Под сенью креста

Книга написана по мотиву повести Роберта Стивенсона “Странная история Доктора Джекилла и Мистера Хайда”.

Nana_LMAO

Предыстория

Особняк Джекиллов стоял в почти заброшенном районе Лондона Болтон-Стрит. Он возвышался среди всех остальных домов, словно одинокий корабль, застывший во времени. Построенный в начале XIX века, он сочетал в себе строгость неоготики и мрачную элегантность: высокие стрельчатые окна, резные каменные балконы, массивная входная дверь, украшенная гербом рода. Вокруг особняка простирался сад, где вечнозелёные деревья казались застывшими. Тропинки, выложенные брусчаткой, вели к старым деревянным скамейками, где, казалось, просидело много поколений. Но главное, что скрывалось в глубине дома – лаборатория доктора Генри Джекилла. Она занимала небольшую часть первого этажа, ее стены были увешаны разными записями, рисунками с формулами и стояла полка со старинными книгами в кожаном переплете. В центре комнаты стоял огромный стол, покрытый следами химических опытов, а рядом— сейф, где хранились записи, доступ к которым имел только сам доктор.

Генри Джекилл родился 26 июня 1835 года в Англии в состоятельной и уважаемой семье. Его родители происходили из богатых и влиятельных кругов. Несмотря на материальное благополучие, семья Джекиллов придерживалась строгих правил воспитания, считая, что воспитание будущего джентльмена должно строиться на дисциплине, морали и высоких стандартах. Родители уделяли особое внимание образованию Генри, постоянно подчеркивая важность честности, ответственности и самоконтроля. Воспитание было очень требовательным: с ранних лет он проходил через множество уроков, дисциплинарные меры и постоянные проверки своих поступков. Он стал одним из самых выдающихся ученых в Англии, завоевав признание и уважение в научных кругах.

Валнесса родилась 22 мая 1840 года, когда Аргентина была охвачена гражданской войной. В шесть лет она лишилась родителей, которых казнили, и ей чудом удалось спастись, спрятавшись в укромном месте. В возрасте десяти лет, когда маленькая Валнесса пыталась найти себе еду ее внезапно схватили силой британские солдаты и забрали к себе в плен. И с тех пор она четыре года жила в вечном страхе, боясь, что ее убьют или изобьют. В двадцать лет Валнесса оказалась в Англии, не зная ни языка, ни культуры. Она ожидала встретить здесь свою гибель, но судьба распорядилась иначе. В Лондоне ей помогла женщина по имени Лоенора Барн, которая была также похожа на Нессу, чему обе удивились. Лоенора помогла ей выучить язык и адаптироваться в Лондоне.

Энтони родился 25 мая 1862 года в почтенной и состоятельной семье, проживавшей в Лондоне. С первых дней жизни Энтони рос в атмосфере, пропитанной духом знаний и книг. Его любознательность не знала границ. Он с жадностью поглощал самые разные произведения— от волшебных сказок до глубоких научных трудов и мудрых философских трактатов. Отношения в семье были всегда напряжёнными. Строгий нрав и высокие ожидания, которые Валнесса и Генри предъявляли к сыну, нередко становились причиной небольших конфликтов.

Глава первая. "Шепот сада"

Тёплый июньский день медленно клонился к закату. Солнце, уже не палящее, заливал старинный сад золотистым светом, превращая каждую каплю росы на листьях в крошечный драгоценный камень. Воздух был наполнен тонкими ароматами: сладковатой увядающей листвы, терпкого барбариса и едва уловимого запаха влажной земли после недавнего дождя. Энтони бродил по дорожкам, погружённый в мир собственных мыслей. Его шаги, размеренные и неторопливые, эхом отдавались в почти полной тишине. Лишь изредка стрекотала кузнечик да перекликались вдали птицы, готовящиеся к отлёту. Он держал в руках потрёпанный блокнот в кожаной обложке, исписанный неровным почерком: строки стихов, обрывки фраз, зарисовки пейзажей. Время от времени он останавливался, замирал, прислушиваясь к внутреннему ритму, и быстро заносил в блокнот очередную мысль. Сейчас он стоял у старой деревянной скамейки, увитой плющом. Её резные ножки давно покрылись патиной, а сиденье чуть прогнулось от времени, но она по‑прежнему оставалась любимым местом Энтони для размышлений. Он присел, вздохнул и вновь раскрыл блокнот:

– Может, начать так: «В тишине сада, где шёпот ветра звучит как стих…»? – произнёс он вслух, словно пробуя слова на вкус, – нет, слишком банально… «В тишине сада…» Слишком просто… «Шаги, как эхо…»

Он захлопнул блокнот, откинул голову и закрыл глаза. В воображении всплывали образы: листья, кружащиеся в медленном танце, тени, растягивающиеся по траве, далёкий звон колокола из соседней деревни:

– Может, так: «Листья шепчут забытые имена…» Но что за имена? Чьи? – Он нервно постучал карандашом по обложке. Внезапно из‑за густых кустов барбариса, усыпанного алыми ягодами, вырвался Ричард Энфилд. Его румяное лицо сияло от удовольствия, а в зеленых глазах искрился весёлый блеск. Ричард явно наслаждался своей маленькой шуткой:

– Ха! Попался! – громко воскликнул он, хлопая в ладоши, – я следил за тобой с той аллеи, ты так глубоко в мысли, что не слышал и шага!

Энтони вздрогнул, блокнот выскользнул из рук и с глухим стуком упал на гравий:

– Ричард! – воскликнул он, поднимая блокнот и отряхивая его. В голосе звучала притворная строгость, – ты как сквозняк – внезапен и резв! Я чуть не потерял стих, что зародился в душе…

Ричард, не дожидаясь приглашения, опустился рядом на скамейку. Он отмахнулся от назойливой пчелы, кружившей над его головой, и с любопытством заглянул в блокнот:

– Потерял? Так найдём! – бодро заявил он, – ведь стихи— не птицы в клетке, они улетают, чтоб вернуться в новом обличье. Ну‑ка, читай!

Энтони смущённо покосился на друга, затем негромко прочёл:

– «В тишине сада шаги эхом звучат…»

– «Шаги эхом…» – задумчиво повторил Ричард, глядя вдаль, – неплохо! Но добавь деталей, красок! Вот смотри: солнце сейчас – как мёд на стекле, а листья – монеты, что ветер бросает в траву. И скамейка твоя – словно старый свидетель, что помнит все тайны, но молчит, не выдаст…

Он замолчал, словно сам проникся поэтическим настроением. Энтони задумчиво кивнул, перелистывая страницы блокнота:

– Мёд на стекле… – прошептал он, – а если так: «Солнце тает, как мёд на стекле или листья – золотые монеты в траве…»

– Вот! – воскликнул Ричард, хлопнув его по плечу, – уже теплее! А дальше? Что ещё видит твой взгляд?

Энтони снова оглядел сад. Взгляд задержался на старом дубе в центре аллеи – его могучие ветви тянулись к небу, словно руки, просящие о чём‑то. На одной из веток сидела ворона, внимательно наблюдавшая за ними:

– «Дуб, как страж, хранит молчание, Ворона – его послание…» – медленно проговорил Энтони, записывая строки.

– Так! – радостно подтвердил тот, – теперь у тебя есть начало. Не бойся добавлять детали, даже самые неожиданные.

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, рассыпая по траве длинные золотистые блики. Тени стали гуще, а воздух прохладнее, напоенные запахами вечернего сада: влажной земли, увядающих цветов и далёкого дыма из кухонных труб особняка. Энтони поднял взгляд, и в его глазах читалась искренняя благодарность:

– Спасибо, Ричард. Без тебя бы застрял на «шагах»… Иногда нужен кто‑то, чтоб сказать: «Добавь огня!»

Ричард усмехнулся, слегка склонив голову. В закатном свете его румянцу и веснушкам придавался тёплый, медовый оттенок:

– Да всегда пожалуйста, Тони, не стоит благодарностей! – Он сделал паузу, словно подбирая слова. А затем он продолжил:

– О, кстати, новость тебе! Слышал от дяди, что у доктора Лэньона племяшка приехала. Из России она. Встретил её накануне… Взгляни, каков сюрприз! Милая девушка, взгляд ясен, как утренний бриз. Думаю, подойдёт она тебе. В ней и ум, и тепло, и живое вдохновенье.

Энтони удивлённо приподнял брови. В его воображении тут же возник образ – смутный, но притягательный: девушка с глазами, полными неведомых тайн, с лёгким акцентом, придающим речи особую мелодичность:

– Из России? Вот это да… Что ж, интересно узнать. Как её зовут? И каков её нрав, её стать?

Ричард оживился, размахивая рукой, словно рисуя портрет в воздухе:

– Дарья – так зовут. В глазах ее огонь, но без спеси. Говорит с лёгким акцентом, но речь словно песня в лесу. Видел её у фонтана, стояла, смотрела вдаль, будто искала в воде отголоски родных ей начал.

– Дарья… Звучит, как строка из забытого стиха, – произнёс Энтони тихо. – А чем она живёт? Что любит? Какие мечты у неё?

Ричард улыбнулся, явно наслаждаясь тем, как разгорается интерес друга:

– Говорит, что мечтает врачом стать, помогать людям всегда. Учится у дяди, впитывает знания, как земля после дождя. Но при этом – в душе художник. Любит книги, закат, и смеётся так звонко, что сердце поёт невпопад.

– Ричард, хватит говорить стихами, – произнёс Энтони, слегка покачав головой.

– Извини, Тонечка, – тут же отозвался Ричард, разом сменив тон на непринуждённый, – не удержался, уж больно атмосфера располагает.

Энтони замер, погрузившись в размышления. Перед его внутренним взором возникали образы: девушка у фонтана, её взгляд, устремлённый вдаль, её смех, подобный звону хрустальных колокольчиков.

– Врач и художник… В ней, видать, два мира сошлись, – прошептал он. – Интересно, о чём она думает в тиши?

Внезапно его лицо оживилось – он вспомнил нечто важное. Резко вскинув голову, он произнёс:

– Ах! Отец мне вчера говорил, что банкет у нас будет скоро. Может, и ты приведёшь эту красавицу? Будет праздник, разговоры, вино… И она, как звезда, что осветит всё вокруг заодно.

Ричард поправил манжету, его глаза блеснули:

– Банкет? Отличная мысль! Я уж позабочусь, чтобы Дарья пришла и тебе не придётся скучать. В ней есть смелость, и такт, и свет доброты.

Энтони нервно перелистывал страницы блокнота – строки, набросанные днём, теперь казались ему то чересчур вычурными, то до обидного простыми:

– Но что я скажу ей? – произнёс он вдруг, и в голосе прозвучало неподдельное волнение:

– Какие слова подобрать? Я ведь не светский львёнок, не мастер бесед… Вдруг замнусь или растеряюсь и стихнет мой голос, а она лишь вздохнёт и уйдёт?

Ричард рассмеялся легко, заразительно, и хлопнул друга по плечу так, что тот чуть не выронил карандаш:

– Брось, Тони! Ты говоришь, как поэт, а не как робкий юнец. В тебе есть искренний свет. Она это почувствует, поверь мне. Ведь сердца, что ищут, всегда находят свой кров.

Энтони задумчиво провёл пальцем по краю страницы. В закатном свете его профиль казался вырезанным из тени и золота – высокие скулы, напряжённо сжатые губы, взгляд, устремлённый куда‑то за пределы сада.

– Скажи всё, что в сердце, без страха, без лжи. О стихах, о закате, о тайне души. Она поймёт, поверь, – Ричард подмигнул, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки. Он поднялся, потянулся, хрустя суставами, и окинул взглядом темнеющий сад:

– А теперь пора нам домой, чтоб завтра быть свежими и полными сил. Я позабочусь о приглашении, ты —о словах, а остальное само придёт, как приходит весна.

Энтони медленно закрыл блокнот. В воздухе витал тонкий аромат ночных фиалок, а где‑то вдали уже заливалась первая вечерняя птица:

– Хорошо, – кивнул он, поднимаясь со скамейки. – До завтра.

Они разошлись в разные стороны. Энтони к дому, где в окнах уже мерцал тёплый свет, Ричард – в глубину сада, насвистывая незатейливый мотив.

Глава вторая. "Утро перед банкетом"

Спальня Энтони в родовом особняке Джекиллов погружена в предрассветную полутьму. Бледно‑розовый свет едва пробивается сквозь тяжёлые бархатные шторы, рисуя на паркетном полу причудливые геометрические узоры. В комнате безупречный порядок, дубовый письменный стол с аккуратно сложенными листами бумаги, книжные полки, выстроенные по неуловимой, но строгой системе, портрет родителей и его самого в рамах из тёмного дерева. Воздух напоён запахом воска от вчерашних свечей и старых книг, переплетённых в кожу с золотым тиснением. Энтони спит беспокойно. Он то и дело переворачивается, хмурит брови, сжимает кулаки, будто во сне ведёт спор с невидимым собеседником. Его дыхание неровное, а на лбу проступает лёгкая испарина. Дверь вдруг бесшумно отворяется. На пороге возникают Генри Джекилл и Валнесса Джекилл. Они не зовут слуг, сегодня им важно самим поговорить с сыном. Их силуэты в утреннем полумраке выглядят почти монументально: Генри— высокий, прямой, в безупречном утреннем костюме; Валнесса— стройная, с холодной грацией, в платье приглушённого серого оттенка, подчёркивающем её статус. Генри Джекилл, не повышая голоса, но с той особой интонацией, от которой у Энтони всегда пробегает холодок по спине, произносит:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.