Андрей Озеркин
Дно

I. Running Up That Hill

– Ты все собрала? – суетилась Фрезия. – Помни ты…

– Не можешь вернуться пока тебе не исполнится шестнадцать, – раздраженно передразнила Алиса свою мать, – да, я это помню, потому что ты повторяешь это уже целый год. Я мечтаю уйти лишь для того, чтобы больше никогда этого не слышать.

– О, Алиса! – мама сжала дочь в крепких объятиях. – Это сложное время, но ты все выдержишь, я знаю. Всего год. Если хочешь, можешь царапать по палочке за каждый прошедший день. Может, по этим отметкам ты даже найдешь комнату, в которой я раньше жила.

Алиса посмотрела на заплаканное лицо матери. Она была хорошей матерью, но слишком уж склонной драматизировать. Возможно поэтому Алиса не совсем серьезно относилась к ее словам. Фрезия, будучи актрисой, любила преувеличивать: всю свою жизнь она представляла как сценическую трагедию. Алиса это поняла, когда в пять разбила коленку, споткнувшись о выступающую трубу. Тогда мать устроила целое представление, водя дочь по лекарям и зельеварам, которые удивленно глядели на заламывающую руки в тревоге женщину и совершенно спокойное дитя, искренне желающее прекратить это праздное шатание и продолжить прерванную прогулку. Тем более, что кровь на коленке запеклась, пока мама на руках несла ее к первому лекарю. Алиса тогда получила хороший урок осторожности. Травмы любого толка могут привести мать в состояние страшного беспокойства. Бабушка же попросила Алису быть терпимее, ведь она первый долгожданный ребенок Фрезии, и ее тяга сдувать с дочери пылинки вполне объяснима.

Вот почему рассказы о трудностях обучения в Ковене Алису не трогали. Это место с одинаковой долей вероятности могло оказаться как сложным, так и больше похожим на детский сад. Причем Алиса больше склонялась к последнему – представить, что куча подростков, изучающих магию, будут предоставлены сами себе, просто невозможно. В школе за каждым их шагом бдили нянечки, а учителя безуспешно пытались привлечь внимание маленьких взрослых, за несколько лет уставших от нравоучений и поучений и стремящихся познавать мир прикладным методом, а не теоретическим. Алиса фантазировала о Ковене, как о доме для благородных девиц. Ей казалось, что в таком возрасте их обязательно разделят на мальчиков и девочек, препятствуя любому смешиванию по признаку пола. Известно, почему.

– Понимаешь, дочка, это место меняет людей, – серьезно сказала мать, – я видела такое и не раз. Те, что были милыми и добрыми в одночасье становились холодными и злыми, словно бы это какое-то наваждение.

– Не переживай, мам, это обычное дело для подростков, – махнула рукой Алиса, – мне пора бежать, люблю тебя!

Отец забрал ее небольшую сумку с вещами первой необходимости и понес в сторону паровой машины. С собой Алиса брала немногое, мама, надо отдать ей должное, помимо гиперопеки с детства вкладывала в голову Алисы азы самостоятельной жизни, потому юная аристократка не стремилась взять с собой килограммы платьев и по паре обуви на каждый день недели. Так что девушка ограничилась предметами базового туалета вроде расчески и зубной щетки, комплектом пижамы и сменной одеждой на случай, если непоправимо повредит ту, что была на ней, неаккуратным использованием магии. В своей аккуратности относительно питания и передвижения она ни на секунду не сомневалась.

Стоически пережив крепкие поцелуи матери, Алиса чопорно промокнула белым платочком материнские слезы, оставшиеся от такого близкого контакта на ее щеках и, с горделиво вздернутым носом и прямой спиной, пошла вслед за отцом. Придержав цилиндр, она села в машину. Отец подождал, пока она расправит складки на своей синей атласной юбке и подарит Фрезии прощальный воздушный поцелуй, завел машину и пустил ее по полупустой улице города.

Алисе буквально вчера исполнилось пятнадцать, но вещи в Ковен она собрала еще за неделю до знаменательной даты. В течение всего последнего года она пыталась отделить мифы от фактов об обучении в Ковене, что походило на попытку отделить чечевицу от золы. В итоге девушка пришла к выводу, что проще всё увидеть своими глазами.

Машина отца несла ее прямиком на пристань, где уже разогревал механические крылья паровой воздушный змей. Внешне он напоминал ядовитую рыбу-крылатку с острыми лучами плавников. В прожилках неспешно перекачивалась мана, меняя оттенки между желтым, голубым и красным. Когда Алисе было пять, она спросила своего отца-инженера зачем машинам, работающим на мане еще и дополнительная паровая система. После ответа отца, она начала бояться дальних перелетов:

– Никто не знает, вечна ли мана. Если ее сила вдруг закончится, я буду рад, что машина в которой я лечу, спланирует на паре до ближайшего острова, а не рухнет грудой металла в бездну.

Несмотря на то, что отец явно подчеркивал надежность механизмов этим утверждением, каждый следующий раз, когда Алиса видела воздушных змеев, в ее голове возникали пугающие картинки того, как многотонная машина рушится прямиком в бездну, из-за сильного крена, не успевая добраться до клочка земли.

Сейчас же Алиса, как единственная дочь своей прославленной семьи Панфиловых, подавляла в себе малейшие признаки страха. Но ее сила воли не способна была подчинить только холодный пот, который выступал на ее ладонях каждый раз, когда она посещала пристань. Ранее ей удавалось ловко уходить от необходимости любых перелетов. Обычно она отыгрывала какую-нибудь слабую болезнь, нагревая градусник о кружку горячего киселя и натужно изображая невыносимый кашель и слабость. Но однажды ситуация накалилась до того, что даже подобные меры родители посчитали слабым оправданием. Им никак нельзя было пропустить конференцию посвященную новому патенту отца, регистрации которого радовались лишь на толику меньше, чем рождению Алисы. Именно после этого патента семья Панфиловых из среднего класса шагнула прямиком в привилегированный и обзавелась собственными землями. Тогда Алисе было восемь и в приступе страха от неминуемого полета, она засунула себе два пальца в рот и, плача, рассказала маме, что у нее рвота. О, ей было ужасно стыдно за тот поступок до сих пор. Конечно, после такого перформанса Фрезия наотрез отказалась лететь с Михаилом и даже устроила скандал, обвиняя мужа в том, что потчивание на лаврах ему важнее здоровья дочери. Как бы бабушка не пыталась оградить Алису от их пререканий, девочка слышала все до последнего слова. Будучи красной до кончиков ушей и сгорая от вины и стыда, она натянула одеяло по самую макушку. Ее переживания вызвали подъем температуры у девочки, и охающая бабушка своими причитаниями заглушила часть ругани родителей.

Это воспоминание в очередной раз заставило Алису замереть, а потом спешно натянуть на руки перчатки, чтобы скрыть телесные признаки своих эмоций. Она так и не рассказала родителям правду. И никогда не расскажет. Этот позор умрет вместе с ней.

– Знаешь, я всегда думал, – начал Михаил, – что ты панически боишься полетов, поэтому ты раз за разом внезапно заболевала, как только нужно было куда-то лететь. Но насчет полета в Ковен ты и слова не сказала.

Алиса быстро прикрыла лицо длинными каштановыми волосами, пальцами зачесав их вперед, чувствуя, как по лицу разливается краска. Тренированным жестким голосом, не допускающим колебаний от волнения, Алиса ответила:

– Чушь, отец. Не пристало будущей главе рода бояться каких-то там полетов.

– Вот теперь я только больше уверился, что был прав, – со смехом сказал Михаил, – прошу тебя, в этот раз не замыкайся от всех подряд. А то так и не научишься виртуозно врать, как и пристало будущей главе рода.

– С чего это будучи главой рода мне придется врать? – оскорблённо спросила Алиса.

– Потому что ты наша единственная дочь, а нашей единственной дочери однажды придется выйти замуж по расчету и врать, как она счастлива в браке.

Кровь отхлынула от лица Алисы, она испуганно посмотрела на Михаила. Ей вдруг невыносимо захотелось принести извинения за все гадости, что она делала в своей жизни: и за якобы болезнь, и за разбитую любимую мамину чашку, которую она стыдливо закопала в саду, не зная, что мама вполне может починить ее движением руки, и за прожжённый ковер, и за корм, который она отобрала у кота. Хотя за это ей не было стыдно, стоило ей положить корм в рот, как она тут же поплатилась за свое любопытство, навсегда запомнив, что не все, что хорошо пахнет – приятно на вкус. В целом, она не могла поверить, как же глубока обида отца на нее, раз он решил выдать ее замуж насильно.

– Только если ты не справишься с задачей поиска избранника раньше, чем мы начнем получать письма от других знатных семей, – дополнил свою речь отец.

– Я не подведу тебя, папа! – в сердцах воскликнула Алиса.

– Я знал, что воспитание матери отразится на твоем характере. Вот так тоже не делай. Вне нашей семьи излишняя трагичность высказываний может быть воспринята окружающими, как банальная жажда внимания.

– Но как я должна себя вести? – она сползла вниз по сидению, яростно жестикулируя. – Буквально с восьми лет меня задирали из-за происхождения в этой крутой школе для крутых детишек. Я эту долбанную книжку на макушке днями таскала, платочком чистые губы во время еды промакивала, фыркала в ответ на каждую мало-мальскую непристойность по мнению высоких господ, хотя мне нравятся шутки про фекалии.

– И это было идеальной стратегией выживания в новом тогда чопорном обществе. Но сейчас ты столкнешься с резкими переменами. Никто в Ковене не будет делить вас на высокородных и нищих, вход туда доступен любому человеку, с любым уровнем достатка и с любыми манерами поведения. Я лишь хочу, чтобы ты не теряла зря время, пытаясь выстраивать некий образ среди этих детей, ведь я в курсе как скрупулезно ты к этому относишься. Сэкономь эту энергию, она понадобится тебе в обучении. У тебя всего лишь год, и совсем скоро ты узнаешь, как это мало. Еже ли тебе удастся еще и найти там для себя хорошую партию, то ты выполнишь программу максимум.

– Надеюсь, ты понимаешь, что "хорошая партия" будет обязана любить шутки про фекалии, – фыркнула Алиса, – и куда мы так торопимся? В конце обучения мне будет только шестнадцать.

– Да, ты отучишься в Ковене, вернешься на родину человеком, выжившим в этой системе, а в этом я уверен, поступишь в хорошее учебное заведение, и черта с два мы с мамой отобьемся от предложений свадьбы. Каждый отказ без видимой на то причины для этих увальней, как плевок в лицо. Они обязательно затаят обиду. А я еще не заработал состояние, которого хватит моим правнукам.

– И ты обвиняешь меня и маму в излишней драматичности характера?

– После того, как мы разбогатели, приходится продумывать все на множество шагов вперед. Ты представь, каким для меня было шоком на том празднике по регистрации патента узнать, что однажды я силком выдам дочь замуж за одного из сынков местных богачей. А те, которых я расценил как "более-менее", уже были помолвлены лет эдак с трех. Мы прибыли.

Алиса глянула в окно на воздушного змея и внутренне вся сжалась – махина должна была взлететь с минуты на минуту.

– Поторопись, Алиса, – позвал ее отец, – будет еще время побояться на борту.

Она взяла из рук отца сумку и, послав ему неуклюжий воздушный поцелуй, часто дыша поплелась в сторону толстой входной двери. Давече как сегодня ночью ее опять посетил жуткий кошмар, который в разных вариациях посещал ее сны в последние семь лет. Совпадение то или нет, но он как раз казался внезапного обрушения воздушных змеев, в одночасье потерявших связь с маной. Не оглядываясь, Алиса сосредоточенно пыталась успокоить нахлынувшие на нее тревожные опасения, пытаясь отражать их фактами.

"А если мы споткнемся и упадем в бездну?" – "Змей стоит на земле и упасть можно лишь разбежавшись и прыгнув с причала".

"А если в воздухе кончится мана?" – "Запитаю своей".

"А если не хватит?" – "Попрошу окружающих о помощи".

"А если магия вдруг исчезнет?" – сработают паровые двигатели

"А если не сработают" – "Тут высокая плотность островов, приземлимся как-нибудь".

"А если мы даже не сможем взлететь?!" – "Нам же лучше".

Мысленную жвачку Алисы прервал молодой парень в синей форме, попросивший у нее билет и документы перед заходом на борт. Проверив все, он взял сумку из рук Алисы и провел ее до места. Алиса поглядела в окно, нервно барабаня пальцами по подлокотнику и резко задернула шторку. Окружающие не обратили на это никакого внимания и были предельно спокойны, что подарило Алисе некоторую уверенность в предстоящем полете. С грустью подумав, что стоило взять с собой хоть какую-нибудь книжку, а не только тетради, Алиса вытащила из сумки дневник в твердом переплете и раскрыв его на случайной странице, начала угольным карандашом выводить причудливые формы. Когда она начинала рисовать, она никогда не знала, чем ее рисунок окончится. Задавая случайные формы, девушка с каждым штрихом складывала новые картины диковинных животных, старых покосившихся домов или речных пейзажей.

Рука дрогнула, когда змей завибрировал и поднялся в воздух, дыхание Алисы опять зачастило. Она бездумно выводила на листе случайные линии, пока ее не отвлек робкий голос:

– Ты боишься летать? – девушка с растрепанными рыжими волосами до плеч с сидения позади тронула ее за плечо, от чего Алиса дернулась всем своим естеством, оставляя на неудавшемся рисунке длинный толстый росчерк.

– Нет, что за чушь? – начала она, но ее голос надломился. – Да, очень боюсь.

– Я в первый раз впала в истерику, – рассмеялась девушка. – Мой брат прямо перед отправлением рассказал мне историю, что каждый змей во время полета проходит проверку в пасти бездны, и если твое сердце черно, сбрасывает тебя вниз. Я тогда стащила его порцию конфет в дорогу, и вот посреди полета, когда начало неплохо так трясти, я начала рыдать и вымаливать прощение у родных за все. Кричала, что больше никогда-никогда не буду делать плохие вещи. Такого звонкого подзатыльника от матери я еще никогда не слышала – она сразу поняла, что брат мне что-то наплел.

– И тогда ты перестала бояться?

– Куда там, еще несколько полетов смотрела строго в пол. Сейчас уже лучше. Те, что экономят на воздушных змеях летают на манапланах, представляешь? Никакого пола под ногами, вот где можно помереть со страху.

– Да зачем вообще куда-то летать? Если бы не обучение в Ковене, никогда бы наш остров не покинула.

– Не все острова такие большие как наш, – уверенно сказала девушка, – Большинство такие крохотные, что там мало что помещается и если тебе, например нужно платье или чернила, придется посетить другой.

– Как тебя зовут?

– Ульяна.

– А меня – Алиса. Кажется, я никогда не видела тебя в городе.

– Не мудрено, – пожала плечами Ульяна, – он же гигантский.

И правда, в Новолесенске жили миллионы людей и шанс встретить конкретно Ульяну был крайне мал.

– Ты тоже летишь в Ковен?

– Ага.

– У нас день рождения в один день?

– Увы, я заболела и неделю после дня рождения валялась дома с температурой. Ох как маменька причитала по поводу этой упущенной недели. Я понимаю, но я ничего не могла поделать. Или же могла, – она заговорщицки глянула на Алису, – мы с друзьями прямо на мой день рождения полезли в развалины старого завода, кто ж знал, что там дренажная система просто мрак. После дождя воды там было мне по колено. А на утро я уже слегла.

Алиса рассмеялась. Ей было немного завидно, что у Ульяны были друзья, готовые лазить с ней по всяким подозрительным местам. "Друзья" Алисы могли разве что вдруг пригласить ее на бал к не очень богатому сверстнику, что было уже дико для них. А что до дня рождения – обучение в Ковене имело строгую цикличность, когда бы ты не приступил к обучению – освоишь всю необходимую программу, если конечно продержишься целый год. Окно, в которое меридианы начинали расти, начиналось ровно в пятнадцатилетие и заканчивалось в день шестнадцатилетия. Хотя вот это Алиса считала настоящей чушью. Почему в общий зачет не шли луны, проведенные в утробе у матери – вопрос открытый. Ведь тогда она уже существовала, хоть и полностью зависела от организма мамы. Впрочем, из-за таких вопросов люди вокруг нее всегда замирали, уставившись в никуда, потому она решила не озвучивать его Ульяне.

– Как думаешь, там и правда так страшно, как все рассказывают?

– Брат был там, – ответила Ульяна, – но ты могла заметить, что его рассказы стоит делить на два. Но в целом, ничего невероятного он не рассказывал. Отметил, что никого ни к чему не принуждают. Чего я правда боюсь – магической лихорадки.

Магическая лихорадка чаще всего поражала детей, осваивающих магию. Пережившие это ученики описывают свое состояние как долгое блуждание по своим худшим воспоминаниям, и из этого путешествия возвращались далеко не все. Тела их были живы, но разум навсегда покидал их. Насколько знала Алиса, по всему расколотому миру были больницы, где в безвольных телах поддерживали жизнь, на случай изобретения лечения. За редким исключением этот недуг подхватывали взрослые или совсем дети, которые были урожденными магами и могли колдовать с пеленок, потому однажды отдавали плату за это таким жутким способом. Некоторые даже умудрялись дожить до глубоких седин и только тогда подхватить лихорадку. А некоторые не доживали – умирая по неестественным причинам. Но каждого урожденного мага ждала магическая лихорадка, если он до нее доживет.

– Это редкость, еще реже она кончается смертью сознания.

– Но вероятность все еще не равна нулю, как и крушение при полете на воздушном змее, так ведь?

– Так, – улыбнулась Алиса. – Как ты думаешь, что такое меридианы?

– Я всегда представляла их как кольца на пнях, ну, знаешь, сколько дерево проживет солнечных оборотов, столько у него и будет колец. Вот и меридианы расходятся как кольца, расширяясь, пока ты прикладываешь усилия.

– Только у них есть граница – больше двенадцати никто не набирал.

– Это пока, – кивнула Ульяна, – кто знает, когда произойдет новый прорыв и кто-то наберет чертову дюжину.

– Может, это будем мы?

– А может! – подтвердила Ульяна.

Весь остальной полет они рассматривали рисунки Алисы, Ульяна рассказывала о своих навыках игры на гуслях, и что отец строго-настрого запретил брать их с собой, чтобы не отвлекаться от учебы, но Ульяна все же стащила из дома свирель, не умея, но планируя научиться на ней играть, когда голова совсем будет пухнуть от магических пассов руками. Она зачитывала свои стихи, строением напоминавшие скорее частушки, и их скабрезность пришлась Алисе по душе. Отец был не прав, ни от кого она не закрывалась, просто в ее школе не было людей, хоть немного похожих на Ульяну. С ней Алиса чувствовала себя спокойно, не напрягаясь для отыгрывания роли голубокровой молодой наследницы.

Через час пол в воздушном змее вновь задрожал – они начали снижаться. Рискнув открыть штору и глянуть в окно, Алиса увидела каменный замок на высоком утесе среди алых, готовящихся скидывать листву деревьев. Это был он – Ковен.

II. Фантазёр

Оставив Алису и Ульяну у широкой дороги, ведущей через лес прямиком к замку, воздушный змей вновь поднялся в воздух, унося оставшихся пассажиров в даль. Ощутив землю под ногами, Алиса было хотела упасть на колени, руками зарываясь в сухую траву, с криком "Я жива!", но удержалась. Ей все еще было неловко показывать Ульяне все особенности своего характера. Она опасалась, и не без причины, что столь быстрое погружение в ее реальный образ заставит новую подругу схватить кессонную болезнь. Ульяна же и не думала сдерживать себя:

– Земля, мы снова на земле! – радостно кричала она. – И так еще целый год, без единого перелета!

Длинная пыльная дорога уводила сквозь красный лес к большим кованным воротам. Начало дороги отмечал большой валун. Правее небольшая тропинка уводила к низенькой башне, и более ничего не бросалось в глаза на целом острове. Алиса предложила Ульяне начать тренироваться игре на свирели, пока они бредут к воротам Ковена. Сама она вытащила расческу, и наигрывала для подруги ритм, дергая зубчики ногтем. Даже так дорога все еще выглядела утомительной, и показав Алисе, как наиграть на свирели простую мелодию, Ульяна начала исполнять частушки на тему "что вижу, то и пою".

Солнц мне было, ух, немного,

Когда в Ковен я пошла.

Лучше б пи́ла брагу дома

И корову завела!

– Типичные причитания троюродной тетушки из Мышиных Подмышек, – закатила глаза Алиса.

Сколько не сади деревья,

А история стара.

Отрабатывала Кенназ —

Все до веточки сожгла!

– Реальная история?

– Мама рассказывала, – смеясь ответила Ульяна.

Солнце клонит к горизонту

Я не ела ни черта

Сон был вроде бы в субботу

Мылась – ну, однажды, да!

– О, нет, не говори мне, что это правда.

– До крайности преувеличенная, как по мне. Постой-ка, – Ульяна выставила руку в сторону, преграждая Алисе путь, – ты ничего не заметила?

Алиса посмотрела в сторону замка и поняла, что девушка имела ввиду. Они шли уже около часа, но, казалось, ни на шаг не приблизились к воротам. Дорога перед ними петляла все тем же узором, что и на момент их прибытия. Валун за спиной не стал дальше. И только солнце стало ниже, спрятавшись за темной каменной кладкой замка.

– А об этом брат тебе рассказывал?

– Нет, – ответила Ульяна. – Именно это он забыл упомянуть.

– Может, это что-то вроде испытания на прочность? И для каждого оно свое…

– Идеи?

– Ты иди, я – буду стоять тут и наблюдать за тобой.

Ульяна кивнула и пошла по дороге. Алиса пристально следила за каждым ее шагом, пока девушка вдруг не скрылась из виду. Алиса несколько раз поморгала – нет, подруги на дороге уже не было. Не успела она впасть в панику, как на ее плечо легла рука:

– Ух ты, ты меня даже стоя обогнала!

– Теперь понятно, мы шли по этому участку десятки раз, потому что он зациклен.

– Дам тебе возможность провести следующий эксперимент. Я видишь ли по натуре бард, тупой и общительный, так что продолжай соображать, мистик.

– Идем в обратную сторону.

В обратную сторону они без труда дошли до края острова, где их и высадил воздушный змей. Присев на валун у дороги, Алиса раздраженно посмотрела в сторону Ковена. Какая глупая шутка. Отец сказал, что тут не делят людей по принципу достатка, зато охотно делят по уму. Возможно, такой подход был вполне оправдан. Стоит ли учить магии законченного глупца? Но возможность получить образование – это буквально главный принцип Ковена с тех самых пор, как был открыт четкий алгоритм получения способностей любым желающим. Значит, рано или поздно ты все равно туда попадешь. Вот только Алиса хотела сейчас и на своих условиях. А потому она резко спрыгнула с камня, схватила с земли свою сумку и опять пошла по дороге, в этот раз забирая влево.

– Что, капитан, еще один марш-бросок?

– Да, но теперь мы пойдем в обход.

Ульяна не стала спорить. Алисе нравилась ее сговорчивость и отсутствие извечного брюзжания, коим изобиловали ее сверстники всякий раз, как оказывались не на первых ролях хоть где, пусть даже это очередь в туалет. Раздраженно пиная опавшие красные листья Алиса пробиралась через чащу деревьев. Солнце над их головами словно спряталось за плотными тучами. Дорога медленно начала утопать во тьме. Ульяна, насвистывая какую-то простую мелодию, зажгла газовую зажигалку. Алиса в очередной раз порадовалась, как же ей все таки повезло с подругой и ее оснащением. Пока коленки Алисы предательски тряслись от страха, ведь происходящее вокруг них с каждым шагом становилось все менее нормальным, вид расслабленной Ульяны успокаивал ее и придавал сил идти дальше. Тьма сгущалась и скоро ничего не было видно кроме дрожащего огонька зажигалки, как вдруг Алиса зацепилась за что-то ногой и упала. Следом резкий порыв ветра задул единственный источник света.

Все это время Алиса пыталась вести себя подобающе и интеллигентно, несмотря на то, что считала происходящее форменным издевательством. Однако сейчас силы, удерживающие ее от скверны закончились и на свет вышла уже другая Алиса, та, которой она всегда и была без аристократической пыли:

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Что за тупые шуточки, я вас спрашиваю?! – брызжа слюной кричала она, ее голос звенел, отражаясь от стволов деревьев и густого мрака. – Как только я выйду отсюда, а я отсюда выйду, я такой скандал учиню! Одним судебным делом не отделаетесь!

– Полегчало? – после небольшой паузы с усмешкой спросила Ульяна.

– Немного. Зажги огонь.

– Огня не будет – газ кончился.

– Значит, поползу на четвереньках!

– Вот это настрой!

Под ритм, отбиваемый Ульяной в ладоши и подбадривающие песни, они продвигались вперед в полной темноте, и через каких-то пять минут сквозь кроны деревьев начал пробиваться слабый свет. Отряхнув платье от грязи и обещая сегодня же постирать чулки и перчатки, Алиса, чеканя шаг, пошла уже на своих двоих. Прошло немного времени, когда они наконец вышли к кованому забору, металлическими пиками уходящим в самое небо. Дальше они шли вдоль него, касаясь руками холодного металла, в страхе, что опять окажутся в самом начале пути, если не будут предельно внимательны. За распахнутыми воротами у темных деревянных дверей замка их встречали двое – старушка с черными волосами, отливающими синевой, и бойкая молодая девица с ярким алым высоким хвостом.

– Добро пожаловать в Ковен! Ух, и заждались мы вас! – радостно вещала молодая девушка высоким голоском, заламывая руки.

– Там дорога… она… – сбивчиво начала Алиса.

– Да-да, это если можно так сказать, традиция. Раньше в этом самом Ковене учились урожденные волшебники, и у них был такой своеобразный метод отбора, чтобы выявить важнейшие качества абитуриентов.

– И как мы справились? – спросила Ульяна.

– У Алисы потрясающие лидерские качества и острый ум. Как говорили раньше "дорога, которая кажется простой не всегда бывает верна, ты же всегда найдешь свой собственный путь и проложишь новый"! Что до Ульяны, иногда несгибаемая воля и оптимизм способны свернуть горы, "твоя душа как неограненный алмаз, который мы будем бережно обрабатывать, но у тебя уже есть все, что нельзя просто натренировать".

– Если это всего лишь древняя традиция, почему вы не избавились от заклятия?

– Мы… – губы девушки сузились, как будто слова Алисы причиняли ей физическую боль, – мы не знаем как.

– А что если бы мы не вышли оттуда?

– В полночь заклятие перестает действовать, – простодушно махнула рукой она. – Но это для самых упорных! Показывает, так сказать, несгибаемую упертость характера. Душенька, – обратилась девушка к Алисе, – ты, я смотрю, пришла налегке?

Алиса почувствовала как кровь отхлынула от ее лица, а кисти онемели. Тогда, упав среди леса, она уронила сумку, а потом была так взбешена, что забыла ее на земле.

– Мокошь моя, мне нужно пару минут, – Алиса попятилась в сторону ворот, – я скоро вернусь!

– О, да не беспокойся, я просто пошутила, твоя сумка уже в комнате, – с натянутой улыбкой сказала девушка, было в ее улыбке нечто странное – глаза оставались все такими же пустыми и безжизненными. – Ну да ладно, не будем стоять на пороге, пройдемте в кабинет и я расскажу вам все, что необходимо знать о пребывании в Ковене.

Они проследовали по большому залу с двумя спирально закрученными лестницами, устланными толстыми бордовыми коврами с золотистым рисунком, уводящими куда-то наверх. В начищенной до зеркального блеска черно-белой плитке, уложенной в шахматном порядке, отражался мягкий магический свет от исполинской люстры, висящей на толстой цепи под куполообразным потолком. Под левой спиральной лестницей в небольшом закутке находилась скромная дверь с нескромной надписью золотыми буквами "Директор".

Старушка запустила их вовнутрь и, расположившись на стульях, девушки, затаив дыхание, следили за величавой сударыней, идущей прямиком к директорскому столу. Ее глаза были добрыми, но строгими, а походка твердой, словно возраст никак не повлиял на ее осанку. Но внезапно старушка лишь встала у стола, а молодая девчушка с длинными алыми волосами прыгнула на большое кожаное кресло:

– Еще раз приветствую! Я – директриса этого отделения Ковена, Гербера. Да, я знаю, что вы поражены, я вообще не похожа на директрису, но все же. А это, – она указала на старушку, – наша старшая нянечка, Моргана. А теперь серьезно, – ее голос начал звучать низко и глубоко, – в Ковене никто не станет призывать вас к порядку на занятиях, заставлять учиться и выставлять оценки. Вы пришли сюда, потому что захотели. Захотите – уйдете, и никто не будет вас останавливать. У вас всего год. Потратьте его с умом и вам будут открыты многие двери, потому что по забавному стечению обстоятельств, количество полученных меридианов влияет на ваш социальный статус. Якобы именно это показатель упорства, усидчивости и обучаемости. Я так не считаю. Но сравнить толщину барьера Эйваз первого меридиана и седьмого, то же самое, что сравнить бумагу с металлическим листом. Да, заклинания станут тем сильнее, чем больше вы откроете меридианов. Но не превышайте границу двенадцати.

– Почему не превышать?

– Потому что скорее всего государство предпочтет вас устранить как особо опасную единицу, отправить на опыты или принудить к работе в Цитадели, чтобы иметь над вами полный контроль. Но не переживайте! – в ее голосе вновь появились звонкие ноты. – Еще никому не удавалось подняться до тринадцати меридианов даже при завидном упорстве и полном отсутствии сна. Итак, девочки спят отдельно от мальчиков, но на занятия вы ходите вместе.

– А двери в спальни запираются?

– Десятилетия преподавания в Ковене показали, что в этом нет необходимости, у вас не будет ни сил, ни желания "общаться". Но в остальном, нянечки берут на себя все обязанности по удержанию атмосферы целомудрия в этих стенах.

– А в каждой комнате есть уборная? – робко спросила Алиса.

– В каждой. Если вы все поняли, можете идти. Если остались вопросы, задавайте, или приходите ко мне в любое время, когда вам понадобится помощь или совет.

Девушки тихо попрощались, сбивчиво поблагодарив директрису за уделенное время, и пошли вслед за Мореной, проводящей молчаливую экскурсию по главным местам Ковена, начиная от столовой и заканчивая каморкой, где хранились швабры. Внутреннее убранство Ковена выглядело теплее и приветливее, чем обветренный черный камень в облицовке здания. Тут чувствовалась тонкая смесь времен. За замком бережно ухаживали, ремонтируя и реставрируя каждый его уголок по мере обветшания. Шанс, что Алиса найдет заметки матери на стене в спальне, стремился к нулю. Но больше всего девушке понравилась богатая оранжерея под открытым небом в самом центре первого этажа. Она уже фантазировала, как будет отрабатывать руны среди благоухающих цветов под пение сверчков, но из фантазий ее вырвала Моргана, впервые за все время подавшая голос:

– Отработка рун разрешена только в специально оборудованных классах или в ваших личных комнатах, там тоже условия приближены к безопасным, разве что я бы попросила удержаться от огненных и электрических рун, ваши соседки за подпаленные волосы спасибо не скажут.

Она привела их к большим темным дверям с номером четыре, пожелала спокойной ночи и удалилась. Ульяна с размаху раскрыла двери и увидела не меньше дюжины глаз, сверлящих ее взглядом за столь громкие звуки, как скрип петель. Комната была пуста, исключая ворох подушек и несколько металлических шкафов, расположенных по углам. Не было ни кроватей, ни личных тумбочек. Сумки с вещами лежали то тут, то там. Запах в комнате был затхлым, несмотря на открытое для проветривание окно.

Навстречу к ним, крехтя, поднялась растрепанная светловолосая курчавая девушка с самыми большими мешками под глазами из всех:

– Я – Маргарита, старшая этой комнаты. Дверь в туалет вон там, – она указала налево, в ванную – забудьте, но если что – там, – направо. – Вещи одной из вас свалились на голову Кикиморе, видимо, твои, – она указала на Алису, – располагайтесь и не мешайте сокурсницам. Если хотите поболтать делайте это в коридоре. У меня все.

Она развернулась и пошла на свое место, по пути разминая и растягивая мышцы кисти. Остальные тоже вернулись к молчаливым пассам руками, словно зомбированные. Алиса неловко протиснулась к своей сумке, вытащила пижаму и вновь осмотрела комнату:

– Простите, а где мы будем спать?

Маргарита, не отрываясь от своего занятия, ответила:

– Да где хотите. Если там нет чьего-нибудь тела – это место свободно.

Взяв Ульяну за предплечье, Алиса потянула ее к выходу из комнаты. Открыв и закрыв дверь так, чтобы та не издала ни малейшего звука, она схватилась руками за голову и пропищала:

– Куда мы попали?

– М-да, теплая встреча. Но ты не переживай раньше времени. Может это их типичное вечернее настроение после долгого учебного дня, а завтра поутру все рассосется.

– Ох, извини, но я так не думаю, – дрожащим голосом сказала Алиса и широко раскрыла глаза. – Мы что, будем спать на полу?

– На подушках, – пожала плечами Ульяна, – это не прям на полу. Да ладно, ты всю жизнь из мягких перин не вылезала?

– Когда мы жили в пролетарском районе, у меня все равно была кровать!

Из-за двери выглянуло раздраженное лицо Маргариты, она не издавая ни звука, жестами указала им отойти подальше от комнаты.

– Да, я знаю. У меня тоже, хоть и не всегда. Нас предупреждали о тяжелых условиях.

– Тяжелых, – отрезала Алиса, – не бесчеловечных. В тюрьме в самом сердце Цитадели более комфортные камеры.

– Преступники там не на год, да и если они заболеют – лечить их одна морока. Давай попробуем успокоиться. Пойди, прими душ, надень пижамку, а я взобью для тебя пару подушек.

Ульяна не пожелала продолжать бесполезный разговор и вернулась в комнату. Алиса, пыхтя, и не обращая внимания на злобные взгляды, обращенные на нее прошла в ванную, и с размаху захлопнула дверь. В комнате зажглись теплые магические светильники, и она увидела простенькую душевую, раковину и зеркало. В тумбочке хранились средства индивидуальной гигиены, в небольшом шкафу – чистые белые полотенца. Не снимая одежды, Алиса встала под лейку и открыла воду. По щекам заструились слезы.

"Захотите – уйдете, и никто не будет вас останавливать" – сказал голос директрисы в ее голове.

"Ты отучишься в Ковене, вернешься на родину человеком, выжившим в этой системе, а в этом я уверен" – перебил директрису голос отца. Выжившим – так сказал отец, который, в отличие от матери, никогда не был склонен к драматизированию.

Верно, сейчас не время расклеиваться из-за каких-то кроватей, которых даже нет. Алиса сбросила вымокшую одежду и мылась, одновременно стирая под струями воды свое испачканное в грязи платье. Она вышла из душа, переоделась и вошла в комнату, где девушки словно уже успели позабыть о ее существовании. Не найдя лучшего места, она закинула одежду сушиться на один из металлических шкафов. Присев около Ульяны, она ответила напряженной улыбкой на ее улыбку, вытащила из рюкзака тетрадь и большими буквами написала "Пусть подавятся".

III. Catch Fire

Алиса проснулась с болью в спине и ноющим боком, которым она, видимо, во сне неудачно приложилась о участок пола, не закрытый подушками. Лишь сейчас она оценила логичность и удобство установленных в комнате правил. После наступления ночи свет никто не включал, тренировать Сигел было строго запрещено, так как это могло помешать сну сокурсниц. Каждый имел право заниматься чем хочет, но беззвучно. Так, несмотря на то, что около половины девочек всю ночь отрабатывали руны, Алиса ни разу не проснулась. Она вдруг ощутила особый шарм в этой тишине, когда ты слышишь как опадающие листья касаются земли. Кажется, даже мысли затихают. Так было ровно до того, как девушки собрались и пошли на завтрак.

В столовой стоял гвалт: ученики переругивались между собой, балансируя между словесной перепалкой и настоящей дракой, жаловались на еду и тяжелые условия. Некоторые девочки и даже мальчики плакали. В воздухе витало жуткое напряжение. Алиса отметила, что девушки из ее комнаты были все так же бесшумны, как и раньше. Она рискнула обратиться к Маргарите, медленно пережевывающей и без того разваренную в слизь кашу, выбрав такую громкость голоса, чтобы ее было слышно среди всей шумовой мясорубки столовой, но в меру:

– Рита, – робко начала она, – мне все еще плохо понятны здешние правила, я…

– Не волнуйся, всем, кто вот-вот приехал они непонятны, глянь туда, – она указала ложкой на двух девушек, испуганно отодвигающихся от своих вздорящих соседок, – они тут уже неделю, а до сих пор не понимают.

– Могла бы ты помочь мне разобраться?

– Как тебя зовут?

– Алиса.

– Зашибись, повторяй это почаще. Кроме тебя меня тут никто не зовет Ритой или Маргаритой, потому что в первые дни я боялась о себе заявить. В итоге я была много кем, но не Ритой. До ухода своей предшественницы я была Лютиком. Как лошадь, понимаешь?

– Кикимора ведь тоже не Кикимора? – Алиса покосилась взглядом в сторону девушки с длинными нечесанными волосами мышиного цвета.

– Кира, вроде, или как-то так, я уже не помню. Да и толку все это запоминать. Искать тут подружек на всю жизнь – гиблое дело. Скудная еда, сомнительный отдых и постоянное напряжение заставляют многих из нас явить на свет все самое худшее в нас. Я слыхала, как ты орала из леса, должна уже понимать.

Алиса почувствовала, как начинает краснеть. Но эмоции на лице Маргариты не менялись и было сложно понять, что лично она думает о выходке Алисы.

– Мне осталось пару дней и старшей станет Буська, – она ткнула ложкой в сторону девушки с короткими темными волосами, – так однажды очередь дойдет и до тебя. Поддерживай порядок и принуждай к нему, если потребуется. Ты ведь славно выспалась? Так вот, такая роскошь доступна тут не всем. В первый раз мы еще готовы терпеть твои закидоны, лишь от того, что распаление конфликта приведет к еще большему шуму. Не думай, что всем нам нравятся эти условия. Не нравятся. Никому. Это действительно бесчеловечно. Но чем меньше ты об этом кричишь, тем реже твои сокурсницы впадают в истерику от отчаяния. Пока мы молчим, как все плохо, все не кажется таким уж плохим…

– И как ты обычно призываешь к порядку?

– Раньше пользовалась ударами по лицу. Сейчас все проще – пару минут руны Наутиз, и ты сама не захочешь испытывать мое терпение.

– Разве я не буду кричать от боли?

– Я устрою тебе такую боль, что ты даже кричать не сможешь. У меня шестой меридиан, этого вполне достаточно, – Маргарита смягчилась и решила увести тему от пыток, – вряд ли за два дня возьму еще один, но я стараюсь. Моргана же провела вам экскурсию? Все слова, что я слышала от нее за год, это "Колдовать можно лишь в отведенных для этого комнатах или в вашей личной комнате". Потому пока завтрак, мы даем волю эмоциям, если на это остались силы. У меня – уже нет. Я просто хочу пережить эти два дня спокойно.

Дальше они ели в тишине. Скудная еда пугала Алису меньше всего – она никогда не испытывала особого влечения к пище и того, что им давали, ей было вполне достаточно. Ульяна же завтрак перенесла не столь спокойно:

– Повезло нам, подружка, – сказала она, когда они встретились в коридоре.

Выражение ее лица передавало всю степень ее удовольствия от съеденного. Она приоткрывала рот, видимо пытаясь зубами убрать с языка следы каши. Еще перед походом в столовую они условились есть раздельно, чтобы иметь возможность узнать как можно больше информации от тех, кто провел в этом месте поболе, чем пару дней.

– Наше первое занятие будет по объединенному Кенназ.

Огненная руна на первом же занятии. Все, что знала Алиса – мало кто способен действительно хорошо управляться с огнем. Пока действие всех остальных рун напрямую зависело от величины меридиана, Кенназ у каждого выходил совершенно странно и непредсказуемо. Хочешь поджечь свечу – подожжешь дом. А захочешь обратного – с трудом выдашь даже искру. Алиса много раз просила маму использовать эту руну и фиксировала в тетради все, что видит, вплоть до температуры на улице, атмосферного давления, и дня цикла матери. Кое-какие связи она нашла, но ей нужна была выборка побольше, чтобы выдвинуть цельную теорию. Ее завораживали наблюдения. Дети поголовно обучались магии всего каких-то двадцать лет. Сколько еще открытий можно сделать на этом поприще! Во времена ее родителей до обучения допускали лишь по результатам обучения в школе на определенные баллы, и только после тщательного медицинского обследования. Но оказалось, что магия доступна всем, и правительство приняло решение уравнять людей в возможностях. Ведь если на тебя нападет маг, отбиться ты сможешь лишь магией.

Поэтому на удивление Ульяны, Алиса не растроилась, скорее болезненно воодушевилась, нетерпеливо подпрыгивая при каждом шаге на пути в учебный зал, подле нее волокла свое тело Ульяна, с трудом переставляя ноги. Вдвоем они выглядели как живая карикатура на обучение в Ковене.

В центре лекционного зала находился большой стеклянный купол. Вокруг него кругами расходились столы, каждый новый круг был выше предыдущего, чтобы дать возможность всем ученикам видеть то, что происходит под куполом. Студенты рассаживались, стараясь занять самые дальние ряды. В отличие от шумной столовой, на входе в зал все общались вполголоса и позволяли себе лишь легкие толчки в спину взамен ожесточенного противостояния. Алиса прошла за первую парту и уверенно уселась прямо перед стеклянным куполом. Ульяна приоткрыла рот в надежде попросить ее пересесть, но смиренно приняла свою участь и села рядом.

Алиса раскрыла тетрадь, готовясь описывать все, что увидит на занятии, когда в кабинет вошла молчаливая Моргана. Она проследовала к каморке за большой грифельной доской, выкатила оттуда двухметрового автоматона и вставила в отверстие на его поясе ключ. Латунный механизм заскрежетал, задвигался. По прозрачным трубкам, похожим на сосуды, потекла мана, сверкая яркими переливами.

– Доброе утро, учащиеся! – прогрохотал автоматон.

От неожиданности Алиса подпрыгнула. О, нет, она привыкла к автоматонам на заводах и в исследовательских комплексах, но все они были немы, а этот не только умел говорить, но делал это с завидной громкостью. Его высокий голос, напоминавший искаженный женский, гулом отражался от деревянных стен, казалось даже камень на полу дрожит от грохочущего звука. В таком гуле, даже если бы ученики решили поболтать между собой – не услышали бы друг друга. Потому многие для общения использовали записки. Моргана не намеревалась присутствовать на занятии и покинула кабинет, плотно закрыв за собой высокие двери.

– В новый день с новыми знаниями поведу вас я, Лилия! Сегодня мы с вами будем проходить объединенную шестую руну Старшего Футарка, Кенназ. Вчера мы с вами обсудили использование руны Кенназ как способа определения наличия живых, проводящих ману объектов вокруг вас. При соединении основной руны и отраженной она превращается в чудесную огненную руну, которая не раз выручит вас в путешествиях. Для начала давайте проведем разминку для рук, а далее приступим к правилам использования огненной руны.

Пара учеников покинула аудиторию. Автоматон выставил перед собой обе руки и под веселую фортепианную музыку, льющуюся из динамика на его голове, начал показывать упражнения для пальцев. Уже на середине процесса Алиса почувствовала, как у нее свело мышцы в основании большого пальца. Она нервно встряхивала левой рукой, с трудом поспевая за автоматоном и посматривала на других учеников: около половины из них повторяли разминку, кто-то более технично, кто-то крайне неуклюже. Пара человек спала, уткнувшись лицами в парты. Несколько общались, переписываясь на кусках тетрадных листов. Ульяна, сидящая по левое плечо от нее, нервно покусывала нижнюю губу, вертя пальцами так и эдак, пытаясь попадать в ритм музыки.

– Так держать, ученики! Перейдем к мерам безопасности!

Руну Кенназ разрешалось выполнять только под стеклянным куполом из-за высокой опасности. Автоматон предупредил, что не следующие правилам ученики будут удалены с урока. Пара девочек двумя рядами выше усмехнулась, бросив друг на друга заговорщический взгляд. Лилия царапала на доске изображения рун, выводя подходящие варианты совмещения пальцев.

– Помните, сдвиг двух рун Кенназ относительно друг друга может вызвать эффекты копирования, так как совпадает с руной Йер, соприкосновение же взывает к руне Ингуз. Но тут бояться нечего, так как действие этой руны сомнительно. Соблюдайте аккуратность! На освоение объединенного Кенназ выделена неделя ввиду высокой сложности. Приступим же к практической части нашего занятия!

Ученики заволновались, мало кто желал идти под купол одним из первых. Ни говоря ни слова Маргарита встала и спустилась к аквариуму в повисшей в кабинете тишине. Лилия запустила ее в купол и прогрохотала:

– Глубоко вдохни и активируй руну.

Маргарита выглядела испуганной. Она тяжело дышала и старалась не смотреть на одноклассников. Алиса сделала запись:

"Номер 1. Маргарита. Старшая комнаты. По характеру жесткая, справедливая, ценит порядок. Психологическое состояние: недосып, волнение, ладони бледные, мокрые, руки дрожат. Склеры красные, воспаленные…"

Алиса оторвалась от тетради, услышав смешки за своей спиной. Два парня, сидящие за ней наблюдали за Маргаритой, сопровождая происходящее своими комментариями:

– Когда ты сказал она выпускается?

– Послезавтра.

– Какой у нее?

– Шестой. Хотя по мне – она лжет. Я бы и второй не дал.

– Смотри как пыжится, а толку…

Алиса посмотрела на покрасневшую Маргариту – как бы она не выставляла руки, как бы не пыталась комбинировать пальцы, руна не давала ни единой искры. На ее глазах появились слезы.

– Ну вот, опять она плачет…

– Пятый раз одно и то же, ну не дается ей Кенназ, велика беда…

Маргарита бросила попытки и постучала изнутри по стеклянному куполу. После Риты остальные ученики стали смелее: несколько поднялись с места и вышли из аудитории, последовав примеру своих одноклассников, покинувших зал в самом начале занятия. Алиса продолжала записывать свои наблюдения. У пары мальчишек появились небольшие всполохи, но это было признано Лилией как отличное волшебство. Буська показала слабое владение огнем, но Алиса пометила в тетради, что девушка выглядит болезненно. Еще более болезненно, чем остальные ученики. Казалось, ее кожа позеленела, и ее тошнило.

Выходить к куполу можно было неоднократно, но ранее смеявшиеся девочки, не считали необходимым следовать этим занудным правилам. Той что покрупнее, черноволосой и смуглокожей уже удалось показать себя под куполом – ее пламя было ярким и заполнило весь аквариум словно хвост гигантской золотой рыбки. Сейчас же она только успела поднять руки, чтобы направить руну на волосы сидящей впереди девочки, как скамья под ней провалилась, и она с громким криком ухнула куда-то вниз. Ее соседка в ужасе отпрянула от дыры рядом с собой.

– Повторяю! – проскрипел автоматон. – За несоблюдение мер безопасности, а также при попытке навредить своим одноклассникам, вы будете удалены с урока!

Происшествие удивило немногих. Большинство отнеслось к этому как к привычной рутине, в то время как Алиса не могла перестать таращиться на то место, где до этого сидела девушка.

– Довольно убедительно, – сказала Ульяна, сползая по скамейке.

– Ты будешь пробовать руну? – спросила Алиса.

– Ты что, нет конечно. Это больше походит на показательную казнь, чем на обучение.

– Тогда держи мою тетрадь, смотри внимательно и делай записи обо всем.

– О чем это? – Ульяна с удивлением посмотрела в исписанную бисерным почерком тетрадь.

Неугомонная Алиса уже начертила большую таблицу, озаглавив ее "Кенназ" и наскоро заполнила несколько столбцов. Оглядев прошлые ее записи, Ульяна только и успела, что сказать "Знаешь, я не уверена, что…", как заметила, что Алиса, не слушая ее блеяние, вприпрыжку отправилась к куполу. Лицо девушки было полно предвкушения, но зайдя за стеклянную завесу, она замерла, глядя на учеников пристально наблюдавших за ней. Куда бы она не бросила взгляд – ее сверлили внимательные пары глаз. Мальчики, что сидели за ней и ранее обсуждали Маргариту, ухмылялись. Девочка в третьем ряду с длинными спутанными светлыми волосами показывала ей два больших пальца.

Алиса размяла спину и щелкнула пальцами обеих рук, прежде чем сложить руну. Она быстро поняла, что ее контуры нечеткие – согнутые пальцы мешали ей и она изменила хват, но указательный и средний палец имели плохую растяжку и руна смотрелась сплюснутой с полюсов. Она пыталась так и эдак, остановившись на самом близком к успеху варианте. Вначале ей казалось, что ничего не произошло. Но следом вспыхнувшее пламя опалило ее брови и волосы. Алиса быстро отпустила руну и попыталась сбить с юбки огонь. Она подняла глаза и увидела, что ребята смотрят на нее с удивлением, восхищением и завистью. Светловолосый мальчик, на заднем ряду, закинувший ноги на стол, зааплодировал ей. Остальные подхватили его идею, и Алиса шла на место под шум аплодисментов, красная до кончиков ушей.

– Потрясно, Алиса! – возбужденно прошептала Ульяна. – Пожалуй, я теперь тоже попробую.

У нее вышло не хуже, даже лучше по мнению Алисы, ведь ее одежда совсем не пострадала. Алиса придирчиво оглядела подпалины на синем атласе юбки, и обратила внимание, что Ульяна не записала в тетради ни строчки о ее выступлении.

Они просидели в аудитории около четырех часов, и под конец у Панфиловой ужасно ныли ягодицы от долгого соприкосновения с жесткой скамьей. Досидевшие до окончания урока подростки спешили на обед, когда чья-то рука коснулась плеча Алисы.

– Это было очень хорошо для первого дня, – улыбнулся ей светловолосый мальчик, который первым начал аплодировать Алисе на уроке, – меня зовут Блуд.

– Алиса, – неуверенно ответила девушка, пожимая ему руку, – а имя у тебя какое?

– Это и есть имя, – с досадой ответил парень. – И да, ты верно подметила что с таким именем кличка не нужна.

– Кому пришло в голову использовать это слово как имя? – спросила Ульяна.

– Моей маме, тетя считает, что это из-за того, что я еще младенцем был копия отца.

– Кажется, отношения у них были так себе, – заключила Алиса.

– Не знаю, я его никогда не видел, – без тени печали в голосе сказал Блуд, – в принципе маму я тоже не долго созерцал. Ну да ладно обо мне, скажи в чем твой секрет, Алиса?

– У меня нет секрета, – отмахнулась она.

– А то как же. Ты умудрялась строчить что-то в тетради целых четыре часа.

– Да, решила написать книгу, – соврала Алиса, уводя Ульяну вглубь толпы, подальше от наблюдающего за ними Блуда.

– Какая-то ты неприветливая, – буркнула Ульяна, – боишься, что он украдет твои записи?

– Это не какие-то там записи, а исследование! – серьезно сказала Алиса, поправляя юбку перед тем как сесть за стол. – Мне кажется, люди очень несерьезно относятся к изучению массового обучения магии. Я буквально имею возможность построить на этом всю будущую карьеру, и не намерена делиться наблюдениями с кем попало.

– Понимаю, но это не причина отворачиваться от попыток с тобой познакомиться. Они же нас еще не знают, вдруг подумают, что ты какая-то…

– Какая? – возмущенно спросила Алиса.

– Высокомерная.

– Я не высокомерная, – Алиса стукнула кулаком по столу, – ты ведь знаешь, сейчас недостаточно быть просто умным, просто красивым или просто богатым. Мир штормит на постоянной основе. Уже пятнадцать лет острова сталкиваются, сходят со своих осей или вообще теряются в бездне. Мой отец полжизни положил, чтобы добиться статуса и богатства, но что если завтра правила игры изменятся, и мы вновь окажемся нищими? Я должна начать разрабатывать идеи прямо сейчас, с этой минуты, чтобы остаться на плаву в будущем.

– Не знаю, – пожала плечами Ульяна, – мне по душе спокойная жизнь, без вот этих вот попыток всплыть.

– В пропащей деревне, где лишь ручной труд и ни грамма стремления к прогрессу? – возмутилась Алиса, подскочив со скамьи. – А ты думала, что произойдет с такой деревней, если на нее решат напасть? Это сейчас Империя вот уже двести лет не участвовала ни в одной войне. Но чем больше проходит времени, тем выше шанс, что хрупкому миру придет конец.

– Тор с тобой, Алиса, неужели ты гоняешь эти мысли в голове с утра до вечера?!

– Ты можешь мне не верить, – начала Алиса, с трудом подбирая слова, – но с тех пор, как мне исполнилось восемь мне снится один и тот же сон.

– Сон? – скривилась Ульяна.

– Сон, что наш мир поглотит апокалипсис и от парящих островов не останется и следа! – закричала она.

– О, да, ты не высокомерная, – согласилась Ульяна, – ты чокнутая на всю голову.

Алиса оцепенела. Вот оно – она опять сорвалась. Сейчас Ульяна заберет свою тарелку и пересядет от нее как можно дальше. А потом поползут набившие оскомину слухи о ее безумии, что она опасна и стоит держаться от нее подальше.

– Если ты не против, – сказала Ульяна, поглощая кашу и не обращая на застывшую от страха Алису, внимания, – как закончишь со своими исследованиями, я напишу о тебе балладу и буду распевать ее в какой-нибудь пропащей деревне? – рассмеялась она.

– Прости, я-я-я… – начала заикаться Алиса, обливаясь холодным потом, – забудь, что я тебе сказала. Меня из-за этого считают странной. Не говори никому… Ничего никому не говори…

– Я буду нема как рыба, – усмехнулась Ульяна, – но боюсь тебя и так половина столовой слышала.

Алиса огляделась. Ученики молчали, глядя на нее во все глаза, прямо как тогда в аудитории. Она и не заметила, как их споры затихли, когда она начала кричать о войне. Кто-то переглядывался, крутя пальцем у виска, но большинство выглядели испуганно. Блуд улыбался, сидящая рядом с ним светловолосая девушка, поддерживавшая Алису на уроке, что-то горячо шептала ему. Он отвечал ей короткими фразами. Ульяна громко рассмеялась:

– Офигенная задумка, Алиса, – нарочито громко сказала она, – как, говоришь, твоя книга будет называться?

Интерес окружающих угас так же быстро, как вспыхнул. Алиса села, глядя на гоняющую по тарелке кашу Ульяну.

– Спасибо, – только и прошептала она.

– Не стоит. Но мне кажется плохая идея говорить о таком во всеуслышанье. Может еще пару лет назад тебя бы посчитали просто странной. Но сейчас своими откровениями ты раскачиваешь лодку.

– Но это правда! Я не вру и не пытаюсь, знаешь, быть интересной. Мне постоянно снится этот сон, но каждый раз разный.

– И ты уже семь лет всем громко рассказываешь свою историю?

– Сначала рассказывала… – тихо сказала Алиса, – но после этого на меня все начинали смотреть как на дурочку.

– Пожалуй, так бы и было, если бы не крушение Механоводска.

Всего два года назад один из крупнейших и развитых островов Европейской Империи рухнул после столкновения с тремя мелкими островами. Удары сдвинули его с оси и Механоводск, накренившись, отправился прямиком в бездну за считанные минуты. Ученые считали, что причиной стало критическое повреждение внутреннего магического ядра, которое и держало остров в воздухе. Но проверить эту теорию не было ни малейшей возможности. С тех пор напряжение в обществе сильно возросло. Отец Алисы, не так давно запатентовавший свое изобретение, позволяющее смещать мелкие участки суши с оси крупнонаселенных островов, получил от правительства срочное уведомление о прекращении исследований и немедленном внедрении технологии в широкое использование.

– Я просто хочу сделать хоть что-то, пока не стало слишком поздно, – удрученно сказала Алиса, склонив голову над тарелкой.

Из раздумий ее вырвал громкий крик. От сидящей за их столом Буськи отпрянули ее испуганные соседки. Тело девушки содрогалось, изо рта шла пена, она бредила, нечленораздельно повторяя случайные слова.

IV. Остаемся зимовать

Тело Буськи сковала судорога, пена на губах окрасилась в красный, никто не рисковал приблизиться к ней, кроме девушки со спутанными светлыми волосами. Она стащила ее на пол и положила под голову свою вязаную кофту.

– Калина, что с ней? – спросила одна из соседок Буськи.

– Похоже на приступ эпилепсии.

– А почему изо рта идет кровь?

– Просто прикусила язык. Неприятно, конечно, но судя по объему кровотечения не…

– Это лихорадка, – сказала Маргарита, – вы сами видели, ей уже на уроке стало плохо.

– Нужно позвать Моргану! – воскликнула одна из девушек.

– Для чего? – раздраженно спросила Маргарита. – Еще не время отправлять ее в лечебницу. Нужно отправить ее к остальным.

Ученики боялись приблизиться к Буське, образовав вокруг нее крупное кольцо. При этом никто не решался покинуть столовую. Автоматоны, разносящие еду не обращали никакого внимания на происходящее, пока крови около лица Буськи не стало слишком много:

– Внимание! Немедленно прекратите драку!

– Вот черт, – Маргарита схватила одного из парней за рукав рубашки, – бери ее на руки и иди за мной.

– Почему я? – взорвался парень.

– Потому что если такое приключится с тобой, мы сделаем все, чтобы тебе помочь.

– Через два дня тебя тут уже не будет! Я не хочу ее трогать, вдруг заражусь, и тогда мне точно понадобится помощь!

– Ну что за бред, нельзя заразиться магической лихорадкой.

– Много ты знаешь!

– Прекратите, – сказал Блуд, беря девушку на руки, – Лютик, показывай дорогу.

Алиса ухватила Ульяну за плечо и побежала следом за ребятами. Они миновали оранжерею и остановились в небольшом закутке. Маргарита наклонилась, и крупная каменная плита под ее ногами с грохотом пришла в движение. Блуд спустился по спиральной лестнице, а Рита перехватила Ульяну и Алису перед входом.

– Вам туда нельзя! Свалите по-хорошему.

– Что ты собралась с ней делать?! – воскликнула Алиса. – Ей нужна медицинская помощь!

– Ей нужно время.

– Как пребывание под землей ей поможет?

– Поможет, – Маргарита оглянулась на каменную лестницу, – послушай, Алиса, у меня сейчас нет времени тебе что-то объяснять, давай поговорим позже, – она бросила взгляд на Ульяну, – и как можно дальше от любопытных ушей.

– Конечно, – бросила в ответ Алиса и размашистым шагом отправилась в кабинет директора.

Она вошла без стука, резко распахнув дверь. Директриса раскачивалась на стуле, читая какой-то пыльный талмуд, обтянутый черной кожей.

– Госпожа директриса! Одну из учениц поразила магическая лихорадка, а одноклассники решили упрятать ее под землю!

– И? – сказала девушка, не отрываясь от чтения, – ты вихрем принеслась, чтобы нажаловаться мне?

– Я… Разве наблюдение за здоровьем учеников не является вашей прямой обязанностью?

– Нет, – сухо ответила Гербера.

– Тогда в чем заключается Ваша роль?!

– В учете, – она с громким стуком захлопнула книгу, – Панфилова, начнем с того, что я не разрешала тебе войти в кабинет, а закончим тем, что это, – она указала на стены вокруг себя, – ваше маленькое государство и никто, я повторяю, никто не будет бегать за вами хвостом, поучая манерам и правилам поведения.

– Но получается, что здесь кто угодно может творить что угодно?

– И да, и нет. Совсем скоро ты поймешь, что не следует лезть к тому, о ком ты почти ничего не знаешь, ведь меридианы нельзя увидеть невооруженным глазом. Поэтому нападать на других – дело гиблое. Что касается драк на кулаках, за этим строго следит автоматонная система и сообщает мне. Я знаю, что произошедшее с Бриенной не было последствием драки.

– Но что насчет лихорадки, да и лихорадка ли это вообще? Разве мы не должны оповестить лекарей?

– Они не смогут сюда войти, – отрезала Гербера.

– Но, но…

– Алиса, – директриса села ровно и посмотрела в глаза девушки, – информация, которой мы располагаем относительно магической лихорадки, это просто пшик. Она возникает неизвестно почему, и проходит неизвестно как. Во всяком случае, ни один человек, которого мы передали в лазарет до сих пор так и не пришел в себя. Чем бы она не была больна, лучше пусть остается тут. Мы отправим ее в больницу, как только время, данное ей на обучение выйдет. До тех пор, у нее есть шанс побороться за свое будущее.

– Как только нам исполнится шестнадцать, мы должны покинуть это место, что бы с нами не происходило?

– Да, любое дальнейшее пребывание в Ковене опасно для вашей психики.

– Но вы здесь.

– Да, но лишь я и Моргана. И она, и я – урожденные маги и можем находиться в этих стенах сколько пожелаем. Ни ваши родители, ни целители не смогут сюда попасть. Некоторых детей школа тоже не допускает к себе, и мы пока не знаем почему. Это место столь же полезно, как и опасно. Но случаи, в которых дети не справляются с магической лихорадкой еще более редки, чем случаи самой лихорадки, – тихо сказала она. – Не переживай за Бриенну. Она сильная и у нее есть еще около двенадцати дней. Она вернется к нам.

Алиса вышла не попрощавшись. Она и не заметила, что Ульяна была подле нее все это время. Столовая опустела, а пол оранжереи выглядел нетронутым. Алиса походила кругами вокруг того места, где недавно видела спиральную каменную лестницу.

– Думаешь узнать, как они открывают вход? – спросила Ульяна.

– Да, – она склонилась над каменной кладкой и поковыряла ногтем щель, из которой рос одуванчик, – это все похоже на страшный сон. К этому месту должна прилагаться подробная инструкция.

– В этом нет необходимости, – сказала светловолосая девушка. – Мы передаем все, что знаем друг другу словами через рот.

Она вновь надела вязаную кофту, не обращая казалось ни малейшего внимания на багровые следы, оставленные Буськой. У нее были большие серые глаза, маленький вздернутый нос, и одета она была в старое потрепанное черное платье с грязным белым фартуком, повязанным вокруг пояса.

– Кроме Маргариты никто пока что не потрудился нам хоть что-то объяснить, – бросила Алиса.

– Я думала, вы не стремитесь к общению, – ухмыльнулась девушка, покачиваясь с носка на пятку, и Алиса поняла, что уже не единожды за сегодня видела похожую ухмылку, – ты была довольно груба с моим братом сегодня после урока.

– Блуд твой брат?

– Да, мы двойняшки. Оба тут уже четыре месяца. Я – Алина, – она протянула руку, склонившись чуть ли не к поясу Алисы.

– Алиса, – девушка неуверенно пожала протянутую ей руку.

– Я знаю, брат уже сказал. Говорит, ты пишешь книгу, но я думаю это вранье, – она перешла на шепот, – Что тебе известно об апокалипсисе?

– Воу-воу, придержи коней, подруга, – сказала Ульяна, вставая между ними, – ты же слышала: Алиса писательница. Пишет книгу об апокалипсисе или вроде того.

– Ложь.

Алина, похожая лицом на лягушку, медленно повернула голову, заглядывая за стоящую перед ней Ульяну, не желая спускать глаз с Алисы. Издалека увидя эту странную гротескную картину, к ним подошел Блуд. Оглядев сестру жалостливым взглядом, он сказал:

– Алина, опять ты за свое. Ты так всех вокруг распугаешь.

– Подле меня останутся лишь стойкие, – ответила она, – и вместе мы предотвратим апокалипсис.

– Простите ее, – сказал Блуд, – с ней такое лет с восьми, ей часто снятся кошмары о судном дне, войне или что там еще… Травмированная она, короче, – смущенно закончил он и с ужасом увидел, что Алиса выглядывает из-за Ульяны подобно его сестре. – О, нет…

– Вы же понимаете, это не совпадение! – воскликнула Алиса. – Я вас уверяю, вы не видели, что ждет нашу планету!

– Да, апокалипсис, – закатил глаза Блуд, – предлагаю бросить их устраивать конкурс по переглядыванию и отправиться на урок, – сказал он Ульяне.

– Фу, – фыркнула Алина, выпрямляясь, – опять будем щупать чертовы меридианы? Мы каждый день их щупаем, что толку? Академические успехи не являются самоцелью для меня.

– Зато тетя тебя похвалит и может выдержит еще одну тираду про необходимость изменения империального строя, – выдохнул Блуд, – вы как хотите, а я пошел.

Несмотря на явное нежелание, Алина пошла с ними, увидев заинтересованность Алисы.

– Так значит, тебе тоже снятся эти сны? – спросила Алиса.

– И не мне одной, – ответила Алина, – я понимаю скептицизм брата, но при всем уважении, если нескольким людям снятся одинаковые странные сны про гибель планеты, это как минимум подозрительно.

– Ты знаешь и других?

– Еще трех, но они вряд ли решат поговорить с тобой об этом. Никто не хочет прослыть чудаком, вопящим о конце всего сущего. Ну, кроме тебя.

– Я иногда, – сконфуженно сказала Алиса, – с трудом сдерживаю свои эмоции и вот…

– И вот ты узнала, что не одна такая.

– А ты одна из немногих не испугалась подойти к Буське.

– Наша с братом тетя целительница. Работает в очень специфическом месте. Его местоположение засекречено из-за нескольких… инцидентов. Но туда отправляют всех, кого поразила магическая лихорадка на землях Империи. Я решила соврать, что у Буськи приступ эпилепсии, чтобы от нее не шарахались, но Лютик мне помешала.

– Как ты поняла, что это лихорадка?

– А ты бы коснулась ее, она горячая, как картошка, которую только вытащили из костра.

– Магическая лихорадка может быть заразна?

– Вряд ли. Но мне кажется, что я начинаю догадываться, в чем тут дело. Все, кого я знала за эти четыре месяца, и слегли от лихорадки, были неуловимо похожи друг на друга, если ты понимаешь, о чем я.

– Характером?

– Точно в цель! И знаешь что?

– Что?

– Нас с тобой ждет та же хворь, – усмехнулась Алина.

– С чего ты взяла?

– Тебе здорово дался Кенназ. Это первый признак. Ты крикливая и не способна сдерживать эмоции – это второй признак. Есть ощущение, что эта дрянь особо заинтересована в людях с характером воина. Буська была такой же. Даже хотела после учебы податься в охотники, ну, может еще сможет, если вернется к нам, конечно.

– Ты думаешь, она…

– Нет-нет, должно очень не повезти, чтобы ты застряла там навсегда. Но шанс никогда не равен нулю.

Руки Алисы похолодели. Алина знала, о чем говорит, и у них обеих, как показалось Алисе, было немало общего. И дело не только во снах, Алина была наблюдательна, раз уже смогла найти что-то общее между теми, кто страдает от лихорадки. Теперь Алиса не знала, за что хочет хвататься в первую очередь. Загадки магической лихорадки завораживали ее. Стыдно признать, но в глубине души она желала испытать ее на себе. Что видит и слышит человек, находясь в лихорадке? В чем разница между теми, кто смог преодолеть ее и теми, кто застрял навсегда. Если бы Алина помогла ей в исследованиях…

Алиса встряхнула головой. Нет, не стоит торопиться с желанием поделиться своими идеями. Для начала стоило узнать новых знакомых поближе. Вот, Блуд одарил ее печальным взглядом. Но он всего лишь еще один человек. Еще один, кто высмеял ее давние опасения. И лишь отец не считал нужным молчать об этом. Он приучил Алису вести записи и наблюдения и не игнорировать то, что перестает быть случайностью и становится тенденцией. Именно отец стал причиной тяги Алисы к изучению всего, что поддается изучению.

Длинной вереницей они вышли за большие дубовые двойные двери в парк с тонкими каменистыми тропинками среди высоких кустов можжевельника. Ветер трепал волосы Алисы, мешая смотреть прямо перед собой. Она сняла с запястья ленту и подвязала длинные каштановые волосы. Ее взору предстала большая поляна с аккуратно подстриженным газоном, на которой рассаживались уставшие ученики. В центре поляны на высоком шесте висела пара динамиков в ярких алых конусах.

– Время 15:30, и мы начинаем нашу ежедневную тренировку по развитию меридианов!

Алиса села рядом с Ульяной и Блудом на холодную немного влажную землю. В следующий раз она обязательно прихватит с собой пару подушек. Алина легла неподалеку от нее, праздно раскинув руки и ноги в стороны.

– Чем тебе не нравится этот урок? – спросила ее Алиса.

– Тем, что мы слушаем одну и ту же запись уже четыре месяца. А я искренне считаю, что ты не можешь прыгнуть выше головы. Сколько тебе дано, столько ты и заберешь. Силу нельзя "развить", она дарована в том объеме, в котором ты ее заслуживаешь.

– Я рекомендую тебе поменьше слушать мою сестру, – обратился Блуд к Алисе. – Все ее гениальные умозаключения продиктованы в основном ленью.

– Ох, да потому что все мы занимаемся бредятиной разного сорта неадекватности, – прошипела Алина. – Почему наши родственники не готовят нас к обучению в Ковене? Да потому что никто не знает, как лучше в нем обучаться. Вы видели этих шумоголовых, которые среди ночи тренируют постановку рук для рун? – она карикатурно изобразила пасы руками. – И ведь никто вам не скажет наверняка, что это поможет нарастить меридианы. Мой совет, Алиса, по ночам лучше спать, а не заниматься гимнастикой до вывихов.

– Мозги за крепкий сон точно скажут спасибо, – согласилась Ульяна. – А ты что думаешь, Блуд?

– Я думаю, что нам стоит уделить внимание уроку. Он существует не просто чтобы забить наше свободное время. Пообщаемся после ужина.

Когда Алиса увидела Блуда впервые, она приняла его за хулигана, который считает глупостью безропотное следование правилам. Но из всей их компании он относился к обучению наиболее серьезно. Алина шепнула, что брат мечтает поступить в Восточную Академию, но их тете никак не наскрести денег на обучение в этом помпезном месте, а потому Блуд готов на любую глупость, чтобы увеличить свои шансы на поступление на бюджет. Сама Алина всю тренировку, не выказывая ни малейшего стеснения, проспала, стоило только Алисе отстать от нее с расспросами.

Как бы не трудилась Алиса, а так и не смогла понять суть их высиживания на траве. Повинуясь голосу из динамиков, она открывала и закрывала глаза, делала глубокие ритмичные вдохи, но так и не смогла почувствовать вокруг себя биение сердца маны. В какой-то момент ей показалось, что с закрытыми веками она увидела тонкую разноцветную линию прямо перед собой, но была так взволнована, что невольно сбила дыхание и видение пропало, и до самого ужина она уже не смогла вновь воззвать к своему видению.

– Надо же, это работает, – сказала пораженная Ульяна, когда они всей группой шли на ужин, – я видела нити маны, они словно линии на нотном стане.

– Сколько ты увидела? – возбужденно спросил Блуд.

– Около пяти. Они так ярко сияли, что у меня все плыло перед глазами.

– Поздравляю, пять – это твой максимум, – раздраженно сказала Алина, стряхивая травинки с вязаной кофты.

– Я увидела всего одну, – замерев посреди коридора сказала Алиса.

Ребята оглянулись на нее. Лицо Алисы пошло яркими красными пятнами, руки взмокли, и она нервно поддернула края своих перчаток. Ее дыхание учащалось, окружающие звуки стали слышны словно через толщу воды. Быть не может. Если то, что сказала Алина – правда, то ее уровень это… один меридиан. Шутка Кенназа заключалась в том, что его сила зависела не от количества меридианов, но остальные руны строго подчинялись этому правилу. Отила первого меридиана это буквально заживление мелких царапин. Она выронила тетради и поднесла руки к лицу.

– Довольна? – негодующе спросил Блуд у сестры. – Алиса, это всего лишь фантазии Алины, не стоит так серьезно к этому относиться. Ты всего день тут, рано говорить о конечном уровне твоих меридианов.

– Но все, кому я задавала этот вопрос… – начала Алина.

– Помолчи хотя бы минуту! – взорвался Блуд.

Алина продолжила путь в столовую, недовольно бубня себе под нос, что любое знание ценно, даже если неприятно. Блуд держал Алису за плечи, вглядываясь в ее затуманенные слезами глаза. Она взглянула на него, и в ее голове проскочила мысль, что она вполне может просто стать женой хорошего ученого. И от этого ей стало еще больнее.

Алиса отказалась идти на ужин. До глубокого вечера она просидела на пороге школы, невидящим взглядом уставившись на кроваво-красные листья диковинных деревьев, которые словно навечно застряли в красках осени. Она исступленно листала свои тетрадь изрисованную рисунками и схемами. Еще до приезда сюда она решила начать готовиться: изучала постановку рук и особенности различных рун, чтобы освоить даже самые сложные чуть ли не с первой попытки. Но прошел всего день обучения в Ковене, как ее чудный кораблик, который она с таким упоением строила, начал идти ко дну. Мысленно Алиса готовила себя ко многим сложностям, но ни на секунду не допустила, что может иметь уровень способностей ниже плинтуса. Стоит ли бросить все и уйти прямо сейчас, не подвергая себя день ото дня невыносимому стыду?

Ну уж нет. Что если Алина ошиблась? Блуд сказал, что ее умозаключения основаны на лени. Алиса утерла слезы и почувствовала, как ее плеча коснулась рука. Это была Маргарита:

– Ты чего тут сопли в одиночестве размазываешь?

– Рита, сколько линий ты увидела на тренировке меридианов в свой первый день?

– Семь, – ответила Маргарита, – но так и не поднялась выше шести по всем рунам. А по Кенназу, – она усмехнулась, – ну, ты видела. За весь год не выдала ни одной искры.

– Я увидела лишь одну линию, – грустно сказала Алиса, обнимая свои колени.

Ветер перелистывал страницы ее раскрытой тетради, лежавшей поблизости.

– И решила, что это твой предел? Калина тебя надоумила?

– Калина? – непонимающе спросила Алиса. – А, ты об Алине? Да.

– Угадай, почему ее прозвали Калиной?

– Не знаю.

Алиса попыталась вспомнить хоть один красный элемент одежды у Алины, но весь ее монохромный образ содержал в себе только мириады оттенков серого. Даже ее глаза и волосы имели сероватый оттенок.

– Потому что рожа у нее кислая, будто она калины объелась. А те, кто с ней общаются, приобретают такое же выражение лица, – улыбнулась Маргарита. – Нашла чьи бредни слушать. Не важно, сколько нитей ты увидела, это не определяет твой конечный уровень. Например, я увидела семь, а взяла только шесть.

– Но ведь у тебя есть еще день.

– День, – фыркнула Маргарита, – велики шансы прыгнуть через пропасть в целый меридиан. Заканчивай поливать мох слезами, пойдем, покажу то, что обещала.

Они прошли по опустевшим коридорам в оранжерею. Маргарита остановилась там, где не так давно, за крупными кустами рододендрона, крупными камнями была вымощена тропинка, уводящая прямиком в стену.

– А теперь гляди внимательно, – сказала она.

Каблуком своей туфли она отстучала сложный ритм на четырех камнях, расположенных в форме ромба. Земля под их ногами затряслась, и Алиса поспешила отпрыгнуть в сторону, боясь застрять в щели меж расходящимися плитами. Уже через несколько секунд она увидела знакомую спиральную лестницу. Маргарита начала спускаться первой, поманив Алису за собой.

Девушка спускалась неуверенно, держась руками за изогнутые стены. Лестница выглядела прочной, но пару раз каблуки ее туфель проскальзывали по особенно тонким участкам. Она ожидала увидеть место, напоминающее склеп, но к ее удивлению в подземелье ее встретил мягкий золотистый свет, заливающий бревенчатые стены. Здесь даже было несколько подвесных кашпо с плющом, который неизвестно как мог расти в пространстве, куда не проникал даже лучик солнечного света. Но, возможно, весь секрет скрывался в странных розовых лампах, освещавших их.

В широкой комнате стояло несколько кроватей. Пять из них были заняты, около мечущейся в мокрых простынях Буськи стоял высокий парень, пристально наблюдающий за ее движениями и записывающий произносимые ею слова в кипу листов. Он бросил на них быстрый взгляд, отвернулся и вновь удивленно посмотрел на них:

– Марго, что за сюрпризы? Сейчас не время проводить экскурсии для новичков.

– Она не на экскурсию, – сказала Рита. – Я привела тебе помощницу.

Парень поднял брови и воззрился на Алису, придирчиво оглядывая ее с ног до головы. Алиса, в свою очередь, была поражена этим… заявлением. Она? В помощницы? Всю жизнь она фантазировала себя куратором проекта, его идейным вдохновителем, но никак не простой помощницей.

– По каким критериям ты вдруг решила, что она подходит?

– У вас схожие вибрации, – усмехнулась она, – и я заметила, как на уроке она конспектировала что-то, таращась на меня. И вот пару минут назад прочитала, что же там такого интересного.

Маргарита без предупреждения выхватила тетрадь из рук Алисы и передала ее парню. Тот бегло просмотрел страницы, не давая возмущенной Алисе даже высказать все свои мысли, относительно их совершенно варварского поведения.

– А еще как только я отказалась сразу рассказать, что собираюсь делать с Буськой, она понеслась прямиком к директрисе.

– Принципиальная. Годится, – согласился он, – у нее в багаже целый год, это может оказаться полезным…

V. Цветок и нож

Алиса пылала от негодования. Раздражало, что за нее уже решили, какую роль она сыграет в этом деле, даже не уточнив, согласна ли она на эту самую роль.

– Вижу, предложение не соответствует твоим амбициям, – сказал парень, швыряя ей тетрадь обратно, – я не стану тебя заставлять, можешь вернуться наверх и забыть об этом разговоре. Будешь продолжать учиться, как училась и развивать свои идеи. Или выслушаешь, чем занимаюсь я и сама примешь решение, помогать или нет. Но это, – строго сказал он, – именно мой проект, не твой, и твоим не будет.

– В приличном обществе принято сначала представляться, а уж потом раскрывать свой патент-план, – едко подметила Алиса.

– Виктор.

– Алиса.

– Вот и познакомились, – усмехнулась Маргарита.

– А значит можем перейти к сути. Все тела перед тобой поражены одним недугом – магической лихорадкой. И я уже три года пытаюсь понять ее этиопатогенез, симптоматику и…

– Правильно будет этиологию и патогенез, – поправила Алиса, – не стоит смешивать эти понятия. Подобный подход устарел.

Маргарита свистнула и поспешила убраться из подземелья, видимо, не желаяя быть свидетелем всей дальнейшей перепалки.

– И как ты можешь находиться тут три года? Директриса довольно ясно дала мне понять, что больше года с пятнадцати до шестнадцати тут находиться нельзя.

– Ты узнаешь, если прекратишь меня перебивать.

Алиса гневно надула губы, но решила промолчать. Отец всегда говорил, что собственные исследования это важно, но еще важнее поддерживать связь с коллегами, чтобы вовремя узнать, что твоя теория зашла не туда, и не изобрести еще одну астрологию – псевдонауку, присутствовавшую в мире до Раскола. Помимо действительно научных знаний, отец не забывал вкладывать ей в голову и всё многообразие псевдонауки, чтобы она понимала, как строится вера в очевидную чушь.

– Так вот. Я давно исследую магическую лихорадку. Ею заболевали с незапамятных времен, даже самые первые, урожденные маги. С одним лишь отличием от нынешнего поколения – болезнь поражала их случайным образом в любой момент жизни. Однако застревание в лихорадке и переход в кататоническую фазу был настолько редким, что найти хоть какую-то связь между заболевшими на протяжении столетий было почти невозможно. Что до случаев выхода из лихорадки – они куда более распространены. Однако свидетельства выздоровевших очень сбивчивые и по своей сути напоминают странные витиеватые сновидения с особыми внутренними правилами, которые… – он вновь остановился, глядя на Алису.

– Я молчала, – проворчала она.

– Да, но почему ты не записываешь? Считаешь, что запомнишь все сходу?

Это будет очень долгое и эмоционально истощающее исследование…

Алисе неизвестно, какие общие "вибрации" между ней и Виктором узрела Рита, но по мнению самой Алисы, между ней и этим выскочкой не было ничего общего. Их взаимодействие было похоже на отчаянную попытку соединить похожие по цвету, но совсем не подходящие по форме друг другу пазлы в мозаике. Алиса была способна сдерживать свои негативные эмоции лишь с целью узнать от Виктора как можно больше уникальной информации. Но сам он как человек вызывал у нее странное чувство тошноты, но не такой, как при отравлении, а скорее ментальной. Словно бы все ее мысли вот-вот извергнутся в лицо самовлюбленного и высокомерного Виктора, который на вид был не сильно старше ее, но, видимо, опьяненный величиной своего интеллекта, чувствовал себя особенным, и такие простые девы, как Алиса, были не чета ему.

Он вновь остановился, и Алиса поняла, что занятая своими размышлениями, видимо, пропустила очередную часть лекции. Вздернув нос, она села прямо на пол, открыла тетрадь, и состроила гримасу почтительного слушателя.

– Ты знаешь, что девушкам лучше не сидеть на холодном? – спокойно спросил Виктор. – Это негативно влияет на…

– Давай ты просто расскажешь мне о лихорадке, вместо того, чтобы поучать меня как я должна слушать, сидеть, писать и так и далее.

– О, прости, я не хотел тебя задеть, – в голосе его не было ни следа раскаяния. – Я вижу, что ты крайне серьезно относишься к своему статусу, но давай хотя бы в рамках приличий, принятых в обществе, ты будешь относиться ко мне с базовым уважением.

– Но ты не проявляешь этого уважения ко мне.

– Я старше тебя и намного, так что будь добра…

Ну уж нет, это было выше ее сил. Последние события не прибавляли ее душеньке спокойствия и умиротворения. Слушать подобный менторский тон от простого пацана, возомнившего себя мессией, было просто невозможно. Подобное отношение даже со стороны профессоров Академии, вызывало у Алисы нервный тик. Сейчас она вовсе не намерена терпеть такое отношение. Панфилова подскочила на ноги, шумно ударив себя по юбке:

– Уважение, чтобы ты знал, для начала стоит заслужить. Все, что я тут увидела, услышала и испытала вызывает у меня лишь отторжение. Раз ты настолько взрослее и умнее, страдай над своей лихорадкой сам, как и три года до этого, – она развернулась по направлению к лестнице, – не похоже, что ты далеко продвинулся в своих наблюдениях за это время.

Алиса прошла три шага, когда услышала позади оклик:

– Алиса, подожди, – тон Виктора заметно смягчился. – Ты права, мне нужна помощь. За все три года я ничего не достиг.

– Хорошо, – она развернулась на каблуках, исподлобья глядя на парня, – тогда давай так: сначала ты отвечаешь на мои вопросы, а потом мы обсуждаем дело. Может тебе и достаточно вводных обо мне после чтения моих записей, но вот мне совершенно непонятно, кто ты такой, и с чего ты решил, что я буду тебе помогать.

Виктор потупил взгляд и вздохнул. Под его глазами были крупные темные круги. Волосы отросшие, нерасчесанные, а о стирке одежды он, по мнению Алисы, вовсе никогда не слышал. Неужели все три года он просидел в подвале, ни на минуту не покидая его? Хотя эту мысль она быстро отмела. Не заперт же он тут в самом деле? В соседней комнате за дверью журчала в трубах вода. Кому в подвале понадобилось делать теплую комнату, оснащенную мебелью и санузлом? Даже ее комната в Ковене выглядела более… мертвой.

– Почему ты говоришь, что провел тут три года? Ты такой же урожденный колдун, как и директриса?

– Нет, не совсем, – он потер затекшую шею, – давай так, я – гибрид. Но большего я не скажу, в конце концов мы только встретились, и я не уверен, что могу тебе доверять.

– Полукровка?

– Я не скажу, – повторил он.

– Ладно, – фыркнула Алиса, – среди тех, кто уже находится здесь, есть нечто общее?

– Только одно – у всех них есть зачатки третьего моляра.

– Занимательно. Ты намекаешь на то, что обладание третьими молярами это как бы рудимент, что и выделяет их?

Чем дальше шла эволюция людей, тем чаще рождались люди без третьего моляра, или иначе – зубов мудрости. Челюсть человека постепенно сужалась, из-за чего места для зубов мудрости просто не хватало, и они перестали появляться. Да, у новых людей было лишь двадцать восемь зубов, но никак не тридцать два.

– Больше ничего схожего я не нашел. Ну, хотя бы в этих условиях, – он показал на комнату.

– Проблема не только в отсутствии оборудования, но к тому же ты напрочь лишен научного мышления.

– Зачем ты так язвишь?

– Потому что ты пришел к заключению, которое может оказаться всего навсего совпадением. Третий моляр лишь теория. Для ее проверки нам нужна контрольная группа. Нужно осмотреть всех учеников Ковена и в дальнейшем вести наблюдение, все ли обладатели третьего моляра подхватывают магическую лихорадку.

– Да, ты права, и что ты предлагаешь? – он улыбнулся, глядя мимо Алисы.

– Это не твое исследование, а наше. Никаких "помощниц", ты их наличия еще не заслужил. И последнее – сколько тебе лет?

– Двадцать, – ответил Виктор.

– О боже, сударь, прошу простить мне мою непочтительность, – проворчала Алиса. – Вы уже буквально в преклонном возрасте!

Он мягко рассмеялся и поднял на нее глаза. Они имели редкий фиолетовый оттенок. Настолько редкий, что Алиса до сих пор считала, что его не существует.

– Хорошо, Алиса, – кивнул он, – это наше исследование…

– Быстро же ты сдался, – ярость Алисы испарилась, как только отношение Виктора к ней изменилось.

Заняв лидирующую позицию, она не смогла продолжить давить на него. В конце концов, она могла представить, как ему было одиноко все это время. Ей тоже.

– А что толку? Я три года бьюсь без какой-либо отдачи. Может, девчонки вроде Марго считают меня умным, но тебя не так просто оказалось запутать. Твой отец… Михаил Панфилов?

– Да, – подтвердила Алиса, – ты его знаешь?

– Он пытался меня "вылечить".

– Ты что-то путаешь, – усмехнулась она, – мой отец не лекарь.

– Знаю, но и мое "лечение" было далеко от понятия медицины.

– Занятно, но не думай, что я стану умолять тебя все рассказать, не так уж мне это и интересно. Я вернусь завтра, после занятия по нащупыванию меридианов.

– Это занятие полное чушь, – сказал Виктор.

– Извини, но пока ты не убедил меня, что в твои умозаключения стоит верить.

Алиса покинула подвал не прощаясь, оставив сгорбленного Виктора наблюдать за несчастными больными.

Вечерело. Алиса не желала тратить время на тренировку рун, тем более, что опробовала действие она лишь одной, использование которой было строго запрещено. У дверей комнаты ее встретила Ульяна:

– Тор мой, Алиса! – воскликнула она, – Где ты, черт тебя дери, была? Я всю школу обошла.

– Я была прямо там, – она многозначительно указала пальцем на пол.

– Как тебе удалось туда попасть?

– Маргарита подсобила.

– И что же там? – жадно посмотрела на нее Ульяна.

– Там, возможно, мое будущее исследование во благо человечества.

– Думаешь, заняться лечением магической лихорадки?

– Думаю. Но пока просто думаю. – у нее внезапно возникло вдохновение, – Ульяна, мне нужно собрать кое-какие данные.

– Ладно, без проблем.

– Нам нужно узнать у всех учеников, есть ли у них зачатки третьих моляров.

– Третьих кого?

– Моляров, ну, зубов мудрости.

– Ну, – усмехнулась Ульяна, – тогда начнем с нас?

Алиса призадумалась. Алина уверена, что ее ждет магическая лихорадка из-за особенностей характера. Проведя языком по зубам, Алиса припомнила, что у нее в семье ни у кого не было зубов мудрости. Если Алина окажется права, это опровергнет теорию моляров. Но, пожалуй, раз у нее есть еще одна зацепка, то стоит проверять их параллельно, не теряя драгоценного времени.

– У меня их нет и не планируется, – сказала Ульяна. – Ну вот, целых два из… сколько тут всего учеников?

– Это мы потом узнаем у директрисы. Ты же помнишь, она сказала, что ведет учет. Возможно, у нее есть полезная для нас информация.

Если бы Алиса знала, что ее ждет последняя спокойная ночь в комнате, она бы скорее всего не смогла бы уснуть. С восходом солнца ее разбудила Маргарита:

– Доброе утро, Алиса, сегодня мой последний день. Мне очень нравилась Бриенна, но теперь она вряд ли сможет проводить меня. Могу я попросить тебя?

– Конечно, Рита, – промычала сонная Алиса, – не вопрос.

– Как ваше знакомство с Виктором? – осторожно спросила она. – Извини, что оставила тебя с ним одну, но мне тогда казалось, что так будет лучше.

– Мы смогли найти общий язык, как мне кажется. Сегодня вечером проведу осмотр пациентов, может, замечу что-нибудь.

– Здорово, – улыбнулась Маргарита.

Рита выглядела очень хорошо. Кажется, предвкушение скорого выпуска дало ей второе дыхание. Волосы ее были гладко причесаны, она надела чистое платье изумрудного цвета с белым передником и кушаком цвета охры, расшитым белыми и изумрудными нитями.

– Давайте вместе пойдем на завтрак, – предложила она Ульяне.

– Ого, и обо мне, наконец, вспомнили, – усмехнулась девушка.

Маргарита задержала их обеих, желая как можно тщательнее расчесать волосы Алисы, из-за чего та начала что-то подозревать:

– Рита, в чем дело? Мы же должны торопиться на завтрак.

– Алиса, когда я вчера вернулась в комнату я услышала, – она опасливо оглянулась и понизила голос, – помнишь Кикимору? Твоя сумка приземлилась ей прямиком на голову.

– Да, но не по моей вине.

– Я знаю. Потом ты устроила эту сценку перед сном, а потом кричала посреди столовой.

– К чему ты клонишь? – испуганно спросила Алиса.

– Ты знаешь, до сих пор порядок поддерживала я. После меня должна была заступить Бриенна. У нее схожее с моим к тебе отношение. Но из-за того, что ее свалила лихорадка, старшей станет Кикимора.

– А она относится ко мне…

– Негативно – это слабо сказано. Она считает тебя жуткой выскочкой без грамма таланта. Кажется, она как-то прознала, что тебе на первом занятии явился всего один меридиан.

– Вот же дрянь. – возмутилась Ульяна. – Много девочек ее поддерживает?

– Около половины, – сказала Марго, – я пыталась сгладить углы, но они продолжали осыпать Алису оскорблениями. Заткнулись только когда Ульяна зашла в комнату.

– Кажется, – сказала Алиса, – они готовят для меня сюрприз. Много ли они могут сделать?

– Не очень. Скорее всего это будут сплетни и мелкие пакости. Драки строго пресекаются. А насчет заклятия боли – его никто не умеет нормально исполнять.

– Даже ты?

– Даже я, – кивнула Рита, – но я вынуждена была лгать, чтобы поддерживать порядок.

– Здорово, – кисло сказала Алиса.

Она ощупала аккуратную косу, сплетенную Маргаритой и поторопилась надеть перчатки – ее руки опять начали потеть. Ей совсем не хотелось вступать в конфликты. Одно дело указать Виктору на его место, но другое противостоять половине комнаты. Теперь она поняла Риту. "Я просто хочу пережить эти два дня спокойно" – сказала она на их первом завтраке.

Похоже, скудная еда, сомнительный отдых и напряжение от обучения не самые главные проблемы, которые могли возникнуть в Ковене. Стоило им войти в столовую, как Кикимора и сидящие рядом с ней девочки замолкли, злобно зыркнув в сторону Алисы. Алина, подталкивая локтем сидящего рядом Блуда, издалека помахала ей рукой, и девушки сели за стол вместе с двойняшками. Автоматон поставил перед ними знакомую кашу.

– Алиса, на тебе лица нет, прямо как всегда, – усмехнулась Алина, – тебе сегодня что-нибудь снилось?

– Нет, – покачала головой Алиса, – сегодня совсем ничего не было. А тебе?

– Тоже нет, – ответила Алина, делая заметку в большой таблице, – но я все равно решила начать ведение учета с сегодняшнего дня. Так и что за кислая мина?

– Кажется, ее выбрали как цель для издевок, – сказала Ульяна.

– И кто же этот смельчак?

– Кикимора.

– Фу, – Алина бросила на стол хвостик от яблока, – вот все время так. Насилие порождает насилие.

– Я ничего ей не сделала! – возмутилась Алиса.

– Ты – нет, – подтвердила Алина, – но вот другие…

– Скорее всего они уже выпустились, но Кикимора немало от них настрадалась, – кивнул Блуд, – если я правильно помню, по всей нашей комнате были раскиданы листы с ее стихами и призывом ее… – он осекся.

– Что?

– Ну, скажем так, совокупиться с ней.

– Это же просто мерзость! Кто это сделал?

– Да в том то и дело, что никто не знает. Моргана даже проводила экспертизу почерка.

– И что?

– И сказала, что это на сто процентов почерк Кикиморы. А та и не отрицала.

– После этого мы не видели ее неделю, – подтвердила Алина, – думали, она сломалась и сбежала. Но через неделю она появилась вновь, как ни в чем не бывало. Когда на ней пытались подтрунивать, она метала в обидчиков Тиваз. А ее руна Тиваз диво как хороша.

– Рита, ты знаешь об этом что-нибудь?

– К сожалению, нет. Тогдашняя старшая нас всех обшмонала. Но в итоге мы пришли к выводу, что обидчик был не из нашей комнаты. Больше ничего подобного не происходило. Но Кикимора, естественно, затаила обиду. Многие девчонки решили ее пожалеть. А теперь она сколотила из них свою группу для издевательств.

– Может, мне просто поговорить с ней? – спросила Алиса.

– Это самая лучшая идея.

На уроке Рита попросила Алису лишний раз не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но Алиса осталась непреклонна. Она неоднократно выходила под купол, с каждым разом пытаясь обуздать Кенназ. Но он словно молодой жеребец не желал ей подчиняться. Все ее платье было в подпалинах. Лишь в седьмой раз, когда ей удалось взять под контроль свои эмоции, она почувствовала странное покалывание в руках и Кенназ подчинился ей полностью. Вот только она была так поражена, что мигом потеряла контроль, заполнив огнем весь купол.

Потушив огонек на волосах, она вернулась на место и сделала запись большими буквами:

"КЕННАЗ ПОЛНОСТЬЮ ЗАВИСИТ ОТ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ".

С размаху она поставила точку, пробив ручкой лист. Почувствовав на себе пристальный взгляд, она обернулась. На три ряда выше нее сидела Кикимора, на ее лице застыла эмоция презрения. Алиса пообещала себе разобраться с этим как можно раньше.

Ситуация получила прямое развитие уже на обеде, когда одна из подруг Кикиморы "совершенно случайно" опрокинула тарелку горячего супа на ее юбку.

– Ой, извини, – с сарказмом сказала она и села за стол к хихикающим над ней девушками.

– У тебя есть сменная одежда? – спросил Блуд.

– Есть, еще одно платье. Если вы не против, я лучше пойду переоденусь.

– Да уж, хотя ты бы выглядела очень гротескно, если бы провожала меня в этом, – улыбнулась Рита.

– Когда ты отправляешься домой?

– Сразу после занятия по меридианам, ты не опоздаешь. Так что иди, смени наряд на более обезжиренный.

Уже на пути в комнату Алиса чувствовала себя неуютно. Открыв дверь ей быстро стало понятно почему. По всей комнате лежали синие атласные лоскуты с ровными краями, словно их порезали ножницами.

– Надо же, – сказала Кикимора, слезая с подоконника, – я всего навсего тренировала Тиваз, но твои грязные тряпки попали прямиком под него.

– Для начала, как тебя зовут, – Алиса сжала кулаки, стараясь удержать злость.

– А ты не знаешь? Кикимора. Тут меня все так зовут.

Ее болотного цвета глаза словно становились ярче на фоне красных воспаленных век.

– Но это не твое настоящее имя.

– Да кто ж его упомнит? – проворчала она.

– Слушай, я в курсе, что над тобой издевались, но это не причина, чтобы…

Мимо лица Алисы просвистела руна Тиваз, срезав с виска волосы и оставив тонкий кровоточащий порез на лице.

– Какого черта ты творишь?! – Алиса приложила к лицу руку, белая ткань перчатки тут же пропиталась кровью.

– А что? Мне мерзко даже слышать твой голос, – злобно пропела Кикимора. – От него чертовски болит голова. А это хуже, чем царапина.

– Прекрати сейчас же! – закричала Алиса, – Я буквально ничего тебе не сделала! Я не издевалась над тобой!

– Само твое существование в этой комнате – издевательство.

Второй Тиваз отрезал часть юбки, пробил чулок и оставил на бедре жгучую рану. Кто-то сзади ухватил Алису под руки, насильно фиксируя ее тело на месте.

– Держите ее ладони подальше друг от друга! Кроме Кенназа эта сучка все равно ничего не умеет!

Алиса попыталась вырваться, но получила болезненный удар по животу. Схватив ее за косу, Кикимора уже сложила руну Тиваз, как в комнату ворвались друзья Алисы.

– Черт тебя дери, Кира! – крикнула Маргарита.

– Меня зовут не Кира! – прокричала девушка и выпустила подготовленную руну в сторону Маргариты.

Рита как-то странно булькнула, и из тонкой раны на ее шее полилась кровь.

VI. Stayin' Alive

Маргарита упала на пол. Кровь вокруг ее шеи растекалась багровым озером. Она вытекала медленно, распространяясь по щелям между плиткой. Рита несколько раз попыталась вздохнуть, но издала лишь слабое булькание. Девушки вокруг нее закричали, пытаясь отступить как можно дальше от ее тела. Алиса вырвалась из захвата и хотела уже броситься на Кикимору, но решила, что месть может подождать. А вот Рита…

– Блуд, скорее!

– У меня слабая Отила! – ответил охваченный ужасом парень. – Я не знаю, что делать!

– Бери ее на руки и давай за мной, туда же, куда ты вчера отнес Буську!

Уже когда они прибыли в оранжерею, Алиса с ужасом поняла, что не помнит движения, которые ей вчера показала Маргарита. Если бы только она их записала…

– Немедленно прекратите драку! – послышался гул голосов автоматонов, спешащих к ним.

Глаза Алисы наполнились слезами, но ее оттолкнула Ульяна, с точностью повторившая движения, которые ранее показала Маргарита, и плита пришла в движение. В подземелье в этот раз они спустились все вместе. Алина с холодным спокойствием зажимала рану на шее Риты. Блуд не мог похвастаться спокойствием и старался просто не кричать, до крови кусая губы.

– Виктор! Виктор! Помоги нам!

Увидев окровавленное тело Маргариты, Виктор ни секунды не колебался, направляя на нее сдвоенную Отилу.

– Так, я закрыл сосуды. Блуд, положи ее на свободную кровать. Трахея повреждена. Из сосудов задеты только яремные вены. Сонные артерии в порядке.

– Повезло-повезло, – зевнула Алина, вытирая окровавленные руки о подол платья.

– Мне хватит способностей полностью ее вылечить. – заключил Виктор. – Кто это сделал, Алиса?

Он бросил на нее быстрый взгляд: ее аккуратная коса растрепалась, слева около запекшейся на щеке крови, висели неровные обрезанные пряди. Она тяжело дышала, шмыгая носом, но даже не пробовала утереть перчаткой слезы, потерянным взглядом глядя на Маргариту.

– Кикимора. – фыркнула Ульяна. – Алису тоже она порезала.

– Ясно, – глухо сказал он.

– А вот мне ничего не ясно! – дал волю эмоциям Блуд. – Да, мы тут все горазды на владение магией. Но это уже перебор. Мы немедленно должны сообщить об этом в Цитадель.

– Они не смогут сюда войти, – сказал Виктор, он закрыл глаза, словно за сомкнутыми веками мог видеть шею Маргариты изнутри.

– Это неважно! Это буквально преступление! – закричал он. – Попытка убийства!

– Успокойся, брат, – сказала Алина, кладя ему руку на плечо, – я думаю Виктор пытается нам сообщить, что нам стоит самим задержать Кикимору и оцепить место преступления. А уж как охотники придут, мы передадим ее им.

– Нам стоит поторопиться, – сказала Ульяна, – что бы вы сделали, если бы совершили преступление?

– Сбежали, – кивнула Алина, шустро поднимаясь по лестнице.

В подвале остались Алиса и Виктор. И содрогающееся тело Маргариты.

– Алиса, – она слышала свое имя словно через толщу воды, – Алиса!

Она вздрогнула и посмотрела на Виктора.

– Мне нужна твоя помощь.

– Я… – прошептала Алиса, – я ничего не умею.

– Значит, самое время научиться.

– Виктор, я не могу, – заплакала она, – у меня один меридиан. Я даже царапину затянуть не смогу.

– Я уже сказал, что занятия по поиску меридианов – полная чушь. Быстро иди сюда и помоги мне.

Алиса повиновалась. Она опустилась на колени около Виктора и ожидала его указаний.

– Яремная вена очень крупная, Мне нужно пустить все силы на одну. Ты пока подержишь другую. Сядь прямо, сложи пальцы, как я показываю, и закрой глаза.

– Ой! – испуганно воскликнула Алиса.

Она не видела шею Маргариты, она словно бы чувствовала ее.

– Отлично. Теперь держи левую яремную вену. У тебя все получится, мне нужна всего минута.

Алиса чувствовала, как кровь перекачивается по сосуду. С каждым биением сердца Маргариты, она боялась, что удерживаемые ею края разойдутся и темно алая кровь вновь польется из ее шеи, но отмахивалась от страха и продолжала держать.

– Я закончил, отпускай.

Алиса разомкнула руну и открыла глаза. Пока Виктор продолжал лечить Маргариту, она осмотрела порез на бедре, вновь сложила руну и закрыла глаза. Слой за слоем: мышцы, фасция, подкожно-жировая клетчатка, кожа, она затягивала порез. Когда она открыла глаза, о нем напоминали лишь разводы крови на порванном чулке. Справиться с порезом на лице она смогла играючи.

– Алиса, – захрипела Рита.

– Маргарита! – девушка подползла поближе к ее перепачканному багровыми разводами лицу.

– Алиса, я же сказала, я просто хочу спокойно пережить эти дни, – улыбнулась она.

– Марго, помолчи, пожалуйста, мне приходится прикладывать немало усилий, чтобы заставить твой красный костный мозг работать.

– Виктор, у женщин кровопотеря это просто ежемесячное приключение. Мой костный мозг справится и без тебя. Алиса, – вновь обратилась к ней Рита, пальцем проводя по отсеченной пряди, – видит Перун, я не желала, чтобы между вами с Кикиморой был конфликт. Но эта дрянь зашла слишком далеко. Не бойся ее, она слабачка. У нее всего навсего третий меридиан. Перерыв в обучении плохо на ней сказался. Если бы она была сильнее – отсекла бы мне голову. Не надо сдерживаться. Если на тебя напали, не думай, не разговаривай, просто бей в ответ. Кенназом прямо в лицо.

– Марго, – осуждающе сказал Виктор, – не учи ее плохому. Она все сделала правильно.

– Ну а сейчас мы должны обратиться к директрисе? – раздраженно спросила Алиса, – Или покушение на убийство это тоже не причина ее беспокоить?

– Не переживай, она уже все знает. Гербера контролирует автоматонов и видит их глазами. Думаю, ребята зря торопились. Ставлю золотой, они с Морганой уже прижали Кикимору.

– Чудесно! – фыркнула Алиса. – Хоть чем-то взрослые тут заняты.

– Раньше их было больше, – усмехнулся Виктор, – но это мало чем помогало.

– Алиса, ты в этом пойдешь меня провожать? – спросила Рита, показывая на обожженное и разорванное платье девушки.

– Это буквально все, что у меня есть.

– Так и быть, оставлю тебе как младшенькой свои наряды.

– Ты про ту растянутую майку?

– Скоро ты поймешь, что это самое удобное, что матушка мне сложила.

Маргарита попыталась подняться.

– Марго, немедленно ложись обратно! – воскликнула Алиса.

– Который час? – спросила она, утирая кровь с лица.

– Час в которой нужно лежать спокойно после нападения!

– Ты не понимаешь, я должна покинуть Ковен сегодня.

– Неужели один день промедления что-то решит?

– Еще день и я слягу навсегда. Буська-то проснется, а вот я уже вряд ли.

– Не сказать, что у тебя есть выбор, – проворчала Алиса, – Виктор, скажи уже ей.

Виктор вместо этого глядел куда-то в заставленный растениями угол и помахивал рукой.

– Что это ты делаешь?

– Сообщаю Гербере о том, что без ее помощи мы сейчас не обойдемся.

Гербера спустилась к ним вместе с одним из автоматонов.

– Внимание! – прогрохотал он. – Немедленно прекратите драку!

– Да заткнись ты, – раздраженно сказала Гербера.

Ее лицо выглядело уставшим. Она глубоко вздохнула, осмотрела шею Маргариты, а потом резким движением ухватила Алису за подбородок двумя пальцами и повертела из стороны в сторону. По ее лицу казалось, что ей словно бы неприятно ее касаться.

– Чистая работа, Виктор, – заключила она, – раньше ты так не умел. Именно кожа тебе всегда давалась с трудом.

– Алиса заштопала себя сама, – пожав плечами ответил Виктор.

– В самом деле? – Гербера внимательнее присмотрелась к ее лицу и без особого энтузиазма сказала, – да Вы, Панфилова, талант. Даже нитевидного шрама не осталось.

– А я ей говорила, – просипела Рита, держась за горло, – она так расстроилась, когда увидела на тренировке лишь одну нить.

– Одну? – Гербера резко отдернула от нее руку. – Вот что, Маргарита, я уже вызвала лекарей. Помимо этого мне пришлось прибегнуть к особым мерам. Так что нет необходимости посвещать вашу семью во все подробности. Происшествие с Киреевой, иллюстрация того, о чем я до этого говорила Вам, Панфилова, – она строго посмотрела на Алису, – не нужно лезть на того, о ком вы ничего не знаете.

– Но не я начала эту…

– Не столь важно, кто это начал, важно, чем все окончилось. Проводите Маргариту домой, а потом я жду вас у своего кабинета.

– Рита, что она имела ввиду насчет того, чтобы не оповещать твою семью? Разве они не должны узнать о чем-то столь вопиющем?

– Она не хочет выносить сор из избы, – ответила Маргарита, сидя верхом на предоставленном Герберой автоматоне. – Я понимаю, к чему это она. Если мой отец узнает… Кикиморе придется бежать из страны, возможно, даже с планеты.

– Твоя семья настолько влиятельна?

– О, да, может ты слышала когда-нибудь фамилию Милейковский?

– Проще сказать, где я ее не слышала! – воскликнула Алиса.

– Как выберешься отсюда, жду тебя в нашем семейном гнезде, – улыбнулась Рита.

Алиса вначале с интересом ожидала, какое платье ей подарит Маргарита, но узрев ее выбор, поспешила отказаться от столь щедрого дара. Яркая алая ткань была редкой, оттого и очень кричащей. Алина была восхищена выбором Риты, так как считала, что на красном хуже видно кровь, но по доброте душевной разрешила спрятать часть нового образа Алисы за своей кофтой цвета сливочного масла. Ульяна, глядя на эту возню с одеждой, тоже пожелала поучаствовать в веселье и заставила Алису напялить свои чулки. Так что теперь Панфилова целиком была собрана из элементов одежды своих новых подруг.

Испуганные подруги Кикиморы приводили комнату в порядок, не поднимая глаза на коршуном наблюдающую за ними Маргариту. Кикиморы в комнате уже не было и они не торопились сообщать, куда она пропала. На удивление Алисы, они отделались лишь легким испугом и имели возможность продолжить учиться в стенах Ковена. Комната же вновь лишилась старшей, и Ульяна без обсуждений нарекла новой старшей себя:

– Кажется, прежнее правило, по которому старшинство передавалось и в самом деле наиболее старшему ученику, себя совсем не оправдало. Поэтому я узурпирую власть, – с широкой улыбкой сказала она.

Ей никто не рискнул перечить.

Все произошло пока большая часть учеников сидела на занятии по нащупыванию меридианов. Маргариту забрал воздушный змей, на борту которого ее уже ожидали целители. Кикимору же со скованными за спиной руками вывел из кабинета директрисы человек в черной форме. Кикимора не удостоила Алису ни словом, ни взглядом, мокрыми глазами глядя себе под ноги. Панфилова долго смотрела ей вслед, пока Моргана не поторопила ее. Гербера сидела с сумрачным видом, склонившись над книгой в черном переплете. Подобные же книги теперь заполняли все шкафы в кабинете. Алиса готова была поклясться, что ранее там стояли совсем иные талмуды.

– Вы просили меня зайти, директриса, – подала голос Алиса, Гербера лишь молча указала ей на скромный стул напротив себя. – Вы должны выслушать меня, это не я напала на Кикимору, а…

– Я вызвала Вас не с целью отчитать за то, что произошло с Аней Киреевой. Она уже передана в Цитадель, и ее будут судить по всей строгости закона.

– Что насчет того, что над ней издевались? Ее обидчика Вы не думаете привлечь к ответственности?

– Я уже сказала, Ковен – ваше маленькое государство. Тут никто не будет бдить за соблюдением порядка. Но у всего есть разумные границы.

– Значит, – сузив глаза сказала Алиса, – травля и избиение – находятся в разумных границах?

– Да, – просто ответила Гербера, – а вот попытка убийства, будь она случайной или намеренной – нет.

– Однако ее злость была продиктована именно травлей! – подскочила со стула Алиса. – Если бы вы выполняли свою функцию директора и…

– Я выполнила свою функцию целиком и полностью! – директриса с размаху ударила по столу, нависая над Алисой, оттенок ее глаз был очень близок по тону к ее алым волосам. – Анна Киреева сама устроила травлю против себя. Она была слаба, но очень желала внимания. Сейчас она хотела навредить самой яркой девушке, появившейся в Ковене, с той же целью. Она была уверена, что Вы или Ваши друзья не стерпите издевательств и нападете на нее в ответ. Тогда она вновь смогла бы выставить себя жертвой. Но переборщила. – Гербера села обратно в кресло. – Теперь, ей уделят внимание в зале суда.

Алиса последовала ее примеру и села обратно на стул:

– Но зачем? – растерянно спросила она.

– Если бы все можно было бы объяснить логически, я бы это сделала, – тихо ответила Гербера. – Эти стены за двадцать лет увидели немало эпизодов странного поведения подростков. Иногда мне начинает казаться, что это какое-то наваждение. Что до причины, по которой я Вас вызвала, так уж совпало, что я изучала записи одного из прошлых директоров. Он как раз упоминал нескольких учеников, которые на первой же тренировке маны увидели всего одну нить. Их дальнейшая судьба разнится. Те, кто видели конкретное число просто достигали его и не могли его превысить. Но те, кто видели одну имели возможность достичь любых высот, которых пожелают. Помните, Алиса, при нашей первой встрече я вам сказала ни в коем случае не стремиться к тринадцати меридианам. И в свете последних событий я повторяю: не нужно брать тринадцатый меридиан. Дойдите до двенадцати и остановитесь.

– Но что плохого в тринадцати меридианах? А если их будет четырнадцать?

– Окститесь, дитя, – сказала Моргана, о присутствии которой Алиса успела забыть, – тринадцать меридианов ведут к скорому безумию, а уж что с Вами сотворят четырнадцать, я и думать боюсь.

– Чем больше меридианов… – задумалась Алиса.

– Тем больше вас манит к себе бездна, – подтвердила Моргана, – двенадцать – наивысшее безопасное число.

– Видите ли, сударыня Панфилова, – сказала директор, наскоро листая книгу, лежащую у нее на столе, – наши предки заметили, что магия – это не дар, а проклятие. То, что когда-то разорвало мир на куски несколько веков томилось в земле и приняло странную, пугающую форму. Человек такое существо, что приспосабливает под себя все, даже если это очевидный яд. Приспособил он и ману, которая в отместку разрушает его разум. Все жившие и ныне живущие урожденные маги, если не будут следовать правилу умеренности, рано или поздно лишатся рассудка. Есть предположение, что магическая лихорадка что-то вроде болезненного состояния от переполнения организма маной. Наше естество отторгает ее – оттуда и болезнь. Те, кто побороли лихорадку приобретают иммунитет.

– Но почему те, кто покинул пределы Ковена обречены? Что меняется?

– Все, кого когда либо пытались перевести с острова, на котором была подхвачена лихорадка, навсегда замирали. Дело тут не только в самом Ковене. Дело в силе, питающей его. Эти школы построили урожденные маги для таких же особенных как и они сами. Каждая плиточка, по которой вы ступаете наполнена маной. Поэтому только тут возможно получить магическое образование. Под четырьмя известными нам школами находятся мощнейшие источники маны, которые любого простого человека обратят в мага. Но есть правило. Человек, не урожденный колдун, не должен тут находиться больше одного оборота солнца. Иначе, как и не вышедшие из лихорадки, он замирает. Я контролирую время прихода и отбытия учеников, а также все случаи возникновения лихорадки в стенах Ковена.

– Это значит, что пятнадцать лет – лишь цифра?

– Да, но пятнадцать лет – самое удобное время для освоения магии. В шестнадцать вы уже выбираете свой дальнейший путь. Одни уходят в академии, другие на службу в Цитадель или куда вас там душенька позовет. Дети более младшего возраста психологически плохо выдерживают пребывание в Ковене и быстро сходят с ума. Год между пятнадцатью и шестнадцатью годами идеален. Такая точность была достигнута большим количеством поломанных жизней. Но правительство было непреклонно. Они считали, что все должны владеть магией, чтобы избежать перекоса власти в сторону урожденных магов. А в малых селениях освободить их от гонений со стороны остального населения.

– Я поняла, директор, – сказала Алиса, – обещаю не стремиться к тринадцати меридианам. Но должна спросить, что если они возникнут сами по себе, без моего участия?

– Без вашего участия они никак не возникнут, – ответила Гербера, – а что до роковых случайностей, схожих с сегодняшней – будь что будет. Я приложу все усилия, чтобы ваша учеба прошла спокойно. С этого дня и до конца обучения я строго настрого запрещаю Вам использовать Кенназ и появляться на уроках, посвященных ему.

– Чем это опасно? – спросила Алиса. – Я выяснила, что она зависит от эмоционального состояния только и всего.

– Да, это давняя теория, которую, к сожалению, так и не удалось подтвердить или опровергнуть из-за зыбкости понятия "эмоционально состояния". Но Кенназ невероятно загадочная руна, ее быстрое и умелое освоение серьезно сказывается на величине меридианов. Если не верите мне – посетите завтрашнюю тренировку. Ваш уровень за сутки прыгнул с первого на шестой или близко к тому. Продолжите в том же темпе – лишитесь рассудка раньше, чем покинете стены Ковена.

На этом разговор был окончен. Алиса тихо закрыла дверь директорского кабинета позади себя и медленно пошла по опустевшим коридорам, освещенным теплым светом магических светильников. Сейчас ей нужно было побыть одной, чтобы подумать, а потому она не пошла в комнату, выбрав путь к оранжерее. Она забралась в кушери, распугав светлячков, и легла на траву, уставившись в ночное небо.

Всю жизнь Алиса считала стремление к знаниям важнейшей аксиомой. Больше знаний – больше понимания. Легко понимать мир, когда на каждую мелочь существует свой бог, и куда сложнее – объяснить катастрофу логически. Мана – такая же катастрофа, как ураган или столкновение островов, забирающее жизни, стирающее города. Магия – придаток разрушения прошлого мира. Алиса думала, что никто никогда не касался углубленного изучения магии, пуская все на самотек, но это бред. И то, как мало известно человечеству – лишь подтверждение страшной природы ее возникновения. Все, кто пытались идти глубже – замерли или лишились рассудка. Дано ли ей, мелкой девчонке, познать эту науку глубже, чем ее предшественники в течение нескольких сотен лет?

Алиса смотрела на звезды, и ее глаза медленно начинали слипаться.

VII. L’Amour n’est rien…

В гуле промышленных машин и вое сирен автоматонов был слышен еще один звук, самый жуткий из тех, что Алисе приходилось слышать: грохот двух городов сминающихся друг о друга, сдавливающих высокие трубы заводов. Крики людей и стоны металла смешались в один предсмертный рев, среди которого отчетливо слышался вороний крик. Магический реактор возле Алисы взорвался, она кричала, сгорая в его разноцветном пламени. Последнее, что она услышала:

– Отличный экземпляр.

Алиса проснулась от собственного крика, как вдруг ее отрезвила резкая пощечина. Над ней склонился Виктор, испуганно заглядывающий в ее воспаленные глаза. Алиса схватилась за горло. От ночных метаний она насквозь пропотела, волосы на затылке взмокли и спутались. Считая про себя, девушка пыталась восстановить дыхание и наконец расслышала, что ей пытался сказать Виктор:

– Это всего лишь кошмар, все хорошо, ты в безопасности, – успокаивал он ее, но она должна была признать, что пощечина подействовала на нее лучше любых слов.

Алиса прикусила губу и больно ущипнула себя за руку. Ржавые обрывки образов рушащегося города отступали, сменяясь на яркое голубое небо и свежую зелень подле нее. И кое-что еще. Ее руки, не прикрытые кофтой и шея ужасно чесались. Похоже, в ночи ею решили полакомиться насекомые, и она не могла их винить. Алиса всегда спала очень крепко, дома даже укус собаки требующей прогулку не мог ее разбудить.

– Все нормально, Виктор, – сказала Алиса пересохшими губами и поднялась на руках.

– Куда там, я стараюсь разбудить тебя уже минут двадцать, ты вопишь похлеще сирены.

Со стороны коридора на нее поглядывали заспанные ученики.

– Прошу тебя, давай уберемся отсюда, – шепотом попросила она.

Виктор отвел ее в подземелье и всучил в руки кружку с крепким отваром. Лишь вдохнув терпкий аромат мяты, Алиса наконец полностью сбросила с себя оковы сна.

– Не похоже, что тебя удивило это происшествие, – с сомнением сказал Виктор.

– Да, это, скажем так, обычное дело, – подтвердила Алиса, – мне с восьми лет снятся крайне реалистичные сны о… – она замялась.

– О… – поощрил к продолжению Виктор.

– О конце света, – сказала Алиса, сардонически улыбнувшись.

– В смысле это твой худший страх, и он преследует тебя в кошмарах?

– Не то чтобы я боялась этого больше, чем врачей, например, тем более, что с последними я сталкивалась намного чаще, но в моей жизни только два типа сна: без сновидений и с кадрами очередного жуткого апокалипсиса. Никаких полумеров, никакой серой зоны с кислотными единорогами. Только так и не иначе.

– Ты рассказывала кому-нибудь об этом?

– Было дело…

– Твоим истошным криком я наслаждалась даже сквозь сон, – со смехом сказала Алина, спускаясь по лестнице вместе с Ульяной и заспанным Блудом, – ну же, расскажи мне, что ты видела?

Она подбежала к ней, уставившись взглядом, полным вожделения, и приготовилась записывать.

– Столкновение островов, ничего больше, – отмахнулась от нее Алиса.

– Отлично, у нас есть пара!

– Ты видела тоже самое?

– Да. Только не знаю, что это были за города. Проснулась от взрыва магического реактора рядом с собой.

– Я тоже… – в ужасе сказала Алиса. – Но ты выглядишь куда бодрее, чем я.

– Конечно, – проворчал Блуд, – она же не кричит во сне.

– О, да… – Алиса смущенно отвела глаза.

– Она смеется! – раздраженно добавил Блуд. – Как чертова маньячка. Так хихикает, что аж заливается. Наша тетя всерьез думала обратиться в церковь после очередного ее такого припадка.

– Я была не против, – кивнула Алина, – всегда хотела опробовать на себе такую штуку как экзорцизм.

– В твоем случае сработает только жертвоприношение, причем жертвой должна стать именно ты.

– Что тебе вчера наговорила Гербера, что ты предпочла провести ночь в кустах? – спросила Ульяна, не обращая внимания на перепалку двойняшек.

– Оказывается, видеть на первой тренировке всего одну нить меридиана это плохо, но не в том смысле, в котором я изначально это себе представляла. И кстати об этом… А что видели те, кто подхватил лихорадку, на первой тренировке?

– Ничего особенного, их показания разнятся, – перелистывая журнал ответил Виктор.

– Так, и что значит твоя одна нить? – не отставала Ульяна.

– Что если я не буду осторожна, мана сведет меня с ума. Как будто апокалиптических кошмаров мне было мало…

На занятии по объединенному Кенназу Алиса считала мух. Она все еще старалась подмечать в своей тетради интересные моменты из выступлений других учеников, но с каждым занятием нового становилось все меньше. В этот раз четыре часа показались ей каторгой.

– Ты не пойдешь? – спросила Ульяна.

– Директриса запретила, – фыркнула Алиса, – говорит, руна Кенназ одна из самых загадочных и способна влиять на количество меридианов.

И директриса оказалась права. Прошло всего пять минут после начала тренировки по нащупыванию меридианов, как Алиса отчетливо увидела перед закрытыми веками пять ярких разноцветных нитей.

– Ну, и как оно? – возбужденно спросила Алина.

Она пошла со всеми на тренировку исключительно потому, что была заинтригована словами Алисы, о резком увеличении силы ее способностей.

– Пять, – ответила Алиса.

– Да ты можешь буквально окончить школу экстерном! Просто подними себя до двенадцатого уровня и топай домой.

– Так я не успею изучить все руны, а еще я работаю с Виктором над лечением магической лихорадки, и еще мой проект…

– Фу, – буркнула Алина, переворачиваясь на живот, – но если все равно решила задержаться, помоги Блуду. Его Кенназ совсем плох.

Закрытые веки Блуда дрогнули, он недовольно заскрипел зубами.

– Видела, как он сидит на занятиях? – продолжала Алина. – Ноги на стол закинет, важный такой, как будто освоил руну в совершенстве. А на деле и искры из себя выдать не может, а под купол не идет, боится, что над ним будут смеяться.

– Закрой рот, – прошипел Блуд.

– Подумай сам, братишка, идеальное владение Кенназом подняло уровень Алисы на четыре пункта. Авось и твой невзрачный третий пошатнется.

Блуд выхватил из-под себя подушку и запустил ею в сестру.

– Пожалуйста! Будьте вежливы и не мешайте другим учащимся! – прогремел голос автоматона.

– А у тебя самой, какой меридиан? – шепотом спросила Алиса.

– Седьмой, но по итогу должен выйти девятый, – ответила Алина, – Блуд, если конечно не соврал, должен посильнее меня быть, но воз и ныне там…

По окончании занятия Блуд не стал дожидаться девочек и пошел в сторону столовой первым, нервно чеканя шаг.

– Его серьезно задели твои слова, – сказала Алиса.

– Я уже выразила свою позицию – любое знание ценно, даже если оно неприятное. В первый день Блуд увидел одиннадцать меридианов. Одиннадцать! Но с тех пор он движется хуже несмазанной телеги.

– Поговори с ним, Алиса, – кивнула Ульяна, – а я пока возьму на себя эту язву, чтобы под руку ядом не плевала.

Блуд уселся в самом углу за группой учеников, чтобы к нему нельзя было близко подойти. Но Алиса, покашляв так, чтобы соседи Блуда ее услышали, зыркнула в их сторону. Как она и полагала, после стычки с Кикиморой у нее появился некий статус. Ученики услужливо уступили ей место и она села прямиком рядом с парнем.

– Ты знаешь Алину уже пятнадцать лет, но все еще относишься к ее словам серьезно?

– Да, я знаю ее пятнадцать лет, и все пятнадцать лет она четко знает куда метить, чтобы сделать мне больнее, – тихо сказал он.

– Но она сказала, что ты увидел одиннадцать меридианов. Это же здорово.

– Просто потрясающе. А сколько видела Маргарита?

– Семь.

– И сколько по итогу у нее было?

– Шесть, – вдруг вспомнила Алиса, – вроде бы.

– Именно так. Не важно, сколько ты увидишь на первом занятии. Да, это как указание на твой предел, но это совсем не значит, что тебе суждено его достигнуть.

Он громко стучал вилкой о тарелку, нанизывая на нее кусочки мяса. Его лицо покраснело. Казалось, он сейчас заплачет:

– Я был счастлив, когда узнал, что мой предел выше, чем у Алины. Она всегда, всегда была во всем лучше меня. И посмотри на нее – ей плевать. Она даже не собирается поступать в академию. Хочет податься в наемницы. И всегда так, она и палец о палец не ударит, а ей все достается! – Блуд бросил вилку на стол и закрыл глаза рукой. – Я был счастлив. А потом она начала прогрессировать с невероятной скоростью. Свой седьмой уровень она взяла два месяца назад. И с тех пор начала показательно лениться. Жалко ей меня, убогого… Но от ее жалости еще более тошно становится…

– Кенназ и правда загадочная руна, но она напрямую зависит от твоего эмоционального состояния, я буду тренировать тебя, расскажу все, о чем успела узнать.

– Я отказываюсь позориться перед классом. Да, выходка Кикиморы была отвратной, но для женских комнат это редкость. У парней все куда жестче. Кроме как на уроке тренировать Кенназ нельзя нигде.

– Нигде, – подтвердила Алиса, – кроме как под стеклянным куполом.

– Да, я ровно так и сказал, – сердито глянул на нее Блуд.

– Под куполом, – отметила Алиса, – но вне урока.

– Разве же так можно?

– "Отработка рун разрешена только в специально оборудованных комнатах", – процитировала Алиса слова Морганы, – но нет ни единого правила, регулирующего наше местонахождение в течение дня. Например, сегодня я спала в оранжерее. Уверена, множество патрулирующих коридоры автоматонов приметили меня, но не посчитали это за нарушение.

– Да… да! – воскликнул Блуд. – Я буду очень рад, если ты сможешь мне помочь.

– Ну, у меня на тебя тоже есть свои планы, – плотоядно улыбнулась Алиса.

***

– Может, мы все таки сначала обсудим условия? – допытывался до нее Блуд, когда Алиса, сидя на столе в лекционном зале в лучах закатного солнца перелистывала записи в своей тетради.

– Чего ты так завелся? – ухмыльнулась Алиса. – Не попрошу же я тебя о чем-то… незаконном.

– Ты неплохо ладишь с моей сестрой, – парировал Блуд, – уже этот факт заставляет меня насторожиться.

– Ладно, – недовольно проворчала Алиса, – я не говорю, для чего ты мне нужен, потому что пока что не знаю, что тебе поручить. Но это будет касаться моей патентной работы. Доволен?

– Более чем, – кивнул Блуд, – вот только твой патент не связан с чем-то незаконным?

– Конечно нет! А теперь замолчи и слушай. Вот, что я заметила за три дня. Есть определенная корреляция между усвоением Кенназа и любовью к огню.

– Здорово, а я знаю еще одну корреляцию, тоже связанную с любовью к огню.

– Триада Макдональда – чушь собачья. Ее область применения чертовски ограничена. Скорее тут принцип, как с дикими животными.

– Кенназ постарается тебя съесть? – с сарказмом спросил Блуд.

– Нет… Да.

– Что?

– Кенназ как дикое животное, если ты его боишься, он тебе не подчинится, – пояснила Алиса, – и да, формально съест тебя. Он вообще довольно энергозатратный. Но в условиях Ковена мы находимся так близко к источнику маны, что не пострадаем от его частого использования. Разве что нас свалит сон.

– Тебе не привыкать спать где попало, но я предпочел бы остановиться до того, как свалюсь на этот пол. Как думаешь, его вообще моют?

– О, я ценю твои витиеватые попытки оттянуть момент тренировки руны, – ядовито сказала Алиса, собирая волосы и закрепляя их ручкой, – но своим словоблудием ты тратишь мое время.

– Но ты и так все умеешь…

– Патент!

– Да-да, хорошо, я понял.

Блуд неохотно зашел под купол, сделал разминку для пальцев, состроил задумчивое лицо, встряхнул кистями, сделал глубокий вдох, и только увидев, как Алиса раздраженно закатывает глаза, сложил руну. И ничего не произошло.

– Так, для начала, забудь этот хват как страшный сон, – сказала Алиса, – это не ромб, а какой-то… параллелограмм. Поставь руки вот так: указательные образуют верхние грани, средние – нижние. Отлично. Нет, не так, не соединяй пальцы между собой – это вообще другая руна. Так, ладно, подвинься.

Она спрыгнула со стола и вошла под купол.

– Ты уверена, что это не нарушает технику безопасности? – напряженно спросил Блуд.

– Не знаю, нам ее нормально никто не рассказывал, а на занятии никто и не пытался войти под купол вдвоем, – она встала сзади, схватив его за кисти рук.

– Ты можешь просто показать как надо, а я просто посмотрю.

– Я не могу использовать Кенназ по запрету директрисы, а мои зарисовки с правильной постановкой ты разглядывал битый час.

Она насильно поставила его пальцы в правильную позицию, и в тот же миг над ними, облизывая стекло купола, взвилось пламя, окружив их со всех сторон. Девушка опасливо прижалась к спине Блуда, чтобы огонь не коснулся ее. Поразительно – цвет пламени начал меняться, переливаясь тремя оттенками маны. Она наслаждалась этим зрелищем, пока не поняла, что Блуд держит руну уже слишком долго. Алиса развела его руки в стороны, и пламя погасло.

– Черт возьми, Блуд! – воскликнула она. – Что это сейчас было?!

Парень молчал, глядя на свои руки.

– Я ни разу в жизни такого не видела! Мне, конечно, встречались люди, которые уверенно владели объединенным Кенназом, но никому из них не удавалось сделать его… таким!

– Я… – подал слабый голос он, – не знаю, что сказать.

– Это было очень круто! Ты специально прикидывался дурачком? Такая магия требует немало силы.

В подтверждение ее словам она почувствовала, как его тело начало обмякать. Алиса лишь успела подхватить его под руки и вытащить за пределы купола. Она положила его голову себе на колени. Его лоб, покрытый испариной, пылал жаром.

– О, нет, – испуганно сказала Алиса, – нет-нет-нет…

Блуд начал что-то несвязно бормотать, по телу прокатилась судорога, изо рта пошла кровавая пена…

VIII. Лучшая ночь

– Отличная работа, Алиса, – с улыбкой сказала Алина, глядя на мечущегося в бреду брата, – ты справилась даже лучше, чем я от тебя ожидала.

После того, как Алиса притащила лихорадящего Блуда в лазарет к Виктору, зараженных стало всего шестеро. В теплом магическом свете с розовыми отблесками ламп для растений, каждый из них метался в собственном глубоком бреду, шепча неразборчивые обрывки слов. Их голоса сливались в один гул, и некогда спокойный лазарет начал походить на пристанище душевнобольных. Виктор, низко склонившись над лицом Блуда, внимательно прислушивался к его бормотанию, хотя Алисе казалось, что разобрать его в таком шуме, практически невозможно.

– Прости, Алина, – тихо сказала Алиса, – я не хотела, чтобы так вышло…

– Да нет же, я рада, – успокаивающе похлопала она ее по плечу. – По мне магическая лихорадка схожа с ветряной оспой. Чем быстрее маг ее переживет, тем лучше.

– Но что если он ее не переживет?

– У него в запасе целых восемь месяцев, – махнула рукой Алина. – Очухается еще. Но мне жуть как хочется узнать, как же это произошло?

– У него не выходила руна, так что я зашла вместе с ним под купол, чтобы правильно поставить его руки.

– Ага, и как же ты это сделала? Вряд ли ты стояла к нему лицом к лицу, иначе бы точно попала под руну.

– Да, я стояла прямо за ним, сзади.

– Алиса, известно ли тебе понятие следственного эксперимента? – спросила ее Алина, и встала перед нею спиной.

Алиса встала позади нее, взяла за запястья и заметила, как Виктор со стороны удостоил ее удивленным взглядом.

– Поня-я-ятно, – с ухмылкой протянула Алина, – а что потом?

– Пламя вспыхнуло и я подвинулась поближе, чтобы меня не задело, – она сделала шаг, вжимаясь в ее спину.

– Я-я-ясно.

– Да что тебе "ясно"?

Вместо ответа Алина слегка повернула голову и уткнулась носом прямиком в нос Алисы. Виктор закатил глаза и отвернулся от них, продолжая свои наблюдения за состоянием Блуда. Ульяна же стояла в стороне, возбужденно прижав ладони к губам, и переводила свой взгляд с Алисы на Алину.

– Кажется, ты говорила, что Кенназ напрямую зависит от эмоционального состояния, – ехидно сказала Алина. – Эмоциональное состояние брата немало пострадало в ходе этой, с позволения сказать, тренировки.

– О, да перестань! – разозлилась Алиса, отпуская ее руки.

– Понимаешь, с мальчиками такое бывает…

– Да что бывает?! – взорвалась Алиса.

– Ну… это… – она многозначительно переглянулась с Ульяной.

– Мы знакомы три дня, всего навсего три дня.

– Ох, Алиса, – хихикнула Ульяна, – парням и трех минут достаточно, а тут целых три дня!

Их сдавленное хихиканье начинало действовать Алисе на нервы:

– Так, хватит, выметайтесь отсюда! Займитесь чем-нибудь полезным, например, опросите учеников о наличии у них зачатков зубов мудрости.

Девушки ушли, через плечо поглядывая на раскрасневшуюся Алису. Панфилова же обратилась к Виктору, который все это время искренне пытался делать вид, что не замечал перепалку девушек:

– Как ты думаешь, это правда? Ну, то, о чем они говорят.

– О чем ты? – неохотно отрываясь от своего занятия спросил Виктор.

– Что с мальчиками такое бывает…

– Если честно, я никогда об этом не задумывался, – пожал плечами Виктор, – но должен признать, теория очень интересная. Однако для ее проверки необходимо неоднократное повторение такого эффекта.

– Я бы не хотела ввести еще кого-нибудь в магическую лихорадку!

– Это необязательно, – сухо сказал Виктор, – подождем пока Блуд очнется, и повторим эксперимент. Так или иначе, он будет уже имунен и повторения лихорадки можно будет не бояться.

– Ты совсем не помогаешь…

Вместо ответа он выставил руку вперед, словно бы веля ей замолчать. Иногда его надменное поведение вызывало у Алисы особый прилив злости, как например это было сейчас. Реакции Виктора всегда несколько отдавали холодом по отношению к ней, и до сих пор ей еще не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Ей казалось нормальным, когда что-то вызывает симпатию или раздражение, но равнодушие, казалось, задевало сильнее.

– Странно, – вдруг подал голос он, вырывая ее из гневных мыслей, – он повторяет одно и то же… Извиняется… Перед тобой, подойди, послушай.

Алиса недоверчиво склонилась над Блудом и в самом деле услышала, как он шепотом повторяет:

– Прости меня, Алиса… Прости, я не хотел этого… Прости…

– Что бы это могло значить?

– И правда, – раздраженно бросила она, закатывая глаза, – это так странно и непонятно.

– Поясни точнее, – его голос был все так же холоден.

– Ты когда-нибудь задумывался, что они видят там, в своем бреду?

– Не думаю, что это может иметь хоть какое-то значение, – отмахнулся от нее Виктор, отворачиваясь к столу, занятому записями о состоянии пациентов.

– А что если ты ошибся? – продолжала напирать она.

– Если я ошибся, докажи мне обратное! – он со злостью глянул на нее. – Пока что все, что я от тебя слышу – это потрясающие эфемерные теории, которые сложно чем-то подкрепить. Если ты считаешь, что поняла все происходящее за три дня лучше, чем я за три года, валяй, покажи класс.

Алиса хищно улыбнулась ему. Наконец она сумела вывести его на хоть какое-то подобие эмоций. Пока он холоден, она чувствовала себя рядом с ним совсем неуютно, словно бы пыталась прочесть книгу, в которой вместо текста – лишь знаки препинания. Она снова склонилась над Блудом. Он просит прощения у нее и делает это исключительно шепотом. Как-то давно отец уже рассказывал ей о невероятном случае, когда на шепот пациент вполне внятно отвечал, чего не торопился делать в ответ на обычную разговорную речь. Это первый ключ. Возможно, Блуд по какой-то причине, ощущал себя виноватым перед ней – это второй, а потому она решила попробовать самое банальное, что пришло ей в голову:

– Я тебя прощаю, Блуд, – так же шепотом ответила она.

Парень замолчал. Морщины на его лице разгладились. Пока остальные пациенты продолжали метаться в своих постелях, тяжело дыша, Блуд, казалось, просто спал, а не боролся с тяжелой лихорадкой. Алиса была страшно взволнована тем, что у нее все получилось, но поторопилась скорчить выражение лица говорящее Виктору "вот, видишь, скажи еще раз про эфемерность моих теорий".

– Быть не может! – удивленно отозвался Виктор, подскакивая к парню и прикладывая руку к его лбу, – Его температура снижается. Я могу почувствовать это даже без приборов!

Алиса нарочито прочистила горло, обращая на себя его внимание. Но его взгляд окончательно сбил ее с толку. Он был взбудоражен не меньше, чем она, но вместо натягивания маски самодовольства выглядел радостным, словно ребенок, получивший подарок. Возможно, его эмоции были не так уж сложны. Вдруг ей стало немного стыдно за свое поведение. Отец ведь предупреждал ее…

– Видимо, ему снилось, что он мне как-то навредил… – предположила она.

– Не так уж важно, что ему снилось! – Виктор схватил со стола бумаги.

– Все же я считаю, что в галлюцинациях кроется нечто большее, чем просто нагромождение образов. Не могу поверить, что они могут быть случайны. Но больше мы сможет узнать только после того, как Блуд проснется.

– Как правило те, кто выходят из лихорадки не могут описать, что видели, – Виктор лихорадочно перелистывал свои записи, – обычно они говорили о странных расплывчатых образах, и меньше, чем через минуту полностью забывали их. Тем не менее, у нас есть надежда, ведь до сих пор чем дольше человек оставался в лихорадке, тем меньше он мог вспомнить. Что если Блуд сможет рассказать нам больше, чем кто бы то ни было?

– Когда он проснется?

– Обычно необходимо около десяти часов сна после того, что происходит с телом в лихорадке. Думаю, уже завтра утром мы сможет узнать, что же он видел.

Алиса посмотрела на других пациентов. У всех них на лицах время от времени возникала гримаса боли. Они тихо постанывали. И только Блуд лежал расслабленно, а в какой-то момент и вовсе начал храпеть.

– Я хочу остаться тут до утра, – вдруг сказала Алиса.

– Легко, моя комната там, – он махнул на дверь справа.

– Я не могу, это же…

– Я сегодня не собираюсь спать. Мне нужно провести полную ревизию своих заметок. Так что я тебя не потревожу своим присутствием.

Алиса открыла дверь, на которую ей указал Виктор и за ней теплую и уютную большую круглую комнату, заставленную различными предметами мебели от низеньких тумбочек, до больших двудверных шкафов с большой кроватью под балдахином. Она была несколько захламлена, но не шла ни в какое сравнение с комнатой, в которой ее поселили в Ковене.

– Что. Это. Черт побери. Такое? – отделяя каждое слово, спросила она.

– Комната для персонала, – ответил Виктор, – у Морганы и Герберы есть такие же. Брось, Алиса, – заметив ее возмущенный взгляд добавил он, – ты же не думала, что те, кто живет в школе на постоянной основе, будет спать на полу?

– Мне кажется, – с издевкой в голосе сказала она, – целый год непрерывного нахождения в этих стенах достаточен, чтобы ученики могли рассчитывать на минимальные удобства в виде кроватей.

– Так они были, когда-то. Но все были разрушены, сожжены, порезаны, – Виктор последовательно загибал пальцы, – так же ими кидались друг в друга в процессе жаркого спора. В общем, не прошло и года, после открытия Ковена для всех желающих, как они закончились. Прошлый директор, по словам Герберы, пытался как-то исправить ситуацию, но не преуспел. Восстанавливать число подушек оказалось более простым делом, чем всю имеющуюся мебель.

– Но есть же Вуньо, восстанавливающая руна!

– А есть Отила, которая лечит. И тебе уже должна быть понятна разница между разрезанным крупным сосудом и порезом кожи на лице. И помни, Гербера сказала, что ты талантлива, потому что после лечения у тебя даже шрама не осталось. С Вуньо та же история. Можно легко починить стеклянный бокал, ведь в его составе только силикат кремния, который раскалывается по понятному алгоритму, и совсем другое – чинить ткань с множеством мелких нитей или деревянные балки кровати.

В ответ Алиса лишь приложилась лбом о дверной косяк и решила не искушать судьбу уточнением, уверен ли Виктор, что ей можно выспаться на его чудесной кровати под балдахином. Какой же он был плотный не пропускающий ни единого дрожащего лучика света со стороны лазарета, и эти чудесные мягкие матрасы под белоснежными простынями. Пока Виктор не передумал, она быстро шмыгнула в комнату, закрыв дверь за собой. Папа всегда говорил, что ей нет равных в том, чтобы брать, когда предлагают. Алиса считала попытки жеманничать в таких условиях лицемерными, и отказалась бы от такого дара лишь в том случае, если бы и правда хотела от него отказаться, но точно не с целью показаться вежливой.

Но ей были не чужды базовые правила приличия, и кроме кровати в комнате она ничего трогать не собиралась, покуда никто не дал ей на это право. И да, она нагло соврала, когда сказала, что не станет допытываться до его тайны происхождения. Хотя это нельзя было назвать ложью в полном значении этого слова. Она предпочитала понятие "частичной правды", а потому не была намерена расспрашивать его напрямую, а желала найти ответы с помощью наблюдения и эксперимента. Шкаф около двери был уставлен книгами явно не типографского образца: на их корешках значились интригующие названия: "Селекционные заблуждения", "Ген ярости", "Гибридизация и последствия. Наблюдения", на остальных были лишь цифры. И на этом положительные аспекты, увиденные ею при свете, кончились.

Алиса искренне считала, что комната способна рассказать немало интересного о своем владельце. А Виктор до сих пор был ей минимально понятен, и его обиталище нисколько ей не помогало увидеть лучшее в нем. В комнате не было ни зеркал, ни других привычных элементов туалета, свойственных любому обычному человеку. На письменном столе были разбросаны бумаги в первородном хаосе – неудивительно, что ему приходилось постоянно перебирать собственные записи, ведь в них буквально не было никакой адекватной системы. Кажется, будь у Виктора больше вещей, он бы превратил в свалку всю свою комнату, но его возможности были ограничены: смятые обрывки листов валялись тут и там, а с ними несколько сломанных ручек, богатый ковер был усеян мелким мусором. Некоторые из клочков бумаги покрывала пыль, по которой можно было предположить, как долго они находились там. Приглядевшись к пологу, Алиса и на нем увидела странные пятна и вдруг осознала, что ее терпение лопнуло.

Ей было бы невыносимо спать тут, пока она не наведет хотя бы подобие порядка, пусть ее порыв станет чем-то вроде платы за проживание. Сначала она собрала разбросанные листы в корзину, в который раз поблагодарив себя за ношение перчаток – белый трикотаж довольно быстро посерели, пока Алиса лазила под кроватью. Внезапно чихнув, она ударилась головой о каркас кровати и подняла вокруг себя облако пыли. Пожалуй, одними перчатками тут точно не обойтись.

– Что ты там делаешь?

Она вылезла из-под кровати, вытирая пыль с лица, и оглянулась в сторону двери. Виктор смотрел на нее с легким недоумением:

– Ты должна спать на кровати, а не под ней.

– Твоя комната просто катастрофа, – вновь чихнув сказала Алиса, – я не могу оставить всё вот так.

– Как тебе будет угодно. Я попрошу лишь об одном ничего не трогай на моем столе и не читай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.