Екатерина Арбатова
Летописец боли и Усыпитель тишины

Мир спит – и ему больно.

Земля трещит во сне, источая боль, которая искажает реальность. Одни учатся слышать этот крик, другие – заставляют его замолчать.

Раянн – Летописец Боли. Она чувствует страдание мира как собственное и верит, что любую рану можно понять, а значит – исцелить. Криан – Усыпитель Тишины. Он знает: иногда единственный выход – выжечь очаг боли, даже если вместе с ним исчезнет всё живое.

Поющий Каньон становится точкой их неизбежной встречи. Это роман о выборе между эмпатией и уничтожением – и о мире, который ещё можно спасти.

ПРОЛОГ

Вселенная родилась из Хаоса. Наш мир – из его Кошмара.

Это не метафора. Земля спит. Её гранитные сны – это наши горы. Её лихорадочный бред – магия, просачивающаяся сквозь разломы. Её боль – почва, на которой мы живём. Мы ходим по кожному покрову спящего гиганта, и всё, что мы называем реальностью – лишь рябь на поверхности его беспокойного сна.

Он не всегда болел. Когда-то его сны были ясными. Потом пришли Они – Древние. Они научились вырезать из его снов целые куски. Ковыряться в его ранах в поисках силы. Каждый вырванный сон оставлял шрам. Каждая рана источала Боль.

И Земля, во сне, застонала. Её стон породил Искажённые земли – симптомы болезни целой планеты.

Два сердца, ещё не зная друг друга, отозвались на этот стон. Каждый – по-своему.

Раянн проснулась, задохнувшись от чужой боли. Сегодня это была тупая агония раздавленного кристалла глубоко под Хрустальным Архивом. Она лежала, уставившись в потолок, по которому струились отражения света из расщелины, и ждала, пока спазм пройдёт. Её кожа, бледная от жизни в полумраке, покрылась испариной. Тёмные волосы, собранные в тугой узел, прилипли к вискам.

Её проклятие было её даром. Она была Летописцем Боли. Пока другие учёные Гильдии изучали артефакты, она слушала эхо – отзвуки страданий мира. Её мир был наполнен тихими, никогда не стихающими криками. И в этом аду она искала закономерность. Причину. Надеялась найти лекарство.

Внезапно, сквозь привычный гул, пробился новый сигнал. Чистый, высокий и невероятно далёкий звон. Не просто боль. Это был… зов. В нём была не только агония. В нём была мелодия. Искажённая, полная диссонанса, но структура. Как будто само страдание пыталось что-то сказать.

Она не знала, откуда исходит этот зов. Но знала, что должна его найти.

-–

За континент от неё, на Обрыве Вечности, Криан стоял на каменном выступе, впиваясь взглядом в бурлящую внизу Пустоту. Здесь реальность была разорвана.

Он был высок, широк в плечах, и каждое его движение было подчинено железной дисциплине. Его лицо, с резкими чертами и холодными глазами цвета зимнего неба, было маской абсолютного контроля. Он был Усыпителем. Воином, чья вера заключалась в том, что больному миру нужен не врач, а хирург. Его долг – находить очаги боли и выжигать их, накладывая тишину и порядок.

И сегодня Пустота под ним вела себя иначе. Её обычный хаотичный рёв на мгновение стих, сменившись тем же чистым, далёким звоном. Криан не вздрогнул. Его пальцы просто сильнее сжали эфес меча. Для него этот звук был не зовом.

Он был сиреной. Призывом к бою. Знаком, что где-то рождается новый нарыв на теле мира.

Он ощутил холодную, ясную решимость. И тупую, знакомую боль в груди – воспоминание о дне, когда земля вздыбилась и поглотила его дом, его семью, его прошлое. В тот день он поклялся, что никому больше не даст страдать от капризов спящего чудовища под ногами.

Звон стих. Но в воздухе повисло ожидание.

ГЛАВА 1: КАМЕННОЕ СЕРДЦЕ И ДАР ТИШИНЫ

Тишина в Хрустальном Архиве была обманчивой. Это был не отсутствие звука, а его тщательно отфильтрованная версия.

Для Раянн этот гул был ровным, методичным воплем.

Сегодня её «кабинетом» была западная кристаллическая галерея – балкон из сиреневого кварца, нависающий над бездной. Перед ней лежал «язвенный кристалл». Сделав глубокий вдох, она сняла с него ткань. Боль ударила в виски. Раянн стиснула зубы, позволив волне прокатиться сквозь себя.

– Готова, – тихо сказала она. Её ассистентка, юная Миян, открыла журнал.

Дверь с треском распахнулась. Тишину и концентрацию разорвал весёлый голос:

–Рай! Если ты ещё один камушек гипнотизируешь, я сам выброшу его в эту бездонную дырку!

В проёме стоял Юри. Высокий, жилистый следопыт в поношенной коже. В руках он вертел странную медную птицу с аметистовыми глазами.

– Я работаю, Юри.

–Ой, извините, ваше высокоучёноество! Принёс подарочек. С рынка.

Раянн нахмурилась. От предмета исходило… отсутствие. Холодный вакуум в палитре мировых ощущений.

Юри встал.

–Кстати, к тебе дело. В Поющем Каньоне новая аномалия. Старик Лорин просит именно тебя. Послезавтра на рассвете. Я с тобой.

После его ухода Раянн не смогла восстановить концентрацию. Мысли унеслись к Каньону. К новой боли.

Она не знала, что глаза аметистовой птицы в тот миг на мгновение вспыхнули синим, записывая волновой рисунок её дара. И что в Крепости на Обрыве Вечности на древнем коммуникаторе замигал тот же свет, выводя код: «Обнаружен мощный резонанс. Координаты: Поющий Каньон».

ГЛАВА 2: ОБРЫВ ВЕЧНОСТИ

Крепость на Обрыве Вечности не росла вверх. Она врастала вниз, как клык гигантского зверя, впившийся в горловину мира. Её стены были не из камня, а из сжатой, спрессованной тишины. Вернее, из того, что от неё оставалось после того, как поколения Усыпителей годами медитаций и ритуалов выжимали из пространства все эхо, все вибрации, весь посторонний шум. Здесь не пели птицы. Не шелестел ветер. Воздух был тяжёлым и безвкусным, как вода из глубокого колодца. Это место было антиподом Поющего Каньона – не воплем боли, а насильственной, напряжённой немотой.

Криан стоял на Краю. Так здесь называли узкую, незащищённую площадку перед главными воротами, нависающую прямо над аномалией. Внизу бушевала не Пустота, а сама Разорванная Реальность. Эта аномалия, «Разрыв Сна», была первой и самой большой. И Крепость была построена не для её изучения, а для сдерживания. Как повязка на кровоточащей ране мироздания.

Сегодня был день Молчаливого Дозора. Криан, без доспехов, в простом холщовом одеянии, стоял босыми ногами на холодном камне и смотрел в Пустоту. Его задача была не думать. Чувствовать. Ловить малейшее усиление «дыхания» Разрыва. Это была медитация готовности. Как струна, натянутая до предела.

За его спиной, в тени арочных ворот, недвижимо, как ещё одна каменная глыба, стоял Приант. Его правая рука, его тень, то единственное, чему он доверял без остатка. Они не разговаривали. Слова здесь были расточительством энергии.

Но сегодня тишина в голове Криана была неполной. Сквозь привычный гул Разрыва и ледяной фокус пробивался осколок воспоминания. Не образ, а запах. Дым и мокрая земля. И звук – не скрежет Пустоты, а далёкий, тонкий крик. Крик, который оборвался, когда почва ушла из-под ног его дома, поглотив всё. Его мир не умер со вспышкой. Он провалился в тишину. Абсолютную. Такую же, как здесь, в Крепости. Но тогда это была тишина конца. А здесь… здесь она должна была стать тишиной контроля. Предотвращения.

«Они не понимают, – думал он, глядя в мерцающую бездну. – Натуралисты в своём Хрустальном Архиве. Они слушают боль, как музыку, записывают её ноты, строят теории. Они не понимают, что это не симфония. Это предсмертный хрип. И единственная милость, которую можно оказать умирающему, – прекратить его страдания».

Внезапно, едва уловимо, «дыхание» Разрева изменилось. Не усилилось. Сдвинулось. Как будто внимание гигантского, спящего существа на мгновение скользнуло куда-то в сторону. Криан не пошевелился, но всё его существо насторожилось. Это было… ново.

– Приант, – его голос прозвучал низко и сухо, сорвав вековую пыль с тишины.

–Командир.

–Были ли донесения о новых вспышках? Вне нашего сектора.

Приант сделал шаг вперёд.

–Три за неделю. Незначительные. На границе Искажённых земель. Гильдия уже отправила своих.

–Где именно?

–Поющий Каньон. Утром должна прибыть экспедиция.

Поющий Каньон. Место, где боль не молчала, а выла на разные голоса. Место слабости и нестабильности. И туда идут они. Летописцы. Со своими щупальцами-дарами.

Криан почувствовал знакомое, холодное раздражение. Они будут слушать. Стимулировать. Возможно, своими попытками «понять» спровоцируют новый выброс. Их сентиментальность была такой же опасной, как сознательное зло.

– Собери пятерку, – приказал он, не отрывая взгляда от Пустоты. – Лёгкое снаряжение. Только необходимое оружие. Мы выдвигаемся через час.

–Цель? – спросил Приант, хотя ответ знал.

–Наблюдение. И превентивное действие, если их «исследования» выйдут за безопасные рамки. – Наконец, Криан повернулся. Его глаза, цвета старого льда, встретились с тёмными, верными глазами Прианта. – Мы не можем позволить им разбередить рану, которую мы десятилетиями сдерживаем здесь.

Приант кивнул. Вопросов не было. Была только миссия.

–Их состав?

–Обычная группа. Несколько рейнджеров. И… – Приант слегка замедлился, сверяясь с памятью. – Согласно источнику в Гильдии, ведущий сенситив – Раянн.

Имя ничего не говорило Криану. Оно было просто меткой. «Сенситив». Особенно чувствительный. Особенно уязвимый. Особенно опасный.

– Хорошо, – просто сказал Криан. – Мы встретим их там.

Он последний раз взглянул на Обрыв. Пустота по-прежнему мерцала, но то мимолётное смещение внимания беспокоило его. Как будто что-то огромное сквозь сон услышало далёкий зов и на мгновение повернулось на бок.

В его спартанских покоях, на грубом столе, рядом с картами и отчётами лежал предмет, покрытый тканью. Личная редкость. Артефакт, найденный много лет назад на развалинах, похожих на его родной дом. Древний коммуникатор. Он редко активировался.

Но когда Приант ушёл готовить отряд, Криан сдернул ткань. Тусклая поверхность прибора была тёмной. Кроме одного маленького индикатора в углу, который ровно, настойчиво мигал синим светом. Код, которого Криан не видел годами. Код, означавший: «Обнаружен мощный несанкционированный резонанс».

Координаты на потухшем экране не высвечивались, но Криан знал, куда они вели. В Поющий Каньон.

Это было не совпадение. Это был знак.

Он потушил индикатор. Чувство долга, всегда ясное и прямое, теперь было окрашено чем-то ещё. Не просто необходимостью контролировать. Жгучим, холодным любопытством. Кто эта Раянн, чей дар был настолько силён, что будил древние приборы?

Он вышел в коридор, ведущий к арсеналу. Шаги его были беззвучны. Но внутри уже звучал отдалённый гул. Не гул Пустоты. Гул ожидания.

ГЛАВА 3: ДОРОГА К ДИССОНАНСУ

Путь к Поющему Каньону лежал через Земли-Призраки – местность, где реальность, не желая окончательно определиться, застыла в состоянии вечера. Свет здесь был плоским, тени длинными и жидкими, а звуки приглушёнными, будто обёрнутыми ватой. Для Раянн это было облегчением после яркой, давящей чувствительности Архива. Здесь боль мира была старой, фоновой, как ноющая кость перед дождём.

Они шли пешком. Двое мулов, нагруженных снаряжением, послушно брели за Юри, который, казалось, нарушал тишину одного своего присутствия. Он насвистывал бессвязную мелодию, бросал камушки в странные, полупрозрачные кусты и комментировал абсолютно всё.

– Смотри-ка, Рай, – кивнул он на огромный, кривой камень, похожий на застывшую волну. – Местные говорят, это окаменевший сон великана о полёте. Неплохо приснилось, а?

Раянн шла молча, прислушиваясь. Не к его болтовне, а к земле под ногами. К ритму.

– Ты сегодня особенно молчаливая, – заметил Юри, замедляя шаг. – Уже настраиваешься на концерт?

–Не шути об этом, – тихо ответила Раянн. – Ты не слышишь, что я слышу. Для тебя это метафора. Для меня – физическое ощущение.

–Знаю, знаю, – в его голосе на мгновение исчезла шутливость. – Потому и болтаю. Чтобы ты хоть на мой треп отвлекалась. Держись за мой голос, как за спасательный канат, когда там, в каньоне, станет слишком громко.

Она взглянула на него сбоку. За маской вечного шута скрывалось понимание.

–Спасибо, – сказала она просто.

–Не за что. Просто потом будешь мне должна.

К вечеру второго дня ландшафт начал меняться. Воздух стал плотнее, в нём появилась вибрация, едва уловимая для обычного уха, но для Раянн ставшая ощутимой, как лёгкая дрожь в костях. Земля-Призрак отступала. Камни здесь приобретали странные, вытянутые формы.

Они разбили лагерь под нависающей скалой. Юри развёл небольшой огонь, а Раянн села поодаль, закрыв глаза, пытаясь «нащупать» мелодию боли.

Она прикоснулась сознанием к вибрации. И сразу отдернулась, будто обожглась. Это был не единый гул. Это был рой. Мириады тонких, острых нот, каждая со своим тембром, сталкивающиеся и рождающие диссонанс. Это и был тот самый «диссонанс», о котором писал Лорин.

– Плохо? – спросил Юри, не глядя на неё.

–Хуже, чем я думала, – призналась Раянн, потирая виски.

– Это не просто боль. Это… спор. Как будто сам камень расколот на тысячи частиц, и каждая кричит о своём страдании, не слыша соседей.

–Значит, будем мирить, – философски заключил Юри.

-–

В то же самое время, но с другой стороны Каньона, двигался другой отряд.

Они шли не по земле, а по каменным гребням и останцам, выбирая путь повыше. Пятеро человек в тусклых, серо-стальных доспехах, сливающихся с камнем. Ни одного лишнего звука, ни одного быстрого движения. Они были тенью, скользящей по ландшафту.

Криан шёл первым. Его шаг был лёгким и точным, взгляд постоянно сканировал местность глазами охотника и стратега.

– Мы на час опережаем график, – тихо констатировал Приант.

–Хорошо. Мы займём позицию на западном уступе до их прихода. Хочу видеть, с чего они начнут.

–По нашим сведениям, у них есть сенситив высочайшего класса. Раянн.

Это имя прозвучало вторично. Теперь оно было не просто меткой, а центром миссии. Криан кивнул.

–Она будет их самым слабым звеном и самой большой угрозой. Наша задача – предотвратить второе.

Они продолжали путь в тишине. Но для Криана эта тишина уже была другой. Она была наполнена ожиданием.

Солнце садилось. И когда последний луч скользнул по краю Каньона, оттуда донёсся звук. Не громкий. Но абсолютно чужеродный.

Это был чистый, высокий, леденящий душу звон. Как будто кто-то ударил по гигантскому хрустальному колоколу, который был треснут пополам.

Звук пронзил воздух, заставив на мгновение замереть отряд Усыпителей. И в тот же миг Криан увидел слабую, пульсирующую вспышку синеватого света в глубине тёмного зева Каньона.

Связь была очевидна. Активация. Ответ на что-то. Или на кого-то.

Его взгляд встретился со взглядом Прианта. Ни слова не было сказано. Но приказ был понятен.

Ускориться.

-–

У своего костра Раянн вздрогнула и вскрикнула, схватившись за голову. Точечная, ослепительно острая нота боли пронзила её сознание, разрезав рой диссонанса, как лезвие. Это было заявление. Яркое, чёткое, и… намеренное.

– Что?! – Юри мгновенно оказался рядом.

–Там… – она с трудом выговорила, указывая в темноту. – Что-то… проснулось. Или его разбудили.

Медная птица с аметистовыми глазами, лежавшая у её ног в сумке, вдруг издала тихий, механический щелчок. Её глаза на мгновение вспыхнули тем же синеватым светом, что видел Криан, и тут же погасли.

На противоположном уступе Криан замер в тени. Его острый взгляд выхватил в подзорную трубу крошечную точку костра, две фигурки рядом с ним. Он не видел её лица. Но видел её реакцию. Она тоже это почувствовала.

«Раянн», – мысленно произнёс он имя, впервые наполняя его смыслом. Теперь это была цель. Проблема. И, возможно, ключ.

Ветер донёс до него обрывок слов. Ночь сгущалась. Звон в Каньоне уже стих, сменившись гнетущей, напряжённой тишиной.

Две группы, два мировоззрения теперь находились в пределах видимости, разделённые только тёмным провалом Каньона и бездной взаимного непонимания.

А внизу, отозвавшись на прикосновение чужого внимания, «что-то» медленно шевельнулось, начиная напевать новую, более опасную мелодию.

ГЛАВА 4: В КАМЕННОЙ УТРОБЕ

Утро принесло перламутровый туман, смешивающий боль в тягучий, тошнотворный гул. Несмотря на протесты Юри, Раянн повела группу вниз, идя на ощупь по потокам боли.

Они нашли «эхо» – вращающуюся воронку тумана, издающую звон. Источник был за стеной.

–Это припев, который повторяет пустота, – прошептала Раянн, шагнув вперёд.

Всё взорвалось. Визг, разрыв, обвал. Тропа рухнула. Волна боли и энергии выбросила Раянн в стену, и в момент удара её сознание слилось с памятью камня. Вспышка. Ритуальный кинжал. Фигуры в робах Гильдии… Искусственное заражение. Предательство.

– Нет… – её отчаяние стало топливом.

Вихрь схлопнулся и рванул вниз, увлекая их в бездну.

-–

Криан видел вспышку и обвал.

–Вперёд! – его отряд рванул вниз. Но на месте обвала их ждала лишь груда щебня и бездна. Приант доложил: «Шансов мало».

–Она жива, – холодно парировал Криан, чувствуя эхо её ужаса. – Аномалия их затянула. Приант, ищите обход. Я иду вниз.

Не слушая возражений, он шагнул в туман

Раянн очнулась на дне каменного мешка. Юри, раненый в плечо, сидел рядом.

–В животе у каменного зверя, – хрипло пошутил он. Вокруг вибрировало мощное, равномерное гудение – дыхание чего-то огромного.

Из туннеля во тьме послышался скрежет – чёткий, металлический звук шага.

Из тени вышел Криан. Его доспехи были в пыли, во взгляде – ни злорадства, ни страха. Только ледяной анализ.

–Ваше вмешательство привело к коллапсу. Вы живы. Пока что. Это меняет расстановку сил.

–Усыпитель! Пришёл добивать? – прошипел Юри.

–Пришёл предотвратить большее бедствие, – не глядя на него, ответил Криан. Его взгляд буравил Раянн. – Вы увидели что-то. Что это было?

Она смотрела на врага, который был теперь единственным шансом на выживание.

–Это было «кто». И вы правы. Это хуже аномалии.

Гул, наполнявший пещеру, затих, сменившись напряжённой, звенящей тишиной. В ней отчётливо звучало тяжёлое дыхание Юри и собственное бешено колотящееся сердце Раянн. И этот ледяной, размеренный голос.

Криан не двигался, оценивая обстановку одним беглым, профессиональным взглядом: раненый мужчина (угроза низкая), девушка (физической угрозы не представляет, но её дар – переменная величина), один выход-туннель за его спиной, два – по бокам. Камень стабилен, вибрация ровная, но неестественная. Ловушка.

– «Кто»? – он повторил её слово, не меняя интонации. Его взгляд, как щуп, пытался проникнуть сквозь её шок. – Конкретика. Вы видите сущности? Влияние разума?

Раянн оторвала взгляд от его клинков, которые даже в полумраке казались тусклыми и опасными, и посмотрела ему прямо в глаза. В них не было ни капли эмпатии. Только расчёт.

–Я видела… память. Камня. Ритуал. Люди в робах Гильдии… они намеренно заразили это место. Много лет назад. Это не природная аномалия. Это искусственная инфекция.

Криан не моргнул. Эта информация совпадала с худшими подозрениями его Ордена о «выродившихся» ветвях Натуралистов. Но исходила она от одной из них. Доверять было нельзя.

–Удобное видение. Оправдывающее ваше вторжение.

–Это не оправдание! – голос Раянн сорвался, в нём зазвенели отголоски боли и ярости от увиденного предательства. – Это диагноз! Лечить нужно причину, а не симптом! Ваше «усыпление» в лучшем случае заглушит боль на время, а в худшем – убьёт пациента!

– Пациент, – произнёс Криан медленно, с ледяным презрением, – является источником чумы. И его смерть спасает землю вокруг. Ваша сентиментальность слепа.

Юри попытался встать, опираясь на стену, и застонал от боли. Оба – и Раянн, и Криан – на мгновение перевели на него взгляд.

–Прекратите меряться… принципами, – выдохнул он, бледный. – Мы в пасти у… чего бы это ни было. Рай, он может хоть как-то помочь с этим? – Он кивнул на своё окровавленное плечо.

Криан молча оценил рану. Проникающее колото-рваное, возможно, осколком камня. Кровопотеря значительная, но не смертельная в ближайшие часы. Боец из этого мужчины никакой.

–Перевязка в моём комплекте, – коротко бросил он, не приближаясь. – Антисептик, бинты, стимулятор. Доставайте сами.

– Великодушно, – проворчал Юри, но Раянн уже двинулась, понимая, что это не жест доброй воли, а холодный расчёт. Раненый союзник – обуза. Ему нужно сохранить их минимальную функциональность.

Пока она, дрожащими от шока и адреналина руками, извлекала из его походного плоского кейса аккуратный набор, Криан изучал пещеру. Он подошёл к стене, с которой шло гудение, и положил на неё ладонь. Не как Раянн – чтобы слушать, а чтобы чувствовать вибрацию через кость. Ритм был сложным, но… навязчивым. Как намеренное повторение.

– Оно копирует её, – тихо сказал он, скорее себе, чем им.

–Что? – обернулась Раянн.

–Вибрация. После вашего… выброса. Она изменилась. Сейчас она повторяет с небольшими вариациями частоту вашего эмоционального всплеска. С задержкой. Как эхо, которое учится.

От этой мысли по спине Раянн пробежал холодок. Она прислушалась. Он был прав. Под слоем гудения проскальзывали обертоны её собственного страха и отчаяния, искажённые, усиленные, как в кривом зеркале. Аномалия не просто существовала. Она реагировала. На неё.

– Значит, я могу… повлиять на неё? – прошептала она.

–Вы уже повлияли, – сухо констатировал Криан. – И результат – наше текущее положение. Дальнейшие «влияния» приведут к окончательному обрушению.

Он отошёл от стены и направился к центральному туннелю, ведущему вглубь. Его фигура растворялась во тьме уже через три шага.

–Куда вы? – напряглась Раянн, заканчивая накладывать давящую повязку на плечо Юри.

–Найти выход или источник. Сидеть здесь – значит ждать, пока потолок перестанет повторять ваши вздохи и решит их прекратить.

Он исчез в туннеле. Раянн и Юри переглянулись. Остаться одни в этой пульсирующей каменной утробе было ещё страшнее.

–Я ненавижу этого типа, – скрипя зубами от боли, сказал Юри, позволяя ей помочь себе подняться.

–Он сейчас единственный, у кого есть шанс нас вытащить. Или убить, – добавила Раянн с горькой прямотой. – Идём.

Они последовали за Усыпителем, держа дистанцию. Туннель оказался недлинным и вскоре вывел в более обширную пещеру. В центре её лежало то, что заставило Раянн застыть на месте.

Озеро. Но не из воды. Из густой, мерцающей тусклым серебристым светом субстанции, похожей на жидкий металл или ртуть. Его поверхность была идеально гладкой, не отражающей, а поглощающей слабый свет от грибов на стенах. От него исходило то самое гудение. И по его поверхности бежали мелкие рябью-судороги, почти точно повторяющие ритм её дыхания.

Криан стоял на краю, наблюдая. Он увидел в этом не чудо, а угрозу.

–Фокус аномалии. Конденсированная боль. Возможно, проводник к тому самому «разуму».

–Не трогай его, – вырвалось у Раянн.

Он бросил на неё быстрый,насмешливый взгляд.

–У меня нет желания купаться. Но он блокирует путь. – Он указал клинком. На противоположной стороне озера был виден другой проход, откуда тянул слабый поток более свежего воздуха. Возможно, путь наверх.

Внезапно гудение снова сместилось. На этот раз оно стало ниже, гуще, и в нём появился новый оттенок – что-то вроде металлического скрежета. Поверхность озера вздулась посередине, образуя медленно растущий пузырь.

– Отойди! – крикнула Раянн, инстинктивно чувствуя нарастающую опасность.

Из пузыря, как из чрева, стало медленно вытекать нечто. Не существо. Форма, слепленная из того же жидкого металла, камня и теней. Очертаниями оно отдалённо напоминало человека, но слишком угловатое, слишком неправильное. И в нём не было лица – только гладкая, текучая маска. Оно «встало» на озеро, не проваливаясь, и повернуло эту маску в их сторону.

Тишина стала абсолютной. Гудение прекратилось.

– Что… что это? – прошептал Юри.

–Симптом, – так же тихо ответила Раянн, её дар онемел от близости этой… вещи. Это была не жизнь. Это была материализованная боль. Сгусток той самой инфекции.

–Цель, – поправил её Криан, и в его позе появилась та самая готовность, что была на Обрыве. Он принял боевую стойку, клинки замерли параллельно земле.

Существо сделало шаг. По озеру расходились круги. И тогда из его «головы» хлынул звук. Не рык и не крик. Это был наложенный друг на друга, искажённый до неузнаваемости хор из сотен голосов. В нём были стоны, плач, бормотание, обрывки молитв и проклятий – весь тот диссонанс Каньона, спрессованный в одну ужасающую атаку.

Звуковая волна ударила по ним физически. Раянн вскрикнула, упав на колени, зажав уши. Юри прислонился к стене, побледнев ещё больше. Даже Криан отшатнулся, его лицо исказила гримаса боли – не эмоциональной, а самой что ни на есть физической.

Существо двинулось к берегу. Его «нога» коснулась камня, и камень под ним почернел и раскрошился в пыль.

Криан встряхнул головой, очищая сознание. Его глаза снова стали ледяными.

–Приант, – рявкнул он в пустоту, хотя знал, что его не слышат. Это было обращение к самому себе, к своей миссии. – Цель подтверждена. Угроза – одушевлённая аномалия. Начинаю зачистку.

Он рванулся вперёж, не дожидаясь, пока тварь полностью выйдет на сушу. Его клинки, казалось, не отражали свет, а поглощали его, оставляя за собой следы мглы. Он нанёс первый удар – быстрый, точный, нацеленный в центр маски. Клинок встретил сопротивление, как будто рубил густой смоляной поток. Материя существа прогнулась, но не рассеклась. Из раны брызнула не кровь, а та же серебристая субстанция, которая, коснувшись доспеха Криана, зашипела и начала разъедать металл.

Тварь ответило. Его «рука» взметнулась, превратившись в шип, и ударила с неожиданной скоростью. Криан едва успел отбить удар вторым клинком, но сила толчка отбросила его к стене. Он встал, его дыхание оставалось ровным, но в глазах вспыхнуло холодное бешенство. Обычные методы не работали.

Раянн, всё ещё оглушённая, смотрела на битву сквозь пелену собственной боли. Она видела, как тварь питается их страхом, её форма пульсировала в такт её собственному сердцебиению. Оно было связано с ней. С её болью. С болью, которую сюда впрыснули такие же, как она… Гильдейцы.

И тогда в ней что-то перещёлкнулось. Отчаяние сменилось яростью. Не слепой, а холодной, острой, как лезвие Криана. Её боль. Её предательство. Её не смели использовать как оружие!

– Эй! – закричала она, поднимаясь. Голос сорвался, но звук привлёк внимание существа. Его маска повернулась к ней. – Ты думаешь, это моя боль? Это украденная боль! И я её забираю назад!

Она не знала, что делает. Она просто сосредоточилась. Не на том, чтобы заглушить боль, а на том, чтобы узнать её. Вычленить в этом хаосе тот самый первый, ядовитый укол, тот ритуал из её видения. Найти чужеродный паттерн в естественном страдании камня.

Она протянула руки, не к твари, а к самому озеру, к стенам, к самому сердцу инфекции. И запела.

Не голосом. Всей своей сущностью. Она пропустила через себя диссонанс и навязала ему свой собственный ритм. Ритм тишины после бури. Ритм затягивающейся раны. Ритм понимания, а не отрицания. Это было не усыпление . Это было переформатирование.

Тварь замерла. Её форма забулькала, потеряла чёткость. Хор голосов в её «голове» сменился на один-единственный, чистый и высокий – тот самый первоначальный звон, но теперь в нём слышалась не агония, а вопрос.

Криан, воспользовавшись моментом, не стал рубить. Он вонзил оба клинка в основание «ноги» существа, там, где оно сливалось с озером, и с силой развернул лезвия, как рычаги, пытаясь разорвать связь.

Между двумя методами – её гармонизацией и его насильственным пресечением – возник странный резонанс. Существо распалось. Не с взрывом, а с тихим вздохом, рассыпавшись обратно в серебристую жидкость, которая с тихим плеском слилась с озером. Гудение прекратилось. Наступила настоящая, глубокая тишина.

Раянн опустила руки, дрожа от истощения. Перед глазами плясали тёмные пятна.

Криан выдернул клинки из потухшей субстанции и медленно повернулся к ней. На его лице не было благодарности. Было переоценка. Он смотрел на неё не как на сентиментальную учёную, а как на непредсказуемую и мощную силу природы, вроде извержения вулкана или внезапного ледника. Силу, которую нельзя было просто подавить. Её нужно было… направить. Или изолировать навсегда.

– Вы… перезапустили паттерн, – сказал он на языке, понятном им обоим – языке анализа аномалий. – Временно.

–Я дала ему иной шум для подражания, – поправила она, с трудом переводя дыхание. – Он… оно учится. Слишком быстро.

–Значит, у нас мало времени, чтобы добраться до источника и ликвидировать его, прежде чем он синтезирует новый, более опасный паттерн из полученных данных. – Он кивнул в сторону прохода за озером. – Воздух идёт оттуда. Можете идти?

Он спрашивал не из вежливости. Он оценивал ресурсы. Раянн кивнула, помогая подняться Юри, который смотрел на неё широко раскрытыми глазами, полными нового, непонятного страха. Не за себя. За неё.

Криан, не дожидаясь, первым пошёл по узкой полоске камня, огибающей безмолвное теперь озеро. Его спина была прямой, но Раянн заметила, как он на мгновение, чисто инстинктивно, коснулся разъеденного участка на своем наплечнике.

Они были не союзниками. Они были двумя полюсами одной катастрофы, вынужденными идти в одном направлении. Он – чтобы отрезать гнилую ткань. Она – чтобы найти лекарство. И тишина вокруг, больше не наполненная гулом, казалась теперь зловещей. Как затаившееся дыхание перед новым, более осознанным выдохом.

ГЛАВА 5: ПЕРЕМИРИЕ ИЗ КАМНЯ И СТАЛИ

Тишина после битвы была густой, тяжёлой, как влажная шерсть. Её нарушал только тяжёлый, прерывистый хрип Юри и сдержанное, но оттого не менее отчётливое шипение, доносившееся от доспеха Криана. Там, куда попали брызги субстанции, металл медленно, но верно разъедался, обнажая почерневшую основу.

Криан, не глядя на повреждение, первым ступил на узкую каменную гряду, огибающую озеро. Его шаги были такими же точными, но Раянн заметила лёгкую асимметрию – он берег левую сторону, где был повреждён наплечник.

–Идите, – бросил он через плечо, не оборачиваясь. – Пока тишина держится.

Раянн кивнула, обхватив Юри за талию и заставив его опереться на себя. Они двинулись следом, осторожно ступая по скользкому камню. Молчание между ними было не просто отсутствием слов. Оно было хрупким мостом над пропастью взаимного недоверия, построенным из необходимости.

Когда они миновали озеро и оказались в низком, сыром туннеле за ним, Криан внезапно остановился и, сняв перчатку, приложил ладонь к стене.

–Верхние туннели обрушены. Вибрация иная – хаотичная. «Наш обвал создал лабиринт из завалов», —он говорил так, будто докладывал о погоде. – Есть слабый поток воздуха. Источник – где-то выше и левее. Будем пробиваться.

– «Пробиваться»? – хрипло переспросил Юри. – У меня в запасе одна хорошая рука, у неё – головная боль на весь район, а у тебя доспех завтракает кислотой. Отличный план.

Криан медленно повернул голову, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Юри.

–Ваша болтовня – непозволительная роскошь. Вы расходуете кислород и силы, которые нужны, чтобы тащить ваше тело. Следующее ненужное слово – и я оставлю вас здесь как помеху.

В его голосе не было злобы. Была простая, неоспоримая констатация факта. Юри помрачнел, но замолчал, поняв, что это не угроза, а прогноз.

Раянн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он бы сделал это. Без колебаний.

–Он нужен мне, – твёрдо сказала она, встречая взгляд Криана. Её голос дрожал от усталости, но не от страха. – Его знания о тропах и ловушках Искажённых земель – единственное, что у нас есть кроме ваших клинков и моего… дара. Это ресурс. Вы же говорите на языке ресурсов.

На её удивление, Криан не стал спорить. Он лишь чуть сузил глаза, как бы занося этот факт в свою внутреннюю тактическую схему.

–Тогда заставьте его молчать и двигаться эффективнее. Мы делаем привал через полчаса хода, если найдём устойчивый участок.

Они двинулись дальше. Туннель ветвился, сужался, местами им приходилось ползти на животе, отталкивая перед собой сумку. Воздух был спёртым, пахнем пылью, озоном и чем-то ещё – сладковатым и гнилостным, как запах старой, незаживающей раны.

Во время одного из таких переползаний Юри неловко дёрнулся и глухо застонал, ударившись повреждённым плечом о выступ. Криан, шедший впереди, замер. Он обернулся, и в свете холодного кристалла, который он достал из походного набора, его лицо казалось вырезанным изо льда.

–Остановка. Здесь.

Они выбрались в маленькую камеру, где можно было сидеть, выпрямив спину. Криан молча снял свой рюкзак, достал ещё одну дозу стимулятора и шприц-инъектор.

–Руку, – приказал он Юри.

Тот нерешительно протянул здоровую руку, но Криан покачал головой.

–Раненую. Нужно замедлить некротический процесс и дать энергии на регенерацию. Будет больно.

Без лишних церемоний он ввёл иглу прямо через повязку в неповреждённый участок кожи рядом с раной. Юри вскрикнул, сжав зубы. Через несколько секунд его дыхание стало ровнее, а взгляд – чуть менее затуманенным от боли.

–Спаси… – начал он.

–Не стоит, – отрезал Криан, уже разбирая свой повреждённый наплечник. Он вынул маленькую паяльную лампу и пакет с минеральным порошком. – Это не доброта. Мёртвый груз или тот, кто отстаёт из-за боли, снижает шансы на выживание всей группы. Включая мои.

Раянн наблюдала, как его пальцы, несмотря на кажущуюся грубость, совершали точные, выверенные движения: очистка, нанесение порошка-нейтрализатора, точечное спекание краёв дыры. Он чинил себя так же, как инструмент. Без эмоций. Это было одновременно отталкивающе и впечатляюще.

– А вы? – не удержалась она. – Кислота…

–Нейтрализована. Поверхностное повреждение, – он не поднял головы. – Ваш «дар». После контакта с аномалией. Как ощущения?

Вопрос прозвучал не как забота, а как запрос разведданных.

–Тишина, – честно ответила Раянн, прислонившись к стене и закрыв глаза. – Настоящая. Впервые за долгое время. Но… она неправильная. Как будто кто-то выключил шум, но оставил ощущение, что в соседней комнате что-то дышит. Оно… наблюдаемо.

– Следовательно, наша нейтрализация была временной. Сущность (или паттерн) перегруппировывается, – заключил Криан, защёлкивая последнюю застёжку на наплечнике. Он выглядел почти как новый, если не считать чёрного, оплавленного шрама на металле. – Ваш метод дал нам окно. Мой – должен будет его закрыть. Навсегда.

– Мой метод показал, что у этой «инфекции» есть источник! – возразила Раянн, открыв глаза. – Мы можем найти его и…

–И что? – он наконец посмотрел на неё, и в его взгляде вспыхнул тот самый холодный огонь. – Уговорить? Пожалеть? Вы видели ту «память». Это была не ошибка. Это было злонамеренное действие. Со злом не ведут диалог. Его иссекают.

– А если источник – не зло? А если это… крик о помощи самой Земли, искажённый теми, кто его нанес? – её голос дрогнул. Она вспомнила тот чистый, первый звон. В нём не было ненависти. Была боль.

Криан несколько секунд молча смотрел на неё. Казалось, он впервые рассматривает не просто сенситива или учёного, а нечто совершенно иное.

–Вы слышите боль мира и называете её голосом. Я слышу тот же крик и слышу приказ к действию. Мы говорим на разных языках, Летописец. И в этом лабиринте у нас общая цель только на одном отрезке пути: выйти на поверхность. Дальше наши дороги разойдутся. Я выполню свой долг. А вы… попытаетесь выполнить свой.

Он встал, заглушив лампу. Темнота снова поглотила их, став ещё плотнее после кратковременного света.

–Отдых десять минут. Затем двигаемся. И будьте готовы. Тишина – худший из шумов. Она скрывает шаги.

Раянн, сидя в темноте, чувствовала, как слова Криана оседают в ней тяжёлым, холодным грузом. Он был непреклонен. Как скала. Но даже скалу может точить вода. А её дар… её дар был чем-то вроде воды. Медленной, настойчивой, находящей трещины.

Юри тихо тронул её руку.

–Рай, – прошептал он так тихо, что это был почти лишь выдох. – То, что ты сделала там… с озером… Я никогда такого не видел. Ты… в порядке?

Она кивнула в темноте, понимая, что он не видит.

–Не знаю. Но я знаю, что он неправ насчёт одного.

–В чём?

–Наши дороги уже не разойдутся, – ещё тише прошептала она, глядя в сторону, где в темноте угадывалась неподвижная, бдительная фигура Усыпителя. – Он теперь часть уравнения. Как и я. И уравнение это нужно решить, иначе оно взорвётся у нас на лицах.

Из глубины туннеля, того самого, откуда тянул слабый поток воздуха, донёсся едва уловимый звук. Не гул. Не скрежет. Это был тихий, металлический щелчок. Как будто сработал древний, проржавевший механизм, которому кто-то только что дал команду.

Криан мгновенно замер, его силуэт стал ещё более чётким, напряжённым. Его рука легла на эфес клинка.

–Время вышло, – сказал он, и в его голосе впервые зазвучало нечто, кроме льда. Предвкушение. – Она не просто наблюдает. Она готовит следующую ловушку. Вставайте.

Тишина кончилась.

ГЛАВА 6: ЭХО ПРЕДАТЕЛЬСТВА

Щелчок отозвался в каменных стенах короткой, сухой вибрацией и растворился, оставив после себя ещё более гнетущую тишину. Но теперь в ней явственно чувствовалось намерение. Кто-то или что-то щёлкнуло выключателем в тёмной комнате, и теперь все ждали, что вот-вот зажжётся свет. Или вспыхнет пламя.

Криан первым двинулся на звук, отбросив всякую осторожность. Теперь скрытность не имела смысла – их обнаружили. Его тактика сместилась с избегания на упреждающий удар. Раянн и Юри, обмениваясь тревожным взглядом, поплелись за ним.

Туннель вскоре расширился, выведя их в округлую камеру неестественно правильной формы. Стены были гладкими, словно отполированными, и испещрёнными потухшими ныне руническими кругами и гнёздами для кристаллов. В центре на каменном пьедестале лежал разбитый остов древнего механизма – нечто среднее между астролябией и шаром, сплетённым из металлических прутьев. Один из его фрагментов ещё дымился, источая слабый запах озона. Видимо, это и был источник щелчка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.