Екатерина Романовская
Убийство в осенних тонах

ПРОЛОГ

Псков, май 2024

Девушка резко распахнула дверцу машины и побежала вперед, не разбирая дороги. Практически сразу за обочиной шоссе начинался лес. Вот ее единственный шанс. Добраться туда, и никто ее в темноте уже не найдет. А потом дождаться утра и обратиться в полицию. И зачем только она сама во все это полезла? Неожиданно дорогу перекрыл густой кустарник, до этого в темноте почти незаметный. Здесь, на обочине крупного шоссе, майский воздух не пах первыми цветами и весенней травой, он вонял бензином и холодной ватой набивался в легкие, не давая дышать. Она отчаянно прорывалась, оставляя на ветках клочья одежды и волос. За спиной послышалось шуршание шин. Неужели уехал? Однако машина лишь развернулась на пустынном шоссе. Дальний свет фар ударил прямо в лицо, ослепив и заставив зажмуриться. Внезапно раздался глухой щелчок выстрела. Девушка вскрикнула и рухнула, нелепо раскинув руки.

Убийца торопливо открутил глушитель и сунул пистолет за пояс, прикрыв сверху полами дутого жилета. Несколько секунд он издалека смотрел на тело, прикидывая, не оставить ли его прямо здесь. Однако этот план пришлось отбросить – между телом и обочиной образовалась слишком приметная просека из поломанных кустов. Убийца быстро открыл багажник, перенес оттуда в салон детское кресло, расстелил на дне собачий гамак и положил на него тело, еще теплое и податливое. Закончив, он вернулся к кустам и с удовлетворением отметил, что крови на них почти нет. Отломав несколько запачканных прутьев, он бросил их к телу и, захлопнув багажник, вернулся на водительское сиденье. Заводя машину он заметил, что руки предательски дрожат и сжал руль с такой силой, что пальцы побелели.

Сама виновата – зло пробормотал он и нажал на газ.

ГЛАВА 1

Есть в этом мире женщины, которые считают, что любовник младше по возрасту их молодит. Маргарита Орлова считала иначе. Лично она рядом с такими чувствовала себя более грузной и старой. И поэтому всегда выбирала мужчин намного старше себя. Однако с тех пор как ей исполнилось тридцать пять, такой подход неожиданно стал давать сбои: её «взрослым поклонникам» теперь было ближе к шестидесяти, а среди них настоящие пожилые львы – те, кто интересен, свободен и не отдает нафталином, – встречались до обидного редко. Приходилось снижать возрастной фильтр хотя бы до ровесников.

Вот и теперь рядом маячил долговязый мужчина неопределенного возраста, с тонкой шеей и в дурацкой футболке. Худоба и мелкие черты лица делали незнакомца похожим на студента, но в тёмных, вьющихся мелким бесом волосах уже едва заметно пробивалась седина. Он рисовал пастелью – единственный среди группы, предпочитавшей тяжелые мольберты, тюбики с краской и запах растворителя, – и сгибался над своим альбомом не щадя позвоночника. Время от времени он распрямлялся, потягивал затекшую спину и, поймав её взгляд, всегда улыбался в ответ – лучисто и заразительно. Это поднимало настроение и позволяло на секунду забыть о том, какой бардак сейчас царит в ее жизни.

День стоял удивительно тёплый. Солнце лилось широкими струями на древний Псковский кремль, окрашивая его каменные стены и пузатые башни в невероятные оттенки. Лето в этом году решило задержаться и, несмотря на начало октября, днем температура уверенно доходила до пятнадцати и выше. Маргарита обожала осень, с ее хрустальными днями, прелым и дымным запахом, холодными темными ночами, и сейчас женщине казалось, что слишком теплая погода ее обкрадывает и обманывает все ожидания. Только вечерами город наполнялся холодным воздухом и лёгкой дымкой, которая будто бы медленно вытягивала из природы припозднившееся лето. Псков казался городом из старого слайда – сбережённым, неспешным, будто нарочно оставленным в стороне от всех тревог.

Маргарита пыталась поймать оттенки листвы – и не ловила. Вышло только слишком яркое небо и неубедительная желтизна деревьев. Она нахмурилась.

– Что, вдохновения нет? – незнакомец оказался рядом так внезапно, что Маргарита вздрогнула. Несмотря на почти экстремальную худобу, он оказался довольно рослым и теперь возвышался над ней, закрывая собой весь обзор, и жмурился от слепящего его солнца.

– Да нет, просто руки не из того места, – глядя на свой холст, Маргарита придирчиво прищурилась. – Художку-то я закончила, но это когда было, а последние лет десять вообще не рисовала и, видимо, разучилась.

– А это тогда что? – незнакомец подтянул к себе открытый скетчбук, валяющийся на рюкзаке у мольберта. Все его страницы были заполнены небольшими карандашными набросками. – Можно?

Маргарита кивнула и смущенно отвернулась. Большая часть рисунков представляла собой карикатуры на других художников, работавших вокруг неё. Мужчина бесцеремонно плюхнулся на сухой асфальт, сложил по-турецки ноги и начал не спеша листать, пристально вглядываясь в каждый рисунок.

– Это я? – наконец усмехнулся он, разглядывая одну из карикатур. – Такой вампир из дешевого сериала. Прикольно! Я – Макс.

Он неожиданно протянул руку, и Маргарита неловко пожала её.

– Маргарита, можно Рита, но только не Марго.

– Окей, – Макс одобрительно ухмыльнулся, – отличные работы!

Он отложил скетчбук в сторону, легко поднялся с асфальта и наскоро отряхнулся.

– Ну что, только-не-Марго, может, на сегодня закончим муки творчества и продолжим знакомство за чашкой кофе? Я, правда, его терпеть не могу, но хороших чайных тут рядом нет, для пива рановато, так что как альтернативу могу предложить только молочный коктейль.

Маргарита посмотрела сначала на Макса, потом на свой незадавшийся пейзаж. Новый знакомый казался слишком молодым, слишком непосредственным, и всё его поведение отдавало какой-то нездоровой бесшабашностью. Но с другой стороны – она приехала сюда отвлечься, и подобная прогулка была отличным способом разнообразить день. Решившись, Маргарита взглянула на Макса снизу вверх и улыбнулась.

– Молочный коктейль – отличная идея! Я тоже ненавижу кофе.

Коктейли делали тут же неподалеку – в крошечном, но уютном заведении, со стенами из мореного дерева и множеством растений. Ожидая свою порцию, Маргарита делала то чего в ее жизни не было уже вечность – беззаботно сидела на мягком сидении у низкого подоконника, любовалась видом и наслаждалась смесью запахов корицы, ванили и лимона, пропитавшей деревянные стены. Макс то и дело оборачивался на нее и задорно подмигивал, что казалось наивным и смешным, но все-равно почему-то поднимало настроение. Потом они долго гуляли вдоль реки – рядом со стенами кремля, мимо башен с круглыми крышами, мимо стариков с удочками и ленивых голубей, разомлевших под прощальными лучами солнца.

Максу оказалось тридцать, но чрезмерная, по меркам Маргариты молодость, компенсировалась здоровым цинизмом и чувством юмора, которые она ценила в мужчинах больше всего.

– А ты давно здесь? – спросил Макс, когда они покинули почти бесконечную набережную и направились вглубь города.

– Почти месяц. Сняла здесь на короткий срок квартиру, решила сделать перерыв.

– Бегство?

Маргарита усмехнулась.

– Можно и так сказать. Я десять лет работала криминальным журналистом. В Москве. Спецпроекты, расследования, дежурства по моргам, звонки в три утра, орущие редакторы… Кто хочешь сбежит.

Макс молча кивнул.

– А почему именно сейчас?

– Лучше поздно, чем никогда.

Маргарита неопределенно пожала плечами, явно не желая продолжать тему, и Макс решил не настаивать.

– А ты здесь как оказался?

– Родился, учился, все как положено. И нет, уехать мне никогда не хотелось. Мечтал бродить тут десятилетиями и запечатлевать каждый камень. Шишкина из меня не вышло, но уж сложилось как сложилось. Сейчас работаю в музее – помогаю с фондами, вожу экскурсии. По выходным преподаю детям рисование. Плюс все-таки понемногу пишу – пастель, графика, акварель. Что продастся – то и хорошо.

– То есть художник на все руки?

– Пожалуй. Но ты первая журналистка, которую я встречаю с мольбертом и красками.

– Я всегда рисовала. Это было хобби. А теперь надеюсь сделать основным занятием. Денег не приносит, но зато без сроков и редакторов над душой. Никто не орет, не клюет мозг и не удивляется, что у тебя есть жизнь вне работы. Не сует дополнительные задачи, потому что выходные – это от лукавого. Журналистика – жесткая среда.

Они спустились в Финский парк и снова оказались у реки. Какое-то время они молчали, просто слушая, как вода касается камней.

– Здесь дышится, – сказала Маргарита. – Как будто кто-то чуть-чуть убавил громкость.

– Именно, – согласился Макс. – Только тишина здесь не мертвая, а живая. Как хорошая пауза.

Маргарита улыбнулась. Впервые за последние полгода ей было по-настоящему спокойно.

Когда женщина вернулась домой, небо над Псковом уже слегка стемнело, а в воздух ощутимо похолодел. Почти летний день уступал место настоящему осеннему вечеру – тому самому, прохладному и с запахом тлеющей листвы, которого она так ждала. Расставаться отчего-то не хотелось и Макс предложил подождать на улице, пока она поднимется в свою съемную квартиру и оденется потеплее. Плюс Маргарита подозревала, что новый знакомый с радостью избавится от ее тяжеленного мольберта, который он уже несколько часов по-джентельменски таскал на себе.

Квартира, которую она снимала, находилась в историческом центре, рядом со знаменитыми Поганкиными палатами. Обычная двушка-хрущевка, зато до всего пешком дойти можно. Кроме того, Маргарите нравилось пить чай, глядя как солнце или дождь ползут по стенам семнадцатого века, на которые выходили все ее окна. Это вдохновляло и почему-то успокаивало. В квартире сохранился советский паркет – скрипучий, но удивительно приятный для ходьбы босиком. Здесь пахло старым деревом, пылью книжных переплетов и каким-то ускользающим ароматом прежних жильцов – словно у квартиры была собственная память.

Маргарита скинула балетки, закинула сумку на диван и прошла прямо босиком в спальню. Там, перед высоким трюмо, она замерла в нерешительности. Она понятия не имела, как ей стоит одеться. Макс не казался ей человеком, способным на свидания в классическом смысле – с вином и комплиментами. Но в то же время он был слишком галантен и мил, чтобы принять все происходящее за банальную дружескую прогулку.

Она сняла длинное платье, в котором проходила весь день и натянула любимые джинсы. Да, это пожалуй подойдет и для свидания, и для дружеского похода. К джинсам она примерила серый кардиган – слишком блекло. Потом накинула тонкий кашемировый джемпер цвета пыльной розы с соблазнительным декольте – может быть, слишком нарядно? Несмотря на надвигающееся сорокалетие, Маргарита сохранила хорошую фигуру и в той, прежней жизни, обожала обтягивающую одежду и декольте. Но сейчас вырез ей почему-то показался слишком вызывающим, еще подумает, что она для него так оголилась. Но и кутаться до самого горла тоже не хотелось. Вздохнув, Маргарита завязала на шее тонкий шарфик, прикрывшем вырез, поправила волосы и решила, что надо хотя бы надушиться.

Небольшой флакон духов нашелся в ванной – видимо, она забыла его тут утром. Маргарита торопливо схватила его и в ту же секунду круглая крышка от флакона, выскользнув из её пальцев, ударилась о раковину и с глухим звуком закатилась под ванну.

– Чёрт, – пробормотала она и встала на колени.

Плиточный пол был холодным, а ванная комната невероятно тесной. Приняв немыслимую позу, Маргарита наконец смогла просунуть руку достаточно глубоко. Стараясь лишний раз не касаться жутко пыльного пола, она начала нащупывать неуловимую крышку, но вместо стекла пальцы коснулись чего-то твёрдого и угловатого. Это была книга.

Она вытащила её наружу. Обложка была припыленной, грязно-бежевого цвета с темными надписями и силуэтами двух пальм. Юрий Слепухин, “Южный Крест”. Книга выглядела старой, словно из советской библиотеки. Как любой хронический читатель, Маргарита машинально открыла книгу еще до того как решила, зачем ей это нужно, и вздрогнула. На форзаце, размазанным красным карандашом были выведены кривоватые, но чёткие слова: «Меня убил егерь».

Она несколько секунд смотрела на надпись, пытаясь осмыслить увиденное. Почерк казался женским – нервные буквы были явно написаны в спешке. Никаких других пометок не было. Ни имени, ни даты. Только эта надпись. Здравый смысл говорил ей, что книге не менее 30 лет и за это время в ней могла появиться абсолютно любая надпись. Но профессиональное чутье уже брало верх – Маргарита почувствовала приятную дрожь, которая охватывала ее каждый раз, когда ей попадалась интересная история.

Она вернулась в спальню и, взглянув в окно, увидела ожидавшего на улице Макса. Он заметил ее и радостно махнул рукой – размашисто, будто махал не женщине, с которой только что познакомился, а старой подруге. На улице темнело, фонари отбрасывали мягкий свет на мостовую, из расположенного рядом ресторана русской кухни вкусно тянуло жареным мясом.

Маргарита махнула Максу в ответ и тот час приняла решение не лезть в эту историю с книгой. Уезжая из Москвы, она обещала себе отдых и перезагрузку. Именно их от нее буквально требовал ее врач. И она не будет менять свои планы спустя всего несколько недель. Самое время всё бросить и бежать на свидание, как нормальный человек. А книга пусть идет на полку к другим таким же старым и пыльным изданиям.

Женщина вышла в прихожую, накинула на плечи кожаную куртку и придирчиво оглядела себя в зеркало. Черная кожа куртки эффектно оттеняла ее светлые, чуть ниже плеч, волосы. Образ получился привлекательным, дерзким и немного молодил ее.

Вот так, – сказала Маргарита вслух, пристально глядя в глаза своему отражению, -только отдых, прогулки, флирт и посиделки в баре. И никаких егерей.

Кивнув сама себе, она подхватила сумку и решительно вышла из квартиры, слегка хлопнув дверью.

ГЛАВА 2.

Нет дедлайна – нет напряжения. За утро Маргарита повторила себе эту фразу раз тридцать. Нет напряжения – нет причин хотя бы немного не покопаться в истории про неведомого егеря. Мысль о ней свербила в мозге и вызвала любопытство, нестерпимое, как чесотка. К середине дня Маргарита уже окончательно поняла – это тот случай, когда проще уступить, чем объяснить, почему нет. Да, она приехала сюда перезагрузиться и отдохнуть, но поиск разгадки может и не таить в себе опасность. Скорее всего, она быстро найдет простое объяснение и сможет выбросить историю из головы.

Приняв решение, Маргарита задумалась. С чего бы она начала, будь это редакционное задание? Вариант один – хозяйка квартиры. Только она может знать, что это за книга и откуда взялась. “Если захотите почитать – у меня все здесь” – заявила она ей в день заселения. Взгляд Маргариты невольно скользнул по книжному шкафу. Там выстроились “парадные” собрания сочинений восьмидесятых годов, все книги стояли ровными плотными рядами, ни одного зазора, ни единой книжки или журнала сверху. Значит, найденная книга точно не отсюда. Не дав себе времени на сомнения, Маргарита схватила телефон, решительно нашла контакт “Вера Семеновна хозяйка” и сообщила, что хочет встретиться и обсудить продление аренды.

Вера Семёновна жила всего в 20 минутах ходьбы, в четырехэтажной сталинке на Октябрьском проспекте, одной из главных улиц Пскова. Стоял тёплый и солнечный день и Маргарита решила проделать этот путь пешком и лишний раз насладиться осенним городом и прощальным теплом. Солнечные лучи мягко освещали фасады зданий. Маргарита с наслаждением рассматривала то старинные фасады домов, то ярко горящие на фоне синего неба осенние листья. Прохожие неспешно прогуливались, наслаждаясь, как и она, последними тёплыми днями. Листья тихо опадали на тротуар, создавая атмосферу уюта и спокойствия.

Дверь Вера Семеновна открыла сама. Это была сухонькая женщина лет семидесяти с лишним, в вязаной кофте, застёгнутой до самого горла. Этот максимально закрытый наряд совсем не вязался с добродушностью и чрезмерно суетливой манерой общения хозяйки. Выцветшие с возрастом глаза смотрели на Маргариту дружелюбно и с любопытством. Многословно поздоровавшись, она сразу потащила гостью на кухню.

– Сейчас будем чай пить, – заявила она почти ультимативно. – У меня листовой, с травами. Липа, ромашка. Сама собирала. У меня дача в области, ехать далековато, зато экология хорошая. Этот участок еще покойный муж получал, ему, как генералу, хорошее место было положено. Я туда обычно еще в мае уезжаю…

Маргарита рассеянно кивала, пытаясь придумать, как перейти к теме своего визита, и украдкой смотрела по сторонам. Необычно большая кухня выглядела так, словно в ней время остановилось ещё в 1970-х. Узорчатые занавески, чайник со свистком, застекленный буфет с наполированным, но уже слегка пожелтевшим от времени сервизом. На подоконнике – герань и керамическая уточка. Стол накрыт белоснежной скатертью, на ней аккуратно расставлены фарфоровые чашки. Все идеально чистое и поставлено почти по линейке.

– Какой у вас невероятный порядок! – неожиданно даже для самой себя сказала Маргарита, то ли чтобы польстить хозяйке, то ли чтобы наконец прервать поток его красноречия. Старушка расплылась в довольной улыбке.

– Это еще что, я молодая была – каждый день полы мыла и всю мебель протирала. Муж порядок любил, каждую пылинку видел. Вот и сейчас стараюсь, хотя силы не те, да и не для кого…

Вера Семеновна грустно сгорбилась.

– Кстати, я тут нашла у вас книгу, “Южный крест” Слепухина – небрежно добавила Маргарита и многозначительно добавила, – под ванной…

– Книгу? А, так это, наверное, та девочка оставила – старушка мгновенно заглотила наживку и, сама не ведая, начала выкладывать Маргарите вожделенную информацию, – Она постоянно в ванной читала. Представляешь? Лежит и читает, пока вода стынет. Я ей не раз говорила – мокро же, испортишь. А она только смеялась, мол, полжизни удобства во дворе были, теперь хоть оторваться. Да и книги, говорит, не ваши, где хочу там и читаю.

Чистоплотная Вера Семёновна брезгливо поморщилась.

– Марина её звали. Жила в квартире до тебя, съехала ещё в мае. Представляешь, ни слова не сказала, даже не предупредила заранее, просто раз, и всё. Исчезла. Я на даче была, не сразу и заметила. А потом числа 20 вернулась и только записку нашла на кухне, мол, ключи оставила в ящике. А вещи-то не все забрала. Только то, что в шкафу было, а я потом по разным ящикам еще чуть не чемодан одежки насобирала. Думала, объявится еще, но куда там. И сама не появилась, и телефон больше не отвечал. Жалко, в целом хорошая жиличка была, тихая, хоть и не очень аккуратная.

Чайник засвистел. Вера Семёновна достала маленькую фарфоровую сахарницу с золотым кантом и витиевато украшенной ложечкой.

– Так ты про аренду? – спросила она, аккуратно наливая чай.

– Да. Хотела уточнить, возможно ли продлить. Мне тут нравится, и квартира хорошая.

– Конечно, продлим. Это не проблема. Документы у меня в порядке. Муж всегда всё хранил чётко, по папочкам. Я и сама привыкла, – с гордостью сказала старушка. – Сейчас принесу, – добавила она и пошла в соседнюю комнату.

Маргарита задумчиво посмотрела в окно. В густо заставленном машинами дворике было пусто, только какой-то пес выгуливал на подводке хозяина, явно мучающегося от похмелья. Несчастный собачник с трудом справлялся с дурнотой и прикладывал бутылку воды к виску. Глядя на него, Маргарита тоже невольно ощутила, что на нее наваливается головная боль. Известие о пропаже прежней жилички вызвало смешанные чувства. С одной стороны – молодая, ничем не связанная, девушка и правда могла просто уехать. С другой – книга со странной надписью. По отдельности эти два факта ни о чем не говорили, но вместе вызывали тревогу. Хорошо бы пробить эту Марину по соцсетям, но одного имени мало, а вызывать любопытство Веры Семеновны лишними вопросами не хотелось.

– А вот и документы, – старушка вошла на кухню с потрепанной советской папкой в руках, – копия твоего паспорта у меня есть, сейчас остальное проверим и скажу внуку, он все составит и новый договор подпишем….

      Как это часто бывало в ее недавнем журналистском прошлом, спасительная мысль пришла к Маргарите мгновенно. Если дотошная бабуля попросила копию ее паспорта, то и паспортные данные Марины у нее должны быть. И наверняка хранятся в этой же самой папке.

– Ой, – Маргарита поморщилась и поднесла руку ко лбу – что-то голова… и так резко… давление, наверное, скакнуло….

– Да что же это, – сразу засуетилась Вера Семеновна, – такая молодая и давление! Это тебе валидол надо, сейчас-сейчас.

Старушка подскочила и унеслась в комнату с завидной для ее возраста легкостью. Еще в прошлый визит Маргарита заприметила аптечку на почетном месте в гостиной и теперь быстро прикинула, что даже в большой квартире на забег до лекарств и обратно уйдет секунд сорок. Не теряя времени, она мгновенно наклонилась к папке, оставленной на столе. Страницы шуршали. Бумаги, квитанции, копии договоров… Вот! Копия паспорта. Ладынина Марина Владимировна, 1996 год рождения, выдан в ДНР.

Маргарита вытащила телефон, щёлкнула пару кадров и быстро вернула всё на место. Когда Вера Семёновна вернулась с таблетками, она уже сидела, сдавив виски руками и прикрыв глаза. Для поддержания легенды пришлось пихать под язык ненавистный валидол, от чего мгновенно затошнило. Отказавшись от настойчивых приглашений прилечь, Маргарита пообещала вернуться за договором на днях, наспех распрощалась с хозяйкой и ушла.

Вернувшись в центр, она устроилась в небольшой кофейне с видом на пешеходную улицу. Сейчас, в будний день, заведение было почти пустым: у окна читал пожилой мужчина с чашкой чая в руке, за стойкой бариста задумчиво протирал стаканы. Пахло ванилью, миндалем и молотым кофе.

Маргарита заказала чай с мятой и с детства любимые сырники с изюмом, поставила ноутбук на стол, зашла в "ВКонтакте" и ввела в поиск данные. После установки всех фильтров осталась всего одна кандидатка и Маргарита торопливо щелкнула на ее аккаунт. С аватарки улыбалась миру девушка с темными волосами, немного раскосыми глазами и мечтательной улыбкой.

Итак, последний пост – 14 мая. На фото местная набережная, вечер, закатное солнце. Марина одета в светлую ветровку, в руке – бумажный стаканчик с кофе. Подпись под фото: "Здесь хорошо. Хотела бы остаться."

Маргарита задержала взгляд на этих словах. Интуиция болезненно кольнула и женщина поспешила пролистать страницу дальше. Посты были не слишком частыми, но искренними. В марте – фото с переездом: пара чемоданов, подпись: "Неожиданно новая глава. Пожелайте мне удачи”. В апреле – книги, еще книги, лавочки, чашки с кофе, старые улочки, старинные окна. Очевидно, Марина любила гулять одна и замечать детали.

Маргарита нажала на «Друзья». Всего 63 подписчика. Настоящие страницы, ни ботов, ни рекламных аккаунтов. Некоторые в онлайне, а значит с них и стоит начать. Надкусив сырник, она погрузилась в работу, в которой ей всегда не было равных – общение с источниками. Уже буквально через час из разрозненных данных, предоставленных знакомыми Марины, обрывков их фраз и намеков сложилось то, что бывший редактор называла стартовой историей. Марина выросла в ДНР, в Псков переехала внезапно, после переезда на связь выходила редко, в основном через соцсети. Последним с ней в начале мая общался бывший коллега, звал вернуться обратно, Марина ответила, что сначала ей надо решить семейные проблемы. Интересно, что она имела в виду? Надо бы выяснить. В любом случае, это было 6 мая. 9 мая Марина писала в группу бывших одноклассников поздравление с праздником, но ни с кем не общалась. 14 мая – последний пост. А примерно 20 мая Вера Семеновна вернулась с дачи и обнаружила прощальную записку. С тех пор о девушке ничего не известно.

Маргарита вынула из сумки блокнот и выписала все данные столбиком. Начало есть, но пробелов слишком много. Размышляя, она машинально набрасывала на полях блокнота карикатуру старика с книжкой. Марина жила в Пскове почти всю весну, она должна была где-то работать, куда-то ходить, с кем-то общаться. Взгляд Маргариты метнулся на экран ноутбука. Пропавшая девушка любила фотографировать, но почти все фото сделаны на улице, скорее всего, на посиделки в заведениях денег особо не было. Может, есть определенный маршрут?

На подробное изучение и пробивание фото ушло еще около часа. Куски уличных указателей, вывески, знаковые здания, поиск по фото – Маргарита выискивала любую зацепку. В итоге ей удалось отметить на карте все точки, где были сделаны снимки. Примерно половина из них сгрудились в районе одного квартала. Может, место работы? Дома она была официанткой, а в выбранном квадрате полно ресторанов. Походить по ним, показать фото из соцсети и все, хоть кто-то да вспомнит.

Нужный квартал оказался совсем рядом, буквально в 10 минутах ходьбы. Дойдя до него, Маргарита привычным жестом потянулась к сумке и только тогда осознала, что оставила пресс-карту на съемной квартире. Это произошло впервые за много лет. Женщина усмехнулась – видимо, перезагрузка все-таки работает. Завибрировал телефон, на экране вспыхнуло сообщение от Макса:

«Мы пошли Гремячью рисовать, ты с нами?»

Сердце радостно ухнуло, но она не дала себе согласиться сразу. Да, Макс симпатичный и веселый, но стоит ли ей тратить время на роман, который ни к чему не приведет? Это еще надо обдумать.

«Занята. Есть кое-какие дела. Давай вечером?»

«Ок. Жду :)»

Спрятав телефон, Маргарита оглянулась, решая, с какого заведения начать обход. В глаза бросилась вывеска “Уютный уголок”. Внизу приписка “Букинистика и антиквариат”. Картинки замелькали в голове, выстраиваясь в логическую цепочку. Пропавшая девушка, любившая читать, но судя по всему не имевшая возможности покупать книжные новинки. Ее переезд в один конец с двумя чемоданами, в которые вряд ли влезли еще и книги. Старое издание в доме, где его до этого не было. Букинистический магазин давал ответы на все эти вопросы. А значит, его точно стоило посетить прямо сейчас.

Глава 3

Магазин располагался в старинном здании из красного кирпича, с вензелями в стиле модерн на окнах и дверях. Маргарита отворила тяжёлую деревянную створку и прямо над ее головой мелодично пропел колокольчик. В лицо пахнуло запахом старой бумаги, полированной древесины и чего-то едва уловимого и сладковатого – то ли старый табак, то ли ладан. Помещение при входе было оформлено под дореволюционный магазин – высокий прилавок и антикварная касса на нем. Вдоль стен выстроились добротные старинные буфеты, за стеклом которых теснились фарфоровые фигурки и потемневшие от времени иконы. Все свободное пространство на буфетах и прилавке занимали различные антикварные вещицы – бронзовые бюсты, серебряные чернильницы, советские часы в форме корабля, потускневшие портсигары и столовые приборы, миниатюрные статуэтки балерин и офицеров, довоенные куклы, почему-то навевающие мысли о фильмах ужасов. Все помещение освещала теплая, почти янтарная лампа под старинным тканевым абажуром.

К огромной досаде Маргариты сотрудников в комнате не было, только у одной из витрин топталась парочка туристов. Следующая комната оказалась началом огромного книжного лабиринта – заполненные книгами узкие коридорчики расползались в разные стороны и переплетались друг с другом. Полки и стены были выкрашены в глубокие и насыщенные цвета: оливковый, бордо и охру. Повсюду между шкафами были устроены уютные закутки с креслом или стулом, как будто хозяева были заинтересованы не в продаже книг, а их вдумчивом чтении прямо на месте. Покупателей было мало – в отделе философии и истории бродил мрачный молодой человек в капюшоне, на ходу листавший книгу о мировых заговорах, а в отделе народной медицины суетилась совершенно круглая, немного лохматая женщина, одетая в странное платье с принтом Медного всадника. Петляющий коридор, по которому шла Маргарита, в очередной раз резко повернул и замкнулся маленькой комнаткой, тесно уставленной книгами по гаданию, картами Таро и разной магической атрибутикой – подвесками, кристаллами, свечами, наборами трав и тяжелыми каменными пестиками для их размельчения. В углу комнаты стоял низкий, крытый черным бархатом стол, за которым молоденькая девушка задумчиво гадала на картах. В воздухе висел густой запах ароматических свечей.

– Извините, – Маргарита приветливо улыбнулась, – я ищу кого-нибудь из сотрудников магазина. Мне нужно… кое-что уточнить.

Девушка кивнула, медленно поднялась и молча пошла обратно, жестом пригласив Маргариту следовать за ней. Она была очень молода, скорее всего студентка, невероятно хрупкая, с тонкими чертами лица и очень светлой, почти прозрачной кожей. Ее худая шея и запястья обеих рук были густо увиты многочисленными звенящими на ходу амулетами. Девушка вывела Маргариту обратно в комнату с антиквариатом, подошла к старинному прилавку и что-то нажала под ним. Раздалась негромкая трель и из глубины магазина появился паренек. В отличии от воздушной барышни, только что сопровождавшей Маргариту, этот обитатель книжного лабиринта выглядел более чем земным и реальным – полный, добродушный, с длинными волосами, собранными в низкий хвост, он был одет в футболку с надписью "Хакинг во имя добра" и яркие носки с ананасами, выглядывающие из-под джинсов. Девушка кивнула ему и все также молча уселась за прилавок.

–Добрый день, что-то выбрали? – паренек буквально лучился доброжелательностью.

– Честно говоря, у меня к вам небольшая просьба, – Маргарита торопливо вынула телефон и открыла галерею, – У меня подруга пропала, хотела узнать, может вы ее помните? Мне любая информация пригодится.

Она открыла фотографию Марины и показала ее пареньку. Тот взял ее телефон в руки и близоруко прищурился.

– Помню вроде. Марина звали, кажется. Но ее тут давно не было, с весны, наверное. Лиль, помнишь?

      Паренек развернулся и сунул телефон под нос молчаливой барышне. Лиля подняла зеленоватые глаза и мягко кивнула.

– Помню её, – сказала она неожиданно низким голосом, – Веселая была. Говорила, что у нас тут как в волшебном мире. Мы иногда болтали о жизни, о снах. А когда сирень зацвела ей смерть выпала…

Маргарита вздрогнула, а паренек осуждающие вздохнул и протянул обратно телефон.

– Вы ее не слушайте, – с виноватой улыбкой сказал он, – карта Смерть в Таро – это просто какие-то изменения, а не реальная смерть, так что не пугайтесь, Лиля любит нести всякое…

– А вы что можете сказать? – Маргарита с надеждой посмотрела в круглое добродушное лицо паренка.

– Да немного, наверное. Она первый раз давно пришла, еще холодно было и снег лежал, я сразу понял, что денег на покупки у нее нет, просто погреться заскочила. Она сказала, что любит детективы и фэнтези читать, но в квартире, где живет, только русская классика и собрание Ленина. Я ей предложил наш стенд книг на прокат – там можно взять любое издание за небольшой денежный залог, почитать и потом вернуть. Она обрадовалась и весной частенько к нам заходила, одни книги приносила, другие забирала, а потом пропала.

Маргарита насторожилась:

– А можно как-то узнать точную дату последнего визита, вы наверняка ведете учёт таких книг?

– Конечно, – раздался мужской голос позади.

Маргарита обернулась. За ее спиной стоял крепкий, небрежно одетый мужчина чуть выше ее ростом. Весь его облик – и пшеничные кудри, и ярко-голубые, как-будто чуть светящиеся глаза, неуловимо напомнили ей былинных богатырей из книжки, которую ей читала на ночь бабушка.

– Павел, – представился он, – Пройдем в мой кабинет, все базы там. Вадь, побудь здесь, ладно?

– Лилькина очередь, а я побудь – намеренно громко пробормотал паренек в ананасовых носках, но под взглядом Павла быстро осекся и обиженно засопел. Маргарита бросила взгляд на Лилю и заметила, что та смотрит на Павла с нескрываемым восторгом.

– Попала девочка, – подумала она, с трудом сдержав улыбку.

Кабинет с лаконичной надписью “Директор” находилась в первом же коридорчике, выкрашенном в сложный темно-вишневый оттенок. Внутри он резко отличался от остального магазина: стены светло серые, обстановка строгая, аккуратная, почти аскетичная. Простой деревянный стол, аккуратно разложенные папки, две металлические лампы, ноутбук. Над столом висели полки, на которых по размеру стояли папки, каталоги и записные книжки. Казалось, что здесь не было места случайностям или непорядку, всё имело свою функцию. Да и сам хозяин кабинета двигался по-военному точно, не делая ни одного лишнего движения. Войдя в кабинет, он кивнул Маргарите на стул, а сам погрузился в ноутбук.

Повинуясь журналистскому инстинкту, Маргарита огляделась, пытаясь узнать о новом знакомом как можно больше. На стене слева – пробковая доска с графиком, схемами и расписаниями. На противоположной стене – полка со спортивными кубками и несколькими фото. На одном из них Павел и еще двое мужчин примерно его возраста, все в лыжной форме с надписью “Псковский лыжный марафон”, на другом – огромный пес ньюфаундленд с медалью на шее. Третье фото на полке было явно старое – на нем совсем молодой Павел рядом со смуглой девушкой, оба в вечерних нарядах, через плечо – ленты “Выпускник 2002”. Со спины их обоих обнимали мужчина и женщина средних лет. Мужчина – с явной примесью какой-то восточной крови, женщина похожа на Павла, тот же нос и светлые кудряшки. Семья?

– Вот, нашел, – Павел развернул к Маргарите ноутбук и ткнул пальцем в таблицу, – 17 мая. Книга "Операция «Южный крест». Взяла Марина Ладынина. Не вернула.

Он поднял на Маргариту глаза и она поймала его взгляд: спокойный, цепкий, чуть прищуренный – как у человека, который привык внимательно слушать, не перебивая, и в голове уже строить логическую цепочку. Внезапно ее посетило дежавю. Ей много раз в жизни приходилось сидеть в похожих аскетичных кабинетах, слышать такие интонации и видеть похожие взгляды.

– Следователь? – внезапно спросила она у Павла, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Бывший. Журналист?

Маргарита улыбнулась и пожала плечами.

– Тоже бывший. Неужели до сих пор заметно?

– Манера задавать вопросы выдала. Я ваших коллег за время службы немало повидал, думаю, как и вы моих.

Павел развернул ноутбук обратно и откинулся на кресле.

– Ну и учитывая все, что мы теперь друг о друге знаем, может ответите, зачем вам информация о последнем владельце книги? Или все еще будем придерживаться версии о подруге?

– Я не думаю, что вам….

– Давай уже на ты, – усмехнулся Павел, – а то я себя древним дедом чувствую. Давай, выкладывай.

Маргарита задумалась, но лишь на секунду. Нет смысла врать самой себе,если какая-то загадка в этой истории правда есть – одной ей это все не распутать, а бывших следователей, как журналистов, не бывает. Возможно, Павел сможет помочь. Или хотя бы разнесет все дело прямо сейчас своими аргументами и отговорит продолжать. Приняв решение, она разом выложила все – и про книгу, и про странную пропажу Марины, и про свои поиски.

К удивлению – и облегчению – Маргариты, Павел воспринял ее слова всерьез.

– Итак, – сказал он, дослушав ее до конца, – получается, пропала она между 17 и 20 мая. И паспортные данные у тебя есть. Это уже кое-что.

Он взял в руки карандаш и задумчиво постучал им по блокноту – видимо, сказывалась привычка записывать во время разговора. Помолчав, взял телефон и набрал чей-то номер.

– Миш, привет, – произнес он, когда из трубки послышалось невнятное бормотание, – можешь говорить? Да, нормально все….Слушай, мне тут одну барышню пробить надо, может у вас в “потеряшках” где числится? Ага, пиши. Дай ее паспорт – коротко бросил он Маргарите и она торопливо открыла нужное фото на телефоне.

– Пишешь? Ладынина Марина Владимировна, 1996 год рождения, выдан ДНР. Ок, спасибо. Фотку сейчас скину.

      Завершив звонок, Павел отправил фото и удовлетворенно откинулся на стуле.

– Это Михаил Васильев, мой друг, он все еще в СК работает, обещал по базам пробить. Вдруг кто о пропаже заявлял.

– А если нет? – не удержалась от вопроса Маргарита, – Я так понимаю, родных у нее тут не было.

– Вот тогда и решим. Может, коллеги или соседи.

Телефон зазвонил и Павел взял его ловким, размашистым движением.

– Да? Быстро ты. – Он выслушал, помолчал, коротко кивнул, хотя собеседник этого и не видел. – Понял. Спасибо.

Павел положил трубку и, слегка нахмурившись, посмотрел на Маргариту.

– Заявлений по Ладыниной не было, – сказал он. – Никто не искал. Но… В начале июня под Псковом, на заброшенной просёлочной дороге, нашли тело молодой женщины. Без документов. Личность не установили, но по приметам – это может быть она. Примерный возраст и цвет волос совпадают, но точно внешность сравнить нельзя, лицо неизвестной было обезображено. Причина смерти – огнестрел. В дело записали как неустановленную.

Павел встал и прошел круг по кабинету.

– Проблема в том, что пока нет заявления о пропаже – связать эти два дела неофициально нельзя. Марина оставила записку хозяйке квартиры, значит с точки зрения закона она просто уехала. Ты же даже не была с ней знакома, может для нее так исчезать – это нормально. А надпись в книге…. Мало ли откуда она могла взяться.

Маргарита пожала плечами.

– Мне кажется, тут все не так просто. Ты сам это понимаешь. Судя по постам и по тому, что мне сообщили ее знакомые, Марина переехала сюда в один конец, хотела новой жизни. Она гуляла, читала, любовалась городом. А однажды вечером она просто пропала. Оставила при этом часть своих и так немногочисленных вещей. И на связь больше ни с кем не выходила. А еще мы не можем отмахнуться от надписи. Ты уверен, что ее не было в книге до того, как она попала к Марине?

– Абсолютно, мы осматриваем арендные книги после каждого читателя, Вадик дотошный, он бы это зафиксировал.

– Вот видишь, – Маргарита упрямо поджала губы, – Знаю, ты скажешь, что у меня просто профессиональный рефлекс, но я чувствую, что должна ее поискать. Если я не права, то просто в какой-то момент обнаружу Марину живой и здоровой. А если права… возможно, я – единственный шанс убитой женщины быть хотя бы опознанной.

Павел задумчиво посмотрел в окно, а потом вздохнул и снова сел на кресло.

– Ты права. Если ты не против – давай попробуем поискать эту неуловимую Марину вместе,– мужчина неожиданно улыбнулся, – знаешь, у меня тоже есть профессиональные рефлексы. Для начала стоит осмотреть ее, а теперь как я понимаю, твою квартиру. Конечно, улик там спустя столько времени не найти, но может хоть на мысль какую натолкнет.

Телефон Маргариты зазвонил так внезапно, что она вздрогнула. На экране высветился номер Макса, и, чуть поколебавшись, она взяла трубку.

– Привет, – сказала она, стараясь говорить бодро, как будто не обсуждала сейчас возможное убийство. – Что-то случилось?

– Да нет, просто ты помнишь, мы вроде как хотели встретиться. Ты как, можешь?

– Могу, где тебя поймать?

Макс предложил пересечься у Гремячей башни, и Маргарита встала, намереваясь уйти. Павел проводил ее до дверей магазина и на прощанье протянул свою визитку.

– Напиши, когда решишь пустить меня на осмотр квартиры, – сказал он, – если ничего не найдем, хоть книгу мне вернешь.

      Маргарита благодарно улыбнулась на прощанье и вышла. Закрыв за новой знакомой дверь магазина, Павел задержался у входа, задумчиво глядя через витрину на улицу. Вся эта история казалась ему странной и нелепой, но чутье говорило, что стоит разобраться. Хуже никому не будет, а он… А он так давно что-то не расследовал, что уже забыл как это – строить версии и искать улики. Правда сейчас он вообще не уверен, что эту дверь стоит открывать снова.

– Ну что, помогли ей чем-то в поисках подруги? – спросил Вадик и вдруг добавил – Красивая женщина.

– Не заметил, – отчего смутившись бросил Павел и скрылся в своем кабинете.

Вечерний Псков был по-осеннему мягким. Небо уже подёрнулось дымчатым синим, но на горизонте ещё теплился отсвет заката. На улицах неспешно шли люди, но дневных беспечно слоняющихся туристов уже сменили идущие с работы местные – усталые, с сумками, с детьми, с мыслями о домашнем ужине. Фонари уже включились и отбрасывали на мокрый от недавней мороси асфальт тёплые круги света. Окна старых домов зажглись – как будто каждый дом делился своим маленьким светом и уютом. Маргарита и Макс долго гуляли по улицам, заглянули в кафе, где пили чай с мятой и говорили о пустяках. Мысли женщины помимо ее воли все время возвращались к Марине и ее загадочному исчезновению. Как это обычно бывало раньше, новое расследование целиком захватило ее мысли и мешало думать о чем-то или ком-то другом. Мама всегда говорила, что именно по этому она до сих пор не замужем. Макс, казалось, чувствовал, что она мысленно где-то далеко, и пытался всеми силами привлечь внимание, в какой-то момент даже показал фото дурацкой уличной инсталляции с надписью "Бессмертен тот, кто успел оплатить ЖКХ". Маргарита смеялась больше, чем следовало – просто потому что хотелось немного заземлиться и полнее прожить момент.

Она чувствовала, что за этот вечер их общение с Максом уже перевалило грань дружеского трепа. Каждый раз, когда он словно невзначай брал ее за руку или чуть обнимал за плечи, она чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. И мгновенно перед мысленным взором возникали две старших сестры, не устававшие напоминать, что в ее возрасте нельзя тратить время на бесперспективные романы. А Макс для перспективы однозначно не годился – беззаботный и по сути безработный, явно не привыкший отягощать себя ответственностью. Маргарита с трудом себе в этом признавалась, но в отношениях ей уже давно хотелось не бешеных эмоций, а спокойствия, надежности и стабильности, того самого пошлого и банального крепкого плеча. В крепости плеч Макса она уверена не была.

Макс при переходе дороги взял ее за руку, но потом так и не отпустил. Теперь они шли по тротуару держась за руки, словно школьники, и Маргарита никак не могла понять раздражает это ее или все-таки волнует. Может, ну нафиг все эти жизненные расчеты и здравые подходы? Чем она рискует, закрутив короткий и необременительный роман, который ей сейчас так нужен?

Когда они дошли до её дома, Маргарита окончательно запуталась в своих эмоциях и решила распрощалась с Максом еще у входа во двор. Жизненный опыт говорил ей, что провожания до подъезда приведут к прощальному поцелую, а она пока не решила, стоит ли до этого доводить. На ее счастье, настаивать Макс не стал и сразу ушел, галантно поцеловал ей на прощанье руку, чем вызвал мимолетное сожаление о том, что она оказалась от продолжения.

Подойдя ближе к дому, она заметила, что у одного из подъездов все еще сидели две местные бабули, как будто был не октябрьский вечер, а августовский полдень. Одну из них Маргарита знала. Капитолина как-то там, бывшая одноклассница Веры Семеновны, к которой ей было велено обращаться “если что”. Что ж, похоже, такой момент настал.

–Добрый вечер, – сказала она старушкам и те приветливо что-то забормотали в ответ, – Я сегодня у Веры Семеновны была, привет вам от нее.

Обе старушки снова синхронно кивнули, словно привет предназначался им обеим, и даже подвинулись, давая Маргарите подсесть к ним. Она лихорадочно соображала, как повернуть разговор дальше, но в итоге просто решила сыграть на всеобщей любви старшего поколения к разговорам.

– Она мне про свою прошлую жиличку рассказала, та уехала и даже вещи свои здесь на Веру Семеновну бросила. И не попрощалась толком. Ужас просто.

Уточнять в чем именно ужас не понадобилось. Обе бабули одновременно придвинулись к Маргарите и заговорили, перебивая друг друга.

– Маринка? Помню ее. Худенькая такая, тихая, здоровалась всегда…

– Тихая-не тихая, а мужиков водила…

– Не мужиков, а мужика! Чтобы не водить, если у них любовь….

– Скажешь тоже, молодая девка, ей замуж надо, а она то одного, то другого….

– Да это один был, ты без очков и слона не разглядишь!

– А чего глядеть, если один рыжий и волосатый был,а другой темный и нос кривой. Как раз перед ее отъездом и приезжал…

Маргарита навострила уши.

– Так вы говорите, что перед отъездом она с каким-то мужчиной была?

– Ну да, – радостно оживилась незнакомая бабуля, а одноклассница Веры Семеновны раздраженно пожала плечами и отвернулась. – Она все с одним ходила, который рыжий, часто к ней приезжал, а как-то сижу я у окошка, чай пью, темно уже, время уже совсем позднее было, а у меня бессонница…Смотрю, а Маринка с чернявым каким-то прикатила. И грубый такой, вышел из машины, ее за локоть схватил и тащит чуть не силком. В подъезд вошли и все. Ну я чай допила и спать пошла. А Маринка потом уехала, видать, с хахалями разбираться не захотела.

Маргарита почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Едва вернувшись домой, она достала визитку Павла, забила его номер себе в телефон и торопливо написала.

“Еще раз привет, это Маргарита. Поговорила с соседкам, по их словам, у Марины был постоянный парень, но перед исчезновением она приехала с новым”

Ответ на сообщение появился буквально сразу.

“Так может она с ним и сбежала?”

“А смысл? Вроде нынче с любовниками никто не сбегает”

“Слово нынче тоже вроде уже никто не использует”

Маргарита удивленно приподняла бровь. Неужели этот бывший следак флиртует с ней? Вряд ли. Она уже пару раз в жизни пыталась крутить романы со следователями и те были куда более прямолинейны. Отогнав ненужные мысли, она быстро набрала ответ, стараясь поддержать заданный Павлом тон.

“Свидетели говорят, он ее чуть не силой в дом тащил. Еще скажи, что это в порыве страсти”

В этот раз Павел ответил не сразу, словно пытался придумать, что написать.

“Так я могу квартиру посмотреть?”

Глядя на этот сухой ответ, Маргарита почувствовала себя дурой – нафига она пытается увидеть флирт там, где его нет?

“ Давай завтра, когда сможешь?”

“Только вечером, часиков в семь”

Маргарита отправила эмодзи с большим пальцем вверх и закрыла чат. Переписка оставила у нее странное смешанное чувство. Повинуясь скорее рефлексу, чем разуму, она села за ноутбук и набрала имя и фамилию Павла в поисковике. Уже минут через десять она знала все, что ей нужно. Несколько лет назад был следователем по особо важным, раскрыл несколько громких дел, потом исчез. Пара статей сопровождалось фото Павла в форме и Маргарита невольно задержала на них взгляд. Погоны ему явно шли, мистическим образом завершая сходство с былинными героями, которое так поразило ее при встрече. Только имела ли право она его дергать? Что если за надписью в книге ничего криминального нет и она зря все это затеяла? Этот торговец букинистикой когда-то был крутым следователем и ей не хотелось ударить перед ним в грязь лицом, тем более с дурацкой историей, которую она, возможно, сама себе придумала.

Маргарита нервно сделала круг по квартире и, наконец, уговорила себя успокоиться. Он согласился помочь, а значит не только она скучает по реальным делам. И если завтра они вместе обыщут ее квартиру и ничего не найдут – это будет не ее вина.

Глава 4

Утром Маргарита пошла с Максом на пленэр, а точнее – он ее туда увел. Сама она чувствовала, что руки больше не пишут, а затея вернуться к рисованию с каждым днем казалась все более глупой. Ну кого она обманывает? Она журналист, а не художник. И никакие пейзажи не заменят ей драйва, который она испытывает, когда раскручивает очередную историю. Решив не злить себя еще больше, Маргарита не потащила с собой мольберт, ограничившись любимым альбомом и набором для скетчинга.

Макс встретил ее на машине и повез куда-то к черту на рога, обещая невероятное приключение. Приключением оказалось небольшое и приземистое строение из красного кирпича где-то в пригороде.

– Знакомься, Псковский кирпичный завод! Ему 200 лет почти, – Макс выглядел запредельно довольным и даже каким-то вдохновленным, – тут мой прадед работал, потом дед! До сих пор по всей области дома из этого кирпича стоят, на них клеймо "Л" выбито, если заметишь – сразу узнаешь. Отец здесь в юности подрабатывал, а потом… потом все развалилось. А теперь снова работает. У деда юбилей скоро, я ему обещал пейзаж с этим заводом. Смотри, как красиво.

День был солнечный и по-осеннему хрустальный, желтые листья деревьев казались тонкими и почти прозрачными, их хрупкость выгодно оттеняла цвет старинной кирпичной кладки. Маргарита вынула линеры, и быстро сделала несколько набросков. Увлекшись рисованием, она постепенно перестала слушать веселую болтовню Макса, и погрузилась в размышления. Вечером Павел придет смотреть “место преступления”, которым возможно является ее квартира. В момент заселения Вера Семеновна сказала, что летом квартиру не сдавала, только убралась после отъезда предыдущей жилички. Маргарита напрягла память, но так не смогла вспомнить, меняла ли она сама что-то в квартире за время проживания. На ум пришел только стул, перенесенный из прихожей, где он мешался на ходу, на кухню. А значит, все в квартире выглядит приблизительно также, как в день исчезновения Марины. Оставалось надеяться, что хрупкая хозяйка драила арендное жилье не слишком тщательно и хоть какие-то следы остались. В конце концов, книгу она не нашла.

– А это кто? – вдруг услышала она прямо над своим ухом. Макс перегнулся через ее плечо и ткнул пальцем в рисунок. Маргарита опустила глаза и осознала, что, увлекшись, перестала рисовать завод. Вместо него на листке возник хорошо узнаваемый образ – слегка кудрявый мужчина за большим письменным столом.

– Никто, просто так – быстро ответила Маргарита. Отчего то не хотелось делиться с Максом историей ее знакомства с бывшим следователем. Тот в ответ лишь ревниво пошутил по поводу кудрявых мужчин и вернулся к своей работе.

Так, болтая, рисуя и слегка препираясь, они провели почти весь день. Близился вечер, а значит совместный с Павлом обыск квартиры, и Маргарите не терпелось вернуться домой. Едва зайдя в прихожую, она осознала, что невольно пытается взглянуть на квартиру глазами не бывавшего в ней человека. Она обошла все комнаты, стремясь как можно тщательнее убрать следы своего собственно здесь пребывания. Чтобы не смазывать картину, сказала она самой себе. И чтобы произвести благоприятное впечатление – подсказал внутренний голос. Против воли Маргарита ощутила лёгкую дрожь. Она не могла объяснить, чего именно ждала – встречи? Разговоров? Ответов?

Когда Павел подъехал к дому, он тоже чувствовал волнение – странное, вязкое. Он со вчерашнего дня пытался ответить сам себе на вопрос, зачем ему это нужно, но так и не смог. А если честно – просто не хотел признаваться себе самому в том, что впервые с момента увольнения из органов, он почувствовал себя по-настоящему нужным.

Утром он созванивался с Васильевым, просил совет. Тот выслушал его молча, а потом коротко сказал:

– Делай, как считаешь нужным. Сам знаешь, у меня руки связаны. Если ты сможешь доказать, что Ладынина пропала – я дело так не оставлю, сам знаешь. Наверняка есть кто-то, кто сможет подать заявление и я смогу начать официальное расследование. Но решение в любом случае за тобой.

Эти слова теперь звенели в ушах, пока Павел поднимался по лестнице. Все решения в его жизни всегда были за ним. Кроме одного, когда он пошел на поводу у женщины и вся его жизнь полетела к черту. Не собирается ли он сейчас поступить также?…

Маргарита открыла ему дверь в домашней кофте, с небрежно взлохмаченными волосами и с каким-то лихорадочным огоньком в глазах. Павлу сразу вспомнились криминальные репортеры на месте преступления. Именно с этим нездоровым блеском они лезли в любую щель, стоило дежурным зазеваться. Маргарита, словно чуя его напряжение, сама хотела казаться спокойной, но волнение чувствовалось даже в том, как она держала чайник в руках.

– Есть хочешь? – спросила она внезапно, даже не поздоровавшись и не пригласив войти.

Павел улыбнулся и шагнул в квартиру без приглашения.

– Отличная идея, но не сейчас. Давай сначала с уликами разберемся. Или их отсутствием. Начнем с книги.

Вместе они прошли в самую большую комнату в квартире и Маргариту кивнула на книгу, уже лежавшую на колченогом журнальном столе. Павел осторожно взял ее за углы, точно еще был смысл искать отпечатки, и Маргарита мгновенно почувствовала себя виноватой – она же эту книгу всю облапала. Тем временем Павел рассмотрел надпись и вдруг зачем-то поднес книгу к носу.

– Интересно, – произнес он наконец. – Посмотри, легкий жировой ареол под буквами. Уверен, написано не чернилами, а чем-то из косметики. Запах до сих пор немного ощущается. Помада?

Он протянул книгу ей и Маргарита, избегая прикасаться к страницам, присмотрелась к надписи и покачала головой.

– Слишком тонкие линии, скорее карандаш для губ. Только зачем? Не самый удобный инструмент для письма.

– Значит, другого под рукой не было.

Маргарита нахмурилась. Книга, ванная комната, косметика…

– Марина любила читать в ванной, мне Вера Семеновна сказала. Это хозяйка квартиры – торопливо пояснила она, заметив что Павел вопросительно поднял бровь. – Думаю, косметику она там же держала, тут все остальные зеркала в темных углах висят, накрасится только там можно. Если она решила написать эту “записку” внезапно – книга и карандаш для губ могли быть единственным, что хоть как-то годилось для этой цели.

Павел неопределенно хмыкнул и начал методично обходить квартиру, осматривая каждый угол и зачем-то особенно внимательно изучая все межкомнатные двери. Перед дверью в ванную он остановился и указал на здоровый крючок на внешней стороне двери.

–Она что, снаружи запирается? Нафига?

Маргарита пожала плечами.

–Я тоже спросила при заезде, хозяйка сказала, что дом “гуляет” немного, зимой эта дверь не закрывается до конца и на кухню пройти невозможно, вот и крючок прикрутили.

Павел молчал, а до Маргариты внезапно дошло.

– Ты думаешь, ее там заперли? – спросила она тихо.

Павел взъерошил волосы на затылке.

–Это самое разумное объяснение. Если она и правда была с мужчиной накануне исчезновения, мы можем предположить, что он к этому исчезновению имеет отношение. Даже если… если он ее убил – это было точно не здесь, стало быть это место похищения. Хозяйка уверена, что она уехала, значит, он должен был иметь возможность имитировать ее отъезд, а она – суметь беспалевно оставить надпись…. Суммируя все, что ты мне до этого сообщила, получаем следующее. Поздним вечером пропавшая приехала домой с мужчиной, которого соседи прежде не видели. Он ее грубо тащил в квартиру. Можно предположить, что они дошли до квартиры, он запер ее в ванной.

– Пока сам собирал ее вещи?

– Именно. Она – внутри, он – снаружи. Он торопится, ищет, что забрать, что оставить. Не знает, какие вещи ее и потому берет только то, что кажется логичным – что лежит на виду и содержимое шкафа в спальне. Остальное хозяйка квартиры позже обнаружит в различных ящиках в другой комнате. А запертая Марина ищет, как ей оставить знак, обнаруживает в ванной свою книгу. И делает надпись. Последнюю.

– Потому что знала, что шансов нет, – тихо добавила Маргарита. Они помолчали.

– Бред какой-то, – вдруг заявила Маргарита и зачем-то заглянула в ванную, словно могла там найти опровержение только что услышанному. – Если она так боялась – зачем позволила этому человеку зайти в ее квартиру? Почему в ванной она не кричала и не звала на помощь, соседи бы наверняка услышали? И что за прикол с егерем, почему бы не написать имя?

– Может это и было имя или, точнее, кличка. Ты заметила, что хотя все буквы разновысокие, Е в слове егерь немного выше остальных? Возможно, Марина была уверена, что Егеря достаточно, чтобы все поняли кто это. Вот только убийца или похититель заставил ее потом написать прощальную записку, в итоге пропавшей ее никто не счел, потому родных и знакомых не допрашивали, да и книгу не нашли. Что же касается соседей…

Павел вздохнул и горько улыбнулся.

– Ты, конечно, поспрашивай, может кто что и слышал, но по опыту знаю, что если в доме живет хоть одна парочка, любящая побуянить – на такие крики быстро перестают обращать внимания.

– А почему она вообще согласилась зайти с ним в квартиру?

– Да кто его знает, может, ступор от страха поймала. Или до последнего была уверена, что ее это не коснется. Или все сразу. В любом случае, все что я сейчас говорю – это просто гипотеза, чтобы c чего-то начать.

Они молча постояли в коридоре, не глядя друг на друга. Потом Павел первым нарушил тишину:

– Пойдём. Нужно прогуляться. Проветрить голову. Здесь я все видел. Только книжку мне отдай, я Васнецову отвезу завтра. Может хоть пальцы какие-то остались.

– Там, наверное, моих пальцев полно.

Маргарита слегка покраснела, но Павел лишь отмахнулся.

– Твоих, моих, моих сотрудников, других читателей… Там скорее всего мешанина, как на вокзале. Ладно, посмотрим, что можно сделать. Дай мне какой-нибудь чистый пакет для нее и пойдем. Ты вроде поесть предлагала, я тут недалеко хорошее местечко знаю.

Упаковав книгу, они вышли на улицу. Уже наступил вечер, прошел дождь и город казался сырым и темным. Шумело, как река, шоссе. Они молча прошли вдоль выбеленных Поганкиных палат, спустились в парк, простиравшийся там, где-то когда-то стояли мощные стены древнего Пскова, и пошли по дорожке, укрытой шуршащими листьями. В парке было уже почти пусто – редкие прохожие молча проходили мимо, кто-то выгуливал собаку, кто-то бежал в наушниках, опустив голову. В воздухе витал запах влажной земли и дыма – где-то неподалёку, видимо, жгли ветки. Маргарита обмотала шарф потуже, чувствуя, как промозглый ветер проникает под куртку.

– Ты ведь не местная, так? А здесь что делаешь? Судя по рвению в нашем любительском расследовании – ничего – Павел усмехнулся, но взгляд был серьезным и заинтересованным.

Маргарита невольно замедлила шаг. Этот же вопрос ей недавно задал Макс – и тогда она просто пожала плечами и перевела разговор на другую тему. Слишком много всего пришлось бы объяснять, однако сейчас у нее было странное чувство, что Павлу объяснять ничего не придется. “Тебе надо обязательно это рассказать кому-то кроме меня” – говорил ее психолог. Пожалуй, только бывший следователь способен ее понять. Не осудить, не принять все произошедшее за невероятное приключение, а правда понять.

– Не местная, да, – произнесла наконец она, и зябко закуталась в куртку, – Родилась и выросла в Москве. Там же со студенческих лет пахала криминальным репортером. Не тебе рассказывать, что это. Места преступлений, кровь, грязь, беседа с родными жертв, суды… Мне казалось, я прекрасно умею все это через себя не пропускать.

Павел молчал, шёл рядом, чуть наклонив голову, как будто вслушиваясь в шум листвы, но она знала – он слушает её.

– В какой-то момент я взялась за одну историю… В Питере в одном из подвалов нашли несколько расчленных тел, женских, всем от 18 до 20 лет. Очередной маньяк из “Расчлениграда”. Началось следствие, меня из Москвы от нашего канала отправили делать серию репортажей. Как обычно, начала копать свои версии, общаться с людьми. Нашла одного… ну, в общем назовем его источником.

Павел повернулся на нее и многозначительно поднял бровь. Маргарита смущенно развела руками.

– Сам знаешь, без этого никак. В общем, в какой-то момент он проболтался, что следаки разрабатывали одного парня, студента, но пока отложили, у него алиби подтвердилось. Я решила с этим парнем побеседовать, он со всеми убитыми в одном универе учился, мог что-то интересное рассказать. Познакомилась с его мамой, помню, она все мне рассказывала, какой он хороший мальчик, по дому ей и бабушке помогает, застенчивый просто, поэтому и с девушками не ладится. Пригласила меня на чай,и тут он пришел домой… Не знаю как, но я сразу поняла, что это он. Прямо кожей почувствовала. И он это понял, я по глазам видела. Но ощущения к делу не подошьешь. Я решила его алиби еще раз проверить, сама, но не успела. Тем же вечером он подкараулил меня. Знаешь, я до сих пор по ночам вижу, как бегу от него через проходные дворы, а в конце – глухая подворотня, стены без окон и тупик. Он просто меня загнал,как охотник зайца … И бежать некуда, и кричать бесполезно… Да и не могла я закричать, у меня будто голос отнялся. Просто стояла прижавшись спиной к стене и смотрела, как он на меня с ножом идет. Мне в тот момент казалось, что глаза у него светятся в темноте, как у волка.

Маргарита почувствовала, что ее голос срывается, и замолчала. Павел неожиданно слегка тронул ее за руку.

– И как в итоге спаслась?

– А никак. Два ножевых. Несколько недель в больнице между жизнью и смертью. Не убил по чистой случайности – его кто-то спугнул… Мне следователь потом сказал, что такие как он любят действовать методично, а здесь все было не по плану, вот он и запаниковал. В итоге его взяли, а я… Я больше не могла работать. Пыталась, но не смогла. Только выезжала на место происшествия – и все. Сначала панические атаки, бессонница, потом нервный срыв и антидепрессанты. Врач сказал, что мне нужен перерыв и я приехала сюда.

– Почему сюда?

– Я любила сюда приезжать на выходные. Думала, буду жить спокойной жизнью, высыпаться, гулять, рисовать, любоваться осенью. А теперь я здесь и мне все-равно тоскливо.

Она остановилась,повернулась к нему и, неожиданно для себя добавила.

– Понимаешь, я из многодетной семьи. Моя мама и сёстры… У них всё просто. Родила – молодец. Не родила – зачем живёшь. А я всё время надеялась на большее. Не хотела лезть в семейное болото только потому, что пора. Думала, что если буду хорошим профессионалом – это тоже будет считаться.

Павел кивнул. Очень медленно.

– А теперь… – она развела руками. – Ничего нет. Ни дела, ни смысла, ни места, где я чувствую себя как дома.

Они снова пошли по дорожке. Парк вокруг будто притих, и только шорох обуви по листве нарушал висящую тишину.

– А теперь снова есть, что расследовать – сказал Павел. – Хоть и неофициально.

– Да. – Она чуть улыбнулась. – Это глупо, наверное. Но хоть что-то. Хоть какое-то ощущение, что я не совсем бесполезна. А еще… если я сейчас смогу это сделать, то может для меня и в профессии еще не все потеряно.

Он посмотрел на неё и вдруг сказал.

– А у меня тоже два ножевых. Правда, не за один раз, тут ты меня обошла, – Павел горько усмехнулся и добавил, – Ты, кстати, могла бы стать хорошим следователем. Хорошо чувствуешь детали и складываешь их в общую картину.

В ответ Маргарита пожала плечами..

– Ты ведь и сам скучаешь по прежней работе, потому и ввязался?

– Может и по этому. А может просто понял, что тебя не остановить, а я не люблю доверять следствие репортерам.

Он лукаво подмигнул и Маргарита невольно улыбнулась в ответ. Парк, по которому они шли, вывел их к ярко освещенной улице и Павел кивнул головой в сторону небольшого ресторанчика.

– Мы пришли. Если ты не передумала – давай поедим и будем обсуждать что угодно, только не убийства. Идет?

Глава 5

Васнецов проснулся от того, что солнце лупило сквозь плохо вымытое окно прямо в лицо. Он прищурился, поморщился и попытался нащупать на прикроватной тумбочке телефон. Под руку попалась пустая пивная банка, пачка презервативов и исписанный во всех направлениях блокнот. Телефон нашелся под подушкой – 10:47. Отличное время для выходного.

Он повернул голову. Девица с каштановыми прядями и смазанным макияжем всё ещё спала, уткнувшись лицом в его плечо. Имя её он не помнил – кажется, Дина? Или Даша? Он познакомились с ней только накануне в небольшом, но шумном баре. Она говорила что-то про йогу и растяжку, он строил из себя мачо, оба притворялись, что слушают друг друга. Обычный, много раз пройденный им сценарий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.