Дмитрий Дубровский
Игнис-Нокс: договор тьмы и света

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТЕНИ, ПРОБИТЫЕ СОЛНЦЕМ
Глава 1. Шпилька, хлеб и случай в архивном зале

Их первая встреча не была героической. Она была досадной и неловкой.

Солар, наследник Верхнего города, был в ярости. Он искал в архивном зале Игнис-Нокса древний чертёж акведука, а вместо этого нашёл на своём обычном месте у окна постороннюю. Девушку в простом платье цвета застывшего дыма. Она сидела, склонившись над фолиантом с географическими картами, и что-то быстро чертила на отдельном листке. В воздухе висела тихая симфония этого места: шелест страниц, далёкий скрип полок и вечный запах – смесь пыли, выцветших чернил и старого, сухого дерева.

Солар: Вы на моём месте. – Его голос прозвучал резко, нарушив тишину, эхом разнесясь под сводами.

Она подняла голову. Не испугалась. Просто посмотрела большими, тёмными глазами.

Веридия: Здесь нет имён на столах. – Голос был тихим, но в нём не было подобострастия. Был холодный, отточенный факт.

Солар: Есть негласные правила. Это моё место. Я здесь работаю.

Веридия: А я – тоже работаю. И свет здесь лучше. – Она чуть отвела взгляд к пергаменту, давая понять, что разговор окончен.

Её наглость была столь спокойной, что он на миг опешил. Он привык, что его или обожали, или боялись. Равнодушие было ново.

Солар: Вы кто вообще? – Он сделал шаг ближе, уловив тончайший лесной аромат от неё, странно контрастирующий с запахом архива.

Веридия: Веридия. Из Нижнего города. Консультант по гидрогеологии. – Она снова посмотрела на него, и в уголке губ дрогнуло что-то, похожее на усмешку. – Ваши инженеры из Верхнего города просчитались с напором в новом трубопроводе. Вода размывает наши погреба. Я ищу старые схемы, чтобы доказать это.

Он сел напротив, не в силах уйти. Она говорила о технических деталях с такой уверенностью, что сомневаться было глупо.

Солар: Покажите.

Она молча подвинула свои расчёты. Цифры были безупречны.

Солар: Хм. – Признать ошибку своих людей было горько. – Что вы предлагаете?

Веридия: Усилить опоры в точке 7-Б по старой схеме. – Её палец ткнул в пожелтевший чертёж. – Здесь. Это потребует вашего разрешения и наших каменотёсов. Они знают этот камень.

Солар: Политически чувствительно. – Он изучал её лицо. Оно было сосредоточенным, красивым в своей строгости.

Веридия: А затопленные погреба с зимними запасами – нет? – Она откинулась на спинку стула. – Люди мрут от голода, лорд Солар, пока мы играем в политику. Дайте мне разрешение и бригаду. Я всё сделаю сама.

Она говорит о голоде так же спокойно, как о напоре воды, – промелькнуло у него в голове. Без истерики. Без упрёка. Просто констатация. Так говорят те, кто слишком часто видел последствия чужих ошибок.

Он достал из кармана печать и маленькую восковую плитку.

Солар: Сделайте. Отчитайтесь лично мне. Завтра. Здесь же.

Она взяла листок, кивнула без слов, собрала свои вещи. Уходя, она зацепилась подолом за ножку стула и едва не упала. Он инстинктивно подскочил, но она уже выровнялась сама, лишь слегка покраснев от досады. Из её волос выбилась шпилька и упала на каменный пол.

Веридия: (тихо, с досадой) Простите.

Солар: Не стоит. – Он наклонился, поднял шпильку и протянул ей. Их пальцы не коснулись.

Она взяла, быстро воткнула волосы на место и, не сказав больше ни слова, вышла, оставив его в архиве одного. Её шаги быстро затихли в коридоре.

Странная, – подумал Солар, всё ещё стоя посреди тишины. Слишком умна для простого консультанта. Слишком холодна для просителя. И смотрит в глаза так, будто видит не наследника, а просто ещё одно препятствие на своей карте.

На столе лежал её забытый кусок чёрного хлеба, завёрнутый в грубую ткань. Солар дотронулся до него. Хлеб был черствым. А печать на разрешении – ещё тёплой.

Глава 2. Трубопровод, леденцы из мяты и разговор в сумерках

Работа закипела. Ритмичный стук кирок, скрежет пил по камню и отрывистые команды мастеров наполнили склон у нового русла. Солар приезжал на стройку не как надсмотрщик, а из любопытства. Он видел, как Веридия, сбросив неудобный камзол, в простой рубахе руководила каменотёсами. Она не командовала. Она показывала, иногда беря инструмент у широкоплечего старого мастера по имени Горн.

Горн: (кряхтя, поправляя пояс) Опять по-своему, госпожа Веридия? Старая схема-то выверенная!

Веридия: (не отрываясь от разметки) Она выверена для другого грунта, Горн. Здесь пласт слабее. Слушайте мою разметку – и ваши внуки ещё сто лет здесь прохлаждаться будут.

Старик что-то буркнул, но послушно взял долото туда, куда она указала. Её уважали.

Однажды, когда основная работа была закончена и рабочие с шумом собирали инструмент, он застал её одну на склоне. Она сидела на камне, грызя тот самый чёрный хлеб, и смотрела, как вода побежала по новому руслу.

Солар: Успех?

Веридия: (не глядя) Пока не затопило. – Потом покосилась на него. – Вы всегда так тихо ходите?

Солар: Только когда не хочу, чтобы от меня шарахались.

Веридия: Здесь не шарахаются. Здесь работают.

Она вытащила из складок платка две маленькие леденцовые палочки, тёмно-зелёные.

Веридия: Мятные. От пыли в горле. Берите, не отравлена.

Он взял. Леденец был грубоватым на вкус, но мятная прохлада разлилась приятно.

Солар: Спасибо.

Веридия: Спасибо за разрешение.

Они молча сидели, смотря на воду. Сумерки сгущались, окрашивая небо в цвета угасающего угля и сиреневой дымки.

Солар: (нарушая тишину) Почему гидрология?

Веридия: Потому что вода не выбирает, где течь. Ей всё равно, чей там герб наверху. У неё свои законы. Их можно понять, с ними можно договориться. В отличие от людей. – Она обернулась к нему. – А вы почему… всё? Наследник, инженер, стратег?

Солар: Потому что должен. Если не я, то кто?

Веридия: Никто. – Также честно сказала она. – Вам не повезло.

Он рассмеялся. Коротко, неожиданно для себя.

Солар: А вам?

Веридия: Мне повезло. У меня есть выбор. Сейчас, например, я могу выбрать – пойти спать или досмотреть, как заполнится нижний резервуар. – Она встала, отряхнула крошки с колен. – Я выбираю сон. Завтра рано вставать. До свидания, лорд Солар.

Солар: До завтра, консультант Веридия.

Он смотрел, как она уходит в спускающиеся сумерки, её силуэт растворяясь среди валунов и первых звёзд. У него во рту всё ещё оставался вкус мяты и чёрного хлеба. «Вам не повезло». Никто и никогда не говорил ему этого. Все говорили о долге, чести, привилегиях. О несчастье – никогда.

Глава 3. Факел, забытый плащ и договор у костра

Неделю спустя случился обвал в одной из старых штолен, что использовались как общий склад. Солар прибыл одним из первых. Воздух был густ от известковой пыли, сквозь которую резали лучи факелов. Среди завалов он снова увидел её. Лицо вымазано в грязи, рубаха порвана на плече.

Солар: (крикнул, подбегая) Что случилось?

Веридия: (хрипло, но твёрдо) Старые опоры. Рухнула секция Б. Там люди. Ваши люди со светом нужны здесь!

Они работали бок о бок несколько часов, их миры на время смешались в общем деле: его солдаты в сияющих доспехах и её каменотёсы в потных холщовых рубахах. Когда вытащили последнего засыпанного рудокопа (он стонал, но был жив), наступила глубокая ночь. Все раскинули импровизированный лагерь у большого костра, разожжённого на безопасном расстоянии. Тепло пламени было почти осязаемым, а искры взлетали в чёрное небо, как золотые мушки.

Веридия сидела чуть поодаль, обхватив колени, и смотрела на пламя. Солар подошёл, протягивая свой плащ из тёплой шерсти.

Солар: Возьмите. Вы дрожите.

Веридия: (посмотрев на плащ) Вы замёрзнете.

Солар: У меня есть огонь. – Он усмехнулся и сел рядом, оставив плащ у неё на коленях.

Она молча накинула его. Плащ был на неё велик и пахнул чужим, солнечным запахом – кожей, металлом, дорогим мылом. Запахом его мира.

Солар: (тихо) Сегодня вы спасли много жизней.

Веридия: Мы спасли. – Поправила она. Потом добавила, глядя в огонь: – Вы не такой, как о вас говорят.

Солар: А какой?

Веридия: Надоедливый. Слишком много вопросов задаёте.

Он снова рассмеялся. Смех прозвучал странно в ночной тишине, и пара усталых солдат у костра обернулись.

Солар: Вы не такая, как о вас… впрочем, о вас у нас вообще не говорят.

Веридия: (слабо улыбнувшись) Идеально. Я не люблю, когда говорят.

Солар: Что вы любите? – Вопрос прозвучал глубже, чем он планировал.

Она задумалась, подбирая ногами сухой лист к краю костра.

Веридия: Тишину. Чёткие линии на чертеже. Запах дождя на камнях. Когда всё работает как задумано. И этот чёрствый хлеб, кстати. – Она вытащила из кармана всё тот же свёрток. – Хотите? Последний кусок.

Он отломил половину.

Солар: (неожиданно) Договор?

Веридия: Какой ещё договор? Трубопровод уже работает.

Солар: Не тот. Договор о том, что если снова будет обвал, или потоп, или ещё какая беда – мы работаем вместе. Как сегодня. Без титулов. Без гербов. Просто… чтобы всё работало как задумано.

Она смотрела на него долго, в глазах отражались прыжки пламени, и в них он увидел ту же усталую мудрость, что и у старого каменотёса Горна, только гораздо более одинокую.

Веридия: Договор. Но только на случай беды.

Солар: Только на случай беды. – Согласился он.

Они пожали руки. Её пальцы были холодными и шершавыми от работы. Его – тёплыми и твёрдыми. Рукопожатие затянулось на секунду дольше необходимого.

Утром он уехал раньше всех. Плащ свой так и не забрал. Позже, в своих покоях, разбирая вещи, он обнаружил в его складках ту самую тёмную шпильку. Он повертел её в пальцах. Простая, дешёвая вещица. Он положил её не в шкатулку с драгоценностями, а на край чертёжного стола, рядом с циркулем. Пусть напоминает о договоре.

А она, вернувшись домой в свою маленькую комнату в Нижнем городе, развернула свёрток, в который был завёрнут хлеб. Вместо второй половинки леденца там лежал маленький, идеально отполированный камешек с прожилками, похожими на солнечные лучи. Ни записки, ни объяснений.

Он понял, – подумала она с внезапной, острой ясностью. Понял, что я оставлю леденец. И подменил его на… что это вообще? На память? На намёк?

Она положила камень на стол с чертежами, где он и лежал, ловя первый луч рассвета каждое утро, отбрасывая на пергамент маленькие, тёплые блики. Камень был твёрдым, реальным. Как и их договор. И почему-то именно это пугало её больше всего. Потому что беда в их мире была неизбежна. А значит, они увидятся снова.

Глава 4. Дождь, чужой зонт и первый спор

«Беда» пришла, как и предсказывалось, но в неожиданной форме. Не обвал и не потоп, а тихий, затяжной кризис: саботаж.

В Верхнем городе один за другим выходили из строя важные механизмы – магические фонари на главных улицах, насосы в фонтанах, даже часы на башне Совета. Всё указывало на тонкое знание инженерии и… на использование теневой магии для сокрытия следов. Шёпоты обвинений сразу же поползли в сторону Нижнего города.

Солар вызвал Веридию, как и договаривались. Но не на нейтральной стройплощадке, а в своём официальном кабинете в Дворце Солнца. Разница была разительной. Здесь всё сверкало: полированный дуб стола, золотые канделябры, яркий свет из высоких окон. Он сидел за этим столом, а ей предложили стул напротив. Протокол взял верх над договором.

Солар: (откинувшись в кресле) Вы знаете, зачем я вас вызвал.

Веридия: (кивая, её лицо было бесстрастным) Саботаж. Верхний город считает, что это дело рук моих.

Солар: Не ваших лично. Ваших… людей. Есть признаки использования теневой энергии.

Веридия: (холодно) Признаки можно подделать. Как и выводы. Вам нужен козёл отпущения, чтобы успокоить свой Совет? Или вы хотите найти настоящего виновника?

Её тон уколол его. Он ожидал оправданий, страха. Он получил вызов.

Солар: Я хочу остановить это. И для этого мне нужен эксперт по тому, как работают эти системы. И кто знает, как их сломать, не оставляя явных следов.

Веридия смерила его взглядом. Он увидел в её глазах не гнев, а разочарование. От этого стало не по себе.

Веридия: То есть, ваш «договор» на случай беды – это подозревать меня первой и требовать помощи, как долг?

Солар: (резко встал, обходя стол) Нет. Мой договор – это дать нам шанс разобраться до того, как начнётся охота на ведьм. Я сдерживаю своих ястребов, Веридия. Но у меня не бесконечно времени.

Она молчала, глядя, как солнечный луч скользит по резной спинке его кресла. За окном начал накрапывать дождь.

Веридия: Хорошо. Я помогу. Но на своих условиях. Мне нужен полный доступ к местам поломок. И ваш человек – для протокола и чтобы ваши не волновались.

Солар: Им буду я.

Это заставило её наконец оторвать от него взгляд. Удивление мелькнуло в её глазах.

Солар: (более мягко) Вы сказали «без титулов». Так вот. Я – ваш человек на это расследование. Солар. Инженер.

Дождь усилился, застучав по стеклу. Совещание закончилось. Провожая её к выходу, он заметил, что у неё нет даже плаща. Не раздумывая, снял с вешалки у двери свой служебный, тёмно-синий плащ-накидку.

Солар: Берите.

Веридия: (колеблясь) Это уже второй ваш плащ у меня.

Солар: Тогда верните оба, когда всё закончим. И не промочите эти чертежи, – он кивнул на свёрток под её мышкой.

Она взяла плащ, кивнула и вышла в дождь. Он смотрел из окна, как она быстро идёт по мокрой мостовой, кутаясь в ткань, которая была ей явно велика.

Зачем я это сделал? – думал он, глядя на её удаляющуюся фигуру. Чтобы загладить резкость? Или просто чтобы ещё раз увидеть, как она уходит в моём?

Его размышления прервал советник.

Советник Мартин: (вкрадчиво) Смелый шаг, лорд Солар. Довериться теневичке. Но мудро ли?

Солар: (не отрывая взгляда от окна) Это не доверие, Мартин. Это стратегия. Чтобы поймать крысу, нужно думать как крыса. А кто знает их лучше, чем своя?

Но даже ему самому эта фраза показалась фальшивой. Он думал не о крысах. Он думал о том, как её пальцы сжали мокрый подол его плаща. И о том, что «её человеком» на этом деле он назначил себя не только для протокола.

Глава 5. Следы во тьме, общий кофе и неосторожное слово

Их расследование свело их в самые странные места: в пыльные подвалы водонапорных башен, на крыши, где стояли магические ретрансляторы, в тихие, заброшенные цеха. Они работали в странном, сосредоточенном симбиозе. Он освещал путь своим мягким, сфокусированным шаром солнечного света. Она искала следы – невидимые глазу искажения в тенях, следы посторонней магии, микроскопические следы износа не от времени, а от вмешательства.

Однажды, после долгого и бесплодного осмотра очередного сломанного насоса в полутьме подземного резервуара, они выбрались на поверхность. Было глубоко за полночь. Всё вокруг спало. Усталость валила с ног.

Веридия: (потирая виски) Ничего. Чисто. Сломано умело, но грубо. Это не диверсия мастеров Нижнего города. Мы так не работаем.

Солар: (прислонившись к холодной стене) Как работаете?

Веридия: (посмотрев на него усталыми глазами) Тихо. Чтобы жертва даже не знала, что её ударили, пока не станет слишком поздно. А здесь… здесь кто-то кричит. Но непонятно, что именно.

Он молча достал из сумки маленькую термофляжку и две жестяные кружки.

Солар: Кофе. Крепкий. Без мяты, к сожалению.

Она удивилась, но взяла предложенную кружку. Горячий пар окутал её лицо. Они сидели на холодных ступенях служебного входа, пили кофе и смотрели на спящий город, разделённый пополам пропастью и тьмой.

Солар: Вы сегодня сказали «мы». «Мы так не работаем».

Она замолчала, сжимая кружку в ладонях, чтобы согреться.

Веридия: Это было неосторожно.

Солар: Для кого? Для вас или для меня?

Веридия: Для нас обоих. – Она сделала глоток. – Вы не хотите знать, как «мы» работаем, Солар. Это испортит вашу чёрно-белую картину мира.

Солар: А у вас она цветная?

Веридия: (тихо, почти шёпотом) У меня она серая. Всего пятьдесят оттенков серого. И я знаю название каждого.

Он посмотрел на её профиль, освещённый тусклым светом далёкого фонаря. Она выглядела невероятно уставшей и бесконечно одинокой. И в этот момент он понял, что смотрит не на представителя вражеского клана, а на человека, который несёт своё бремя так же молча и тяжело, как и он.

Солар: Я не верю, что это сделали ваши.

Она обернулась к нему, глаза широко раскрыты от неожиданности.

Солар: (продолжая, глядя в свою кружку) Технические детали сходятся, да. Но нет мотива. Саботаж сейчас – это как развязать войну. А ваш клан… ему сейчас выгоден мир. Вы не стали бы рубить сук, на котором сидите.

Он чувствовал, как её взгляд изучает его лицо.

Веридия: (медленно) Вы… проводили политический анализ мотивации моего клана.

Солар: Я провёл анализ ситуации. С холодной головой.

Она вдруг тихо рассмеялась. Это был короткий, хрипловатый, но самый настоящий смех.

Веридия: Лжёте. Вы сказали это, чтобы… чтобы я не чувствовала себя здесь врагом.

Он не стал отрицать. Просто поднял на неё взгляд. Между ними повисло молчание, густое и тяжёлое, как ночной воздух. В нём было что-то новое. Что-то опасное.

Веридия: (первая отвернулась) Нам нужно идти. Завтра проверим часы на башне. Там сложный механизм. Если кто-то вмешивался, следы должны быть.

Она встала, отряхнулась. Он последовал её примеру. Возвращая ей пустую кружку, его пальцы на мгновение коснулись её ладони. Она не отдернула руку. Просто замерла.

Солар: (так же тихо) Пятьдесят оттенков, говорите? А этот какой? – Он не убирал пальцы.

Веридия: (отводя взгляд) Этот… слишком светлый для моей палитры.

Она аккуратно высвободила руку, собрала свои инструменты и, не попрощавшись, растворилась в переулке, ведущем вниз. Он остался стоять со своими кружками, на ладони ещё горело призрачное тепло её кожи.

На следующее утро, готовясь к вылазке на башню, он нашел в кармане плаща, который она вернула накануне, маленький, тщательно завёрнутый пакетик. В нём была щепотка высушенной горькой травы – местный заменитель кофе из Нижнего города. Ни записки. Просто ответный жест.

Договор больше не был просто соглашением о сотрудничестве. Он начал обрастать личными, тихими, непроговорёнными правилами. И Солар начал понимать, что эта «беда» – расследование – может оказаться для него самой большой опасностью. Потому что врага можно победить. А понять, что делать с этим тихим, растущим чувством, он не знал.

Глава 6. Башня, тишина и чужие голоса

Часы на башне Совета были шедевром механики и магии. Чтобы до них добраться, нужно было подняться по узкой, пыльной винтовой лестнице, которая заканчивалась маленькой дозорной площадкой под самым шпилем. Пространство было тесным, продуваемым всеми ветрами, и пахло старым железом, маслом и озоном от магических контуров.

Веридия работала молча, с хирургической точностью. Она разобрала защитный кожух механизма, и её тонкие инструменты заскользили по шестерёнкам. Солар держал свет – не яркий шар, а сфокусированный луч, как просила она, чтобы не слепить и не создавать лишних теней.

Веридия: (не отрываясь от работы) Здесь. Смотри.

Он наклонился. В луче света была видна почти неразличимая царапина на главной приводной оси – не от износа, а от одного точного удара чем-то очень твёрдым.

Солар: Это сделало часы?

Веридия: Нет. Это сделало их уязвимыми. – Она провела пальцем в миллиметре от царапины. – Видишь микротрещину? След магии. Не теневая. Совсем другая. Чужая.

Солар: Какая?

Веридия: (пряча инструменты) Я не знаю. Я… не сталкивалась с таким. Это как холодный огонь. Он не греет, а выжигает. – Она вдруг вздрогнула и резко выпрямилась, задев плечом его грудь. – Ты слышал?

Он замер, прислушиваясь. Ветер выл за стенами башни. И сквозь этот вой донёсся голос. Приглушённый, идущий снизу, с основной лестницы. Затем ещё один. Они спорили.

Незнакомый голос 1 (мужской): …слишком рискованно. Солар уже копает.

Незнакомый голос 2 (женский, холодный): Солар занят теневичкой. Он слепнет. Это идеальное прикрытие. Следующий этап – фонтан на Площади Рассвета. Сегодня ночью.

Шаги затихли, удаляясь вниз. В тесном пространстве площадки повисла гробовая тишина. Солар чувствовал, как учащённо бьётся её сердце, прижатое к его плащу. Они замерли в неестественной близости, он всё ещё держал руку с источником света, обнимая её вторую руку, чтобы не упасть.

Солар: (едва слышно) Ты знаешь эти голоса?

Веридия: (так же тихо, губы в сантиметре от его шеи) Нет. Но они знают о нас. И они не мои.

Это было главное. Не мои. Он поверил ей безоговорочно в этот миг. И это было страшнее всего.

Они стояли так, затаив дыхание, ещё минуту, пока звуки не растворились окончательно. Потом она осторожно отстранилась. Её лицо было бледным, глаза огромными в полутьме.

Веридия: Площадь Рассвета. Сегодня ночью.

Солар: Это ловушка. Они знают, что мы их слышали.

Веридия: Или они настолько уверены в своей безнаказанности, что даже не проверяют. Кто бы это ни был, они действуют внутри вашей системы, Солар. – В её голосе прозвучала не злорадная, а горькая правда. – У вас есть враг в стенах.

Он молчал, глядя на неё. Враг в стенах. А перед ним – единственный человек, который, кажется, говорит с ним честно. Ирония была горькой, как тот суррогатный кофе из её подарка.

Солар: Тогда мы должны быть там. Но не так, как они ожидают.

Глава 7. Площадь Рассвета, тень плаща и обещание

Ночь на Площади Рассвета была тихой и морозной. Фонтан, центр композиции, представлял собой огромную бронзовую лилию, из которой должна была бить вода, подсвеченная снизу магическими кристаллами. Сейчас он молчал.

Солар и Веридия устроились не на самой площади, а на крыше низкого здания галереи напротив. Отсюда был идеальный обзор. Она сидела, поджав ноги, завернувшись в оба его плаща – свой и служебный. Он лежал рядом в тени парапета, не сводя глаз с фонтана.

Тишина тянулась час. Холод пробирал до костей.

Веридия: (шепотом, её зубы слегка стучали) Может, не придут.

Солар: Придут. Слишком уж театрально это место. Это послание. – Он повернул голову к ней. – Ты продрогла. Иди вниз, в караулку, погрейсь.

Веридия: (упрямо) Нет. Договор. Вместе.

Внезапно на площади появилась фигура. Одна. В длинном, простом плаще с капюшоном. Человек подошёл к фонтану и, оглянувшись, приложил руку к его основанию. Послышалось тихое шипение, и от лилии потянулись тонкие, ядовито-зелёные прожилки света. Магия заработала, но явно не так, как должна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.