Александр Абросимов
Обнажённые истины

Глава 1

Газета с размытой фотографией и душераздирающим заголовком пахла свежей типографской краской, скандалом и неприятностями. Для меня.

Моя пятая точка их чувствовала за версту, а тут они появились в непосредственной близости. Испепелить это бумажное недоразумение взглядом вместе со всем тиражом вряд ли получится. Я тяжко вздохнула, зажмурилась, с надеждой распахнула глаза – нет, картинка не поменялась.

– Не нравится? – хмыкнула Ларка и подсунула мне цветной журнал с тем же безобразием на обложке, только фотография в цвете и резкость лучше. – Вот здесь хорошо видно. Ты и труп во всей красе, – процедила подружка в своей обычной неторопливой манере, откинувшись на спинку маленького диванчика.

Она отлично смотрелась в ярком интерьере кафе, стены которого были окрашены в темно – бордовый цвет, а местами, словно оклеены старыми выпусками американских газет и черно – белыми ретро фото закатившихся голливудских звезд. Софи Лорен, Орнела Мути, Бриджит Бордо. Остальных, закатившихся “celebrity”, мне с моего кресла было не видно, но если бы они были здесь, то точно бы позавидовали Ларке, молодой, гибкой и стервозной. При удачном макияже подружка выглядела как Кейт Мосс – один в один, такая же тощая, умная и цепкая. С настоящей Кейт Мосс я лично не знакома, но, как мне кажется, другая Кейт никогда бы не взлетела так высоко и так надолго.

– Между прочим, он мне муж, как никак, – глотнула я холодного капучино из огромной кружки, – а ты, бесчувственная, не видишь, мне и так тяжело, – я придвинула журнал.

Да уж, картина Репина приплыли. И кто же этот талантливый фотограф? Руки бы ему вырвать по самое не балуй, и ракурс какой удачный подобрал, скотина! Снято сбоку и чуть сверху.

– Это не ты подсуетилась, ласточка моя меркантильная? – поинтересовалась я у любимой подруги. – Вот уж, не удивлюсь.

– Нет, Елка, ты же знаешь, нам не только фотоаппараты, даже телефоны в зал приносить запрещено. Так что, при всей моей любви к деньгам, увы. За комиссионными не ко мне.

– Ну что за “отрыжка носорога”? Чтоб ему пусто было! У людей горе, – продолжала я возмущаться, рассматривая фото.

А посмотреть было на что!

На дорогущем мраморном полу в ослепительно белом трикотажном костюме, облегающем тело как вторая кожа, коротенькой юбке и обмотанная неоновой гирляндой, нелепо раскинув руки, а также ноги в белых роликах, лежала я. Сверху развалился мужчина в черных брюках и водолазке, в еще более корявой позе, лицом вниз. Странно изогнувшись, согнутые в коленях ноги с одной стороны моего тела, руки по бокам, а простреленная голова на груди. Рассмотреть смертельную рану на фотографии невозможно из -за черной трикотажной шапки, одетой на голову убитого. Но красное пятно на моей груди и светлом полу – впечатляет.

– Выглядит очень трагично. Черное на белом и все в крови, – не выдержала Ларка.

В жизни подружка немногословная и, кому -то может показаться даже медлительной, но я знаю скорость, с которой она просчитывает все возможные выгодные и не очень для себя любимой варианты. Под этой внешней ленцой спрятан гипермозг. А какие у Лары глаза, Кейт Мосс бы удавилась от зависти, вместе с толпой голливудских визажистов. Это точно.

Я обожаю её по -королевски плавную манеру общения, неторопливые жесты. На Ларкином фоне все сразу выглядят как -то мелко, недостойно и суетливо.

– С этого ракурса я меньше всего похожа на ёлку, больше на женщину. Провод, – констатировала я, налюбовавшись творением мне не известного гения, – фотоаппарат бы тебе в ухо, ушлепок майонезный!

– Скажи спасибо, что не замкнуло, – лениво процедила Ларка, а меня передернуло.

Мы с подружкой работали официантками в очень дорогом ресторане на Рублевке. Последней фишкой нашего горе -дизайнера Марка был общий полумрак, оттеняемый белоснежными стенами, светлым мраморным полом и мерцающими звездами в потолке, более яркими над столами клиентов. Круглый зал с ломаными стенами. У центральной стены, расположенной напротив входа, небольшая сцена. К ней прямыми линиями тянутся столы для гостей, расположенные ровно друг за другом на невысоком подиуме, а между ними, как белые лучи, стелются дорожки. Высокие своды, увековечены небесными светилами.

Полное ощущение белоснежной пещеры, стены которой мерцают кристаллами соли, и в ней мы – несчастный обслуживающий персонал. В обтягивающих белых костюмах гимнастов с длинными рукавами, коротких юбках, на роликах, с огромными подносами и, как будто этого всего для полного счастья нам недостаточно, Марк из гибких неоновых трубок – гирлянд, соорудил нам подобие новогодних костюмов. Они питались от небольших блоков, закрепленных сзади на поясе.

Я, например, ёлка, Ларка – звезда. Ещё из недр своей больной фантазии Марк извлек на белый свет: шишку, лотос, снеговика, белку и сову! Как видно, нам с Ларкой грех жаловаться. Но именно питающий это неоновое безобразие электрический прибор, по счастливому стечению обстоятельств не замкнул, хотя я лежала с ним практически в луже крови.

– Надо бы родственников навестить, сказать, что претензий на наследство не имею и узнать, где похороны будут. Хороший был парень, жалко…

– Дура, – процедила Ларка, небрежно смахнув волосы с лица, – никто не оценит твоего благородства, это раз. К тому же, муж твой был очень богат и с очень большими странностями, значит, с дерьмом смешают однозначно, это два.

– Да какой он мне муж, – возмутилась я, – повезло еще, что вчера следователь паспорт от корки до корки пролистал. А то бы узнала, что я замужем только при подаче заявления, когда оскорбленный в лучших чувствах возлюбленный, шваркнул дверью ЗАГСа у меня перед носом.

– Допустим, перспективного возлюбленного, готового дойти с тобой до ЗАГСа пока не наблюдается, а вот от факта, что ты уже вдова, я бы отмахиваться не стала, – гнула свою линию неугомонная Кейт Мосс. – Что ты носом воротишь? Завтра, не дай Бог, ногу подвернешь и вылетишь на улицу без выходного пособия! Думаешь, наш Стасик – карасик, будет тебе больничный оплачивать? – припечатала Ларка.

Наш генеральный менеджер, Станислав Аркадьевич, своими пухлыми слюнявыми губами, выпученными глазами, прилизанными блеклыми волосами и склизкой сущностью, неотвратимо напоминал карася, вытащенного на берег. Такой же скользкий и живучий. Кличка “Карасик” прицепилась к нему намертво, к Ларке – “Кейт”, а ко мне это дурацкое – “Ёлка”, и всё потому, что я, Ксения Елышкина.

Это Марк виноват, креативщик недоделанный! Хотя, скажу честно, когда наш гений и по совместительству дизайнер озвучил своих персонажей и назвал мою фамилию, единственное, о чем я про себя молилась: “Только не шишка! Умоляю, только не шишка!”

И вот, пожалуйста, сбылась мечта идиота – я ёлка!

Вообще, получается, исполнилось даже две мечты. Вторая сокровенная – выйти замуж за богатого, это казалось решением всех проблем. Последние, самые ужасные два года в моей жизни закончились смертью мамы. И, только узнав, что у мамы рак в невероятно агрессивной форме, я поняла, что деньги тут не помогут.

Уже не помогут, хотя их катастрофически не хватало. Я даже унизилась и позвонила по скайпу отцу в Америку. До этого я демонстративно дулась на него, с мамой на пару. Отец развелся с ней, женился на русской еврейке и уехал с новой женой на ПМЖ в Канаду. Звал меня, рассказывал, как хорошо живется в свободной стране. А когда я позвонила и попросила денег, запел совсем другое, что он для них эмигрант, работы по специальности нет, “Грин карты” нет, денег, соответственно, тоже нет. Но, несмотря на это, напрягался и высылал мне периодически по двести долларов, и на том спасибо.

Я окончила школу, похоронила маму и отправилась поступать в институт Иностранных Языков, где благополучно провалилась на бюджет – не хватило двух баллов. В шоке после прочтения списка поступивших, плюхнулась на лавку в сквере перед институтом рядом с курящей Ларисой. Очень хотелось курить, а поскольку раньше я этим не баловалась, пришлось стрелять сигареты у неизвестной ещё мне тогда девушки, чьи царственные жесты и неторопливая манера вести беседу, уже тогда действовали на меня как удав на кролика.

Выяснилось, что Лариса Бахтеева, как и я не поступила, не хватило одного или двух балов. Но в отличие от меня уже познакомилась с парнем из деканата, а если быть точной, продуманка Ларка познакомилась с ним еще при подаче документов.

Проблема в том, что на платное отделение документы принимают и зачисляют раньше бюджетников, и милый мальчик Игорь подрабатывает тем, что зачисляет на платное отделение так называемые “мертвые души”, а затем продает эти места – недорого. Все – таки отделение платное. Но всегда находятся абитуриенты из вполне обеспеченных семей, переоценившие свои возможности, родители которых не готовы, чтобы их чадо болталось без дела целый год. В первый год вылетает половина поступивших на бюджетное отделение студентов, потому как осознание данного факта своей крутости, приводит к тому, что они просто забывают учиться. А Игорь, опять же, за небольшую мзду, обещал посодействовать в будущем о переводе на освободившиеся места бюджетного отделения, при условии отличных оценок. Схема, конечно, заманчивая, но я ни в коей мере не относилась к категории студентов, которые могли себе позволить учиться на платном, о чем и поведала новой знакомой.

Ларка окинула меня своим недоуменно – оценивающим взглядом. Спросила только москвичка ли я, умею ли кататься на роликах и в курсе ли я, что похожа на Монику Беллуччи? Я от подобного набора вопросов слегка растерялась и даже закашлялась от Ларкиных сигарет, но быстро пришла в себя и сообщила, что коренная москвичка, восемь лет занималась фигурным катанием, а вот по поводу Моники Беллуччи однозначно ответить не могу. Да, в моей жизни встречались молодые люди, прибегавшие к этому банальному, с моей точки зрения, комплименту при попытке познакомиться, но до настоящей Беллуччи мне надо набрать десять килограмм веса, плюс килограмм макияжа. Ларку этот факт вообще не расстроил, а вот фигурное катание привело ее в невероятную подвижность. В смысле, для Ларки невероятную, а так, просто в эмоциональную подвижность.

Услышав про работу в вечернее время, которая позволила бы мне учиться на дневном и оплачивать обучение, я пришла в негодование и, гордо вскинув подбородок, сообщила, что в проститутки не пойду, чем вызвала приступ необыкновенного для будущей подружки веселья. Затем она поинтересовалась, с чего я взяла, что проституцией можно заработать такие деньги. Я искренне удивилась, а чем еще девица вроде меня, без образования и каких – либо навыков, да еще в вечернее время, может заработать. И Ларка отвела меня в НОЭ.

Я, конечно, тряслась как осиновый лист, что я не очень похожа на Монику, что я грохнусь с подносом на злобного олигарха, и меня по – тихому прикопают в летнем саду под деревцем рядом с рестораном. Что я буду путать названия блюд и прочее, но, как выяснилось на этой работе, то чего я так боялась, пустяки, а боятся надо было того, к чему я совсем не была готова. Краситься помогал стилист, так что Моника из меня выходила, на зависть окружающим. Машка, например, приходила на час раньше, ее долго гримировали под Мерлин Монро, по полной программе и даже с париком.

Прежде чем меня отправили в зал громить несчастных олигархов, Стасик несколько дней гонял меня по пустому залу с подносом, груженным тарелками и полными бокалами вдоль сервированных столов.

Для передачи заказов на кухню существовала суперсовременная система. У каждого “роллера в юбке и неоновом кабеле” на поясе висел гаджет, куда мы быстро тыкали специальной палочкой, формируя электронный заказ для каждого стола, который моментально оказывался на кухне и в баре. Дальше в разделе готовых заказов высвечивалась иконка, что и для кого можно забирать. Эта штуковина потрясающе экономила нервы клиентов, ноги официантов и сокращала наше общее время пребывания в данном заведении. Мы открывались в восемнадцать ноль -ноль и, соответственно, до последнего клиента. Олигархам, к сожалению, на дверь не указывают, даже если очень хочется.

То к чему я оказалась не готова – это потрясающее хамство, высокомерность и редкое умение наших посетителей смешать тебя с дерьмом. Опять же, помогла Ларка, у нее была разработана система общения с подобными фруктами.

Первое: надо было крепко сжать зубы, до скрипа и тихонько сопеть в две дырочки;

Второе: принять подобострастную позу;

Третье: лицо должно выражать полное согласие с претензиями клиента, раскаяние, искреннее сожаление и робкую надежду на выживание, плюс шанс исправиться. И пока ты стоишь с этим сложносочинённым выражением лица можно:

Четвертое: про себя придумывать для клиента заковыристые ругательства.

Когда пациент выговорится, следовало, сохранив идиотское выражение лица, сообщить, что это больше никогда и ни за что не повторится, и презентовать что -нибудь от заведения. Вы не поверите, как богатеи любят халяву, но факт остается фактом. А дальше, мы лихо подлетали к стойке раздачи горячих блюд и сообщали, что “злыдень писюкастый” с четвертого стола, или “пельмень, контуженный с двенадцатого”, или “очказавр из седьмой” или, “чтоб тебе ежика вперед иголками родить с десятого”, хвастались неологизмами, так сказать, которые не в полной мере, но позволяли смириться с окружающей действительностью. И все – таки, главным фактором, как это ни банально, были чаевые! Эти странные люди – олигархи, получив в подарок от заведения бутылку вина на десять тычяч рублей, согласно стоимости в карте вин заведения, могли оставить на чай в пять раз больше…

– Стасик – карасик даже эластичный бинт не оплатит, – вынуждена я была согласиться с подружкой.

Все – таки здорового прагматизма и жизненного опыта в ней гораздо больше, чем во мне, несмотря на минимальную разницу в возрасте, всего в три месяца.

– Ты можешь опять меня назвать юродивой, – я вытянула перед собой правую руку, где на среднем пальце красовался он! Единственный подарок от моего ныне покойного мужа, кольцо с бриллиантом в один карат, – но никто и скорее всего никогда, не сделает мне такого оригинального предложения руки и сердца.

– Очень оригинального, – согласилась подружка, потянув к себе мою руку. – Все – таки чистый, зуб даю. Твой псих, если и купил кольцо, то три третьих, или две вторых, – бормотала Ларка.

– Он не псих, – обиделась я, отобрав свою руку с кольцом, – просто с небольшими отклонениями…

– Конечно, с очень небольшими, но оригинальными, – снова не удержалась подружка, – надо же было сделать предложение девушке, так, что она даже не заметила…

– Такое предложение, – я покрутила рукой у Кейт под носом, – трудно не заметить. Я просто не успела понять, что он предлагал. Он взял и умер, – тут слезы сами покатились у меня из глаз.

– Не переживай, – смилостивилась Ларка, – твоего Славика, кроме тебя вообще больше никто не понимал. Ты лучше вспомни, как вы познакомились в первый раз, когда он начал орать и бить себя по башке. Я решила, что нашего Карасика сейчас кондрашка хватит, а ты молодцом, не растерялась…

Славик появился у нас первый раз около месяца назад. Странноватый парень, всегда в темных джинсах, черной водолазке, дорогих ботинках и неизменной черной трикотажной шапке.

“Как будто родители в детстве не учили снимать головной убор за столом”, – подумала я, увидев это недоразумение.

Парень садился всегда за один и тот же стол, к стене. Вынимал из -за пояса тетрадку на пружинках в клеточку, испещрённую мелкими значками. Вытаскивал из -под шапки огрызок карандаша и, низко склонив голову, близоруко щурился. Что-то бормотал, водил пальцами по исписанным страницам, быстро шевеля губами. Таких чудиков мы еще не встречали.

– Повезло, так повезло, – констатировала Ларка, кивнув мне на чудаковатое недоразумение в шапке, – подарочек для Ёлки, – хмыкнула она, намекая мне на субъекта, вольготно расположившегося за моим столом. – Ладно, так и быть, сейчас заказ отвезу и съезжу для тебя к Кикиморе, на разведку.

Несмотря на повадки королевы в изгнании, Ларка обожала быть в курсе событий. Переплюнуть её в этом деле смогла только наш администратор Катерина, гордо именовавшая себя Кики. Но наш дружный, и на редкость креативный коллектив, быстренько трансформировал её в Кикимору. Дело в том, что Катерина очень забавно смеялась, слегка втягивая голову в плечи, от чего ее длинненький носик еще больше заострялся, а хихиканье с непрерывным подёргиванием головы дополняло картину сходства с лесным персонажем из сказки.

Неудержимой страстью Кики, прибывшей из далекой северной провинции, были звезды, олигархи и чиновники. Впрочем, ее интересовали все личности имена или лица которых, мелькали в прессе или на TV. Она словно боялась пропустить какого -нибудь малоизвестного утырка, и после резервации стола на определенную фамилию, начинала шерстить интернет, в попытках выловить любую информацию. Затем вываливала на неподготовленных слушателей, вроде нас, несчастных роллеров с подносами, гору сплетен бульварной прессы, инсинуаций от FORBS и прочей галиматьи, почерпнутой из недр интернета.

– Докладываю, – справа от моего подноса материализовалась Ларка, – стол был заказан вчера на Вячеслава Дадиани. Скорее всего, по мнению Кикиморы, это старший из известных братцев Дадиани. Один гениальный химик – слегка псих, второй гениальный менеджер – бабник не слегка. У них на двоих куча заводов по производству всяких присадок и примочек для бензина и прочей автомобильной лабуды. А еще Кики нарыла “бородатый” скандал. Лет восемь назад, никому неизвестные братцы Дадиани, создали полироль для автомобилей, которой машину покрываешь один раз, а с неё потом полгода грязь как вода с масла слетает. Представляешь, только на мойке денег можно сэкономить за шесть месяцев прорву. В Америке зарегистрировали бренд и торговую марку. Наладили производство в Китае, а затем вошли на Российский рынок с “бомбой”, якобы made in USA. Умники, блин… – восхищенно потянула Кейт.

– Этот на менеджера точно не тянет, скорее на химика, – мы с Ларкой откровенно рассматривали чудика через скрытую стену – окно.

Эта фальшивая стенка, со стороны кухни выглядела как слегка затемнённое стекло, а со стороны зала, такая же таинственно мерцающая белоснежными кристаллами стенка, с двумя проходами по краям, откуда выкатывались на роликах радостные “елки”, “шишки”, “звезды” и “совы” с подносами полными еды и напитков. Еще две такие же стены выходили на улицу, по бокам ресторана. В теплую погоду в летнем саду размещали белые шатры со столами, а рядом с прозрачными стенами размещали открытую кухню – барбекю у одной стены и бар у другой. В непогоду эти стенки искусно подсвечивались фонарями и ничем не отличались от остальных.

– Если честно, он в этой шапке больше на Чикатило похож, чем на химического гения. Хотя, для обоих версий он слишком симпатичный, Кики ничего не напутала?

– Обижаешь, – откликнулась Кейт, – Дадиани стол вчера заказал. Кикимора, небось, ночь не спала, гуглила. А насчет симпатичного, знаешь, издали все люди неплохие.

– И как только гениальный братец – менеджер не боится такое чудо одно отпускать? Мне кажется, он может запросто забыть прийти домой.

– Кики, сказала, он прибыл на мерседесе с водителем. На стоянке его ждет, – все так же неторопливо обронила Ларка.

Я благодарно пожала запястье подруги и покатилась навстречу своему счастью. Вячеслав Дадиани был сильно озадачен записями в своей тетрадке и посему, полностью проигнорировал меню, возложенное на стол приветливым администратором Кики, а также кнопку вызова официанта. Все так же, как и полчаса назад, шевелил губами, слюнявил и грыз и без того короткий карандаш. Не реагировал на внешние раздражители.

“Эдак он до утра просидит” – подумала я, простояв у стола минут пять абсолютно незамеченной. И решилась привлечь его внимание.

Ёлка я, в конце концов, или как?

– Добрый день, – пропела я, ласково улыбаясь, как домашнему котенку.

Дадиани вздрогнул, поднял на меня глаза и медленно расцвел в ответной белозубой улыбке, такой доброй и лучезарной. Голубые глаза под черными бровями и длинными ресницами сияли как озера, яркие и манящие. Красивый, как принц из сказки. Мне даже стало стыдно. Тоже мне, нашли психа, подумаешь, шапку не снял …

– Вы готовы сделать заказ, – вымолвила я с придыханием. Принц кивнул и выдал:

– Четыре телячьих миньона, двадцать картошек фри, кетчуп отдельно. Пепси лайт в банке и синюю трубочку, – сказать, что я, услышав подобный заказ, выпала в осадок, значит, ничего не сказать.

Я вытаращила глаза, Дадиани продолжал улыбаться и ласково меня рассматривать. Пытаясь справиться с шоком, уткнулась в свой девайс для связи с кухней и быстро строчила комментарии к заказу.

“Может и не совсем псих, но явно с придурью”, – мелькнула у меня на синей трубочке запоздалая мысль.

– Это все? – подняла я глаза, на прекрасного чудика в шапке. Дадиани тем временем оставив свою тетрадь, приблизился к краю стола.

– Нет.

– Что -нибудь еще, – я продолжала ласково улыбаться.

– Руку дай, – попросил он, глядя на меня восторженными глазами. И я, как под гипнозом, не отрываясь от его бездонных глаз, протянула левую руку, правой прижимая гаджет к груди. – Красивая, как мама, – сообщил мне Дадиани.

Взяв меня за руки, тихонько, ладонью вниз провел по своему лицу. Затем, слегка отогнув мою руку в свою ладонь, поцеловал запястье. Я повторно зависла. Аккуратно высвободила руку.

– Я пойду?

– Куда? – не понял гений химической промышленности.

– Принесу вам: четыре телячьих миньона, двадцать картошечек фри, кетчуп отдельно, пепси лайт и синенькую трубочку, – повторила я заказ слово в слово.

– Иди.

Дадиани вернулся к тетрадке, забыв обо мне напрочь. Я же, развернув ролики, на негнущихся ногах, двинулась в сторону кухни, пытаясь стряхнуть наваждение. В кухне меня поймала неугомонная Кейт:

– Рассказывай!

– Что рассказывать? Улыбался как Аполлон, смотрел как на богиню. Потом сказал, что я красивая, как мама, и попросил пепси с синенькой трубочкой. Ты на заказ посмотри, – я сунула Ларке гаджет с заказом.

– Зато смотреть приятно, – утешила меня Лара, ознакомившись с заказом.

– Ты как -то говорила, что идеальный мужчина должен говорить только три слова: люблю, куплю, поедем. Мне кажется, он справится, – с надеждой вцепилась я в Ларкину руку.

– Заметь, про маму – это уже четвертое, – забрала Ларка у меня свою руку вместе с надеждой. Подхватила поднос с едой и улетела к мерцающему вдали столу у самой сцены.

– Елка, картошку пересчитывать будешь? – над стойкой выдачи блюд возникла ухмыляющаяся физиономия Толика, шефа по гарнирам.

– На слово поверю, – легкомысленно отмахнулась я от него.

Подхватив заказ для компании из шести человек, изогнувшись дугой под тяжестью тарелок, я продолжила двигаться к счастливому замужеству. Через пару минут волшебный девайс известил о готовности пепси лайт с синенькой трубочкой. В баре надо мной тоже поприкалывались, выложив на стол штук пять вариантов синеньких трубочек, от белой в голубую полоску до темно синей. Я молча выбрала самую синенькую. Ребят тоже можно понять, чаевыми от банки пепси их не удивишь, так хоть зубы поскалить…

Лихо подъехала к столу Дадиани:

– Ваше пепси.

Чудо в шапке, даже головы на меня не поднял, молча протянул руку и придвинул банку к тетрадке. Я тихо удалилась, чтобы через пять минут вернуться с основным заказом. А дальше, он уставился в тарелку, быстро шевеля губами, и вдруг резко произнес:

– Я сказал двадцать, а не двадцать одну… Я сказал двадцать. Я сказал двадцать.

При этом он начал бить себя ладонями по голове, чуть выше ушей, с каждым ударом убыстряясь и повышая голос. Все замерли и уставились на нас. Я словно в замедленном кино видела, как весь зал, постепенно замолкая, начал разворачиваться в нашу сторону. Перекошенное лицо Стасика-карасика в проеме кухни. Выпученные глаза Ларки, прижимающей пустой поднос к груди. И с мыслью: “Толик, убью гада”, – протянула руку, быстро схватила и съела двадцать первую картошку. И тут же задохнулась от мысли: “Все, кранты, к клиенту рукой в тарелку – уволят”. Зажмурившись с перепугу, погрузилась в блаженную тишину.

Приоткрыла один глаз, проверить, не могла же я оглохнуть, закрыв глаза. И в очередной раз застыла соляным столбом. Дадиани убрав тетрадку за ремень джинсов, как ни в чем не бывало, уплетал свои двадцать картошек фри и четыре миньона. Я прижала пустой поднос к груди и, на внезапно ослабевших ногах, двинулась к Толику и Стасику.

Карасик выглядел очень бледно, пожал моё безжизненное запястье, пригладил волосы и со словами:

– Молодец, – я плюхнулась на скамейку перед раздачей и грозно уставилась на Толика.

– Убью, “пучеглазый блядоящер”.

– Я, между прочим, предлагал пересчитать, – сразу перевел стрелки на меня же Анатолий и быстро скрылся из зоны видимости.

С тех пор Дадиани стал моим постоянным клиентом. Мы по -прежнему улыбались друг другу так, что окружающие просто плавились в лучах нежности, но при этом, я четко отслеживала детали его заказа. Второго такого убийства шапки, мне было не пережить.

Неделю назад, локомотиву отечественной химической промышленности вдруг потребовался мой паспорт. Совершенно без прелюдии, на вопрос:

– Что-нибудь еще? – услышала:

– Паспорт.

– Какой паспорт?

– Твой паспорт.

– Зачем? – не поняла я. Дадиани не стал вдаваться в ненужные для него подробности, а начал снова дубасить шапку, теперь выкрикивая:

– Паспорт, паспорт, паспорт… – его голос набирал обороты и гулко звучал под куполом.

Снова запахло скандалом. Краем глаза я отметила перекошенное лицо Стасика, подумала: “И зачем мне паспорт? Отдам парню, раз так приспичило”.

– Хорошо, подожди, сейчас принесу.

Как и в прошлый раз, он молча кивнул и как ни в чем не бывало уткнулся в свою тетрадку. К чести младшего братца Дадиани, надо заметить, каждый раз во время скандала в дверях возникал водитель из мерседеса, у которого неугомонная Кики выведала, что на старшем Дадиани – Вячеславе установлен датчик, и при повышении давления, повышенном сердцебиении или просто учащенном пульсе, у водителя срабатывал сигнал и он тут же возникал рядом, для локализации конфликта. Но, как выяснилось, я и без него неплохо справлялась. Мои чаевые за банку пепси с синенькой трубочкой давно стали легендой, так что, для этого парня мне было не жалко и паспорта, хотя червячок сомнения все же был. Я плюхнулась на скамью у стойки выдачи, следом подлетела Ларка, села рядом.

– Что на этот раз?

– Паспорт, – сообщила я.

– Отдай, – быстро выдала Ларка.

–Как это отдай?! – решила я повозмущаться. – А если он на меня кредит возьмет?

– Бред! – так же неторопливо и безапелляционно заявила подружка. – Скорее квартиру или машину оформит, отдай! Если через неделю не вернет, пойдешь в милицию и скажешь, что потеряла паспорт, возможно, неделю назад, – кивнула, подхватила поднос и улетела в зал.

Скрепя сердце, я согласилась с Ларкой. Такой чудила вряд ли занимается аферами с документами, скорее, изведет на лакмусовые бумажки для опытов. Но для хорошего человека с такой улыбкой и чаевыми, мне и паспорта не жалко. Быстро изъяв паспорт из сумки в гримерке для персонала, отвезла его любимому чудику.

– Держи, Солнце.

– Спасибо, Елка, – и вновь его улыбка озарила меня волной тепла и света.

“Наверняка он очень добрый и счастливый парень, если так улыбается”, – в очередной раз подумала я, стряхивая с себя наваждение бездонных голубых озер.

Писать заявление не пришлось, паспорт возник на краю стола на следующий день. Я благодарно кивнула и полетела к соседнему столу на вызов. А вчера случился этот кошмар. Мое голубоглазое чудо, отодвинув пепси с синенькой трубочкой, отлепился от стенки, придвинулся к краю стола, поднял на меня свои потрясающие глаза и опять попросил мою руку. Я протянула правую и, пока я грелась в лучах его искрящихся глаз, залез в карман Джинс и надел мне на безымянный палец кольцо с бриллиантом, размером в один карат. Пока я тупила и пыталась понять, что бы это значило, раздался хлопок. Стекло за спиной Дадиани разлетелось тысячей осколков. Моё голубоглазое солнце замерло и повалилось на меня. Я от неожиданности не удержалась на роликах и полетела назад, со всей дури хлопнувшись головой о мраморный пол, а сверху, видимо, упал Вячеслав Дадиани, если верить фотографиям в прессе.

Очнулась я не сразу, тело Дадиани уже увезли. У меня диагностировали сотрясение мозга и несколько неглубоких порезов, а следователь, проверив мои документы и возвращая паспорт, заявил:

– Вы не знаете, были ли у вашего мужа враги?

– Какого мужа? – поинтересовалась я.

Следователь понимающе кивнул, типа, понимаю, сотрясение и, ласково улыбаясь, протянул мне мой паспорт, заботливо открытый на четырнадцатой странице, где в штампе было указанно, что восемнадцатого июня Пресненским отделом Загс города Москвы был зарегистрирован брак с Дадиани Вячеславом Сергеевичем тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения.

Туше.

В смысле, тушите свет, сливайте воду. И вот я, свежеиспеченная вдова, после сотрясения мозга, проведя беспокойную ночь в постели лучшей подруги, прикидывала, как бы поделикатней сообщить родственникам Дадиани, что они больше не одиноки. В смысле, мы теперь вместе – родственники. Я рвалась на похороны, чтобы проститься со своим чудаковатым солнцем, а Ларка со свойственной ей рассудительностью и прагматизмом убеждала меня, что родственники от счастья там же меня и прикопают, рядом с супругом в одной могиле.

– Хорошо, Кики говорила, у него брат есть, младший. Надо ему выразить наши соболезнования и сказать, что я ни на что не претендую и, если окажется что наш брак не фикция, готова от всего отказаться, если что -то есть.

– Если вспомнить некую эксцентричность твоего покойного супруга, возможно, на него ничего и не оформлялось, это раз, – высказалась Ларка, – а два, не наши соболезнования, а твои. Я тебя в машине подожду.

– И на том спасибо, – вздохнула я, – мне сейчас с моей сотрясенной головой за руль никак нельзя…

– Что там сотрясать, в твоей пустой голове? – продолжала учить меня подружка. – В среде московских аллигаторов доброта и порядочность, расценивается как слабость, сожрут и не подавятся. Хорошо, если в асфальт не закатают.

– Не опошляй, пожалуйста, память о моем голубоглазом солнце, сравнивая его с крокодилом, – попросила я Ларку, – и у кого только рука поднялась на такого лучистого парня? Столько дерьма вокруг ходит, и никто не отстреливает…

– Здесь, я просто вынуждена с тобой согласиться, – закивала подружка и попросила счет за свой завтрак.

Я по причине сотрясения есть не могла, только кофе осилила. Ларка же, живущая по принципу: “Частое открытие холодильника превращает принцессу в тыкву!”, в холодильнике еду не держала и завтракала в кафе, а ужинала на работе.

Мы загрузились в мое Пежо и отправились в офис братьев Дадиани. Ларка за рулем, я скромно рядом, придерживая голову на поворотах.

Глава 2

Согласно любезно предоставленной Кики информации, в глазах администратора я теперь приблизилась к небожителям – меня напечатали в газете, офис фирмы располагался в центре Москвы в крупном бизнес центре. Ларка выгрузила меня у главного входа со словами:

– Закончишь, звони, я сюда же подъеду, – я кивнула и отправилась на поиски “Дадиани & Co”.

Легко сориентировавшись по информационной доске, отправилась на седьмой этаж. В зеркальном лифте я немного понервничала. Пока никто не видел, одернула черный Ларкин пиджак, придававший моим джинсам и черной майке скорбный вид, и решительно шагнула из лифта на встречу с родней.

Справа от лифта быстро обнаружились распашные стеклянные двери, со ставшей вдруг родной надписью: “Дадиани & Co”. В дверях я столкнулась с милой женщиной, которая любезно мне сообщила, что Дадиани Максима Сергеевича я легко найду, если пройду вглубь по коридору, последняя дверь налево. Туда я и отправилась. Надпись на двери, убедила меня в верности маршрута, я глубоко вздохнула и открыла дверь комнаты секретаря.

Серое ковровое покрытие на полу, стол секретаря, офисная техника, стойка с кофеваркой и холодильником, пара пейзажей на стене, и сама секретарь, прикрывающая вожделенную дверь к родственнику, загораживая ее спиной. Ослепительная блондинка шагнула ко мне, перекрыв траекторию:

– Здравствуйте, вы к кому, и по какому вопросу?

– Здравствуйте, я супруга Дадиани Вячеслава Сергеевича, – лицо блондинки поспешно покинул последний румянец. Глаза расширились до невозможности, я даже забеспокоилась, не выпадут ли? Сделав несколько судорожно – глотательных движений, она бочком просочилась обратно в кабинет генерального директора “Дадиани & Co”, в панике забыв закрыть дверь. До меня донесся тихий всхлип и сдавленное:

– Максим Сергеевич, там жена пришла… Вячеслава Сергеевича…

– Кто? – тихо переспросил мужской голос, а затем что -то грохнуло и раздался рев: – Славкина?! Жена?! Марина, ты в своем уме?!

– Она так сказала… – проблеяла насмерть перепуганная Марина.

По правде сказать, я сама уже еле дышала.

– Да мало ли кто и что сказал, посылай их всех на х…, нет, лучше я сам, – стул с грохотом отодвинулся и в дверях появился взбешенный Максим Дадиани.

“Похож, сильно похож, только глаза не тем лучатся”, – это все, что я успела подумать. Взбешенный младший Дадиани надвигался на меня, излучая ненависть и презрение с такой же убойной силой, как старший излучал любовь и доброту.

– Что, налетели, коршуны на падаль?! Жена, говоришь! – меня оценивающе осмотрели.

– И как же ты его до Загса то довела? Таблицу Менделеева под юбкой нарисовала? – огромная лапа судорожно сжимала в пальцах iPhone и трясла им у меня перед глазами. – Обломись, сучка, не выйдет у тебя ничего! – взбешенное лицо, красные глаза и такая ледяная ненависть, что у меня даже позвоночник инеем покрылся. – Не интересовали бабы Славку никогда, понимаешь ты, сука! Никогда! Ты думаешь, я не пытался? Ты знаешь, сколько я ему баб перетаскал, я только наизнанку еще не вывернулся вместе с ними! Ноль эмоций! Ноль, понимаешь! – и мне выразительно постучали углом iPhone по лбу. – Ему на вас пофигу было, на всех! – мне еще раз постучали по многострадальной голове, а перекошенное лицо с раздувавшимися ноздрями возникло совсем рядом. Я попыталась отодвинуться, просовывая между нами сумку.

– Я сейчас вам паспорт покажу…

– Паспорт? – огромная левая лапа схватила меня за горло и, хорошенько сжав, младший Дадиани довольно сильно стукнул мне по лбу телефоном в правой руке.

– Подсуетились, значит, а хрен вам! Не было на Славке ничего и тебе ничего, шалава, не обломится…

– Максим Сергеевич, – робко вклинилась Марина, до этого пытавшаяся слиться со стенкой, – патенты, все патенты на Вячеслава Сергеевича зарегистрированы и квартира родительская…

Младший Дадиани перевел мутный взгляд с нее, на меня и сжал мой горло так, что у меня в глазах потемнело.

– Это ты, тварь, убила моего брата?

В глазах стремительно темнело и я, из последних сил, долбанула его носком туфли по голени. Максим Сергеевич, громко ругаясь, отпустил меня и запрыгал на одной ноге, а я, выхватив у него iPhone, от всей души впечатала ему по второй ноге. Подошла к столу, нажала на верхнюю кнопку на телефоне, сдвинула нижнюю панель, не снимая блокировки с экрана, активировала фотоаппарат. Достала свой паспорт, положила его на стол, открыв на четырнадцатой странице, посередине разместила руку с кольцом на среднем пальце, мстительно поджала остальные, закрывающие штамп о браке. Сделала пару качественных снимков, вложив в фигуру из пальцев все то, что я чувствовала к новоиспеченному родственнику. Выключила телефон, закинула паспорт обратно в сумку и, швырнув Дадиани его многофункциональный гаджет, сообщила:

– Я пришла, вам сказать, что этот штамп в моем паспорте был чудовищной ошибкой и что я, ни на что не претендую. Но теперь я расцениваю свой брак, как последнее желание вашего брата, и приложу все усилия чтобы испоганить жизнь такому уроду как вы! – пока все изображали мебель, я шваркнула дверью и шустро двинула в сторону лифта, набирая Ларку.

К счастью та ответила быстро.

– Ларка, я клянусь, я теперь всегда буду тебя слушаться, только забери меня скорей! – стучала я зубами в трубку, загружаясь в лифт…

– Что случилось?

– Он меня чуть не придушил, – сипела я в телефон, продолжая стучать зубами.

– Вот урод, в жопе ноги, – от души выругалась подружка, – лечу!

Я почти спокойно вышла из центрального входа и встала у ступенек, выглядывая свое красное Пежо. А вот и Лара. Махнув рукой, я пошла ей на встречу. Подружка лихо затормозила, я загрузилась на переднее сиденье своего автомобиля и выдохнула. Одно присутствие Ларки помогло остановить накатывающую, как цунами, истерику.

– Поехали, – скомандовала я подруге и потянулась за ремнем безопасности.

В этот момент из центральных дверей выбежал, слегка прихрамывающий Макс Дадиани.

– Лара, газу! – заверещала я подружке в ухо, защелкнув ремень безопасности и вцепившись в него мертвой хваткой.

К сожалению, на мой вопль, благодаря открытому окну среагировала не только Лара, но и припадочный Максим Сергеевич и, забыв про хромоту, резво припустил за машиной.

– Стой, зараза! Стой! – орал он во всю глотку.

Но, к моему счастью, перепуганная подружка вдавила педаль газа в пол, и злобному Дадиани младшему достался только наш удаляющийся вопль вперемешку с истеричным смехом и мой средний палец с кольцом от голубоглазого солнца, высунутый в окно в торжественном экстазе.

– Лара, за рулем ты Богиня! Пассажиры молятся! Пешеходы крестятся!

– А то, – согласилась подружка, – а похожи братцы, только шапочки не хватает…

– Мозгов ему не хватает… ты не поверишь, Макс Дадиани, вот кто настоящий псих! Он держал меня за горло, стучал по лбу телефоном, обзывал, обвинил в убийстве, и вообще, я объявила ему войну, кажется… – сообщила я, сдавив виски, – голова опять разболелась.

– Куда едем? – спросила Ларка.

– Пресненский Загс. Надо получить копию свидетельства о браке, а то, может я ежа голой попой пугала.

– Вот это разговор, – обрадовалась Ларка, подкинув свой iPhone, – ищи адрес.

Адрес я нашла, и мы с Ларкой уже через тридцать минут парковались слева от главного входа.

– Наша задача получить свидетельство о браке, я правильно понимаю? – поинтересовалась подружка.

– Еще неплохо бы узнать, каким образом свершилось данное таинство брака без непосредственного участия невесты! – запыхтела я. – Совсем обнаглели.

– Разберемся, – кивнула Лара, покидая авто.

Пресненский ЗАГС, судя по всему, переживал не лучшие времена. Полным ходом шёл ремонт, по фасаду были закреплены стропила, но из боковой двери вышла женщина с грудным ребенком на руках.

– Пошли туда, – потянула мена за рукав Ларка, – работают, похоже.

Мы резво двинулись к боковому крыльцу. Внутри мы увидели горстку посетителей сидящих на стульях по центру большой комнаты и два работающих окна. Остальное пространство было отдано гастарбайтерам, которые самозабвенно мурлыкая на своём языке, шпаклевали и красили стены.

Мы с Ларкой на шпильках гордо прошествовали мимо этого безобразия, громко продефилировав по мраморному полу, когда вся скучающая братия резво к нам повернулась. Не оставалось ничего другого, как гордо задрав нос, шествовать дальше. Один из смуглых маляров в красной, видавшей в своей жизни дни и получше, футболке, с перепачканной белой краской физиономией и кепкой на голове, восхищенно на нас уставился, тыкая пальцем. Работнички весело загалдели, а Ларка раздраженно фыркнула и, проигнорировав чумазых поклонников, громко спросила, обращаясь к народу на стульях:

– Кто последний, на восстановление свидетельства?

Сидящий рядом мужчина, поднял руку и сообщил:

– За мной будете.

Мы с Ларкой синхронно кивнули и присели рядом. Минут через десять я уже просовывала нос в окошко к грозной сотруднице ЗАГС. Мощная тетка с химией на коротко стриженных блондинистых волосах, с отросшими корнями, заросшими бровями, огромным мясистым носом, скорбными складками у тонких губ строго смотрела мне в глаза, суровым взглядом директора школы.

– Здравствуйте, – я постаралась быть вежливой и, на всякий случай, прицепила сложносочинённое антиконфликтное выражение лица, не помешает, – мне нужен дубликат свидетельства о браке, – и протянула свой паспорт.

Тетка с каменным лицом, открыла его, сверила фото с моим светлым ликом, просканировала страницу со штампом о браке.

– Неделя прошла, и что, уже дубликат понадобился?

Ларка стояла рядом, слегка облокотившись на стойку у окна. Подруга закатила глаза, всем своим видом выражая: “Какое ваше дело?”, но промолчать не смогла и выдала:

– Свекровь её терпеть не может, – и, кивнув на меня, продолжила: – порвала, представляете? – но понимания в сотруднице Загс не встретила.

Тетка покачала головой, скорбно поджав губы. Стало ясно, что с её сыночком мы бы, например, до свидетельства не дожили. Меня бы она прибила раньше.

– Пошлину здесь будете оплачивать? – я быстро кивнула. – Комиссия сто рублей.

– Я согласна, а здесь – это где?

– Там терминал, – толстый палец с облупленным рыжим лаком ткнул Ларке за спину, – идите, оплачивайте.

– Я схожу, – Ларка поспешно отлепилась от стойки.

Под восторженные взгляды маляров и не только, один молодой папаша, с грудным ребенком на руках и пара упитанных дедуль, за неимением более интересного занятия не спускали с меня и Ларки внимательных глаз, вскинув голову и легкой походкой от бедра, она отправилась на поиски терминала, гулко стуча каблуками. Тетка, тем временем, тяжело встала и, топая, как шпалоукладчица первого разряда, направилась к выдвижным ящикам у стены. Достала прошитую тетрадь и, сверившись с моим паспортом, быстро нашла номер регистрационной записи.

Я даже шею вытянула, чтобы получше разглядеть. Так и есть, Елышкина Ксения и Дадиани Вячеслав.

“Обалдеть”, – пронеслось в голове. Все -таки я до сих пор продолжала расценивать происходящее как глупый розыгрыш.

Раздался стук каблуков возвращающейся Лары, и перед моим носом возникла оплаченная квитанция. Я ее взяла и положила тетке на стол. Та бодро распечатала на розовом бланке дубликат свидетельства, шлепнула на стойку тяжелый талмуд.

– Распишитесь где галочка.

Я быстро поставила свою закорючку. Талмуд исчез, возник вожделенный документ на гербовой розовой бумаге с печатью. Мы с Ларкой жадно впились в него глазами.

– Поздравляю, дорогая, – раздался веселый голос подруги, – теперь ты Дадиани! – и Ларкин пальчик ткнул в строчку: “После заключения брака присвоены фамилии: мужу – Дадиани, жене – Дадиани”. Я вскипела:

– Где у вас начальство? – попыталась прицепиться я к тетке, а в ответ получила то же движение пальца за Ларкину спину и ровное:

– Следующий.

Я схватила свидетельство и понеслась разбираться с вопиющим безобразием. Мы с Ларкой сделали пару кругов по оклеенному пленкой холлу. Ничего не найдя, подружка пристала с вопросом к маляру в красной майке:

– Где руководство? – парень от счастья обомлел, разучился говорить, радостно пялился на Ларку снизу – вверх и молчал.

– Начальник! Понимаешь меня? Главный самый? – злилась подружка на парня за его бестолковость. – Бай, по -вашему! Бай? – попыталась она изобразить пузатого владельца хлопковой плантации с помощью нехитрой пантомимы. – Понаехали тут!

Все, я больше не выдержала. Вцепилась в Ларкину руку и оттащила её от перепуганного парня.

– Бай? Понаехали? – хохотала я, вытирая слезы. – Да ему до солнечной родины раза в три ближе, чем тебе до родной Находки.

– Да ладно? – удивилась подружка. – География всегда была моим слабым местом.

В этот момент перед нами снова возник маляр в красной майке и, отодвинув заляпанную краской пленку на стене со словами: “Бай – здесь!”, указал нам на дверь с табличкой: “Начальник отдела Загс Подлегаева С.А.” И тут мне стало очень стыдно, за Ларку. Я покраснела до кончиков ушей, а Кейт Мосс нашей непробиваемой – хоть бы хны.

– Извините её, пожалуйста, она у нас с крайнего севера. Льды там, сугробы, отмороженная немного, как Снежная королева, – извинилась я перед парнем.

– Отмороженная Снежная королева? – переспросила обалдевшая от моей наглости Кейт Мосс.

– Ага, – кивнула я, улыбающемуся гостю столицы, заталкивая Ларку, в кабинет начальства.

– Отмороженная?! Снежная Королева?! – продолжала вопить подружка.

– Не шуми. Пойдем, нас “Бай” ждет, – и втолкнула её в кабинет к Подлегаевой Светлане Анатольевне, как стало ясно из таблички на столе.

Светлане Анатольевне мы были нужны, как рыбке зонтик, но пробудить её заинтересованность нам все -таки удалось.

– Добрый день, Светлана Анатольевна, я к вам, можно сказать, по личному вопросу. Очень хотелось бы знать, как это возможно в двадцать пером веке, во времена равноправия, демократии и всеобщего равенства, в моем паспорте без моего ведома появляется отметка о регистрации брака? – спросила я, выложив на стол свой многострадальный паспорт.

– Не может быть! – очень уверенно заявила госпожа Подлегаева.

– Я тоже с утра просыпаюсь, в паспорт смотрю, говорю себе: “Не может быть”, – закрываю. А штамп все там же, придвинула к ней документ. Светлана Анатольевна взяла мой паспорт, и со словами:

– Да мы уже месяц как на ремонте! – открыла заветную четырнадцатую страницу. – Наш Загс, неделю назад, хм… – задумчиво пробормотала она. Проверила первую страницу, я ли это.

Я поспешила натянуть на лицо резиновую улыбку.

– Что вы хотите мне сказать? – спросила начальница ЗАГСа.

– Только то, что меня забыли пригласить на собственную свадьбу. Обидно, знаете, ни платья, ни букета, ни лимузина, сплошное расстройство, а не свадьба.

Светлана Анатольевна смотрела на меня с тоской:

– Единственный вариант, это наша новая услуга, экспериментальный, так сказать, вариант – выездной Загс, – обрадовала она меня.

– Новый, выездной, экспериментальный и сразу ко мне? – не поверила я своему счастью. – А что, наличие невесты, а также её согласие обязательны, Вы своему выездному и экспериментальному забыли рассказать?

– Как работает вообще система Загс, вы знаете? – и, не дожидаясь ответа, госпожа Подлегаева продолжила: – Вы отдаете документы перед регистрацией и подписываете заявления. К моменту торжественной регистрации, когда вы радостно стоите и думаете, соглашаться ли вам на столь опрометчивый поступок как регистрация брака или нет, штамп в вашем паспорте уже стоит. С момента подписания заявления. Соответственно, услуга выездного Загса действует по тому же принципу. Приезжает курьер, забирает заявления и паспорта и привозит уже готовые документы на, так сказать, торжественную часть, – закончила она, нервно сжимая руки.

– Но заявления я не писала, и даже в глаза его не видела! – продолжала я возмущаться. – Как вообще можно было ставить отметку, не поинтересовавшись моим мнением на этот счет?

– Наверное, ваш супруг был очень убедительным! – развела руками Светлана Анатольевна.

– Это он умел, – влезла Ларка, и шепнула мне на ухо: – небось, опять шапку бил.

– Понятно, если проблему можно решить за деньги, это не проблема – это расходы, – мило улыбнулась я Светлане Анатольевне.

– Услуга, конечно, платная, но все официально по договору и приходному ордеру, – отрезала госпожа Подлегаева.

– То есть брак настоящий? – еще раз уточнила я.

– Если в книге регистрации он присутствует, а поставить штамп без соответствующей записи Вам не могли, значит, настоящий.

– Все, крышка мне, – простонала я.

– Не переживай, Дадиани, – подмигнула мне Ларка, – помирать так с музыкой! Родственничка прихватить не забудь, – я вспомнила перекошенную физиономию Макса Дадиани, и меня передернуло.

– Не будем о кикиморах на ночь, – попросила я подружку.

Прихватив паспорт и Ларку, поспешила проститься с руководством данного заведения и отправилась к машине. Подружка по привычке села за руль, я рядом, вытянув ноги.

– Вот мымра, – выдала я, наконец.

– Да, красотой мир ей не спасти, – согласилась Ларка.

– Что делать -то?

– Вступать в наследство.

– Ты смеёшься? – я изумленно посмотрела на Ларку. – Это похоже на самоубийство! Мало того, что самих братцев кто -то отстреливает, так еще и Максим Сергеевич мечтает свернуть мне шею, лично.

– Вот именно, – подняла Ларка указательный палец, а глазки её подозрительно заблестели, – их кто -то отстреливает, а ты через шесть месяцев тихонько выйдешь из тени и все унаследуешь.

– Замечательно, ты всерьез думаешь, что мое хилое тельце станет серьезным препятствием для людей, решивших убрать с дороги нервных братьев Дадиани?

– А зачем тебя убивать? – изумилась Ларка. – Красивая дура…

– Вот спасибо, – обиделась я.

– Не обижайся, – махнула рукой Ларка, – это стереотип. Раз красивая, значит, дура. А ты, если не дура, дуру то изобразить сможешь? – я кивнула. – Вот видишь, так что с тобой даже всем удобней. Женись, наследуй, управляй и властвуй.

– А мне – то это зачем? – задала я самый важный для себя вопрос.

– Как зачем? – изумилась Ларка – это твой шанс снять эти долбаные ролики, закинуть поднос, сесть за стол в НОЭ и отомстить за нас Карасику.

– Я закину поднос и сниму ролики, когда институт закончу. А Карасику ты за нас отомстишь, да еще и удовольствие получишь… – подмигнула я подружке.

– Что, откажешься? – не поверила Ларка.

– Моя пятая точка, просто вопит: “Беги, Ёлка, беги”!

– И давно она вопит?

– Как только Дадиани на горизонте появились, – покаялась я.

– Может это твоя эрогенная зона? – пошутила Ларка.

– Скорее всего, моя эрогенная зона – это горло, – не согласилась я, вспомнив стальную хватку на своей шее, – что Карасик говорит, когда НОЭ откроют?

– Не скоро! Во-первых, ремонт, во-вторых, надо чтобы страсти улеглись, а в-третьих, может мы вообще уже без работы! Ты, когда от наследства отказываться будешь, поинтересуйся у Максима Сергеевича, ему упаковщицы на завод автохимии не нужны? Производство вредное, наверняка платят хорошо, – веселилась Ларка.

– Что-то ты сегодня разговорчивая слишком, не к добру это. Ох, не к добру, – запричитала я.

– Я же отмороженная! – напомнила мне Ларка.

– А что, у Бая не отогрелась? – вернула я шпильку.

Наш дружный смех прервал телефонный звонок. Следователь поинтересовался моим самочувствием и возможностью приехать, желательно, сегодня. Я вопросительно посмотрела на подружку. Ларка кивнула.

– Мы приедем, только я с подругой, мне за руль пока нельзя, – мой собеседник назвал адрес и заверил, что будет нас очень ждать.

Забив адрес в навигатор, мы отправились в участковое отделение милиции, расположенное не далеко от Рублевки. Ларка лихо рулила, кого смогла, подрезала, остальных обругала. Так что, добрались мы, несмотря на пробки, довольно быстро.

– Ух ты! – восхищенно присвистнула Ларка, оглядывая парковку супермаркета рядом с отделением. – Международный автомобильный салон в Женеве отдыхает. Это что? – ткнула Лара пальцем в космический болид.

– Уймись, дорогая, – посоветовала я подружке, страсть которой к богатым придуркам, мне уже порядком надоела.

Еще ни одна история нормально не закончилась. Последний Ларкин крендель, не давал о себе знать, уже четыре месяца, чем очень нервировал подружку. Сам он вряд ли интересовал нашу железную Кейт, её очень беспокоил вопрос оплаты квартиры через пару недель, а его все нет и нет.

Мы с трудом нашли место на парковке. Я даже вспомнила институтский анекдот: “Товарищи студенты! Просьба ставить свои джипы плотнее, а то преподавателям негде ставить свои велосипеды!”. Мы с большим трудом покинули мой, плотно зажатый с двух сторон, маленький автомобильчик, который Ларка виртуозно приткнула между двумя огромными транспортными средствами, и отправились в отделение полиции на поиски Плешакова Петра Сергеевича.

– Милейший, между прочим, мужчина, – сообщила я Ларке, – сильно меня не мучал, пожалел так сказать, свежеиспеченную вдову с сотрясением. Но я почему -то смутно его помню.

– Да что там помнить, – отмахнулась подружка, – невысокий пузан, прическа: “Внешний заём”.

“Внешним займом” подружка называла круглую проплешину на макушке, прикрытую тонким слоем боковых волос, специально для этого выращенными, которые прикольно торчали при каждом дуновении ветра. Пока я звонила Петру Сергеевичу на мобильный, с которого он мне звонил, и просила за нами спуститься, Ларка встала в непринужденную позу: “Богиня тоскует” и стреляла глазами из -под опущенных ресниц.

– Ты чего? Это же отделение? – не поняла я.

– Ты не забывай, где! Это отделение!

Но, к счастью, ни одного субъекта достойного пристального внимания Кейт не обнаружилось, мы относительно спокойно дождались господина Плешакова и отправились к нему в кабинет.

Петр Сергеевич попросил ознакомиться с протоколом, который он составил с моих слов, и подписать, если все верно. Я села справа от стола с протоколом и ручкой. Спиной к двери, лицом к Плешакову, сидящему за столом, и Ларке, вольготно раскинувшейся на стуле. Петр Сергеевич рассказывал нам, что мой супруг умер мгновенно. Выстрел в голову, предположительно из оружия с мощным оптическим прицелом. Единственный вариант откуда мог быть произведен выстрел – это коттеджный поселок за полем, который, к сожалению, наполовину вообще пустой, а во второй половине проживает запуганный обслуживающий персонал.

Сами дома принадлежат далеко не последним людям в этой стране, вот и вопрос с подписанием ордеров на обыск решается очень медленно. Дело передано в прокуратуру, вести его будет какой -то оперуполномоченный по особо тяжким преступлениям, чему, как мне показалось, он несказанно рад. Еще бы, такой висяк скинул.

Я слушала его в пол-уха, пытаясь разобраться в каракулях нашего милейшего следователя, как вдруг за моей спиной скрипнула дверь и я, подняв глаза, увидела, как мгновенно подобралась Ларка, приняв призывную позу. Глазки заблестели, губы приоткрыты, глубокое дыхание волнует грудь, короче, Ларка на охоте, нос по ветру. Спасайся, кто может. Мне стало интересно, кто же так взбодрил подружку, и я развернулась к двери. Высокий парень, лет двадцати пяти – тридцати, с широченными плечами, короткой стрижкой, в джинсах, футболке и дорогой куртке, сверкал карими глазами и белозубой улыбкой. И пока Ларка сосредоточенно сканировала его часы, все -таки далековато было, мужчина как -то сразу занял все помещение и бархатным голосом заявил:

– Нормально ты, Сергеич, тут устроился, каких девочек отхватил.

Не знаю, как Ларка, а у меня прямо мурашки по коже. Левитан, черт его дери. Пока я его рассматривала, Петр Сергеевич проворно вскочил, и что -то зашептал на ухо нашему возбудителю. Я повернулась к подружке на физиономии которой, было написано заглавными буквами: “МОЙ!” Короче, конец парню. Что я могла ему пожелать: “Да убережёт тебя Бог от дурных женщин, от хороших спасайся сам”.

А Ларка очень хорошая, просто не знает об этом. Да уж, бедненький. Я взяла свой мобильник и написала подружке смс: “О, боже, какой мужчина! Ты хочешь от него сына?”

– А можно? – пришло в ответ, – рассмеялась, глядя на экран мобильника.

– Девушки, здравствуйте! – снова раздался этот бархатный баритон, вызывая у меня табун мурашек. У Ларки он, похоже, вызывал не только мурашей, но и повышенное слюноотделение. – Я пришел вас спасти и похитить из цепких лап сельских Мегре, – кивнул на Петра Сергеевича.

– Раз уж спасаете, – томно потянулась Ларка, – то можно нас еще и покормить, – а в глазах читалось: “Напоить и спать уложить”.

– Разрешите представить, – влез Петр Сергеевич, – оперуполномоченный по особо тяжким преступлениям, майор Нечаев Александр Дмитриевич, прошу любить и жаловать. Именно ему передали дело об убийстве вашего мужа, Ксения Анатольевна. Вы подписали протокол?

– Да, – отодвинула от себя, подписанные мной бумаги.

Я подняла глаза на Ларку, а взгляд у Кейт потух, то есть совсем. Подружка была очень расстроена и так несчастна…

Но тут засуетился Александр Дмитриевич, продемонстрировав нам свое удостоверение. Подхватил меня и Ларку под руки, потащил нас на улицу, спешно попрощавшись с гостеприимным Петром Сергеевичем. Там нам предложили проехать в ближайшее заведение, перекусить и пообщаться, Ларка начала вяло отбиваться, что выглядело более чем странно, если учесть, кто напрашивался на приглашение, буквально пять минут назад.

Мы договорились, что поедем следом на своей машине, а Александр, любезно разрешивший обращаться к нему запросто, без отчеств и регалий, так сказать, должен был показывать дорогу. Мы загрузились в моё Пежо, и я сразу же налетела на подружку:

– Что случилось?

– Как что? Он просто мент!

– И что? – не поняла я.

– Он бедный, – простонала Ларка.

– На Land Cruiser, бедный? – показала я глазами на движущийся перед нами новенький джип. – Да, ты права, – заявила я Ларке, – молодой, красивый, юрист, наверняка москвич, да еще на крутой тачке. Его мама тебя к нему на пушечный выстрел не подпустит. Особенно, если про прописку в славном городе Находка узнает. Так что правильно, все равно не потянешь.

– Какая еще мама? – не поняла Ларка.

– Обыкновенная, – обрадовала я подружку, – привыкла с пенсионерами общаться, а Александр парень молодой, наверняка, мама в наличии. Да и вообще, может он женат и семеро детей по лавкам. Так что, руки свои загребущие можешь от мужика убрать. Боже мой, а какой у него голос! – я возвела очи к потолку автомобиля. – Представляю, как он допрос ведёт, у него, наверное, раскрываемость зашкаливает. Лично я готова ему на любые вопросы отвечать круглосуточно… Да, да, и только да… – Ларка удивленно на меня посмотрела.

– Ты вообще вдова, – заявила она обиженно.

– Вот именно, что вдова! Значит, свободная, возможно, богатая, без предрассудков, бардака в голове и тараканов.

– У меня нет предрассудков и в голове полный порядок, – улыбнулась подружка, – слева – тараканы, справа – мания величия.

Мы без проблем припарковались у заведения с итальянским названием La Case, и Ларка, открыв дверь и красиво выставив ножки на шпильках из машины, вертела носиком по сторонам, в ожидании Александра. Тот не заставил себя долго ждать, резво подошел и протянул Ларке руку, помочь покинуть автомобиль. Я вышла сама и с улыбкой наблюдала за Ларкиными ужимками Lady Fatal. Наш новый знакомый, вполне профессиональным жестом бабника, прихватил и меня за локоток и уверенно потащил внутрь, чаруя своим голосом:

– Девочки, здесь очень неплохо кормят, на любой вкус, и салаты, и мясо, и суши. Прошу, – и галантно придержал дверь.

Ларка, проходя мимо, одарила нашего оперуполномоченного проникновенным взглядом. А я вдруг подумала, как бы подружка зубы себе не обломала. Наш новый знакомый, судя по всему, бабник еще тот. Заходя в кафе, ненароком скосила глаза на правую руку Александра, кольца вроде нет. В любом случае, дивное зрелище под названием “бой быков” в ближайшее время мне обеспечен.

Мы сели за стол, я с Ларкой рядом, Александр напротив, сделали заказ. Я – суши, Ларка – салат, следователь – мясо. Тот лукаво усмехнулся, услышав такой набор блюд:

– Я же говорил, на любой вкус.

– Вы очень проницательный мужчина, – заявила я, пытаясь поддразнить Ларку.

Тут же получила легкий пинок по щиколотке. Александр оказался приятным собеседником, и я подробно поведала ему историю знакомства с Вячеславом Дадиани, о замужестве, о сегодняшней поездке в Загс. В ожидании еды, я повествовала о последнем месяце своей жизни, а Саша с Ларкой пожирали друг друга глазами так, только что искры не летели.

“Вот это притяжение” – восхитилась я и приступила к повествованию о дне убийства. Здесь его внимание перешло с Ларки на меня, без искр, конечно, но Александр внимательно все выслушал и взял меня за руку:

– Это кольцо?

– Да, – ответила я с вызовом, – но только попробуйте сказать, что это вещ док и Вы его конфискуете до конца следствия.

– Боюсь, мне здоровья не хватит на подобное заявление, – рассмеялся он.

– Правильно боитесь, – промурлыкала я, успокаиваясь. Я вдруг поняла, что не в состоянии расстаться с кольцом от голубоглазого солнца.

– А что вы можете сказать про его брата, Максима Дадиани, вы знакомы?

– Псих он. Чуть не придушил меня. Заявил, что я убила его брата, еле ноги унесла.

– Максим Сергеевич упорный мужчина, уже всех на ноги поднял. Тело Вячеслава Дадиани в судебном морге, там обычно родственникам выдают умерших для похорон дней через семь – десять. Но, насколько мне известно, вашего супруга будут хоронить завтра, как положено, на третий день.

– А где? вы не знаете?

– Могу узнать, – понимающе ответил Александр.

– Спасибо, – благодарно кивнула я.

– Ты что, на похороны собралась? – не поняла Ларка.

– Да! Собралась! – развернулась я к подруге. – А ты как хотела?

– Хочешь прилюдный скандал? – не унималась Ларка.

– Я не думаю, что он будет устраивать скандал у гроба брата. Любой человек имеет право прийти на кладбище и попрощаться. На поминки не пойду, конечно, да и на глаза родственничку попытаюсь не попадаться.

– Вы его любили? – спросил Александр, а я замялась:

– Не знаю, как объяснить, другого такого светлого и чистого человека я в жизни не встречала, у него душа как у ребенка была, – слезы хлынули из моих глаз, я схватила салфетку. Нервы ни к черту, – любила, как прекрасного человека, каким ни мне, ни вам никогда не стать. Он жил в своем мире, в своей работе, и умудрился нашей грязной действительности не коснуться за тридцать лет своей жизни. Вот, – я промокнула глаза и высморкала нос. – Если нужна помощь в поимке преступника, Петр Семенович сказал, вы дачи пока осмотреть не можете, откуда как предполагается, был произведен выстрел. Так вот, я лично готова залезть туда под покровом ночи, или возглавить группу по возвращению на родину владельцев особняков, или по подписанию ордеров, если надо. А Лариса поможет! – кивнула на подружку.

– Кто? Я? – искренне удивилась Ларка.

– А что, ты меня одну бросишь? – изумилась я.

Плечи Ларки поникли: “Конечно не брошу…”

– Спокойно, это лишнее, – заволновался господин Нечаев.

На столе завибрировал его телефон, Александр встал, извинился и удалился, сославшись на конфиденциальный разговор.

– Что делать будешь? – спросила я подружку, намекая на “бедность” Александра, с которым на тот момент мы уже благополучно обменялись телефонами.

– Чует мое сердце, надо сваливать, – заявила Ларка, – я плохо контролирую ситуацию, а это значит…

– Что это значит? – не поняла я.

– Попахивает сопливыми детьми и грязными кастрюлями. Вот, что это значит!

– С моей точки зрения, – развеселилась я, – пока попахивает хорошим сексом! У вас такое притяжение… ммм… – закатила я глаза. – Прямо завидно, а еще у него, наверное, наручники есть…

– Ага, – согласилась Ларка, – я прямо вижу, как он меня ими к кастрюле грязной пристегивает, дитё сопливое вручает и на работу уезжает. А оно мне надо в двадцать юных лет?

– Он тебе не нравится? – не поняла я.

– В том то и дело, что нравится! Чую, быть беде! – авторитетно заявила Ларка.

Вскоре вернулся Александр, а следом за ним наш официант, с полным подносом. Мы наконец – то приступили к трапезе.

– О чем вы так оживленно спорили, если не секрет? – поинтересовался наш проницательный опер.

Я лукаво глянула на Ларку. Но разве её можно чем -нибудь смутить? Уставившись “бедному” полицейскому в глаза, подружка заявила:

– Мы обсуждали, есть ли у вас, Александр, пистолет и покажите ли вы его мне? – Лара сопроводила вопрос таким взглядом, что сам собой возник вопрос: “А что она имела ввиду, под пистолетом?”

Я, например, покраснела, а опер не растерялся и своим проникновенным голосом выдал:

– Вам, Лариса, я готов показать все: пистолет, сейф, где он хранится и вообще все, что пожелаете.

Подруга, с наглющими глазами, медленно и оценивающе осмотрела Александра от макушки до пояса, остальное скрывал стол, и заявила с придыханием:

– Тогда я список составлю?

– Буду ждать! – прогнал табун мурашек по моей спине Александр.

И тут я, некстати подумала, что надо им презервативов подогнать, а то с такими страстями и правда, до сопливых детей недолго. Дальше мои мысли перепрыгнули на свои собственные скорбные дела, а именно, что если завтра похороны, то мне срочно нужно траурное платье или костюм.

Вячеслав Дадиани был парень небедный и позориться перед крутыми дядями и тетями в скромном черном платье, в котором я хоронила маму, наверное, не стоит. И я решилась оторвать Ларку от увлекательной беседы с “бедным” опером. Конечно же, называя его “бедным”, лично я имела ввиду его знакомство с Ларкой, а не его материальное положение, как считает подруга. Я показала на часы, на руке у Александра и сказала:

– Лара, шестнадцать часов, мне надо срочно в магазин, надо одежду для похорон купить, – в глазах у подружки промелькнула искра понимания.

– Девушки, мне тоже пора ехать, к сожалению, – включился в разговор господин Нечаев. – Телефон мой у вас есть. Если что-то случится, Ксения, Лариса, сразу звоните, без стеснения. На счет похорон, я сегодня же уточню и пришлю вам адрес, – я хотела поблагодарить, но тут влезла Ларка:

– Звонить можно в любое время? – невинно осведомилась подруга.

– Да, в любое время дня и ночи, – проникновенно улыбнулся Александр, – а от Вас Лариса, я еще и список жду, объектов для осмотра.

Мы тепло попрощались, загрузились с Ларкой в машину и отправились по магазинам.

– С чего начнешь осмотр? – поинтересовалась я.

С жилплощади, конечно, – расхохоталась Ларка, – а ты, о чем подумала?

– Ты не исправима! – простонала я сквозь смех, – между прочим, все почти так, как ты хотела, парень работает на Рублевке.

– Между мужчиной, работающим на Рублевке и живущим, большая разница.

– По мне так, в глаза эту Рублевку бы никогда не видеть, и будет мне счастье, – выдохнула я.

Глава 3

Ларка притащила меня в крутой торговый центр на садовом кольце и развила бурную деятельность.

– Лариса, – взмолилась я, – об одном прошу, без пошлятины.

– Не дрейфь, должно быть просто, но дорого и сексуально!

– Зачем мне на кладбище быть сексуальной? – недоумевала я.

– Ксюха, ты иногда меня просто убиваешь, – пыхтела Ларка, роясь на вешалках, – ты вдова миллионера! А то, что ты оборванка из Кузьминок, знать всем не обязательно. Должна быть в женщине какая – то загадка? Потом, ты должна выглядеть прекрасным и хрупким цветком, чтобы рука убийцы не посмела даже прикоснуться к тебе. Это мы уже обсуждали. Опять же, вдруг младший братик захочет на тебе жениться, чтобы патенты, так сказать, на сторону не ушли. И вообще, ты там не раскисай, а по сторонам гляди лучше, мало ли что, – я только зубами клацнула, от открывшихся мне перспектив.

Мы долго спорили, но Ларка уперлась рогом в черное обтягивающее платье с длинным рукавом и узкой юбкой за колено. Оно мне нравилось, но смущали две вещи: довольно низкий треугольный вырез на груди и такой глубокий разрез сзади, что просто капец.

– Ларка, я это не надену! Ты только посмотри, тут вообще наклоняться нельзя!

– А мы чулочки на резинке черные наденем и наклоняться не будем! Куколка! – заявила Ларка и натянула мне на голову шляпу с колесо. Я взвыла:

– Я хочу, чтобы меня Макс Дадиани вообще не заметил, а ты что делаешь? Я в той шляпе как колокольня в поле!

– Ёлочка, ты ерунду говоришь! Как можно не заметить прекрасную вдову на похоронах! Ты будешь гвоздь сезона! Девочки, что скажете? – призвала к себе на помощь консультантов бутика Ларка.

Девочки хором подтвердили: “Не заметить прекрасную вдову в такой чудесной шляпе, да еще в чулочках, практически невозможно!”

– Что и требовалось доказать! – обрадовалась Ларка.

– Ты меня не слышишь, – швырнула я шляпу, – я иду прощаться, а не балаган устраивать. Вместо шляпы платок, чтобы декольте прикрыть. Или вообще это платье брать не буду. Это все! – отрезала я.

– Скучно с тобой! – заявила Ларка. – От того у тебя мужики и мрут!

– А ты цирк из всего устраиваешь! – не осталась я в долгу. – Вот они от тебя и разбегаются!

Сошлись мы на черном шифоновом платке от Шанель, полупрозрачном с тонкой нитью рисунка. Он был довольно широкий, и при желании под ним можно было спрятать вырез на груди.

– Черную сумку от Шанель я тебе завтра привезу, – расщедрилась Ларка, – я ведь могу взять твою машину? Тебе все равно пока личный водитель нужен, – я кивнула и спросила:

– Ты завтра со мной?

– В машине посижу, на стреме. Мало ли что…

– Спасибо!

– Не за что!

Ларка отвезла меня к дому, наставляя по дороге:

– Маникюр красным, волосы распустить, макияж водостойкий, ты у нас чувствительная натура. На шею твой крестик из белого золота и кольцо от покойного мужа, туфли эти же, – ткнула Лара пальцем на мои ноги, – завтра приеду, проверю.

– Слушай, езжай отдыхать, задолбала ты меня уже сегодня, – беззлобно ругнулась я на подружку. – Как узнаю адрес и место похорон, позвоню. Все пока.

Подхватив пакеты из бутика, я отправилась домой. Надо принять душ, погладить вещи и, главное, выспаться. Всё – таки сотрясение мозга давало о себе знать.

Через час пришла смс от следователя Александра Нечаева с названием кладбища, адресом и указанием времени – двенадцать ноль -ноль и припиской: “Я тоже буду. До завтра”. Я перекинула сообщение Ларке и отправилась сушить и укладывать волосы.

Звонок в дверь оказался для меня полной неожиданностью и, отложив фен и щетку, я выглянула в глазок. Максим Дадиани собственной персоной.

“Добить пришёл”, – мелькнула мысль. Не открою, пусть лесом идёт!

Словно прочитав мои мысли, родственничек хорошенько долбанул в дверь и проорал:

– Открывай, я знаю, что ты дома! – и еще пару пинков в дверь.

Я с тоской посмотрела на дрожащую дверь, поговорить все равно придётся. Взяла в правую руку открытый флакон с лаком для волос, накинула цепочку на дверь и со словами:

– Ну, если ты так настаиваешь, – открыла замок.

Дадиани толкнул дверь, но цепочка не позволила ей открыться больше чем на десять сантиметров. Я же предусмотрительно отошла от двери, выставив перед собой флакон с лаком. Максим Сергеевич был явно не готов к такому радушному приёму. Внимательно на меня посмотрел через щель и спросил:

– На похороны идёшь завтра?

– Иду, – цепочка и флакон придали мне храбрости.

– Я пришел позвать тебя и сказать адрес.

– Как ты меня нашел? – уточнила я на всякий случай.

– По номеру машины. Может, пустишь? Что мы как не родные через дверь разговариваем, – и устало на меня посмотрел.

– Хорошо, – кивнула я, – подожди минуту, – захлопнула дверь.

Быстро оглядела себя: трикотажные обтягивающие шортики и майка без лифчика. Я поставила флакон на трюмо у зеркала, натянула джинсовую курточку, сбегала на кухню и, вооружившись скалкой, убрала цепочку. Прихватив снова флакон с лаком, отошла подальше от входной двери и крикнула:

– Welcome! – но господину Дадиани мой welcome не очень понравился. Оглядев мою экспозицию, он прикрыл дверь и со словами:

– Я здесь присяду, – пристроился на обувной полке в прихожей.

Мы продолжали молча буравить друг друга глазами. Дадиани младший был сегодня не такой резвый, как в прошлую нашу встречу. Слегка помятый и немного пришибленный. Но, несмотря на явную усталость, первым все -таки высказался Максим Сергеевич:

– Ничего так, симпатичная и ножки класс! – констатировал он, а я задохнулась от возмущения.

– Симпатичная я была в пять лет, а сейчас я сногсшибательная женщина, – и для наглядности перехватила скалку поудобнее.

Дадиани младший только хмыкнул:

– Хорошо я учту это! Завтра похороны в двенадцать, будь готова к одиннадцати. Я за тобой заеду.

– С чего такая милость? – не поняла я.

– Ты ведь Ёлка? Официантка из НОЭ? – я кивнула. – Славка мне говорил про тебя.

– Что говорил?

– Что ты добрая и красивая, как мама, и что должна быть Дадиани. Я последней фразе как – то значения не придал, видимо, зря… Пока еще не знаю, как он с Загсом вопрос решил, некогда было, похоронами занимался но, думаю, со временем разберемся.

– Я уже разобралась. Пресненский выездной Загс зарегистрировал наш брак без моего присутствия.

– Понятно.

Максим Сергеевич внимательно осмотрел моё жилище, типовую двухкомнатную квартиру в панельном доме. Рассмотрел все внимательно: и дешевый линолеум на полу, и обои, которые мы с мамой переклеивали сами, лет десять тому назад, и древнюю мебель в коридоре, и пижамку мою застиранную, и выдал:

– Надеть завтра найдешь чего, или денег дать? – вот тут я честно скажу, пожалела, что шляпу сегодня не купила, но сквозь зубы ответила:

– Найду!

– Тогда завтра в одиннадцать, я зайду.

– Это лишнее, – замотала я головой, – я сама доеду. Опять же, постою в сторонке и можно будет никому не сообщать о нашем родстве.

– Да нет, лучше объявим официально. Тот, кто пристрелил Славку, вряд ли брал тебя в расчет. Вот и посмотрим, что дальше будет.

– То есть, ловля на живца?

– Возможно, только живцом скорее буду я, чем ты…

– В смысле, красивая вдовая идиотка очень удобна для наследования имущества? – уточнила я, а Максим Сергеевич удивленно поднял брови:

– Мысль здравая, формулировка слишком самокритичная. Завтра едем вместе. Это не обсуждается, так всем удобнее будет. До встречи, – он встал и аккуратно прикрыл за собой дверь.

А я вдруг поняла, что от напряжения, с которым я вцепилась в скалку и флакон лака, у меня даже пальцы свело. Сбросив свое оборонительное оружие на комод, я поспешила закрыть дверь на замок и позвонила Ларке. Мы договорились, что она привезет мне сумку к десяти тридцати, и поедет одна на моей машине на кладбище, на всякий случай, вдруг придётся экстренно уносить ноги.

С утра я наглоталась валерьянки, оделась, выпила кофе с бутербродом, завязала платок на шее, и тут как раз прибыла подружка. Она была в коротком черном облегающем платье и черных туфлях на высоких каблуках.

– Верни мне мой пиджак, – потребовала она с порога, протягивая мне обещанную сумку.

– Ты решила идти на похороны? – не поняла я.

– Просто, я решила подготовиться, на тот случай, если придется составить компанию Александру. Ты же мне сама его смс прислала, что он завтра там будет.

– Ты ему звонила? – продолжала не догонять я.

– Я? – изумилась Ларка. – Ты что, Ёлочка, забыла, я никогда не звоню мужчинам.

– Понятно, ты просто подготовилась к приятной и совершенно неожиданной встрече.

– Соображаешь, – обрадовалась Ларка, и тут же накинулась на меня, – ты почему еще не накрашена?

– Я не буду краситься. Разревусь, и буду как чудище с Halloween.

– Да, это ты можешь, – задумчиво потянула подружка, – значит так, с собой возьми все необходимое, перед поминками тебя подшпаклюем.

В сумочку от Шанель все необходимое помещаться отказалось, пришлось загрузить косметику к Ларке. Мне достался телефон, ключи от квартиры, блеск для губ, визин, бумажные платки и флакон валерьянки. Неутомимая Лара, обошла меня вокруг, почмокала губами, велела все полученные визитки сгребать в сумку, потом разберемся. Обещала сделать фото всех особей женского и особенно мужского пола, проявивших ко мне интерес в любом виде. И умчалась вдаль, занимать удобную диспозицию для случайной встречи с прекрасным майором Нечаевым.

Буквально через десять минут передо мной стоял водитель моего покойного супруга – Вячеслава Дадиани, который сообщил, что у господина Дадиани младшего возникли срочные дела, и он будет ждать меня на кладбище. Я кивнула, взяла сумку, закрыла дверь и поехала прощаться с голубоглазым солнцем.

Водитель остановился перед центральными входом и позвонил Максиму Сергеевичу, потом повернулся ко мне:

– Не волнуйся, Ёлка, все будет хорошо! И еще, ты сегодня выглядишь просто шикарно, – и ободряющее пожал мне руку.

Я улыбнулась, поблагодарила. Справа открылась дверь, Макс Дадиани просунул свою лапу:

– Привет! Извини, что не забрал, тут еще куча вопросов с утра навалилась, – я подала руку, вышла из машины. – Отлично выглядишь, спасибо. А то потом скажут, что Дадиани жмоты, держат красавицу в черном теле, – я закатила глаза и сжала зубы. Про себя подумала, что нет второго такого человека, который так меня бесит.

Мы подошли к Крематорию, возле которого собралась уже приличная толпа, из знакомых лиц только Марина – секретарша Максима Сергеевича.

– Ждем тело из морга, – тихо сказал мне Дадиани, – и сразу проходим в зал. Отпевание, прощание с телом, кремация. Урну я потом сам заберу, и у родителей захороним. Дальше банкетный зал в Президент отеле и на сегодня все! Представляешься как Ксения Дадиани, будут приставать или хамить, говори мне – всех придушу, – я мило ему улыбнулась:

– Не сомневаюсь, с твоей -то хваткой…

– Ты теперь моя семья, добро пожаловать, – у меня, если честно, брови на лоб полезли сами, без всякой помощи с моей стороны. – И да, зови меня Макс, не фиг им всем знать, что мы только вчера познакомились, – я только кивнуть и смогла, – кольцо на безымянный палец переодень, пожалуйста.

Пришлось переодеть. Разве можно отказывать такому замечательному родственнику? Мы ждали катафалк из морга, народ толпился у центрального входа.

– На кремации в основном сотрудники и партнёры, еще несколько человек только на поминки прибудут, – так же тихо сказал мне Макс Дадиани.

Начиналось все вполне безобидно. Мы с Максом стояли рядом, он заботливо придерживал мой локоть, принимал соболезнования, и всем сообщал что я Ксения Дадиани. Меня, очевидно, принимали за дальнюю родственницу, пока какой -то, очень бойкий знакомый, не поинтересовался у Максима Сергеевича, где он умудрился столько лет прятать такую прекрасную сестренку. Макс рассвирепел и выдал:

– Это не сестренка, Алексей, это жена Вячеслава…

Мне кажется, я даже волну почувствовала, с которой эта новость разошлась от нас с Максом по толпе. И тут на меня уставились все, зашептались, загалдели. У меня даже ноги задрожали от страха. Но Максим Сергеевич крепко прижал к себе мой локоть и тихо сказал:

– Спокойно, сейчас пошумят и перестанут, – первым с шоком справился Алексей.

– Извините, Максим, Ксения, мои соболезнования – откланялся и ушел в массы.

– Вот и все, а ты боялась, – также тихо успокаивал меня родственник. – Кажется, катафалк приехал. Подожди меня пару минут.

Макс ушел к подъехавшей машине, забрал какие -то документы, убрал во внутренний карман, махнул рукой, чтобы начали выгружать гроб на тележку, и пошел ко мне. Я поискала глазами Ларку или Нечаева, но не нашла. Меня снова взяли под руку.

– Пойдем.

Мы прошли в здание крематория. Центральный зал был очень большим и красивым, стены и пол отделаны цветным мрамором, белые колонны, посередине на подиуме стоял гроб с открытой крышкой. Люди заходили, вставали по сторонам. Вошел священник, началась церемония.

Я стояла и смотрела на гроб, на голубоглазое солнце в шапке. С трудом, но сдерживала слезы. Макс держал меня под руку, вроде чужой, но все равно помогало.

Когда священник разрешил прощаться, Максим Сергеевич отпустил мою руку, пошел к брату первый, следом я. Подошла и вцепилась в стенку гроба. Вячеслав Дадиани лежал как живой, в темно сером костюме без галстука и неизменной темной шапке. Восковое лицо, заострившийся нос. В глазах поплыло от слез. Нагнулась и поцеловала свое Солнце в лоб.

Вот и все… ты уже никогда на меня не посмотришь. Больше мне не утонуть в глазах твоих и улыбке. Прощай, солнышко. Покойся с миром. А я не успокоюсь, пока не посадят эту завистливую сволочь.

От гроба меня забрал Дадиани младший. Идти я, конечно, могла, просто от слез не видела куда. Прошла толпа жаждущих проститься, Макс махнул рукой, гроб закрыли, и он поехал вниз. Я закусила губу и окончательно разревелась, огромная лапа собрата по несчастью, взяла меня за затылок и легонько прижала к груди. Я схватилась за черную рубашку и самозабвенно плакала, слава Богу, меня никто не видит. А еще меня, как озарение, посетила мысль, что, наверное, я и Макс, единственные люди в этом зале, которым действительно не все равно. Я перестала хлюпать, натянула платок от Шанель на глаза, чтобы никто не видел мою зареванную физиономию. Отлепилась от мокрой спасительной рубашки.

– Спасибо.

– Всегда, пожалуйста, обращайся, если что, – я полезла за платками, высморкалась и промокнула глаза, – идти можешь?

Я кивнула. Народ потихоньку покидал зал крематория. Макс обнял меня за плечи.

– Пойдем, пора ехать, – и повел на улицу, к машине.

Меня посадили сзади, Макс сел к водителю. Всю дорогу меня никто не трогал, и я почти успокоилась. Когда машина мягко остановилась, Дадиани повернулся ко мне:

– Готова? – кивнула. – Хорошо, потерпи еще, немного осталось.

Я открыла дверь и вышла на улицу. Увидела свою машину, но Ларку не обнаружила. Мы зашли в холл отеля, заботливый метрдотель проводил нас в банкетный зал к накрытому столу. Народ расселся за огромным столом, я и Макс в центре. В сумке завибрировал телефон, я его достала, прочла смс от Ларки: “Жду в туалете, из дверей налево, сразу за колонной”.

– Макс, я отойду в туалет, в порядок себя приведу, – Дадиани кивнул.

– Тебя проводить?

– Спасибо, не надо. Разберусь, – я оставила платок на краю стола, взяла сумку и пошла искать Ларку.

Подружка выскочила на меня прямо из -за колонны,

– Пойдем, другой туалет поищем, в этом куча длинных ушей, – и потащила меня через весь холл, на другую сторону, походу вещая:

– Ну ты, блин, даёшь! Так трогательно на груди у родственника рыдала, я чуть сама не разревелась, а народ проникся. Сначала галдели от шока, потом начали говорить, что у Славика губа была не дурра. А вот и наш туалет, кажется, свободный, заходим.

Ларка затащила меня в просторную свободную кабинку и усадила на закрытую крышку унитаза.

– Визин капай, глаза как у альпийского кролика. Сейчас глазки подкрасим, и мордашку твою тоже оценят, а то пока все комментарии по заднице и ножкам. Говорила я, с чулками улет будет! Не слушаешь подругу… хотя, хорошо, что шляпу не купили, а то была бы как кулема. В шляпах, милая моя, плакать нельзя! – наставляла меня Ларка, замазывая мой красный нос. – Так, сейчас глазки нарисуем, губки, ну вот, другое дело, – подружка отодвинулась от меня, любуясь своим творением, и довольная результатом подняла палец и выдала:

– Любая пешка может стать королевой, или лошадью. Все от макияжа зависит!

– Я надеюсь, ты меня под королеву гримировала, – забеспокоилась я, – ну -ка, зеркало дай.

– Обижаешь, – и Ларка сунула мне под нос зеркало, – шик с отлетом, – но все равно не нагибайся, там пенсионеров много, мало ли что, – лукаво улыбнулась подруга, – я чмокнула Ларку в висок.

– Спасибо тебе. Домой меня отвезешь?

– Спасибо на хлеб не намажешь, – заскулила Ларка, – конечно, отвезу. Тем более, это же твоя машина. Давай шлепай, пока тебя родственничек искать не начал, – я подхватила свою сумку и пошла обратно в зал. Ларка трусила следом. Макс стоял у входа, с напряженной физиономией. Увидел меня, выдохнул:

– Долго ты, я уже беспокоиться начал…

– Носик пудрила.

Макс пристально посмотрел на меня, даже улыбнулся слегка:

– Красавица.

– Вот и прекрасно, – сказала я, увлекая Макса обратно в зал, а про себя подумала: “Пусть хоть немного в глаза посмотрят, а не только на задницу”.

Мы с новоиспеченным родственником опять сели во главе стола. Народ с грустными лицами вспоминал, какой замечательный был Вячеслав, но, в основном, все сходились на его гениальности. Здесь, конечно, не поспоришь.

Где-то через час Дадиани – младший, наклонился ко мне и сказал на ухо:

– Ты если устала, водитель тебя отвезет.

– Я не то, чтобы устала, просто у меня сотрясение. Голова побаливает, перенервничала, наверное. Только можно я домой сама поеду? Меня подруга на моей машине с утра ждёт.

– Хорошо, пойдем, провожу.

Я быстро написала Ларке смс: “Жду у машины” и, в сопровождении Макса, пошла к своему Пежо. Макс заботливо придерживал меня за руку, чувствовалось, хочет что -то сказать, но промолчал. Ну и ладно, мне же проще. Мы подошли к машине, припаркованной почти у входа.

– Телефон дай, – попросил родственник.

– Будешь ответное селфи делать? – попыталась я развеять гнетущую обстановку. Разблокировала экран и протянула ему.

– Нет, номер телефона тебе свой запишу и адрес, на всякий случай, – вдруг у Макса зазвонил его телефон.

– Не ответишь?

– Это я себе с твоего номера набрал. Всё, держи, и спасибо тебе за поддержку сегодня…

– Это тебе спасибо, всю рубашку намочила.

– Ты не понимаешь, я всю свою сознательную жизнь заботился о Славке, а теперь, когда выяснилось, что забота ему больше не понадобится, растерялся… а благодаря тебе, пришлось собраться. Короче, справился, как в старые добрые времена.

Сзади замаячила Ларка, деликатно застыв у Макса за спиной, но Дадиани перехватил мой взгляд и обернулся на подружку.

– Это Лариса, она виртуозно водит автомобиль, так что, не волнуйся. Максим Сергеевич Дадиани, – представила я их друг другу, все же, я воспитанная девочка.

– Да, я припоминаю, насколько виртуозно вы покинули парковку у моего офиса. Не гоняйте так больше.

– Примите мои соболезнования, – проникновенно выдохнула Ларка.

– Спасибо, – Макс махнул рукой и пошел обратно в банкетный зал.

– Ух, что творится, сначала чуть не прибил, а теперь смотрите на него – отец года, – забухтела Ларка, загружаясь в авто, – ноги отваливаются. И кто выдумал эти пыточные агрегаты?!

И мы абсолютно счастливые скинули туфли.

– И всё – таки, каблуки вещь необыкновенная… Надела – шикарная женщина, сняла – счастливый человек.

– И не говори, босиком поведу.

– А где майор Нечаев?

– На кладбище повертелся, делегировал мне присматривать за тобой и окружающими, а затем скрылся в неизвестном направлении. Обещал вечером заехать за отчетом.

– Хорошо устроился… и что, будешь сидеть и ждать?

– Вот еще! Спать завалюсь… в чем -нибудь сексуальном, – лукаво улыбнулась Лара и тронулась с места.

Мы благополучно добрались до моего дома.

– Тебе же нельзя еще за руль… – скорчила подружка жалостливую физиономию.

– Катайся пока, я сегодня добрая. Пойду я тоже спать залягу, сон благоприятно действует на мою контуженную голову.

Втиснувшись обратно в свои любимые туфли, я пошла домой, а Ларка поехала готовиться докладу и, очевидно, писать список для осмотра объектов майора Нечаева.

Поспать мне сегодня было видно не судьба. Только я задремала, как раздался звонок в дверь. Я посмотрела на часы. Почти девять, кого там еще принесло? Принесло Максима Сергеевича Дадиани.

“Что-то ты зачастил, родной. Может, сразу переедешь…” – подумала я, открывая дверь.

Макс стоял на лестничной клетке, совершенно несчастный. В вытянутой руке родственник держал бутылку Виски.

– Я такое не пью, – заявила я, загораживая проход. Тогда Дадиани убрал левую руку с бутылкой за спину, и моему взору предстали две бутылки красного вина в его правой руке.

– Сухое, надеюсь? – капризно сморщила нос.

Макс поспешно кивнул.

– Тогда заходи, – и освободила дверной проём.

Младший Дадиани быстро юркнул в квартиру. Прижимая бутылки к груди, начал разуваться.

– А ты почему сегодня без скалки?

– Чует мое сердце, скалка сегодня не понадобится. Тебя виски уложит. Проходи на кухню, располагайся, пойду, диван мамин тебе расстелю.

– А где мама? – обернулся Дадиани из коридора.

– Умерла.

– Извини, а диван зачем?

– Как зачем? Ты же напиться пришел, пойду плацдарм готовить для отгрузки тела.

– Знал бы, что в Кузьминках такие понимающие женщины живут, давно бы переехал, – раздался, удаляющийся на кухню, голос Макса.

Я разобрала диван, достала простынь, подушку и покрывало. На улице двадцать восемь градусов тепла, не замерзнет. Накинула на свою мини пижаму тонкую рубашку. Халаты я не люблю, а щеголять в полуголом виде перед малознакомым и, возможно скоро пьяным мужиком, точно не стоит. Пошла на кухню.

– Извини, у меня тут бедненько, но, как говорится: “Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешевым”, так что, располагайся. Голодный? – родственничек помотал головой. Я достала бокал для вина себе, и стакан для Макса. – Льда достать?

– Да, давай, а то жарко очень.

– Что, совсем выпить не с кем? – не удержалась я.

– Ни одну рожу видеть не хочу, прямо бесят все.

– А моя не бесит?

– Разве может бесить сногсшибательная женщина со скалкой? – попытался пошутить Максим Сергеевич.

– Действительно. У нас поминки или просто пьём?

– Лучше просто…

– Тогда наливай. Дури у меня, между прочим, и своей хватает, а это так, – я кивнула на бутылку вина, – для запаха.

Мы сидели за столом, моей восьмиметровой кухни, и смотрели друг на друга. Я рассматривала родственника в упор и думала, что Макс похож на брата. Слава был высоким, худощавым, с длинными пальцами и потрясающей улыбкой. Младший же Дадиани был того же роста, только в кости шире, мощнее. Крупные руки, стрижка короткая, такие же черные, слегка кудрявые волосы, черные брови и ресницы, глаза только не голубые, а серые, как инеем примороженные, а на дне горе и осколки новой боли. Да только я, не доктор.

– Похожи вы, только цвет глаз разный и улыбка у Солнца была потрясающая…

– Он тебе улыбался? – не поверил Макс.

– А тебе нет? – растерялась я.

– Он маме часто улыбался, нам с отцом реже. А когда родителей не стало, и вообще, по пальцам пересчитать можно.

– Давно их не стало?

– Давно уже, мне четырнадцать было, Славке пятнадцать. Автомобильная авария, поздно вечером из гостей возвращались, на Кутузовском в лоб выскочил автомобиль. Никого в живых не осталось. Мы с бабушкой дома были, ей ночью позвонили, сказали, что единственная дочь с зятем разбились. У бабушки сердце от таких новостей прихватило, даже до больницы не успели довезти. Нас со Славкой в детский дом отправили, квартиру опечатали.

И тут началось самое веселое, номинально я конечно брат младший, а по сути… Семья у нас обеспеченная была, Славку родители долго по врачам таскали, он вроде нормальный, а толком никто ничего сказать не может. В итоге поставили предварительный диагноз: “признаки аутизма”. У нас аутистов к психам приравнивают и лекарствами глушат, в Европе они вырастают абсолютно полноценными людьми. Славкин лечащий врач родителям и посоветовал, поменьше его по врачам таскать, а то таких диагнозов навешают, потом век не отмоетесь. У Славика мозги шарили, я себя рядом с ним идиотом чувствовал, физика, математика, химия – он там как рыба в воде, единственное, что абсолютно не умел – с окружающими общаться. Не нужно ему это было. Вот мне и приходилось за двоих.

Первый год я только дрался, как бешенный. Нас в детском доме сразу возненавидели – холеные домашние мальчики… Били смертным боем. После одной такой драки Славка по голове себя стучать стал. Меня после отбоя одеялом накрыли, толпой навалились и мутузили, чудом не прибили. Славку в это время тоже пытались отлупить и голову рассекли – кровища, Славка орать начал во все горло, раскачиваться и по голове себя дубасить. Пацаны перепугались и по кроватям разбежались. Воспитатель пришёл, нас со Славкой в медчасть забрали. После этого нас шизанутыми придурками окрестили, но трогать боялись. А Славик с тех пор держался за голову, пока я не придумал ему шапку одеть, так с тех пор и ходил, без неё нервничал сильно.

Усыновлять нас никто не пожелал. я сразу попал в категорию “трудный ребенок”, а Славик вроде как с отклонениями, но пока я с ним управлялся, всех все устраивало. Дальше у Славки десятый класс на носу, всех детдомовских по ПТУ рассовывают – повар, слесарь, автомеханик, а какой из Славки автомеханик? Я к директору, так мол, и так, я ладно, что слесарь, что повар, один фиг, а Славка должен одиннадцать классов закончить.

Директор ни в какую: “С твоим психованным братом одни проблемы”. Я мозгами пораскинул, и говорю: “Сто тысяч рублей Вам в год буду привозить, если Вы создадите все условия для того чтобы Славик учился и закончил одиннадцать классов”. Тот аж подпрыгнул, глаза блестят: “Где деньги возьмёшь?”. Я ему и отвечаю: “Денег у меня, конечно, нет, но знаю где взять. Отпустите меня на пару дней? Я вернусь обязательно, Вы же знаете, я Славку не оставлю”. Тот мялся, мялся. Иди, говорит, но смотри если что…

– И где ты деньги взял? – не выдержала я. Макс усмехнулся,

– Сейчас расскажу. А у тебя поесть, ничего нет? – спросил родственничек, обновляя бокалы.

– Котлеты были, греть?

– Не надо, холодные пойдут, и хлеба, если есть, – я кивнула и пошла шуршать по хозяйству.

Достала котлеты, хлеб. Взглянула на Максима Сергеевича, прикинула его вес – килограмм девяносто, не меньше и на всякий случай достала еще колбасы и огурцов свежих. Больше ничего съедобного обнаружить не смогла и села обратно, прихватив котлетку.

– Так что там с деньгами? – Макс навертел себе трёхэтажный бутерброд из хлеба, огурцов и котлет, проглотил его и продолжил:

– А поехал я к адвокату отца. Я его немного знал, потому как у него контора была недалеко от нашей квартиры. Ситуацию ему обрисовал и говорю, помогите квартиру сдать, только деньги будете у себя хранить, а мне по мере необходимости выдавать, с меня двадцать процентов комиссионных. Тот согласился сразу. Поехали мы на квартиру, посмотреть, что да как, ключи у меня были, а дверь опека с милицией опечатали. Приезжаем, а там люди живут. Во как! Начинаем разбираться, я ведь квартиру сам закрыл, а в квартире все вещи. Повезло еще, что у отца сейф был, туда я убрал – мамины драгоценности и документы, одни ключи у меня остались, а второй комплект я соседке по лестничной клетке оставил, на всякий случай, вдруг труба потечет или еще что – нибудь. Вот эта бабуля, божий одуванчик, квартиру под шумок и сдала. Короче, милицию вызвали, квартирантов выселили, замки поменяли. Одни ключи себе забрал, остальные адвокату оставил. Примерно оценил, за сколько квартира будет сдаваться, и потребовал от господина адвоката договор со мной заключить. Что он обязуется сдавать квартиру от моего имени, оплачивать квартплату, проверять состояние жилплощади, искать новых квартирантов, решать вопросы с поломками и прочими происшествиями, а также, оказывать услуги по хранению денежных средств – за вознаграждение в размере двадцати процентов.

– По – моему, обнаглел твой адвокат, – не выдержала я, – детей грабить… – Макс только хмыкнул.

– Лучше так, чем слушать, каждый месяц, что он квартирантов найти не может. А мне стены детского дома покинуть и так проблематично было, да еще Славку одного оставлять боязно. Я решил, лучше переплатить. Как только с деньгами вопрос решился, так сразу и все остальное наладилось. Директор – мать родная, воспитатели за торт и коробку конфет на все глаза закрывают. Бандюги наши местные за червонец в месяц превратились для меня в лучших друзей и няньку для Славика. Вещи не трогали, нас не задирали, да еще и от остальных охраняли, так что слово “крыша” и “товарно – денежные” отношения мне с детства знакомы. Директор договорился, что Славка будет в соседнюю школу ходить, а чтобы не возникло проблем, мне выпала почетная миссия за ним в школе присматривать, и заодно, разрешили и мне одиннадцать классов закончить. Школа была обычная, районная. Я тем, кто сильно умничал, сразу физиономию начистил, а Славка за урок успевал решить все варианты контрольной, и его вскоре одноклассники только что, на руках не носили. Дальше веселее, Славка школу заканчивает, надо в институт, а мне в школе еще год штаны протирать. Славка в технологический институт без проблем поступил, даже, мне кажется, не заметил. Я в “общагу”, салаг иногородних вылавливать, так и так говорю: “Брат гений, асоциальный только, помочь надо пока привыкнет, подсказать какая аудитория и где, задание записать, кому сдавать и когда. А он вам за это и с контрольными поможет и с лабораторными”. Я планировал на следующий год сам туда поступать, но Славка так хорошо с одним парнишкой спелся, что на пару так все пять лет и проходили. Он до сих пор у меня в лаборатории работает, такой же шлепнутый гений, только более собранный, чем Славка был. Так что, я спокойно в свой менеджмент подался, надо же было Славкины идеи кому – то продавать. Сняли двухкомнатную малогабаритную квартиру в доме рядом со Славкиным институтом. На третьем курсе Славик с Виталием полироль для авто нахимичили. И я понял, что это наш шанс. Оформил патент, переговорил с умными людьми и начали свой бизнес. Да уж, давно это было, почти десять лет прошло, – выдохнул Макс и, залпом прикончив виски в бокале, продолжил:

– Я брату диагнозов страшных не ставил. Чтобы его признали недееспособным, надо было, чтобы родственники заявление подали или в суд, или по месту лечения. Но я подумал, кто знает, как жизнь повернётся, вдруг со мной что – нибудь случится? Конечно то, что ему машину водить нельзя и в армию идти, это и ежу понятно. Поставили ему признаки гиперлексии, поскольку я мог совершенно спокойно с ним вести двусторонний, связанный диалог, если надо было продемонстрировать Славкину нормальность, если наоборот, то я молчал, а на посторонних мой брат вообще не реагировал. Он вообще был как маленький, этот дядя – плохой, разговаривать с ним не хочу, а этот – хороший. Но как время показало, чутьё у него на людей было потрясающее. Вот я, например, вроде удачливый бизнесмен, а с моей интуицией, в данном вопросе, мне только угадывать, в какой руке арбуз! – я улыбнулась.

– Спорить не буду, я вот замечательная девчонка, а ты меня чуть к праотцам не отправил, – и выразительно потерла свое несчастное горло.

– А я, о чем… Ты извини меня, сорвался. Всю ночь не спал, милиция, морг, голова кругом, кто? Зачем? Кому Славка мешал? А тут ты: “Здравствуете, я вдова!”. Вот и погорячился немного. Тебе, между прочим, нужно фамилию и паспорт поменять, будешь в наследство вступать, – резко сменил тему Макс.

– Я не буду, – сонно замотала я головой, усталость и вино делали свое дело.

– Что значит, не буду? – напрягся Макс. – Квартира, машина и штук сорок патентов на различные изобретения.

– То и не буду, – уперлась я, – брак фиктивный был, ты же знаешь, так что ничего менять, и тем более наследовать, я не буду. Пойдем вместе к нотариусу, я отказ на тебя подпишу, – Макс внимательно посмотрел на меня.

– Ты хоть представляешь, от чего ты отказываешься?

– От чего?

– Сколько стоит сто сорока метровая квартира, на Большой Бронной улице? – с издевкой приподнял бровь.

– Не знаю и знать не хочу. Жить мне есть где, а чужого мне не надо!

– А это теперь по закону твое, а не чужое.

– Я не понимаю, ты чего добиваешься?

– Ничего, просто лишний раз убеждаюсь, что Славка потрясающее в людях разбирался. И где он тебя такую нашел? – подпер скулу рукой, и уставился на меня как на восьмое чудо света.

– Не поверишь, – прыснула я, – на Рублевке.

– Ладно, я понял, с наследством разберемся, а фамилию все – таки поменяй, пожалуйста! Кольцо ведь не отдашь?

– Нет, – отрезала я, – и не мечтай. На память оставлю.

– Допустим, – слегка хмыкнул младший Дадиани, – если этот подарок расценивать как последнее желание покойного, которое ты свято исполняешь, то отнеси туда и смену фамилии, на добрую память..

– Вот ты, гад ползучий! – искренне возмутилась я, потом немного подумала и согласилась. – Хорошо! Договорились! И ты от меня отстанешь?

– А ты этого хочешь?

– Очень, – предельно честно ответила я, – так сильно, что аж шея чешется…

– Я же извинился, – нахмурился Дадиани, – а ты меня пнула, я полдня хромал, мы квиты.

– Я знаю, но она все равно чешется… – язык уже слегка заплетался от выпитого вина, но очень хотелось повредничать.

– Понятно, представим себе на минутку, что я от тебя отстал. Дальше ты, что будешь делать?

– Как что? – не поняла я. – Как обычно, учиться, работать, жить, в конце концов! – Макс странно на меня посмотрел, я даже поёжилась.

– Что? – и с удивлением заметила, что выпила одна полторы бутылки вина, а Макс ноль пять виски.

– Да так, – он отрицательно мотнул головой, – ничего. Ты где учишься?

– Институт иностранных языков, на третий курс перешла.

– А дальше что? Учитель? Переводчик?

– Нет, я в турбизнес пойду, – я мечтательно закатила глаза, – хочу мир посмотреть. Европу, Азию, Восток, Америку – все хочу! – положила мечтающую голову на свои руки на столе, на секундочку прикрыла глаза и отключилась.

Проснулась я от сиплого голоса:

– Просыпайся, красавица, – и еще, что – то холодило правую щеку.

Я с трудом разлепила глаза и попыталась сфокусироваться на человеке вольготно рассевшимся у меня на кровати. И вдруг до меня с опозданием дошло, что это мужчина, лицо которого скрывала черная трикотажная маска, и который к тому же, держит возле моего лица нож.

Глава 4

Я дернулась и вцепилась двумя руками в его запястье с ножом. Подняла такой визг, что у самой уши заложило. В дверном проеме очень быстро появился еще кто – то в одних трусах – боксерах, взъерошенный и босой. И оттащил от меня придурка с ножом. Орать я не перестала, но соображать потихоньку начала.

Кажется, я у себя дома. Мужик в трусах – Макс Дадиани, а вот человек с ножом, мне совершенно незнаком. По крайней мере, голос. Лица под маской я по – прежнему не видела. Макс, тем временем, выбил у мужика нож, который благополучно улетел под кровать. И они начали метелить друг друга, круша все кругом. Я вскочила с ногами на кровать, распласталась по стенке, и продолжала сливаться с обоями, пока Макс не закричал на меня:

– Ёлка, исчезни, закройся где – нибудь!

Я, мгновенно сорвавшись с места, пока они крушили шкаф недалеко от меня, схватила в коридоре телефон и поспешно закрылась в ванной. Стуча зубами от пережитого, начала звонить 02. Родной полиции я сообщила адрес, свое имя и ,под непрекращающийся грохот, пожаловалась на злоумышленника, неизвестно как проникнувшего в мою квартиру, пока я спала.

Вызов приняли. Пообещали приехать очень быстро, по возможности. Я нажала отбой и прижалась ухом к двери ванной. В этот момент в дверь что – то так бахнуло, что я с перепугу дернулась назад и, не рассчитав размеров своего сан узла, загремела в чугунную ванную, наставив себе синяков и шишек где только можно. Там я немного полежала. Приходила в себя. Вспоминала, что каждый человек – творец, кузнец и трындец своего счастья и, зацепившись за край достояния чугунной промышленности, покинула не гостеприимную ванну. Из коридора раздался обеспокоенный голос Макса:

– Ёлка, выходи, он убежал.

Я аккуратно открыла дверь. Макс Дадиани стоял посередине коридора в трусах и показывал мне маску в руке.

– Извини, ушёл, – и расстроено развел руками, – догонять не стал. Решил, что в трусах и босиком, вряд ли успею, только соседям на смех, – я согласно кивнула и медленно покинула своё убежище.

Лучше бы я этого не делала. Я пошла к Максу, поинтересоваться, нужна ли ему медицинская помощь, но застыла, в полном шоке, когда увидела, что стало с моим домом.

– Мамочка моя… – это все что я смогла выдавить, всплеснув руками и прижав их к щекам.

Комод в коридоре лежал на полу, с вывернутыми ящиками и разбитым зеркалом. Полка для обуви сломана по центру. Стулья в хлам, дверцы вмяты в шкаф, словно в него угодило ядро. У перевернутого стола отбит угол, кругом битое стекло, щепки и ошметки. Цела была только кровать, на которой лежала разбитая люстра, и диван, на котором сегодня ночью спал Макс.

Я на цыпочках пошла к остаткам зеркальной витрины в своей бывшей спальне.

– Стой, – сказал Дадиани, – стекло кругом, – и, выудив из остатков обувной полки в коридоре мои балетки, бросил их на пол передо мной, – обуйся, пожалуйста, – я молча обулась и продолжила двигаться к цели.

На полу, между обломками витрины и осколками стекла, лежали наши с мамой фотографии в разбитых рамках и тетрадка с рисунками. Аккуратно все это собрав, отряхнув от битого стекла, прижала к груди, продолжая рассматривать окружающий меня погром, круглыми глазами.

– Может, скажешь, что – нибудь? – спросил Дадиани, забирая у меня стопку с фотографиями и тетрадь, судорожно прижатую к груди.

– Ты все сломал! – рявкнула я. – Макс вздрогнул и поморщился.

– Во-первых, не я, а мы с неизвестным злодеем, а во-вторых, я тебя спасал, между прочим. В-третьих – я сломал, я и починю. Чего нервничать?

Стоя на полу босиком в трусах, начал рассматривать фотографии и рисунок в тетрадке: моё лицо, крупным планом, выполненное простым карандашом, распущенные волосы, взгляд из – под ресниц, нежная улыбка.

– Красиво, – протянул мне Дадиани стопку обратно, – поклонник рисовал?

– Что – то вроде этого, – кивнула головой, – надо бы одеться, я милицию вызвала, сейчас приедут.

– Ты тоже тогда накинь на себя что – нибудь, а то они в таком виде тебя до следующего утра допрашивать будут.

Я кивнула и на ватных ногах отправилась к остаткам шкафа, на поиски одежды. Мы оделись, я нашла сарафан, а Дадиани то, в чем приехал вчера. Джинсы, футболка и мокасины. Потом мы стояли и озирались по сторонам, я была в шоке, а Макс, наверное, думал, что лучше меня не трогать, чтобы не кричала. Но все же, рискнул отвлечь меня:

– Ксюш, может, позавтракаем, пока доблестная полиция не приехала? – я вздрогнула, но не стала говорить, что так меня только мама называла. И это было так давно…

– Можно попытаться, если осталось пару тарелок, и вы холодильник в окно не выкинули…

– Холодильник – это святое, – сообщил Дадиани, разворачивая меня в сторону кухни.

Хлипкий старинный стол не выдержал мордобоя, и смиренно покоился на полу на сломанных ножках. Одна целая табуретка. Я смела на пол тряпкой все осколки со столешницы, открыла покосившуюся дверцу навесного шкафа, достала чашки, растворимый кофе, сахар, ложки. Макс шустро включил чайник, налив в него воды. Я заглянула в холодильник: две котлеты, колбаса и пара кусочков хлеба. Выгрузила все это на тарелку и вручила Максу со словами

– Чем богаты…

– Отлично, – сообщил Дадиани, пристраиваясь с тарелкой на подоконнике, – присоединяйся.

Я налила две кружки кофе и пошла с ними, присоединяться. Макс бодро жевал бутерброд, я стащила последнюю котлету и, жуя, попыталась оценить ущерб, а именно, во сколько мне обойдется придать этому безобразию жилой вид.

– Значит так, – выдал Макс, закончив лопать, – сейчас собираешь предметы первой необходимости в чемодан, остальное, важное, но не первой необходимости в коробки. Я вызываю водителя, все загружаем и переезжаем ко мне.

Тут я котлеткой и подавилась. Сильно. Еле откашлялась, не без помощи заботливого родственника. И пока я восстанавливала речевой аппарат, Дадиани продолжил:

– Завтра пришлю женщину, ты ей ключи отдашь, она все померяет, потом вы с ней дизайн-проект квартиры нарисуете, что ты хочешь сделать. И все, она с бригадой приедет, мусор выкинет, ремонт сделает, потом уберет и даже шторы повесит.

И я опять котлеткой подавилась, Макс своей пятернёй мне еще несколько раз стукнул по спине, а ей и так сегодня досталось. Я имела ввиду спину, но руке Макса с ободранными костяшками тоже сегодня не сладко пришлось. Я, наконец, откашлялась.

– Тебе помощь нужна? – я кивнула на ободранные руки родственника. Макс отрицательно покачал головой.

– Ерунда, пару синяков и бок правый болит, неудачно в шкаф влетел. Потом к доктору схожу.

– Ладно, как скажешь, – кивнула я и сделала глоток. – Я сейчас Ларке позвоню. Она приедет, мы все разберем, выкинем, и пока ремонт будем делать, сами! – сделала я ударение на последнее слово. – Я у неё и поживу. Это все! Но тебе, конечно, спасибо за заботу.

– Да без проблем, – хмыкнул Макс, – надеюсь, твоя подруга владеет приемами самообороны и сможет спасти тебя от очередного мужика с ножом? – я вздрогнула.

– Думаешь, это нападение с убийством Солнца связано? Надо майору Нечаеву звонить, где мой мобильник? – и оставив кружку с кофе на подоконнике, побежала в спальню, где возле кровати на полу лежал на зарядке мой мобильник.

Отыскав пропажу, не смогла не порадоваться, каким чудом он выжил в этой мясорубке. Не успела я набрать Нечаева и коротко поведать о небольшом утреннем происшествии, как прибыла доблестная районная полиция. Описав подробности своего экстренного подъема и продемонстрировав нож под кроватью, я сплавила их на родственника. Сослалась на то, что все самое интересное пропустила, сидя в ванной. И ушла собирать вещи. Я еще не решила куда поеду, надо с Ларкой обсудить, но вещи собрать придется в любом случае.

Ларка объявилась очень скоро, с майором Нечаевым.

– Это как понимать? – ткнула я пальцев в спину удаляющегося на кухню Александра.

– Как, как, – пожала подруга плечами, – двигаемся семимильными шагами, через постель, прямиком к светлому кастрюльному будущему.

– Лара, ты утомила уже, я тебе сама лично на свадьбу посудомойку куплю, – взвыла я, роясь в обломках шкафа. – Ты только замуж выйди, пожалуйста.

– Договорились, – быстро согласилась подруга, – теперь ты рассказывай?

– А что рассказывать? Родственник вчера вечером явился брата поминать, мы выпили, ты же сама все время твердишь, пить надо сразу с мужиками, чтобы потом им не звонить!

– Дальше, давай дальше, – в нетерпении стучала Ларка ножкой.

– А с утра глаза открываю, вижу, придурок с ножом и в маске. Я в крик, Макс прибежал, начал с ним драться, а я в ванной спряталась…

– Ух ты, уже Макс, хотя… вы же квасили вместе…

– Ты можешь не перебивать? – рассердилась я, и продолжила: – Преступник убежал. Я убежище покинула, а жить то мне больше негде, сломали мне квартиру полностью. Готовься клеить обои, паковать коробки и вообще, я к тебе переезжаю.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, но если Евгений Викторович в ближайшее время не объявится, то я сама на улице, – напомнила мне Ларка о своем бедственном положении и неоплаченной съемной квартире.

Деньги у неё сроду не задерживались, хорошо, хоть я институт заставила её оплатить на следующий учебный год.

“Куда она их девает? Хотя, зачем я спрашиваю? Вот у меня, например, машина есть, а у Ларки сумочка от Шанель”, – напомнила я себе и тяжко вздохнула

– Карасику звонила?

– Кики звонила, глухо пока, как в танке!

– Что делать – то?

– Давить на совесть Максу Дадиани. Во-первых, родственник, а во-вторых, хоть и из лучших побуждений, но квартиру тебе он разнес.

– Он и так предлагает ремонт сделать и к нему переехать… – буркнула я, вытряхивая стекла из коробки с документами.

– И ты что, отказалась от столь заманчивого предложения? – замерла Ларка не дыша.

– Лара, ты нормальная? Я его три дня знаю, из них два мы в контрах, третий бухаем…

– Ну, ты даёшь, Ёлка, – задумчиво потянула Ларка, – не знала я, что короеды с голодухи на хвойные деревья перешли.

– Это ты сейчас к чему? – воинственно воткнула я руки по бокам.

– А к тому, что башка твоя дырявая, забыла, что в квартиру поедешь в свою. Ты наследница, между прочим, а еще такая дурная наследница, что можешь от наследства и напрочь отказаться, с тебя станется. Пусть родственник радуется, что отделался легким испугом, делает тебе ремонт и разрешает пожить в твоей же квартире, которую ты ему потом подаришь, может быть! Все, пойду – обрадую!

И она упорхнула на кухню, а я осталась злая и грязная с раскрытым чемоданом посередине разгромленной комнаты.

Сопение, пыхтение и гневный скрежет зубов, успокоиться мне не помогли. Я, от души пнув чемодан, отправилась на кухню следом за Ларкой, желание придушить которую, в данный момент превалировало над всеми остальными моими мечтами. Районная полиция к тому времени нас уже покинула, и я, застыв каменным изваянием в дверном проёме, сложив руки под грудью, разглядывала сборище предателей на кухне, в поисках хотя бы проблеска совести. Но с совестью у них была явная напряжёнка, особенно у Ларки. Подлая подруженция возглавляла бунт.

– Вот и Ёлка, – радостно всплеснула она руками но, присмотревшись внимательно, радостный пыл поубавила, – и не просто Ёлочка, а злая, стальная иголочка.

Я одарила её яростным взглядом. Терпеть не могу, когда она меня так называет. Ларка же благоразумно замолчала и, нырнув за спину майора Нечаева, села на подоконник и прикрылась шторкой.

– Ксения Анатольевна, – начал разговор Александр, – вынужден, присоединится к мнению Максима Сергеевича, вам лучше переехать к родственнику, на время

– На время – понятие растяжимое! – процедила я.

– Я имею ввиду, ваш вынужденный ремонт и наше расследование. Там вы будете в большей безопасности. Максим Сергеевич может обеспечить вам круглосуточную охрану, в отличие от меня.

– Интересно, почему это родная полиция, которая, к слову, сказать, за три дня со смерти моего супруга, еще и пальцем не пошевелила. Преступника не нашли, место предполагаемого выстрела не осмотрели, владельца дома не установили, а теперь еще оказывается, не может мне охрану предоставить?

– Зачем же так сурово, Ксения Анатольевна? Место выстрела мы осмотрели. Да, действительно, стреляли из чердачного окна трёхэтажного коттеджа поселка “Соловьи”. Но следов взлома или незаконного проникновения в дом не обнаружено, а в доме в настоящее время никто не живет. Владелец установлен. Это Мигулин Семён Игоревич, в данный момент проживает в Англии, в ближайшие дни должен появиться в Москве. Ему принадлежит фармацевтический концерн “Старт”. Я по телефону уже договорился о встрече. А охрану я вам предоставить, конечно, смогу, только это не будет “супермен”, сопровождающий вас за покупками. Вас просто посадят под замок в гостинице или на арендованной квартире, а я не уверен, что вас это сильно обрадует.

– Совершенно не обрадует, – вынужденно согласилась я, – только, как вы себе представляете морально – этический аспект моего переезда к Максиму Сергеевичу. Он холостой мужчина, я, между прочим, три дня как вдова, – я обвела собрание взглядом, но понимания не встретила, – мало того, что на меня мертвый Вячеслав упал, потом чуть не прирезали. Давайте в меня еще соседи пальцами тыкать будут! – взвилась я не на шутку.

– Я им потыкаю, – пообещал Макс, – ты, даже в голову не бери. И вообще, кому какое дело? Это Москва, тут никому ни до кого нет дела, а с моралью, вообще, большие проблемы.

– Угу, и совершенно не понятно, как в таком аморальном лесу как Москва, выросла такая высоконравственная Ёлка? – заявила Ларка

– Ты вообще молчи. Я с тобой позже разберусь, – рыкнула я на подружку.

– Молчу, молчу, – быстро согласилась Ларка и опять нырнула за штору.

Я с тоской взглянула на карниз. Нет, этот гад, даже не собирался падать на голову предательнице! Нет в жизни счастья!

– Максим Сергеевич, – обратился Нечаев к Дадиани, – вы сможете в понедельник к нам в управление подъехать, фоторобот составить?

– Я постараюсь, – кивнул головой Дадиани, – я позвоню вам, как со временем определюсь.

– Прекрасно, в понедельник, значит, а если нас с Максимом Сергеевичем прикончат за выходные, фоторобот кто составлять будет? – язвительно уточнила я.

– Я понимаю ваше негодование, – заявил непробиваемый Нечаев, – но сотрудница, составляющая фотороботы, работает согласно ТК РФ: с понедельника по пятницу с девяти до восемнадцати, – я фыркнула, а про себя подумала: “Ты, майор, достоин такой женщины как Ларка. Наслаждайся, если сможешь!” – и, освободив дверной проём, сообщила Нечаеву:

– Все ясно, извините за беспокойство ранним утром в субботу, так сказать не по ТК РФ. Не смею больше задерживать.

Александр, шутливо приложил ладонь правой руки к виску:

– Счастливо оставаться, – и шагнул мимо меня в коридор. Ларка шустро соскочив с подоконника, прошмыгнула за ним, со словами:

– Я провожу… – и скрылась за углом коридора.

Я перевела взгляд на Макса. Дадиани был очень серьезен, но в глазах смешинки. Вытянул руки по швам и заявил:

– Готов искупить свою вину посильным физическим трудом!

– Мне нужны коробки, – озадачила я его.

– Да, мой генерал, разрешите исполнять! – гаркнул Дадиани.

– Разрешаю и побыстрее, – нагло заявила я и ушла в комнату собираться дальше.

– Ксюша, я ушел за коробками, дверь закрой, – раздался голос Макса из коридора.

Я послушно сходила и закрыла дверь на замок, после утреннего происшествия препираться по данному вопросу не хотелось. Вернулась в свою спальню. Еще раз полюбовалась погромом, сняла остатки люстры с кровати, стряхнула осколки. Все самое необходимое: немного летней одежды, обувь, сорочку, косметику, фен, ноутбук и прочие мелочи уложила в два чемодана. На кровать начала складывать то, что мне нужно в принципе, но не сейчас.

Документы, фотографии, учебники, надеюсь, до сентября все закончится? Теплые вещи, обувь. Подушки и одеяла завязала в чистые мусорные мешки и решила разместить все это добро в своём гараже. Если честно, он давно уже не совсем мой. Гараж сдала еще мама, уже много лет назад. Он остался от отца, расположен далековато от дома, да и машины у нас с мамой раньше не было. Но, насколько мне известно, Игорь Владимирович, снимавший его все это время, на лето выезжал с семьёй на дачу, так что, сейчас мой гараж наверняка пустует. Осталось позвонить арендатору, чем я и занялась в ожидании Макса с коробками.

Игорь Владимирович, проникся моему бедственному положению под названием ремонт и любезно разрешил разместиться в “нашем” гараже. Я его поблагодарила и пошла открывать дверь, кто – то трезвонил в звонок. Вернулся Максим Сергеевич с упаковкой коробок из Комуса.

Ларка куда – то запропастилась. Может, так даже лучше, очень уж я на неё злая. Макс начал собирать коробки, а я раскладывать по ним свой нехитрый скарб. Через пару часов мы закончили. Я подписала коробки черным маркером, заклеила скотчем, выдала Максу ключ от гаража, дала адрес. Объяснила, как найти и отправила его вместе с прибывшим водителем на разгрузочно – погрузочные работы. Озаглавила операцию: “Weekend миллионера или как искупить вину посильным трудом”. Сама же пошла мыться и приводить себя в порядок перед заселением в логово олигархов, предварительно позвонив Кики и попросив её поискать информацию о Мигулине С. И. – владельце концерна “Старт”.

Максим Сергеевич вернулся где – то через час и, подхватив мои чемоданы, повез меня на новое место жительства. В машине я отдала ему ключи от своей квартиры для дизайнера. Он пообещал связаться с ней уже в понедельник. Я кивнула, чем раньше, тем лучше….

Одноподъездный девятиэтажный дом из светлого кирпича мне понравился очень. Огороженная территория с кованой оградой, небольшим садом, парковкой, игровой площадкой, охранником – консьержем, а главное, он был расположен вдали от шумных дорог, но при этом практически в трёх минутах от Тверской улицы и метро Пушкинская. Я даже не подозревала, что в центре можно найти такое тихое место. Водитель выгрузил нас из мерседеса и уехал.

– Мне уже нравится. Зря ты меня сюда привёз, привыкну и оставлю тебя без квартиры, – заявила я Максу, застывшему с моими чемоданами возле машины. – Пошли дальше, – и бодро зашагала к подъезду, а Макс сзади, ухмыляясь и смешно отфыркиваясь.

– Ты сам не водишь? – уточнила я у Макса, недоумевая, почему он остался без машины.

– Почему? Вон стоит, – он ткнул в огромный джип, – а мерседес с водителем – охранником, это Славкин, а теперь твой.

– Спасибо, у меня есть автомобиль, – я гордо вскинула нос.

– Без вопросов, тогда садись на него и езжай под замок к Нечаеву, я ему сейчас наберу, – и поставив мои чемоданы, полез за мобильником в карман.

– Не надо, – испугалась я замаячившего на горизонте заточения, – я все поняла. Вопрос с повестки дня снимается, принято единогласно.

– Как скажешь.

Дадиани даже бровью не повел и с каменным лицом открыл мне дверь подъезда.

“Вот это выдержка”, – восхитилась я про себя. Даже не улыбнулся. Остаётся только уроки брать.

Макс представил меня консьержу, как Ксению Дадиани. Сказал, что я буду теперь здесь жить, дедуля, наверное, решил, что Максим Сергеевич женился и начал его торопливо поздравлять, вроде как, давно пора. Мы с Максом переглянулись, но объяснять ничего не стали, потопали к лифту. Поднялись на четвертый этаж, огромный холл, четыре квартиры на этаже.

– Где живёт предприимчивая соседка – бабуля? – поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам.

– Жила там, – махнул Дадиани на противоположенную квартиру, – умерла два года назад. Наследник – племянник всё сразу продал, – объяснил Макс, открывая замок. – Добро пожаловать, Ксения! – заявил он и распахнул передо мной дверь.

Я собралась и шагнула внутрь. Макс зашел следом, поставил сбоку мои чемоданы, включил свет.

– Пойдем на экскурсию.

Я кивнула, разулась и двинулась вслед за экскурсоводом. Надо сказать, впечатлилась я уже в прихожей, размером со всю мою квартиру. Мраморный пол с рисунком, высоченный потолок и стены, окрашенные в светло серый цвет.

– Это шкафы для верхней одежды, это два моих, это Славки. А вот куда его одежду деть, ума не приложу?

– Может в церковь? – тихо предложила я.

– Это мысль, – задумался Дадиани, – надо собрать все и Ивана завтра отправить, – и повел меня дальше, через шикарные распашные двери в огромный зал.

– Ничего себе, – вырвалось у меня, – метров сорок?

– Около того, – подтвердил мои предположения Максим Сергеевич, пока я восхищенно оглядывалась.

Огромный зал с наборным паркетом и цветным узором на полу, был поделен на две зоны. Сначала гостиная, справа у стенки светлый кожаный диван, на противоположенной стене огромный экран.

– Это домашний кинотеатр. Колонки по углам, звук налажен, 3D, стереозвук, вся ерунда. Там кухня, столовая, балкон и прачечная – кладовка.

Макс и пошел открывать дверь в подсобку. Я же восхищенно застыла на месте. Зона кухни с левой стороны была отделена от гостиной барной стойкой, справа – угловой секцией дивана. Я пересекла гостиную по центру, слева остался экран, справа диван, и прошла на кухню – столовую. Слева барная стойка, кухонный гарнитур, бытовая техника, по центру дверь на балкон. Я подошла поближе, прилепила нос к стеклу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.