Анастасия Шамрикова
У заброшенных могил

Хочешь жить – умей вертеться

Оказывается, то, что ты разорвал связи с родителями, потому что они участники культа – может серьезно сказаться на твоей жизни. Конечно, положительных отличий не мало. На твое ментальное состояние будут меньше влиять в негативном ключе, плюс свобода от религиозных навязываний. Что касается отрицательных..

Прямо сейчас Раф, также известный как Рафаэль Коэн, один из немногих выживших после массового жертвоприношения в секте "Сэинтпит" наблюдал за пролетающими мимо деревьями в окно поезда.

Было ощущение некой свободы. Странно, что он мог охарактеризовать чувство, возникшее в его груди, несмотря на то, что эту так называемую "свободу" никогда не испытывал.

Если так посудить, "разорвал связи с родителями" – выражение слишком громкое. Ведь нельзя разрушить то, чего отродясь и не было. Но Рафаэль времени не терял. Пара знакомых там, где не ожидал никто, и вот, он уже едет на поезде в богом забытую дыру. Куда угодно, лишь бы дальше от прошлого.

Запах гари, который исходил от него намекал на обратное, заставлял вернуться в события нескольких дней назад, когда он был лишь мясом. Подачкой воображаемому существу. Но Раф предпочитал об этом не думать. Особенно он не мог это делать, когда на него так внимательно смотрели глаза с противоположной нижней койки.

– Чувак, от тебя несёт, – Наконец вымолвил незнакомец и торопливо отвернулся, когда понял, что его взгляд поймали.

"О, ну простите, меня всего лишь хотели превратить в шашлык пару ночей назад" – , пронеслось в голове Рафа, прежде чем он безмолвно отвернулся, уставившись в стену.

Там, на покрытой пылью поверхности красовалась кривая надпись черным маркером: «А + никто = любовь».

Раф нашел это забавным. На самом деле настолько, что хотелось хмыкнуть. Как обычно, парень подавил это желание, прежде чем осознать, что от него подобного больше не требовалось. Если раньше по указке родителей он был расходным материалом, то теперь Рафаэль Коэн мог плакать, злиться и боятся столько, сколько захочет.

– Белобрысый, ты надо мной там смеёшься? – Раздался всё тот же голос, и Раф мысленно отметил, что он кажется немного туповатым, когда слегла двинул головой в сторону попутчика.

Но продолжения реплики не было. Вместо этого сосед по купе просто раздражённо поднялся и пошел к выходу. Рафаэль в свою очередь получше его рассмотрел. Он был брюнетом, только вот его волосы привлекали скорее не цветом, а формой. На голове у парня красовалось много небольших шипов, сформированных из волос и закреплённых лаком. Ещё у него было что-то в мочках ушей, черные круглые штуки, может, около двадцати миллиметров в диаметре, но Раф не был уверен. Он не знал, как такое называется, но видел у одного из престарелых членов культа. Резкое воспоминание вызвало мурашки, и Раф мгновенно перестал смотреть на удаляющегося юношу, перед этим лишь запомнив, что тот был одет в серую майку и красные штаны в клетку.

На протяжении всего остального пути, длинной около трёх часов, туповатый попутчик так и не вернулся в купе. Честно, Раф этому даже обрадовался, ведь одному гораздо спокойнее. Однако парень всё равно пару раз мелькал перед глазами Рафаэля, когда он выходил в туалет. Брюнет находился в чужом купе, в окружении женщины и мужчины средних лет, а также молодой девушки, с бросающимися в глаза фиолетовыми волосами.

Рафаэль находил их внешний вид чем-то сродни инопланетянам. Дело не в том, что они выглядели плохо, или в том, что Рафаэлю не нравилось их броское самовыражение. На самом деле он думал, что они выглядят круто и интересно. И он не знал что делать с этим впечатлением, ведь за всю свою жизнь он привык придерживаться того факта, что ему нельзя иметь собственные вкусы. Его просто напросто шокировали люди, которые могли делать со своим телом всё, что захотят, потому что у самого Рафаэля такой привилегии не было никогда.

"Ну, отныне будет" – Пронеслось в мыслях, когда Раф закрыл дверь в своё купе и сел на кровать. Всё ещё не верилось, что теперь он может менять свой внешний вид, и за это ему не устроят голодовку, не запрут на две недели в каком-нибудь подвале и уж точно не устроят порку. Хотя выделяться из толпы он пока не спешил, боялся, что прошлое настигнет.

С такими мыслями он не заметил, как поезд приблизился к нужной станции. Только вот пока это была не деревня. Нужно было выйти из поезда у небольшого городка, дойти до остановки, дождаться автобуса и уже там, где-то час с лишним и с пересадками ехать к нужному населенному пункту. Это всё казалось довольно замысловатым для Рафаэля, который редко выбирался куда-либо самостоятельно без членов секты. Хотя несколько таких ситуаций были, там то Раф и обзавелся полезными знакомствами.

Но как говорится "хочешь жить – умей вертеться". Размышляя над этим всем, Рафаэль в быстром темпе пошагал к выходу. Хотелось скорее вдохнуть в себя воздух свободы. Было желание сразу ринуться на автобусную остановку, но вместо этого парень нащупал скомканные купюры внутри кармана. Те немногие сбережения, которые скопил Рафаэль, планируя побег. Честно говоря, в его родном доме, в тайнике лежит гораздо больше. Но их он взять к сожалению не смог, ведь план побега чуть не пошел под откос, когда оказалось, что кто-то из жертв так же хотел сбежать от участи стать шашлыком. Тогда старшие члены "семьи" тщательно проверили всех подлежащих жертвоприношению, в том числе Рафаэля. И практически все сутки до ритуала дети и подростки находились под присмотром. Удивительно, что ему вообще удалось сбежать при таком раскладе.

Сейчас имеющиеся деньги он планировал потратить на предметы первой необходимости, такие как одежду и личную гигиену. Также от своего особого знакомого, который и предоставил Рафаэлю временное жилище, он слышал, что дом отапливается печью, поэтому стоит взять спички. В секте было немало людей, которые отдавали все свои деньги "старшему брату". Они полностью пренебрегали своей жизнью, поэтому не заботились о том, чтобы провести домой отопление. Даже если могли бы найти на это средства. Некоторые даже жили на улицах и спали у костров. Поэтому было неудивительно, что Рафаэль умеет разводить огонь.

Ведь несмотря на то, что он был сыном основателя секты, он не жил богато или хотя бы в достатке. На самом деле почти все те, кого принесли в жертву той ночью были детьми основателя культа, "старшего брата". У него было что-то типо хобби совокупляться с последователями его веры и заводить детей направо и налево. Он аргументировал это тем, что сажает "семена" для будущих ритуалов. А потом решил сжечь всех, кого зачал, под предлогом призыва некого рогатого из преисподней.

Рафаэль прикусил язык от закипающего внутри чувства несправедливости, но сделал быстрый вдох и пришел к выводу, что нет смысла думать о решениях человека, в голове которого происходит полный бред. Свежий воздух провинциального городка пришелся Рафу по душе, зачаровывая как оленя в свете фар. Он бы так и продолжил стоять если бы ему не нужно было освободить дорогу выходящим из поезда людям. Большая часть покидающих вагон была ему уже знакома. Это всё та же компания из двух людей среднего возраста и тех свободно-выражающихся ровесников.

Они ненадолго пересеклись взглядами с каждым из них, прежде чем Раф отвернулся и пошел глубже в город. Было что-то в их глазах странное. Они будто изучали его, но в то же время были максимально отстранены. Чертовски странно.

Через некоторое время, в момент покупок всего необходимого, Раф понял очень важную проблему. Он постоянно отвлекается. Такому человеку, как он, которому чужда жизнь в нормальном социуме, было безумно любопытно смотреть за окружением. Он видел влюбленные парочки, будь то его ровесники, давно женатые старички или школьники, неловко держащиеся за руки. И эти чувства, спонтанно окружившившие его, были чужды. Там, где он вырос, не было такой любви. Иногда матери любили детей. Но не потому что они их дети, а потому что они когда-то были сперматозоидами "Большого брата", ведь в маленьких человечках, желающих побегать везде и всюду, текла кровь якобы 'могучего' предводителя. Людям, среди которых он вырос любовь противопоказана.

Но сейчас это было неважно. Он подумает как справляться со своим трудно концентрируемым вниманием потом. Гораздо более насущный вопрос – какого цвета должна быть его зубная щётка. Когда у человека всю жизнь отсутствует выбор – решить даже такое кажется мукой. Но рука потянулась к розовой.

Оказывается, шататься через толпы по улицам с пакетами всякой всячины – не самая лёгкая задача. Хотя бабулька, стоящая с не менее увесистыми сумками, казалось, справлялась вполне легко. В прочем, он не был уверен в среднестатистической "выносливости бабушек" по всему миру, ведь большинство женщин попросту не доживали до шестидесяти лет в секте. А те, кто порог преодолевал, были чрезвычайно ослаблены. И Раф знал почему.

Мужчин этот вопрос стороной обходил, на удивление. Хотя, стоит отметить, что в соотношении количества мужчин и женщин, первые определенно проигрывали. Ну, это если речь о взрослых. Количество маленьких девочек и мальчиков примерно соответствовало друг другу. Хотя, если подумать, то несмотря на итак меньшее количество мужчин, мальчиков все равно как-то было принято приносить в жертву чаще. Была у Рафа одна идея про то, что девочек оставляли в живых, чтобы они ублажали "Большого брата", но долго обдумывать он не мог, начинало мутить. Потому что было понятно, что это правда.

Постепенно, шагая по чужому городу прогулочной походкой, увы, со своим грузом быстрее он не мог, юноша подмечал много житейских мелочей, которые ранее из-за особенностей его воспитания были бедняге недоступны. И это заставляло появляться мысли, что, возможно, чтобы стать таким как все, будет необходимо наблюдать за повседневщиной постоянно. Вот только был внутри какой-то тормоз, диктующий, что каждый день в обществе чужих людей на улицах он проводить не хочет. Вместо этого, хотелось бы осознавать привычки среднестатистического человека как-нибудь из далека, если бы это было возможно.

И Раф знал, что это было возможно, ведь человечество давно превзошло те условия, в которых он рос. И да, кнопочный телефон, который он с собой таскает по секрету битый год, скоро совсем развалится. А он точно слышал от своих сестер про какие-то плоги, блоки, или как там эта штука называется, где можно посмотреть за чужой жизнью. Нормальной жизнью. Было время, когда подростки и дети, росшие в культе узнали об этом, и шептались за каждым углом. Сестер потом точно наказали, конечно, далеко не самым милосердным образом.

В любом случае, почему бы не потратить оставшиеся деньги на более усовершенствованное средство связи? Он взял круп на довольно продолжительное время, все необходимое для личной гигиены и просто для приемлемой жизни тоже есть. Хотя, смотря что можно считать приемлемым.

Но об этом потом, сейчас лучше найти место, где можно купить какой-нибудь телефон.

Спустя некоторое время, переступив через себя и поспрашивав пару прохожих, которые, кажется, были не особо трезвы. Пьяные мужчины, что-то громко крича паралельно, наконец дали какую никакую важную информацию. Сказали, что можно найти технику по низкой цене у перекупщиков, нужно только искать вывеску "Ломбард". Что это он уверен не был, но по крайней мере там он мог получить необходимое. Рафаэлю тяжело далось запоминание нового слова, поэтому бродя по окрестностям, он бесконечно повторял в голове слово "Ломбард".

И спустя ещё минут десять свершилось чудо. Перед глазами висела грязная, светящаяся вывеска, на которой потухли все буквы кроме "о" и "р".

Новое место встретило Рафа странным запахом. Пахло приятно, но резко, он пока не понимал, чем именно. За 'прилавком' стояла разговаривающая по телефону женщина где-то на две головы его ниже. Она внимательно следила за каждым его действием, хоть и выглядела так, будто занята своими делами.

Взгляд Рафа приковал к себе ярко красный, маленький телефон с разбитым экраном, и притом приятной глазу ценой. Рядом с телефоном красовался листок с разными цифрами, наверное, данными или что-то типо того. К сожалению, ничего из написанного Рафаэль не понял, но на всякий случай решил запомнить.

В конечном итоге телефон он купил, с некоторыми неловкими моментами. Например, когда он решил вытащить телефон из витрины, чтобы проверить работоспособность, а девушка подумала, что он собирается ограбить ломбард.

«Теперь осталось понять как успеть до прибытия автобуса… а ещё добраться до остановки и не сломать себе руки» – на секунду пронеслось в голове Рафа, когда он взглянул на огромные пакеты.

Как оказалось, с первым проблем не возникало. Видимо даже с таким грузом боязнь не добраться до нужного места, в новый, безопасный дом пугала его сильнее, чем пульсировала раздражительная боль в пальцах. Таким образом Рафаэль находил в себе силы изредка ускоряться. Возможно, таким образом он поспеет к подъехавшему автобусу.

Он пришел на несколько минут раньше, и с некоторым сожалением отметил, что на остановке стояли люди. Ему правда сейчас не хотелось быть в обществе, он вымотал свою социальную батарейку полностью, походив час на неком подобии базара.

Но увидев, кто стоял там, он почему-то воспротивился их присутствую ещё больше. Те самые, уже знакомые лица. Два в возрасте, и два молодых. Он, конечно, против незнакомцев ничего не имел, но было в них что-то неприятное, отталкивающее. И не столько в его ровесниках, сколько именно в женщине и мужчине. Его интуиция кричала не приближаться к ним.

Они как раз, судя по всему, проявляли к нему гораздо больше внимания. На секунду оценив его взглядом, пухлая женщина, с кудрявыми рыжими волосами и ярко красной помадой, одетая скорее для какого-нибудь праздника, чем для ожидания разваливающегося автобуса на конце города, приятно улыбнулась. Через несколько секунд ее голос заполнил от чего-то неловкое пространство.

– Здравствуй, мы, кажется, уже виделись с тобой, да? Рафаэль напрягся. Если честно, это был первый раз, когда он взаимодействовал с кем-то не знающим о его прошлом, за исключением той мини перепалки в вагоне со сверлящим его взглядом парнем. Продавцов с базара, магазинов и ломбарда он в счёт не взял, они едва обмолвились и словом. Сейчас его сосед по купе стоял оперевшись на остановку, и наконец переставал смотреть в экран телефона, когда женщина заговорила.

И Раф ясно осознал для себя одно: прямо сейчас, эта женщина ему очень и очень не нравилась. Вроде не было определенной на то причины, может, за исключением подозрительного взгляда, которым она его сканировала. Он уже было хотел что-то ответить, но изучающий взгляд остановился на громоздких пакетах, и высокий голос раздался вновь:

– Ты приезжий? Переезжаешь куда-то поблизости, да? – Она вела себя странно подозрительно, и интуиция Рафаэля кричала: не ослабляй бдительность.

– Ма, да отцепись ты от него. Ну переезжает, и? Мы приезжих что-ли не видели никогда? – Снова утыкаясь в телефон говорил парень, прикидывающийся ежом, по крайней мере, так в голове называл его Раф.

И после этих слов к нему правда никто не лез. Разве что все по очереди иногда кидали странные взгляды. Но долго это не продлилось, где-то спустя минут 15 подъехал первый автобус.

В целом поездка с пересадками до места назначения прошла очень даже спокойно. За исключением, конечно, редких переглядок, которыми одаривали его уже знакомые спутники. И причиной этих взглядов стало то, что по странному стечению обстоятельств Рафу нужно было в то же место, что и подозрительной группе.

Хотя, наверное, с их стороны самый подозрительный был Раф. Молчаливый молодой человек от которого несло дымом, смотрящий на них как на главную угрозу человечества. Хотя, может несло это громко сказано.

По прибытие в назначенную деревню водитель автобуса громко, и почти что сквернословя крикнул:

– Конечная! Выметайтесь! – И при этом, раздражённо сверля взглядом тех, кто находился в салоне, закурил.

Рафу повторять два раза не было нужды, он уже собрал свои габаритные закупки, и несмотря на их вес довольно быстро выскочил из разваливающегося транспорта.

Глазами его провожали все, что было, опять же, странно. За всю эту поездку, длинной с шестой круг ада, особое внимание ему уделяли только женщина и мужчина постарше. Порой они смотрели на него и задумчиво хмурясь переглядывались.

И если честно, Раф искренне надеялся что вели они себя так только потому, что в эту так называемую деревню "Лиххис" новые люди заезжали очень и очень редко.

Но Рафу это только в радость, к тому же у него есть легенда, которую ему помог придумать тот же знакомый, который купил билет на поезд и скрывал у себя в квартире в ночь жертвоприношения, когда Рафаэль Коэн совершил свой рисковый побег.

Этот мужчина, его дядя, как не погляди гораздо лучше разбирается в человеческих делах, так как его никогда не растили в закрытой секте. Поэтому он нашел богом забытую деревню, описал как выглядит один из недавно заброшенных домов и сказал смело туда заселяться, представясь "двоюродным правнуком мертвой старушки Ифвы".

Было что-то странное в том, что дядя так быстро выбрал именно эту деревню, что знал какую-то старуху и как выглядит ее дом. Раф пытался успокоить себя тем, что сейчас ему всё кажется подозрительным. Но всё-таки было что-то во взгляде Филиппа странное, когда он убеждал его, что этот богом забытый клочок земли – его единственный выход.

Но ничего другого не оставалось, да и несмотря на то, что Филлип Родгар Рихтер был человеком которому доверять идея сомнительная, Рафаэля он никогда не подставлял и зачастую сам предлагал помощь.

Даже странно, что Филлип и его сестра, мать Рафаэля, выросли настолько разными. В прочем, их семейная история перестала касаться Рафа в тот момент, когда он стал считать противными свои родственные связи.

И вот, раздумывая над этим, он уже подошёл к нужному дому. Тот, несмотря на то, что его хозяйка, почила неизвестное количество лет назад, выглядел вполне приемлимо. Да, было видно, что здание никто не заселял, по длинной траве, ржавому замку и прогнившему деревянному забору. Однако оно и не было полуразрушенным или каким-то осыпающимся от старости. В целом, своим новым домом Рафаэль был до невозможности доволен. Было какое-то необычное чувство покоя внутри, когда он представлял, как будет спокойно проживать свои деньки здесь, среди полей и лесов вдали от секты и кровавых жертвоприношений. Это ли не счастье?

Неожиданно он почувствовал руку на своем плече и обернувшись встретил обеспокоенную старушку. Та хмурилась, смотря на дом и оценивала его самого.

– Молодой человек, вы кем будете? – Немного строго спросила она, поправляя одной рукой свои седые волосы, – Зачем к дому подошли?

Казалось, ещё совсем чуть-чуть и старушка погонит растерявшегося Рафаэля своим костылем через всю деревню. Он и так с пакетами еле притащился сюда, кто-ж виноват, что дом этой мертвой Ифвы находит настолько далеко от остальных. Раф поэтому особенно удивился, увидев тут кого-то кроме себя, а тем более женщину в возрасте.

И прежде, чем его начали выгонять, он неловко кашлянув и внутренне молясь не запнуться промямлил: – Да я тут.. живу теперь? – Сам неуверенный в своих словах сказал Раф, смотря куда угодно, лишь бы не в злое морщинистое лицо. Старуха же, будто не веря своим ушам фыркнула на его нелепицу и заговорив ещё более суровым тоном спросила:

– Это на каких основаниях, молодой человек, вы тут жить собрались? Парень уже было совсем растерялся, но собрав последнюю уверенность в кулаки заявил чуть громче:

– Тут.. прабабушка моя раньше жила. И.. ну, наследство…– Под конец Раф снова сдулся и уже всей душой молил, чтобы женщина оставила его в покое и дальше шла по своим делам. Она же смотрела на юношу так, будто у него вдруг выросла вторая голова. Несколько раз открыв и закрыв рот, она вдруг потеряно начала лепетать:

– Да как же… Да у этой старой ведьмы даже мужа…– И вдруг что-то сообразив снова вернулась в боевой режим, – Какой правнук! Внук ее помер, так она ещё жива была, а ему дай бог двенадцать было… Ты что несёшь такое, окаянный!

– Так я двоюродный. Сестры… Брата ее правнук. – Отчего то сменив показания резко заявил Рафаэль, пытаясь изо всех сил не отводить взгляд. Старуха же оценивающе на него глянула, успокоила пыл и все обдумав, похлопала его пару раз по плечу.

– Правнук значит… Двоюродный. Не похож ты на Ифву. Надеюсь, отличаешься от нее ты не только внешне. Иначе, – Бабуля крепче сжала корзинку, в которой по всей видимости были грибы, – Вилами отсюда погоню!

Угрозу он на самом деле воспринял близко к сердцу, на всякий случай решаясь жить очень тихо и спокойно. Он понятия не имел что такого сделала умершая старуха, что её родную кровь готовы гнать вилами подальше, но и узнавать не хотел. Прежде чем развернутся и медленно поковылять восвояси, бабушка резко обернулась и прошептала:

– Смотри мне.

На этом, его знакомство с соседкой закончилось. На секунду Рафаэль даже задумался, стоит ли оставаться в этом месте, но решил не сильно раздумывать над словами женщины, ведь делать что-то странное он не планировал.

Помимо кучи пыли в доме, Рафаэль обнаружил много засохших трав. Честно, он понятия не имел сколько времени прошло со смерти хозяйки, но все её растения в доме пришли в упадок. Это касалось как подвешенных на потолке трав, так и стоящих на подоконнике цветков. В том числе и скукожившийся кактус. На секунду Раф испытал к нему настоящую жалость. А позже и вовсе забыл про несчастную колючку и сосредоточился на запахе.

Несмотря на то, что в помещение точно продолжительное время не ступала нога человека, в доме пахло приятно. За это Рафаэль мог сказать спасибо осыпающимся на его кудри сухим лепесткам.

Если честно, даже это парню показалось странным. Снаружи, несмотря на то, что само здание казалось на удивление аккуратным, он мог с точностью заверить что в несчастную ограду никто не заходил очень и очень долго. Поэтому, заходя он предполагал, что Ифва умерла давно, возможно, больше пяти лет назад. Или даже десяти, но это если очень придираться. Однако внутри дома было относительно живо. Если конечно живыми можно назвать полностью мертвые растения.

Слой пыли был не таким уж и большим, если честно, нигде не пахло сыростью и не бегали кровожадные крысы, готовые загрызть новоприбывшего соседа во сне. Это радовало, но сбивало с толку. В прочем, сейчас Рафу можно поволноваться и о другом. Например о предстоящей уборке. Хотя сначала хотелось бы конечно изучить своё "наследство".

Следуя своему замыслу, Раф обошел не очень большой дом. Больше всего парня удивила ванна. Да, ржавая и старая, но ванна. Он немного не ожидал увидеть подобное в деревенском доме, но если так подумать, даже сам дом снаружи не выглядел особо древним. И, наверное, нет ничего странного в присутствующих дома удобствах. Возможно, его сбило с толку постройка на улице, которую он принял за баню. А может, это она и была.

В целом, это было не особо важно. Что привлекло внимание Рафаэля следующим было гораздо интереснее. Хотя, у самого нового владельца это вызвало только раздражение. Зеркало в ванной было завешено черной тканью. Скорее всего, осталось со времён смерти жившей тут старушки. На удивление, чем-то напрягающая Рафаэля ткань вовсе не была покрыта пылью, и если честно, выглядела так, будто повесили ее совсем недавно.

Конечно, переживать по пустякам не хотелось, но и жить с кем-то ещё в доме тоже. Особенно в доме, куда он заявился без приглашения. Поэтому Раф решил оглядеть дом и прилегающую территорию внимательнее, на случай если он упустил намеки на то, что тут может обитать другой человек. Однако прежде чем отправиться обходить свои новые владения во второй раз, он стянул шелк с зеркала, и неуютно переступил с ноги на ногу. Вся отражающая поверхность была в мелких трещинах и выглядела так, будто вот-вот разлетится на сотни частиц.

Рафаэль предпочел быстро покинуть ванную комнату, когда увидел в разбитом зеркале бесчисленное отражение своих серых глаз, которые так сильно напоминали отца. В прочем, его не особо волновало, что он был похож на обоих родителей, ведь это его тело и он не виноват, что в венах течет кровь моральных уродов, поехавших на выдуманной сказке про страшную Бабайку из преисподней. Слава вселенной, что самого Рафаэля это обошло стороной.

БюджетВ конечном итоге Раф выскочил за дверь, совершенно не обращая внимания на странный, тихий режущий ухо звук, будто кто-то водит ногтем по стеклу. С зеркало выпал один осколок, и разлетелся в разные углы. Но, к своему счастью, Рафаэль ушел достаточно далеко, чтобы притвориться, что не слышал звук разбивающегося стекла. И тихий шепот, приказывающий убираться куда подальше. Хотя, второе он, скорее всего, правда пропустил мимо ушей.