эти шесть цифр! Кто сейчас бумажные письма отправляет вообще?!

– Девушка, выходите на следующей? – голос за плечом вырывает из мыслей.

– Нет, – качаю головой.

– Давайте тогда поменяемся! – мужчина, пыхтя, начинает протискиваться мимо меня, попутно отдавливает ногу, заставив зашипеть, извиняется и, наконец, занимает место передо мной.

Приходится прогнуться в пояснице, чтобы уцепиться за поручень. Не то чтобы в общественном транспорте в час пик есть куда падать, конечно. Особенно мне.

А вот была бы я похудее…

Фу, черт! Как бы ни хотелось плюнуть и забыть, обида занозой сидит в голове.

Я вообще не толстая! У меня, между прочим, талия имеется, и очень даже заметная! Ну подумаешь, да, размер у меня «икс эль», а не «икс эс», как у некоторых! И что?

Спустя пятнадцать минут, еще несколько раз получив локтями в бок от особо ретиво пробирающихся к выходу трудящихся, наконец вываливаюсь из переполненного вагона на платформу. Поправляю сумку и торопливо иду к эскалатору.

У меня сегодня первый рабочий день!

Как я воевала с папой, чтобы мне дали возможность работать именно в клинике!

Да и не только с папой. Мама тоже была в ужасе. Как это «ее кровиночка» будет пахать на сменах в больнице! Там же вирусы, хамы-пациенты, кровь и грязь! Правда, папочка на эти ее слова оскорбился, что в его клиниках никакой грязи нет.

На медицинский мне в свое время не дали поступить именно поэтому. Потому что нечего «девочке из хорошей семьи» делать среди врачей, которые все сплошь поголовно разговаривают исключительно матом, не дураки выпить и с проблемами в семейной жизни из-за безумного графика.

С трудом отбила себе право на психологию. С этим мамуля с папой скрепя сердце согласились.

Правда, родители так и не узнали, что я параллельно с учебой тайком бегала на курсы профпереподготовки для медсестер. К счастью, в семье у меня был один тайный сообщник – моя бабуля! Иначе даже не знаю, как бы я справлялась.

Размеренно поднимаюсь по ступеням эскалатора, заставляя себя думать, что это такая тренировка. Он здесь на станции длинный, и уже к середине мне не хватает дыхания. В очередной раз вздыхаю про себя. Надо худеть! И не из-за всяких козлов! А просто, для здоровья! Хотя вообще-то, я на него и не жалуюсь…. Но хочется ведь быть такой же тростинкой, как Люба, моя соседка и подруга.

Она, правда, ест все что хочет – и ни на грамм не поправляется, только хохочет, что она ведьма в седьмом колене. А мне стоит только посмотреть на пирожное, как к бокам лишние полкило прирастают! Несправедливо…

Выхожу на улицу и жмурюсь от яркого солнца. Весна! Совсем немного и уже лето будет. Обожаю это время года, все такое свежее, молодое, зеленое!

Оглядываюсь по сторонам и, сориентировавшись, быстро сворачиваю по направлению к клинике. Тут целый квартал – почти все сплошь больничные корпуса, причем часть государственные, а часть – коммерческие. Хотя платные отделения теперь, кажется, почти везде есть.

Вестибюль административного корпуса клиники встречает меня прохладой – и охраной на входе!

– Вам куда, девушка? – интересуется у меня… нет, не дядечка в возрасте, а молодой парень, высоченный и со вполне себе мускулистой фигурой.

– Я в кадровый отдел, по поводу трудоустройства, – киваю, протягиваю свой паспорт, стараясь казаться уверенной, хотя поджилки трясутся.

Вдруг кто-то все-таки догадается, что я дочка директора?! У нас, правда, фамилия проще некуда – Ивановых по всей стране сотни тысяч. Да и отчество распространенное. Очень надеюсь, что это сочтут забавным совпадением. Папа поклялся, что никак не будет влиять на мою работу и ничего обо мне не скажет – я сама подавалась на собеседование и сама все прошла!

– Отлично, Агата Александровна, – документы мне возвращают. – Вам на второй этаж, налево, двести второй кабинет.

– Можно просто Агата. Спасибо! – говорю на автомате и охранник внезапно… подмигивает мне!

Мне! Подмигивает!

Растерянно и смущенно улыбаюсь в ответ и прохожу через турникеты. Чего это он?!

Нет, я, конечно, сегодня постаралась выглядеть максимально хорошо и по-деловому. И юбка на мне удачная – люблю ее, она подчеркивает талию. Но все равно….

Задумавшись и все сильнее нервничая, поднимаюсь на второй этаж и не глядя открываю дверь в коридор. И тут же сталкиваюсь с кем-то!

– Девушка, смотреть надо, куда идете! – раздается надо мной недовольный голос.

– Простите! – лепечу, чувствуя себя виноватой.

Поднимаю глаза и ловлю раздраженный взгляд. Высокий, на голову выше меня мужчина в белом халате поверх обычных брюк и рубашки бормочет что-то явно непечатное, быстро проходит мимо и сбегает вниз по лестнице.

Вздохнув, зачем-то поправляю юбку и рубашку, морщусь, растирая локоть. Вообще-то, мог бы и сам тоже извиниться! Вон, мне дверью прилетело, когда он ее толкнул!

Хотя ладно. Таких как я обычно не замечают, так что неудивительно.

Так, куда там мне говорил повернуть охранник, направо или налево?

Когда стучусь и открываю дверь двести второго кабинета, на меня, вздрогнув, оборачивается женщина в возрасте, видимо, кадровик.

Такое ощущение, что она ожидала увидеть кого-то другого, и с облегчением выдыхает.

– Здравствуйте, – говорю неуверенно. – Я по направлению… на собеседование…

– Да-да, проходите, садитесь! – мне кивают. – Давайте ваши документы.

Сажусь на краешек стула и протягиваю папку.

К счастью, ни одного вопроса по поводу моей фамилии и отчества мне не задают и подозрительных взглядов не кидают – похоже, действительно подумали, что просто совпадение.

– Так, Агата Александровна, первый этап вы, я вижу, успешно прошли, – кадровик, представившаяся Любовью Петровной, просматривает мои бумаги. – Вижу, у вас помимо высшего образования и диплома психолога есть свидетельства о прохождении курсов по специальности «младшая медицинская сестра по уходу за больными», да еще и «медицинский регистратор», интересно, – поднимает на меня глаза. – Почему такой странный набор?

– Я всегда мечтала учиться на врача, – неловко улыбаюсь, пожимаю плечами. – Но… в общем, так вышло, что не получилось. И поэтому прошла те курсы, которые смогла.

– Ну что ж, это вам только в плюс, – кивает Любовь Петровна. – Кстати, вы знаете, что в клинике есть целевая программа? Вы можете попробовать податься на нее и поступить в медицинский по целевому направлению, а потом продолжить работать у нас, даже без отрыва от учебы!

Закусываю губу. Это же мечта! Господи, если б у меня получилось…

Родители устроят мне грандиозный скандал.

– Я вас не тороплю с этим решением, – видя мои колебания, говорит женщина. – Тем более, что у вас еще есть почти три месяца, экзамены у целевиков начинаются только в августе. Но если решитесь, подать заявку нужно будет до июня.

– Спасибо вам огромное! – киваю ей. – А с работой…

– У вас есть все необходимые навыки, квалификация тоже подходящая, – Любовь Петровна уверенно закрывает мою папку. – Если условия вас устраивают, мы будем рады взять вас на должность администратора, – вдруг оглядывается, словно не хочет, чтобы нас подслушали, хотя в кабинете и так никого нет, наклоняется ко мне и продолжает тише, многозначительно. – А если вы хотите попасть под целевую программу, я могу оформить вас дополнительно на полставки… помощницей медсестры!

– Вы… вы серьезно?! – прижимаю ладони к груди. – А разве так можно?

– Понимаете, у нас так вышло, что недавно уволились несколько человек, – женщина вдруг немного суетливо поправляет стопку бумаг на столе, отводит глаза, потом снова смотрит на меня. – В клинике неукомплектован штат, и это создает дополнительные трудности в работе…. особенно не хватает младшего медицинского персонала.

– А как же график? – меня уже словно подхватывает и несет какой-то волной.

Я даже не замечаю нервозности кадровика, точнее, не обращаю на это внимания. Мало ли из-за чего она так напряжена, у человека работа тоже серьезная.

– О, насчет графика не волнуйтесь! Мы все уладим! – мне торопливо кивают. – У администратора график два через два, а вторая должность предполагает суточные дежурства… то есть, получится, вы будете работать три дня, день отдыхать, и так далее. То же самое выходит, два выходных в неделю!

Хмурюсь, что-то у меня не сходится эта математика, но Любовь Петровна быстро продолжает, не давая задуматься:

– Но главное – что вы получите необходимый опыт! И сможете подать заявку на учебу! Учтите, конкурс там приличный, поэтому ваша работа будет вам только в плюс! – и смотрит на меня с такой надеждой, что я сглатываю.

Черт! Я не умею отказывать, когда вот так…

– Ну что, Агата Александровна? – Любовь Петровна берет из стопки бланк. – Я вас оформляю?

И пока я продолжаю колебаться, добавляет негромко:

– Ведь это же ваша мечта!

– Да, конечно, – киваю, внезапно решившись. – Да, вы правы! Это моя мечта! Я… я согласна, да! Оформляйте!

– Замечательно! – с облегчением выдыхает кадровик. – Вы получите неоценимый опыт!

– А в каком отделении я буду работать? – соображаю вдруг, что мне не говорили о месте работы.

– Смотрите, мы поступим так. Администратором первый месяц вы будете сидеть в токсикологии, потом, возможно, переведем вас на другое направление – но это уже будет зависеть от загрузки, – отвечает Любовь Петровна. – А вот помощницей медсестры… с учетом того, что диплома о среднем медицинском у вас нет, но есть удостоверение «младшей медсестры по уходу»… Вы будете кем-то вроде «сестры милосердия», если выражаться устаревшими понятиями, – улыбается мне.

Невольно улыбаюсь в ответ. Сестра милосердия. Это даже звучит красиво…

– Разумеется, выполнение процедур или еще что-то такое вам поручать не будут, по закону нельзя. Но что касается отделения… Тут травматология и общая хирургия, без вариантов.

– П-почему без вариантов? – как-то мне становится страшновато.

Не рассчитывала я на такое глубокое погружение сходу!

– Держите, прочитайте и подпишите внизу обе страницы! – подсовывает мне бумаги кадровик.

Дожидается, пока я поставлю подпись, а затем удовлетворенно произносит:

– Дело в том, что как раз из этого отделения за последний месяц уволились три санитарки.

– В смысле? – растерянно смотрю на нее.

Документы у меня быстро забирают.

– О, ну, совпало так, – неопределенно водит в воздухе рукой женщина. – Так, теперь что вам нужно сделать! Все прививки и медосмотры у вас, разумеется, есть.

Я киваю. Конечно, я прошла все необходимые обследования и врачей, сдала все анализы, сделала прививки.

– Я позвоню старшей отделения, которая будет помогать вам разбираться, что и как нужно будет делать, – Любовь Петровна кивает сама себе. – Первая смена администратором у вас сегодня, а помощницей медсестры – через два дня. Так что сейчас вы идете в токсикологию, а дальше вам уже все подскажут на месте.

– Спасибо, – голова у меня немного кружится и даже в ушах слегка шумит от таких резких перемен.… во всем!

Как я скажу родителям, что буду работать администратором – и одновременно помощницей медсестры?! И молчать не выйдет, у меня же будет график суточных дежурств! О, господи, то есть, ночевать дома я тоже не буду!

Нужно срочно позвонить бабуле! Без ее помощи мне не справиться!

Из кабинета я выхожу в оглушенном состоянии, но тут же заставляю себя собраться.

Я ведь внезапно, сама того не ожидая, стала на шаг ближе к своей мечте!

– Ю-хуу! – шепчу тихо, расплываюсь в широченной улыбке и, не удержавшись, подпрыгиваю на месте от избытка эмоций!

Так, а теперь надо разобраться, где тут токсикология!

Мне в этом неожиданно помогает охранник на входе.

– Идемте, я вас провожу! – предлагает вдруг, когда я спрашиваю, куда мне идти. – У меня как раз перерыв сейчас десять минут, – кивает своему сменщику, который ухмыляется в ответ.

– Мне неловко вас отвлекать… – говорю смущенно.

– Да ладно, тут близко! Идемте! Меня, кстати, Сергей зовут, – он снова подмигивает.

– Очень приятно, Сергей, – отвечаю вежливо.

После нескольких минут петляний по территории мы действительно подходим к двери, над которой висит надпись «Токсикология».

– Ну вот, вы и на месте, – Сергей кивает мне на дверь. – Забегайте к нам в корпус, договорились? Кофе сходим выпьем!

– Конечно, – неопределенно улыбаюсь.

Как-то меня немножко напрягает его неприкрытое внимание. Нет, он, конечно, симпатичный… но мне сейчас не до этого!

Тяну на себя тяжелую дверь и оказываюсь в просторном, довольно-таки приятном и чистом помещении. Да, папуля не зря возмущался на мамины слова. В его клиниках действительно грязи не найдешь.

Тут же вспоминаю, как папочка утверждал, что все его сотрудники держатся в рамках допустимого.

И вздрагиваю от резкого громкого голоса, доносящегося из-за угла.

– Ну и какого хрена вы меня вытащили?! Кто из вас, альтернативно одаренных, решил, что синяк под глазом – это повод звать хирурга?! У меня других дел нет, по-вашему?!

Мужчине кто-то отвечает, я не могу разобрать, что именно, но слышу шаги, невольно пячусь назад и встаю за кадку с развесистой пальмой. Из коридора выворачивает крупный мужчина, которого мне из-за пальмы не видно. Зато отлично слышно зловещий голос.

– Значит, так. Поскольку времени немного, я вкратце матом объясню! Если еще кто-то из вас…

Зажимаю рот рукой. А лучше бы уши.

Ой-ей. Мама моя сейчас грохнулась бы в обморок. А потом пришла в себя и убила папочку.

– ….хотите шоу, вызывайте клоуна, ясно вам?! – заканчивает прочувствованную речь хирург.

Выдыхаю и делаю это, кажется, слишком громко. Естественно, мое убежище тут же перестает быть надежным.

Хотя я бы и так за ней не спряталась. Комплекция, к сожалению, не совпадает. У пальмы со мной.

– Так, а ты кто такая и что тут делаешь? – на меня сверху вниз смотрит… тот самый мужчина, с которым мы уже сегодня сталкивались.

В буквальном смысле.

Глава 2

– Я… э-э-э-э… новая… новый… – блею с трудом и тут же начинаю себя за это ненавидеть.

Ну почему я опять мямлю? Надо уверенно отвечать!

– Ну?! Новый кто? Геморрой мне на голову? – обрывает меня этот мужлан.

– Вы вроде врач! – выпаливаю вдруг, внезапно разозлившись. – А значит, должны знать, что геморрой не там образуется!

Мужчина хмыкает, окидывает меня взглядом с головы до ног, да таким взглядом, что мне жарко становится.

А еще почему-то… страшновато.

– Неужели санитарку новую все-таки нашли? – прищуривается язвительно.

– Не санитарку, а сестру милосердия, – изгибаю одну бровь.

Это единственное, что мне удается делать очень даже выразительно.

Но на наглого хирурга моя бровь никакого впечатления не производит.

– Милосерднее всего будет позволить вам уволиться сразу, – отмахивается этот гад. – Причем милосерднее для нас обоих. За мной!

– Я вообще-то еще администратор в токсикологии, – выпрямляюсь, стараясь держать себя в руках и говорить спокойно и профессионально. – Здесь я работаю ближайшие два дня! А помощницей медсестры в хирургии – только на третий день!

– Бумажки перекладывать они тут и сами смогут, а у меня в отделении рук не хватает! – хирург широкими шагами идет к высокой стойке, из-за которой выглядывает девушка. – Наталья, эту я забираю!

– Что значит «эту»?! У меня вообще-то имя есть! – возмущаюсь неприкрыто, хотя та, которую мужчина назвал Натальей, делает мне большие глаза, видимо, призывая к молчанию. – Никуда я не пойду! Меня приняли на работу сюда, здесь я и останусь!

Хам оборачивается ко мне и поднимает брови.

Черт. У него это получается куда круче, чем у меня.

– Агата Александровна, я вам звонила, а вы, видимо, не услышали. Вы забыли… – голос из-за спины, и я поворачиваюсь к Любовь Петровне. – …. документы, – договаривает женщина, уже заметив хирурга. – А они вам понадобятся. Еще раз здравствуйте, Роман Дмитриевич.

Фу. Не люблю Романов. Не нравится мне это имя!

Поджимаю губы, прогоняя неприятные воспоминания, и торопливо киваю, радуясь, что появился кто-то, кто сможет встать на мою сторону.

– Спасибо огромное! – забираю протянутую мне папку. – Любовь Петровна, вы ведь мне сказали, что я сейчас два дня работаю в токсикологии, верно?

– Да, все правильно, – кадровик кивает.

– Ну вот! А Роман… Дмитриевич требует, чтобы я шла с ним в его отделение! – замечаю какой-то нервный взгляд, который женщина кидает на хирурга.

А тот сложил руки на груди и недовольно смотрит на нас обеих.

– Ох, ну…. – Любовь Петровна суетливо поправляет брошку на плече. – Роман Дмитриевич, Агата Александровна, к сожалению, права… и потом, не вы ведь сами будете вводить ее в курс дела, а у старшей медсестры сегодня выходной…

– Превосходно! – ядовитым тоном произносит хирург, кидает на меня слегка презрительный взгляд свысока и, не удостоив даже словом, разворачивается и уходит.

Любовь Петровна выдыхает, как и девушка за стойкой, которая слышала весь разговор. Наталья, кажется, так ее зовут.

А потом обе сочувственно смотрят на меня.

– Что? – растерянно перевожу взгляд с одной на другую.

– Ой, что ж это я, – кадровик торопливо кивает мне. – Пойду! Хорошего первого дня, Агата Александровна!

– Спасибо, – договариваю уже в спину женщине.

Наталья качает головой и жестом показывает, чтобы я заходила к ней за стойку.

– Ну ты и влипла, – шепчет, стоит мне встать рядом с ней.

– Что значит «влипла», почему?! – смотрю на нее полуиспуганно-полурастерянно.

– Да ты хоть знаешь, с кем только что спорила? – Наталья смотрит на меня со скептической улыбкой.

– С врачом? – отвечаю неуверенно.

– Если бы, – девушка хмыкает. – То есть, с врачом, конечно. Хирургом. А еще заведующим отделением общей хирургии и травматологии! И параллельно главным кошмаром клиники – Романом Князевым!

Я дергаюсь так, что чуть равновесие не теряю на своих каблуках.

Нет. Да ну нет. Это.… просто совпадение!

«Ага, такое же, как твое отчество и фамилия – просто совпадение с именем и фамилией владельца клиники!» – ехидно подсказывает внутренний голос.

И все равно! Старательно воскрешаю в памяти лицо…

Нет, это не может быть он. Совершенно точно. Мы бы узнали друг друга!

Правда, столько лет прошло… Но все равно можно было бы узнать! На меня накатывают воспоминания, из-за которых становится неловко и немножко стыдно. Первая подростковая, почти детская любовь к мальчику-соседу. Наши клятвы друг другу. Его отъезд вместе с родителями. И письма…

Письма, которые я одно за другим два года отправляла в пустоту.

Ни разу не получив ответа.

– Ты чего зависла? – Наталья искоса смотрит на меня, одновременно перебирая и раскладывая по стопкам документы. – Дошло наконец? Слышала про Князева?

– Честно сказать, нет, – качаю головой.

– Ну ты даешь! – она закатывает глаза, потом, оглядевшись, наклоняется ко мне явно с желанием перемыть хирургу кости. – Он у нас как магнит для всего коллектива с икс-икс-хромосомой, особенно для новеньких!

– В смысле…. – начинаю, но девушка тут же перебивает, блестя глазами.

– В смысле – все на него залипают! Один раз даже главврач шепнула: «Хоть бы раз улыбнулся, глыба ледяная!»

Недоверчиво усмехаюсь, но Наталья продолжает, глядя на меня то ли с завистью, то ли с жалостью, то ли и с тем и с другим:

– Тебе… можно сказать, повезло, – пожимает плечами. – Или не повезло, тут уж как посмотреть. Посмела ему в лицо возразить. На полном серьезе. На глазах у людей!

– Я же не знала, что у вас тут культ личности, – качаю головой.

– Это не культ, – фыркает администратор. – Это такая, знаешь… смесь ужаса и восхищения. Больше ужаса, – добавляет задумчиво. – Он иногда правда орет так, что кажется, побелка потрескается. А тебе в его отделении работать! Так что не удивляйся, если на следующей планерке тебе начнут руку жать. За отвагу.

– То есть я уже почти героиня? – невольно улыбаюсь, не воспринимая это все всерьез.

– Типа того, – Наталья тоже фыркает. – Только не расслабляйся. У нас тут, знаешь ли, почти что армия. Приказали тебе – отдаешь честь и идешь выносить утку. Или пациента.

– Ну, честь я никому отдавать не собираюсь, – усмехаюсь двусмысленности фразы. – Тем более этому вашему… князю.

Девушка пододвигает мне стопку выписок.

– Держи, сделай ксерокопию, пожалуйста, а я остальное пока по папкам разложу, – а потом, когда я отхожу на пару шагов к принтеру, добавляет: – Но на самом деле Роман Дмитриевич очень крутой. Просто такой, ну…

– Глыба? – подсказываю, перекладывая документы.

– Нет! Ну, то есть, да. Но он гений! Такой молодой – а уже топовый спец! За границей стажировался и работал, но не остался там, а сюда вернулся. Недавно, помнишь, в Турции землетрясение было? Он там был, оперировал. Да и у нас здесь… пациентов с того света вытаскивает, буквально. Совсем недавно парня молодого привезли, вчерашнего школьника, после аварии – все думали, не жилец. Князев операцию делал, четырнадцать часов у стола стоял без перерыва! И вытянул его!

Незаметно вздыхаю.

Как бы мне тоже хотелось вот так… учиться, потом работать.

Машинально перекладываю бумаги, складывая копии отдельно, а сама напряженно размышляю. Если я действительно решусь и подам документы на ту целевую программу… Это же мне надо будет подготовиться!

– …а что характер поганый – так это у всех хирургов так, – доносится до меня сквозь раздумья голос. – Но Князев, конечно, и тут на первом месте. Добрый день!

Администратор здоровается с подошедшими к стойке людьми, и я встаю в уголочке, чтобы не мешать, одновременно слушая и стараясь запомнить, что и как говорит пациентам Наталья.

Ближайший час поток людей не снижается, и мы оказываемся завалены работой. Но чуть позже, когда становится поспокойнее, коллега предлагает мне сделать перерыв пять минут.

С благодарностью киваю и решаю выйти на улицу, чуть подышать. Может, и кофе выпить, тут вон есть автомат. Выбираю капучино, оплачиваю, дожидаюсь, пока можно будет забрать пластиковый стаканчик. Параллельно достаю из сумки, которую захватила с собой, мобильный.

Ой, мама…. в смысле, папа! Одиннадцать пропущенных!

Гипнотизирую взглядом экран, а потом малодушно смахиваю пальцем все уведомления.

Очень надеюсь, что никто про меня не догадался и папочке все-таки не настучали, что я тут самовольно устроилась на самую низкую во врачебной иерархии должность. Они с мамой, конечно, все равно узнают… Но лучше бы попозже.

Поэтому торопливо, не попадая по буквам, пишу в общую группу «мама, папа, я» в мессенджере, что у меня все в порядке, очень занята на работе – и отключаю на мобильном и звук, и вибрацию.

Выйдя на улицу, отпиваю кофе и глубоко вдыхаю. Перед глазами тут же встает лицо хирурга. Пока была занята, не отвлекалась на размышления, а теперь снова задумываюсь. Интересно все-таки, может ли он быть тем моим соседом? Или действительно совпадение? Имя-то и фамилия не так чтобы редкие. А отчество я у «моего» Ромки не знала, отца его я не помню, мать только – и то очень смутно.

С другой стороны, а нужно ли всем этим заморачиваться? Передергиваю плечами, давя в себе неприятные эмоции, очень напоминающие стыд. Он же мне не ответил ни на одно мое письмо. Я, выходит, была навязчивой девчонкой, вешающейся на шею мальчику, которому даже и не нравилась!

Ну и нечего вспоминать! Если даже это действительно он – и слава богу, что не узнал меня.

Встряхнувшись, возвращаюсь на рабочее место. К счастью, мне есть чем заняться. С непривычки к вечеру сильно устаю – нужно запоминать, где, что и куда складывать, как заполнять данные в электронном каталоге, с кем связываться и по каким внутренним телефонам. Поэтому заканчиваю смену с гудящей головой.

Слава богу, с Князевым я за день больше ни разу не сталкиваюсь. Как поняла, его вызывают из хирургии в крайних случаях, если нужна консультация смежного специалиста. А отделение токсикологии – не то место, где часто требуется хирург.

Ну и хорошо. Мне и так предстоит работать под его началом. И чем больше я об этом думаю, тем больше напрягаюсь. Потому что выступила сегодня с утра, конечно, крайне неудачно. Но, может быть, он все-таки не будет за это мстить?

На ночную смену вместо нас с Натальей заступает другая девушка, а мы, закончив, выходим из клиники.

– Ты к метро? – Наташа, с которой у нас за день сложились вроде бы нормальные отношения, кидает на меня взгляд.

– Да, я….

– Привет! – мужской голос сбоку, и я, повернувшись, вижу Сергея.

– А-а-а, ну ладно, я пойду! – коллега, сделав мне круглые глаза и многозначительно улыбнувшись, тут же сворачивает, оставляя нас с мужчиной наедине.

– Привет, э-э-э-э… не ожидала тебя увидеть, – говорю с неловкой улыбкой охраннику.

– Да я как раз освободился, смену сдал и подумал, что ты тоже доработала, – он пожимает плечами, пристраивается рядом, но не слишком близко, на расстоянии вытянутой руки. – Ну что, как первый рабочий день?

– Спасибо, неплохо, – киваю, медленно идя в сторону выхода с территории.

– Может, поужинаем вместе? – внезапно предлагает Сергей. – Я тут неподалеку отличное местечко знаю!

– Ой, я… – не знаю, как отказаться, чтобы не обидеть.

С одной стороны, можно было бы и сходить. С другой… ну как-то не цепляет он меня. А я всегда считала, что нечего мужчине морочить голову, если с самого начала понимаешь, что встречаться с ним не будешь.

– Слушай, я бы с радостью, но я… на диете! – выпаливаю быстро.

– С ума сошла?! – Сергей вдруг смеется, закинув голову назад. – Зачем тебе оно надо?

– Ну, вот так.… – развожу руками. – Не хочу лишний раз соблазнов. Да и первый день… устала.

– Понял, не дурак, – он кивает. – Но, кстати. Если уж ты заморачиваешься на эту тему, ни одна диета не поможет, если тренировки не добавлять. Хочешь, буду тренировать тебя? Тут в двух шагах хорошая открытая площадка, да и бегать с утра можно, как раз лето скоро! За компанию веселее!

А он упорный. Мне даже как-то импонирует, что не сдается сразу.

– Я подумаю, – киваю, усмехнувшись.

– Супер! Отлично! – Сергей улыбается в ответ. – Номер мой запиши, мало ли, вдруг понадобится.

Вздохнув, достаю мобильный, вношу цифры и по просьбе мужчины делаю ему дозвон – то есть, фактически, и свой номер даю. Ну да ладно. Вроде он адекватный, просто потом мягко дам понять, что отношения мне сейчас не нужны.

А затем, не успеваю я убрать телефон, как на экране высвечивается вызов от контакта «кадровый отдел».

С чего бы? Может, еще какие-то документы забыла принести или наоборот, они что-то забыли?

– Да, – отвечаю на звонок и поднимаю палец, прося Сережу подождать.

– Агата Александровна, добрый вечер, – узнаю по голосу Любовь Петровну, – тут такое дело… в общем, завтра вам нужно будет с утра не в токсикологию, а в хирургию.

Глава 3

Так и застываю с открытым ртом в первую секунду.

А во вторую до меня доходит.

Князев совершенно точно не забыл о сегодняшней утренней сцене. И явно решил показать, чье мнение тут в приоритете, а заодно отыграться на мне по полной!

Ч-черт, зараза! Как я скажу родителям?! Если они узнают, меня или упакуют в квартире и будут выносить мозг, или начнут коллективно спасать от самой себя – и страшно даже представить методы, которыми будет действовать мама.

Я надеялась, что у меня будут хотя бы сутки форы, и я успею обговорить все с бабулей! Виолетта Артемьевна товарищ такой, она, конечно, меня поддержит – но для этого с ней нужно поговорить, причем с толком и с расстановкой, торопыг бабуля не любит.

– Агата Александровна, вы меня слышите? – голос в трубке, и я понимаю, что так и не ответила Любовь Петровне, и Сергей тут же, рядом, смотрит на меня удивленно.

– Да, Любовь Петровна, – произношу наконец. – Слышу. Я поняла.

– И выйдете завтра в хирургию? – то ли вопрос, то ли утверждение, пополам с надеждой.

– Да, конечно, – выдыхаю безнадежно. – Выйду.

– Отлично! – облегчение в голосе кадровика прямо слышно. – До свидания!

– Хорошего вам вечера, – прощаюсь автоматически, как привыкла, отключаюсь и поворачиваюсь к Сергею.

– Проблемы? – тут же хмурится он.

– Нет, – качаю головой. – Но… мне бы поторопиться. Наверное, вызову такси! Прости, что я так… но мне правда нужно побыстрее домой.

– Да ты не извиняйся, – он машет рукой, одновременно пожимает плечами. – Конечно, что я, не понимаю, что ли.

Сергей дожидается, пока подъедет машина, и даже галантно открывает мне дверь. А я, только усевшись и подождав, пока такси тронется, быстро набираю подругу.

– Любаша! – говорю торопливо, как только она отвечает. – Ты мне очень нужна! Срочно! Как алиби, как подставное лицо и как друг, который умеет внятно врать.

– Ого, – Люба сходу прыскает, – начинается! У тебя что, свидание с женатиком? Или наконец-то решилась на убийство и нужен человек с доступом к хлорке и большим запасом черных мусорных пакетов?

– Почти. Меня в клинике ставят на сутки… санитаркой, – вздыхаю, зажмуриваюсь на секунду. – И.… я пока не сказала об этом родителям.

– Подожди-ка секунду, – голос у подруги подозрительно оживляется, – ты же должна была устроиться на ресепшен? Или у тебя теперь расписание с утра – «Здравствуйте, вы к терапевту?», а ночью – «Держитесь, я принесла судно?»

– Не смешно, – бурчу в ответ, невольно улыбаясь. – Ну ладно, чуть-чуть смешно. Но я правда пока не хочу объясняться. Так получилось! Меня взяли на две работы сразу, я тебе потом расскажу… Но ты представляешь, что у меня начнется дома?! С папой будет сердечный приступ, а мама припомнит все, от «ты девочка» до «никто тебя не полюбит в белом халате и с резиновыми перчатками». Мне просто нужно немного времени, чтобы их как-то подготовить! Поможешь?

– Ага, как в прошлый раз, – скептически говорит Люба. – Когда мы с тобой якобы пошли в театр, а потом ты ответила маме по видео-звонку из моей кухни, где надпись на стене «Жрем суши и пиво» видна была лучше, чем твоя голова.

Невольно смеюсь, а подруга продолжает:

– Или когда мы пошли на выставку художников-передвижников в Третьяковку, а оказались в Сочи на два дня! И твоя мама увидела тебя в сторис у официанта! – Люба хохочет, – когда ты в его шапке подавала хачапури и изображала провинциальную тетушку с Кавказа!

– Поэтому я теперь учусь на своих ошибках! – отвечаю сквозь смех, глубоко дышу, успокаиваясь. – Никаких театров и музеев! Нужно, чтобы ты честно сказала, что я у тебя! Ну, на ночь. Или что помогаю твоей тете с собакой, у которой стресс. Выбери, что поправдоподобнее!

– А Виолетту в соучастницы не хочешь? – ехидно интересуется подруга. – Она бы вообще сказала, что ты ушла в монастырь спасать бездомных котят и травмированных мужчин.

Да, бабушка еще и не такое бы сказала…

– Бабуля – мой план Бэ, – морщусь, колупая пальцем сиденье в машине. – Или Цэ. На случай ядерного конфликта с матерью. Но пока… выручи, а?

– Ладно уж, – сдается Люба. – Но только не за спасибо! А, скажем, за кофе в нашей любимой кофейне и подробности с этой твоей внезапной работы! И жду от тебя голосовое, где ты со шваброй орешь на пациентов: «Куда по помытому?!»

– Это вряд ли, – фыркаю с облегчением. – Спасибо, Любаша! Договорились! Только если на тебя мать насядет, не сдавай меня с потрохами, ладно? Я клянусь, что сегодня никого не убивала и не опозорила фамилию… пока что.

– Ну да, ну да, у вас же такая редкая фамилия, – хмыкает она. – Давай, удачи!

Отключаюсь и в очередной раз вздыхаю. Удача мне понадобится.

– Гатюша, ну наконец-то! – мама, стоит мне зайти в квартиру, выруливает в коридор с таким возгласом, как будто я месяц дома не была.

– Привет, мамуль, – киваю, скидывая туфли на небольшом каблуке и с наслаждением расправляя пальцы.

Я вообще-то специально удобную обувь надевала, понимала, что стоять или ходить много придется. Но все равно за день ноги устали.

– Ну что же ты так долго?! – мама всплескивает руками, подозрительно прищуривается. – Это тебя так на работе задержали? Это не дело совершенно! Отец! – повышает голос в сторону кухни. – Саша, почему наша дочь работает по такому жуткому графику?!

– Мама, я сама задержалась, успокойся, пожалуйста, – произношу мягко, уже слыша папины шаги, и тороплюсь сбежать к себе в комнату.

– Давай, переодевайся, руки мой и за стол немедленно! – командует мама. – Наверняка не ела нормально весь день! Ужас!

– Агат, привет! – голос папы.

– Привет, пап, я сейчас!

Прячусь в комнате и вздыхаю. Я люблю своих родителей. И они любят меня. Но… лучше бы нам любить друг друга на расстоянии.

Спустя полчаса я в третий раз повторяю про себя: нужно съехать.

Нужно жить отдельно.

Нужно. Съе – хать!

И в четвертый – глотаю слишком большую ложку оливье с лишней порцией майонеза, потому что маме иначе будет обидно.

– Еще котлетку? – в голосе одновременно и забота, и угроза.

– Мам, я наелась. Правда.

– Ты как птичка ешь! Что ты ела после завтрака сегодня? Ничего, так ведь? Это все твоя работа! – и она кидает обиженный взгляд на отца.

– А может, она влюбилась! – невинно добавляет папа, не отрываясь от мобильного.

Я делаю вид, что подавилась.

– Пап! – фыркаю. – Кстати, ты мне сегодня звонил. Одиннадцать раз. Случилось что-то?

Он только пожимает плечами.

– Просто хотел узнать, как ты. Вдруг случилось что-то, мало ли. Или не смогла найти нужный корпус…

– Заблудилась на рабочем месте между столом и кулером? – укоризненно смотрю на него. – Там между корпусами везде схемы висят. Со стрелочкой «вы здесь».

– Все равно. Я же обещал не лезть, – отвечает папа с видом мученика. – И не лезу. Просто уточняю.

– Одиннадцатью звонками? – никак не могу успокоиться.

Он отвлекается от мобильного, смотрит на меня и слегка улыбается.

– Детка, мы же просто переживаем! Вот станешь сама мамой – поймешь.

Мама кивает с полным ртом и тут же тянется за банкой.

– Вот-вот! А ты все «мама, не клади сметану». Сметана полезна. В ней кальций!

А еще жирность двадцать процентов, вздыхаю про себя, улыбаясь одними губами.

Кстати. Надо бы спросить!

– Слушай, пап, – отвлекаюсь от еды, – а что у вас там за текучка? Я слышала, что за последние два месяца из хирургии ушли… ну, несколько человек. Санитарки, кажется, и даже медсестра.

Он вскидывает на меня глаза, моргает, как будто не сразу понял, о чем речь.

– А, это? Обычная текучка, – пожимает плечами. – Сейчас все куда-то бегут, им подавай работу с гибким графиком и без напрягов.

– Но три за два месяца – это как-то… многовато, – закусываю губу.

Что-то у меня не стыкуется. Папа хмыкает и возвращается к экрану телефона.

– Хирургия – отделение сложное. Это же не салон красоты. Все хотят форсить в форме и белом халате, а запах хлорки и ночные дежурства никому не хочется. Пусть Князев ищет новых. Он справится.

Киваю. В голове крутится: справится-то он справится. Но почему тогда на него смотрят, как на монстра с топором вместо скальпеля?

– Может, они ушли из-за него? – пробую наощупь, осторожно.

– Из-за главного хирурга? – папа машет рукой. – Да ну! Он жесткий, да, но так все хирурги такие. Профессия обязывает. Просто работа непростая. Мало ли, совпало так. А среднего медицинского персонала у нас везде нехватка, – тяжело вздыхает.

– Да хватит уже, – ворчит мама себе под нос. – Вечно вы начинаете о проблемах… Да и вообще, что за темы во время еды!

– Мам, спасибо, все было очень вкусно, – говорю, вставая. – Пойду отдохну перед завтрашней сменой. И да, я завтра, скорее всего, поеду к Любе, переночую у нее, – замечаю вроде как вскользь.

– Обязательно позвони! – мама поднимает на меня глаза, недовольно морщится. – Вечно ты с этой своей Любой! Тебе надо больше бывать на людях, в обществе, встречаться с молодыми людьми! Ты так ни с кем не познакомишься, а если…

– Мам! – перебиваю быстро. – Мне сейчас не до того! Я устала, спокойной ночи!

Оставляю ворчащую маму, заводящую свою любимую песню о том, что «все это» до добра не доведет.

– Я тебе завтра пожарю оладьи, возьмешь с собой контейнер! – доносится до меня уже у комнаты.

Закатываю глаза. Ну да, конечно. Только килограмма оладьев мне и не хватало!

У себя быстро перебираю одежду. Я вдруг поняла, что не знаю, в чем мне идти завтра на работу! Для того, чтобы сидеть администратором на входе в клинику, у меня все есть, а вот чтобы помощницей медсестры…

Там же нужен не только халат, но и форма под него!

Черт! А Князев наверняка будет придирчиво за мной наблюдать!

Вздыхаю. Ну, в девятом часу вечера форму я все равно нигде не найду. Придется ехать в обычной одежде, надеюсь, мне найдется что-нибудь, чтобы переодеться.

Утром подскакиваю ни свет, ни заря. К сожалению, мама у меня тоже ранняя пташка, поэтому нет никакой надежды, что удастся улизнуть до эпопеи с оладьями, но мне каким-то чудом удается отбрыкаться от «классического» завтрака. Правда, контейнер с едой в сумку все равно приходится сунуть.

Добираюсь до нужного корпуса и торможу перед входом. Внутри все мелко дрожит – господи, у меня такое ощущение, что я ничего не знаю и не умею! А ведь проходила курсы медсестер и в больнице бывала… но почему-то именно сейчас жуткий страх, что я не справлюсь!

– Я справлюсь! – шепчу сама себе тихо. – Справлюсь! Обязательно!

Заставляю себя сделать глубокий вдох и толкаю дверь отделения.

Ощущение, что створка весит тонну. Как только захожу, сразу накатывает этот специфический больничный запах: смесь антисептика, кофе из автомата, легкой усталости, витающей в воздухе… слава богу хоть менее аппетитных запахов пока что не чувствую, повезло, значит – народу сейчас в приемном почти никого.

Оглядываюсь, пытаясь сообразить, куда идти. Вчера я потихоньку поспрашивала Наташу, она мне рассказала, что старшая медсестра здесь – Маргарита Сергеевна. Вроде как адекватная, но строгая.

Иду вперед и за первым поворотом сразу обнаруживаю женщину в белом халате. Стоит у поста, листает какие-то бумаги с видом капитана подлодки во время погружения.

– Доброе утро, – подхожу на подгибающихся ногах, голос у меня почему-то предательски тонкий. – Я… Агата. Новенькая. Санитарка. То есть…. помощница медсестры. Мне бы старшую найти, не подскажете?..

Меня сканируют пронзительным взглядом.

– Я старшая, – женщина кивает и уточняет: – Новенькая? Вчера взяли? Это же про тебя мне Князев говорил.

Вздыхаю про себя, киваю и молчу – что-то мне кажется, лучше мне не знать, что именно ей вчера говорил про меня Князев.

– Ты в чем к нам пришла, солнышко? – интересуется Маргарита Сергеевна скептически, оценивая меня с головы до пят. – Форма твоя где?

– Мне… простите, я просто только вчера поздно вечером узнала, что мне сегодня выходить! – отвечаю тихо и немного виновато. – Может, у вас найдется… что-то для переодевания?

– Найдется, – вздыхает старшая. – Только не факт, что влезешь. У нас тут контингент – сплошные угольники с ногами. Ну хоть обувь-то моющаяся у тебя есть?

– Да, это есть, – с облегчением киваю, хоть что-то у меня есть.

– Ну, идем тогда, – медсестра жестом показывает, чтобы я шла за ней.

Отводит меня в подсобку, видимо, одновременно играющую роль раздевалки, открывает металлический шкаф с формами. Смотрю на стопки аккуратно сложенной одежды, как заключенный на выбор робы.

– Вот. Попробуй это! – старшая протягивает мне комплект.

Эх. Я уже сейчас вижу, что верх будет слишком короткий, а низ – обтягивающий.

– Может.… еще какой-нибудь вариант… – спрашиваю неуверенно.

– У нас тут не модный показ, а стерильная зона, – отмахивается от меня старшая немного раздраженно. – Пошевеливайся! Мне еще тебе обязанности твои объяснять, а у нас пятиминутка через полчаса! Ежедневная врачебная конференция, – поясняет, уже направляясь к двери и заметив мое непонимание. – Так что давай, поживее! Сейчас приду!

Беру, что дали, и переодеваюсь. Ну, как переодеваюсь. Натягиваю на себя форменный комплект как оболочку сосиски. Штаны обтягивают бедра, рубашка топорщится на груди, застегивается с трудом.… Эх, ну я и красотка, ничего не скажешь! Хорошо, зеркала нет. Даже представлять не хочу, как я выгляжу!

– Агата, готова? Идем! – в комнатку снова заглядывает старшая медсестра. – Сейчас покажу тебе, где что. Пост, каталки, сменные простыни. Надеюсь, утку от тазика ты отличишь с первого раза! А то у нас уже был случай.

Объяснения сыплются, как аудиосообщение, поставленное на прослушивание в два раза быстрее. Что куда сдавать, кому звонить, как дезинфицировать, где что хранится. Я киваю как одержимая, ничего не запоминаю, все путается.

Надеюсь, мне будет у кого спросить, если что-то понадобится.

Проносимся по коридору от одного санузла к другому, и тут прямо перед нами распахивается дверь.

– Где у нас та новая, что с двойной должностью? – резкий голос.

Разворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с Князевым.

Мужчина окидывает меня взглядом.

Задерживается на форме, и я замечаю, как дергается у него кадык на шее.

Ну извините. Что было.

– Понятно, – говорит наконец. – Видели мы таких.

– Каких – таких? – уточняю, вдруг осмелев.

Зря. Лучше б молчала.

– Упакованных девочек, которых решили прогуляться по отделению, пока ждут своего «медицинского просветления», – презрительно бросает хирург.

У Маргариты Сергеевны дергается бровь.

У меня – все остальное.

Да как он смеет вообще?!

– Предупреждаю, – добавляет Князев, уже разворачиваясь, – если ты пришла сюда поиграть в героизм, я это моментально увижу. И долго ты тут не задержишься!

Глава 4

Сменные простыни лежат в шкафу с тугими дверцами, которые, стоит зазеваться, со всей дури прищемляют мне пальцы. Дезраствор – в тяжеленной канистре, которая, как оказалось, абсолютно не дружит с моими руками. Пока я пытаюсь налить немного в пластиковую бутылку с дозатором, он – естественно – плещется мне прямиком на ногу.

И все бы ничего – я же специально брала с собой моющиеся кроксы, в больнице без такой обуви на смене нельзя. И сейчас быстро все вытираю – кое-как, туалетной бумагой. Но теперь тапок, зараза, начинает скрипеть! И чавкать! В коридоре. При каждом шаге!

Я старательно делаю вид, что ничего такого не происходит. Ну подумаешь, идет санитарка, вся красная, в форме в обтягон, да еще и из под одной из ног: кряк-кряк.

Фу, черт… первый день испытывает меня на прочность.

Уже мечтаю сбежать в санузел, как следует отмыть этот чертов крокс и сменить носки – их я каким-то чудом взяла с собой, сменную пару – когда, подойдя к приемному покою, вижу, как в двери въезжает каталка.

Скорая кого-то привезла? На каталке бабуля лет восьмидесяти с чем-то, сухонькая, но на лице у нее выражение, как у маршала при наступлении. Врач, который идет рядом, того и гляди закатит глаза к затылку.

– Где врач? – склочный старческий голос перекрывает остальные звуки в отделении. – У меня назначено, а мне капельницу до сих пор не сделали! Я ж по скорой приехала, положено без очереди!

Медсестры на посту даже не обращают внимания, а к бабуле с видом человека, который уже проиграл спор о бессмысленности происходящего, подходит молодой хирург, быстро проводит осмотр, о чем-то переговаривается с врачом скорой, который отдает бумаги и, кивнув, торопливо выходит.

– Раиса Григорьевна, – доносится до меня спокойное, – вы от нас уехали только вчера. Мы с вами уже это обсуждали. По скорой мы принимаем на госпитализацию только в остром состоянии. А у вас показаний для этого нет. Плановая госпитализация по направлению от хирурга.

– У меня грыжа! И камни! Вы же хирург, вот и дайте мне направление! – разоряется бабуля.

Я ловлю взгляд медсестры, она закатывает глаза и отворачивается, продолжая заниматься своими делами.

– Раиса Григорьевна, – продолжает хирург уже строже, – если вы можете громко возмущаться, значит, можете пойти, записаться к хирургу и лечь к нам планово. Я не имею права вас госпитализировать без показаний!

Невольно думаю о том, что… а если бы на месте этой Раисы была моя ба?

Бабуля, продолжая ругаться себе под нос, собирается слезать с высокой каталки, и я, желая помочь, подхожу ближе и протягиваю руку.

– Давайте я…

– Ишь ты! Подскочила! – рявкают на меня. – Не видишь, я женщина в возрасте! А ну не суйся!

Поспешно отступаю. Сочувствие испаряется. Хирург переглядывается с медсестрой.

Пока вздорная пациентка семенит к выходу, продолжая ворчать, врач, кинув на меня взгляд, приветственно кивает.

– Новенькая?

– Ага.… Агата, – представляюсь неловко.

– Ну поздравляю, Агат, с официальным посвящением. Раиса Григорьевна у нас – почти как боевое крещение, она тут регулярно бывает.

Хирург вздыхает и отходит, я, невольно улыбнувшись, делаю пару шагов назад – тапок опять скрипит, да так, что на меня даже оборачиваются.

Торопливо иду в боковой коридор, но не успеваю зайти, как поскальзываюсь и с глухим «ой!» впечатываюсь в стену.

– Под ноги не пробовала смотреть?!

Черт, Князев!

Смотрит на меня, прищурившись, и я в очередной раз чувствую, как щеки начинают гореть.

Ну почему я не умею не краснеть?! С моими рыжими волосами выгляжу настоящей дурочкой!

Выражение лица мужчины вдруг меняется, он вглядывается пристальнее, и я неловко отвожу глаза.

– Фамилия? – слышу резкое.

– Э-э-э, Иванова, – выдаю на автомате.

Можно подумать, он не знает! Хотя, наверное, просто не помнит, у него же из таких как я текучка…

– Редкая, – саркастический ответ.

– От бабушки по маминой линии! – отвечаю, не сдержав язвительность в голосе.

Скептический хмык, и хирург, развернувшись, уходит вперед по коридору.

Выдыхаю, прислонившись к стене. Переступаю ногами, тапок в очередной раз чавкает. Господи, еще только полдня прошло, а я уже вымотана… А ведь мне до завтрашнего утра работать!

Тут же задумываюсь о том, как повел себя Князев только что. Может быть… это все-таки он? И тоже узнал меня, но сомневается? А что будет, если узнает?

– Как там новенькая, жива еще? – из-за угла доносится женский голос.

– Пока да, – второй, в котором я узнаю старшую медсестру. – Чавкает по коридору, ногу себе залила, но держится. Раису Григорьевну пережила и не разревелась. Уже достижение.

Спасибо, конечно. Приятно быть живой после бабушкиного артобстрела и дезраствора.

– А еще Князев на нее наехал с самого утра, – продолжает Маргарита. – Я думала, она сбежит.

– Вот как? – нотки в голосе странные. – Чего это он ей заинтересовался? Никогда не замечал санитарок!

Замираю, вслушиваясь.

Почему такой раздраженный тон?

Мне почему-то сразу резко хочется стать поменьше и понезаметнее.… чтобы не увидели, что я невольно подслушиваю.

– Не знаю, – спокойное от старшей медсестры. – Сама удивилась. Вышел из кабинета, остановился и смотрит. Знаешь, вот это выражение его, когда диагноз еще неясен, но он уже заинтересовался, что это такое.

– Да ну, скажешь тоже! – резкий ответ. – Просто она новенькая. Волосы еще эти, вот у всех рыжих они как пережженная солома, никогда не нравились рыжие! И улыбается слишком много. У нас тут не конкурс «Мисс Стерильность», между прочим.

Мне становится обидно.

Чего это солома! Я вообще-то горжусь своими кудрями! Они единственное, что мне нравится в моей внешности!

– Она вообще откуда взялась, не знаешь? – продолжает та, с резким голосом. – Как-то не больно-то похожа на санитарку!

– Да мало ли, – негромкий ответ. – Может, через знакомых устроилась.

– Не та должность, чтобы по блату устраиваться, – хмыкает ее собеседница.

– Ну, если Князев не отпугнул – значит, девка с характером, – вздыхает старшая медсестра. – Может, ты и не так уж неправа. Ну, я в любом случае за ней пригляжу. Ладно, Лер, давай, дела не ждут.

Только тут я соображаю, что разговаривала старшая с Валерией – симпатичной молодой медсестрой. Мы с ней познакомились, и она – как мне казалось – была вполне дружелюбной, улыбалась даже, удачи пожелала на новом месте.

Ну что ж… неплохо будет вспомнить, что любой коллектив – это сплетни и лицемерие. И медики не исключение.

Выдыхаю, разворачиваюсь на цыпочках и ухожу вглубь коридора, к санузлу, куда шла изначально. Кажется, нужно быть поосторожнее с искренними улыбками. И с Князевым! Особенно с ним.

Не хватало мне только случайно оказаться объектом ревности! Хотя это просто смешно. Посмотреть на меня и на Валерию! Она стройная, фигура отличная, волосы темные, губы яркие – красотка, одним словом. А про меня говорит так, как будто я претендую на какое-то место рядом с хирургом!

Но ведь старшая сказала, что Князев смотрел на меня с интересом?

Тьфу, черт! Пора заканчивать эти глупости! Я вообще-то сюда пришла, чтобы получить шанс попасть на медицинский в обход родителей и их желания контролировать мою жизнь!

Кстати, надо поговорить со старшей медсестрой об этом. Если она будет знать, какие у меня цели, перестанет насчет меня сомневаться. Да, точно, и как мне раньше это в голову не пришло?

А все-таки любопытно, почему Князев мной заинтересовался…

Агата, хорош! – обрываю сама себя. Ты сама не уверена, он ли это. И вообще, ты санитарка с дезраствором в тапке, а он хирург и местное светило, за которым симпатичные медсестры охотятся! Так что давай, вперед, работать!

Остаток дня и вечер проходят в бесконечной суете. Каталки, простыни, утки… Как же мне повезло, что я ходила на курсы и практика, хоть и небольшая, в больнице у меня была. Иначе сложно представить, как бы я справлялась! К счастью, никто мне замечаний не делает, да и вообще не особо замечает, у всех остальных дел еще больше, чем у меня. Старшая пару раз скупо, но одобрительно кивает – и этого уже достаточно, чтобы приободриться.

К ночи, когда отделение немного затихает, я вползаю в пустую в это время ординаторскую. Ноги не держат, со стоном скидываю тапки и устраиваюсь на жестком стуле. Вымотана я до предела. И только сейчас вспоминаю, что за весь день и крошки не съела!

Хмыкаю, подумав, что при такой работе похудеть не будет проблемой, и сглатываю. Под ложечкой сосет и живот сводит от голода. Чаю что ли выпить?…

Оладьи!

У меня же мамины оладьи с собой!

В контейнере! Я в сумку их сунула, чтобы не спорить, и совсем забыла про них! Торопливо лезу за своим баулом, который засунула вниз под один из столов.

Вот они, моя прелесть! Открываю контейнер, разворачиваю фольгу, с наслаждением вдыхаю запах сдобного теста и, не сдержавшись, первый маленький оладушек запихиваю в рот целиком.

Мам, ну хоть раз в жизни ты оказалась права!

Я с любовью думаю о родителях, и мне вдруг становится так хорошо – и немного стыдно, что я закатывала глаза, когда мамуля совала мне с собой этот контейнер. Надо будет сказать ей, что я поела!

Включаю чайник, нахожу бесхозную чашку, споласкиваю, пара пакетиков чая у меня с собой тоже есть. И с облегченным вздохом снова сажусь, вытягивая ноги в носках с пандами. Те, на которые пролила раствор, были белыми, под цвет тапок, а эти смешные – но какие уж есть.

Но наслаждаться тишиной и покоем мне не дают.

Дверь распахивается с легким скрипом, и я замираю с оладушком во рту, подняв глаза на проем.

Ну конечно. Кто же еще это мог быть. Только Князев – мне и тут не может не «повезти».

Хирург тормозит на ходу, поднимая взгляд от бумаг, которые держит в руках, останавливается и смотрит прямо на меня. Потом медленно обводит взглядом весь «натюрморт» – контейнер на столе, кружку с чаем, по-моему, от него даже мои носки с пандами не ускользают – и возвращается к моему лицу.

– Ты, разумеется, в курсе, что нарушаешь санитарно-эпидемиологический режим? – в голосе сарказм пополам с хлесткой насмешкой.

Невольно сглатываю и кусок теста попадает не туда. Закашливаюсь, мужчина дергается ко мне, но, к счастью, откашляться получается сразу – поднимаю руку, машу, что помощь не нужна.

– Простите, я…. Это случайно получилось! – мямлю, тяжело дыша, и судорожно шарю глазами вокруг себя, ищу крышку от контейнера.

Куда я ее дела, черт побери?! На столе нет…

Князев выгибает бровь.

– Случайно достала еду, села и есть начала? – хмыкает. – Чего ты мельтешишь? У меня от тебя в глазах рябит!

– Крышку не могу найти, – в отчаянии поднимаюсь, заглядываю под стол.

– Господи, да успокойся ты, – слышу усталое. – Все равно ведь уже ела. Ну так сядь и доешь.

Я плюхаюсь обратно на стул. Щеки горят, опускаю глаза на чертовы оладьи.

– Хотите? – выпаливаю внезапно, неожиданно даже для себя. – У меня много…

– Неудивительно… – негромкое ворчание заставляет меня закусить губу.

Что он имеет в виду?! Что меня не прокормить?! Что я много ем и поэтому толстая?!

Или я накручиваю из-за своих комплексов?

– Мама наготовила с утра, а отказаться у меня не получилось… – бурчу себе под нос.

Ну вот почему я оправдываюсь? Я ж ничего плохого не сделала! Ну, во всяком случае, точно ничего такого уж криминального!

– Так что, хотите? – поднимаю взгляд на хирурга.

Он с сомнением смотрит на меня, потом на контейнер. И как будто… сглатывает? Или мне показалось?

– Тесто! – произносит укоризненно.

– Д-да.…

– Жареное!

– Ну да…

– На масле!

– А на чем еще…. – у меня уже все лицо полыхает.

Князев вздыхает и вдруг признается:

– Хочу.

Мне неожиданно становится смешно. Пряча улыбку, пододвигаю контейнер по столу в сторону мужчины.

– Берите. Для меня это правда нереальный объем, – говорю мягко. – Мама вечно пытается впихнуть в меня еды побольше.

– Это же мама, – Князев пожимает плечами, слегка улыбается, берет себе чашку и наливает чай, а потом присаживается за стол на расстоянии вытянутой руки от меня.

Устало усмехаюсь и двигаю оладьи еще ближе к нему.

Какое-то время мы сосредоточенно жуем, а потом хирург, вздохнув, откидывается на спинку стула, вытягивает длинные ноги, скрещивая их, и пристально, я бы даже сказала, чересчур пристально глядит на меня поверх чашки.

– Я испачкалась? – торопливо провожу рукой по губам, лезу за бумажным платком.

– Нет, – мужчина качает головой. – Скажи-ка мне, какого черта ты пошла в санитарки, Агата?

Глава 5

В первую секунду я теряюсь. От того, насколько дружелюбно и как-то по-свойски он спрашивает.

Во вторую меня охватывают подозрения. А… для чего, собственно, ему знать?

– Так вышло, – бормочу, отводя глаза.

– Выйти может инородное тело из прямой кишки, – язвительно смотрит на меня Князев. – А ты – влипла! Ты что, не понимала, на что идешь? Представляла себе… даже не знаю, что именно ты могла представлять. Администратором же тебя взяли. Ну и чего тебе не сидится в регистратуре? Романтики хочешь?

– Я хочу стать врачом! – внезапно, разозлившись на покровительственный и снисходительный тон, поднимаю глаза на хирурга и свожу брови.

– Так шла бы в университет, – пожимает плечами мужчина. – От того, что ты тут утки моешь и постели стелешь, ближе твоя цель не станет.

– Легко сказать…. – сникаю.

Не хочу сейчас думать о родителях. Мама столько лет, стоило только заговорить о медицинском, моментально попадала на больничный с давлением и мигренью, что… мне остается только надеяться, что когда я поставлю их перед фактом, она как-нибудь переживет. Но лучше бы это случилось попозже.

Ковыряю пальцем пятнышко на столе. Кто бы мог подумать, как быстро меняются руки при такой работе. У меня из-за дезрастворов и перчаток кожа вокруг ногтей уже пересохла, кое-где даже намеки на заусенцы вылезли, а ведь я буквально пару дней назад гигиенический маникюр делала – специально попросила снять лак и длину убрать, чтобы удобнее было.

– Слушай, – Князев говорит вроде бы спокойно, но каким-то немного напряженным тоном, – может, уволишься?

– Что?! – не верю тому, что услышала, смотрю на мужчину круглыми глазами.

– Увольняйся, говорю, – он пожимает плечами. – Не для тебя это место. Ну не потянешь ты. Я же вижу. Сиди вон… администратором. А лучше вообще… образование ведь есть у тебя?

– Естественно, есть! – я тяжело дышу от возмущения. – Высшее, психологическое!

Да как он смеет вообще?! Предлагать мне такое? Если он так ведет себя со всеми санитарками, неудивительно, что они бегут отсюда!

– Ну вот, – Князев поднимается, разводит руками. – Я вообще не понимаю в таком случае, чего тебе здесь ловить. Найди какое-нибудь теплое местечко, заделайся коучем или кто там всю эту психологическую байду людям на уши вешает… А в медицину не лезь. Она тебя пережует и выплюнет.

Подскакиваю с места, разъяренно глядя на мужчину.

Ох, как бы я ему сейчас сказала.…

Но даже в эту минуту, сквозь злость, застилающую глаза, где-то на краю сознания я понимаю: если хочу здесь остаться, мне нельзя идти с ним на прямой конфликт. Он в отделении – главный. Как он скажет, так и будет.

К папе я не пойду жаловаться ни при каких обстоятельствах.

Значит, придется справляться самой.

Изо всех сил стискиваю челюсти, шумно вдыхаю через нос, стараясь успокоиться, и замечаю странный взгляд, который кидает на меня Князев.

Словно он… ждет чего-то. Непонятно только, чего именно.

Ай, не плевать ли?!

– Благодарю вас за то, что беспокоитесь о моем состоянии, – цежу сквозь зубы. – Но я на своем месте. И никуда отсюда не уйду!

«Даже не надейся!» – добавляю про себя.

Уже было открываю рот, чтобы сообщить, что буду подаваться на ту целевую программу для поступления, о которой мне рассказывала кадровик, но вовремя останавливаюсь. Не стоит ему знать. Еще начнет палки в колеса вставлять!

– Упрямая, значит, – прищуривается хирург, глядя на меня. – Ну ладно. Не говори потом, что я не предупреждал!

Резко разворачивается и выходит из ординаторской.

– Хамло! – выдыхаю, когда дверь захлопывается. – Засранец! Самодовольный говнюк!

Ноги не держат от усталости и стресса последних минут. Плюхаюсь обратно на протестующе скрипнувший стул. Очень хочется разреветься, но я сильно кусаю губы, заставляя себя держаться.

– Не дождешься! – грожу в пространство кулаком и, вздохнув, собираю пустой контейнер. – Даже спасибо не сказал, – ворчу с невольной обидой.

– Агата? – в ординаторскую заглядывает одна из дежурных медсестер, слава богу, не Валерия, которая сплетничала про меня со старшей. – Пойдем, помощь твоя нужна.

– Да, конечно! – торопливо запихиваю обратно под стол сумку и сую ноги в тапки.

Задремать за ночь мне удается только однажды, минут на сорок – успеваю прикорнуть на куцем диванчике под утро, когда занимается рассвет. И к концу смены я уже действую, как механическая кукла, у которой вот-вот кончится завод.

Уговариваю себя, что это с непривычки. Нужно просто немного потерпеть – и организм приноровится!

– Ну ты как? – уже в самый разгар утра подзывает меня к себе старшая медсестра.

– В порядке! – стараюсь кивнуть как можно более бодро.

– Первые дежурства всегда тяжелые, – понимающе улыбается мне Маргарита Сергеевна. – Ну, с почином тебя! Ты молодец, все делала правильно, со всем справилась. Можешь идти, переодеваться!

– Спасибо, – облегченно выдыхаю и немного расслабляюсь.

Настроение поднимается то ли от похвалы, то ли от осознания, что я совсем скоро окажусь дома и смогу выспаться. Торопливо иду к каморке, где переодевалась утром, но свернуть в коридорчик не успеваю.

– Нет, – слышу резкий голос и замираю на месте. – Не знаю. Понятия не имею.

Князев. И какой-то раздраженный. Закусив губу, осторожно выглядываю из-за угла и вижу, что мужчина стоит спиной ко мне и разговаривает по телефону.

– Как я могу дать вам гарантию? – снова тихое и раздраженное. – Мы тут вообще-то не о поставках оборудования говорим!

Молчит какое-то время, потом тяжело вздыхает.

– Ладно. Пусть так. Это ваше дело, не мое. Но я попробую. Да, хорошо. Понял. Разумеется, на связи.

Отключается, и до меня доносится досадливо-злое:

– Дебилизм, вашу мать!

Еле успеваю дернуться назад и сжимаюсь, стараясь не отсвечивать и не издавать никаких звуков. Если Князев сейчас вывернет из-за угла прямо на меня, то сразу поймет, что я могла что-то услышать…

Но шаги мужчины отдаляются, и спустя несколько секунд я облегченно выдыхаю. В другую сторону пошел, слава богу!

Сама проскальзываю к каморке, переодеваюсь, лениво размышляя о разговоре, который только что подслу… услышала! Случайно, не специально!

Интересно, на что там у Князева могли требовать гарантии? Да еще и он считает это дебилизмом!

Ой, Агата, не все ли тебе равно? Твое дело маленькое – стараться как можно меньше попадаться хирургу на глаза и под руку. Потому что его обещание, что он, дескать, «меня предупреждал», очень сильно напрягает! Прямо спинным мозгом чую, мне обеспечат такую работу, что я взвою…

И чем я ему не угодила? Вздохнув, беру сумку, которую захватила из ординаторской, чтобы не возвращаться туда, и тащусь к выходу.

Господи, какое облегчение вдохнуть весенний свежий воздух, а не «ароматы» хирургического отделения! Выхожу за ворота территории, но свернуть к метро не успеваю.

– Агата! – знакомый голос заставляет завертеть головой. – Привет!

С другой стороны узкой улицы мне широко улыбается Сергей. С энтузиазмом машет рукой, и у меня не получается противостоять такому явному дружелюбию. После сплетен обо мне в отделении и практически ультиматума главного хирурга радостная улыбка охранника бальзамом ложится на душу.

– Привет, – подхожу к мужчине, стоящему возле двери в какую-то небольшую булочную, улыбаюсь.

– Ты сколько не спала? – на меня смотрят с сочувствием.

– Я с суток, – вздыхаю, сообразив, что на голове у меня, наверное, полный кавардак, кое-как поправляю волосы.

– По-моему, тебе нужен кофе! – Сережа ловит мой взгляд. – Хороший такой стакан, со сливками и сиропом! Что скажешь? Угощаю!

Уже открываю было рот отказаться, а потом понимаю, что мне еще с мамой надо выдержать общение. Папа-то на работу ушел, а вот мамуля дома… И я не могу просто прийти «после ночевки у подруги» и завалиться в постель, у нее возникнут вопросы…

И только тут я вспоминаю, что за сутки почти не проверяла мобильный! О, черт… Да, кофе мне абсолютно точно нужен!

– Ты прав, – киваю охраннику, который ждет моего ответа. – Не откажусь.

– Вот и отлично! – он довольно улыбается, открывает мне дверь. – Прошу! Здесь нормальный кофе готовят. И выпечка неплохая. Хочешь чего-нибудь?

– Нет, только кофе, спасибо, – что-то жевать у меня сил нет. – Ой, я не подумала… а ты же, наверное, на смене? Я тебя задерживаю.…

– Не говори глупостей, – Сергей слегка касается моего плеча, чуть сжимает. – Ничего мне не сделают за пять минут, у меня сейчас перерыв. Но да, небольшой. К моему огромному сожалению.

Кидает на меня такой многозначительный и выразительный взгляд, что я теряюсь.

Он что… флиртует со мной? В прошлый раз провожал, теперь эта встреча, кофе… Кидаю на Сергея взгляд исподтишка, пока он делает заказ, и тут же вздыхаю.

После недавнего расставания моя самооценка, которая и так-то где-то на уровне чуть выше плинтуса, скатилась ниже уровня моря. И вообще, мне сейчас не до отношений. Но почему бы и не пообщаться немножко с симпатичным мужчиной?

– Держи, – мне передают высокий стакан с кофе, – только лучше без крышки пока, горячий, обожжешься еще.

Невольно улыбаюсь от такой простой заботы, делаю первый глоток.

– Да, действительно вкусный кофе, – киваю, слизывая пенку, и замечаю, как взгляд моего собеседника останавливается на моих губах.

Сергей тут же отводит глаза, но мне уже становится неловко.

– Может, пойдем? – говорю негромко. – Не хочу, чтобы тебе нагорело за опоздание с перерыва.

– Тогда я тебя немного провожу, – он кивает.

Выхожу на улицу, достаю мобильный из сумки, чтобы глянуть, сколько времени, и тут телефон неожиданно оживает в руках. Люба!

– Извини, – смотрю на Сергея немного виновато, тут же отвечая на звонок. – Да, Люб! Что?!

– Агат, тебе бы срочно домой надо! – запыхавшийся голос подруги.

– Что случилось?! – выпаливаю в трубку.

– Короче, Агат… – Люба вздыхает, – твоя мама ко мне домой заявилась. Ты прости, я…

– О, ч-черт! – кусаю губы, сжимаю кулаки. – Что ей не сиделось дома?! Могла бы позвонить!

– А она и позвонила, – подруга цедит сквозь зубы. – Шерлок Холмс в юбке, блин…

– А что тогда…

– Она позвонила, Агат, начала спрашивать, и я… ну, завралась немного. Сказала, что ты была у моей тети, помогала ей с собакой, потом мы поехали ко мне, а потом сказала, что ты уже в душе и скоро поедешь домой, – продолжает Люба. – А матушка твоя, оказывается, под дверью стояла! И тут же позвонила! И я открыла, разумеется… что мне было еще делать. Как ты понимаешь, никакой тебя в душе не обнаружилось.

– Вот же дерьмо! – изо всех сил топаю ногой и ахаю, подвернув лодыжку.

– Агата?!

Тьфу, черт, еще и Сергей же здесь, рядом продолжает стоять.

– Что за мужчина там у тебя?! – Люба тут же оживляется, забыв про мою маму, в голосе жгучее любопытство. – Агата!

Закатываю глаза. Ну вот как всегда она.

– Люб, спасибо, что предупредила, я домой, – вздыхаю. – Потом позвоню, ладно? Если выживу, – добавляю мрачно, уже отключив звонок.

– Проблемы? – тут же спрашивает Сергей. – Я могу как-то помочь?

– Нет, – качаю головой. – Спасибо, Сереж. Мне надо идти.

– Слушай, если что-то нужно…

– Нет, правда, спасибо, – подпрыгиваю на одной ноге, потирая лодыжку другой. – И за кофе спасибо… ой!

– Не пролей, – он, усмехнувшись, подхватывает чуть не выпавший у меня стаканчик.

– Ага, ну.… я побежала! Увидимся! – машу ему рукой и действительно почти бегу.

К метро.

Откуда только силы взялись, после дежурства-то!

Добравшись домой, собираюсь с духом и вставляю ключ в замочную скважину.

Я даже не успеваю открыть дверь до конца – мама уже в прихожей.

В своем этом халате с огромными вырви-глаз розовыми цветам, с лицом «я только что вернулась с кладбища, где хоронили мою веру в тебя».

– О, пришла! Вернулась! Жива! Цела! Слава Богу! – голос мамы летит навстречу так, будто я только что вернулась с фронта без одной ноги.

Моргаю, отставляя сумку в сторону.

– Мам…

– Молчать! Не смей ничего говорить! Я всю ночь не спала! Я звонила Любе – знаешь, где она сказала, ты была?! У тети с собакой! У тети! У которой нет собаки!

Я прикрываю глаза.

– Так, мам, дышим, – говорю спокойно. – Глубоко дышим. У тети собак может не быть, но стресс у нее наверняка есть. Ты что-то перепутала.

– Опять твои шуточки! – мама вскидывает руки к потолку. – Мне позвонила Ольга Павловна! У нее муж работает в клинике! Она сказала, что тебя видели… в форме!

– Ну, я же работаю там…

– В форме санитарки, Агата! – произносит мама таким тоном, словно это слово «контрабандистка». – Ты была в отделении хирургии! Ты выносила.… эти… утки!

– Мам, это больничная реальность, – устало вздыхаю. – Люди… ну… пользуются утками.

– А ты должна пользоваться своим образованием! А не ходить в ночную, с больными, которые… господи, ты вообще дезинфекцию прошла?! А прививки?! А страховой полис?!

– Да, мама, я прошла все, – говорю терпеливо. – И полис у меня есть. И перчатки. И маска. И мозги. Хоть ты мне в этом и отказываешь, кажется.

Она прислоняется к стене, закрывает глаза.

– Я сейчас упаду. Честно! Я так больше не могу! Ты меня в могилу сведешь! Папа тоже ничего не знает?! Ты врешь не только мне. Ты врешь семье!

– Мам, я не врала, – сажусь на пуфик, смотрю на нее. – Я.… просто не сказала. Потому что ты именно так и отреагировала бы.

– А как мне надо было отреагировать?! Улыбнуться? Дать тебе с собой контейнер и кроссворд, чтобы не скучно в ординаторской было?!

– Так ты и дала, – улыбаюсь. – Контейнер, в смысле.

Она отлепляется от стены, подходит ближе и шепчет с надрывом:

– Агата.… зачем ты туда пошла?!

Глава 6

Я смотрю ей в глаза.

И не знаю, что ответить. Точнее, знаю, но…

«Затем» – это целый ком причин, следствий и желаний, который не развязать за один вечер.

– Потому что, мама, я хочу быть там, где мне интересно, – говорю тихо, пытаясь донести до нее, чтобы она поняла. – Я хочу работать. Заниматься настоящим делом. Помогать людям, хоть как-то. И представляешь, я проработала целые сутки и ничего со мной не случилось! Я не умерла, мам! Со мной все в порядке.

Она смотрит еще пару секунд. Потом шумно выдыхает, идет на кухню, бросает через плечо:

– Иди позавтракай. Я оладьи разогрею.

– Я их уже ела, – вспоминаю, о чем думала, когда достала тот контейнер. – Ночью. Они спасли мне жизнь, спасибо!

Мама поворачивается.

– И ничего не сказала! Видишь, даже в этом ты меня предала!

Это бесполезно.… Закатываю глаза и поднимаюсь с пуфика.

– Я не хочу есть, мама, спасибо, – отвечаю твердо. – Я устала и хочу выспаться.

– На пустой желудок?! – матушка раздувается, как недовольная лягушка.

– Да даже если и на пустой! – с трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос.

Знаю, что в этом случае мама просто почувствует себя победительницей. Чудо еще, что она до сих пор не использовала свой коронный номер: «все болит, ничего не помогает». Видимо, сильно я ее ошарашила.

– Я в душ! – говорю торопливо, пока мне не высказали еще какие-нибудь претензии.

Под аккомпанемент маминого ворчания и обещаний мне всех кар небесных и больного желудка с таким-то режимом, закрываюсь в ванной, раздеваюсь и с облегчением встаю под обжигающую воду.

Господи, как же хорошо-то…

Подставляю лицо под тугие струи и неожиданно в памяти всплывает сидящий напротив меня хирург во время нашего разговора сегодня ночью.

Он, конечно, хорош… зараза такая. Все при нем – правильные черты лица, породистый нос, решительный подбородок, губы…

Смутившись от собственных мыслей, мотаю головой, разбрызгивая воду. Нет уж, Агата, даже не думай! Во-первых, такой как он на тебя и не посмотрит, разве что чтобы посмеяться. Во-вторых, внешность – это, конечно, хорошо, но вот говенный характер она не искупает… И в-третьих, пятых и десятых, у него наверняка легион девиц всех форм и размеров в каждом отделении.

Не то чтобы меня это волновало…

Разозлившись сама на себя непонятно из-за чего, вылезаю из душа, закутываюсь в махровый халат и ползу в комнату. По пути отбиваюсь от очередной маминой попытки запихнуть в меня еду.

Кажется, мама обижается всерьез, потому что в конце концов в гордом молчании удаляется обратно на кухню. А я падаю в постель и отрубаюсь, похоже, прямо «на лету».

Просыпаюсь, по ощущениям, уже во второй половине дня, и какое-то время просто лежу с закрытыми глазами в полудреме, словно заново осознавая свое тело в пространстве. Ноги так и гудят с непривычки – находилась я за сутки. В который раз думаю, что пора мне спортом начать заниматься! И даже не столько чтоб похудеть, хотя это, конечно, будет приятный бонус. А вот чтоб выносливость себе повысить!

Вздрагиваю от внезапной громкой вибрации и шарю рукой на тумбочке рядом с кроватью.

– Алло? – откашливаюсь, голос со сна еще хриплый.

– У тебя голос как у певицы в кабаре, которая за вечер выкурила полторы пачки, – ехидный голос Виолетты окончательно вырывает из полусонного состояния.

– Ба! – смеюсь в ответ. – Ну ты скажешь…

– Запомни вот этот твой вариант смеха, очень сексуальный, – она в своем репертуаре. – Потом как-нибудь на мужчине испробуешь!

– Ой, ба, ну ты же знаешь, что мой последний оказался полным гадом, – вздыхаю и подтягиваюсь, усаживаясь в кровати.

– Я сказала, «на мужчине», а не на том твоем парнокопытном, – отрезает Виолетта. – А теперь рассказывай. Опять мать до истерики довела?

– Слушай, ба, может, я к тебе приеду? – спрашиваю вдруг. – Этот разговор не на пять минут.

– Ну давай тогда, собирайся, ноги в руки и приезжай. И не тяни, а то я вечером в оперу иду! – бабуля как всегда говорит конкретно и без сантиментов.

И да, культурная жизнь у нее куда интереснее и богаче моей.

– Скоро буду! – отключаюсь и сползаю с кровати.

Так, умыться, привести себя в порядок – ба терпеть не может, когда женщина, по ее личному определению, «неопрятно» выглядит.

– Куда ты опять собралась?! – естественно, мама теперь ни за что не оставит меня в покое.

– К бабуле, – говорю, проводя по волосам расческой.

В ответ только фырканье. Отношения у них странные – ба язвит над мамой по любому поводу, а мама считает, что женщине в возрасте Виолетты надо интересоваться огородом и рецептами маринованных огурцов, а не премьерами спектаклей и воскресными бранчами в ресторанах.

– Позвони, когда доберешься! – слышу вслед, когда уже закрываю дверь, и только головой качаю.

Я, кажется, так и осталась для нее девочкой с косичками, ходившей в музыкальную школу через два перекрестка. И мне это уже надоело.

– Ну, давай, я тебя слушаю, – Виолетта встречает меня внимательным взглядом.

Вздохнув, вываливаю все то, что со мной случилось за последнюю пару суток.

Только про Князева упоминаю вскользь – почему-то мне неловко рассказывать о нем подробно. Хотя как раз бабуля должна его помнить, мы ведь тогда все жили по соседству.

– Ба, я, честно, больше уже не могу, – жалуюсь в конце. – Сил никаких нет. Мама теперь будет скандалы закатывать каждый день…

– Агат, – Виолетта смотрит на меня строго, – тебе пора переехать!

– Да, ба. Ты права. Пора, – вздыхаю, кивая.

Выхода, похоже, нет. Если я не уеду, жизни мне не дадут. Правда, если уеду, есть вероятность, что на меня смертельно обидятся… Но это моя жизнь, в конце концов!

– Если решишься окончательно, у меня есть знакомая, которая квартиру сдает, – Виолетта берет мобильный, ища контакт. – И вроде бы как раз не слишком далеко от твоей этой клиники.

«Мать устроит истерику!» – мелькает у меня в голове.

Она сляжет в постель и будет шантажировать меня и отца скачками давления, болями в сердце, больными ногами, приближающимися инфарктом и инсультом.

И во всем этом буду виновата я.

Но тут же я представляю другое. Как на протяжении трех следующих месяцев прячусь, чтобы пытаться готовиться к возможному поступлению в медицинский, терплю мамины придирки, впихивание еды, непрекращающееся «пиление» на тему, что никто не возьмет замуж санитарку, что я заражусь всеми вирусами сразу, что…

– Да, – выпаливаю резко. – Да, Ба, я…. решилась! Позвонишь своей знакомой? Или напишешь? Или мне самой позвонить?

– Я скину тебе номер и предупрежу ее, что ты с ней свяжешься, – удовлетворенно кивает Виолетта, сверкая на меня довольным взглядом из-под модной оправы очков.

Мы с ней обе понимаем, что мне еще предстоит пережить реакцию маменьки. Но мне уже, в конце концов, двадцать три года. Я взрослый человек с законченным высшим образованием и работой… двумя работами! Про сепарацию от родителей, ее отсутствие и последствия этого в психологии сейчас, конечно, только ленивый не говорит. Но это действительно очень важно. Мне пора жить своей жизнью.

– Агат, ты только… не воспринимай всерьез, – напутствует меня перед уходом Виолетта. – Не слушай угрозы и не принимай близко к сердцу. Слушай себя и то, как у тебя все внутри ощущается, когда ты на своем месте. Тебе свою жизнь жить, а не родительскую.

Киваю, обнимаю свою Ба на прощание и в тот же вечер сообщаю маме с папой, что переезжаю.

Скандал разгорается фееричный.

Приходится, сцепив зубы, перенести несколько маминых истерик, две скорых помощи и обещание всех кар небесных, включая казни египетские, которые падут на голову неблагодарной дочери.

Папа, кстати, больше отмалчивается. И хоть смотрит неодобрительно – но по большому счету просто потому, что ему-то с мамой дальше жить…

А я созваниваюсь с бабулиной знакомой. Под аккомпанемент стенаний достаю чемодан и собираю вещи.

– За что мне такая дочь?! За что мне такое наказание?! Ты хоть понимаешь, что состаришься в одиночестве, в квартире с сорока кошками…

– И они обглодают мой хладный труп, когда я умру, – в конце концов отрезаю, перебивая маму, ахнувшую на этих словах. – Хватит, мам! Мой переезд – не конец света! Я справлюсь!

– Никакой благодарности! – мама, видимо, разозлившись – или устав страдать – хлопает дверью моей комнаты.

Так, у нас наступил период «гордого молчания и игнорирования». Ну и ладно, пусть. Я уеду и не придется терпеть взгляды, под которыми хочется съежиться и занимать как можно меньше места в пространстве. Поэтому договариваюсь с хозяйкой, что приеду смотреть жилье прямо с вещами.

Квартира на вид симпатичная, даже очень.

Тихий зеленый «старый московский» дворик, кирпичный дом, дверь с кодовым замком, отремонтированный подъезд – уже не плохо. Волнуюсь перед встречей, как перед экзаменом, хоть это и странно: я ведь просто снимаю жилье, а не прохожу кастинг в квартиру мечты. Но все равно нервно.

После звонка в дверь мне открывает женщина лет сорока пяти, в аккуратной блузке и строгой юбке, волосы собраны в идеальный хвост. Говорит быстро, четко, с ходу.

– Агата, да? Очень приятно, ой, как ты похожа на Виолетту, ну просто удивительно! Проходи, можешь пока не разуваться, пол я тут давно не мыла, так что сама помоешь потом – ну, когда настроение будет. Коммуналка по счетчикам, показания присылать в телеграм. Для мусора на углу дома контейнер. Если запутаешься с интернетом – там пароль на роутере, но он стерт, я бумажку прилепила рядом. Не потеряй, я его наизусть не помню!

– Э-э-э-э… ага! – киваю, одновременно пытаясь разглядеть, куда она указывает, и соображаю, почему у меня ощущение, как будто я уже не арендатор, а курсант в учебке.

– Кухня маленькая, но чайник греет быстро. Плита газовая, но не бойся, у меня за два года никто ничего не взрывал. Стиралка шумит и немного ходит по ванной, когда отжимает, зато стирает нормально. В ванной зеркало, но оно треснутое в углу – примета хорошая, это к деньгам. Посуды по минимуму, ну, ты же не ресторан открывать тут собралась?

– Э.… нет, конечно, – бормочу, растерявшись от того, как она тараторит. – Спасибо. Все… очень здорово.

– Спальня одна. Кровать новая, матрас тоже, недавно поменяла. Только шторы я не погладила, но ты справишься. С остальным, – она обводит рукой пространство, – сама разберешься, не маленькая.

С чем – с остальным?!

– Оплата помесячно, первого числа. Задержки я не люблю, но если без хамства – всегда можно договориться. Соседи тут тихие. Мужчин и котов не очень приветствую, но если совсем никак – решим по ходу дела! В целом ты мне подходишь. Ну что, заселяешься?

– Я.… да… Наверное, – выдыхаю.

Мне хочется сказать: «Можно я сначала поваляюсь на полу и осознаю, что я уехала от родителей?!»

Тут же вспоминаю, правда, про то, что пол немытый.

– Так «да» или «наверное»? – квартирная хозяйка с забавным именем Серафима Семеновна окидывает меня немного насмешливым, но вроде бы добрым взглядом.

– Да, – киваю уже увереннее. – Конечно, да.

– Ну и отлично! – Серафима хлопает в ладоши. – Все, заселяйся! Ключи вот, – протягивает мне простое колечко. – Тут два – от подъезда и от квартиры. Остальное, если что – по ходу. Удачи!

– А что не так с мужчинами и котами? – вспоминаю вдруг, провожая ее до двери.

– От них вечно одни проблемы! – отмахивается от меня Серафима. – Но если заведутся, не спеши выгонять! Польза тоже бывает. Пиши, звони, Виолетте привет!

И исчезает в мгновение ока, оставив меня одну в новом жилище.

Я закрываю дверь ключом изнутри и оглядываюсь.

Моя квартира. Моя. Квартира. МОЯ!

Поверить не могу!

Ощущение – как будто я переехала не в другой район, а в другую вселенную! Чуть подташнивает от нервов. Медленно обхожу все свои владения, делаю пару кругов по квартире, трогаю мебель, провожу пальцами по немного пыльным поверхностям, включаю чайник – просто чтобы что-то происходило.

Смена у меня в клинике завтра – и, к счастью, администратором, а не санитаркой, так что решаю, что сегодняшний день посвящу уборке.

Закупиться всякой простой химией и тряпками удается в магазинчике поблизости, и я до самого вечера радостно скребу, протираю и мою, и с чувством глубокого удовлетворения плюхаюсь вечером на диван.

И только тут соображаю, что еды у меня никакой нет!

И продуктовые уже все закрыты, а до круглосуточного придется тащиться через несколько улиц.

Эх, да уж…. дома я всегда могла подойти к холодильнику и выбрать, а тут… придется самой озаботиться. Ну и ладно! Беспечно фыркаю – быстрее похудею!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.