Сергей Тарасов
Удивительные фантастические истории

Робинзон Кузя

Огромный пушистый кот встретил меня на пороге и сразу понял, что я иду с рыбалки – от меня так пахло свежей рыбой, раками, креветками и морскими водорослями, что дальше порога я пройти просто не смог: – этому помешал мой кот Кузя, который обвился вокруг моих колен своим хвостом и стал шастать между ног. В конце концов, он так запутался, что завязался в плоский морской узел и стал кричать, чтобы я ему помог развязаться и тогда он сможет продолжить свою торжественную встречу, в результате которой получит несколько рыбешек: – одну, две, а может целый килограмм мойвы, селедки или кильки.

Я скинул одним движением ног с себя валенки с котом и потащил свою необъятную сумку на кухню. Кузя стряхнул с себя валенки и устремился за мной – очень удачливым, по его мнению, рыболовом, который выловил для него массу очень вкусных рыбных деликатесов. Добежав до кухонного стола, он стал шнырять внизу – вокруг ножек стола, табуреток, и пел при этом хвалебные гимны и песни, которые восхваляли меня, талантливого рыбака и улов, который я сумел поймать. Потом, не в силах больше вынести запах мороженой рыбы, он встал на задние лапы и вытянулся вверх.

Его мохнатая, заинтересованная моим уловом морда очутилась на одном уровне со столом и своим наметанным глазом сразу заметила, где лежит сверток с рыбой. К ней сразу потянулась его длинная, костистая лапа, и если бы не мой внимательный, недоверчивый взгляд к Кузиным движениям, то он бы одним своим движением стащил рыбу со стола и тогда все бы пропало – никто, даже тигры с львами и тираннозаврами не смогли бы отобрать у Кузи его законную добычу – сверток с мороженой рыбой.

Моя неподвижная фигура застыла около обеденного стола и оглядывала все продовольственные запасы, которые мне удалось целыми и невредимыми доставить домой. Несмотря на многочисленные атаки на мою сумку больших собак, которые стаями и косяками бежали то передо мной, то сзади, то с одного боку, то с другого, упивались ароматом рыбы и колбасы, облизывались и сглатывали слюну. Отдельные мелкие представители собачьего племени уже пали смертью храбрых, когда не довольствуясь запахами из моей сумки, пытались в нее засунуть свои морды и лапы, чтобы воочию увидеть и потрогать, что это я несу и что это так вкусно пахнет.

Я отбивался от собак и котов валенками, а когда это не помогало, привлек к этому саму сумку – бил собак и котов по их нахальным мордам. Но это тоже не помогало: наоборот, – получив по морде копченой колбасой и свежемороженой рыбой, они только облизывались и бежали следом, в душе мечтая, что вдруг из сумки выскользнет палка колбасы или свежемороженая селедка. Но автобусная остановка, на которую я приехал, была в ста метрах от моего дома, и я сумел доставить домой свой недельный запас еды в полной сохранности. Попав в свой двор, я закрыл калитку, опустился без сил на скамейку, поставил рядом сумку с продуктами и, наконец, закурил трубку.

За воротами собралась голодная собачья стая, а по забору прогуливались коты – все они были недовольны тем, что вкусные запахи исчезли, а взамен их вдруг потянуло самосадом из моей трубки. Ни собаки, ни коты не курили, и, поняв, что им ничего не достанется – ни рыба, ни мясо, начали расходиться. Одна часть отправилась к остановке – проверить на прочность других обладателей колбасы, а коты заняли позицию на многочисленных заборах – старались своими острыми носами определить, где источники аромата выпечки и пельменей, которыми надеялись полакомиться.

Теперь это все лежало грудой на кухонном столе и лишь один нахальный кот Кузя выписывал вокруг него круги и вензеля, шарил своей лапой по краю стола в надежде зацепить свой лапой колбасу или рыбку. Но колбасу и рыбу я отодвинул подальше и коту все время попадались всякие невкусные предметы – ножи, вилки, пустые пластиковые пакеты, чай и соль. Тогда Кузя сменил тактику – он запрыгнул на подоконник и уселся на самом его краю, чтобы видеть кухонный стол и все, что на нем находиться. Он был такой же недоверчивый, как и я – думал, что рыба и колбаса исчезнет в недрах холодильника, а ему достанется лишь слабый аромат, которым, как известно, сыт не будешь.

А я, несмотря на пристальный взгляд кота, продолжал обозревать продукты и размышлял, что с ними делать. Наконец, составив план по их использованию, я начал развязывать многочисленные пакеты и на свет появились батоны, конфеты, соль и сахар, копченая колбаса и яйца, свежемороженая рыба и все остальное. На конфеты и батоны Кузя не обратил ни малейшего внимания. А появление рыбы и колбасы встретил своим восторженным мяу.

Сейчас он смотрел на эти два свертка и не сводил с них глаз: – ему надо было узнать, что будет, когда я до них, наконец, дотронусь и что с ними буду делать: – или, к его несчастью и горькому сожалению, я положу их в холодильник на долгие годы, или начну их разделывать – готовить рыбу и колбасу к его, Кузи, употреблению. Тогда он займет позицию около своей миски и будет готов к приему колбасы и рыбы: – в неограниченном количестве.

Но я не спешил – мне надо было засунуть батон в хлебницу, насыпать сахар и соль в банки, унести на свое место чай и яйца, а лишь потом думать о рыбе и колбасе. Мне было понятно поведение кота и я, в конце концов, решил его наградить рыбой – чтобы он всегда меня встречал с радостью, как и положено встречать добытчика продовольствия. Я, со своей стороны, с радостью встречал Кузю с мышью или воробьем, которые он приносил мне после охоты. Полудохлых воробьев я незаметно отпускал на волю, а мышей хоронил в подвале так, чтобы Кузя не заметил. Он был уверен, что таким образом вносит свою лепту в мой обеденный рацион и чувствовал себя таким благодетелем. Теперь, когда на улице царила зима, в его лапы редко попадали осторожные голодные воробьи с синицами, а мышей на улице не было совсем.

Караулить воробьев около кормушки морозным днем было трудным делом и воробьи ему попадали редко. Но однажды в его лапы попала сорока, которую я с трудом освободил из его когтей. Сорок летала минут сорок по двору, пока не обнаружила в нем дырку и лишь тогда она благополучно вылетела на улицу, – немного помятая и покусанная. Но кот в это событие не верил – гонялся за сорокой все это время и остановился лишь тогда, когда она улетела со двора, уселась на телевизионной антенне и стала рассказывать всем своим подружкам, сорокам и воронам, как она сумела остаться в живых.

Таким образом, мы оба – Кузя и я ходили на охоту и поддерживали друг друга холодной зимой. Поэтому, вспомнив про воробьев и мышей, я, выковыряв пару рыбешек изо льда, положил Кузе их в миску. Кузя, забыв обо всем, начал пиршество. Миска ему показалась маловата и он, выловил мойву из своей миски, положил ее на пол и стал есть. Мойва была очень большой – размером с селедку и ее хватило коту как раз на обед. Со второй рыбиной он начал играть – гонял эту мерзлую рыбу по всех кухне и пока не загнал ее под шкаф, не успокоился.

Места под шкафом было мало, но это Кузю не остановило – по-пластунски он прополз под всем шкафом и поймал, наконец, эту хитрую и быструю мойву. Чтобы она больше от него не бегала, он тут же ее съел и с трудом вылез из-под шкафа. Я наблюдал за его обедом и особенно его рыбной ловлей под кухонным шкафом – мне с трудом верилось, что он вылезет из-под него самостоятельно. Но Кузя проявил волю со смекалкой и задом, как рак, весь взъерошенный и в пыли, вылез на свободу. Теперь он был довольный – сыт и причесанный. Посмотрев на свою пустую миску, он отправился в гостиную – умыться и подремать. Я к нему присоединился, когда рассовал все продовольствие по местам и напился чаю с баранками.

Пока я пил чай, меня посетила одна интересная и дельная мысль. Чтобы ее не забыть, я пошел в гостиную, уселся в кресло и стал рассказывать Кузе, что решил его взять на рыбалку – после того, как лед на пруду растает. Дам ему удочку и пускай добывает пропитание себе сам – все, что он поймает, сразу съест, не обращая на меня никакого внимания. Кузя меня слушал внимательно – мысль о том, что он сможет сам поймать рыбу, а потом ее съесть, показалась ему очень интересной и справедливой.

Я рассказал ему, какие породы рыб можно поймать на удочку на нашем пруду, и какие из них особенно вкусные – например, ерши, окуни и раки. О том, что в окунях много костей, а ерши сопливые, все в колючках, он пока не знал, а я ему не стал говорить. И о том, что с раками надо быть предельно осторожным, я предоставил узнать ему самому. Зато я очень хвалил мясо раков и по плотоядному Кузину взгляду понял, что он уже был готов сожрать ершей, окуней и закусить их раками.

В принципе, я уговорил Кузю – он был готов стать рыбаком хоть сейчас, в эту минуту, не вставая с кресла, и хотел только одного – выехать немедленно со мною на лодке и там, среди бушующих волн, наловить столько ершей с окунями и раками, чтобы потом их съесть и стать размером с тигра, – или, в крайнем случае, с большую собаку. Осталось только одного – дождаться окончания зимы и накопать червяков. Остальное было делом техники – ловить рыбу, с его точки зрения, было легкое занятие…

Мне, правда, пришлось объяснить моему, нетерпеливому хвостатому другу, что сейчас мороз и надо подождать, когда станет тепло…

Кузя ждал. А пока он ждал, я ему урезывал количество рыбы в его рационе и с каждым днем он сбрасывал свой вес. Ему это не нравилось, но я его уговаривал подождать и Кузя ждал – до тех поры, когда снег стал таять, а я совсем перестал его кормить рыбой. Кузя перешел на манную кашу и чтобы поддерживать свои силы, открыл на воробьев настоящую охоту. От истребления Кузей воробьев в моей деревне птиц спасли сороки – они начинали кричать во все горло и распугали оставшихся воробьев и синиц. Кузя с ненавистью провожал каждую сороку и шел домой – кушать манную кашу.

Но все кончается и вот уже зима постепенно перешла в весну, а потом весна сменилась летом – теплым и долгожданным. И наконец, в один теплый вечер, я достал с сеновала удочки и сел с ними на завалинке: – мне надо было их осмотреть и выяснить, что на них надо было поменять. На одних я сменил крючок, на других леску, поплавок и так далее. Кузя устроился рядом и смотрел на длинные палки, которыми ловят ершей, окуней и раков. Я рассказал ему все, что знал, ничего не утаивая, начиная с самых азов – как узнать, есть ли рыба в лужах и ручьях, как правильно насадить червяка и как себя вести в ходе рыбалки – этой охоте на этих подводных воробьев, мышей и синиц.

После теории мы с ним перешли к практическим занятиям – пошли с ним на пруд. Лодку надо было смолить, а в мае начинался метание икры у чебаков и в это время они готовы сожрать голый крючок, – без червяка или кусочка хлеба. Кузя поехал на первую свою рыбалку в моем рюкзаке – у него были слишком короткие лапы, чтобы на них не устав, добежать до пруда. Он не спал – рассматривал достопримечательности и слушал пение лесных птиц, облизываясь при этом. Я подумал, что помимо рыбной ловли он откроет охоту на лесную дичь и начнет приносить мне тетеревов, глухарей и уток с рябчиками. Но пока он должен поймать себе рыбы – на обед и ужин.

Место, куда мы с ним пришли, не отличалось от других мест, в которых можно лишь предположить наличие рыбы. Но на то у меня были веские причины: – там было сухо и изредка из воды выступали гранитные валуны. Если бы я пошел один, без Кузи, то выбрал бы болотистый берег – там метали свою икру чебаки. Но мне можно было надеть болотные сапоги, а у Кузи их не было. Поэтому, когда мы пришли, я сразу забросил удочку с одного гранитного валуна и тут же вытащил окуня. Поймать я его не успел – Кузя взмыл в воздух, как ласточка, поймал окуня, в воздухе его сожрал и выплюнул крючок – вот что значит для кота отсутствие в его рационе рыбы. Я не стал его ругать – наоборот, похвалил. Но на всякий случай забрел подальше в воду в своих сапогах и предоставил коту полную свободу действий.

Кузя уселся на берегу и несколько минут смотрел, как я вытаскиваю очередного окуня и начал волноваться – ему хотелось свежей рыбы, но до него она не долетала, так я ее сразу прятал в карман. Тогда он решил сам поймать какую-то рыбу – притаился на камне, который торчал из воды и под ним резвились мальки. Затем он приступил к их поимке – при помощи своей, вооруженной острыми когтями лапы. Я с интересом поглядывал в его сторону и понимал, что он забыл про теорию, всякие удочки и червяков. Он ловил рыбу как медведь – зачерпывал лапой воду, и если в ней оказывалась рыба, то она немедленно съедалась. При мне он поймал несколько мелких рыбешек, но не наелся и впал в экстаз – стал выискивать рыбные места и для этого бегал кругами по всему берегу.

Наконец он распугал всю рыбу на мелководье и в самом конце своей охоты обнаружил рака, который полз вдоль одного гранитного камня. Этот тихоход даже не думал скрываться от кузиной лапы и она его моментально выдернула на берег. Рак не думал бежать – он приготовился к атаке на рыболова. Кузя обошел его несколько раз, а потом с отчаянным криком мяу напал на беззащитного рака. Но даже не успел его укусить: – рак своей клешней нашел его пушистый хвост и зацепился за него.

Я только увидел, в каком направлении сбежал Кузя с раком на хвосте. Сколько километров он пробежал, я тоже не знаю. Но он появился на берегу весь в мыле, встревоженный и усталый. Рак по-прежнему держался за его хвост, и я, бросив свою рыбалку, поспешил ему на помощь: – отцепил от его хвоста рака, а потом мы с Кузей его съели: – вареного в пламени костра. Когда кот его распробовал, то ему не надо было ни окуней, ни ершей, ни колбасы с мойвой…

Рыбалка тем временем продолжалась. Кузя махал своей костистой лапой и наловил много рыбной мелочи, которую сразу съел. Первоначальный его голод он утолил, и оставшееся рыбачье время дрых на теплом гранитном валуне. А я наловил целый садок крупных чебаков и окуней – работал за себя и за Кузю. Потом как-то летний день подошел к концу, и мы с ним отправились домой. Всю дорогу Кузя проспал в рюкзаке с рыбой и проснулся лишь на кухне, когда я начал чистить пойманную рыбу. Я не стал жадничать – накормил его до отвала рыбой и унес на кресло, где он проспал до самого утра.

Утром он меня разбудил – решительный и голодный. Ему так понравилась рыбалка, что он забыл про воробьев, сорок и синиц – он просто мечтал о свежей рыбе и кроме ее, ему ничего не надо было. Я понял, что пора ему стать настоящим рыболовом: – ловить на удочку крупных окуней, ершей и даже щук. Для этого надо было рыбачить не на пустынном песчаном пляже, а плыть на лодке на один из островов, которые были на противоположной стороне пруда.

Я потратил целый день на лодку – осмолил ее и кое-где покрасил. Все было готово к настоящей рыбалке. Мы встали ни свет, ни заря, пришли на лодочную станцию и уплыли в темноте на противоположный берег пруда – на один из островов. Пока плыли, начало всходить солнце и начался клев: – то здесь, то там плескалась крупная рыба. Кузя, который проспал всю дорогу, сразу проснулся и с огромным интересом рассматривал крупных лещей, которые плескались прямо под носом лодки. Потом, поняв, в чем дело, засуетился и забегал – ему надо было срочно поймать хоть одну рыбину себе на завтрак. Но до воды его лапы не хватало, и вместо того, чтобы зацепить леща лапой с острыми когтями, он лишь булькал ею в воде.

Так мы и доплыли до одного острова, который находился у русла реки, которую позже запрудили плотиной и образовался пруд. Рядом с островом была приличная глубина – около восьми метров, а в ста метров от него находился болотистый берег, около которого плавали утки, ондатры, выдры и щуки. У всех был обед. Голодный Кузя сидел на носу лодки и смотрел своими круглыми глазами на всю эту вкусную живность. У него текли слюнки от голода и желания..

К самому острову я не стал подплывать – остановил лодку около болотистого берега, бросил якорь и начал разматывать удочки. У меня были длинные бамбуковые удилища, а Кузе я выдал зимнюю удочку с мормышкой. На нее было очень удобно ловить рыбу – никаких червяков и поплавков. Знай смотри на кивок, и когда он задергается, то пора тащить рыбку. Кроме того, она не тонула: – была сделана из пенопласта, и если Кузя уронит ее в воду, то я моментально ее достану. Я положил рядом с котом эту зимнюю удочку, рассказал про кивок и оставил его в покое: – занялся своими удочками.

Когда я закидывал их, тот с носа послышался грохот. Это Кузя тащил своего первого подлещика. Я даже не усмотрел, как он это сделал: – по-моему, он просто сбросил удочку на дно лодки, а потом намотал леску себе на одну из лап и, таким образом, втащил брыкающего подлещика в лодку. Между ними развязалась отчаянная борьба – Кузя барабанил лапами по рыбе изо всех своих сил, но подлещик не сдавался – прыгал по всему дну. Вконец рассвирепев, кот напал на него сверху и стал грызть его голову. Когда он ее отгрыз, то дальше пошло легче – рыба уже перестала дергаться, и Кузя ее съел, – всю, даже не стал чистить, вместе с плавниками и чешуей. Я поздравил Кузю и предложил закинуть удочку снова – показал ему, как это делается.

Дальше рыбалка пошла как положено – Кузя ловил мелких подлещиков и сразу отправлял их в свой бездонный желудок. А я ловил лещей по килограмму и больше и хвастал размерами рыб перед Кузей. Но это его ничуть не волновало – у него клевало так часто, что он не успевал съедать рыбу. Так продолжалось часа полтора. Потом клев прекратился и мы смотали свои удочки – поехали на остров, где можно было походить, развести костер и попить чаю. Кузе не надо было чаю – он так наелся рыбы, что уснул на первом же попавшем гранитном валуне.

Я напился чаю, походил по острову и решил, пока Кузя спит, половлю я немного щук около болотистого берега: – там было масса окуней, которые гоняли мальков, а щуки в свою очередь гонялись за всеми рыбами, которые им попадались. Чтобы Кузя не остался голодным, я ему оставил удочку и свернутое одеяло, которые положил под одним камнем. На это одеяло я положил утомленного рыболова и поплыл за щуками со спиннингом.

Охота продолжалась у меня часа полтора. Я поймал несколько щук, а потом начался сильный ветер с градом и я не успел вернуться на остров. Меня огромными волнами снесло к самой лодочной станции и едва не утопило по дороге. Я замерз, как собака, и плыть обратно к острову у меня просто не было сил. Тем более день прошел и солнце закатилось. Плыть в темноте несколько часов по бурному морю, в которое превратился пруд, мне не хотелось и поэтому я пошел домой, приковав свою лодку на пирсе. За Кузю я не волновался – у него было теплое одеяло и удочка, которой он мог без труда наловить себе ужин, завтрак и обед. За котом я хотел плыть на следующий день.

Но на следующий день и через день у меня не вышло – я смог это сделать только через неделю. Когда я подплывал к остову, то за несколько сотен метров увидел своего Кузю. Он махал мне всеми своими лапами и хвостом на большом гранитном валуне – так соскучился. И он заметно изменился: – вырос и превратился в тигра длиной два метра. Как только я причалил к острову, этот быстрый и тяжелый тигр прыгнул ко мне в лодку и облизал меня с ног до головы.

Для него эта неделя прошла в трудах – Кузя все это время рыбачил и ел. Поэтому он не скучал и съел столько рыбы, что превратился в огромного кота, которого можно было спутать с тигром. Но тигры были желто оранжевые, а Кузя остался серым в полоску.

Когда я с ним приплыл на лодочную станцию, мне пришлось сделать для него поводок – иначе бы он загрыз бы всех собак на станции – до того он был уверен в своих силах и закален в борьбе с природой, раками, лещами и утками. Домой он меня привел благополучно, но потом у меня с ним появились хлопоты – надо было его кормить и гулять с ним каждое утро и вечером, иначе меня бы растерзали мои же соседи – как это, – держать в частном доме такого хищника…

После этой недели постоянной рыбалки он заметно охладел к свежей рыбе. Зато он полюбил колбасу, мясо крупных птиц: – кур, тетеревов, глухарей и рябчиков и однажды поймал зайца. Теперь мне не надо заниматься охотой – я просто выпускал в лес Кузю и надеялся, что он обязательно явиться под вечер с добычей. Мы с ним ели зайцев, глухарей и рябчиков, а про воробьев с синицами он и думать забыл. Но сороки и вороны остались его врагами на всю жизнь. Я понял, что они мешали ему своими криками охотиться – незаметно подкрадываться к лесной дичи.

Осенью он стал немного меньше – напоминал большую собаку с всегда торчащим вверх пушистым хвостом или здоровенного сибирского кота или рысь. Охотники мне отчаянно завидовали и спрашивали, где я достал такую собаку. На что я отвечал, что приложил много труда весной и летом, сам вывел эту породу – из обычного домашнего кота…

Ракетная атака внеземных тараканов

Близился очередной Новый Год. Вместо того, чтобы подготовиться к этому празднику, я впал в депрессию и для того, чтобы от нее избавиться, а также преодолеть стойкое мое желание уснуть до весны, как нормальному медведю, я стал пробовать все средства, которые были в моем распоряжении: – напился крепкого чаю с лимоном, собрал и съел калину, съел несколько банок с малиновым вареньем, выпил весь яблочный компот, который хранился в яме, а потом вышел на улицу и перекидал весь снег, который обнаружил на своей улице. Так как снега было перед моим домом мало, то я начал уборку снега с начала улицы – греб своей лопатой половину дня и добился, что на всей улице не осталось даже снежинки. Весь снег, который я обнаружил на улице переехал к моему дому. После этого я перешел в конец своей улицы и повторил операцию.

В результате моих трудов перед моим домом образовался огромный сугроб, а на улице не стало снега. Этому обрадовались автолюбители: – им было трудно проезжать по улице из-за снега, а тут его совсем не стало и обнажилась дорога с зеленой травой и цветами ярко-желтого цвета. Зато перед моим домом красовался огромный сугроб, из-за которого дома практически не было видно.

Я полюбовался на свою работу и выкопав в нем узкую тропинку, сел на ней перекурить. От непрерывной физической работы в течение целого дня у меня дрожали руки и ноги, от морозного воздуха кружилась голова, а в животе стало так просторно, что надо было его срочно чем-нибудь заполнить. Мне осталось накидать хлебных крошек вечно голодным птицам и потом зайти в дом и узнать – выветрилась ли моя депрессия и пропало ли мое желание залечь до весны в кровать.

Я воткнул лопату в сугроб и пошел кормить воробьев, синиц и сорок: – они съели в кормушке все, что там было и теперь летали кругами по огороду: – ждали меня, своего кормильца и благодетеля. Для этих пернатых у меня были хлебные крошки, семечки и сало для синиц, которое я приколотил гвоздями к сараю: – чтобы сороки не посмели его оторвать и съесть. Заполнив все кормушки в огороде угощением для птиц, я подался на кухню, чтобы пообедать вместе с воробьями и заодно посмотреть на птичью суету вокруг кормушек. Когда я приготовил себе поесть, а потом вымыл посуду, то обнаружил, что моя депрессия пропала, а за одним пропало желание завалиться в кровать до самой весны. Я был активный и, хотя устал, как собака, мне снова захотелось жить.

Этого желания мне не следовало упускать. Мне можно было выйти на работу, переделать всю домашнюю работу и сделать ремонт. Но я уже был давно на пенсии, так что выйти на работу отпадало. Домашней работы тоже не было – я не был лентяем и все переделывал по мере ее поступления: – даже посуду мыл сразу же после завтрака, обеда и ужина. В огороде ничего не росло и мне надо было сначала дождаться наступления весны. Ремонтом можно было заняться прямо сейчас, но не было необходимых ингредиентов: – краски, побелки и шпаклевки. К тому же я успел осенью все покрасить и сейчас все в доме сверкало и блестело. Можно было, правда, содрать обои и наклеить новые, но их надо было еще купить. А магазины, по случаю длинных новогодних праздников и, к моему большому сожалению, были закрыты.

Оставалось только работа, связанная с редактированием и корректировкой моих книг, но я берег это увлекательное, но достаточно нудное занятие на потом. Откровенно говоря, мне не хотелось этим заниматься: – когда я посчитал время на редактирование, у меня просто руки опустились, – ну, очень ее много оказалось. Так что, хотя я ее и начал, но особенно не спешил,– это был титанический труд на несколько десятилетий. К тому же за это мне надо было заплатить в редакции, а еще в начале моей писательской карьеры я решил, что все буду делать сам, чтобы никому не платить. Мало того, что на создание книг у меня уходило много времени и сил, так еще за редактуру, корректировку, рекламу и распространение книг требовалось платить. Это мне не нравилось: – везде, на каждом шагу от меня требовалось платить деньги из моей скромной пенсии. Поэтому я ждал, – потому что отлично знал, что когда мне придется этим срочно заняться, я себя взнуздаю железной уздой и вмиг все переделаю – не за несколько столетий, а за пару дней и ночей.

Итак, у меня дома работы не оказалось и, подумав немного, я решил сменить сферу обитания. Кроме этой загородной недвижимости у меня еще была уютная квартира в городе. Когда я ее приобрел, то проводил дни и ночи за ее обустройством, – пока не добился идеального совершенства…

Сейчас в квартире ничего не надо было делать: – все там было готово к моему отдыху. Но отдыхать в ней мне до сих пор не удавалось: – как только я в нее приезжал, то моментально находил себе занятие и трудился над ним, пока мне не надоедало или я ее заканчивал, – к моему удовольствию.

Сейчас, я точно помню, на швейной машине лежали несколько неоконченных, недошитых предметов моего гардероба: – пара джинсов, трусы и несколько носков. Мне раньше было лень их дошивать – у меня и так хватало трусов, носков и джинсов. Так что сейчас пришел их черед – их надо было дошить, чтобы на швейной машине ничего не лежало, – до самого лета. А ремонтом, чисткой ковров и мытьем полов в квартире точно не надо было заниматься. Пыли в ней не было совсем и везде лежали ковры с паласами, по которым мне нравилось ходить. Более того, я приучил всех своих соседей к тишине и они точно знали, что если нарушат режим тишины, то потом неделями будут слушать тяжелый рок или английские слова с переводом их на французский.

Итак, мне следовало покинуть на время свою загородную резиденцию, заваленную снегом и сесть на автобус, чтобы через час очутиться в шумном городе, среди новогодних елок, городской праздничной суеты и огромного количества оживленных людей. Переезд из тихой, малочисленной своей деревни в оживленный суетливый город давался мне безо всякого труда. К тому же, в связи с надвигающими новогодними, а потом крещенскими морозами, большинство городских жителей сидели дома и не торопились на мороз, чтобы поморозить свои носы, руки и ноги на ледовых городках и катках.

А так как перед Новым годом они посетили все многочисленные городские магазины – и продуктовые и промтоварные, то делать им на улице было абсолютно нечего. Поэтому все жители сидели дома и наслаждались теплом, уютом и телевизором, – они смотрели старые комедии и праздничные концерты с участием тех звезд, которые не уехали в теплые края и опустошали свои и чужие холодильники – съедали оставшиеся после новогодней ночи запасы продовольствия – салаты, селедку под шубой и пироги с мясом…

Мне это делать было нельзя – холодильник мой был пуст, а лезть в овощную яму, где хранились мои огромные запасы варенья, соленых грибов и разных компотов мне запрещала народная медицина, которая гласила, что времени на поедание летних заготовок еще не пришло. Когда это время придет, я знал лишь приблизительно – в конце зимы, когда я встрепенусь от мысли, что скоро лето и надо к нему основательно приготовиться – освободить в яме многочисленные полки, заставленные банками с вареньем и грибами. Тогда я и начну энергично действовать, но не раньше…

Закрыв свою зимнюю дачу на огромный амбарный замок, я сел на автобус и поехал. На улице никого не было – все жители сидели дома и я был единственным пассажиром автобуса. Так, в гордом одиночестве, я и доехал до своего многоэтажного дома, – его сорок этажей торчали из сквера, в котором росли тополя. На окраине сквера пожарники заливали каток, и за их действиями наблюдали многочисленные дети – им хотелось покататься на коньках, но пока это было невозможно, они понаделали из подручных материалов кораблики и устроили регату. Я прошел мимо этих юных яхтсменов и зашел в подъезд. В нем было тепло и сновали то туда, то сюда молодые люди с оживленными девушками. С некоторыми я здоровался, а некоторых игнорировал – уж очень они были оживленными для своего возраста – наверное, наглотались энергетиков или пива.

Лифт меня мигом поднял на пятый этаж, я открыл свою квартиру и со вздохом ввалился в мое уютное жилище. В нем было по-прежнему – тихо, мирно и уютно. Мой диван ждал меня, и я с облегчением завалился на него, по дороге включив небольшой телевизор. Время отдыха пошло и я не собирался его тратить зря. Для начала я уснул на диване, потом соорудил небольшой обед из продуктов, которые отыскал в шкафу и на балконе. Поскольку была зима, я не утруждал свой холодильник работой, и он стоял на кухне, изображая ненужную мебель. Настоящий холодильник был на балконе – в нем, на кресле, лежало масло, замерзшая колбаса и батон. Все это растаяло дома в тепле, и я приготовил себе шикарный обед на одну персону. После него я переоделся в домашнюю одежду – майку и шорты и, усевшись на диван, стал думать – с чего мне начать свою швейную деятельность. До лета было еще далеко и я отложил джинсы в сторону, а все свое внимание сосредоточил на трусах и носках.

За этим моим любимым занятием время прошло незаметно и настал долгожданный вечер. Смотреть рекламу я не собирался, а сразу воткнул в телевизор флешку, на которой было записано несколько приличных, с моей точки зрения, фильмов. Успел до полуночи посмотреть один фильм, а потом решил перейти на свою роскошную кровать с теплым ватным одеялом, под которым мне всегда отлично спалось – без снов и пробуждений. Я улегся в нее, включил магнитолу с колыбельной и сразу уснул.

Ночью я проснулся: – от какого-то бормотания. Сначала я спросонок подумал, что это разговаривает магнитола и включил ночник, чтобы поправить ее настройку. Но, сколько я не крутил колесико, мне никак не удавалось найти волну с колыбельной. От этого я, наконец, проснулся окончательно и встал, чтобы разобрать магнитолу на запчасти и выяснить, куда она подевала мою любимую радиостанцию. Встал, нашел отвертку, но не успел вывернуть первый винт, как понял, что виновата не магнитола: – бормотание раздавалось из коридора.

Пришлось открыть дверь квартиры и тогда мне стало ясно, что говорит один из динамиков, прикрученных к потолку на площадке. Он без устали повторял женским голосом одну и ту же фразу: – «Пожарная опасность, жителям дома надо срочно проснуться, покинуть свои квартиры и выйти через запасные выходы на улицу». Вот это да!

Я моментально оделся, спасибо армейским тревогам, положил свою сумку с документами у выхода и выглянул из окна. На улице медленно падал снег и светили оранжевые фонари. Но ни одного человек на улице не было – все жители проигнорировали сообщение. Это было очень странно – неужели только я один такой дисциплинированный житель? Походил вокруг кровати и снова выглянул на улицу, – только на этот раз открыл балкон и внимательно изучил всю придомовую территорию. Снова никого.

Это было очень странно и я отправился на разведку на лестничную площадку. Но ни одна из квартир не была открыта и на площадке никого не было. Я точно помнил, что два запасных выхода выходили во двор дома, но в нем никого не было. А радио по-прежнему твердило про пожарную опасность и просило всех жильцов покинуть свои теплые кровати и выйти на мороз. Неужели я останусь единственным живым жильцом этого многоквартирного дома?

Я решил подождать и если надо будет, выйду на улицу, где все жильцы уже собрались, чтобы переждать пожар. А я, возможно, просто проснулся поздно и поэтому, наверное, опоздал остаться живым. Я посмотрел на двор с высоты птичьего полета и мне сразу не понравилась моя затея: – мне надо было спуститься по лестнице, не обращая внимания на лифт и обойти дом, чтобы попасть на улицу. На улице был мороз и мне надо было как следует одеться и взять с собою документы с сигаретами. А с другой стороны, никакого рева пожарных машин я не слышал, а в доме, который стоял в ста метрах от моего дома, не было видно ни тревоги, ни озабоченных жильцов-соседей.

У меня был аналогичный случай в моей разной на приключения жизни: – я ехал домой из очередного путешествия на электричке и один пассажир обнаружил под сиденьем пластиковый пакет с бомбой.

Положение осложнялось тем, что на соседних железнодорожных путях стоял состав с цистернами полными бензином и нефтью. Тревога поднялась сразу – нас всех моментально эвакуировали подальше от этих цистерн и бомбы и мы просидели в каком-то лесу около железнодорожной станции, слушая местных властей и саперов. Так что я еще тогда понял, что с этим нельзя шутить, – если тебе дорога единственная жизнь…

Но сейчас я не видел ни одного человека, который бы ходил по улице: – всем было наплевать, что можно сгореть заживо в своей теплой постели. Один я расхаживал в глубоком раздумье по квартире и лестничной площадке, изредка поглядывая в окна и решал единственную задачу – быть или не быть.

Так прошло целых двадцать минут, а я еще не решил – покинуть свою теплую, уютную квартиру и переселиться на мороз, чтобы там провести остаток ночи – замерзшему, как снеговик, но живому. И в один момент я понял, что из динамиков больше не раздается сообщение о том, что надо покинуть квартиру. Тревога закончилась и можно было снова залазить в теплую кровать и спать до самого утра. Так я размечтался, забираясь под свое теплое ватное одеяло…И был не прав, потому события этой новогодней ночи развивались от плохого к худшему.

Через несколько минут блаженства под теплым ватным одеялом меня вырвал из объятий морфея напряженный голос, который объявлял ракетную опасность. Это было что-то новое в моей богатой на приключения жизни. С ракетами я никогда не сталкивался после того, как сделанная мною и моим приятелем из газеты и калиевой селитры ракета помчалась по такой траектории, что мы вертели с ним головами, стараясь ее не потерять из виду. Она то устремлялась отвесно к солнцу, то летала на бреющем над самой землей, то начинала исполнять все немыслимые формы пилотажа – вертела бочки, мертвые петли и заходила на нас, ее создателей, в атаку. Потом она нашла открытую форточку в хрущевке и устремилась в одну из квартир. Но тут горючее у ракеты кончилось и остатки ее упали на цветочную клумбу – обгоревшие листы газеты, которая была вымочена в перенасыщенном растворе селитры, а потом скатана в рулон и высушена. Оперение у нее не было, и она без крыльев и хвостового оперения показала нам, как надо летать – без управления и крыльев.

Мы с приятелем выдохнули, закрыли свои рты и покинули двор, в котором запустили эту безумную ракету безо всякого оперения. С тех пор я не сталкивался с ракетами и их больше не делал.

Так что это сообщение меня задело за живое: – я снова проснулся, и, не слушая сообщение до конца, помчался к окну. Из подъездов выбегали жители моего дома, – кто в чем – в пижамах, ночных рубашках, в спешке наброшенных шубах, куртках, без шапок и варежек. Вокруг них бегали их домашние питомцы – коты, собаки, летали попугаи . А один из жителей вытащил на мороз крокодила …

В небе летали целые рои дронов и ракет: – они спускались с неба и садились на многочисленные припаркованные автомобили и дома. На вид они были не очень большие – не более метра, но их было много. А в ночном небе, затмевая луну, висела громадина космического корабля – это с этого внеземного звездолета стартовали дроны с ракетами. Когда они приземлялись, то из них появлялись какие-то создания, издали похожие на жуков. В общем, это было нашествие внеземного разума.

Увидев этих тварей, толпа жителей начала забегать обратно в подъезды и прятаться, куда можно и нельзя – в сугробы, машины и темные углы. Собаки лаяли, коты мяукали, попугаи орали какие-то нехорошие слова. Словом, во дворе был такой бардак, что я сразу пришел в себя и стал думать – что бы мне сделать, чтобы этот ночной кошмар закончился. Потом, осознав, что это не сон, я сначала залез под диван, а затем, полежав там несколько минут в растерянности и задумчивости, выбрался оттуда весь в пыли и глотнул из горлышка немного водки. Потом, походив немного по квартире, повторил эту процедуру.

Мне стало ясно, что надо выбираться из квартиры и бежать куда глаза глядят – подальше от этих дронов, ракет и страшных, внеземных жуков. Я начал выбирать, куда бежать. Сначала мне пришло в голову, что в уральской тайге их еще нет, и если добраться до леса, то можно организовать партизанский отряд и всем миром уничтожать этих жуков – по нескольку штук в день.

Но потом, поразмыслив как следует, я переменил решение – допустим, в тайге их нет, а как быть с горожанами и жителями пригородных деревень? Они же всех мирных жителей уничтожат, пока я с моими однополчанами засяду в лесу и буду истреблять в день по несколько этих жуков. Их же было очень много – я сам видел. К тому же их звездолет висел в атмосфере Земли и сколько их там, одному богу известно. Надо отыскать их слабое место и уничтожить их звездолет. А потом отлавливать этих жуков по одному, пока они ползают по городам и весям.

В общем, мне надо попасть в мою зимнюю дачу и захватить языка – одного из этих жуков. Быть того не может, что они ничего не бояться. Надо только это узнать – с помощью изощренных пыток или на добровольной основе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.