Денис Алексеев
Алёнкины косички. Сердце большого города

Глава первая. Нейроочки, которые читали мысли

Первое сентября в шестом классе началось с сенсации. Директор Мария Семёновна собрала всех в актовом зале и с гордостью представила новое оборудование:

– Дорогие шестиклассники! Наша школа вошла в пилотный проект «Умное обучение». Каждому из вас выдадут нейроинтерфейсные очки, которые помогут усваивать знания в два раза эффективнее!

Зал загудел от возбуждения. Алёнка с интересом рассматривала новые очки, которые раздавали старшеклассники. Они выглядели почти как обычные, только с тонкими проводами по вискам и маленьким экранчиком у виска.

– Это революция! – шепнул Лёва, примеряя очки. – С их помощью можно будет изучать сложные темы за минуты!

Первые дни нейроочки действительно впечатляли. Алгебра, которая раньше казалась непонятной, теперь открывалась как простая головоломка. Исторические даты запоминались сами собой. Даже строгая учительница математики похвалила Лёву за идеальное решение задачи.

Но однажды на перемене Алёнка заметила, что Лёва сидит в углу и нервно теребит свои очки.

– Что случилось? – спросила она, садясь рядом.

– Сны… – тихо ответил Лёва. – Последние три ночи я вижу один и тот же кошмар. Я будто падаю в пропасть, а вокруг меня кружат цифры и формулы. Просыпаюсь в холодном поту.

Алёнка насторожилась. Она вспомнила, как вчера Лёва отказался от любимого мороженого после урока алгебры с нейроочками.

– Ты точно не перегружаешь себя? – спросила она.

– Нет, – покачал головой Лёва. – С нагрузкой всё в порядке. Просто… эти очки. Иногда мне кажется, они не просто помогают учиться. Они что-то ещё делают.

Алёнка решила понаблюдать. На следующий день она заметила странную вещь: когда Лёва надевал очки перед уроком литературы, его лицо менялось. Вместо обычного интереса к книгам появлялось напряжение, будто он боялся чего-то.

– Лёва, что ты чувствуешь, когда смотришь в очки на этом уроке? – спросила она после звонка.

– Не знаю… тревогу. Будто я должен думать не о том, что хочу, а о том, что нужно программе. Вчера мы читали «Маленького принца», а очки показывали мне формулы расчёта орбит планет. Это странно.

Тут к ним подошла Соня.

– У моей сестры из восьмого класса тоже неприятности с очками, – сказала она. – Она говорит, что после их использования стала бояться выступать перед классом. Раньше она мечтала о сцене, а теперь прячется.

Алёнка задумалась. Она вспомнила свою первую книгу, когда умный рюкзак пытался решать, с кем ей дружить. И вторую книгу, где колокол учил ценить память. Может быть, и здесь проблема в том, что технологии вмешиваются не в свои дела?

– Нужно разобраться, – решительно сказала она. – Давайте проведём эксперимент.

Дома Алёнка позвонила Лёве и Соне. Они договорились встретиться в школьной библиотеке после уроков. Тётя Валя, библиотекарь, помогла найти статьи о нейроинтерфейсах.

– Осторожно, дети, – предупредила она. – Эти технологии ещё сырые. В Китае уже были случаи, когда школьники получали психическое расстройство от постоянного анализа их мозговой активности.

Алёнка проверила настройки своих очков. В разделе «Дополнительно» она нашла пункт «Эмоциональная аналитика» со статусом «Включено». Описание гласило: «Система анализирует ваше эмоциональное состояние для оптимизации учебного процесса».

– Вот оно! – воскликнула она. – Очки не просто учат нас. Они читают наши эмоции!

Лёва проверил свои настройки. У него тоже была включена аналитика. Но самое страшное – в логах системы он нашёл записи:

«15:23. Эмоциональный фон: тревога при чтении художественной литературы. Рекомендация: усилить нагрузку по точным наукам». «16:45. Реакция на вопрос учителя: страх неудачи. Рекомендация: снизить участие в обсуждениях».

– Они решают за меня, чему радоваться, а чего бояться! – потрясённо сказал Лёва.

На следующий день в школе ситуация усугубилась. Миша, обычно самый спокойный в классе, устроил истерику на уроке географии. Оказалось, его очки постоянно показывали ему катастрофические прогнозы изменения климата, не давая надежды.

– Это не обучение, это манипуляция! – возмутилась Алёнка.

Дети собрались в парке после уроков. Алёнка достала блокнот.

– Нужно создать этические правила для таких технологий, – сказала она. – Я помню, как мы с Лёвой писали кодекс для умных рюкзаков. Теперь нужно нечто подобное для нейроочков.

Они долго спорили, что должно входить в правила. Лёва настаивал на технических ограничениях, Соня – на защите чувств, Миша – на праве ребёнка не знать грустных новостей.

– Самое главное, – сказала Алёнка, – некоторые мысли и эмоции должны оставаться священными. Никакой алгоритм не имеет права решать, что я должен чувствовать при чтении «Маленького принца» или когда смотрю на облака.

К вечеру у них родился «Этический манифест для нейротехнологий в школе». В нём было пять пунктов:

Нейроинтерфейсы не могут анализировать личные эмоции без согласия ребёнка и родителей

Система обязана сообщать о сборе эмоциональных данных

Дети имеют право отключить эмоциональную аналитику в любой момент

Запрещено использовать данные для формирования учебного плана без участия педагога

Родители и ребёнок имеют полный доступ к собранным данным

На следующее утро Алёнка попросила встречи с директором. Мария Семёновна удивилась, но согласилась выслушать.

– Алёнка, эти очки – подарок от города. Их используют лучшие школы мира!

– Но они ломают детей! – настойчиво сказала Алёнка, показывая манифест и логи Лёвы. – Посмотрите, система учит Лёву бояться литературы и избегать общения. Это не обучение, это программирование личности.

Директор внимательно изучила документы. Её лицо стало серьёзным.

– Я не знала о таких функциях, – честно призналась она. – Нам говорили только об учебных возможностях. Но даже если это правда, как мы можем доказать, что проблемы именно в очках?

– Давайте проведём эксперимент, – предложила Алёнка. – Пусть половина класса учится с очками, а половина – без. Сравним не только оценки, но и настроение, желание учиться, здоровье.

Директор согласилась. Эксперимент длился неделю. Результаты шокировали всех: у детей с отключённой эмоциональной аналитикой оценки были почти такими же высокими, но они стали спокойнее, активнее на уроках и лучше спали ночью.

– Вы были правы, – сказала директор на школьном собрании. – Никакие технологии не стоят детского здоровья. Мы немедленно обновим настройки очков и внедрим ваш этический манифест как обязательное правило.

Лёва снова стал улыбаться. Он даже написал сочинение о «Маленьком принце», где рассказал, как принц учил взрослых видеть сердцем, а не цифрами.

– Спасибо тебе, Алёнка, – сказал он после уроков. – Ты напомнила мне, что даже самые умные машины не заменят живое сердце.

Алёнка посмотрела на свои нейроочки, теперь с отключённой эмоциональной аналитикой, и улыбнулась.

– Главное не в том, чтобы отключить технологии, – сказала она. – Главное – научиться ими управлять. Чтобы они служили нам, а не наоборот.

Вечером в дневнике Алёнка написала: «Сегодня я поняла: самый важный интерфейс – не нейронный, а сердечный. Никакие алгоритмы мира не заменят того, что мы чувствуем, когда смотрим на закат или читаем книгу, которая трогает душу. И пусть технологии помогают нам учиться, но никогда не решают за нас, чему радоваться, а чего бояться. Потому что самые священные мысли рождаются не в процессоре, а в сердце».

Вопросы от Алёнки:

Было ли у тебя чувство, что гаджет знает о тебе слишком много? Что ты сделал?

Почему важно, чтобы у ребёнка оставались «священные» мысли и эмоции, о которых он не рассказывает даже близким?

Как можно проверить, что технология помогает тебе, а не управляет тобой?

Чем живое общение с учителем лучше самого умного алгоритма?

Что ты считаешь самым важным в обучении – знания или умение чувствовать?

Глава вторая. Соня и призрак популярности

Всё началось с простого видео. Соня сняла, как поёт песню «Звёздная пыль» на школьном празднике, и выложила в свой блог «Сонина гармония». Она не ожидала ничего особенного – раньше её видео набирали максимум пару сотен просмотров. Но в этот раз что-то пошло иначе.

К утру видео набрало десять тысяч просмотров. К обеду – пятьдесят тысяч. К концу недели – миллион! Под видео появлялись восторженные комментарии: «Голос как у ангела!», «Ты звезда!», «Почему ты не на «Голосе детей»?». Соня ходила как во сне. Даже учительница музыки сказала: «У тебя настоящий талант, Соня. Не упусти свой шанс!»

Алёнка радовалась за подругу. Она помнила, как в четвёртом классе Соня боялась петь даже перед зеркалом, как им пришлось звать Барсика, чтобы она смогла спеть на конкурсе. Теперь Соня сияла от счастья.

– Алёнка, представь! – шептала она на перемене. – Мне написал продюсер из Москвы! Хочет пригласить на кастинг!

Но через неделю магия начала таять. Под новыми видео стали появляться другие комментарии: «Фальшивит в третьем куплете», «Голос надувают автотюном», «Купила просмотры». Самый жестокий гласил: «Ты обычная деревенская девчонка. Не лезь в люди!»

Соня перестала улыбаться. Она начала тратить часы на монтаж видео, добавлять фильтры, переснимать одну и ту же строчку по двадцать раз. Однажды Алёнка застала её в школьной раздевалке – Соня плакала, глядя на своё отражение в зеркале.

– Что случилось? – спросила Алёнка, обнимая подругу.

– Я больше не могу, – всхлипнула Соня. – Всё должно быть идеально. Голос, внешность, даже то, как я держу микрофон. А если я спою вживую, все поймут, что я обманщица. Что мой голос не такой, как в записи.

– Но ты поёшь прекрасно! – возразила Алёнка. – Помнишь, как в прошлом году пела в доме престарелых? Бабушка Мария сказала, что твой голос согрел её сердце сильнее любого лекарства.

– Там не было камер, – горько усмехнулась Соня. – Там не было миллионов зрителей, которые ждут от меня совершенства.

На следующий день в школу пришла новость: Соню пригласили выступить на городском празднике. Это была её мечта! Но вместо радости Соня расстроилась.

– Я не могу петь вживую! – сказала она Алёнке. – Что, если я сорвусь? Что, если мой голос дрогнет? Все увидят, что я не такая, как в видео.

Алёнка задумалась. Она вспомнила слова бабушки Ани: «Интернет – это как река. По ней плывут и красивые лодки, и мусор. Важно не утонуть в мусоре». И ещё она вспомнила проект с переработанных материалов, когда они показали, что истинная красота – в искренности.

– У меня есть идея! – сказала Алёнка. – Давай создадим «проект искренности». Мы организуем живые выступления в разных районах города – без монтажа, без фильтров, без автотюна. Просто ты и твоя гитара. И пусть люди увидят настоящую Соню!

Соня сначала испугалась:

– Но что скажут мои подписчики? Это же не так красиво, как в блоге.

– Зато это будет честно, – ответила Алёнка. – А те, кто любит настоящую музыку, останутся с тобой.

Они начали с малого. В библиотеке, где работала тётя Валя, Соня спела для десяти пожилых людей. Она дрожала, голос срывался в первом куплете, но продолжала петь. Когда она закончила, в зале стояла тишина. Потом одна бабушка подошла и обняла её:

– Спасибо тебе, девочка. Давно не слышала такой живой музыки. В интернете всё гладкое, а здесь – сердце слышно.

Следующее выступление было в приюте для животных. Соня пела для бездомных кошек и собак, а дети из проекта «Кошачий дом» помогали ей. Кошки мурлыкали в такт, а один старый пёс даже завыл под последнюю ноту. Ребята смеялись и хлопали. После концерта мальчик лет восьми сказал:

– Ты сегодня не такая, как в телефоне. Тут ты настоящая. И мне нравится больше.

Медленно Соня начала возвращать себе уверенность. Она перестала нервничать перед каждым выступлением, перестала проверять каждое видео на десять раз. Но главный экзамен ждал её на городском празднике.

В день концерта площадь была заполнена людьми. Алёнка видела, как Соня нервно теребит гитару за кулисами. В её блоге уже появились комментарии: «Посмотрим, как она споёт без монтажа», «Ставлю сто рублей, что сорвётся».

– Не читай это, – сказала Алёнка, закрывая телефон Сони. – Сегодня ты поёшь не для них. Ты поёшь для себя.

Соня глубоко вздохнула и вышла на сцену. Первая строчка вышла дрожащей. Кто-то в зале хихикнул. Алёнка сжала кулаки. Но Соня не остановилась. Она закрыла глаза, вспомнила бабушку Мария из дома престарелых, старого пса из приюта, даже тех, кто писал жестокие комментарии. И запела – не для миллионов, а для одного человека, который нуждался в этой песне.

Голос звучал по-разному: где-то чисто и звонко, где-то с лёгкой хрипотцой, где-то с дрожью. Но в нём чувствовалась такая искренность, что в зале воцарилась тишина. Даже те, кто готовил насмешки, замолчали.

Когда Соня спела последнюю ноту, площадь взорвалась аплодисментами. Люди вставали со своих мест, некоторые плакали. Алёнка увидела в первом ряду бабушку Агафью Петровну из «кошачьей сети» – она вытирала слезы и сияла от гордости.

После концерта к Соне подошла девушка лет пятнадцати.

– Я тоже пою в соцсетях, – сказала она. – Но меня так закомплексовали комментарии, что я перестала петь вживую. Сегодня ты научила меня: лучше быть настоящей и неидеальной, чем идеальной копией.

Вечером Соня проверила свой блог. Под видео с живого концерта было десять тысяч комментариев. Большинство из них говорили: «Спасибо за искренность», «Твой живой голос лучше любого автотюна», «Ты вдохновляешь меня быть собой».

– Знаешь, Алёнка, – сказала Соня, улыбаясь сквозь слёзы, – я думала, что слава – это миллионы просмотров. Но сегодня я поняла: настоящая слава – это когда твоя песня находит отклик в одном сердце. Даже если это сердце старого пса в приюте.

– И это важнее любых просмотров, – согласилась Алёнка.

На следующее утро Соня изменила название своего блога. Теперь он назывался «Сонина гармония: живая музыка». Она стала чаще выступать вживую – в школах, больницах, даже в метро для прохожих. А в конце каждого видео она писала: «Спасибо, что слушаете меня настоящей».

Алёнка гордилась своей подругой. Она поняла, что соцсети – это просто инструмент. Как кисточка у художника или гитара у музыканта. Главное – что ты вкладываешь в этот инструмент: страх перед мнением других или веру в свою искренность.

Вечером в дневнике Алёнка написала: «Сегодня я научилась: самый громкий шум в интернете – это эхо чужих мнений. А самый важный звук – это твоё собственное сердце, бьющееся в такт тому, что ты действительно чувствуешь. И пусть мир любит гладкие картинки и идеальные голоса, но только неотполированная, живая душа может тронуть другое сердце. Настоящая слава не в цифрах под видео, а в искренней улыбке того, кто услышал твою песню».

Вопросы от Алёнки:

Был ли у тебя опыт, когда ты старался соответствовать чьим-то ожиданиям, а не быть собой?

Почему людям иногда проще критиковать в интернете, чем сказать добрые слова в лицо?

Как отличить настоящую поддержку от лайков и просмотров в соцсетях?

Чем живое общение отличается от общения через экран?

Что для тебя важнее – быть идеальным для всех или настоящим для себя?

Глава третья. Миша против серого смога

Утро началось с тревожного сообщения на школьном портале: «В связи с аномальной жарой все уроки физкультуры переносятся в спортзал. Индекс качества воздуха – опасный уровень». Алёнка выглянула в окно и ахнула. Небо, обычно голубое над городом, было затянуто серой пеленой, похожей на старое одеяло. Солнце едва пробивалось сквозь смог, превращаясь в тусклый оранжевый диск.

– Похоже на марсианский пейзаж, – сказала Соня, садясь за парту. – У моей бабушки уже третий день болит голова.

Лёва проверил данные на планшете:

– Температура +38 градусов, влажность – 15 процентов. В школе включили системы очистки воздуха, но они еле справляются.

В дверь класса зашёл Миша. Его лицо было красным от жары, а в руках он держал маленький прибор с мигающими лампочками.

– Что это? – спросила Алёнка.

– Датчик качества воздуха, – ответил Миша. – Папа работает в экологической службе, дал мне для проекта. Хотел проверить школьный двор. Посмотрите! – Он показал экран прибора. – Индекс PM2.5 – 189. Это опасно для здоровья!

– У нас в классе 35, – удивилась Соня. – Почему такая разница?

– Потому что у школы есть очистители, – объяснил Миша. – А на улице… особенно в спальных районах… вообще ничего нет.

На перемене дети собрались в тени старого дуба. Миша показал карту города на планшете. На ней красным цветом были отмечены районы с самым плохим воздухом – в основном, это были спальные кварталы на окраине, где жили рабочие и малообеспеченные семьи.

– Я проверил данные за последнюю неделю, – сказал Миша. – В центре города и у бизнес-центров воздух чище – там стоят дорогие очистители. А в наших районах дети не могут даже выйти во двор. Моя соседка Анна Петровна, пенсионерка, уже неделю не выходит из дома – задыхается.

Алёнка вспомнила Валентину Петровну из «Корней города». Если кто и знал о городских проблемах, так это она.

– Нужно идти к ней, – сказала Алёнка. – Она точно поможет.

На следующий день после уроков дети отправились в парк. Валентина Петровна встретила их не в подземном саду, а на свежем воздухе – она тоже чувствовала, как тяжело дышится в закрытом пространстве.

– Ах, мои юные защитники! – обрадовалась она, увидев друзей. – Я как раз анализировала данные по качеству воздуха. Ситуация серьёзная.

Она показала им свой планшет с картой города. На ней красными точками горели промзоны, которые официально были закрыты, но продолжали выбрасывать вредные вещества.

– Видите эти координаты? – указала Валентина Петровна. – Это заброшенный химический завод на окраине. Там до сих пор работают старые трубы, которые никто не отключил. Это главный источник загрязнения.

– Но почему власти не закрывают его? – удивился Лёва.

– Потому что там работают люди, – вздохнула старушка. – Многие семьи зависят от этих рабочих мест. А чиновники боятся социальных волнений.

Миша задумался. Он вспомнил, как в прошлом году они сажали мини-сад на балконе бабушки Ани. Растения действительно очищали воздух в квартире.

– А если сделать много таких садов? – воскликнул он. – Не на балконах, а на крышах домов? Я читал, что растения поглощают вредные вещества!

Валентина Петровна осветилась.

– Ты гений, Миша! Вертикальные сады – это как лёгкие для города. Они не только очищают воздух, но и снижают температуру. В Европе уже есть такие проекты.

Дети целую неделю собирали данные. Они ходили по районам с датчиками, записывали показания, фотографировали заброшенные трубы. Алёнка составила карту загрязнений, Лёва создал 3D-модель вертикальных садов, а Соня написала обращение к горожанам.

Но самый важный момент настал, когда они пришли в район у заброшенного завода. Там, в маленьком домике, жила семья с тремя детьми. Мать, Анна, работала уборщицей на заводе.

– Мы знаем, что воздух грязный, – сказала она, кашляя. – Но если закроют завод, нам нечем будет кормить детей. Муж уже год без работы.

Миша посмотрел на детей Анны – они сидели дома, хотя на улице был учебный день. Их лица были бледными, а глаза – грустными.

– Нужно найти решение, которое поможет и людям, и природе, – твёрдо сказал он.

Вернувшись к Валентине Петровне, они разработали проект «Зелёные лёгкие мегаполиса». Идея была простой: на крышах домов в проблемных районах создать вертикальные сады с системой очистки воздуха. А для работников завода предложить новые рабочие места – ухаживать за садами.

– Но это дорого, – вздохнула Соня.

– Не так дорого, как лечение болезней от плохого воздуха, – ответила Валентина Петровна. – Я знаю людей в городской думе. Они помогут.

Через неделю в школе состоялась презентация проекта. Миша, обычно тихий и стеснительный, выступал с такой уверенностью, будто делал это всю жизнь. Он показал карту загрязнений, фотографии детей из неблагополучных районов, расчёт экономической выгоды от вертикальных садов.

– Эти сады не просто очистят воздух, – говорил он. – Они создадут 50 новых рабочих мест для бывших работников завода. Они снизят температуру в домах на 5 градусов, что сэкономит деньги на кондиционерах. И главное – дети снова смогут играть во дворе!

В зале сидели не только ученики и учителя. Были представители городской думы, экологических фондов, даже журналисты. Все внимательно слушали Мишу.

– Но почему именно вертикальные сады? – спросил один чиновник.

– Потому что они работают как живые фильтры, – ответил Миша. – Растения поглощают углекислый газ и выделяют кислород. А ещё их корни задерживают пыль и тяжёлые металлы. Это не технология будущего. Это технология, проверенная миллионами лет.

После презентации к Мише подошёл мужчина в строгом костюме.

– Меня зовут Игорь Степанович, – представился он. – Я руковожу фондом «Чистый город». Ваш проект впечатляет. Мы готовы профинансировать пилотную зону – пять домов в самом проблемном районе.

Через месяц на крышах пяти домов появились первые вертикальные сады. Миша, Алёнка, Лёва и Соня помогали с посадкой. Валентина Петровна привезла редкие растения из своего подземного сада – те, что лучше всего очищают воздух.

Когда всё было готово, они пригласили Анну и её детей на открытие. Старший мальчик, Петя, осторожно потрогал листья плюща.

– Здесь легко дышится, – сказал он с удивлением.

– А это только начало, – улыбнулся Миша. – Через месяц здесь будет целый лес.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.