Сакоси Накомода
Культ Бездарности 2 Код Посредственности

Часть 1: Эпидемия исключительности

Визуальный и концептуальный ключ части: Что, если талант – это не свет, а яркий, выжигающий сетчатку всполох, после которого наступает слепота на всё остальное?

Сцена 1: Пролог эпидемии. «Симфония забвения».

Место: Скромная квартира в типовой многоэтажке.

Персонаж: Кэндзи Танака, бухгалтер с 30-летним стажем.

Не Кэндзи просыпается в 3:14 ночи. Не от кошмара, а от звука. От тишины его комнаты, которая внезапно сложилась в совершенный, математически безупречный аккорд минорной тональности. Он садится. Его пальцы, привыкшие к клавишам калькулятора, начинают бешено барабанить по одеялу. В голове – шквал. Не мыслей, а нот. Целые партитуры выстраиваются сами, как падающие кости домино.

К утру он записал. Не на нотный стан – он не умеет. Он записал симфонию бухгалтерскими отчётами, где дебет – это скрипки, кредит – виолончели, а сальдо – грозный, нарастающий гул литавр. Его жена, Митико, зовёт его к завтраку. Он оборачивается. Его взгляд ясен, горел, лишён всякой усталости. «Ты слышишь? – спрашивает он, указывая на стопку бумаг. – Это гимн континуума. Финал ещё не дописан… нужны данные по амортизации».

Он не узнаёт её. Он называет её «первой флейтой». Когда она плачет, хватая его за рукав, он терпеливо объясняет: «Твоя диссонансная эмоция интересна. Я запишу её как соло гобоя в третьей части. Теперь отойди, ты нарушаешь тишину».

Документ доктора Мори (первая запись в деле):

«Случай 001. Субъект Т.К. Полная трансформация когнитивных паттернов. Области мозга, ответственные за долгосрочную память (эпизодическую) и эмпатию, демонстрируют подавленную активность. Взамен гиперактивны зоны, связанные с абстрактным мышлением и pattern recognition. Похоже на искусственно вызванный синдром саванта. Но есть ключевое отличие: савант не теряет связь с базовой личностью. Субъект Т.К. – потерял. Его «гениальность» выжгла личность дотла. Это не дар. Это когнитивное аутоиммунное заболевание».

Сцена 2: Агентство обыденности. Брифинг в состоянии лёгкой паники.

Место: Подвал-офис Агентства. Запах старой бумаги, чая и беспокойства.

Сакоси Накомода слушает отчёт Юмы, который мониторит новости. Случаи множатся:

Студентка-троечница за ночь доказала гипотезу Пуанкаре, но теперь не может переступить порог аудитории, потому что «геометрия дверного проёма режет её поле зрения».

Повар-неудачник из забегаловки создал кулинарный шедевр, покоривший критиков, но отказывается готовить что-либо ещё, бесконечно «оптимизируя» рецепт того самого блюда, доводя процесс до абсурда (ищет яйца от куриц, слушавших только до-мажорные гаммы).

Уборщица в муниципалитете разработала идеальную модель городского управления, но потребовала снести все «неэффективные» исторические здания.

«Общее, – бубнит Сакоси, глядя в потолок, – они все становятся… одержимыми. Не талантливыми. Одержимыми одной идеей. Как будто их мозг – это комната, и кто-то выключил весь свет, кроме одной лампочки. И под этой лампочкой они видят гениальную мысль. Но всё остальное – тень. Включая себя».

Мао, его правая рука, строит диаграммы связей. Её подход системен: «Это эпидемия. Есть нулевой пациент. Есть вектор заражения. Нам нужно найти того, кто «включает» эту лампочку».

Сцена 3: Первая встреча с «Призмой». Не атака, а «дар».

Место: Заброшенная галерея современного искусства.

Команда выходит на Аято Химуро по следам его прошлой жизни – неудачливого художника, чьи работы высмеивали за «пустоту и претенциозность». Они находят его в пустом зале. Он не прячется. Он стоит перед огромным белым холстом, на котором ничего нет.

«Аято Химуро?» – спрашивает Сакоси.

«Меня звали так, – оборачивается человек с тихими, слишком внимательными глазами. – Теперь я – Призма. Я не создаю искусство. Я преломляю реальность. Я показываю людям, кем они могли бы быть, если бы сбросили оковы своего «я».

Он не нападает. Он улыбается. Он указывает на Юму, самого молодого и неуверенного члена команды. «В тебе спит гениальный стратег. Ты видишь паттерны там, где другие видят хаос. Позволь мне… показать тебе».

И он говорит. Не гипнотизирует. Он описывает. Он описывает мир глазами Юмы-гения: как каждое движение команды, каждый их план – это часть грандиозной, видимой только ему шахматной партии. Юма замирает. Его глаза расширяются. В них вспыхивает знакомый Сакоси ужасающий, холодный блеск.

«НЕТ!» – кричит Мао, отталкивая Юму. Но уже поздно. Юма отстраняется, его взгляд становится отстранённо-аналитическим. «Твои действия, Мао, иррациональны на 73%. Ты – сбой в алгоритме». Он поворачивается к Сакоси: «А ты… ты ноль. Абсолютный ноль. Ты не игрок. Ты – белое поле на доске».

Побег. Они еле уносят Юму, который бормочет формулы расчёта траекторий их бегства. «Призма» не преследует. Он снова смотрит на пустой холст. «Видишь? – говорит он воздуху. – Искусство – это не картина. Искусство – это процесс. Превращение серости в сияние. Скоро весь город будет моим шедевром».

Сцена 4: Кульминация. Заражение Мао.

Место: Штаб-квартира Агентства. Превращается в «Командный центр эффективности».

Мао всегда была организатором. Её талант – в наведении порядка в хаосе Сакоси. «Призма» находит её через её же слабость: невыносимую неэффективность мира.

Он встречает её случайно (или нет?) в переполненном, плохо организованном госучреждении. Видит, как она сжимает кулаки, наблюдая за очередью, которая движется не по логике, а по прихоти уставшего клерка.

«Они тратят 40% времени на ненужные движения, – тихо говорит «Призма», стоя рядом. – Ты это видишь. Ты всегда это видела. Представь мир, где всё работает как швейцарские часы. Где каждый человек находится на своём месте, выполняет свою функцию с максимальным КПД. Не мир роботов. Мир просветлённых, видящих оптимальный путь».

Он не «дарит» ей гениальность. Он снимает тормоз. Тормоз, который говорил: «Люди – не шестерёнки. У них есть чувства. Им нужно время».

Мао заражается.

Сначала это выглядит как улучшение. Она оптимизирует расписание Агентства. Сокращает время совещаний на 50%. Потом она начинает «оптимизировать» самих членов Культа. Скромному Харуте она рекомендует бросить «неэффективное» хобби – вышивание, и заняться скорочтением. Толстяку Танаке – сесть на строгую диету, рассчитанную по калориям и биохимии.

А потом она приходит к Сакоси. Её глаза горят тем же холодным, лишённым тепла светом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.