Виктор Келлер
Сладкий обман

1

Трамвай номер семь грохотал по рельсам, подбрасывая меня на продавленном сиденье. За окном мелькали серые дома, и в каждом из них жили люди со своими проблемами, со своими надеждами. А у меня надежда была одна: найти работу. Деньги подходили к концу, как песок в песочных часах.

Агентство «Забота и уют» располагалось в старом кирпичном здании рядом с площадью Ленина. Вывеска облупилась, буквы потускнели, но что поделать – выбирать не приходилось. Поднявшись на второй этаж, я толкнула дверь с надписью: «Домашний персонал».

– Проходите, проходите, – девушка за столом даже не подняла головы от компьютера. – Анкету заполните, паспорт покажите.

Заполняла я медленно, аккуратно выводя каждую букву. Кузнецова Татьяна Михайловна, 37 лет. Образование среднее специальное, педагогическое. Рука дрожала на слове «семейное положение». Поставила галочку напротив «вдова». Буквы расплылись. Два года прошло, а сердце до сих пор сжималось, словно кто-то невидимый крутил в груди ржавый винт.

– Опыт работы с детьми есть? – спросила девушка, пробежав глазами по анкете.

– Пятнадцать лет в детском саду работала воспитателем.

– А почему ушли?

– Сократили. Группу объединили, воспитателей стало лишних.

Она кивнула равнодушно. Таких, как я, через это агентство проходило много. Люди, которых жизнь заставила начинать сначала.

– Вакансий подходящих пока нет. Оставите телефон, если что появится – позвоним.

Я вышла на улицу с тяжёлым чувством. Ещё одна попытка. Ещё одно «подождите». А ждать было некогда. Съёмная квартира требовала денег каждый месяц, как голодный зверь.

Кафе «У Марьи» притулилось в двух домах от агентства. Обыкновенное место: клетчатые скатерти, запах жареного лука, уставшая официантка. Заказала чай с лимоном и булочку – не от голода. Просто нужно было где-то посидеть, собраться с мыслями.

За соседним столиком женщина лет шестидесяти что-то сосредоточенно записывала в записную книжку. Седые волосы аккуратно уложены, костюм добротный, небазарный. Интеллигентное лицо с глубокими глазами. Таких раньше называли «советской закалки». И в облике, и в манерах чувствовалась основательность.

Она подняла глаза и улыбнулась.

– Простите, а вы случайно не из агентства «Забота и уют»? Видела, как вы оттуда выходили.

– Да. Искала работу, – я не стала скрывать. В моём положении ложный стыд – роскошь непозволительная.

– А какую именно работу?

– Да любую, честно. Домработница, няня, сиделка. У меня педагогическое образование.

Женщина отложила ручку и внимательно посмотрела на меня.

– Меня зовут Надежда Ивановна. А вас?

– Татьяна Михайловна.

– Очень приятно, – она протянула руку для рукопожатия. Ладонь тёплая, крепкая. – А знаете, Татьяна Михайловна, может быть, сама судьба нас свела. У меня есть хорошие знакомые, молодая семья. Им как раз нужна помощница по хозяйству.

Внутри что-то дрогнуло. Неужели удача наконец повернулась лицом?

– Это семья Белоусовых, – продолжала Надежда Ивановна. – Максим Андреевич и Екатерина – чудесные люди, но сейчас переживают трудные времена. Екатерина… она перенесла тяжёлую утрату. Нужен человек с добрым сердцем и педагогическим опытом.

– А вы их хорошо знаете?

– О, да. Максима ещё мальчиком помню. Его родители были моими коллегами. Я преподавала в педагогическом институте. После того как родители погибли в той страшной аварии… – она вздохнула. – Сколько таких семей я знала, когда горе становится стеной между супругами, и каждый страдает в одиночку.

Вдруг зазвонил телефон Надежды Ивановны. Она извинилась и ответила:

– Алло, Катенька? Да, я в городе. Как дела, дорогая?

Я невольно прислушалась. Голос у Надежды Ивановны стал особенно мягким, материнским.

– Конечно, понимаю. Нет, нет, ты не говори так. А знаешь что? Я сейчас познакомилась с одной очень хорошей женщиной. Татьяна Михайловна, педагог по образованию. Может быть, как раз то, что нужно. Хочешь, я привезу её познакомиться?

Моё сердце забилось быстрее. Неужели всё так просто складывается?

Надежда Ивановна закончила разговор и повернулась ко мне.

– Вот видите, Татьяна Михайловна, Катя согласна с вами встретиться. Если хотите, поедемте прямо сейчас. Живут они недалеко, в Солотче. Красивое место, свежий воздух.

– А условия работы? – мне нужно было знать главное.

– Тридцать тысяч рублей в месяц, плюс питание, плюс отдельная комната, если захотите жить там. Работа несложная: поддерживать порядок в доме, готовить. Составить Кате компанию. Максим Андреевич – человек щедрый, понимающий.

Тридцать тысяч. Больше, чем я получала в детском саду. Почти в полтора раза больше.

– Согласна, – сказала я, не раздумывая.

– Замечательно! – Надежда Ивановна радостно захлопала в ладоши. – Тогда допивайте чай и едем знакомиться.

Мы сели в её машину – добротную «Хонду», не новую, но ухоженную. По дороге Надежда Ивановна рассказывала о семье.

– Максим – золотой человек, прямо как отец его был: честный, работящий. А Катя – художница, тонкая натура. Раньше была весёлая, общительная, а сейчас ей нужна женская поддержка. Понимаете?

– Конечно, понимаю.

– У вас есть дети, Татьяна Михайловна?

– Сын Алексей работает в Москве, в банке. Хороший мальчик, но редко видимся.

– Значит, понимаете, что значит материнское сердце?

Солотча встретила нас свежим воздухом и тишиной. Дом Белоусовых стоял на окраине посёлка. Двухэтажный кирпичный коттедж с большими окнами и аккуратным садом. Видно было, что хозяева любят своё жилище и заботятся о нём.

Максим Андреевич открыл дверь сам. Мужчина лет тридцати, крепкого сложения, с открытым лицом и усталыми глазами. Одет просто – джинсы и рубашка в клетку, – но всё на нём сидело хорошо.

– Надежда Ивановна! – обрадовался он. – Проходите, проходите.

– Максим, это Татьяна Михайловна Кузнецова, о которой я говорила.

Он протянул мне руку.

– Очень рад знакомству. Надежда Ивановна много хорошего о вас рассказала.

«Много?» – удивилась я про себя. Мы ведь только познакомились. Но вслух ничего не сказала.

Дом внутри оказался ещё красивее, чем снаружи. Светлые стены, добротная мебель, большая гостиная с камином. Чувствовалось, что когда-то здесь царили уют и радость. А сейчас… Сейчас в доме словно не хватало воздуха.

– Катя! – позвал Максим в сторону лестницы. – К нам гости.

Екатерина спустилась, медленно держась за перила. Молодая женщина, не больше тридцати, с длинными тёмными волосами и большими серыми глазами. Красивая, но какая-то пустая. Словно душа ушла куда-то далеко, а тело осталось.

– Здравствуйте, – сказала она тихо, едва протягивая руку.

– Катенька, это Татьяна Михайловна. Она согласилась вам помочь.

Екатерина кивнула и тут же отвела взгляд. Села в кресло и замолчала, глядя в окно.

– Простите её, – шепнул Максим. – Кате сейчас трудно общаться.

Я кивнула. Понимала. Горе у каждого своё лицо, но узнать его можно всегда.

Надежда Ивановна взяла разговор в свои руки.

– Татьяна Михайловна, расскажите о себе.

Я коротко рассказала о работе в детском саду, о том, что овдовела, что ищу работу. Максим слушал внимательно, иногда кивал. Екатерина продолжала смотреть в окно, но, казалось, тоже прислушивалась.

– Когда могли бы начать? – спросил Максим.

– Хоть завтра.

– Отлично. Надежда Ивановна покажет вам комнату, объяснит, что да как. А зарплата? Тридцать тысяч, как договорились, в начале каждого месяца.

Мы пошли осматривать дом. Комната для меня оказалась на первом этаже, небольшая, но уютная, с отдельным входом через веранду. Кухня просторная, современная техника – всё продумано для удобства.

– Катя почти не готовит сейчас, – объяснила Надежда Ивановна. – Максим в основном бутербродами перебивается или готовые блюда покупает. А ведь нужно нормально питаться.

Когда мы вернулись в гостиную, Екатерина уже поднималась по лестнице.

– Она в своей мастерской целыми днями сидит, – вздохнул Максим. – Рисует что-то мрачное. А раньше такие весёлые картины писала.

– Дайте время, – сказала Надежда Ивановна. – Главное, чтобы не одна была. Татьяна Михайловна – человек понимающий, поможет.

Мы договорились, что завтра я привезу вещи и приступлю к работе. Максим дал мне деньги на дорогу туда-обратно – это меня тронуло. Не каждый работодатель так заботится о мелочах.

Когда мы ехали обратно, Надежда Ивановна сказала:

– Вы им очень подойдёте, Татьяна Михайловна. Чувствую сердцем.

– А вы давно их знаете?

– О, лет десять уже. С тех пор как Максим женился. Катю сразу полюбила. Такая талантливая, светлая девочка была. А теперь… – она грустно покачала головой. – Но ничего, всё наладится. Главное – терпение и любовь.

Я смотрела в окно на проносящиеся деревья и думала о том, что жизнь иногда удивляет. Утром проснулась без работы и почти без денег, а к вечеру уже с местом и хорошей зарплатой. Может быть, чёрная полоса наконец закончилась. А ещё думала о Екатерине, о её пустых глазах. Знала я это состояние, когда после похорон мужа сидела дома неделями, глядя в одну точку. Если бы не сын, не знаю, как бы выкарабкалась.

«Поможем ей, – решила я про себя. – Обязательно поможем».

Надежда Ивановна довезла меня до дома и на прощание сказала:

– Завтра увидимся. Я ещё загляну к Белоусовым, узнаю, как дела.

– А вы часто к ним ездите?

– Стараюсь. Максим – как сын для меня, а Катю жалко до слёз.

Поднимаясь по лестнице в свою съёмную квартиру, я думала о том, что встречаются ещё хорошие люди. Надежда Ивановна – именно такая. Не всякий возьмёт на себя заботы о чужой семье. А завтра начнётся новая жизнь. Хорошо бы только не разочароваться.

2

Первое утро в доме Белоусовых началось с тишины, такой глубокой, словно мир вокруг замер в ожидании. Проснулась я рано – привычка детсадовская никуда не делась. За окном моей комнаты шумели сосны, и воздух был настолько чистым, что хотелось дышать полной грудью.

На кухне обнаружился беспорядок холостяцкой жизни: грязная посуда в раковине, засохшие крошки на столе, холодильник полупустой. Максим Андреевич, видимо, и правда перебивался бутербродами. Закатала рукава и принялась наводить порядок.

– Доброе утро, – раздался голос за спиной.

Обернулась. В дверях стоял Максим в спортивном костюме, волосы растрёпанные, на лице следы недосыпа.

– Утром бегаю, – объяснил он смущённо. – Привычка ещё с института. Простите за беспорядок. Вчера поздно вернулся, не успел прибрать.

– Да что вы, для того и пришла, чтобы помочь. Будете завтракать?

– Обычно только кофе пью.

– Так не годится, – я уже доставала сковороду. – Мужчине нужен нормальный завтрак.

Пока готовила яичницу с беконом, Максим принял душ и переоделся в деловой костюм. Вернулся на кухню преображённым – подтянутый, собранный бизнесмен.

– Пахнет как у мамы, – сказал он, садясь за стол. – Давно такого не было.

– А Екатерина?

– Катя… – он замолчал, уставившись в тарелку. – Она редко завтракает. Может, позже спустится.

Я поставила перед ним чай в красивой фарфоровой чашке. Сервиз явно дорогой, с тонкой росписью. Видно, подарок к свадьбе или семейная реликвия.

– Татьяна Михайловна, – начал Максим осторожно, – хочу сразу предупредить: Катя сейчас не в лучшей форме. Если она покажется вам странной или даже грубой – не принимайте близко к сердцу.

– Что случилось, если не секрет?

Максим отложил вилку и тяжело вздохнул.

– Год назад мы потеряли ребёнка. Катя была на седьмом месяце. Мальчик… – голос дрогнул. – Врачи сказали: «Генетическое нарушение. Такое редко случается». Катя винит себя, хотя это полная чепуха.

Я молча налила ему ещё чаю. Знала: в такие моменты лишние слова только раня.

– После этого она совсем замкнулась. К врачам ходить отказывается, говорит, что сама справится. Целыми днями в мастерской сидит, рисует.

– А раньше?

– Раньше она была как солнышко в доме.

– Дайте время. Такие раны не быстро заживают.

– Уже год прошёл, Татьяна Михайловна. Я боюсь, что потеряю её окончательно.

В его словах слышалась такая боль, что сердце сжалось. Молодая семья, вся жизнь впереди, а горе разрушает всё, как ржавчина железо.

– У меня сегодня командировка в Касимов, – продолжал Максим. – Вернусь завтра к обеду. Катя будет одна. Присмотрите за ней, пожалуйста. Она почти ничего не ест.

После его отъезда дом погрузился в тишину. Я принялась за уборку: пылесос, мытьё полов, протирка мебели. Работа знакомая, успокаивающая. В доме чувствовалось, что раньше здесь жили счастливые люди. Семейные фотографии на полках, детские рисунки на холодильнике. Наверное, Екатерина рисовала их в подарок будущему малышу.

К полудню я решилась подняться наверх. Мастерская Екатерины располагалась в светлой комнате с большими окнами. Дверь была приоткрыта. Постучала тихонько.

– Катя, можно войти?

Тишина. Заглянула внутрь. Екатерина сидела у мольберта спиной ко мне. На холсте виднелось что-то тёмное, мрачное. Краски на палитре почти все серые и чёрные.

– Катенька, я обед приготовила. Борщик со сметаной.

Она обернулась. Лицо осунувшееся, глаза красные. Похудела, видно, сильно.

– Спасибо, не хочется.

– Нужно поесть. Силы нужны.

– Зачем? – спросила она так просто, будто речь шла о погоде.

Я вошла в комнату и осторожно подошла к мольберту. На картине была изображена пустая детская комната: кроватка, игрушки, но всё словно покрыто пеленой тумана. Грустно и пронзительно.

– Красиво рисуете.

– Раньше рисовала красиво, а сейчас… – она махнула рукой.

– Сейчас рисуете честно, а это дороже красоты.

Екатерина посмотрела на меня с удивлением.

– Вы так считаете?

– Конечно. Искусство должно говорить правду, а ваша правда сейчас – такая.

Впервые за день она слабо улыбнулась.

– А вы разбираетесь в живописи?

– Нет, но в жизни кое-что понимаю.

Она спустилась со мной и съела полтарелки борща. Для начала неплохо.

На третий день приехала Надежда Ивановна. Появилась внезапно к обеду с пакетом пирожков.

– Как дела, девочки? – спросила она, целуя Екатерину в щёку. – Татьяна Михайловна, как освоились?

– Спасибо, хорошо. Екатерина понемногу поправляется.

И действительно, Катя словно ожила при виде Надежды Ивановны. Села рядом с ней на диван, взяла её за руку, как дочка с мамой.

– Надежда Ивановна, вы как всегда вовремя, – сказала Катя. – А то я совсем раскисла сегодня.

– Ну что ты, солнышко, всё пройдёт, всё наладится. Главное – не сдаваться.

Они проговорили почти два часа. Надежда Ивановна рассказывала какие-то забавные истории из институтской жизни, расспрашивала о здоровье, о планах. При ней Катя становилась почти нормальным человеком – улыбалась, даже смеялась.

– А Максим, как дела ведёт? – спросила Надежда Ивановна как бы между прочим. – Не устаёт слишком?

– Пашет, как лошадь, – вздохнула Катя. – Вчера до полуночи какие-то бумаги разбирал. Говорит, налоговая придирается. Нужно все документы в порядок привести.

– Да уж, налоговая сейчас строгое. А он сам справляется или помощников нанимает?

– Сам пока. Говорит, чужим людям не доверяет. Вы же знаете Максима – всё под своим контролем держать любит.

– Правильно. А банки какие-то проверки устраивают?

– Да нет, вроде. Хотя он на днях ругался, что в банке какие-то новые справки требуют для кредитной линии.

Я слушала этот разговор и почему-то чувствовала лёгкую неловкость. Надежда Ивановна расспрашивала очень подробно, почти как следователь. Хотя, может, просто переживала за друзей.

После её отъезда Катя снова погрустнела, но не так сильно, как обычно. Ужинала со мной на кухне, даже рассказывала о своих картинах.

– Раньше я пейзажи писала, натюрморты, а теперь вот… – она показала в сторону мастерской. – Максим говорит, что это нездоровая фиксация. А вы что думаете?

– Не знаю. Может, он прав, но я не могу по-другому. Будто что-то изнутри требует рисовать именно это.

– Значит, нужно. Душа знает, что ей нужно для исцеления.

К концу недели мы с Катей уже были почти подругами. Она помогала мне на кухне, рассказывала о своей жизни до замужества: была дизайнером в рекламном агентстве, любила путешествовать, мечтала открыть собственную студию.

– А теперь всё это кажется таким далёким, – говорила она, – будто это была не моя жизнь, а чья-то чужая.

Максим возвращался с командировок усталый, но старался быть весёлым. Расспрашивал жену о делах, хвалил мою стряпню, рассказывал новости с работы. Видно было: любит жену сильно, готов ради неё на всё.

– Татьяна Михайловна, – сказал он как-то вечером, – не знаю, как вас благодарить. Катя стала лучше выглядеть, даже аппетит появился. Ей просто нужно было женское внимание. Мужчины, даже самые любящие, не всегда понимают женские тонкости. Надежда Ивановна была права, когда посоветовала именно вас.

– Она действительно часто к вам приезжает?

– Да, почти каждую неделю. Для Кати она как вторая мать. После смерти её родителей Надежда Ивановна взяла над ней шефство.

– А родители Кати давно?

– Пять лет назад. Автокатастрофа. Катя тогда совсем растерялась. Хорошо, что Надежда Ивановна поддержала.

Странное дело. Получалось, что Надежда Ивановна опекала всех осиротевших молодых людей. Сначала Максима после смерти его родителей, потом Катю. Благородная женщина, но что-то в этом было необычное.

На следующей неделе Надежда Ивановна приехала снова и опять начала расспрашивать о делах Максима. Как бизнес? Есть ли проблемы? Не нужна ли помощь?

– Катенька, а Максим не упоминал о каких-то финансовых трудностях? – спросила она, когда мы пили чай на кухне.

– Да нет, вроде. Наоборот, говорит, что дела идут хорошо, хочет ещё один магазин открывать в Скопине.

– Это хорошо. А документы всякие не терял случайно? Паспорта, свидетельства…

– Нет, что вы! Максим очень аккуратный. У него все документы в сейфе лежат.

– Правильно, правильно. А то сейчас столько мошенников развелось. На доверчивых людях деньги делают.

Я мыла посуду и прислушивалась к разговору. Что-то в вопросах Надежды Ивановны настораживало. Уж очень подробно интересовалась чужими финансовыми делами. Хотя, может быть, это нормально, когда заботишься о людях, хочешь знать, что у них всё в порядке.

А может быть, я зря подозреваю. В конце концов, благодаря Надежде Ивановне я и работу хорошую нашла, и с замечательными людьми познакомилась. Не стоит искать подвох там, где его нет.

Но всё равно что-то внутри, какой-то тихий голосок шептал: «Осторожнее, Татьяна, не всё так просто, как кажется». Впрочем, я всегда была мнительная. Муж говорил: «Слишком много думаешь, где надо просто доверять людям». Может, он был прав.

Вечером, когда Надежда Ивановна уехала, а Катя поднялась в мастерскую, я сидела на кухне и пила чай. За окном уже темнело, и в доме становилось особенно уютно. Хорошая семья, хорошие люди, и я им помогаю, приношу пользу. Чего ещё желать? Только вот этот тихий голосок в глубине души не унимался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.