Виктория Королёва
Пепел

Глава 1

Яна

Я слышу звуки капающий воды. Они меня преследуют… как наказание, как самая жутка расплата, как проклятие! Ненавижу их… всем сердцем ненавижу.

Мы охренеть какие атеисты, когда всё гладенько, по маслу и в горочку, а как только кувырком полетело – обращаться начинаем. Сама такая, знаю. Как бы смешно ни было, но по факту, глядя в потолок… бесконечно долгими вечерами, я делаю именно это. Просить простить бесполезно – такое нельзя простить. Я умоляю об отсрочке, прошу возможности исправить хоть что-то, дать мне призрачный шанс на жизнь, да хоть на какую-нибудь жизнь! Пусть тут, за решёткой, с горьким привкусом смрада… но жизнь.

Твою же мать, Яна! Ты по уши в дерьме. Дальше уже некуда…

СИЗО – холодная, мёртвая машина…она глотает не только твоё тело, но и душу. Здесь каждый сантиметр пронизан тяжёлым, гниющим воздухом страха и однообразия, накрывающим сверху железным куполом. Ты чувствуешь его… постоянно, ежесекундно! И стены, даже они дышат безнадёжностью не позволяя вздохнуть полной грудью. День за днём замкнутое пространство давит всё сильнее, выжимает тебя изнутри, превращая любое движение в борьбу – с собой, с отчаянием, с правом выбора хотя бы в малейшем…

Время тонет… оно лязгает ржавой цепью – никуда не деться, никуда не уйти. Сколько бы ты ни сопротивлялась, а камера сжирает постепенно, я бы сказала – издевательски медленно, но делает это жестоко, даже беспощадно! Это место, где каждый взгляд и шорох – повод насторожиться, повод затаиться и молиться. Просто молиться, надеясь на лучшее. Надежда в общем единственное, что мне осталось. Только она и больше ничего.

Ненавижу женский коридор: за неотличимые двери, звон ключей, резкие, глухие шаги где-то за стеной… мужские шаги. Считаю каждый из них, научилась определять кто именно идёт и куда. Навык, который на хер никому не нужен, но я им обладаю. В совершенстве, блять. На окне в моей камере толстые решётки, а снаружи – тонкая полоска серого неба. Старый матрас на металлическом топчане, побитая плитка на полу, крошечный умывальник, старая батарея подперта деревянным бруском… Красиво, правда же? При этом… это не сказка, но гораздо лучше, чем со всеми… Поверьте, я успела пробыть в общей несколько часов и это до трясучки тошнотворно.

Понятия не имею, почему в одиночку засунули. Может быть, Черняев постарался, а может быть так и должны содержать «особо опасных».

Твою мать… «особо опасных». И смешно и до судорог страшно.

Мне за это «опасно» накинут побольше. Накинут максимум… Адвокат что-то бегает, старается, но я заранее знаю, что ничего не получится. Слишком уж красноречиво на меня смотрел дядюшка Гриши… мне на том берегу место заказано и как бы мы не крутились ужом, а выбора всё равно никакого нет.

Прислушиваюсь к шагам в коридоре на автомате. Я каждый день жду лязга ключа в замочной скважине и скрипа дери на весь коридор… жду так же сильно, как боюсь, потому что я не знаю сколько у меня есть времени. Помимо Черняева старшего, моя голова интересует и тех, чьи интересы затронула смерть Гриши и их гораздо больше, чем могу себе представить. А мне… и одного Влада хватило бы по макушку… Принц криминального мира, твою мать…

Вот же угораздило тебя, дура…

Облизываю пересохшие губы, скользя по закоулкам камеры взглядом. Тянет холодом… а в каждом углу затаилась моя личная трагедия. Смотрит на меня и выжидает. Ждёт сука, чтобы напасть, распотрошить и без того истерзанное нутро.

Тру лицо ладонями, сгоняя морок. За решёткой нет ничего романтического, совсем не понимаю как об этом можно сочинять целые песни… Место, в котором каждый день тянется резиной, а от безысходности хочется выть – не может быть романтичным! Это противоречит романтике на самом старте. Тут хочется содрать с себя оставшиеся волосы, выть и долбить в дверь беспрерывно, крича чтобы выпустили. Я выла… стучать боялась, но ревела знатно. Помогло ли это? Нет…

Да что уж… Не спасает даже мысль о том маленьком создании, что без разрешения взял и поселился в моём теле, изменив всю жизнь… оставшуюся жизнь. Живот ещё не видно и мне сложно представить себя с ним… Я совсем ничего не знаю о беременности – не планировала её и, если честно, не знаю о чём думала, когда мы нагло пренебрегали защитой. Такая дура…

Я никогда не узнаю, как на это отреагировал бы Гриша. Хотя… нет. Я думаю, что ему бы это не очень понравилось… он же у нас был такой весь из себя альфа-самец: благотворительные вечера, встречи с богатыми дядями и прочее… медиа-личность, блин. Девку с розовыми волосами он прятал в доме, где радостно трахал вечерами. Весь мой, сука, функционал. А дура-Яна в этот момент решила, что вытянула нужный билет из пачки… Ещё бы, обычная девка с завода и мужик с такими возможностями. Любой бы голову вскружило, вот и меня повело.

Если бы я знала, чем эта история закончилась… хрена с два пошла с Каринкой в бар!

Мне обидно… и жжёт под рёбрами, а ещё сжимается… тоже до боли.

Не хотела, честно. Это всё было… как какой-то морок, помутнение, выход из тела! Меня вынули и заставили смотреть со стороны, а тело принимало решения на каких-то инстинктах, словно жило само по себе. Я помню дикий страх, взметнувшийся пульс, помню желание бежать от него как можно дальше! Он казался исчадьем ада, самым великим злом… Я правда так чувствовала: без прикрас и наговоров – было так, но после… прогремел выстрел и накрыла пелена, а мир закрутился… Но в ту секунду, у меня был выбор – либо я, либо он, и я выбрала себя… не подумала о последствиях, не остановилась, просто сделала…

Боже мой, я наставила пистолет на живого человека и нажала на курок, убив. И от этих мыслей, ночью страшно закрывать глаза. Он мне снится – сидит напротив и смотрит… молча, а я смотрю на него. В первые несколько раз, пыталась прервать сон, а сейчас смирилась. Если приходит, смотрю на него. Молча, долго, до самого пробуждения. Не прошу простить или ещё какой-то ереси – нет. Я оборвала его жизнь и мне с этим жить, всё то время что осталось.

Впрочем, даже если бы не было таких снов, тут и так всё чужое, резкое, жёсткое до невозможности. Чем темнее становится за окном, тем сильнее тянет закричать, выцарапаться наружу. Ночь – самое страшное время, и дело даже не в мыслях… нет. С головой я ещё как-то могу договориться, а вот с остальным получается хреново. Мне и «до» было неспокойно, а уж после одного из изнуряющих допросов, когда я в очередной раз ползла по коридору, не чувствуя ног – стало ещё хуже.

За спиной шёл высокий, крепкий конвоир с бегающими маленькими глазками, позвякивающий связкой ключей на поясе… Они, сука, постоянно у него звенят! И это бесит! Хочется развернуться и затолкать эти грёбаные ключи в задницу, чтобы не звякали! Но… увы ты просто послушно идёшь и молчишь в тряпочку. И да, перца добавлял неоспоримый факт – он каждый грёбаный раз, маслил моё лицо глазами, как последний придурок. Я понимаю – женская часть, все мы тут в зоне доступа, но это ни хрена неприятно! Да… мужик не решался это сделать. Ну, как не решался, в первый раз он попробовал! Запёрся, звеня яйцами так же громко, как гребучими ключами, вальяжно, очень деловито прокатил по камере глазами, изобразил участливую улыбочку и спросил:

– Новенькая у нас?

Промолчала. Смысл в ответе, если он прекрасно знает. На моё молчание, улыбка стала шире. Показательно так, со знанием дела, блять.

Сощурилась, на что мужик не стушевался, ближе подошёл, стал раскручивать на диалог, при этом дверь не закрыл, наоборот чуть приоткрытой оставил. Вот уж не знаю, зачем? Типа поманить свободой перед носом или как? С моей статьёй свободой и не пахнет! Или что, решил о моей чести соблаговолил подумать? В общем, вопрос без ответа. Понятия не имею, что в его башке в тот момент было. Но он, походил, поспрашивал какую-то хрень: как еда, как условия. Отвечала односложно – кивал, а потом присел на край койки! Нагло, блять, нахраписто, как будто бы, так и надо! Только вот, он присел, а я ноги ближе к себе поджала. Ибо пошёл он на хер!

– Может быть тебе что-то тут нужно? Скажи, не стесняйся, я помогу, чем смогу.

Голос до муторного мягкий, вкрадчивый, а сам он одно сплошное розовое облачко, блять. Ну… как минимум, купить мою благосклонность мужик за сорок решил именно вот таким образом. Образ ему не подходил от слова никак, но тут упрямо отыгрывал до самого конца. А мне… единственное, чего бы мне хотелось по-настоящему – это послать его по всем эротическим мероприятиям в одиночку. В быту так бы и сделала, клянусь, но тут… огрызнуться глупее некуда, поэтому ответила спокойным:

– Спасибо. Ничего.

Усмехнулся.

– Да прекрати, тут всем что-то нужно…

– Не в моей случае. – чуть-чуть с нажимом, но ещё не до грани.

Мужик не отступает, делает видимость, что совсем никак не видит красных флагов, прёт танкером:

– Ну, если что – всегда могу помочь. Я многое могу решить…

Намёк прозрачнее водицы. Ах ты, сука… так даже девок с панели никто не клеит. Тварь.

Но не успеваю я и слова ответить, как ладонь опустилась на мою лодыжку и сжала! Дёрнулась, ошпаривая конвоира взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.