Mi Go
Медвежий капкан

Пролог

Долгожданный видеозвонок бесцеремонно оборвал процесс облачения в платье, словно вырвал меня из плена ткани и зеркал. Я лучезарно улыбнулась, услышав родной отцовский голос:

– Доброе утро, моя маленькая звёздочка! Поздравляю с восемнадцатилетием, моё сердце. Пусть твоя жизнь будет фейерверком, полным ярких красок и головокружительных взлётов. Пусть удача станет твоей верной спутницей, и ты достигнешь всего, о чём мечтаешь.

– С Днём рождения, сестрёнка! – раздался громогласный крик Альпа за спиной родителей, полный неудержимого восторга. – Мы тебя обожаем!

– Спасибо, мои дорогие! И я вас поздравляю с совершеннолетием, любимые братишки и сестрёнка. Как же я по всем вам соскучилась! Пап, в Мехико скоро полночь. Вы совсем забыли о разнице во времени. Бесконечно рада вас видеть. Ещё раз благодарю! Отпразднуйте как следует за наследников Ирана. Я отключаюсь. Мне пора…

Но мама, словно хищница, не дала мне договорить:

– Шарлотта, куда ты собралась в столь поздний час, да ещё и в таком вызывающем наряде? Немедленно оставайся в своей комнате! И не смей покидать пределы Академии! Мы уже выезжаем и скоро будем у тебя. Ты меня поняла? – её властный тон, пропитанный силой Альфы, не оставлял места для возражений.

Я ни секунды не сомневалась, что не пройдёт и получаса, как вся моя шумная семейка ворвётся в тесное пространство моей комнаты, и всё благодаря магическим способностям маминого мужа. Для Элри, четвёртого мужа мамы, это сущий пустяк. Ведь он – Верховный маг.

Внезапное появление младших братьев Вульф, моих так называемых "Истинных" для всех родичей, несколько разрядило напряженную атмосферу:

– Милая, ты чего так долго копаешься? В клубе все уже в нетерпении, – Руд подлетел ко мне, словно на крыльях. Услышав притворный кашель мамы из экрана плазмы на стене, он замер в сантиметре от моих губ, готовый к поцелую. – О, Ваше Величество, какая честь! Вы как всегда обворожительны. С Вашего позволения, мы похитим принцессу. Хотим преподнести ей подарок на День рождения. Можете быть спокойны…

– Рудольф! Ты и Вольфганг отвечаете за Шарлотту головой! Завтра у нас будет серьёзный разговор, доченька. А сейчас можешь идти с ними. Но если я не услышу твой голос завтра утром, пеняй на себя. Твоей учёбе в Военно-воздушной академии Мексики придёт конец. Я лично переведу тебя в Тегеран. Ты меня услышала?

– Королева! Я лично прослежу, чтобы Шарлотта связалась с Вами, как только проснётся. Простите, но если мы задержимся, подарок превратится в тыкву, как в сказке о Золушке, – Вольф говорил убедительно, и мама, сдавшись, сбросила вызов.

Я намеренно выбрала это учебное заведение, чтобы оказаться подальше от родительского надзора и дворцовой суеты. Возвращение в Иран не входило в мои планы на ближайшие пять лет.

Так или иначе, я – первокурсница Военно-воздушной академии Мексики, расположенной в самом сердце Мехико, в здании бывшего Дворца Инквизиции.

Отец часто рассказывал мне о тех мрачных временах, когда в этих стенах приговаривали к сожжению на костре многих представителей нашего рода Рейвен. Возможно, именно поэтому я и выбрала академию в Мехико.

Женщины моего рода всегда были мишенью для инквизиции, их обвиняли в «колдовстве» и, конечно же, в вампиризме. Рассказывали, что мы пьём кровь младенцев, насылаем болезни и смерть на скот и людей. Эти обвинения были плодом суеверий и страхов, порождённых невежеством.

Жертвами инквизиции становились не только женщины нашего Древнего рода вампиров, но именно они составляли значительную часть обвиняемых в колдовстве и вампиризме.

Преследования инквизиции отражали глубоко укоренившиеся в обществе предрассудки и страхи, а также стремление к контролю и подавлению тех, кто не соответствовал общепринятым нормам. Трагические события, связанные с инквизицией, оставили неизгладимый след в истории рода Рейвен.

Сейчас, проходя по тем же коридорам Военно-воздушной академии, сложно представить себе весь тот ужас, что творился здесь столетия назад. Каменные стены, ставшие свидетелями невыразимых страданий, кажутся безмолвными хранителями жутких тайн.

Внушительные двери, когда-то ведущие в темницу, теперь открывают путь к учебным классам и лабораториям, где мы изучаем аэродинамику и навигацию. Но память о прошлом никуда не исчезла. Она живёт в каждом камне, в каждом уголке этого исторического здания.

Каждый раз, проходя мимо бывшей тюрьмы, я вспоминаю тех, кто несправедливо пострадал здесь. Их страдания не были напрасными, ведь инквизиции не удалось истребить род Рейвен.

Мой автомобиль стремительно набирал скорость, рассекая улицы ночного Мехико, с каждой минутой приближая нас к ночному клубу «Осо Негро», что в переводе с испанского означает «чёрный медведь». Это популярное место среди молодёжи, особенно среди студентов нашей академии. Там можно танцевать всю ночь напролёт под зажигательные ритмы хауса и техно.

Воздух был густым от запаха тако, выхлопных газов и чего-то пряного, неуловимо мексиканского. Внутри салона приглушённое свечение панели создавало интимную атмосферу, контрастирующую с бурлящей жизнью снаружи.

Стрелка спидометра неумолимо ползла вверх, повинуясь давлению моей ноги на педаль. Я знала каждый поворот, каждую выбоину этой дороги. С первых дней в академии этот город стал моим полем битвы с невидимым врагом. Я чувствовала пульс Мехико, его энергию и его скрытую опасность.

В зеркале заднего вида замелькали огни преследующего нас автомобиля. Они были слишком близко. Я крепче сжала руль, мои костяшки побелели. Сердце бешено колотилось, подгоняя меня вперёд. Времени оставалось катастрофически мало.

Мы пронеслись мимо «Плаза Гарибальди», где музыканты мариачи, несмотря на поздний час, продолжали играть свои зажигательные мелодии. Их музыка, обычно такая весёлая, сейчас казалась зловещим аккомпанементом нашей сумасшедшей гонке.

Я резко свернула на узкую улочку, надеясь оторваться от преследователей и сократить путь до ночного клуба «Осо Негро». Но они были настойчивы, словно тени, не желающие отставать. Ночь в Мехико только начиналась, и я понимала, что эта ночь может стать последней, если мы не успеем добраться до клуба, где много народу и есть шанс затеряться в толпе среди запахов пота и дорогих духов.

Неоновая вывеска «Осо Негро» мерцала, словно манящий огонь для ночных мотыльков. Звуки музыки проникали сквозь закрытые окна машины, вибрацией отзываясь в каждой клеточке тела. Внутри кипела жизнь, пульсирующая в ритме техно, обещая забыть обо всех дневных заботах и проблемах.

Я прожила в Мехико всего несколько месяцев, но с каждым днём всё больше поражаюсь и восхищаюсь красотой столицы Мексики, которая по праву считается Альфа-городом на нашей планете. Огни мегаполиса взрывались фейерверком красок, отражаясь в мокром от недавнего дождя асфальте.

Мы вышли из машины, и нас тут же обдало волной тёплого, влажного мексиканского воздуха. Толпа у входа была плотной и разношёрстной: студенты, художники, бизнесмены, туристы – все они собрались здесь в поисках развлечений и новых знакомств. Лица светились в полумраке, глаза горели предвкушением.

Охранники у входа внимательно осматривали каждого, но нас пропустили без лишних вопросов. Внутри царил полумрак, пробиваемый лишь лучами лазеров и вспышками стробоскопов. Дымка от дым-машин окутывала пространство, создавая ощущение нереальности. Музыка оглушала, заставляя сердце биться в унисон с ритмом.

Танцпол был переполнен. Люди двигались в экстазе, отдаваясь музыке и моменту. Здесь не было места стеснению и условностям. Каждый был сам себе хозяин, выражая себя через танец. Я почувствовала, как энергия толпы захватывает меня, и невольно начала двигаться в ритм, забыв о преследователях.

Ночь только начиналась, и впереди нас ждало ещё много музыки, танцев и новых знакомств. «Осо Негро» был именно тем местом, где можно забыть обо всём и просто наслаждаться жизнью. Я почти каждую ночь зависала здесь до рассвета и была счастлива узнать от братьев Вульф, что свой день рождения мы отметим именно в этом клубе.

– Принцесса! Я должен сопроводить вас в VIP-номер. Вас ожидают, – бас здоровенного охранника в чёрной футболке с надписью «охрана», словно гром, раздался у моего уха, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я не успела опомниться, как он ловким движением завязал мне на глаза повязку, сквозь которую ничего не было видно. Я попыталась её снять, но сильные руки громилы не позволили мне это сделать. А после его слов я подчинилась и без сопротивления последовала за ним по лестницам клуба:

– Я выполняю приказ братьев, принцесса. Они ожидают вас в номере. Прошу, не создавайте проблем ни мне, ни себе.

– Я тебя поняла. Они решили сделать мне сюрприз на День рождения. Веди меня скорее! Очень хочу увидеть, что они для меня приготовили.

Заведя меня в комнату, охранник поспешно вышел, заперев дверь на ключ. Я принюхалась и не почувствовала запаха братьев Вульф. Но омерзительная вонь берсерков тут же ударила в ноздри, заставив усомниться в правильности моего решения пойти с этим типом.

Очнулась я в клинике Тегерана, где, по словам врачей, провела несколько месяцев. Всё это время рядом со мной неотлучно находилась сестра. Она ни на шаг не отходила от моей койки. Несколько раз она пыталась завести разговор, чтобы узнать, что произошло в клубе и кто сотворил со мной это зверство. Но я молчала, сдерживая слёзы.

В ту злополучную ночь, в день моего совершеннолетия, берсерки в зверином обличии лишили меня невинности… Кто они и сколько их было, мне не известно по сей день. Но я найду каждого из них и заставлю ответить за всё, что они со мной сделали.

Из воспоминаний прошлых лет меня вывел голос Старейшины Совета Первородных:

– Шарлотта Рейвен из рода Древних Вампиров и Первородных Волков за совершённые преступления приговаривается к пожизненному лишению свободы и будет отбывать срок в Клане Гризли. Также Шарлотта Рейвен лишается титула принцессы, принадлежащей к королевской семье Ирана, наследницы престола. Приговор привести в исполнение немедленно.

Глава 1

Мигель

Я смотрел, как ей выносят приговор, и видел в глазах лишь холодную ярость, змеиную ненависть, что едва трепетала за маской надменного безразличия. Шарлотта Рейвен, чьё имя когда-то шептали с благоговейным трепетом в тёмных углах, теперь стояла здесь, в зале Совета Первородных, лишённая титула, низвергнутая с пьедестала власти. Принцесса крови, наследница древнейших родословных, стала обычным преступником, обречённым на унизительное заточение в Клане Гризли – обители грубой силы и варварской жестокости.

В этом решении Совета ощущалась не только справедливость, но и тщательно выверенная, изощрённая месть. Мой клан, известный своей беспощадностью и преданностью традициям, станет для неё не просто тюрьмой, а сущим адом на земле. Здесь она не найдёт ни уважения, ни сочувствия, лишь презрение и постоянное напоминание о своём падении. Её королевская кровь, её древняя магия – всё окажется бессильным перед первобытной мощью и нерушимыми законами клана.

Приговор прозвучал, обрушившись словами Старейшины Совета, словно удар грома, сокрушающий последние осколки её былого величия. Стражники, громадные, словно изваянные из серого камня, приблизились, чтобы взять её под стражу. Шарлотта не сопротивлялась, но в её взгляде по-прежнему пылал уголёк, обещающий месть, возможно, последнее, что она оставит после себя в этом мире.

Её уводили, а я не мог отвести глаз. В этой молчаливой покорности чувствовалась не смирение, а затаённая ярость, предвестие грядущей бури. Даже в магических цепях она оставалась опасной, и я, вероятно, заплачу высокую цену за то, что принял её в свои стены. Время покажет, кто окажется сломлен – гордая принцесса или я и мой клан.

Впервые о роде Древних Вампиров я узнал от Великого инквизитора, когда присягнул ему на верность до самой смерти. В тот день я стал Главным Альфой Клана Гризли, хозяином тюрьмы закрытого типа инквизиции, раскинувшейся на землях Северной и Южной Америки.

По данным канцелярии инквизиции, род Рейвен больше не представлял угрозы, поскольку не осталось женщин, способных к деторождению. Изабель, Мэтью и Бертран считались последними наследниками рода Древних Вампиров, лишёнными возможности зачать потомство в силу своей мёртвой природы. Дело рода Рейвен было закрыто Великим инквизитором, предано архивам истории.

Два года назад мне в руки попала записка от одного из курсантов Военно-воздушной академии Мексики, в которой упоминалась принцесса Ирана, Шарлотта Рейвен, якобы обучающаяся в этом заведении.

Я начал собственное расследование, не ставя в известность Великого инквизитора о появлении этой возможной наследницы древнего рода. Хотел лично убедиться, что она действительно та, за кого себя выдает, а неловко созданная мистификация.

Моя разведка следила за девушкой и её окружением неотступно. Мы вскрывали её переписку с однокурсниками и близкими. Она не скрывала свою вампирскую сущность, предлагая юношам щедрые суммы за порцию их крови. Всё указывало на её связь с родом Древних Вампиров.

Прослушивались все разговоры, велось наблюдение за её перемещениями, но каждый раз она ускользала от преследования на своём автомобиле. Так продолжалось несколько месяцев, пока я с братьями не взял дело в свои руки, и она не попалась в нашу хитроумную ловушку.

– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту города Мехико. Температура за бортом двадцать градусов Цельсия. Время пять часов утра. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся вновь увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки, – стандартное обращение командира судна, словно удар колокола, вернуло меня из пучины терзавших душу воспоминаний.

После короткого ожидания дверь самолёта распахнулась, и яркий солнечный свет хлынул в салон. Один за другим конвоиры начали подниматься со своих мест, потягиваясь и разминая затекшие от долгого перелёта мышцы. В воздухе витал смешанный аромат свежести и лёгкой примеси авиационного топлива, нежный отголосок завершившегося путешествия.

Спускаясь по трапу, я наблюдал за удаляющейся фигуркой осуждённой в сопровождении конвоя. Её силуэт медленно растворялся в предрассветной дымке, сливаясь с очертаниями аэродромных построек. Казалось, время замерло, пока я провожал взглядом эту сцену, полную невысказанных вопросов и тягостных предчувствий.

Что ждёт её там, за пределами этой кратковременной передышки, в холодных стенах моего исправительного учреждения?

Какие мысли бушуют в её голове, когда она осознаёт необратимость свершившегося?

Вздохнув, я направился к машине, дожидавшейся меня у подножия трапа. Впереди меня ждал новый день, новые задачи и новые лица осуждённых, прибывающих в мой клан. Но образ юной девушки, поглощённой утренним туманом, ещё долго будет преследовать меня. В нём было что-то, заставляющее задуматься о хрупкости девичьей судьбы и о чудовищных последствиях, к которым могут привести наши действия.

Забравшись в салон автомобиля, я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В памяти всплывали обрывки перелёта, отголоски разговоров конвоиров, тревожное молчание осуждённой. Она была столь прекрасна, как и в ту роковую ночь в моём клубе «Осо Негро». Каждый эпизод из воспоминаний двухлетней давности оставлял свой след, формируя обжигающую боль в самом сердце.

Водитель тронул машину с места, и мы плавно покатили по взлётной полосе, направляясь к выходу из аэропорта. Город постепенно просыпался, наполняясь звуками и красками нового дня. А я всё ещё размышлял о только что увиденном, пытаясь понять, какую роль сыграл в этом роковом эпизоде, и какие выводы можно из него извлечь. Во всём, что с ней случилось, виноват только я и никто другой.

Жизнь продолжается, но некоторые мгновения навсегда остаются в памяти, словно навязчивые сны, напоминая о том, что каждое наше действие непоправимо. Они словно якоря, удерживающие нас в определённой точке времени, заставляя заново переживать эмоции, анализировать принятые решения и, возможно, горько сожалеть о сделанном или не сделанном. Эти моменты – не просто отрывки прошлого, а угнетающие кирпичи, давящие на грудь.

Воспоминания – горькие, болезненные, от которых хочется бежать без оглядки. Они преследуют меня, словно зловещие тени, напоминая о совершенных ошибках.

Глава 2

Шарлотта

– Матушка Бернарда! Принимай новеньких. Альфа сегодня вечером хочет лично с каждой познакомиться… Подготовь девушек.

– Хорошо! Можешь идти. И смотри мне не задерживайся в женском поселении. Давай ступай отсюда и побыстрее. А то…

– Тише, матушка. Я уже ухожу. А новенькие ничего так. Ты ведь их сегодня выставишь?

– Если Альфа пожелает, то девки будут участвовать… Ты ещё здесь? Может, тоже хочешь стать лотом? В мужском поселении хватает…

Напуганный словами старухи парень молниеносно скрылся за высокими воротами женского поселения, только пятки сверкали.

Я и ещё две девушки стояли в окружении толпы недружелюбно настроенных женщин. Напряжение висело в воздухе, густое и ощутимое, как летний зной перед грозой. Каждая из нас чувствовала его кожей – этот концентрированный сгусток неприязни, исходящий от собравшихся вокруг женщин. Их взгляды были остры, как лезвия, прожигали нас насквозь, словно пытаясь выявить малейшую слабость, уязвимость, чтобы тут же воспользоваться ею.

Я украдкой взглянула на своих спутниц, с кем провела многочасовой полёт в самолёте. Бонита, обычно такая смелая и уверенная в себе, сейчас нервно теребила край своего платья, а Эстелла, всегда жизнерадостная и полная энергии, казалась бледной и сжатой. Я понимала их страх. В этой враждебной атмосфере, под пристальными, осуждающими взглядами, даже самая сильная духом могла дрогнуть.

Никто из нас не знал, что послужило причиной такой агрессии. Мы просто оказались не в то время и не в том месте? Или же причина крылась в чём-то другом – в невысказанных обидах, в затаённой зависти? Вопросов было много, а ответов не было ни одного.

В этот момент я почувствовала, что должна взять ситуацию под контроль. Нельзя позволить страху парализовать нас. Нужно действовать, нужно что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, прежде чем она окончательно выйдет из-под контроля. Глубоко вздохнув, я сделала шаг вперёд и попыталась улыбнуться, хотя уголки губ невольно дрожали.

– Добрый день, – произнесла я как можно более спокойно и уверенно. – Мы не понимаем, что происходит, но надеемся, что мы можем всё обсудить и найти общий язык.

Тишина, нависшая в ответ, казалась ещё более зловещей, чем предшествующая ей неприязнь. Женщины сделали несколько шагов в стороны, пропуская к нашей троице старуху.

– Ты кто такая будешь, что осмелилась открыть рот без моего позволения! Запомните, заключённые. Без моего позволения вы даже дышать не можете. Я решаю – жить вам или умереть. Думаю, вам всё ясно?

Мы безмолвно кивнули головами и с полными страха глазами слушали старуху.

– С момента появления в Клане Гризли вы должны забыть, кем были и как вас звали за его пределами. Здесь вы такие же заключённые, как и все присутствующие, со своим именным номером. Клариса! Приведи девушек в надлежащий вид, и я жду их у себя. Я должна их осмотреть перед знакомством с Альфой.

Кто такая эта матушка Бернарда? Почему она имеет такой вес на заключённых и даже на охранников? И о каком ещё аукционе шла речь?

– Ай! Ты что творишь, тварь…

– Заткнись, заключённая под номером шестьсот шестьдесят шесть. Присцилла! Не жалей её. Тщательнее удаляй волосы. Альфа не любит сучек с шерстью. Ускорься! Через три часа аукцион, а они ещё не готовы с ним встретиться.

Я чувствовала, как горячие слёзы катятся по щекам, смешиваясь с едкой пеной, которой меня обмазывали. "Шестьсот шестьдесят шесть"… Какое ироничное число. Дьявольское. Как будто я сама накликала это на себя. Ещё вчера я была обычной студенткой, с мечтами и надеждами. А сегодня? Сегодня я – товар. Вещь, выставленная на продажу.

Руки Присциллы не дрожали, но я видела в её глазах отблеск сочувствия. Она, как и я, была здесь не по своей воле. Просто очередная жертва системы, пожирающей всё на своём пути. Она пыталась сделать свою работу как можно быстрее, понимая, что каждое лишнее мгновение мучительно для меня.

– Тише, тише, – шептала она, стараясь не смотреть мне в глаза. – Скоро всё закончится. Постарайся держаться.

Но что она могла знать? Закончится ли это когда-нибудь? Или я навсегда останусь пленницей этого кошмара?

Скоро начнётся аукцион, где толпа похотливых взглядов будет оценивать моё тело, как кусок мяса. И среди этой толпы будет он, самый главный покупатель – Альфа. Тот, кто решит мою судьбу. Тот, кто определит, буду ли я жить в роскоши или влачить жалкое существование. Страх сковывал меня, парализуя волю. Я была готова ко всему, лишь бы этот кошмар поскорее закончился.

Часы тикали, приближая меня к пропасти. Клариса отвела меня и двух новеньких, в чём мать родила, к старухе. Нас усадили на странные кресла, раздвинули широко ноги, зафиксировав ремнями. Старуха тщательно рассматривала наши промежности и после долгого осмотра приказала следовать за ней.

– Альфа! Я привела новеньких перед аукционом. Среди них есть та, что окрасит ваши белоснежные простыни. Эстелла – «Мисс планеты». Восемнадцать лет. Осуждённая за убийство своего продюсера, что намеривался лишить её невинности. Она девственна и нигде не тронута.

Посреди покоев Альфы, опустив головы, стояли мы, будущие лоты аукциона. Он оценивающе разглядывал наши обнажённые тела. А после указал жестом руки Эстелле лечь на кровать.

Я невольно сжала кулаки, ощущая, как по спине пробегает холодок. В животе поселилось ледяное предчувствие, хотя внешне я старалась сохранять невозмутимость. Эстелла, бледная как полотно, послушно опустилась на кровать, и мягкая обивка утонула под её весом. Альфа прошёлся вокруг неё, словно оценивая товар на рынке. Его взгляд, тяжёлый и цепкий, обжигал кожу.

Он что-то пробормотал себе под нос, а затем устремил свой взгляд к видеокамере, установленной напротив кровати, и обратился к потенциальным покупателям с презрительной усмешкой:

– Как видите, товар высшего качества. Молодая, невинная, готовая к любым вашим прихотям. Кто предложит больше?

В комнате повисла гнетущая тишина. Я чувствовала, как дрожат мои колени, но не позволяла себе опустить взгляд. Внутри меня бушевал ураган, смешивая гнев, страх и унижение. Мы – не товар! Мы – живые существа! Но в этом месте наши голоса ничего не значили.

Аукцион начался. Голоса участников слились в один жадный гул, доносящийся из динамиков. Цифры росли, словно сорвавшиеся с цепи. Я смотрела на Эстеллу, лежащую на кровати, её глаза были полны слёз. Хотелось подбежать к ней, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но я знала, что ничего хорошего нас здесь не ждёт. И вскоре очередь дойдёт и до меня.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от всего, что происходило вокруг. В голове крутилась только одна мысль: "Выжить. Любой ценой".

Глава 3

Мигель

– Следующая новенькая – Бонита. Девятнадцать лет. Осуждена за сломанную брачную ночь, за убийство, совершенное в порыве отчаяния. Едва ли виновна… Ничьи руки, кроме рук убитого, не касались её. Он осквернил её невинность, словно сорвал с дерева незрелый плод, – слова матушки Бернарды обрушились на мои покои раскатом грома.

Бонита… Имя, звучащее издёвкой в этом скорбном месте. Юное лицо, словно вылепленное из лунного света, застыло в маске ужаса, предвещая вечную ночь. Я видел многих, кто переступал этот порог, но в её глазах плескалась первозданная, ничем не замутнённая боль. Боль ограбленного ребенка, лишённого веры в свет и справедливость.

Голос матушки Бернарды, обычно скупой на эмоции, дрогнул, словно она пыталась оправдать эту душу в моих глазах, а может, и в своих собственных. Убийство… Даже в этих стенах, пропитанных грехами и слезами раскаяния, это слово резануло слух. Но я давно усвоил: истина прячется за ширмой лжи и предрассудков.

"Едва ли виновна…" – эхо этих слов заполнило мои мысли. Что скрывается за этим "едва ли"? Какая бездна отчаяния толкнула эту хрупкую душу на столь отчаянный шаг?

Я должен это узнать. Не для суда, не для осуждения. Я должен отыскать в этом искалеченном сердце искру надежды, помочь ей выжить в этом аду и, возможно, указать путь к искуплению.

Бонита сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела сквозь стены. Глаза – пустые колодцы без дна. Я опустился рядом и, словно предлагая спасение, протянул ей руку. Она вздрогнула, словно от удара, и медленно подняла на меня свои огромные, полные тьмы глаза. В них я увидел отражение своей будущей работы – кропотливой, мучительной, но необходимой.

Эти новенькие часто видят во мне чудовище, тирана, алчного торговца, продающего их юные тела на аукционе, превращающего их в наживу или средство достижения собственных грязных целей. Они смотрят исподлобья, прожигая меня взглядом, полным страха и ненависти. Я ощущаю этот липкий, разъедающий холодок даже тогда, когда они молчат в кромешной темноте. Их неопытные глаза не видят всей картины, не понимают, что здесь, в этом проклятом месте, я – их единственный щит, их единственная защита от внешнего мира, где царствуют голод, нищета и смерть.

Я понимаю этот ужас, застывший в их сердцах. Когда-то я сам был таким же – сломленным, растерянным, потерявшим всё. Я тоже смотрел на тех, кто стоял надо мной, с ненавистью и отчаянием, не понимая, что они делают это ради меня, ради нашего выживания. Но мир жесток: или ты приспосабливаешься, или погибаешь. Я выбрал первое, и теперь обязан вести этих девочек по тернистому пути, даже если они проклинают меня за это.

Я не жду благодарности, не ищу признания. Моя награда – видеть их живыми, видеть, как они растут, учатся и становятся сильнее. Видеть, как в их глазах загорается искра надежды, как они начинают верить в себя. Этого достаточно.

Пусть думают обо мне, что хотят. Пусть проклинают, считают чудовищем. Я знаю, что делаю. Я знаю, зачем я здесь. И пока я жив, я буду защищать их, даже от самих себя. Потому что, в конечном счёте, мы все – одна семья, и только вместе мы сможем выстоять в этом безжалостном мире.

– Следующий лот – Бонита. Юная, свежая, готовая ублажить любого. Кто предложит больше?

Бедные покупатели из мужского поселения готовы были разорвать друг друга, лишь бы заполучить её. Мне их всех жаль. Новенькие никогда не станут их рабынями. У каждой своя роль в моём клане.

Ещё во время полёта в Мехико я изучил их дела. Виновны, не спорю, но их наказание слишком жестокое. Кроме Лотт, конечно. Она заслужила пожизненное. Но уж точно не рабство у преступников из мужского поселения после этого чёртового аукциона.

– Последняя новенькая – Шарлотта…

– Не беспокойтесь, матушка Бернарда! Я сама представлюсь Альфе. Мы уже знакомы, – прошептала Лотт с лукавой улыбкой.

Старуха, исчерченная морщинами, лишь устало вздохнула. Она давно привыкла к выходкам таких девиц, прилетевших из самого сердца цивилизации, из мира огней и машин, так непохожего на нашу тихую обитель.

Клан Гризли был местом уединения и размышлений, затерянным в горах, вдали от мирской суеты. Сюда попадали женщины, ищущие покоя, исцеления души или просто желающие разобраться в себе на время ссылки.

Шарлотта не подходила ни под одно из этих определений. Она была словно яркая бабочка, случайно залетевшая в пыльную библиотеку, полная энергии и внутреннего огня, который вот-вот вырвется наружу.

Матушка Бернарда тревожилась за неё. Я – Альфа, глава берсерков, не любил чужаков. Я был суров и справедлив, но в моих глазах всегда читалась неприязнь к тем, кто не принадлежал к моему миру. Идея о том, что такая хрупкая девушка предстанет передо мной, казалась безумием.

Но Лотт была непреклонна. Она знала, что ей нужно встретиться со мной, что-то сказать, о чём-то попросить. И она не боялась. Вопреки предостережениям матушки Бернарды, в её глазах горел огонь решимости, который мог бы осветить даже самые тёмные уголки нашего клана.

Обойдя меня сзади, она медленно сняла с меня шёлковый халат, обнажая моё тело перед новыми осужденными.

– Мой Альфа. Мой господин. Позвольте своей рабыне расслабить вас после тяжёлого дня.

Её дыхание коснулось моей шеи, когда она прошептала эти слова. Я закрыл глаза, позволяя её прикосновениям обжигать мою кожу. Лёгкие поцелуи осыпали мои плечи, спускаясь к лопаткам. Я почувствовал, как её пальцы скользят по моему животу, вызывая волну мурашек.

В зале повисла тишина. Новые осужденные затаили дыхание, наблюдая за происходящим. Я знал, что они видят во мне не только Альфу, но и свою надежду, свой шанс на выживание в этом жестоком мире. И в этот момент я должен был показать им свою силу, свою власть.

Я повернулся к ней лицом, взяв её ладони в свои. Её глаза, полные преданности и желания, смотрели на меня. Я притянул её ближе, чувствуя тепло её тела.

– Ты знаешь, чего я хочу, – прошептал я ей на ухо. – Ты знаешь, как доставить мне удовольствие. Покажи им, на что способна моя рабыня.

Она улыбнулась, и в её глазах вспыхнул огонь. Она отпустила мои руки и опустилась на пол, её губы коснулись моего бедра. Зал наполнился тихими вздохами и стонами. В этот момент я был Альфой, господином, хозяином всего этого мира. И я наслаждался своей властью.

– Господин, простите свою рабыню. Мне нехорошо, – Лотт не успела договорить, как упала на пол без чувств.

– Бернарда! Срочно врача!

Глава 4

Шарлотта

– О, ты очнулась. Прекрасно. Раз уж вы здесь, в покоях Альфы, позвольте сообщить вам радостную весть, – проскрипел голос, словно ржавый ключ в замке. – Альфа удостоил вас чести принять в своём доме. Шарлотта отныне – его личный батлер, Эстелла – горничная, а Бонита – кухарка. Благодарите Альфу за эту невиданную милость! И немедленно приступайте к своим обязанностям.

– Девчонки, здорово! Нас не купили на аукционе! – Эстелла, окрылённая внезапной радостью, запрыгала, словно юная лань, и закричала, не в силах сдержать ликование.

– Дуры! Да вас троих выкупили на аукционе, – рявкнула матушка Бернарда, словно окатила нас ледяным душем. – Теперь вы рабыни, на долгих три года. Каждую неделю, с субботы по воскресенье, каждая из вас будет ублажать мужской блок из двадцати…мужчин. А в остальное время – трудиться в доме Альфы. Но вам ещё повезло, девчонки. Эстелла на три года принадлежит блоку «Финансистов», Бонита – «Политическим». А вот тебе, Шарлотта, не позавидуешь. Ты в рабстве у «Наёмников». Мне тебя искренне жаль.

Я стояла, словно громом пораженная, опустив голову. Руки дрожали мелкой дрожью, а внутри всё сжалось от леденящего страха и безысходности. «Наёмники» – одно это слово заставляло кровь стыть в жилах. Я слышала леденящие душу истории об их жестокости, о том, как они обращаются с рабынями. Земля уходила из-под ног, поглощая меня в бездонную пропасть отчаяния.

Эстелла и Бонита, хоть и понимали, что их участь незавидна, не могли скрыть облегчения. Они знали, что их блоки, хоть и требовательны, но не идут ни в какое сравнение с теми, кому теперь я принадлежу.

Сам Альфа, стоявший в стороне, наблюдал за нашей реакцией с непроницаемым выражением лица. Он прекрасно понимал, что слова матушки Бернарды обрушились на нас, как удар молота, но это его нисколько не трогало. Он видел в нас лишь инструменты, безмолвные механизмы, призванные исполнять его волю.

– Радуйтесь, что я вообще взял вас к себе, – произнёс он, и в его голосе не было ни капли сочувствия, лишь холодная, безжалостная сталь. – Вам повезло больше, чем другим. А теперь убирайтесь и приступайте к работе. У меня нет времени на ваши слёзы.

Эстелла первой двинулась к двери, стараясь не смотреть на меня. Она понимала, что не в силах ничего изменить, и лучше направить свои силы на то, чтобы выжить в этом новом, жестоком мире. Бонита шла следом, её лицо окаменело, но в глазах читалась упрямая решимость. Я осталась последней, словно прикованная к полу. Слёзы жгли глаза, но я знала, что плакать бесполезно. Глубоко вдохнув, я шагнула вперёд, навстречу своей новой жизни – жизни рабыни.

– Стой, Шарлотта! Оставайся в покоях Альфы. Сейчас придёт массажистка, и ты должна запомнить каждое её движение, каждое прикосновение. Когда Альфа вновь захочет расслабиться, ты должна будешь ублажить его. Запомни! Ты его батлер и круглосуточно будешь находиться рядом с ним. Ты меня поняла?

Я задумалась над словами старухи. Оставаться в покоях Альфы – это не только привилегия, но и тяжкое бремя ответственности. Я понимала, что всё, что произойдёт в эти минуты, должно отпечататься в моей памяти, словно священный код к удовлетворению желаний Альфы.

Моё внимание приковала массажистка, вошедшая в комнату с тихой грацией пантеры, готовящейся к прыжку.

Первая часть ритуала началась с ритмичных касаний: нежные, но сильные руки женщины принялись разминать напряжённые мышцы Альфы, и я внимательно следила за тем, как его тело отзывается на каждое прикосновение.

Я словно записывала в своём сознании каждую технику, каждый штрих, как будто это были священные письмена. От глубоких поглаживаний до расслабляющих круговых движений – всё имело значение, ничто не ускользало от моего внимания.

Я заметила, что массажистка использует особые масла, наполняя комнату тонким ароматом лаванды, который, казалось, умиротворял Альфу. Запомнила, как она создаёт атмосферу – приглушенная музыка, мягкий, рассеянный свет. Все эти детали рождали целостную картину, которую я должна была воспроизвести в следующий раз, когда Альфе понадобится отдых.

Каждый её взгляд, малейшее изменение давления рук были важны. Я чувствовала, как во мне растёт уверенность, что я смогу стать идеальным батлером.

Я не просто наблюдала, я впитывала информацию, готовясь к тому моменту, когда Альфа снова потребует моих услуг. Быть хорошей слугой – значит не только исполнять приказы, но и предвосхищать желания господина.

Время пролетело незаметно, и вскоре массажистка завершила свою работу, оставив Альфу полностью расслабленным. Я дала себе клятву, что каждый раз, когда он будет нуждаться в поддержке, я постараюсь создать ту атмосферу покоя и наслаждения, которая станет для него необходимостью, как и моё присутствие рядом.

В доме Альфы нас ждали строжайшие правила и нескончаемая работа. Каждый шаг, каждое движение должны были быть отточены до совершенства. Но я знала, что моё истинное испытание начнётся в субботу, когда я впервые предстану перед своими новыми хозяевами. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Три года покажутся вечностью.

– Пусть матушка Бернарда подготовит девушек и приведёт их ко мне. Эту ночь они проведут в моей постели, а завтра с утра отправятся к своим хозяевам. Чего застыла, как истукан? Выполняй!

Я вздрогнула от резкого голоса и поспешно поклонилась, выбегая из комнаты. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. "В его постели…" – эхом отдавалось в голове. Эта мысль заставляла кровь стынуть в жилах. Матушка Бернарда встретила меня хмурым взглядом, словно предчувствовала дурные вести.

– Господин желает видеть девушек, – выдавила я из себя, стараясь не смотреть ей в глаза.

Матушка Бернарда ничего не ответила, лишь кивнула и повела меня за собой в комнату прислуги. Там царила зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом девичьих молитв. Она окинула их цепким взглядом, выискивая тех, кто должен был предстать перед Альфой. Её выбор пал на двух новеньких. Я знала, что их ждёт, и от этой мысли становилось дурно.

Когда мы подвели девушек к Альфе, они дрожали от страха. Я видела в их широко распахнутых глазах отражение собственной беспомощности. Альфа окинул их оценивающим взглядом, словно выбирал товар на рынке рабов. Затем, с кривой усмешкой, указал на одну из девушек, с длинными светлыми волосами. Это была Эстелла.

– Ты останешься со мной, – произнёс он хриплым голосом, полным похоти. – Остальные могут идти.

Мы поспешно скрылись из покоев, а та, что осталась, застыла на месте, словно парализованная. Я знала, что сейчас её жизнь изменится навсегда. И я ничем не могла ей помочь.

– А ты куда это собралась? – оглушительный голос старухи заставил меня подпрыгнуть на месте. – Батлер должна неотступно находиться рядом с Альфой. Марш в покои и жди его указаний. Не смей открывать рот без позволения. Стой тихо, как статуя. И смотри ему в глаза. Это его приказ. Выполняй!

Сердце бешено колотилось в груди, но я не посмела ослушаться. Старуха, которую все называли Матушкой, была правой рукой Альфы, и её гнев был страшнее самой смерти. Я медленно развернулась и поплелась обратно к покоям.

За дверью царила зловещая тишина. Я неслышно вошла и увидела Эстеллу. Она сидела на краю кресла, опустив голову. Её светлые волосы закрывали лицо, скрывая эмоции. Альфы нигде не было. Я встала у стены, как и было велено, и замерла в ожидании, стараясь не издавать ни звука.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь распахнулась и вошёл Альфа. Он был огромен, словно высечен из камня, и страшен. Его глаза горели хищным огнём. Эстелла вздрогнула и подняла на него испуганный взгляд. Альфа ухмыльнулся и медленно приблизился к ней.

Я старалась не смотреть, но не могла оторвать глаз. Я чувствовала себя беспомощной свидетельницей чудовищной трагедии, разворачивающейся прямо у меня на глазах. Я знала, что сейчас произойдет что-то ужасное, и я была бессильна это предотвратить.

– Подойди ко мне, – прорычал Альфа.

Эстелла медленно поднялась и сделала несколько шагов в его сторону. Её руки дрожали, а на глазах блестели крупные слёзы. Я зажмурилась, не в силах больше выдерживать это зрелище. Я молилась, чтобы всё это поскорее закончилось.

Глава 5

Мигель

– Ты останешься. Остальные свободны.

Все, словно по команде, покинули мои покои, оставив меня наедине с Эстеллой. Хрупкая фигурка дрожала, как осенний лист, сорвавшийся с ветки. В огромных, испуганных глазах плескалась мольба, приправленная ужасом. Жестом указал на кресло напротив стола.

– Присядь, Эстелла. Не бойся. Я не причиню тебе вреда, если будешь честна.

Она опустилась на краешек кресла, словно ожидая удара. Тонкие пальцы судорожно вцепились в ткань платья. Я внимательно наблюдал за ней, пытаясь разгадать хаос, бушующий в её душе.

Одна из лучших учениц Академии, умна, талантлива, казалось, ничто не могло её сломить. Но сейчас передо мной сидела лишь затравленный зверёк.

– Я знаю, что ты видела, – начал я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – Видела то, что не должна была. И знаю, что молчишь из страха.

Эстелла вздрогнула и опустила взгляд.

– Я… Я ничего не видела, господин, – прошептала она еле слышно.

– Не лги мне, Эстелла. Я знаю правду. И чем скорее ты расскажешь мне всё, тем будет лучше для тебя.

Я наклонился вперёд, всматриваясь в её лицо.

– Поверь мне, я могу защитить тебя. Но только если ты будешь откровенна. Ты знаешь настоящего убийцу твоего продюсера? Это так? Он угрожал тебе, и ты взяла его вину на себя. Кто он?

– Я… Я убила…

– Хватит, Эстелла. У тебя есть выбор: или ты рассказываешь мне всё об убийце и остаёшься в моём доме до конца разбирательства, или на три года станешь рабыней для двадцати мужчин. Поверь, они вывернут наизнанку каждую частичку твоей девичьей души так, что ты вряд ли доживёшь до освобождения. Скорее покончишь с собой на следующий день после первой ночи с ними. Я ухожу, а когда вернусь, ты озвучишь своё решение.

Я отпрянул от неё, давая ей пространство для размышлений. В покоях повисла давящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов из коридора. Эстелла продолжала смотреть в пол, словно пытаясь прочитать ответ в причудливом узоре ковра. Жестокость моих слов была обдуманной. Это был единственный способ пробиться сквозь броню её страха.

Я оставил её наедине со своими мыслями. Ей нужно было время, чтобы взвесить все «за» и «против». Вышел из покоев, оставив дверь приоткрытой. Знал, что она наблюдает за мной, и мне было важно, чтобы она видела, что я даю ей шанс. Шанс на спасение. Шанс на правду.

Прошли долгие минуты, казавшиеся вечностью. Наконец, я услышал тихий всхлип. Вернулся в покои. Эстелла вздрогнула и подняла на меня заплаканные глаза. В них больше не было страха, лишь беспросветное отчаяние.

– Подойди ко мне.

Эстелла медленно поднялась и сделала несколько шагов в мою сторону. Её руки дрожали, а в глазах стояли слёзы.

– Хорошо, – прошептала она. – Я расскажу вам всё. Но прошу вас, защитите меня.

– Батлер! Позови начальника охраны и адвоката. Лотт! Ты чего застыла, как каменная? Немедленно выполняй мой приказ!

Я подошёл к Эстелле и взял её дрожащие руки в свои. В них я почувствовал хрупкость и беззащитность, которые ранее скрывались под маской высокомерия и надменности.

– Я обещаю, ты будешь в безопасности, – сказал я твёрдо. – Расскажи мне, и я сделаю всё возможное, чтобы тебя защитить.

Вскоре в покои вошли начальник охраны, адвокат и Лотт. Жестом указал Эстелле на кресло.

– Расскажи им всё, что знаешь, – сказал я ей. – Ничего не утаивай.

Эстелла начала говорить, запинаясь и дрожа всем телом. Она рассказала о тёмных делах продюсера, в которых он был замешан, за которые его убил собственный же брат. С каждым словом её голос становился всё тише, а глаза наполнялись слезами.

Начальник охраны и адвокат внимательно слушали, не перебивая. Лотт стояла неподвижно, как статуя, но я видел, как её руки дрожали. Когда Эстелла закончила свой рассказ, в покоях воцарилась тишина.

– Теперь мы знаем правду, – сказал я. – И должны действовать.

Я посмотрел на начальника охраны.

– Обеспечьте Эстелле полную безопасность. Адвокат, подготовьте все необходимые документы для её защиты. Лотт, останься здесь. У меня есть к тебе разговор.

Начальник охраны кивнул и жестом подозвал двоих охранников, которые тут же встали по обе стороны от Эстеллы. Адвокат, казалось, уже мысленно составлял план действий, его взгляд был сосредоточен и полон решимости. Эстелла, казалось, немного успокоилась, ощущая поддержку и защиту.

Когда они ушли, я повернулся к Лотт. В её глазах читалась растерянность и страх. Она всё ещё стояла неподвижно, словно боясь пошевелиться.

– Лотт, я знаю, что тебе сейчас нелегко. Ты была близка с продюсером, я понимаю. Но правда должна выйти наружу.

Я подошёл ближе и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я знаю, что у тебя есть информация. Ты видела или слышала что-то, что может помочь нам. Не бойся, Лотт. Теперь ты в безопасности. Скажи мне всё, что знаешь. Это поможет нам привлечь виновных к ответственности и защитить Эстеллу. И это поможет тебе освободиться от этого кошмара, в который тебя затянул именно он. Ты находишься здесь только по его вине. Я знаю, что с тобой произошло в клубе «Осо Негро». И знаю, что произошло потом…

– Может, хватит на меня давить! Да, я была его любовницей, но какое он имеет отношение к изнасилованию в клубе?! Мою невинность отняли берсерки в зверином обличии, а не вампир! И всё, что происходило в моей жизни, никак с ним не связано. Понятно?! Если допрос окончен, то я пойду в свою комнату…

– Нет! Ты остаёшься в моих покоях! До утра будешь меня ублажать! А завтра утром матушка Бернарда отведёт тебя к твоим хозяевам. Прими душ и ложись в постель. Чего застыла? Я жду…

Глава 6

Шарлотта

– Лотт, я понимаю, как тебе тяжело. Ты оплакиваешь утрату, ведь убитый был тебе близок. Но истина жаждет вырваться наружу.

Альфа приблизился, его взгляд пронзил меня насквозь.

– Я знаю, что ты владеешь информацией. Ты видела или слышала то, что может стать нитью, ведущей к разгадке. Не бойся, Лотт. Здесь ты под моей защитой. Поделись всем, что знаешь. Это поможет нам призвать виновных к ответу и оградить Эстеллу от преследований приспешников убийцы. И самое главное, освободит тебя от кошмара, в который тебя втянул этот человек. Ты оказалась здесь по его вине. Мне известно о событиях в «Осо Негро». И о том, что последовало за ними…

– Хватит давить! Да, я была любовницей покойного, но какое он имеет отношение к тому, что произошло в клубе? Мою невинность растоптали берсерки в зверином обличье, а не вампир, которым был мой любовник! Всё, что случилось в моей жизни, не связано с ним! Понятно? Если допрос окончен, я хочу вернуться в свою комнату…

– Нет! Ты останешься в моих покоях! До рассвета ты будешь ублажать меня! А наутро матушка Бернарда вернёт тебя твоим хозяевам, купившим тебя на аукционе. Ты – собственность Клана, одна из «Наёмниц» мужского блока, заключённая. Прими душ и ложись в постель. Чего застыла? Я жду…

Дрожащими ногами я поплелась в ванную. Не от страха перед предстоящей ночью с Альфой, а от хлынувших воспоминаний о роковой встрече в доме убитого и знакомстве с Франко, его братом. Именно он стал причиной моего пожизненного заточения в этом исправительном учреждении Клана Гризли.

Вода обжигала кожу, словно стремясь смыть не только грязь, но и въевшуюся боль и воспоминания. Слова Альфы звучали как приговор, напоминая о моём бесправном положении. Я – вещь, купленная и проданная, запертая в клетке чужих желаний. И Франко… Его тень преследовала меня даже здесь, вдали от него и злополучного клуба. Он стал отправной точкой моего падения, началом кошмара, из которого не было выхода.

Каждое прикосновение к телу отзывалось эхом той ночи в «Осо Негро». Берсерки. Звери в человеческом обличии. И Франко, явившийся в моей жизни спустя пару месяцев после выписки из клиники, словно спаситель, а оказавшийся палачом. Он обещал защиту, а подарил лишь цепь, сковавшую меня с Кланом Гризли.

Вытеревшись полотенцем, я надела тонкую шёлковую ночную рубашку, оставленную для меня на кровати. Она казалась насмешкой, символом роскоши, которая мне больше никогда не принадлежала.

В комнате меня ждал Альфа, сидящий на краю кровати. Его взгляд прожигал насквозь, заставляя чувствовать себя обнажённой не только физически, но и морально.

Альфа. Сама мысль о нём вызывала дрожь. Не от страха, а от отвращения. Разве можно думать о любви с тем, кто распоряжается моей жизнью, как вещью? Кто видит во мне лишь средство для удовлетворения своих похотей? И всё же, я понимала, что должна подчиниться. Иначе завтрашний день будет ещё хуже.

Я медленно подошла, стараясь не смотреть ему в глаза. Легла рядом, ожидая прикосновений, которые вызовут лишь тошноту.

Он приблизился, и я замерла. Но вместо этого прошептал:

– Расскажи мне о Франко, – голос его был тих, но в нём чувствовалась сила Альфы, которая заставляла подчиниться приказу на подсознательном уровне.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминания. Но они нахлынули новой волной, обжигая сознание. Я начала говорить, запинаясь и глотая слёзы. О том, как познакомилась с Франко, о его обещаниях и лжи, о том, как он заманил меня в ловушку, из которой не было выхода.

Говорила, пока не почувствовала, что больше не могу. Альфа молча слушал, не перебивая. Когда я закончила, он обнял меня, прижав к себе. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности, забыв о всепоглощающей изнутри меня мести к берсеркам.

Оглушающий стук в дверь покоев Альфы заставил меня очнуться от морока сладострастия и высвободиться из его плена.

Альфа нахмурился, его взгляд, только что смягчённый нежностью, вновь стал жёстким и настороженным. Он отстранился от меня, но не отпустил мою руку, словно боялся, что я исчезну, как призрак.

– Войдите, – властно произнёс он, и дверь немедленно распахнулась, впуская запыхавшегося охранника.

– Альфа, на границе замечены чужаки. Много, – выпалил охранник, с трудом переводя дыхание. – Они несут знаки Клана Северного Ветра. Ещё, Альфа! В мужском блоке «Наёмников» назревает бунт.

Альфа резко отпустил мою руку и стремительно поднялся.

– Клан Северного Ветра! Наши давние враги, чьи набеги всегда были жестокими и кровопролитными.

Его лицо окаменело, и я увидела в нём лишь воина, готового к битве.

– Соберите войско. Подготовьте защиту. Я иду, – приказал он, не отводя взгляда от охранника. Затем он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тень сожаления.

– Прости, мне нужно идти. Будь здесь. Здесь безопасно.

Он быстро поцеловал меня в лоб и выбежал из покоев, оставив меня в тишине, прерванной лишь отдалёнными звуками тревоги.

Ночь тянулась бесконечно. Каждое воспоминание о прикосновениях, каждое слово Альфы, словно раскалённый уголь, обжигало мою душу и путало мысли.

– Мигель! Кто ты? Мой палач? Или спаситель, посланник Богов?

Я старалась не думать ни о чём, кроме предстоящей встречи с матушкой Бернардой. Только она могла помочь мне выжить в этом аду. Только она знала, как сохранить остатки человечности в мире, где правят звери.

Глава 7

Шарлотта

– Доброе утро, мой батлер! Лотт! Просыпайся, сонная принцесса! Твой Альфа проголодался, как дикий зверь. Накорми меня, или я тебя съем…

Сквозь дрёму, словно сквозь дымку, пробивался слабый луч рассветного солнца. Голос Альфы, хриплый и требовательный, словно удар грома, обрушился на моё сознание. Тихо застонав, попыталась отмахнуться от назойливой реальности, закутавшись поглубже в прохладные шелка одеяла.

– Ещё пять минут, – пробормотала я в подушку, надеясь ускользнуть обратно в мир грёз.

Но Альфа был неумолим, как сама судьба. Его шаги, тяжёлые и уверенные, приближались, отсчитывая секунды моего неминуемого пробуждения. Сопротивление бесполезно. Этот мужчина не оставит меня в покое, пока не получит желаемое. Вздохнув, я смирилась с неизбежным. Придётся вставать и исполнять свой долг.

Неохотно поднявшись с постели, поправила растрепавшиеся волосы. Альфа уже стоял у кровати, и его тёмный силуэт казался огромным, властным. Он смотрел на меня с нетерпением, и в глубине его глаз плясали голодные искорки. Лёгкая дрожь, смешанная с волнением, пробежала по моему телу. Я знала, чего он хочет, и понимала, что обязана утолить его жажду.

– Доброе утро, Альфа, – прошептала я, стараясь придать своему голосу бодрости. – Я сейчас же приготовлю тебе завтрак… Ой! Простите. Вам приготовлю завтрак.

Резко вскочив, направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Альфа последовал за мной, не сводя взгляда. Я чувствовала его пристальное внимание, его энергию, которая, казалось, пропитывала собой воздух.

Быстро умывшись, натянула лёгкое платьице, неизменную форму батлера. Затем отправилась на кухню, где уже чувствовалась атмосфера суетливой работы. Альфа уселся за стол, наблюдая за каждым моим движением, словно хищник за добычей. Я принялась готовить его любимый завтрак: яичницу с беконом, хрустящие тосты с клубничным джемом и обжигающий крепкий кофе. Только так я смогу утолить его зверский голод и заслужить его расположение.

– Лотт! Сегодня ты останешься здесь. В мужской блок к своим хозяевам не пойдёшь. Они под стражей за попытку устроить бунт в клане. Как тебе новость? Нравится?

– Угу, – это всё, что я смогла выдавить из себя, подавив ликующий крик.

Сердце бешено заколотилось в груди, словно пойманная птица. Неужели это правда? Неужели я освободилась от необходимости унизительно ублажать похотливых заключённых мужского блока? Эта новость опьяняла, словно глоток чистого воздуха после долгой, удушающей пытки. Я боялась поверить своему счастью.

Пока жарился бекон, перед глазами возникли кошмарные обрывки воспоминаний о тех днях, когда приходилось терпеть грубые прикосновения берсерков в грязном клубе «Осо Негро». Мои хозяева из блока «Наёмников» едва ли лучше тех монстров, что меня насиловали. Я всегда мечтала вырваться из этого ада, но никогда не смела надеяться, что это возможно. И вот, благодаря бунту, которого я даже не видела, моя жизнь круто изменилась.

Закончив готовить завтрак, осторожно поставила тарелку перед Альфой. Он принялся жадно поглощать еду, не отрывая от меня взгляда. В его глазах больше не было голодной искорки, лишь довольство… и что-то ещё. Что-то, чего я не могла понять.

– Спасибо, Лотт, – проговорил он, откладывая вилку. – Ты хорошо готовишь. И вообще, ты очень полезная служанка. Я рад, что ты останешься здесь. Но в следующую субботу нам придётся расстаться на некоторое время…

– Почему, господин? Вы покидаете клан?

Замерла, ожидая ответа. Его слова прозвучали, как зловещее предзнаменование. Только забрезжившая надежда на лучшую жизнь снова затрепетала, готовая угаснуть.

Куда он уезжает?

И что будет со мной, когда его не будет рядом?

– Нет, Лотт, я не уезжаю из клана, – Альфа, заметив моё замешательство, поспешил успокоить. – Мне нужно будет отправиться в соседнее поселение для заключения важного договора. Это займёт несколько дней.

С облегчением выдохнула. Значит, он вернётся. И я снова окажусь рядом с ним, в безопасности и относительном комфорте. Но на кончике языка вертелся один вопрос, и я не удержалась, чтобы его не задать:

– А что будет со мной, пока вас не будет, господин?

Альфа усмехнулся, словно я сморозила глупость.

– Не волнуйся, Лотт. Ты останешься здесь, в моём доме. За тобой присмотрят мои заключённые из блока «Наёмников». И помни, ты – моя собственность. Никто не имеет права тебя тронуть без моего одобрения. А теперь иди. У тебя много работы. И попроси матушку Бернарду подготовить для меня Бониту. Она должна быть безупречной.

Поклонилась, стараясь скрыть волнение. Блок «Наёмников»… Эти слова звучали угрожающе. Я знала, что там содержатся самые опасные и непредсказуемые преступники клана.

Но Альфа сказал, что я в безопасности, что они не прикоснутся ко мне без его разрешения. И я не пойду в следующую субботу в их блок, а останусь в доме Альфы. Оставалось только верить ему и надеяться на лучшее.

Выйдя из кухни, направилась к матушке Бернарде, старой и мудрой женщине, которая заведовала всей прислугой, заключёнными и даже охраной в клане. Она всегда относилась ко мне по-доброму и помогала советами, пусть и очень экстравагантными. Я чувствовала доброту её души. Рассказала ей о поручении Альфы и попросила подготовить Бониту к ночи с ним. Матушка Бернарда кивнула и пообещала всё устроить.

Затем принялась за уборку дома. Мыла полы, вытирала пыль, поливала цветы. Старалась не думать о предстоящей разлуке с Альфой через несколько дней и о том, что меня ждёт в его отсутствие. Я напоминала себе, что это всего лишь несколько дней, и что я должна быть сильной и терпеливой.

Закончив с уборкой, решила немного отдохнуть в саду. Уселась на скамейку под раскидистым деревом и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом.

В голове снова всплыли воспоминания о моей прежней жизни, о тех унижениях и страданиях, которые мне пришлось пережить. Но теперь всё изменилось. У меня есть Альфа, который, пусть и жесток и властен, защищает меня, и рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Внезапно услышала шаги. Открыв глаза, увидела перед собой одного из заключённых из блока «Наёмников», судя по его бирке на одежде. Он был высоким и мускулистым, с суровым выражением лица. Испугалась, но постаралась не показать этого.

– Что тебе нужно? – спросила я, стараясь говорить уверенно.

– Альфа приказал мне охранять тебя, пока он не вернётся, – ответил он грубым голосом. – Я буду следить за тобой днём и ночью. Начиная со следующей субботы и до утра понедельника. И не смей делать ничего, что могло бы Альфе не понравиться.

Кивнула, понимая, что это и есть та самая защита, о которой говорил Альфа. Но почему-то мне стало ещё страшнее. Этот заключённый казался опасным и непредсказуемым. Я не знала, чего от него ожидать.

– Как тебя зовут? – спросила я, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

– Меня зовут Рауль, – ответил он. – А тебя Лотт, верно? Альфа много о тебе говорил.

Покраснела, не зная, что и думать. Что он мог говорить обо мне? И почему этот Рауль так пристально на меня смотрит?

– Я просто выполняю свою работу, – добавил он, словно прочитав мои мысли. – Не волнуйся, я не причиню тебе вреда. Если Альфа этого не захочет.

Глава 8

Шарлотта

Солнце, истекая багряным соком, тонуло за горизонтом. Мне пора было сопроводить Бониту в покои Альфы. Эта ночь принадлежала ей. Клякса боли расползлась в груди. Не я, а она разделит его ложе.

С тяжким вздохом я разгладила шёлк её платья. Тонкая ткань струилась между пальцами, горьким намёком на недоступную роскошь. Бонита – воплощение невинности: юная, прекрасная, с глазами, полными робкой надежды. Она грезила об избранности, о любви Альфы. Но я знала иную правду. В его зверином сердце не было места любви. Ему нужна лишь добыча – юное, неопытное тело, чтобы утолить ненасытную похоть.

Он жаждет её, но не меня. Мигель видит во мне лишь тень, служанку, не более. Пора отпустить его, похоронить несбыточные мечты. Вырвать из сердца с корнем. Он – берсерк, мой враг.

Закончив с платьем, я коснулась её волос, убирая непокорную прядь с бледного лица.

– Все будет хорошо, – прошептала я, и ложь повисла в воздухе.

Бонита судорожно сглотнула, и я увидела в её глазах отблеск моего собственного страха. Ещё недавно она трепетала от восторга, избранница Альфы! А теперь в её душе зрело осознание: ночь с берсерком может стать последней.

Я легонько сжала её плечо, пытаясь вселить хоть искру надежды.

– Не бойся, Бонита. Я буду рядом. Не позволю ему причинить тебе зло.

Но слова звучали фальшиво даже в моих собственных ушах. Каждый знал: когда берсерк теряет контроль, его не остановить. Он – машина смерти, ведомая лишь жаждой утолить свой голод и ярость.

Бонита смотрела на меня глазами, полными слёз.

– Ты не понимаешь, Лотти. Это Альфа. Кто посмеет ему перечить? Никто. Даже ты.

Она была права. Альфа – воплощение силы и власти в нашем клане. Его слово – закон. Но я не смогу остаться в стороне, обрекая юную девушку на растерзание.

– Я что-нибудь придумаю, Бонита. Обещаю.

Крепко обняв её, я почувствовала дрожь её тела. В мозгу хаотично метались мысли, но ни одна не казалась достаточно надёжной. Нужно найти способ остановить Альфу, не подвергая нас обеих смертельной опасности. Но как?

Мы двигались по коридорам, и каждый шаг рождал гулкое эхо. Факелы плясали на стенах, отбрасывая причудливые тени, словно подчёркивая мрачность этого проклятого места. Бонита вцепилась в мою руку, её ладонь была влажной от пота.

У дверей покоев Альфы стража расступилась, пропуская нас. Я обняла Бониту на прощание, пытаясь передать ей частицу своей силы.

– Будь храброй, – прошептала я ей на ухо. Она кивнула, и я разжала пальцы.

Сглотнув ком в горле, я толкнула двери. Они распахнулись, и Бонита робко вошла внутрь, а я замерла на пороге, словно обращённая в камень.

Сердце бешено стучало, по щекам потекли слёзы. Я знала, что её ждёт, и была бессильна. Оставалось лишь надеяться, что она переживёт эту ночь и сохранит себя.

Альфа восседал в кресле у камина. Огромный, властный, с хищным огнём в глазах. Он окинул Бониту оценивающим взглядом, и я почувствовала, как она вздрогнула.

Душа разрывалась от боли. Хотелось броситься к ней, собой заслонить, увести подальше от этого логова. Но я не могла. Мой долг – служить Альфе.

Я склонилась в поклоне, едва сдерживая дрожь в голосе:

– Альфа, я привела Бониту.

Он кивнул, не отрывая взгляда от девушки.

– Можешь идти.

Слова прозвучали как приговор. Интуиция подсказывала: он не причинит ей вреда. Я развернулась и вышла, оставив Бониту наедине с берсерком.

Всю ночь я бродила по тёмным коридорам, как неприкаянная тень. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний, несбывшиеся мечты о Мигеле. Я знала: с восходом солнца Бонита станет другой. Его самкой. А я навеки останусь служанкой, молчаливой статуей в покоях Альфы. Но я выстою. Ради себя, ради своей мечты о свободе за пределами Клана Гризли.

– Что ты здесь делаешь? Почему не в покоях Альфы? Немедленно возвращайся к своим обязанностям! – голос старухи прозвучал резко, словно удар хлыста.

Я вздрогнула и обернулась. Её лицо, испещрённое морщинами, выражало крайнее недовольство. Она всегда следила за мной, словно я была прокажённой, боялась, что моя дерзость заразит остальных.

– Я… я просто не могла уснуть, – пробормотала я, опуская взгляд.

Ложь давалась тяжело, но выбора не было. Признаться, что оплакиваю свои разбитые мечты и судьбу Бониты, означало навлечь на себя гнев старухи.

– Не могла уснуть? А тебя спрашивали? Твое дело – служить, а не шляться по ночам! – старуха схватила меня за плечо и грубо развернула к покоям Альфы. – Он целый час ждёт своего батлера. Охрана с ног сбилась, разыскивая тебя. А ты, как летучая мышь, забилась в самый тёмный угол. Соберись! Вытри слёзы. Батлер Альфы должен быть в форме при любых обстоятельствах. Альфа не терпит ленивых.

Я поплелась за ней, ощущая, как внутри всё сжимается от бессилия. В голове снова и снова всплывало лицо Бониты, её испуганные глаза, дрожащие плечи. Я знала, что она сейчас переживает. Два года назад я сама прошла через это, познала неукротимую, безжалостную страсть берсерков.

С того дня моя жизнь разделилась на «до» и «после». «До» – беззаботное существование в кругу семьи, учёба в академии, мечты о будущем. «После» – постоянный страх, ощущение грязи и безнадёги, жажда мести.

Я помню каждую деталь той ночи, словно это было вчера. Запах крови и пота, дикие крики, леденящий ужас. И взгляд берсерка, полный первобытной ярости и похоти. В тот момент я перестала быть собой. Я стала жертвой, сломленной куклой, выброшенной на обочину жизни.

И теперь Бонита… Бедная, наивная девочка, попала в тот же капкан. Я должна ей помочь. Я не могу допустить, чтобы она прошла через то же, что и я. Но как? Берсерки – сильные и жестокие воины. Они не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить желаемое.

Оставалось одно – собрать все свои силы, забыть о страхе и действовать. Ради Бониты, ради себя, ради всех женщин, ставших жертвами этих чудовищ. Я должна положить конец этому кошмару. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Старуха толкнула меня в спину, и я, споткнувшись, едва не упала. Выпрямившись, я вошла в покои Альфы. Он сидел за столом, хмуро глядя на бумаги. Бониты нигде не было видно.

– Где ты была? – рявкнул Альфа, не поднимая головы. Голос его был полон раздражения.

– Я… я пришла, как только меня позвали, Альфа, – пролепетала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Ты должна была стоять у дверей и ждать моих указаний. Но ты испарилась, как только я сказал тебе выйти из покоев. Впредь не смей заставлять меня ждать. Поняла?

Я молча поклонилась и принялась исполнять свои обязанности. Налила ему вина, принесла бумаги, расставила свечи. Каждое движение давалось с трудом. В голове пульсировала лишь одна мысль: как Бонита?

– Подойди! Ознакомься с протоколом допроса Бониты. Уверен, ты будешь потрясена. Мой адвокат возобновляет дело о смерти доктора Франко, родного брата твоего покойного любовника. И привлечёт к ответственности твою так называемую подругу Каррин Сворт. Она хладнокровно убила Франко, после того как он надругался над её сестрой. Три ваших дела, Эстеллы, Бониты и твоё, скоро объединятся в одно.

Я взяла протянутые бумаги, и сердце пропустило удар. Дрожащими руками я начала читать, впитывая каждое слово, каждую деталь. Показания, улики, имена. Всё говорило о том, что Бонита и Каррин – родные сёстры.

Бонита познакомила сестру со своим женихом, чокнутым доктором Франко, который годился ей в дедушки. Он выложил большие деньги Каррин, чтобы реализовать свой коварный план. И она его выполнила безупречно: стала моей близкой подругой, помогла совершить побег из дворца, донесла Великой Ми о моей подмене с Валерианой, убедила работать с доктором Франко. Он это спланировал ради одной цели – завершить свой эксперимент с препаратом, за который я отбываю пожизненный срок в Клане Гризли.

Не я, а Карри вводила препарат моей сестре Валериане и Адольфу. Но меня обвинили в смерти Ади и попытке убить родную сестру. Меня назвали организатором всех преступлений, а за Каррин заплатили огромный выкуп и выпустили из зала суда. Где справедливость!

Я не знала, что и думать. Бонита, такая юная и нежная, не может быть убийцей. Каррин, моя подруга, всегда такая сильная и независимая, замешана в этом? В голове не укладывалось. Но факты были упрямы.

– Что скажешь? – спросил Альфа, наблюдая за моей реакцией.

В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчёт. Он словно играл со мной, наслаждаясь моей растерянностью.

– Я не знаю, Альфа, – прошептала я. – Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

– Время? У тебя его нет. Завтра утром ты должна дать показания против Франко и Каррин. Ты свидетель. Ты была рядом. Ты знаешь правду.

Я молча кивнула, понимая, что у меня нет выбора. Альфа не оставит меня в покое, пока не получит то, что хочет. А он, как и я, жаждал справедливости. Я должна дать показания, чтобы смягчить свой приговор.

Когда Альфа отпустил меня, солнце уже взошло. Я направилась в комнату прислуги, надеясь увидеть Бониту живой. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь и увидела её, спящую на кровати. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени. Но она была жива. Сердце немного отпустило. Я тихонько прикрыла дверь и ушла, зная, что теперь в её жизни всё будет иначе. И в моей тоже. Я должна действовать.

Мечта о свободе, которая раньше казалась лишь призрачной надеждой, теперь обрела конкретные очертания. Я буду бороться. И я не сдамся, пока не добьюсь своего.

Глава 9

Мигель

Я не мог понять, куда испарилась та всепоглощающая страсть, что когда-то огнём бурлила в венах Лотт. Теперь в её взоре плескалось лишь презрение, обжигающая ненависть, адресованная мне. Почему стена отчуждения и ледяного безразличия воздвиглась между нами? Где я оступился?

Неужели она слепа к тем жертвам, на которые я иду, дабы вырвать её из лап правосудия, отменить этот проклятый пожизненный приговор? Я вытащил из зала суда Эстеллу и Бониту – живые ключи к разгадке её дела. Знал, что их новые показания могут перевернуть её судьбу. Ради этой надежды я привёз их в свой клан, рискуя всем.

Да, я был груб, напорист с ними, и Лотт видела это. Но разве у меня был выбор? Только так я мог заставить их заговорить, вырвать правду из оков лжи. И как же горько, что она не оценила моих усилий. Во мне она видит врага, чудовище, а не союзника, не того, с кем когда-то мечтала разделить ложе. Отвращение к моей сущности читается в каждом её движении, в дрожи ресниц.

– Я из рода берсерков, чёрт возьми! Она ненавидит всех нас. Боги! За что вы обрушили свой гнев на меня? В чём моя вина? Скажите! Я больше не вынесу…

Звук приближающихся шагов оборвал мои терзания, заставил насторожиться. Что ещё стряслось? Какую новую напасть принесёт утро?

– Альфа! Можно войти? – голос адвоката, Пауло, был полон тревоги. Похоже, он явился не с добрыми вестями на рассвете.

– Входи, Пауло!

– Мигель! Прости, что отрываю. Но дело не терпит отлагательств, требует твоего немедленного вмешательства.

– Что случилось?! Говори!

– Ты принял верное решение, согласившись подписать мирное соглашение и принять условия вожака Клана Северного Ветра в субботу. Но боюсь, в этом вопросе назревают серьёзные осложнения.

– Ты о чём? Не понимаю. Что не так?

– Мигель! Вожак Северных не просто так пригнал к нашим границам свою армию. Мы, вернее, твои братья, нарушили договорённости между нашими кланами. Взгляни на это видео, сам всё поймёшь. Они дали интервью прессе за день до его появления у границ, объявив о разрыве помолвки с его дочерями.

Услышанное казалось бредом. Я не верил своим ушам. Чтобы убедиться в предательстве братьев, я открыл видеофайл. Лучше бы я оставался в неведении.

Репортёр одного из бразильских каналов запечатлел пикантные сцены с участием моих братьев и полуобнажённых девиц в ночном клубе Рио-де-Жанейро. Этот наглый журналюга профессионально подвёл Артуро и Орсона к разговору на камеру, заручившись их согласием на интервью.

В интервью братья, едва ворочая языками, признались, что их сердца принадлежат некоей принцессе, а не навязанным политическим браком невестам. И публично объявили о расторжении помолвки с дочерями вожака Клана Северного Ветра.

– Что?! Они совсем обезумели?

Хоть хватило ума не называть имя той, из-за которой они пошли на этот шаг. Если вожак Северных узнает, кто разбил сердца его дочерей, он объявит Лотт настоящую войну.

Идиоты! Что они натворили!

Подвергли опасности не только Клан Гризли, но и невинную Лотт, втянув её в нашу межклановую вражду.

– Где они сейчас?

– Успокойся! Братья уже на подступах к границе клана. Скоро приедут, и ты сможешь объясниться с ними. Не забудь ознакомиться с мирным соглашением и обязательствами до встречи с вожаком Северного Ветра. Документы у тебя на столе. Ну, я пошёл. Займусь делами твоих подопечных девушек. Как будут новости, сообщу. Буду на связи.

Отвратительное начало дня. Нужно взять себя в руки и попытаться разрешить эту идиотскую ситуацию с братьями. Надеюсь, я смогу их вразумить, убедить возобновить помолвку с дочерями вожака Северных. От желания выплеснуть гнев на головы братьев, я набрал номер Орсона. К моему удивлению, он сразу ответил:

– Слушаю тебя внимательно, Альфа! Соскучился? Приснился, что ли? – он ржал в трубку, а на заднем плане слышались женские визги и смех Артуро.

– Где вы сейчас? Что за девки рядом с вами?! – заорал я в трубку, обезумев от ярости.

– Да не ори ты так, оглохнуть можно. Мы с подругами едем в наш клан. Как только узнали, что ты забрал Шарлиту в клан, решили пожить у тебя в доме. Брат, почему молчал? Мы по ней истосковались. Уверен, она тоже по нам скучала…

– Заткнись! Вы к ней больше не приблизитесь! Она не должна узнать о том, что вы были два года назад в клубе «Осо Негро». Понял?

– Дай сюда телефон! – подвыпивший Артуро выхватил трубку у брата. – Нет, это ты не понял? Заруби себе на носу, братец, Ло – моя! Я первым покрыл её зверем, лишил невинности. Она должна была стать моей и Орсона женой по традициям берсерков два года назад, но ты помешал нам поставить ей метки…

Брат внезапно замолчал. Через мгновение из трубки послышались невнятные звуки, крики… Похоже, между ними завязалась драка.

– Артуро! Орсон! Прекратите немедленно! – заорал я, надеясь, что моя сила Альфы хоть сейчас возымеет на них действие.

– Брат! Мы поняли. К Шарлите не подойдём. Она нас не увидит. Обещаю. Но надеюсь, ты не оставишь обделёнными в женской ласке своих братьев? – похотливый Артуро говорил убедительно, но я знал, что их звери не успокоятся, пока не утолят свою похоть.

– Конечно, не оставлю… Избавитесь от своих шлюх, тогда будете жить рядом с моими покоями, в соседней комнате. После обеда я пришлю к вам девушек. Но только при условии, что вы не будете выходить из комнаты без моего разрешения. Вам ясно?

Ответ братьев был предсказуем. После разговора с ними я позвал Бернарду и попросил подготовить соседнюю комнату. А перед обедом велел привести ко мне новеньких заключённых, прибывших сегодня утром. Осталось решить, что делать с Лотт, пока братья будут жить в доме.

Погружённый в мрачные мысли, я не заметил, как Лотт бесшумно возникла рядом.

– Мой господин, вы чем-то расстроены? Я могу вам помочь?

Я вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. Её голос, мягкий и заботливый, вернул меня в реальность. Повернувшись к Лотт, я увидел в её глазах искреннее беспокойство.

– Нет, Лотт, всё в порядке, – попытался я успокоить её, хотя мой голос звучал натянуто. – Просто задумался о кое-чём. Ничего особенного.

Но Лотт была слишком проницательна, чтобы поверить мне. Она приблизилась и положила свою тёплую ладонь на мою руку.

– Мой господин, я вижу, что это не так. Вы очень напряжены. Может быть, я сделаю вам массаж, помогу расслабиться, забыть о тревогах хоть на время? Мой Альфа, вам это просто необходимо перед началом рабочего дня.

Я колебался. Но в глазах Лотт было столько искренней заботы и желания помочь, что я не смог устоять.

– Хорошо, Лотт, – вздохнул я.

Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она услышала моё согласие. Она мягко потянула меня за руку. Тепло её ладони приятно контрастировало с ледяной скованностью, охватившей меня изнутри.

Я позволил ей увлечь себя вглубь покоев, где стояло удобное кресло, специально предназначенное для расслабления. Она, словно искусный знаток своего дела, принесла небольшое полотенце и ароматическое масло с тонким запахом лаванды. Лотт усадила меня, встала позади и её руки, уверенные и нежные, начали массировать мои плечи.

Её движения были плавными и чувственными, словно она знала каждый мускул моего тела. Я закрыл глаза, позволяя теплу её рук проникать вглубь, вытесняя напряжение, накопившееся за последние дни. Действительно, я чувствовал, как волны расслабления накрывают меня, а запах лаванды окутывает, успокаивая мысли и изгоняя прочь суету.

Вскоре Лотт перешла к моей шее, разминая зажатые позвонки. Я тихо застонал от удовольствия. Её прикосновения были волшебными, словно она стирала мои тревоги кончиками пальцев. Я чувствовал, как тяжесть, давившая на меня, постепенно отступает.

Минуты текли, и я всё глубже погружался в состояние блаженной неги. Слова Лотт были излишни. Её присутствие и забота говорили сами за себя. Я чувствовал, как её тепло обволакивает меня, защищая от внешнего мира и позволяя просто быть, без необходимости что-то доказывать или решать.

Когда Лотт закончила массаж, я открыл глаза, чувствуя себя обновлённым и отдохнувшим. Я посмотрел на неё с благодарностью.

– Спасибо, Лотт, – искренне произнёс я. – Ты действительно помогла мне.

Она улыбнулась в ответ.

– Всегда к вашим услугам, мой Альфа. Я рада, что смогла вам помочь. Теперь вы готовы к новому дню.

Двери распахнулись, и в покои вошла Бернарда с девушками в откровенных нарядах. Я посмотрел на Лотт. Она застыла на месте, словно статуя, с ошарашенным выражением лица.

Глава 10

Шарлотта

Появление матушки Бернарды в сопровождении полуобнажённых девиц, одетых в вызывающие лохмотья, лишь подтвердило горькую истину моего положения в жизни Мигеля. Я – всего лишь личная прислуга Альфы. Обязанная утолять его желания, подобно бесчисленным сучкам в его клане.

Ещё утром, перед тем, как предстать пред Альфой, я встретилась с адвокатом и следователем. Отвечала на их вопросы, давала показания как свидетель по делу о гибели продюсера и его брата, упомянув о коварных замыслах Франко, касающихся моей судьбы.

Я изложила всё до мельчайших деталей, не забыв о роли Карри в совершённых злодеяниях. После прочтения моего протокола допроса, следователь заверил, что намерен возобновить расследование и объединить три разрозненных уголовных дела в одно.

Адвокат обнадёжил, что у меня, Эстеллы и Бониты появился реальный шанс на смягчение приговора. И, возможно, даже полное снятие обвинений. Значит, скоро мы покинем Клан Гризли – эту тюрьму, где отбываем наказание за преступления, которых не совершали.

И, надо признать, мы должны быть благодарны Альфе за его стремление докопаться до истины в наших запутанных делах. Но зачем ему ворошить это осиное гнездо? Ради кого из нас троих он так усердствует?

Невинной Эстеллы?

Или Бониты, с которой он разделил ложе этой ночью?

Или, быть может, ради меня?

Я стояла посреди покоев Альфы, оцепенев не столько от обилия девиц, готовых на всё, лишь бы стать его очередной игрушкой, сколько от терзающих душу мыслей.

"Ну, какая же ты наивная дура! Неужели ты и правда веришь, что он что-то к тебе испытывает? Что вся эта забота и участие в раскрытии правды по твоему делу, которое может снять с тебя клеймо заключённой, – проявление чувств? Да он делает это не ради тебя, а чтобы укрепить свой авторитет перед Советом Первородных! Уясни раз и навсегда: ты для него – пустое место! Просто заключённая, его рабыня!" – вопил внутренний голос.

– Альфа! Я привела новеньких, которые сегодня утром прибыли в клан. Эти девушки осуждены за финансовые махинации и взяточничество. Первая из них…

Матушка Бернарда не успела закончить свою речь, как её бесцеремонно прервала одна из вновь прибывших:

– Мой господин! Для меня большая честь встретиться с вами лично. Меня зовут…

Подобная дерзость вызвала у матушки Бернарды приступ ярости, что было вполне ожидаемо.

– Молчать! – прорычала старуха, побагровев от гнева. – Ты будешь говорить только тогда, когда тебе разрешат, и никак иначе. Здесь не светский раут, а тюрьма закрытого типа, где действуют свои правила. Запомни это, девочка, и запомни хорошенько.

Альфа, высокий и статный, с пронзительным взглядом, поднял руку, призывая Бернарду к молчанию. Его невозмутимость разительно контрастировала с яростью старухи, но в этой тишине чувствовалась ещё большая сила.

Альфа окинул новоприбывших оценивающим взглядом, в котором не было ни злобы, ни сочувствия – лишь холодный интерес. Он медленно обошёл их, словно рассматривая экспонаты в музее. Его движения были плавными и грациозными, как у хищника, выбирающего жертву.

– Итак, – наконец произнёс Альфа низким, бархатным голосом, от которого веяло властью. – Вы думали, что деньги решают всё. Что можно купить свободу и безнаказанность. Здесь вы узнаете истинную цену вещам. И поймёте, что настоящая ценность – не золото, а подчинение. Забудьте о своих прежних жизнях. Здесь начинается новая глава.

Он остановился напротив девушки, посмевшей перебить матушку Бернарду, и пронзил её взглядом насквозь.

– Как тебя зовут? – спросил Альфа, в его голосе не было и намёка на ласку.

– Э… Элеонора, – пролепетала девушка, внезапно утратив всю свою дерзость.

– Элеонора, – повторил Альфа, словно пробуя её имя на вкус. – Здесь ты будешь зваться номер триста семь. Запомни это. И помни, номер триста семь: здесь ты никто. Ты – всего лишь инструмент, который мы будем использовать по своему усмотрению.

Затем Альфа повернулся ко мне и, не отрывая взгляда, смягчил тон:

– Номер триста семь! Моему батлеру необходимо снять напряжение и привести её в нормальное состояние. Ты немедленно приступишь к выполнению моего приказа. Всё необходимое находится здесь, – произнёс он, указывая на огромный шкаф, стоящий в тёмном углу его покоев.

Я была настолько погружена в свои мрачные размышления, что не сразу поняла, кому именно «необходимо снять напряжение». Что я упустила из разговора Альфы и матушки Бернарды? И почему новоиспечённая заключённая так бесцеремонно хозяйничает возле шкафа, к которому вчера мне было строго запрещено приближаться? Нужно взять себя в руки и разобраться, что здесь вообще происходит.

– Бернарда! После обеда проводи двух новоприбывших девушек в соседнюю комнату. До субботы каждая из них должна там побывать. Ты знаешь, о чём я говорю. Надеюсь, проблем не возникнет. Позже мы всё обсудим, а сейчас можете идти.

Сердце пронзила острая, жгучая боль от мысли, что Мигель на моих глазах будет одаривать ласками других… Я этого не выдержу. Не смогу смотреть. Не доживу до его отъезда в субботу. Умру от невыносимой боли, от разбитого вдребезги сердца. Непрошеные слёзы хлынули из глаз.

Я старалась успокоиться, не показывать своего отчаяния, но тело предательски дрожало. В груди словно когтями скреблись, вырывая последние остатки надежды.

Как я могла допустить, чтобы между нами возникло такое? Как позволила этому чувству завладеть мной целиком и полностью? Мигель… Его имя звучало в голове набатом, напоминая о невозможности, о пропасти, что разверзлась между нами.

С трудом сделав шаг в сторону выхода, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Нужно бежать из покоев Альфы. Бежать подальше из этого дома, где каждый уголок пропитан его присутствием. Бежать от собственных мыслей, терзающих душу. Я опустила голову, пытаясь скрыть покрасневшие от слёз глаза.

На трясущихся ногах пробираясь к дверям, я столкнулась с Элеонорой. Она смотрела на меня с тревогой.

– Сеньорита, с вами всё в порядке? Вы выглядите такой бледной.

Я попыталась изобразить слабую улыбку:

– Всё хорошо, Элеонора. Просто немного устала. Мне нужно…

– Расслабиться и погрузиться в негу блаженства, – раздался тихий, бархатный голос прямо у меня за спиной.

Я резко обернулась. В сантиметре от меня стоял он – Мигель, хозяин этого проклятого места. Его глаза, как всегда, горели тёмным, непредсказуемым огнём. От него исходила аура силы и опасности, которая одновременно пугала и притягивала.

Элеонора побледнела и опустила голову.

– Сеньор Мигель, – пробормотала она. – Я просто хотела убедиться, что с сеньоритой всё в порядке.

– Благодарю за заботу, номер триста семь. Можешь приступать к своим обязанностям. Иди и подготовь всё необходимое. Когда потребуется, я тебя позову, – Альфа не сводил с меня глаз. Элеонора быстро исчезла из поля зрения, оставив меня наедине с Мигелем.

– Вам что-то нужно, Альфа? – я постаралась, чтобы мой голос звучал твёрдо, но внутри всё дрожало.

– Тебе нужен отдых, – повторил он, делая шаг в мою сторону. – И я знаю, как его обеспечить.

Глава 11

Мигель

Мои слова обрушились, словно приговор. Она отшатнулась, пока спина не коснулась холодной стены. Сердце её трепетало в груди, словно пойманная птица, отчаянно рвущаяся на волю. В её напуганных глазах я читал смятение: мысли метались, словно испуганные мыши, ища лазейку, но ни одна не обретала формы четкого плана. Она знала – спорить со мной бесполезно. Я – Альфа, и всегда получаю желаемое.

– Не думаю, что нуждаюсь в отдыхе, который вы предлагаете, – прозвучал её голос, дрожащий, как осенний лист на ветру.

Я усмехнулся, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Мой взгляд, словно раскалённый докрасна клинок, пронзал её насквозь, лишая остатков сопротивления.

– Не стоит сопротивляться, Лотт. Ты устала, я вижу это. Позволь мне позаботиться о тебе.

Протянул руку, коснулся её щеки. Под пальцами ощутил мелкую дрожь, пробежавшую по её телу, словно от удара током. Закрыла глаза, пытаясь укротить бушующую внутри бурю.

Мои пальцы невесомо скользили по её нежной коже, лаская каждый изгиб. Она дрожала, но не отстранялась. В её сомкнутых веках я видел отблеск борьбы, страха и… желания? Уголки моих губ приподнялись в хищной усмешке. Я знал, она жаждет этого так же сильно, как и я, как бы отчаянно не пыталась убедить себя в обратном.

– Открой глаза, – прошептал я, мой голос звучал хрипло и требовательно, словно рык хищника. Медленно повиновалась, и наши взгляды встретились. В глубине её зрачков я увидел пляшущее отражение своего собственного безумного желания, тёмного и неукротимого. – Не лги себе, Лотт. Ты хочешь этого так же, как и я.

Наклонился ближе, чувствуя её дыхание на своей коже. Пьянящий аромат её волос, нежный и сладкий, лишал рассудка. Знал, что должен остановиться, но не мог. Она – наркотик, от которого нет спасения. Мои губы коснулись её губ, робко и осторожно, словно пробуя запретный плод. Сначала она не отвечала, но потом сдалась, и наши губы слились в поцелуе, полном голода и отчаяния.

Почувствовал, как её руки обвили мою шею, притягивая ближе, и всё её тело прижалось ко мне, ища защиты и утешения. Её дрожь передалась мне, и я понял, что сам теряю контроль. Мы – два горящих уголька, готовые вспыхнуть в безумном пламени страсти. Оторвался от её губ и прошептал, задыхаясь:

– Позволь мне позаботиться о тебе. Позволь мне утолить твою жажду.

Её дыхание стало прерывистым, а сердце билось в бешеном ритме. Чувствовал, как её тело напряглось, словно натянутая струна, а затем расслабилось, словно она наконец отпустила все свои страхи и сомнения. В её глазах больше не было борьбы, лишь чистое, неподдельное желание.

Вновь коснулся её губ, на этот раз более настойчиво, и она ответила с такой же жадностью. Наши языки сплелись в страстном танце, исследуя друг друга, и каждая клеточка моего тела отозвалась на этот поцелуй, словно от удара молнии. Чувствовал, как она дрожит в моих руках, и это возбуждало меня ещё больше. Знал, что должен остановиться, но не мог. Хотел её, хотел всем своим существом.

Оторвался от её губ и посмотрел ей в глаза. В них я увидел яркие искорки, рассыпавшиеся по радужке, словно россыпь драгоценных камней, – искорки, выдающие мою Истинную пару. Знал, что она должна стать моей на века, моей женой по традициям берсерков. И она хочет этого так же, как и я. В этот момент всё остальное перестало иметь значение. Мы были только вдвоём, в этом моменте, в этом всепоглощающем желании.

Подхватил её на руки и понёс в спальню. Она обвила руками мою шею, прижавшись своим телом, словно стремясь слиться со мной воедино. Чувствовал её тепло, её запах, её желание. Был готов отдать ей всё, лишь бы она принадлежала мне.

Когда мы оказались в спальне, я опустил её на кровать. Её глаза горели, словно два раскаленных угля, и я не мог отвести от них взгляда. Я знал, что это будет ночь, которую мы никогда не забудем. Ночь, когда мы отдадимся друг другу без остатка.

Медленно опустившись рядом с ней, провёл пальцами по её щеке, наслаждаясь шелковистостью кожи. Она закрыла глаза, утопая в блаженстве от прикосновения. Склонился и нежно поцеловал её веко, потом другое. Каждый мой жест был наполнен нежностью и обожанием.

Разгоревшееся желание уже не позволяло медлить. Начал расстёгивать пуговицы на её форме батлера, медленно и осторожно, словно открывая бесценное сокровище. Ткань скользнула вниз, обнажая её плечи. Осыпал их поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже.

Она застонала, когда я достиг её груди. Мои руки нежно сжали её, а губы принялись ласкать соски́. Она извивалась подо мной, отдаваясь во власть желания. Чувствовал, как её тело становится всё более и более чувствительным.

Сбросив с себя лишнюю одежду, прижался к ней всем телом. Кожа к коже, тепло к теплу. Наши сердца бились в унисон, создавая безумный ритм страсти. Целовал её губы, шею, грудь, живот. Каждый поцелуй был обещанием любви и наслаждения.

И вот, когда мы были готовы отдаться друг другу без остатка, я вошёл в неё. Она вскрикнула от наслаждения, обнимая меня крепче. Мы двигались в одном ритме, сливаясь в одно целое. В этот момент не существовало ничего, кроме нас, нашего желания и нашей любви.

Она обхватила руками моё лицо и, пристально глядя своими пылающими от желания глазами, заговорила дрожащим голосом:

– Мигель, я… я боюсь твоего зверя-берсерка. Но безумно хочу быть твоей… на века.

Её слова прозвучали, словно молитва, словно признание в любви, которого я так долго ждал. Моё сердце забилось с новой силой, и я почувствовал, как внутри меня пробуждается древний зверь, жаждущий завладеть своей Истинной парой. Поднял её бёдра выше, и услышал её стон, полный наслаждения и покорности. Она обвила свои ноги вокруг моей талии, прижимаясь ко мне всё сильнее и сильнее.

– Ты будешь моей, Лотт, – прорычал я, и мои слова были полны обещания и власти. – На века.

Усилил темп, отдаваясь первобытной страсти, захлестнувшей нас обоих. Каждое движение, каждый стон, каждое прикосновение – всё было пропитано желанием и любовью. Мы были двумя половинами одного целого, двумя душами, нашедшими друг друга в этом безумном мире. Чувствовал, как её тело напрягается в предвкушении, и понимал, что мы на пороге взрыва.

Ещё несколько толчков, и нас обоих накрыла волна неистового оргазма. Её крик утонул в моих губах, а я извергся в неё, чувствуя, как семя наполняет её утробу, этот божественный сосуд. Мы замерли, обессиленные и счастливые, слившись в одно целое.

Отстранился от неё, глядя в её глаза, полные любви и нежности. Она улыбнулась мне, и я понял, что сделал правильный выбор. Она – моя Истинная пара, моя судьба, и должна стать моей женой на века. Наклонился и поцеловал её, нежно и трепетно, выражая всю свою любовь и преданность.

– Альфа! Это было божественно, но увы, вы меня не покрыли своим зверем… И указали этим на моё место.

Она вскочила с кровати и скрылась в ванной комнате.

Я лежал на кровати, смотря в потолок и переваривая случившееся. Её слова эхом отдавались в моей голове: "Не покрыли своим берсерком… указали этим на моё место".

Что я наделал?

Завладел ею, поддался первобытному инстинкту, а о самом главном забыл ей рассказать. О ритуале, который должен был скрепить нас навеки.

С досадой ударил кулаком по подушке. Кажется, я так увлёкся обладанием, что совсем забыл о традициях. О том, что для неё это значит. Я должен показать ей свою любовь не только действиями, но и ритуалом.

Вскочил с кровати и направился в ванную. Дверь была приоткрыта, и я услышал плеск воды. Осторожно постучал.

– Лотт, мне нужно с тобой поговорить.

Тишина. Затем слабый голос:

– Уйдите, Альфа.

– Нет, не уйду. Я должен объяснить.

– Объяснять тут нечего. Вы просто воспользовались мной.

– Это не так! Я люблю тебя, Лотт. И именно поэтому я должен был… я должен был сделать всё правильно. Прости меня.

Открыл дверь и вошёл в ванную. Она сидела в ванне, спиной ко мне, закрывая лицо руками. Подошёл к ней и опустился на колени рядом с ванной.

– Посмотри на меня, Лотт.

Она медленно подняла голову. В её глазах стояли слёзы.

– Я не хотел тебя обидеть. Просто… я сошёл с ума от желания. Я обещаю, что исправлю это. Мы проведём ритуал, как положено. Я покрою тебя своим берсерком. Я сделаю тебя своей женой на века.

Взял её руку в свою и поцеловал.

– Прости меня, моя Лотт. Я больше никогда тебя не разочарую.

Она посмотрела на меня прожигающим взглядом.

– Господин, не нужно сцен. Вас уже заждались в соседней комнате… Не заставляйте новых сучек ждать своего господина. Простите, у меня много работы. С вашего позволения я пойду.

Её слова словно плеснули ледяной водой. Вздрогнул, как от удара.

«Сучки»?

Неужели она так думает обо мне?

О наших отношениях?

Боль в груди сжала сердце. Неужели всё, что между нами было, для неё ничего не значило? Неужели она видела во мне только Альфу, использующего её?

– Лотт, что ты такое говоришь? Какие ещё «сучки»? Ты – моя Истинная пара! Ты – та, кого я люблю!

Она отвернулась, вытирая слёзы.

– Не стоит лгать, Альфа. Я всего лишь прислуга. Одна из многих.

– Нет! Это не так! – я схватил её за руку, заставляя посмотреть на меня. – Ты – моя жизнь! Моя судьба! Я не могу без тебя дышать!

В её глазах мелькнуло сомнение. Я видел, как она борется с собой, пытается не верить моим словам.

– Докажите, Альфа. Докажите, что я для вас что-то значу. Докажите, что вы не просто воспользовались мной. Проведите ритуал. Покажите всем, что я – ваша жена на века.

Крепко сжал её руку.

– Докажу, Лотт. Я докажу тебе свою любовь. Мы проведём ритуал. И тогда ты поймёшь, что для меня значишь.

Помог ей выйти из ванны, укутал в полотенце и нежно поцеловал в лоб.

– Приготовься, моя Лотт. Сегодня ты начнёшь подготовку к ритуалу по традициям берсерков, и как только будешь готова, в ту же ночь станешь моей женой. Навсегда.

Глава 12

Мигель

Робкая надежда вспыхнула на лице Лотт, словно первый луч солнца, пробившийся сквозь густую листву. Под моими руками я ощутил, как напряжение покидает её тело, уступая место хрупкой вере. Она ещё колебалась, но желание довериться моей искренности было сильнее. Ритуал… её последняя надежда рассеять сомнения, убедиться в глубине моих чувств. Для берсерков же этот обряд был священным клятвой, сплетающей наши души воедино перед взором богов и клана, закрепляя союз навеки.

Я позвал Бернарду, поручив ей священные приготовления. Требовалось отыскать тончайший шёлк для свадебного платья, собрать благоуханные травы для очищения, настоять ритуальные масла, наполненные древней силой. Лотт должна предстать перед алтарем в ночь таинства, готовая и непорочная. Я желал совершенства в каждой детали, чтобы всё безмолвно свидетельствовало о моей безграничной любви и преданности.

Мысли вихрем кружились в голове. Ритуал берсерков – не просто обряд, а суровое испытание духа. Он требовал не только грубой физической силы, но и несокрушимой духовной стойкости. Я знал цену выбора и готов был заплатить её сполна.

– Любимая, неотложные дела клана требуют моего присутствия. Я должен покинуть тебя на время, но обещаю, ты не будешь скучать. Бернарда посвятит тебя в таинства ритуала, расскажет о вековых традициях берсерков и подготовит к священной ночи.

Я оставил Лотт на попечение Бернарды, но покоя не находил. Сердце разрывалось между всепоглощающим желанием быть рядом с ней каждую секунду и суровой необходимостью решать дела клана. Я знал: каждое мгновение подготовки приближает нас к вечности, но и осознавал тяжесть ответственности, ведь ритуал нельзя прервать или совершить в одиночку, без свидетельства братьев.

В кабинете меня уже ждали братья, на лицах которых читались довольство и… тревога.

– Лотт готовят к священной ночи. Бернарда руководит приготовлениями. Вы довольны?

Братья обменялись взглядами. В воздухе повисла тишина, густая и зловещая, словно затишье перед бурей. Первым нарушил молчание Артуро:

– Мы рады твоему решению провести ритуал, брат. Ло достойна стать нашей навеки. Но ты понимаешь, что ритуал – это не просто формальность. Это клятва, данная перед богами и кланом. Отказаться от него после начала – значит навлечь проклятие на весь наш род.

Я кивнул, не отводя взгляда. Я знал. И был готов принять любые последствия. Любовь к Лотт стоила риска.

– И ещё одно, – понизил голос Артуро. – Шепчутся, что земли на севере неспокойны. Клан Северного Ветра вновь поднимает голову. Мы должны быть готовы к войне. А ритуал… Он отвлечёт тебя, сделает уязвимым.

– Я справлюсь, – отрезал я. – Любовь даст мне силы, а не отнимет их. В субботу вы будете присутствовать при подписании мирного договора с вожаком Клана Северного Ветра. Вам придётся скрепить соглашение кровными узами – браками с его дочерями. Но сначала я женюсь на Лотт. Это мой долг перед ней. А ваш долг перед Кланом Гризли – жениться в кратчайшие сроки на своих избранницах. Вы меня поняли? Или мне придётся отменить ритуал.

Я вышел из кабинета, оставив братьев в смятении. Знал, что им не до конца понятна глубина моих чувств. Они привыкли видеть мир в чёрно-белых тонах, руководствуясь лишь долгом и честью. Но я видел больше. Я видел любовь. И эта любовь была сильнее любого страха.

Ненависть и ярость поднимались во мне подобно бурлящей лаве. Но сейчас я должен держать себя в руках, оставаться хладнокровным и расчетливым.

Вечером я вернулся к Лотт. Она стояла у окна, закутанная в простую белую тунику, словно сотканную из лунного света. В её глазах плескались надежда и ожидание. Я подошёл, обнял её за плечи и нежно поцеловал в висок.

– Как ты? Как проходит подготовка?

– Бернарда рассказала много интересного… О традициях, о богах, о силе берсерков. Я стараюсь запомнить всё. Но я так и не поняла, о каких трёх сосудах говорила матушка Бернарда, которые должны быть заполнены до краёв перед ритуалом тремя Альфами? Кто эти Альфы?

– Ты умница, Лотт. Я знаю, ты справишься и сама во всём разберёшься. И не смотри на меня этими щенячьими глазками… Я не скажу. Но дам тебе подсказку. Сегодня днём я наполнил один твой божественный сосуд. Осталось ещё два.

Я улыбнулся, глядя в её наивные глаза. Лотт была так чиста и невинна, словно хрупкий цветок, распустившийся в суровом мире берсерков. Именно эта чистота и пленила меня два года назад в клубе «Осо Негро», заставила желать оберегать её от любой опасности, даже от собственных братьев. Она не понимала, во что ввязывается, но её любовь была искренней, а этого было достаточно.

– Не торопись, любимая. Всё узнаешь в своё время. Сейчас тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Завтра будет длинный день. Я хочу, чтобы ты сияла в священную ночь, словно самая яркая звезда на небосклоне.

Лотт прижалась ко мне, и я почувствовал, как её тело дрожит. Она боялась. Я знал это. Но она доверяла мне, и это доверие придавало мне сил. Я пообещал себе, что сделаю всё, чтобы она была счастлива, чтобы ни разу не пожалела о своём выборе.

Ночью я долго не мог уснуть. Образы прошедшего дня мелькали в голове, сплетаясь в запутанный клубок: переговоры с братьями, предстоящий ритуал, встреча с вожаком Клана Северного Ветра… Но сильнее всего я думал о Лотт. О её хрупкости, о её вере в меня. Я должен быть сильным ради неё, ради клана, ради нашего будущего.

Утром, взглянув в зеркало, я увидел уставшего, но решительного человека. Я был готов ко всему. Знал, что этот день станет переломным моментом в моей жизни, и я не собирался отступать.

Глава 13

Шарлотта

– Твои три сосуда должны быть наполнены до краёв, и наполнены тремя Альфами перед ритуалом. Главный Альфа уже возлил в твой сосуд, но лишь на треть. Изыщи силы и позволь Альфам наполнить оставшиеся…

– Матушка Бернарда, я, конечно, не дура, но убей не пойму, о чём ты толкуешь. Ну, про то, что Альфа сегодня…, это я уяснила.

Старуха озарилась улыбкой, от которой по спине пробежал холодок предчувствия. И тут меня словно молнией пронзило!

– Да ладно! Ты всерьёз?

Матушка Бернарда картинно закатила глаза, утопающие в густом слое фиолетовых теней.

– Бернарда, Бернарда… Как будто я тут потешаюсь! Это древний обряд, дитя моё. Без него магия наша – прах. Мы должны пробудить Лунную Силу, а для этого нужны три полных сосуда, и чтобы тебя, как землю плодородную, оросили три Альфы-берсерка!

Она прошествовала по комнате на своих красных шпильках, оставляя за собой тягучий шлейф сладковатого ладана, словно жрица, готовящая алтарь к жертвоприношению.

– Послушай, понимаю, тебе может быть не по себе, но это неизбежно. Всё ради общего блага, ради той силы, что клан обретёт! Но и ты не останешься в накладе, став женой трех Альф Клана Гризли. Из ада ссыльных прямиком в рай попадёшь.

Старуха замерла напротив меня, её взгляд – одновременно жёсткий и полный фальшивого сочувствия – обжигал.

– Воспринимай это как… подношение богам. Ты отдаёшь толику себя, дабы получить нечто грандиозное! Силу! Непомерную власть!

Она схватила меня за руку, её длинные когти-ногти больно впились в кожу.

– Главное – не прекословь. Расслабься. И думай о великой цели, что стоит на кону.

Я попыталась вырвать руку, но железная хватка старухи не ослабевала.

– Но зачем так? Неужели нет иного пути? Я не понимаю, почему я должна…

Слова застряли комом в горле. Меня тошнило от отвращения, душил страх и унижение.

Матушка Бернарда тяжело вздохнула, словно от тяжкого бремени.

– Потому что так велено в писаниях! Так поступали отцы наши! Не задавай пустых вопросов, время не ждёт!

Она вновь с жадностью окинула взглядом моё тело, недоумевая, как так мало удалось собрать.

– Соберись! Ты справишься! Помысли о той власти, о тех возможностях, что распахнутся пред нами! Представь, как клан наш воцарится над миром! – её голос перешёл на шёпот, полный лживых обещаний и зловещих угроз. – Просто сделай это.

Я проснулась в ледяном поту, крик застыл в горле. Мигеля не было рядом, но липкое ощущение на теле не давало забыть ночную жуть. Вскочив, дрожа всем телом, я огляделась.

Комната тонула в тусклом предрассветном сумраке. Знакомый интерьер не приносил облегчения. Образы из кошмара – мерзкая матушка Бернарда, зловещий ритуал – терзали сознание, выворачивая душу наизнанку.

Неужели это и есть моя судьба? Быть пешкой в чужой грязной игре, жертвой древнего обряда, принесённой на алтарь клана? Мысль о том, что меня собираются отдать на растерзание трём Альфам-берсеркам, леденила кровь. Я не желала быть лишь сосудом, который заполняют по прихоти. Я жаждала свободы, воли, любви, а не унизительного жертвоприношения.

В голове зародилась робкая искра сопротивления. Неужели нет иного пути? Неужели я должна позволить им распоряжаться моей жизнью, как им вздумается? А что, если бежать? Или найти способ сорвать этот безумный ритуал? Я чувствовала нутром, что должна бороться за себя, за своё право на выбор.

Вскочив с постели, я ринулась в ванную, надеясь, что холодная вода вернёт меня в реальность и поможет обуздать бушующий внутри хаос.

У самой зеркальной двери я замерла, поражённая. Глядя на своё бледное отражение, я поклялась себе: не позволю им сломать меня! Я вырвусь из этой медвежьей хватки, даже ценой собственной жизни! Я не позволю матушке Бернарде и её Альфам превратить меня в послушную куклу, пляшущую под их дудку! Я сама напишу свою историю!

– Лотт, любимая! Что с тобой?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула от голоса Альфы.

В дверях стоял Мигель, в его глазах плескалось искреннее беспокойство, и на миг во мне зашевельнулась предательская червоточина сомнения.

Может, я ошибаюсь? Может, я преувеличиваю опасность, и всё не так уж мрачно?

Но воспоминания о кошмаре были слишком свежи, слишком жутки, чтобы просто отмахнуться от них.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, чтобы скрыть истинный ужас, разрывающий изнутри.

– Все в порядке, просто сон дурной приснился, – пробормотала я, отводя взгляд.

Мигель не поверил. Он подошёл, коснулся ладонью моей щеки и заглянул прямо в глаза.

– Ты вся дрожишь, – тихо произнёс он. – Расскажи, что случилось.

Я понимала, что не могу открыть ему правду. Он – Альфа. Он предан клану. Если я расскажу о ритуале, он сочтет моё сопротивление предательством. И тогда я окажусь в ещё большей опасности. Нужно придумать что-то правдоподобное.

– Приснилось… что ты ушёл от меня, – выдавила я из себя, чувствуя, как предательские слёзы навернулись на глаза. – Что бросил меня.

И это была полуправда. Страх потерять его действительно жил глубоко внутри меня. И судя по его реакции, попала в точку. Мигель крепко обнял меня, прижал к себе и прошептал на ухо:

– Я никогда не брошу тебя, Лотт. Никогда.

Я хотела верить ему, но знала, что впереди меня ждёт тернистый путь, и что действовать придётся в одиночку.

Я стану женой трёх Альф, но Клан Гризли станет моим!

Во мне течёт кровь Первородных!

Ещё не родился тот Альфа, что посмел бы не передать бразды правления в клане своей жене из нашего древнего рода!

Я прижалась к нему, стараясь унять дрожь, но в голове лихорадочно роились мысли. Как я могу доверять ему после такого сна? Как я могу доверять кому-либо в этом прогнившем клане? Мне нужно время, чтобы всё обдумать, разработать план. Я не должна позволить страху сковать меня. Я должна действовать, и действовать хитро.

Пока Мигель обнимал меня, я начала плести паутину лжи, чтобы выиграть время и разузнать больше о ритуале. Мне нужно понять, как он устроен, какие у него слабые места. И самое главное: зачем Клану Гризли эта сила? Что они замыслили, когда получат её? Зная их амбиции, это не предвещало добра.

День тянулся мучительно медленно, заполненный приготовлениями к свадьбе. Мигель был особенно внимателен ко мне, что вызывало лишь новые приступы паранойи. Каждый его жест, каждое слово казались частью тщательно продуманного плана. Я старалась быть как обычно, улыбаться, шутить, но внутри меня бушевал ураган страха и отвращения.

Вечером, дождавшись, пока Мигель уснёт, я тихонько встала с постели и прокралась в кабинет матушки Бернарды. Я знала, что она хранит там древние тексты, в которых может быть информация о ритуале. Я перерыла все полки, тщательно осматривая каждый свиток, каждую книгу. Пальцы дрожали от напряжения, но я не сдавалась.

Наконец, за одной из пыльных книг я нащупала небольшой кожаный переплёт. На обложке была изображена луна, окруженная зловещими символами. Я открыла книгу и начала читать. С каждой строчкой ужас нарастал, грозя захлестнуть с головой. Ритуал оказался ещё более мерзким, чем я могла себе представить. Но вместе с ужасом крепла и решимость положить этому конец, чего бы мне это ни стоило.

Глава 14

Мигель

Весь день провёл я тенью рядом с Лотт, наблюдая за трепетным таинством приготовления к свадьбе. Словно бабочка из кокона, она расправляла крылья уверенности и наполнялась внутренней силой. В глазах, прежде омрачённых сомнениями, теперь сверкала лишь решимость, озарённая пламенем любви.

День вскружился вихрем суеты и волнений. Лотт, словно юная богиня, выбирала свадебный наряд, примеряла мерцающие украшения, вдыхая жизнь в детали церемонии в беседах с организаторами. Я же, как верный оруженосец, старался облегчить её ношу, снять с хрупких плеч лишний груз забот.

Вместе мы колдовали над палитрой цветочных композиций, спорили о симфонии блюд свадебного стола, выписывали имена гостей в книгу памяти. Каждый миг приближал нас к той точке невозврата, где две судьбы сплетаются в одну, и мы становились семьёй.

– Мигель, неужели всего через день я стану твоей законной женой? – прошептала она, словно боясь спугнуть мечту.

– Да, любимая! – ответил я, утопая в бездонной глубине её глаз. – Я сгораю от нетерпения, предвкушая миг, когда ты официально станешь госпожой Гризли.

– А ритуал? Разве берсерки не проводят его перед бракосочетанием, согласно древним традициям?

– Ты ещё не окрепла для него духом, моя Лотт. По этой причине сначала ликование свадьбы, а затем – священная ночь. Ты возражаешь против моего решения?

Лотт нежно коснулась моей щеки ладонью, её прикосновение было мягче шёлка.

– Нет, Мигель. Если ты так решил, значит, так и будет. Я доверяю тебе безоговорочно. Просто… немного волнуюсь. Всё это так ново для меня…

Я заключил её в крепкие объятия, чувствуя, как трепещет её сердце, как рождается её страх. Я понимал, что ритуал берсерков – это не просто обряд, а суровое испытание, и не был готов подвергать её опасности, пока её душа не окрепнет.

– Тебе не о чем тревожиться, моя королева, – прошептал я, вдыхая аромат её волос. – Я всегда буду рядом, твоим щитом и мечом. Мы пройдём через всё вместе, когда придёт время. А сейчас… позволь мне упиваться предвкушением нашего свадебного дня. Всё будет идеально, я клянусь тебе.

В этот самый миг, словно по волшебству, в покои вошла служанка, в руках её трепетал поднос с сочными фруктами и прохладительными напитками. С поклоном она поставила угощение на столик, и Лотт одарила её светлой улыбкой, выражая благодарность. Я жестом отпустил девушку, и та, словно испуганная птица, упорхнула прочь. Лотт взяла со столика рубиновое яблоко и, не удержавшись, откусила кусочек. Она посмотрела на меня, и в её глазах вновь зажёгся дарящий надежду огонёк.

– Знаешь, Мигель, а я и правда счастлива, что скоро стану твоей женой. Я люблю тебя больше жизни, больше звёзд на небе.

Сердце на мгновение замерло в груди, оглушённое её признанием. Я подошёл к ней, бережно взял яблоко из её рук и откусил сам. Его сладость напомнила мне о грядущей сладости нашей совместной жизни. Я смотрел в её глаза и видел в них отражение нашей общей мечты – мечты о доме, полном детского смеха, о семье, где царит вечная любовь.

– И я тебя, Лотт. Больше жизни, – прошептал я, еле слышно, отстранившись от неё. Я взял её руку в свою и коснулся поцелуем каждого нежного пальчика. – Ты – моё всё. Моя королева, моя любовь, моя жизнь.

С этими словами я притянул Лотт к себе и одарил её нежным поцелуем. Её губы были сладки, как луговый мёд, и я всем сердцем чувствовал, как волна обжигающего тепла разливается по венам. Я любил её больше всего на свете и был готов отдать за неё жизнь, не раздумывая.

– Чуть не забыл. На завтра у тебя запланировано… прощание с прошлой жизнью. Да не смотри ты так, словно я собираюсь тебя продать в рабство. Я сам толком не знаю, что это такое. Это безумная идея Бернарды.

– Что-то вроде девичника? Да, Мигель?

– Я же сказал, любимая, что не имею ни малейшего понятия. Утром мне нужно уехать по делам. Вечером вернусь, и ты мне расскажешь во всех красках, что за сюрприз приготовила тебе Бернарда.

Остаток дня мы провели, купаясь в обществе друг друга, словно в лучах тёплого солнца. Мы говорили о будущем, строили воздушные замки, мечтали о звонком детском смехе в нашем доме, полном любви и радости.

Лотт, вдохновлённая надеждой, рассказывала о своих планах, о том, как она хочет помогать заключённым, как мечтает внести свой вклад в исцеление этого мира, сделать его чуточку лучше. Я слушал её, заворожённый её ангельской добротой и искренностью, словно внимая молитве.

Вечером, когда багряное солнце начало уходить за горизонт, я уложил засыпающую Лотт в кровать. Нежно обнял её, прижав к себе так крепко, словно боялся отпустить.

– Сладких снов, моя королева, – прошептал я ей на ухо. – Пусть тебе приснятся ангелы с белоснежными крыльями.

Лотт улыбнулась мне сквозь сон и поцеловала в щеку.

– И тебе, мой Мигель. Я буду с нетерпением ждать нашей свадьбы, – пробормотала она и медленно прикрыла глаза, погружаясь в царство Морфея. Я смотрел на её ангельское лицо, пока сон уносил её в мир грёз, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, несмотря на все невзгоды, которые нам пришлось преодолеть вместе. Любовь Лотт была моим якорем, путеводной звездой, освещающей мой путь в бушующем океане жизни.

Осторожно выскользнув из спальни, стараясь не скрипнуть половицей, я направился в холодную ночь. В груди разливалось щемящее тепло от её любви. Она видела во мне героя, принца из сказки. А я… я был всего лишь сломленным человеком, обременённым прошлым, которое преследовало меня, словно безжалостная тень.

На кухне меня ждал одинокий, позабытый всеми бокал и недопитая бутылка вина. Налив себе немного, я вышел на балкон. Вечерний воздух был прохладным и свежим, насыщенный горным ароматом трав. Звёзды начали появляться на тёмном небе, словно россыпь бриллиантов на бархате. Я смотрел на них, и в голове роились тревожные мысли, словно потревоженные пчёлы.

Стоит ли мне позволить Лотт связать свою жизнь со мной?

Заслуживаю ли я её чистой, невинной любви?

Ведь я знал, что скрываю от неё страшную правду о своей причастности к тому, что произошло с ней в проклятом клубе «Осо Негра». Правду, которая, подобно взрыву, могла разрушить всё, что мы так долго строили. Я боялся, что, узнав её, она возненавидит меня всей душой. Но как долго я смогу хранить этот секрет в своей душе? Рано или поздно, правда вырвется наружу, как дьявол из клетки.

Допив вино до дна, я вернулся в покои. Лотт тихонько посапывала во сне, словно ангел. Я осторожно лёг рядом и нежно погладил её по шелковистым волосам. Она была моим лучом света во тьме, моей последней надеждой на искупление. И я сделаю всё, чтобы защитить её от любой опасности, даже если это будет означать, что мне придётся уйти, раствориться в ночи навсегда.

Рано утром, ещё до рассвета, я уже был на ногах. Убедившись, что любимая крепко спит, я тихонько покинул покои, оставив ей лишь утреннюю прохладу. В голове, словно назойливые мухи, роились тревожные мысли. День обещал быть насыщенным, полным забот и тревог.

Нужно было уладить дела в суде и ускорить процесс изменения приговора для Лотт, Эстеллы и Бониты, чтобы дать им шанс на новую жизнь. Договориться с партнёрами о поставках оружия для охраны клана, ведь безопасность превыше всего, и проверить готовность стражи к возможным неожиданностям. Тревога не покидала меня ни на секунду. Я нутром чувствовал, что враги не дремлют и только ищут удобный момент, чтобы нанести подлый удар. И присутствие братьев на моей свадьбе – отличный повод для этого.

Я отправил гонца к Бернарде с просьбой быть предельно осторожной и не позволять Лотт покидать пределы клана ни под каким предлогом. Тяжело вздохнув, я сел в аэромобиль и отправился в путь. Дела не ждали, они, как голодные волки, требовали немедленного решения.

Весь день провёл в разъездах и бесконечных переговорах. К вечеру, измотанный до предела, но довольный проделанной работой, я возвращался домой, в своё гнёздышко любви. В голове мелькали обрывки фраз судьи и скользкой Каррин Сворт, лица деловых партнёров, алчных до денег и власти. Но стоило мне представить Лотт, её сияющую улыбку, когда она прочтёт решение суда по её делу, как усталость отступала, словно по волшебству, и хотелось лететь домой на крыльях любви.

Я торопился домой, словно путник, долго блуждавший в пустыне. Я жаждал увидеть её, обнять нежно и услышать из её уст рассказ о её… прощании с прошлой жизнью.

Когда, наконец, въехал за ворота клана, почувствовал какое-то странное, необъяснимое напряжение, словно воздух наэлектризовался. Обычно здесь всегда царила оживлённая атмосфера, слышались голоса слуг, охранников. А сейчас… зловещая тишина. Сердце тревожно забилось в груди, словно испуганная птица. Я резко припарковал аэромобиль и, не теряя ни секунды, ворвался в дом. Нужно было как можно скорее найти Лотт и убедиться, что с ней всё в порядке.

Глава 15

Мигель

– Бернарда! Лотт! – проревел я, врываясь в дом. В ответ – лишь могильная тишина, давящая на уши своей зловещей пустотой.

Ледяное дыхание опасности обвивало сердце с каждой секундой. Я метнулся к покоям, где должна была быть Лотт, где она любила укрываться с книгой или вышивкой, словно в коконе уюта. Но на нашем этаже меня встретила кровавая бойня – бездыханные тела стражников, застывшие в предсмертных муках.

Тревога взмыла до небес, превращаясь в животный ужас. Я, как безумный, помчался по коридору к её покоям. Дверь заперта изнутри.

– Лотт, это я! Открой! – захрипел я, колотя кулаками в дубовую преграду. Ответа не было. Лишь зловещая тишина, словно насмешка, звучала в ушах.

С размаху впечатавшись плечом в дверь, я ворвался внутрь. Пустота. Лишь на полу, словно окровавленный лепесток, валялась маленькая серебряная заколка для волос – та самая, что всегда украшала её локоны. Сердце бешено заколотилось, отбивая похоронный марш. Случилось непоправимое.

Я, словно зверь, почуявший кровь, ринулся в комнату охраны, что ютилась рядом с главным входом. Компьютерные панели мигали, словно подбитые звёзды, но ни души вокруг.

«Что здесь, во имя Тьмы, произошло?!» – пронеслось в голове, обжигая сознание.

Жадно впиваясь взглядом в мониторы, я принялся просматривать записи с камер видеонаблюдения. Несколько часов назад Бернарда, с лицемерной заботой, уводила Лотт, с повязкой на глазах, за территорию клана. Охраны и стражей у дома уже не было видно. Лишь зияющая брешь незащищенности.

Ярость захлестнула меня, словно цунами. Она пульсировала в висках, застилала разум багровой пеленой. Бернарда! Предательница! Как она могла?! Ненависть к ней, словно змеиный яд, вползала в каждую клеточку тела. Она знала, как мне дорога Лотт. Знала, что, отняв её, она вырвет сердце из моей груди.

Не теряя ни секунды, я набрал номер своего начальника охраны. Время – безжалостный палач, и оно не ждёт. Я должен найти Лотт, пока не стало слишком поздно.

В голове, словно обрывки кошмарного сна, мелькали воспоминания о Бернарде: её льстивый, словно патока, голос, приторные, фальшивые улыбки, бесконечные клятвы в верности.

Как я мог быть таким слепым?

Как не разглядел гадюку, пригретую на груди?

Лихорадочно перебирая в уме возможные маршруты, по которым Бернарда могла увезти Лотт, я словно прозрел. Единственное место, которое приходило на ум, – заброшенный храм Великих Богов, алтарь богини Луны. Когда-то, в приступе откровенности, Бернарда рассказывала, что там, в глухие времена, приносили в жертву невинных девушек во благо процветания Клана Гризли. Она, поняв, что я пренебрег кровавыми традициями берсерков, решила умилостивить забытых богов, принеся в жертву Лотт!

– Альфа, простите, я должен был покинуть клан и сопроводить карету скорой помощи…

– Диего! Что здесь произошло? Где ты был, чтоб тебя черти взяли?! – взревел я в трубку, не давая ему договорить. – Бернарда похитила Лотт! Подготовь поисковую группу! Подними всех, кого сможешь! Мы отправляемся к храму Луны!

Бросив трубку, я чувствовал, как кровь кипит в жилах, превращаясь в лаву. Нужно действовать молниеносно, каждая секунда – это частичка жизни Лотт, угасающая в руках безумцев. Схватив свой меч, древний клинок, переданный мне отцом, я, словно вихрь, выскочил из дома. На улице уже ждала машина, мотор ревел, словно раненый зверь, готовый к прыжку. Диего, бледный, как полотно, и перепуганный до смерти, стоял рядом.

– В храм Луны! Живо! – скомандовал я, запрыгивая в салон. Машина сорвалась с места, оставляя за собой клубы пыли и песка.

– Альфа! Бернарда не могла похитить вашу невесту! Она и Элеонора в больнице! Им делают операцию! Когда я вернулся с оружейного склада по вашему поручению, то увидел замертво лежащих охранников у ворот и поспешил в дом. Там обнаружил убитых стражников на вашем этаже и полуживые тела Бернарды и Элеоноры. Незамедлительно вызвал скорую, и их увезли.

Слова Диего прозвучали как гром среди ясного неба, разрывая реальность на куски. Я резко затормозил, чуть не врезавшись в вековое дерево. В голове царил хаос, осколки мыслей резали сознание.

Бернарда и Элеонора в больнице?

Кто тогда похитил Лотт?!

Храм Луны… жертвоприношение… Всё это вдруг показалось бредом, порождением разгорячённого воображения. Но серебряная заколка на полу и пропажа Лотт были более чем реальны, обжигая правдой.

– В больницу! – рявкнул я, и машина развернулась на месте, взвизгнув шинами. Страх, сменивший ярость, сковал всё тело ледяными объятьями.

Если Бернарда невиновна, то кто стоит за этим кошмаром?

И зачем им нужна Лотт?

Неужели кто-то из клана решил сыграть против меня, ударив в самое сердце, использовав мою слабость – любовь к Лотт?

Пока мы неслись по ночным улицам, я лихорадочно пытался сложить все кусочки этого дьявольского пазла. Убитые охранники, внезапная болезнь Бернарды и Элеоноры, их экстренная госпитализация… Всё это было похоже на тщательно спланированную операцию. Но кто был её инициатором и какую цель преследовал?

В больнице меня встретил хаос. Врачи метались по коридорам, словно тени, слышались приглушённые стоны боли. Я пробился к дежурному врачу и, представившись, потребовал информацию о Бернарде и Элеоноре.

Врач, побледнев, сообщил, что обе находятся в операционной в критическом состоянии. У Элеоноры тяжелейший ожог третьей степени после отравления уксусной эссенцией, ей было необходимо срочное хирургическое вмешательство. А Бернарда перенесла инфаркт миокарда, и, чтобы спасти жизнь пациентки, её срочно направили в отделение экстренной хирургии на операцию.

Их жизни висят на волоске. Мне оставалось лишь ждать, молясь всем известным и неизвестным богам о том, чтобы они выжили и пролили свет на это ужасное происшествие.

– Диего! Выстави несколько охранников у палат Бернарды и Элеоноры, а мы возвращаемся в клан. Ты обязан найти мою невесту, хоть живой, хоть мёртвой.

– Понял, Альфа!

– Ты знаешь, где мои братья? Их не было в доме, когда я вернулся. И телефоны их выключены.

– Нет, Альфа. Но слышал от прислуги, что они уехали вслед за вами рано утром на автомобиле из нашего гаража. Я могу проследить за их передвижениями по маячку, установленному внутри машины.

«Чувствую нутром, что они приложили свои мохнатые лапы к исчезновению Лотт», – голос внутри меня взревел, оглушая сознание.

– Диего, найди, где сейчас находятся Альфы!

– Они выехали с парковки аэропорта. Движутся в сторону клана. Я могу вас подключить к видеотрансляции в онлайн-режиме, чтобы вы могли с ними общаться в реальном времени.

– Подключай! Узнаем, что за срочность у них возникла покинуть клан следом за мной.

На экране планшета мгновенно возникло изображение салона автомобиля. Братья сидели, нахмурившись, и о чём-то оживленно спорили с вожаком Клана Северного Ветра и его дочерями.

– Артуро, Орсон, что происходит? Почему вы не сообщили мне о своём утреннем отъезде из клана и отключили телефоны? – прорычал я, моё лицо, должно быть, выглядело на экране как лик демона.

Братья вздрогнули от неожиданности и повернулись к камере. Артуро, старший из близнецов, попытался изобразить невинность.

– Привет, брат! Просто решили прокатиться по магазинам в поиске подарка на твою свадьбу. Так увлеклись шопингом, что чуть не пропустили прилёт тестя с нашими невестами. А телефоны у нас разрядились. Мы уже подъезжаем к клану. А что? Что-то случилось?

Я чуть не рассмеялся.

– Не лгите мне! Я знаю, что вы что-то скрываете! И я это скоро выясню!

Орсон, обычно более разговорчивый, нервно переглянулся со своим братом.

– Мига, послушай, мы… мы не хотели тебя беспокоить перед свадьбой и мешаться под ногами.

– Мешаться? Каким образом? Я вам запретил выходить из комнаты! Судя по всему, вы пренебрегли приказом Альфы! Я заставлю вас пожалеть! Научу подчинению! В дом вам вход заказан! Вы вместе с вожаком и его семейством заселяетесь в гостевой домик на окраине клана! Позже я с вами встречусь и поговорим!

Мой голос звенел от ярости. Я чувствовал, как волна тёмной энергии накатывает на меня, готовая вырваться наружу.

Лица братьев вытянулись, и они обменялись полными отчаяния взглядами. Вожак Клана Северного Ветра попытался вставить слово, но я прервал его, не дав и шанса оправдаться.

– И вам, вожак, советую хорошенько подумать над тем, как объяснить мне ваш внезапный приезд в мой клан! Ваше семейство тоже будет проживать в гостевом доме, пока я не приму решение о дальнейших действиях! И не смейте приближаться к моей невесте! Я вас на свадьбу не приглашал, как и этих двух особ, сидящих рядом с вами! И имею полное право взять вас под стражу за вторжение в мои владения, так как вы меня не уведомили об этом!

Отключив связь, я откинулся на спинку кресла, пытаясь унять бушующий гнев.

Что они задумали?

И почему решили действовать за моей спиной?

Сама мысль о том, что мои братья могли предать меня, заставляла кипеть кровь. Но больше всего меня беспокоило, что они связались с вожаком Северного Ветра. Этот старый лис всегда был склонен к интригам и подлым играм.

Я отдал короткий приказ начальнику охраны:

– Узнать всё! Каждую мелочь! Мне нужно знать, о чём они говорили, куда ездили и с кем встречались!

Свадьба, радостное событие, может превратиться в поле битвы. Не успел я обрести семью с любимой, как старые враги и новые предатели уже плели сети вокруг меня. Но я не позволю им омрачить самый счастливый день в моей жизни! Я разгадаю их замысел и накажу всех виновных! Буду защищать клан до последнего вздоха!

Глава 16

Мигель

Всю дорогу до дома меня преследовал призрак Лотт: её нежная улыбка, утопающие в любви глаза. Я поклялся, что вырву её из лап тьмы, чего бы это ни стоило. Бернарда заплатит за всё сполна. Её грязные руки причастны к похищению Лотт. Я видел это собственными глазами: как она, словно хищная птица, увела мою любимую, со связанными руками и повязкой, скрывающей ужас в глазах.

Когда мы въехали во двор Клана, зловещая тишина обволакивала всё вокруг. Полная луна, холодная и безжалостная, высвечивала мёртвые каменные стены. Выскочив из машины, с мечом, ставшим продолжением моей руки, я помчался к главным воротам. Распахнутые, словно зияющая пасть, они впускали меня в этот кошмар. Во дворе, словно на погребальном костре, горели факелы, отбрасывая танцующие, призрачные тени.

И тут я увидел его – Рауля. Раненый, согнувшийся под непосильной ношей, он нёс Лотт. Без сознания, она казалась лишь бледной тенью самой себя.

– Стой, Рауль! – прорычал я, бросаясь к нему. Он лишь замедлил шаг, упрямо продолжая свой путь к дому, словно одержимый.

Но силы покинули его. Он обмяк и рухнул на землю, а Лотт, словно сломанная кукла, выскользнула из его рук. Я подлетел к ним, подхватил её на руки. Холодная, как лёд, бледная, как мраморная статуя. Пульс еле теплился, словно слабая искра в урагане.

– Лотт! Любимая, очнись! – шептал я, прижимая её к себе, пытаясь согреть своим теплом. Но она не отвечала. Рауль, хрипя, попытался что-то сказать, но изо рта у него хлынула кровь.

– Они… они… Но я… выполнил данное вам… обещание, – прошептал он, прежде чем погрузиться в беспамятство. Ярость, словно хищный зверь, вырвалась на свободу.

Кто посмел? Кто осмелился поднять руку на мою Лотт?

Охрана подбежала к Раулю, пытаясь вернуть его к жизни. За спиной я слышал встревоженный голос начальника охраны, вызывающего скорую помощь.

Подняв Лотт на руки, я понёс её в наши покои. Диего, словно тень, следовал за мной, его лицо – маска ужаса и растерянности. Мы уложили её на кровать, позвали целителя. Он долго осматривал её, ощупывал пульс, слушал дыхание. Наконец, поднял голову, и в его глазах я увидел приговор.

– Она жива, но состояние критическое. Потеря крови, переохлаждение… И… похоже, над ней надругались… звери. Я сделаю всё, что в моих силах, но гарантий дать не могу.

Слова целителя прозвучали как похоронный звон. Ярость вскипела, смешиваясь с леденящим душу отчаянием. Звери! Они посмели осквернить её, мою нежную, чистую Лотт! Кровь закипела, и я едва сдержал звериный рык, рвущийся из груди.

– Найдите их! Всех до единого! – прорычал я Диего, – Взять живыми! Я лично хочу услышать их предсмертные хрипы!

Диего, побледнев ещё сильнее, кивнул и выбежал из покоев. Целитель молча продолжал свою работу, его движения были быстрыми и точными. Я стоял рядом, не смея пошевелиться, боясь спугнуть хрупкую нить жизни, связывающую её с этим миром.

Время тянулось, словно патока. Каждый её вздох, прерывистый и слабый, отдавался болью в моём сердце. Я не отрывал взгляда от её бледного лица, пытаясь уловить хоть малейший признак надежды.

В голове билась лишь одна мысль: Лотт. Я не могу её потерять. Не после всего, что мы пережили. Не сейчас, когда мы были так близки к счастью. Бернарда… она заплатит за это. За каждую слезинку Лотт, за каждую секунду её страха. Я вырву её гнилое сердце собственными руками.

Наконец, целитель отступил, вытирая пот со лба.

– Я сделал всё, что мог. Теперь всё зависит от неё. Ей нужен покой и уход. И… – он запнулся, – ей понадобится время, чтобы залечить не только физические, но и… душевные раны.

Я кивнул, понимая, что его слова – лишь слабый отголосок той чудовищной травмы, что ей пришлось пережить.

Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы Лотт забыла этот кошмар. Я сотру его из её памяти. Я верну ей мир и покой, чего бы мне это ни стоило. А те, кто посмел причинить ей зло… их ждёт расплата, жестокая и беспощадная. Они узнают, что такое настоящий ад.

В покои ворвался запыхавшийся Диего, едва не сбив с ног выходящего целителя.

– Ох! Простите! Не заметил…

Старик лишь фыркнул и поспешно ретировался. Диего, тяжело дыша, прислонился к дверному косяку. Его сердце бешено колотилось.

– Альфа! Элеонора умерла, не приходя в сознание. Операция Бернарды прошла успешно, но она ещё не проснулась после наркоза. Рауль…

– Что с ним? Говори!

– Рауль пришёл в себя. Он бредит, говорит что-то о долге и чести. Его допрашивают мои люди. Он утверждает, что Бернарда действовала не одна, с ней были в сговоре заключённые из блока «Наёмников». Также есть вероятность, что приближённые к ней слуги в доме принимали участие в так называемой «прощальной вечеринке вашей невесты с прошлой жизнью», – начальник охраны говорил так быстро, что закашлялся.

Я молча протянул ему стакан воды. Осушив его до дна, он продолжил:

– Бонита увидела из окна кухни, как Бернарда силой уводила девушку в сторону блока «Наёмников» с повязкой на глазах и связанными руками. Она разыскала Рауля, рассказала ему об увиденном. Он тут же бросился в погоню за старухой. Бернарда отдала вашу невесту в лапы заключённых и скрылась. Парень пытался пробиться сквозь толпу обезумевших зеков, чтобы спасти её.

– Он выполнил мой приказ, ценой своей жизни оберегать Лотт. Вы арестовали всех участников этой «прощальной вечеринки»?

– Альфа! Рауль… он почти весь блок «Наёмников», состоящий из шестнадцати отморозков, разорвал своим зверем на куски. Но троим, кто надругался над вашей невестой, удалось сбежать из клана. Мы уже идём по их следу.

Я почувствовал, как внутри меня разгорается пламя, пожирающее остатки разума. Моя Лотт… моя невинная Лотт… подверглась такому унижению! Они заплатят. Каждый из них умрёт в муках.

– Найдите их! – прорычал я Диего. – Живыми или мёртвыми – не важно! Я хочу видеть их перед собой. Я хочу слышать их мольбы о пощаде, прежде чем отправлю их в ад. И Рауля… – я замолчал, борясь с приступом благодарности и вины. – Позаботьтесь о Рауле. Он герой. Он заслуживает лучшего.

– У него отличная регенерация, он не выглядит смертельно раненым. Просит врачей выписать его из больницы.

– Привезите Рауля ко мне. Я лично хочу с ним поговорить. Докладывайте мне обо всём, Диего. Каждую деталь, каждую мелочь. Я хочу знать всё! И найдите этих беглых заключённых. Всех до одного! Они должны ответить за то, что сделали.

Диего поклонился и вышел, оставив меня наедине с Лотт. Я опустился на колени рядом с кроватью, взял её руку в свою. Она была такой холодной, такой слабой. Лежала неподвижно, словно спящая красавица, но сон её был кошмарным. Я гладил её бледные пальцы, шептал ей слова любви и поддержки. Я обещал ей, что всё будет хорошо, что я защищу её от всего зла в этом мире.

Час за часом я сидел рядом с ней, не отрывая взгляда. Я молился всем богам, известным и неизвестным, чтобы они пощадили её, вернули ей здоровье и счастье. Я поклялся им, что буду самым лучшим мужем на свете, что посвящу ей всю свою жизнь, если они только дадут ей шанс. И Бернарда… Бернарда ответит сполна. Она пожалеет, что вообще родилась на этот свет.

Глава 17

Шарлотта

Боль сдавила грудь стальным обручем, выжигая нутро беспомощностью. Я – потерянный ребенок в тёмном царстве Морфея, где нет ни звёзд, ни троп к возвращению. Каждая клетка истекала болью, пульсируя эхом предательства, звоном разбитых надежд, пеплом развеянных мечтаний. В голове ворочались обрывки фраз, осколки воспоминаний, раня душу острее битого стекла.

Пытаясь отгородиться от этого кошмара, я лишь сильнее погружалась в липкую тьму отчаяния, обволакивающую, как саван. И вот, в этой непроглядной мгле, словно приветствие с небес, возник бархатный голос любимого.

Его слова, словно лучи первого рассвета, пронзили мрак, коснувшись сердца нежным, исцеляющим прикосновением. Голос, такой родной и знакомый, как музыка души.

Мигель сжимал мою ладонь, рисуя картины нашего будущего: дом, увитый плющом и розами, детский смех, звенящий в саду. Он говорил о своей любви, бездонной и всепоглощающей, о моей значимости в его жизни, о том, как мир без меня теряет краски и смысл. Его прикосновение – теплый и надежный якорь, удерживающий от падения в бездну.

– Я клянусь тебе, моя любовь, я отомщу за всё, что ты пережила. И я верну тебе покой. Ты будешь счастлива, обещаю тебе.

И в этот краткий, но вечный миг я осознала – должна найти в себе силы разорвать этот порочный круг, должна жить дальше, вопреки всему. Пусть это будет невыносимо трудно, пусть каждая секунда отзовётся болью, но я должна. Ради нас, ради нашей любви, ради будущего, которого у нас пока нет.

Веки медленно приподнялись, и в тусклом свете я различила его силуэт. Он, словно ангел-хранитель, стоял на коленях у кровати, окутанный полумраком, но в глазах пылал негасимый огонь любви и надежды.

– Я слышу тебя, – прошептала я, голос дрожал от слабости и облегчения. – Я тоже тебя люблю.

Его губы тронула робкая улыбка.

– Слава богам! Ты вернулась.

Улыбка, словно солнце, рассеяла остатки тьмы, и в сердце затеплилась искорка надежды. Боль не исчезла, но отступила на второй план, превратившись в далёкий отголосок кошмара.

Я знала – впереди долгий путь к исцелению, раны в душе будут затягиваться медленно, но я больше не одна. У меня есть он – моя опора, моя любовь, моя единственная надежда.

Мигель нежно взял мою руку и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Его поцелуй обжёг теплом, по телу пробежала лёгкая дрожь. В его глазах плескалось столько любви и заботы, что слёзы невольно навернулись на глаза. Он готов отдать всё, лишь бы увидеть мою улыбку, лишь бы вернуть меня к жизни. И я знала – он сдержит своё слово.

Он ласково вытер слёзы и прошептал:

– Все будет хорошо, моя любовь. Я всегда буду рядом.

Его слова – бальзам на израненную душу. Я закрыла глаза и почувствовала, как он бережно прижимает меня к себе. В его объятиях – безопасность и умиротворение, словно я в крепости, защищённой от всех бед и невзгод.

Я должна доверять ему, верить в его любовь. Он – мой ангел-хранитель, мой спаситель. Вместе мы сможем преодолеть все трудности, залечить все раны и построить то будущее, о котором так мечтали. Будущее, где дом наполнен смехом и любовью, где дети бегают по лужайке, где мы состаримся вместе, держась за руки.

– Как ты себя чувствуешь? Позвать целителя?

– Не нужно никого звать. До свадьбы всё заживет, любимый. О, боги! Надеюсь, я не проспала нашу свадьбу?

Его лицо озарила широкая улыбка, полная облегчения и нежности. Он прижал меня к себе ещё крепче, словно боялся, что я вновь исчезну в пучине кошмара.

– Какая свадьба, глупышка? Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Всё будет так, как ты захочешь, когда ты будешь готова. Сейчас главное – твоё здоровье.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и заботой. Его присутствие – лучшее лекарство, исцеляющее мои раны. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает тело, уступая место умиротворению. Слова о свадьбе прозвучали спонтанно, как некий якорь, связывающий меня с будущим, к которому я так стремилась.

– Я хочу замуж за тебя, Мигель. Сейчас. Или завтра. Не важно. Главное, чтобы я была твоей женой, чтобы мы были вместе навсегда.

Он бережно отстранился и заглянул в мои глаза. В его взгляде читались любовь, восхищение и нежность. Он взял мою руку и поцеловал каждый палец.

– Раз моей королеве не терпится стать госпожой Гризли, тогда завтра… нет… сегодня ты станешь моей женой, моя любовь. И это будет самым счастливым днём в моей жизни. Но сейчас тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Закрой глаза и просто позволь мне быть рядом. Я буду охранять твой сон, и ничто не потревожит твой покой.

– Спать? Ты с ума сошёл? Сегодня свадьба, а я вся воняю мерзкими берсерками. Фу! Меня воротит от этой вони. Мне нужно срочно в душ…

Я попыталась высвободиться из его объятий, чтобы поскорее смыть с себя этот отвратительный запах. Мигель рассмеялся, его смех был таким искренним и заразительным, что я невольно улыбнулась в ответ. Он нежно провёл рукой по моим волосам, убирая прядь, прилипшую ко лбу.

– Не переживай, моя красавица. Я уже позаботился обо всём. Пока ты была без сознания, я приказал приготовить для нас темазкаль, что на языке моих предков означает «дом тепла». Его пары обладают целебной силой, и, выйдя из него, ты переродишься. Темазкаль излечит не только твоё тело, но и разум, и душу, исцелит тебя изнутри. А после ритуала очищения мы примем прохладный душ и поплаваем в бассейне. Сегодня ты будешь самой прекрасной невестой во всём мире, даже если тебе будет лень наряжаться!

Я счастливо рассмеялась, представив себя в объятиях Мигеля, окруженную ароматами трав в парной темазкаля. Сама мысль о ритуальном очищении давала надежду на обновление, на освобождение от груза пережитого. А потом – прохладный душ, лазурная гладь бассейна и предвкушение новой жизни, где мы будем вместе, преодолевая любые трудности.

– Тогда чего мы ждем? – прошептала я, чувствуя, как ко мне возвращаются силы. – Веди меня в свой «дом тепла», мой целитель.

Мигель бережно поднял меня на руки, словно я – хрупкая фарфоровая кукла. Его прикосновения были исполнены нежности и заботы. Я почувствовала, как он тихонько запел какую-то незнакомую мелодию, наполненную тоской и любовью.

В его объятиях я чувствовала себя в безопасности, словно в коконе, где ничто не могло мне навредить. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его теплом и предвкушая новый этап нашей жизни. Этап, где мы будем вместе строить наше будущее, где любовь будет нашей путеводной звездой, а доверие – нашей опорой. И пусть прошлое останется позади, словно страшный сон, от которого мы наконец-то проснулись.

Глава 18

Шарлотта

Мигель вихрем пронёс меня лабиринтом коридоров, мимо сумрачных каменных стен, где безмолвно висели старинные гобелены, хранящие дыхание веков. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, словно безжалостно отсчитывая последние мгновения моей прошлой жизни. Вскоре мы вырвались на волю, к приземистому строению из дикого камня и глины – ротонде, увенчанной сводчатой крышей. Воздух здесь был густ и напоён теплом, а ещё… невыразимым покоем, умиротворением из иного мира.

Бережно опустив меня на землю, Мигель откинул полог, скрывающий узкий лаз, и меня тут же обдало жарким, влажным дыханием, густым паром, настоянным на терпком аромате трав и пряных благовоний. Проход был настолько низок, что войти можно, лишь склонившись в глубоком поклоне, практически на четвереньках.

Внутри царил таинственный полумрак, пронизанный тонкими лучами света, скользившими сквозь отверстие в куполе и вычерчивавшими на стенах причудливые, танцующие тени. В самом сердце этого каменного чрева пылал очаг из раскалённых вулканических камней, изливая живое, пульсирующее тепло, а в потолке зияло небольшое круглое око.

Мигель одним движением сбросил с моих плеч халат, обнажив меня перед собой, и взял мою руку в свою. В его глазах бушевал странный огонь – сплав необузданного желания и какой-то первобытной, невысказанной потребности. Он нежно провёл кончиками пальцев по моей ладони, словно изучая каждый изгиб, каждую тонкую линию моей судьбы. Я замерла, не в силах отвести взгляда от его вдохновенного лица. Было в нём что-то… первозданное, дикое, неотразимо притягательное.

Кровь бросилась к щекам, а сердце бешено заколотилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Его прикосновения были невероятно мягкими, почти несмелыми, словно он боялся сломать хрупкую статуэтку. Но сквозь эту нежность я чувствовала мощь, скрытую, как дремлющий вулкан, обещание чего-то неизмеримо большего.

Он медленно притянул меня к себе, и я, не сопротивляясь, уткнулась лицом в его горячую грудь. Запах его кожи, такой знакомый, такой волнующий, заполнил мои лёгкие до головокружения. Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом мгновении всепоглощающей близости, в этом колдовском ощущении полной, безоговорочной сдачи.

– Проходи вглубь темазкаля, любимая. Не бойся. Я буду рядом, – прошептал Мигель мне на ухо, и от его хриплого голоса по коже пробежала дрожь, словно от прикосновения ледяного шёлка.

Я подняла голову и всмотрелась в его бездонные глаза. В них я увидела всю его душу, всю безграничную любовь и обжигающую страсть. И в этот миг я поняла, что готова отдать ему себя без остатка, без сожалений.

Опустившись на четвереньки, я ощутила, как под моими коленями приятно хрустит нагретая галька. Жаркий, влажный воздух обволакивал кожу, словно нежное покрывало, смывая напряжение и усталость, унося прочь все тревоги.

Мигель последовал за мной, его горячее дыхание щекотало мою шею, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Близость его тела в этом уединённом, почти священном месте, вызывала сладостное головокружение. Мы медленно, как зачарованные, продвигались вглубь темазкаля, пока не достигли дальней стены, где галька казалась особенно опалившейся.

Он бережно усадил меня на раскалённые камни, а сам опустился рядом, касаясь плечом. В полумраке я едва различала черты его лица, но кожей чувствовала его взгляд, полный нежности, страстного ожидания и обожания.

Аромат трав и благовоний становился всё сильнее, проникая в каждую клеточку моего тела, расслабляя, умиротворяя, растворяя границы между мной и этим мистическим местом.

Мигель взял с пола пучок душистых трав и начал обмахивать ими моё тело, словно разгоняя последние тени сомнений и страхов, словно изгоняя злых духов. Каждый его жест был наполнен безграничной заботой и тихой, но всепоглощающей любовью.

Обжигающий пар покалывал кожу, вызывая трепет, но это было приятное, волнующее покалывание. Я чувствовала, как он вытягивает из меня всю боль, всю горечь, всю печаль, оставляя лишь ощущение невесомости, обновления и небывалой лёгкости.

Мигель прошептал что-то на ухо, слова потонули в шипящем хоре пара, но я кожей почувствовала смысл его клятвы. Это было обещание новой, свободной от оков прошлого жизни, рождённой из пепла.

Я закрыла глаза и позволила теплу и волшебным ароматам унести меня в мир грёз и фантазий, где существовали только мы вдвоём, связанные невидимыми, но неразрывными нитями любви и безудержной страсти.

Постепенно напряжение покинуло меня окончательно, тело стало лёгким, невесомым, почти эфемерным. Это было похоже на перерождение, на долгожданное возвращение к самой себе, к своей истинной сущности, к своему подлинному "Я".

Я чувствовала себя обновлённой, очищенной, готовой к новым свершениям, к новым чувствам, к полёту в новую, неизведанную реальность.

Темазкаль принял меня в свои горячие объятия, исцелил мои раны, наполнил энергией и силой. Я знала, что этот ритуал навсегда останется в моей памяти, как символ нашего единения, как обет нашей вечной любви.

Мигель нежно коснулся губами моих, и мир вокруг перестал существовать. Остались только мы, наши пылающие тела, наши обнажённые чувства, наше неудержимое влечение друг к другу. Поцелуй был медленным, требовательным, глубоким, полным сладостных обещаний.

Я ответила на него всем своим существом, отдаваясь без остатка во власть его губ, его сильных рук, его безусловной любви. В этом уединённом святилище, в объятиях животворного тепла и дурманящих ароматов, мы были как Адам и Ева, заново открывающие друг друга, заново познающие мир, заново рождающиеся для любви.

Его руки скользнули по моему разгорячённому телу, нежно очерчивая каждый изгиб, каждую линию, словно запоминая меня навсегда. Я отвечала ему тем же, жадно изучая его сильное, мускулистое тело, чувствуя тепло его кожи под своими дрожащими пальцами.

Пар сгущался вокруг нас, образуя плотный, непроницаемый кокон, отгораживающий нас от всего остального мира, оставляя лишь нас двоих в этом интимном, чувственном пространстве.

Мигель медленно опустил меня на тёплую гальку, его глаза горели неутолимой страстью. Я смотрела на него, не в силах оторваться, чувствуя, как желание обрушивается на меня, как лавина, готовая поглотить меня целиком. Он был прекрасен в своей первобытной силе, в своей безудержной чувственности, в своей безусловной любви.

Он навис надо мной, его горячее дыхание обжигало мою кожу, заставляя её покрываться мурашками. Я прикрыла глаза, в предвкушении его прикосновения, жадно жаждая его близости.

Его губы коснулись моих, и я почувствовала, как по всему телу разливается волна электрического тока. В этот момент не существовало ничего, кроме нас двоих, в этом горячем, влажном мире, наполненном терпкими ароматами трав и опьяняющих благовоний.

Мы слились в одно целое, наши тела двигались в унисон, в ритме древнего танца страсти и любви, подобно двум половинкам, обретшим друг друга после долгой разлуки.

Темазкаль стал немым свидетелем нашего единения, нашего перерождения, нашей вечной, всепоглощающей любви.

Глава 19

Шарлотта

– Позволь, любимая, наполнить два твоих божественных сосуда…

Его слова, словно шёпот пламени, опалили кожу. Веки мои дрогнули, открывая взгляд, утопающий в его обожании, в его похоти. В полумраке темазкаля, где тени танцевали на стенах, его лицо казалось высеченным из мрамора, совершенным в своей дикой, первобытной красоте. Лишь лёгкий кивок стал моим ответом, безмолвным согласием, предвкушением.

Он углубил поцелуй, его язык проник в меня, словно молния, вызывая взрыв наслаждения, прокатившийся по каждой клеточке тела. Руки его, сильные и уверенные, скользнули по моим изгибам, притягивая ближе, пока между нами не осталось и дыхания. Я чувствовала его желание – горячее, твердое, пульсирующее – прильнувшее к моему животу, словно дикий зверь, рвущийся на свободу.

Мигель отстранился, и в его глазах плясали черти. Он осыпал поцелуями мою шею, оставляя огненные метки на коже. Я запрокинула голову, отдаваясь его власти, его страсти, его безраздельной любви. Руки его поднялись выше, к моей груди, лаская её с нежностью и трепетом, пока соски не напряглись в немом крике удовольствия, вырывающемся из моей груди.

Потом он спустился ниже, его губы коснулись моего живота, словно бабочки, летящие на пламя, и спустились всё ниже, к трепещущему бутону, к моим приоткрывшимся лепесткам, ждущим прикосновения.

Я вздрогнула, когда его язык начал играть с ними, дразня, лаская, рисуя круги вокруг маленькой жемчужины, пока нестерпимое желание не захлестнуло меня. И из раскрывшегося цветка хлынул божественный нектар, сладкий, опьяняющий, как грех. Пальцы мои впились в его волосы, притягивая его ближе, позволяя ему утолить мою жажду.

Когда волна наслаждения достигла своей высшей точки, дрожащая от восторга, я поднялась на колени перед ним. Его глаза – два бездонных колодца, полные обожания. Я видела в них вселенную, отражение нашей страсти, нашей вечной любви. В этот миг я была богиней, рожденной в пламени темазкаля, достойной его поклонения, его благоговения.

Я провела кончиками пальцев по его спине, ощущая под кожей перекатывающиеся волны мышц. Он взял мою руку, поцеловал каждый палец по очереди, словно благословляя их своим жаром. Его прикосновения – нежные и властные, заставляющие сердце трепетать в безумном танце.

Медленно, словно жрица, я начала скользить ладонями вниз, любуясь каждым изгибом его тела, каждой мышцей, напряженной от страсти. Кожа его, теплая и влажная от пара, источала аромат, сводящий меня с ума. Ладонь накрыла его грудь, чувствуя бешеное биение его сердца. Он застонал, закрыв глаза, отдаваясь моей власти, моей любви.

Опустившись ниже, я нежно взяла в ладонь его твердое, пылающее желание, как священный огонь, как величайшую драгоценность. Мои губы коснулись его, и он вздрогнул, прижавшись ко мне теснее. Я ласкала его языком, даря ему всё свое тепло, всю свою страсть. В ответ – стоны, шёпот, слова любви, эхом разлетающиеся в полумраке темазкаля.

– Ты делаешь это так чувственно, так нежно… что мне кажется, я падаю в пропасть наслаждения.

Я продолжала ласкать, чувствуя, как его тело натягивается, словно струна, в предвкушении. Стоны его становились громче, дыхание – прерывистее. Он впился пальцами в мои волосы, слегка оттягивая их, словно желая усилить ощущения. Я чувствовала себя всесильной, способной доставить ему безграничное, неземное удовольствие.

Отстранившись, я посмотрела на него снизу вверх. Глаза его полузакрыты, губы приоткрыты, лицо искажено страстью. Он был прекрасен в этот момент, уязвим и силен одновременно. Я медленно провела языком по своим губам, дразня его, вызывая новую волну безумия.

И затем, одним плавным движением, я приняла его глубоко в себя. Мигель застонал от наслаждения, и его тело содрогнулось. Медленно, чувственно, я двигалась, наслаждаясь каждым мгновением. Он, постанывая, впивался пальцами в мою голову, дикий, зверь, вырвавшийся на свободу, навязывал свой темп, увеличивая амплитуду движений.

Через мгновение я уже двигалась в такт его сильным, энергичным толчкам. Откинув голову назад, он прорычал, и из его груди вырвался нечеловеческий звук, словно рык зверя, нашедшего свою добычу. Воздух вокруг нас наэлектризовался, искры летали между нами.

Я чувствовала приближение кульминации, чувствовала, как его тело начинает дрожать. Он излился в меня мощным извержением вулкана, наполняя до краев мой божественный сосуд.

Замер, прислушиваясь к биению наших сердец, слившихся в едином ритме. Обмяк, положил голову мне на плечо, тяжело дышал, словно после долгого бега.

Через какое-то время, когда дыхание восстановилось, он отстранился и посмотрел мне в глаза. В них я увидела всю глубину его чувств, всю полноту его любви.

Прикоснулся губами к моим, в нежном, благодарном поцелуе. Затем, молча, перевернул меня на живот и, нежно поглаживая спину, стал готовить второй мой сосуд к наполнению.

Его близость, его желание, вновь пробудили во мне волну страсти. Отдавалась ему полностью, готовая к любым его ласкам, к любым его фантазиям.

Нежно раздвинул мои ягодицы и вошёл в меня, медленно и уверенно, заполняя до предела. Боль смешивалась с наслаждением, порождая неповторимое ощущение полноты, единства.

Вскоре, в унисон, наши тела двигались в ритме безудержной страсти. Темазкаль, казалось, пульсировал вместе с нами, наполняя нас своей энергией, своей силой.

Мигель шептал мне на ухо слова любви, слова благодарности, слова желания. Его дыхание обжигало мою кожу, его руки сжимали мои бёдра.

Волна блаженства накрыла с головой, тело пронзила дрожь. Чувствовала себя наполненной, завершённой, словно отыскала утраченную часть себя. Обмяк, прижавшись ко мне, его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

Так и лежали, обессиленные и счастливые, в объятиях друг друга. Тепло вулканических камней согревало наши тела, а ароматы трав и благовоний умиротворяли душу. В этом уединенном святилище мы были единым целым, связанные невидимыми нитями любви и страсти.

Нежно провёл пальцами по моим волосам, отводя их от лица. Его глаза светились любовью и нежностью. Прижалась к нему ближе, вдыхая запах его кожи, такой знакомый и такой манящий.

Медленно отстранился и нежно поцеловал меня в лоб, посмотрел на меня своими горящими глазами.

– Я люблю тебя. Спасибо за этот волшебный ритуал, – прошептал он. – Ты наполнила меня новой энергией, новой жизнью.

Улыбнулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его слова – лучшая награда.

Помог мне подняться, бережно обнял и повёл к выходу из темазкаля. Пар рассеивался, уступая место прохладному воздуху.

Выйдя на улицу, мы оказались под покровом ночи, усыпанной яркими звёздами. Тишину вокруг нарушал лишь стрекот сверчков и тихий шелест листьев. Обернул меня в халат, защищая от прохлады.

Рука об руку шли по тропинке, к дому. В душе царили умиротворение и счастье. Темазкаль остался позади, но его тепло и магия продолжали жить в нас, связывая наши сердца невидимыми нитями.

Войдя в дом, молча поднялись в спальню. Нежно уложил меня в постель, укрыл одеялом и прилёг рядом, прижав к себе. В его объятиях чувствовала себя в полной безопасности, защищённой от всех невзгод. Уснули, утонув в блаженной неге, зная, что наша любовь будет жить вечно.

Глава 20

Мигель

Проснувшись, я залюбовался спящей Лотт, её лицо – полотно безмятежности, юное и невинное. Лёгкий поцелуй в лоб, словно прикосновение крыла бабочки, чтобы не спугнуть её сон. Каждое мгновение с ней – драгоценный камень, который я бережно храню в сокровищнице памяти.

И вот, долгожданный день нашей свадьбы. Солнце, словно художник, разлило по небу золотые краски, птицы рассыпали трели радости, а воздух благоухал цветами, обещая счастье.

У окна, вдыхая утреннюю свежесть, я чувствовал, как волнение нарастает внутри, словно приливная волна. Сегодня я свяжу свою жизнь с женщиной, которую люблю больше всего на свете, и этот день станет вечной звездой в моей памяти.

Но сердце, словно испуганная птица, бешено заколотилось в груди, предчувствуя тень беды, способной разрушить наш хрупкий мир. Я отгонял это предчувствие, словно назойливую муху, ведь сегодня – наш день, и ничто не смеет омрачить его.

Приказал себе сосредоточиться на светлых мыслях: на лучезарной улыбке моей невесты, на ослепительном блеске её глаз, когда она увидит меня в торжественном зале. Необходимо принять меры.

Я не позволю, чтобы моя свадьба стала трагедией, и был готов ко всему. Мои люди, словно невидимые тени, расставлены по периметру, их взгляды – острые, как лезвия, выслеживают каждое движение в клане. Никто не посмеет испортить наш праздник, ни мои братья, ни вожак Северного Ветра с его коварными дочерями.

Начальник охраны и Рауль, словно вызванные из воздуха, появились в моём кабинете, как только получили сообщение.

– Альфа, всё готово. Братья носят магические браслеты, лишающие их звериного облика. Они не смогут покинуть гостевой дом, охрана стоит у дверей. Вожак Северных и его дочери под стражей, их допрашивают. Ближайшие двое суток они проведут в камере, – доложил начальник охраны с непроницаемым лицом.

Я знал, что могу довериться Диего и Раулю, их преданности и умению действовать в любой ситуации.

– Прекрасно, – ответил я, отвернувшись к окну. – Уверен, братья понимают, что рано или поздно я узнаю обо всех их планах с вожаком Северного Ветра. Диего, никаких ошибок. Никаких сюрпризов. Сегодня всё должно быть безупречно, – в моём голосе звенела сталь, несмотря на радостное предвкушение.

– Не волнуйтесь, Альфа. Мы всё предусмотрели. Ваши братья знают, что им лучше не переходить черту. А вожак Северных… он слишком мудр, чтобы из-за старых обид развязывать войну.

Я усмехнулся.

– Мудр? Возможно. Но не стоит недооценивать его гордость и жажду власти. Он всегда хотел заполучить то, что принадлежит мне.

Глубокий вдох, и я повернулся к ним.

– Что известно о сбежавших заключённых из блока «Наёмников»? Вы их нашли? Кто они? И почему я не знал о прибытии в клан берсерков?

Диего подошёл ближе и положил на стол толстый журнал регистрации прибывших заключённых в Клан Гризли.

– Альфа! Мы их выследили. Скоро вернём в клан. Но эти трое – не берсерки, а оборотни-волки, как и все в блоке «Наёмников». В журнале есть записи, подтверждающие мои слова.

Рауль, назначенный мною главным в блоке «Наёмников», кивнул в знак согласия.

– Неужели Лотт и целитель ошибались… но я сам чуял запах берсерков, исходящий от её тела… Сколько всего берсерков находилось на территории клана во время той «прощальной вечеринки», организованной Бернардой?

– Альфа, в клане их всего трое. Это вы и ваши братья. Среди заключённых нет и не было…

– Диего! Ты хочешь сказать, что Бернарда была в сговоре с моими братьями? Боги! Я лично разорву их на куски!

– Альфа! Сегодня ваша свадьба, и вы должны держать себя в руках. Бернарду забрали из больницы и поместили в камеру. Она даёт показания. Завтра вы лично её допросите, но сейчас вы нужны своей невесте. Рауль по моему распоряжению разместился в соседней комнате и приступил к своим обязанностям личного телохранителя вашей невесты. Он будет круглосуточно её оберегать.

– Ладно. Ты прав, Диего. Хватит об этом. Пора идти. Моя невеста ждёт меня.

С этими словами я вышел из кабинета, оставив позади тревожные мысли и предчувствия. Сегодня я должен быть счастлив. Сегодня я женюсь на своей любимой. А всё остальное… всё остальное подождёт.

В торжественном зале меня ждала Лотт. Она была ослепительно прекрасна в своём белом платье, сотканном, казалось, из лунного света, словно ангел, спустившийся с небес. В её глазах сияло счастье, и я забыл обо всех тревогах и сомнениях, увидев её. Забыв обо всём на свете, я смотрел только на неё, на свою будущую жену. Я шёл к ней, ощущая, как сердце наполняется любовью и благодарностью.

Церемония прошла как в тумане. Я слышал слова клятвы, видел улыбки гостей, но всё моё внимание было сосредоточено на любимой. Когда мы обменялись кольцами, я почувствовал, как моё сердце наполняется безграничным счастьем. Поцелуй был сладким и нежным, словно прикосновение ангела. Мы стали мужем и женой, и теперь ничто не могло нас разлучить. В этот момент я понял, что готов на всё ради этой женщины.

После церемонии начался пир. Гости поздравляли нас, желали счастья и долгих лет вместе. Я старался быть внимательным ко всем, но мысли неумолимо возвращались к Лотт. Я видел, как она смеётся, как общается с подругами и гостями, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Но даже в этот радостный день я не забывал о мерах предосторожности. Диего и Рауль, словно тени, были рядом, незаметно контролируя ситуацию. Я знал, что они сделают всё возможное, чтобы защитить нас от любой опасности.

Когда наступила ночь, я, наконец, смог остаться наедине с любимой. Мы стояли на балконе, любуясь звёздным небом. Я обнял её крепко-крепко и прошептал:

– Я люблю тебя больше жизни.

Она ответила мне тем же, и я понял, что всё, что произошло до этого дня, имело смысл только ради этого момента.

Глава 21

Шарлотта

– Миша, любовь моя! Ты не мужчина – бог! Мой избавитель, рыцарь сердца моего! – шептала я, и слёзы, словно раскалённые жемчужины, обжигали кожу щёк. Слова рвались из груди, словно стая встревоженных птиц, хлопая крыльями и наполняя пространство безумной, всепоглощающей страстью.

Я льнула к нему, боясь малейшим движением разрушить хрупкую магию момента. Звёзды, казалось, замерли в вышине, внимая нашей любви. В самом воздухе витала сладость надежды и терпкое предвкушение счастья. Впереди, я знала, нас ждут тернии и бури, но пока мы вместе – нам ничто не страшно.

– Любимый… Моё сердце давно терзает вопрос, но я не осмеливалась… Я боялась обрушить на себя твой праведный гнев… Но сейчас, наверное, пришло время… Можно? – голос мой дрожал, как осенний лист на ветру.

– Говори, моя королева! Я – твой верный слуга. Нет вопроса, на который я бы отказался ответить тебе, любимая жена.

– В тот день, когда мне огласили первый приговор на Совете Первородных, я увидела тебя и твоих братьев… Я была потрясена! Не ожидала лицезреть вас среди Альф Древних Кланов… Совсем недавно я была вашей постоянной гостьей в закрытом клубе в Сочи. Вы дарили мне ночи экстаза и безумного наслаждения, не говоря уже о той роковой ночи… ночи, которая перевернула мою жизнь из-за моей жажды мести сестре… В ту ночь ваши звериные сущности впервые вырвалась наружу, и вы безжалостно покрывал меня своими медведями.

Слёзы, словно предатели, неудержимо текли из глаз. Собравшись с духом, я глубоко вдохнула и продолжила:

– А теперь ты Альфа огромного Клана Гризли. Не раб, а господин. Мой муж по людским законам. Как это возможно, Миша? Зачем вам это всё?

Миша стоял, словно изваянный из камня, его взгляд был прикован ко мне. Я видела смятение в его глазах, удивление, но, к счастью, ни капли отторжения. И это дарило мне робкую надежду, хрупкую, как крыло бабочки.

Я протянула к нему руку, дрожащую от волнения, боясь коснуться, боялась услышать правду, которая похоронит меня заживо. Он был моим компасом в бушующем океане жизни, моим маяком, указывающим верный путь.

Любимый нежно вытер слёзы с моего лица и одарил меня долгим, страстным поцелуем. В этом поцелуе было больше любви, чем в тысяче слов.

Отстранившись, он взял мою руку и посмотрел прямо в глаза.

– Постой… и как ты узнала нас? Как догадалась, что именно мы были с тобой в том клубе в Сочи? На нас были маски, а наши тела пропитаны специальными маслами, полностью устраняющими наш звериный запах.

Я истерично рассмеялась.

– Да ладно! Маски… Масла… Ты сейчас серьёзно, Миша? Зачем вам понадобился этот маскарад? Я разве с вами лично знакома была до встречи в Сочи? Не думаю… Что-то не припоминаю ни тебя, ни твоих братьев. А вот когда я ощутила на себе твой пожирающий взгляд, такой до боли знакомый, на Совете Первородных, меня накрыла волна воспоминаний о наших бурных ночках в Сочи.

– Да уж… А я-то гадал, почему ты называешь меня этим странным именем? – на губах его мелькнула тень улыбки. – Ты запомнила… Моя девочка. Я представился тебе Мишей в наше первое свидание. Что ж, у нас будет, что вспомнить в старости.

На его лице появилась тёплая улыбка.

– Мы пересекались на той вечеринке, но официально познакомиться не было возможности. Вокруг тебя постоянно крутились твои ручные волчата и не позволяли никому к тебе приблизиться. Ты была божественно красива в нашу первую встречу… Я был околдован твоей неземной красотой… и больше не смог забыть тебя. То же самое почувствовали и мои братья. К сожалению, в тот вечер ты упорхнула от нас…

Я слушала его и понимала, что первая встреча произошла в клубе «Осо Негро», где я два года назад проводила время с братцами Вульф.

– После той вечеринки мы долго искали тебя, моя королева. Нам нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке. И нашли тебя там, где точно не ожидали увидеть. Нас пригласили знакомые на виллу в Сочи, и среди толпы званых гостей была ты. Ближе к полуночи ты с подругами сбежала в закрытый клуб, и мы с братьями пошли следом. Я больше не мог позволить тебе упорхнуть от меня. Нам удалось договориться с админом клуба, и с той ночи ты стала нашей постоянной клиенткой.

Он замолчал, словно подбирая слова. Я чувствовала, как его рука крепче сжимает мою.

– Как ты понимаешь, присутствие моё и братьев на Совете Первородных не было случайным. Так же как и моё требование при вынесении приговора и твоё пребывание в Клане Гризли. Я знал, что должен вмешаться. Я не мог позволить, чтобы с тобой поступили несправедливо. И да, я использовал своё положение, чтобы спасти тебя. Хотел дать тебе шанс на новую жизнь, возможность быть счастливой. И если для этого нужно было жениться на тебе… что ж, это было самым приятным решением в моей жизни.

Я не могла поверить своим ушам. Он пытался вытащить меня из той пропасти, в которую я угодила. А я чуть всё не разрушила своими руками.

– Но ты решила снова сбежать от меня, как только ступила на мои земли, умудрилась устроить побег и выкрасть летательный аппарат. Совершила немало опрометчивых поступков, которые привели к ужесточению приговора и наказанию в виде пожизненного заключения с отбыванием срока в Клане Гризли.

Миша снова замолчал, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде я видела искренность и любовь.

– Что касается Сочи… это была наша маленькая шалость, наша игра с братьями. Мы хотели почувствовать тебя, узнать тебя поближе, прежде чем открыться тебе. Мы не хотели давить на тебя своим статусом, своим происхождением. Мы хотели, чтобы ты полюбила нас такими, какие мы есть, без масок и титулов. Наивно, наверное, но мы были готовы на всё, лишь бы быть рядом с тобой.

Он сделал шаг навстречу, и я почувствовала его тепло. Его рука на моей, большая и сильная, дающая мне ощущение защиты и уверенности. В этот момент мир перестал существовать. Остались только мы двое, в этом маленьком пространстве, наполненном моей любовью и его невысказанными чувствами.

– Я обещаю тебе, Лотт, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Я буду любить тебя до последнего вздоха.

Я улыбнулась. Я знала, что мы созданы друг для друга, и наша любовь будет вечной. А вот в чувствах его братьев, я очень сомневаюсь. Да и я к ним ничего не чувствую.

– И где сейчас твои влюблённые братья? Я не видела их на нашей свадьбе. Уже успели меня разлюбить? Ходят слухи об их скорых свадьбах на красотках из Клана Северного Ветра… Неужели они и правда решили связать себя узами брака с другими?

– Ты по ним скучаешь? Ты любишь моих братьев? Ревность когтями скребёт мне сердце, любимая. Прошу тебя, огради меня от этого страха, забудь о них. Братья в субботу женятся на дочерях вожака Клана Северного Ветра. Мы с тобой тоже приглашены на двойную свадьбу.

– Глупый… Я люблю только тебя! Ты – моя судьба, мой Истинный, а не твои братья. Я готова пройти ритуал, который скрепит нас навеки.

Я замолчала, страшась разрушить эту хрупкую реальность. Слова больше не нужны. Моя любовь была в каждом взгляде, в каждом ударе сердца, в каждой слезе, катившейся по щеке. И я надеялась, что он поймёт. Почувствует.

Миша нежно обнял меня, прижимая к себе так сильно, словно боялся потерять. Его дыхание согревало мою шею, а сердце билось в унисон с моим. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает его тело, уступая место нежности и любви.

– Я знаю, Лотт… Я чувствую твою любовь. Она окружает меня, словно тёплое одеяло, согревая в самые холодные дни. И я тоже люблю тебя… больше жизни. Ритуал на алтаре богини Луны – это серьёзный шаг. Ты уверена, что готова к нему? Он изменит нас навсегда, свяжет наши души неразрывно.

Я кивнула, не раздумывая. В глазах стояли слёзы счастья, а на губах играла улыбка. Я была готова на всё, лишь бы быть с ним, чтобы наша любовь стала ещё сильнее и вечнее.

– Я готова, Миша. Я хочу быть твоей навеки. Хочу пройти этот ритуал, чтобы доказать тебе свою любовь, чтобы показать всему миру, что мы созданы друг для друга. И пусть твои братья женятся на ком хотят… Моё сердце принадлежит только тебе.

Глава 22

Мигель

– Миша… Мне нужно признаться… Стыд сжигает меня изнутри… Прости, любимый! Прошу, пойми…

– Лотт, что случилось? За что ты просишь прощения? В голосе беспокойство.

– Ночью я прокралась в покои матушки Бернарды и нашла там древние книги берсерков, Священное писание о ритуале жертвоприношения богине Луны. Прочитав его, я поняла… моя участь предрешена. Я умру на алтаре после ритуала. Моя смерть неизбежна.

Жгучий холод сковал меня. Слова Лотт обрушились как лавина, лишая дара речи. «Ритуал? Жертвоприношение? Богиня Луны? Что за безумный бред?» Разум отчаянно пытался оттолкнуть немыслимое.

Я крепко сжал её похолодевшие ладони, всматриваясь в заплаканное, прекрасное лицо.

– Лотт, послушай меня. Успокойся, прошу. Это всего лишь старинные легенды, пережитки дикого прошлого. Никто не посмеет тебя принести в жертву. Это бред, слышишь? Мы вместе совершим древний ритуал, и отныне ты станешь моей женой пред ликом богов и предков. Я не позволю смерти коснуться тебя! – голос дрожал, выдавая отчаянную попытку успокоить Лотт, хотя леденящий ужас подсказывал: написанное в Священном писании – страшная правда.

В её глазах робко вспыхнула надежда, но тут же угасла, сменившись отчаянием.

– Ты не понимаешь, Миша. Это не просто писания. Это пророчество. Я видела знамения, чувствовала её зов. Богиня Луны избрала меня. Если я ослушаюсь, гнев её обрушится на Клан Гризли, на всех нас.

Я заключил Лотт в объятия, прижав к себе так отчаянно, словно мог заслонить её от всего мира. Чувствовал, как дрожит её тело, охваченное леденящим ужасом.

– Какие знамения ты видела? Когда слышала её зов?

– В канун… О, ужас! Матушка Бернарда знала… Именно поэтому она отвела меня к этим мерзким берсеркам. Она неосознанно следовала воле богини Луны. Миша! Они наполнили мои сосуды, осквернили меня, как написано в древней книге в кожаном переплёте с изображением луны и зловещими символами.

– Тише, любимая. Богиня Луны… избрала тебя? Глупышка! Да она благословила наш союз, признала нашу истинную связь! О, боги! Неужели эта Священная ночь настала? Кувшин твоей божественной сущности наполнен до краёв содержимым трёх сосудов. Мы должны немедленно совершить ритуал в храме Великих богов.

– Какой ещё кувшин моей божественной сущности? О чём ты?

– Похоже, ты не уделила должного внимания Священному писанию. Божественный кувшин – это твоё тело, Лотт. Три берсерка наполнили твои сосуды, то есть… оплодотворили все твои отверстия своим семенем, тем самым…

– Довольно, Миша! Я поняла, можешь не продолжать. Что ж, весьма занимательная книжонка. Вы, берсерки, так слепо преданы традициям, что готовы пожертвовать всем ради процветания клана. Даже Истинной парой.

Я почувствовал, как её хрупкое тело напряглось в руках. Ярость и обида хлынули в её глазах, вытесняя страх и отчаяние. Она отстранилась, глядя на меня с нескрываемым укором.

– Так вот оно что! Значит, я всего лишь сосуд для продолжения рода, жертва, приносимая во имя клана? Ты даже не попытался спасти меня… ты обрадовался! У тебя всё уже было спланировано, не так ли? Я – лишь часть древнего ритуала, бездушная пешка в твоей игре!

– Лотт, послушай, ты ничего не понимаешь! Я люблю тебя! Ты – моя Истинная пара, моя жизнь! Я никогда не позволю тебе пострадать. Этот ритуал… Я найду способ его обойти, изменить, что угодно, лишь бы ты была рядом.

– Изменить ритуал? Ты смеёшься? Берсерк, поправший традиции? Ты представляешь, что будет? Клан отринет тебя, проклянёт. Ты станешь изгоем, предателем. Ты готов на это ради меня? Ради той, кто должна умереть?

Я замолчал, оглушённый её словами. В горле застрял ком, а в голове бушевала буря, в которой не было места ясному решению. Что делать? Выбрать её, свою любовь, и восстать против клана, обрекая себя на вечное изгнание? Или подчиниться древним законам и навсегда потерять Лотт? Ответ казался невыносимо сложным, невозможным.

– Лотт! Любимая! Мы вместе пройдём ритуал на алтаре богини Луны. И если боги заберут тебя, я последую за тобой в мир теней. Мы будем вместе навеки, будь то на земле или…

Слёзы вновь затопили её глаза, в которых плескались все оттенки отчаяния, неверия и… надежды. Едва заметный луч надежды, который я должен был раздуть в пламя.

– Ты… ты действительно готов? – прошептала она, едва слышно, подбирая слова.

– Я готов на всё ради тебя, Лотт. На всё, что в моих силах, и даже больше. Если потребуется, я сражусь с богами, с самим дьяволом, чтобы сохранить твою жизнь. Но прежде мы попробуем найти другой выход. Мы изучим Священное писание, найдём лазейку, способ обмануть судьбу. И если это окажется невозможным… тогда мы встретим смерть вместе.

Я взял её лицо в ладони, нежно стирая слёзы большими пальцами. Заглянул в её глаза, пытаясь передать всю глубину своей любви и преданности.

– Обещаю тебе, Лотт. Я буду рядом. До последнего вздоха. Мы вместе. Всегда.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её тело постепенно расслабляется. Страх ещё не отступил, но в нём появилась примесь веры. Веры в меня, в нашу любовь, в возможность чуда. И это дало мне силы. Силы бороться, искать выход, не сдаваться. Ради неё я был готов на всё.

Я знал, что это безумие, что шансы на успех мизерны. Но я был готов на всё, лишь бы спасти свою любимую.

Глава 23

Мигель

Сердце бешено колотилось в груди, страх сковал всё тело. Лотт смотрела на меня с нескрываемой тревогой, но я знал, что не могу отступить. Судьба привела нас сюда, и мы должны встретить её лицом к лицу, вместе.

Моё рычание раскатилось по храму, отражаясь от каменных стен и заполняя всё вокруг животной яростью. Инстинкты берсерка рвались наружу, требуя подчинения, требуя продолжения рода. Я чувствовал, как кровь кипит в венах, а разум затуманивается.

Но, сквозь пелену звериной страсти, я видел её глаза – испуганные, но полные любви и веры. Этот взгляд, этот огонёк надежды, и был моим якорем, моей путеводной звездой во тьме безумия.

Собрав всю волю в кулак, я попытался унять рычание, превратить его в подобие человеческой речи.

– Лотт… Я… я люблю тебя… – прохрипел я, понимая, насколько жалко звучат мои слова в зверином обличье.

Но она поняла. Я увидел это в её глазах. И это придало мне сил.

Я склонил голову над ней, чувствуя её запах, такой манящий и дурманящий в состоянии гона. Но я не мог поддаться. Не сейчас.

– Сейчас… сейчас будет… ритуал… – выдавил я из себя, стараясь говорить медленно и членораздельно. – Ты… должна… прочитать… эту… молитву…

Я указал когтистой лапой на Священное писание, лежавшее рядом с ней на алтаре.

– Это… очень… важно… Это… единственное… что… может… спасти… нас…

Я замолчал, чувствуя, как силы покидают меня. Инстинкты берсерка брали верх, грозя окончательно поглотить мой разум.

Лотт кивнула, дрожащей рукой взяла книгу и открыла её на нужной странице. Её губы зашевелились, произнося слова молитвы на древнем языке. Я не понимал ни слова, но чувствовал, как магия пронизывает воздух, как вокруг нас сгущается энергия.

Молитва лилась из её уст, словно журчащий ручей, успокаивая и умиротворяя мою звериную сущность. Я почувствовал, как жар в теле начинает спадать, а разум проясняется.

Когда она закончила, тишина повисла в храме. Лишь потрескивал костёр, бросая причудливые тени на каменные стены.

Я смотрел на Лотт, и видел, как в её глазах отражается лунный свет. Она была прекрасна, как никогда. И я знал, что ради неё я готов на всё. Даже на то, чтобы бороться со своим собственным зверем.

– Что… дальше? – спросил я, чувствуя, как голос возвращается ко мне.

Лотт улыбнулась, и эта улыбка осветила всё вокруг.

– Дальше, любимый… Дальше мы доверимся своей любви.

И она поцеловала меня. Нежно и страстно, словно прощаясь с жизнью. Но в этом поцелуе была и надежда. Надежда на то, что наша любовь сможет победить всё. Даже богов.

Глава 24

Шарлотта

Рык разорвал тишину храма, словно хрупкую ткань, заставив древние камни содрогнуться в испуге. Я ощутила, как густеет воздух вокруг, наполняясь первобытной, необузданной мощью. Миша, мой нежный Миша, уходил, уступая место чему-то дикому, сильному, непокорному. Его глаза, обычно излучавшие тепло и заботу, полыхнули звериным огнём, отражая пламя костра, разбуженный инстинкт.

Я видела, как в багровом свете пламени человеческое лицо любимого искажается, словно зыбкая маска, покрываясь густой, лоснящейся шерстью.

Кости вытягивались и ломались, рождая не медведя, а саму тьму – огромного, чёрного, как полночная бездна. Мощные когти, словно ножи, скребли по холодному алтарю, пока он перевоплощался, пока животное прорывалось наружу.

Шерсть вздымалась волнами, пропитанная потом и дикой силой, кости хрустели, ломаясь под напором изменений. Он стоял передо мной – воплощение мощи и ярости, зверь, сошедший со страниц древних легенд, но в глубине этих янтарных глаз я всё ещё видела Мишу, его любовь, его боль.

Страх и трепет сплелись в моём сердце в причудливый узор. Он был моим защитником, моим возлюбленным, а теперь превратился в нечто дикое и непостижимое, в саму суть древнего ужаса. Костёр безумно плясал, отбрасывая зловещие тени на стены, превращая священное место в подобие пасти чудовища, готового поглотить меня.

Что ждёт нас впереди? Куда приведёт этот древний ритуал, эта безумная жертва, принесённая на алтарь лунной богини, свидетельницы нашей судьбы?

Страх сковал мои конечности, словно цепями, отравил разум ледяным ядом. Я понимала происходящее, но сознание отказывалось принять эту дикую, немыслимую трансформацию.

Зверь чуял близость, жаждал проникнуть в мою суть, излиться своим семенем в мою женскую утробу, даровать новое начало. Я повиновалась его инстинкту, пала перед ним, открывая ему самое сокровенное, подставляя себя дикой силе.

Огромный медведь взревел ещё громче, обращаясь то ли к древним богам, то ли к самой богине Луны, моля их стать свидетелями нашей любви и самопожертвования. Его рык был полотном, сотканным из молитвы, признания в вечной любви, боли и надежды.

Он навис надо мной, огромный и дикий, готовый утолить свою вековую жажду. Я зажмурилась, ожидая неизбежного, принятия своей судьбы. Лежала неподвижно, словно жертва на алтаре, а по щекам текли слёзы, смешиваясь с пылью древнего храма.

Медведь склонился надо мной, его горячее дыхание опаляло моё лицо, неся запах крови, шерсти и дикой свободы. Он осторожно лизнул мою щёку, словно пытаясь успокоить меня, заверить, что он всё ещё здесь, внутри этой звериной оболочки, что любовь не умерла. Но я понимала, что его медвежий инстинкт требовал обладания, требовал единства.

Медленно, нежно, зверь начал ласкать меня, стараясь доставить удовольствие, пробудить ответный огонь. Его шерсть щекотала мою кожу, вызывая мурашки. Он лизнул мою спину, проводя шершавым языком вдоль позвоночника. Я издала тихий стон, скорее от удивления, чем от страха. Я больше не дрожала от ужаса, а начинала отвечать на его ласки.

Мишка осторожно, словно боясь разбить хрупкий сосуд, прикоснулся к моей левой груди, оставляя на нежной коже едва заметные царапины – метку зверя, знак принадлежности.

Его огромные когти могли располосовать меня, но он сдерживал свою силу, стараясь быть максимально нежным, не причинить вреда. Я вздрогнула, но не оттолкнула его. Знала, что это часть ритуала, часть нашей судьбы, цена, которую нужно заплатить за единение.

Закончив с меткой, берсерк больше не мог сдерживаться. Его зверь вырвался на свободу, сорвался с цепи, и обрушился на меня всей своей медвежьей мощью, желая только одного – соединиться со мной, стать единым целым, завершить таинство.

Медленно, осторожно, он начал двигаться, входя в моё узкое лоно своей звериной сущностью, позволяя мне привыкнуть к его дикой природе, принять его зверя.

Я застонала, но не отстранилась. Боль была острой, словно удар клыка, но я должна была выдержать, перетерпеть. Моё дыхание участилось, превращаясь в хрип, а глаза наполнились слезами, застилающими взор. Но я принимала его, его зверя, всего его целиком, без остатка.

Медведь начал двигаться быстрее, глубже. Забыв о страхе и боли, я отдалась этому первобытному акту, чувствуя, как границы между нами стираются, словно нарисованные на воде, сливая нас в единое существо.

Зверь и женщина, переплелись в священном ритуале, в танце жизни и смерти, в дикой симфонии страсти. Моё тело горело от желания, и я уже не могла сдерживать себя, не хотела. Я извивалась под берсерком, отвечая на его звериную страсть, отдаваясь ей без остатка.

Вскоре наши тела слились в едином порыве экстаза. Мы кричали, стонали, кусались, царапались, не в силах остановиться, не желая этого. Казалось, весь мир исчез, растворился во тьме, оставив нас одних в этом древнем храме, наедине со своей любовью и страстью.

Лунный свет проникал сквозь отверстие в крыше, освещая наши переплетённые тела, сплетённые в безумном танце. Сознание растворялось в волнах наслаждения, и я уже не понимала, где заканчивается Миша и начинаюсь я, где зверь, а где человек.

Мы стали одним целым, зверем и женщиной, слитыми в экстатическом танце под лунным светом, в объятиях вечности. В этот момент я поняла, что люблю его больше всего на свете, безумно, до дрожи в коленях. И буду любить вечно, даже после смерти.

Каждый его толчок отдавался во мне гулким эхом, разносясь по всему храму, смешиваясь с треском костра и завыванием ветра снаружи. Я чувствовала, как первобытная сила наполняет меня, связывая с ним на самом глубинном уровне, на уровне души. Это было больше, чем просто плотская страсть – это был ритуал, таинство, единение двух душ, переплетённых самой судьбой, предназначенных друг другу.

В голове мелькали обрывки видений: древние берсерки, их ярость и сила, их связь с природой и дикими духами, их безудержная мощь. Казалось, мы сами стали частью этой древней истории, исполняя свои предначертанные роли, танцуя под дудку судьбы.

Постепенно ритм движений Миши замедлился, переходя в нежные, ласковые толчки, полные любви и нежности. Он уткнулся мордой в мою шею, его горячее дыхание обжигало кожу, а сердце бешено колотилось в груди. Я чувствовала, как напряжение достигло предела, как каждая клетка моего тела дрожит в предвкушении взрыва.

Миша замер, издав протяжный стон, полный боли и наслаждения. Взрыв, вспышка, освобождение. Его семя, горячее и живительное, излилось в меня, оплодотворяя, даря новую жизнь, связывая нас навеки.

Он положил лапу на Священное писание берсерков, лежащее на алтаре, и от прикосновения к древней книге по залу разлилось ослепительное сияние. Руны, вырезанные на камнях алтаря, начали светиться, пульсировать, наполняя храм мистическим светом, силой древних богов. Я зажмурилась, не в силах вынести эту ослепительную вспышку, чувствовала, как магия проникает в меня.

Когда свет рассеялся, я почувствовала, как что-то меняется внутри меня, как древняя энергия пронизывает каждую клеточку моего тела, даря силу и уверенность в себе. Я открыла глаза и увидела перед собой Мишу, всё ещё в облике медведя, но его взгляд был теперь спокоен и полон любви, нежности и благодарности. Мы понимали без слов, что свершилось, что ритуал завершён.

В этот момент мы были единым целым, двумя половинками одного целого, связанными древней магией и всепоглощающей любовью, нитью судьбы. Сила берсерков текла теперь в моей крови, давая мне возможность сражаться, защищать себя и тех, кого я люблю, нести свет во тьму. И я знала, что вместе мы сможем преодолеть любые испытания, которые нам уготовила судьба, любые препятствия.

После ритуала любимый обернулся в человека и упал рядом со мной на алтарь, обессиленный и счастливый, словно заново рожденный. Мы лежали, покрытые потом и кровью, переплетясь телами под бледным лунным светом, словно два израненных воина, познавших победу.

Сердце бешено колотилось, дыхание было прерывистым, словно после долгого бега. Но в глазах Миши я видела только любовь и благодарность, раскаяние и нежность. Он снова был моим нежным и заботливым Мишей, моим любимым человеком.

Любимый прижал меня к себе, нежно целуя в волосы, словно оберегая от всего злого в этом мире. Я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как два барабана страсти, и понимала, что несмотря ни на что, мы вместе, в горе и в радости. Навсегда.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и я знала, что эти слова – истинная правда, рождённая в самом сердце нашей звериной близости, выстраданная и заслуженная.

В ту ночь в храме Великих богов свершилось таинство, чудо. Зверь и человек слились воедино в безумном танце страсти, в объятиях вечности. Луна, словно свидетель, наблюдала за нами с небес, освещая своим серебряным светом наш безумный союз, нашу жертву, нашу любовь.

Утром, когда первые лучи солнца проникли в храм сквозь узкое отверстие в крыше, мы лежали, обессиленные, рядом друг с другом, связанные навеки узами магии и любви, словно два ангела, упавших с небес. Любимый мирно спал, прижавшись ко мне, словно ребенок к матери. Я обняла его крепко-крепко, зная, что мы навсегда связаны этой ночью, этим ритуалом, этой безумной, всепоглощающей любовью, что ничто не сможет нас разлучить.

Глава 25

Мигель

Мы лежали, пока истома не покинула наши тела, уступая место вернувшимся силам. Поднявшись с алтаря, я бережно укутал Лотт в свой плащ, словно защищая от самой жестокой бури, прижал к себе и поцеловал. Долго, исступлённо. В этом поцелуе пульсировала вся наша любовь, выкованная в пламени безумия, любовь, которой было суждено жить вовеки.

Впереди нас ждала новая жизнь, сотканная из надежд и усеянная терниями испытаний. Наша любовь прошла сквозь горнило безумия, страха и звериных инстинктов, и я знал, что вместе мы сможем одолеть любую тьму.

– Любимый! Что они здесь делают? – в голосе Лотт я уловил дрожь, в которой удивление боролось с тревогой и смутным предчувствием беды.

Я поднял голову и проследил за её взглядом. В дверях храма, словно воплощения ночи, застыли две фигуры, закутанные в тёмные плащи. Лица их скрывались в тени капюшонов, но я ощущал на себе тяжесть прожигающих взглядов. В этих глазах не было ни капли сочувствия, ни проблеска радости – лишь холодное любопытство и неприкрытая враждебность.

Я узнал их. Мои братья. Сердце бешено заколотилось в груди, отбивая ритм тревоги. Братья. После всего пережитого, они стояли здесь, у порога храма, словно призраки прошлого. Я не знал, чего ждать от этой встречи, какое зло они принесли с собой. Прошлое – это тяжкий груз, который мы все тащим на своих плечах, и я не был уверен, что нам хватит сил, чтобы выстоять. А главное: что братья сохранят нашу тайну, которая может разрушить…

– Что… что вам нужно? – спросил я, стараясь обуздать дрожь в голосе. Мой взгляд оставался прикованным к фигурам в плащах. Лотт крепче прижалась ко мне, и я почувствовал, как её дрожь передается мне.

Один из братьев медленно шагнул вперёд. Он откинул капюшон, и тусклый свет выхватил из мрака его лицо. В глазах Артуро, налитых яростью, не осталось и следа тепла.

– Мы пришли за своей женой, брат. Ритуал свершился. Боги благословили наш Союз, – слова его прозвучали, как безжалостный приговор.

Я крепче обнял Лотт.

– Я никуда не пойду, – в её голосе звенела сталь. Она больше не была той запуганной девчонкой, что трепетала от одного звука берсерка.

Я нашёл свою любовь, свою жизнь, и не позволю никому отнять её. Даже братьям. Тем, кто когда-то, не дрогнув, надругался над любимой, а теперь смеет говорить о каком-то Союзе.

Впереди стоял Артуро, его лицо исказила гримаса гнева и неутолённой злобы. Он протянул руку, и Орсон, словно тень, подал ему меч. Клинок нашего отца блеснул в тусклом свете храма.

Я крепче прижал Лотт к себе, готовясь защитить её любой ценой. В голове вихрем пронеслись обрывки воспоминаний об ужасах "Осо Негро", о безумии, которое едва не поглотило нас с братьями целиком. Но всё это в прошлом. Лотт выжила. Мы любим. И мы будем сражаться за своё счастье.

– Вы слышали её. Уходите…

Артуро усмехнулся, и эта усмешка была холодной, злой, змеиной.

– Ты думаешь, у тебя есть выбор, Мига? Боги не ошибаются. Ло предназначена нам, и ты не в силах противиться их воле.

Он сделал шаг вперед, и Орсон, как верный пёс, последовал за ним.

Я почувствовал, как кровь закипает в венах. Страх отступил, уступая место ярости и непоколебимой решимости. Я не позволю им забрать Лотт. Не после всего, что мы пережили.

– Ло, любимая! Я знаю, ты не смогла забыть ни меня, ни Орсона. Помнишь наши запахи? Но мне интересно, как ты не узнала брата? Ведь Мигель тоже присутствовал той ночью в номере клуба «Осо Негро». Ты его простила? А нас…

Я стиснул зубы, стараясь подавить рвущийся наружу гнев. Лотт сжимала мою руку, и я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим. Мы были единым целым, одной душой, и это давало мне силы. И я не собирался давать им возможность воплотить свои гнусные замыслы.

– В прошлое ушли те времена, когда вы могли делать всё, что вам вздумается, – сказал я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Лотт выбрала меня, и ничто не сможет изменить её решения. Этот ритуал не имеет силы, если это не то, чего желает её сердце.

Артуро усмехнулся, и его лицо исказила злоба.

– Ты не понимаешь, Мига. Правда вышла наружу. Ло должна вернуться с нами в клан или…

– Я не чья-то собственность, – перебила его Лотт, с вызовом глядя в глаза братьям. – Я сама делаю свой выбор, и этот выбор за мной, а не за вами.

Я посмотрел на неё с гордостью. Именно такой я хотел её видеть – сильной и уверенной. Братья двинулись вперёд, и я шагнул им навстречу, вытянув руки в защитном жесте.

– Попробуйте только сделать шаг сюда, и вы пожалеете, – произнёс я, готовясь к схватке. В этот момент я знал, что готов отдать жизнь за нашу любовь. Прошлая вражда забыта, наступило время нового рассвета, где у нас с Лотт есть шанс на счастье.

Я встал перед любимой, принимая удар на себя.

Битва вспыхнула мгновенно. Лязг мечей эхом разнёсся по храму, словно глас небес, возвестивший начало новой эры. Артуро и Орсон наступали вместе, их движения были выверены и скоординированы до мелочей, будто они репетировали этот танец смерти годами. Я отбивал их атаки, словно отгоняя стаю бешеных псов, стараясь не дать им приблизиться к Лотт. Каждый удар отдавался острой болью в руках, но я не сдавался.

Лотт стояла позади меня, её глаза были полны ужаса, но в их глубине я видел и искру надежды. Она верила в меня, и эта вера придавала мне сил. Я знал, что должен победить. Ради нас обоих.

Внезапно, воспользовавшись моим замешательством, Артуро нанёс коварный удар. Я едва успел уклониться, но клинок, словно змеиный укус, задел моё плечо.

Обжигающая боль пронзила меня, но я не позволил ей остановить меня. Собрав всю свою ярость, всю свою силу, я контратаковал, отбросив Артуро назад. Клинок выпал из его ослабевшей руки и с глухим стуком упал на каменный пол.

Орсон, словно перехватив эстафету, попытался напасть сбоку, но я увернулся и нанёс ему сокрушительный удар в живот. Он рухнул на пол, корчась от невыносимой боли. Артуро, видя поражение брата, отступил назад и замер на месте. Ярость в его глазах мгновенно сменилась ледяным страхом.

– Ло! Нет, не надо! Прошу! – крик брата был полон ужаса, что стены храма содрогнулись.

От автора:

"Медвежий капкан" продолжение книги "Кошачий дурман" из цикла "Великая Ми".

ссылка книги "Кошачий дурман": https://www.litres.ru/71601430/

Приятного прочтения.

Люблю!

Целую!

Ваша Mi Go