Олег Чикирёв
Храм под пятью лунами

Глава 1

Что вы всё время ноете?                                                       Денег в стране полно.                                                             Просто работать надо,                                                             – сказала известная балерина                                                       и раздвинула ноги.

Мужчины после шестидесяти редко обладают сексуальной привлекательностью, особенно если они толстые, лысые, волосатые и разрезанные пополам. А этот индивид был разрезан не вдоль и не поперёк, а как-то наискосок. Нелепый обрубок того, что недавно было человеческим существом, лежал в луже собственной крови на полу в ярком свете. Обыденная ясность этого зрелища напоминала морг на кафедре судебной медицины. На мёртвом лице застыло брезгливое недоумение – будто он налил себе дорогого коньяка, сделал неторопливый глоток, смакуя букет, а там оказался вульгарный свекольный самогон.

Любая нормальная девушка, увидев, как человека на её глазах режут пополам, либо впадёт в истерику, либо упадёт в обморок. Выбор делает нервная система, не руководствуясь доводами разума. Моя система выбрала первый вариант. Лошадиная доза адреналина подбросила моё тело на высоту, заметно превышающую мой рост. Практически с места я запрыгнула на потолочную балку, добежала по ней до стены, уселась на корточки, укрыла голову руками и завизжала.

А ведь вечер только начинал мне нравиться. И даже вот этот, только что разрезанный клиент, начинал казаться не таким уж противным старым козлом. В каком смысле клиент? Я – эскортница, гетера двадцать первого века, жрица любви… есть много названий моей профессии, но суть, думаю, вы уловили. В наше время независимым студенткам медицинских вузов приходится искать дополнительные источники дохода. Работа на полставки в реанимации позволяет питаться приемлемо примерно три раза в неделю. А сколько сейчас стоит хороший маникюр, парикмахер и косметика? Сколько стоит аренда не совсем убитой «двушки» в подмосковном Дзержинске? Я уже не говорю о возможности прилично одеваться. Как я стала эскортницей? Мне просто повезло. Ой, простите, частичку не пропустила.

Ну, впрочем, я отвлеклась. Так вот: меня, мою лучшую подругу Ирку и ещё двух «коллег» по агентству «Каролина» пригласили украсить своим присутствием званый вечер в частном загородном доме. Это было необычно. Обычно заказывают в гостиницу или сауну. Как позже выяснилось, группа стареющих генералов отмечала очередное звание своего друга, вернувшегося то ли из Сирии, то ли из Ирака, то ли ещё откуда. Один хрен: все страшные, лысые, толстые и воняющие водкой. Вроде и деньги у людей есть, и пожили, и посмотрели на мир, но жрут эту вонючую, жуткую водку как не в себя. Закусок на столе – с гулькин пенис, типа сало с чесноком и бананы, типа для нас, девочек.

Мы сидели в бане, пристроенной к коттеджу, завёрнутые в короткие простыни, выданные нам гостеприимным хозяином-виновником торжества, которого все называли Анатольич. Хозяин дома явно положил глаз на меня и начал окучивать. Он стал делать мне комплименты и рассказывать, какой он герой и как пачками крошил пиндосов, арабов и евреев. А мне, честно говоря, во-первых, пофиг на его подвиги, а во-вторых, противно с ним – писец просто. Ну, он продолжает передо мной своим хвостом павлиньим трястись, расхваливать себя без удержу. Я улыбаюсь, охаю и ахаю в нужных местах его рассказов, надуваю губки, подымаю бровки, и киваю, киваю, киваю… А сама усиленно пью водку, представляя, что мне придётся сейчас с этим слюнявым старым козлом трахаться. А он чувствует, что ещё недостаточно меня потряс. Вот и решил зайти с козырей. Берёт литровую бутылку «Абсолюта», приобнимает меня и говорит:

– Оленька, пойдём со мной, покажу тебе кое-что интересное.

Я улыбаюсь, киваю и иду с ним, прихватив свой айфон и пару стаканов с бананом. Вдруг действительно что-нибудь интересное покажет, сделаю селфи и выложу в инсте. Хотя, скорее всего, сейчас придём, и будет своим не мытым писюном хвастаться, не иначе. Надеюсь, что хоть виагру не пил. А то был у Ирки такой случай: клиент выпил виагру, запил водкой, а когда до дела дошло – инфаркт. Мне пришлось по телефону объяснять ей, что делать, чтобы он коньки не отбросил, пока скорая ехала. Помня этот случай, я теперь телефон постоянно с собой таскаю.

Анатольич тем временем заводит меня в комнату в подвале без окон. «Нет, только БДСМ игры уродские», – подумала я. Генерал щёлкнул выключателем, и свет озарил большую комнату, очень напоминающую то ли музей, то ли библиотеку. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, какие бывают в музеях.

Ну и он тут стал мне показывать разные диковины, которые там у него хранились. Сначала подвёл к стойке, где всякие острые железки типа мечей и ножей были. Под стеклом неприятно поблёскивали сталью самурайские мечи, казачья шашка и другие острые предметы, которые так любят мальчики. На самом деле прикольно даже. Я разлила водку по гранёным стаканам, и когда мы выпили, спросила: не может ли он меня пофотографировать с этими железками.

Анатольич согласился, но только если я сниму простыню. Так как водки было выпито нормально, да и простыню всё равно придётся снимать, то я легко дала согласие на эротическую фотосессию. Оставшись в одних кружевных трусиках, минут двадцать позировала с различными железками, а генерал делал снимки на мой айфон, иногда прерываясь, чтобы протереть запотевшие очки и разлить нам в очередной раз водку по стаканам. При этом делал комплименты – мне даже понравилось.

– Ты, рыженькая, прям как змея или пантера: пластичная, спортом, поди, занималась? Подтянутая вся, вон даже кубики на животе видны. Фигура – сказка, маленькая, но как автомат Калашникова, всё на месте, и работает безотказно.

Безотказно – это он так пошутил или намекнул? Если про анал, то только за дополнительную плату! Рост да, метр с кепкой. И со спортом угадал – мастер международник по спортивной гимнастике, как-никак. А дедок продолжал заливаться:

– Эх, вот такую бы как ты в молодости к нам в училище на танцы… полкурса бы друг другу морды набили. Спина загляденье, выгни немножко, класс! Мышцы есть, а не то, что у современных анорексичек-истеричек.

Я ещё раз разлила водку, мы чокнулись и продолжили фотосессию. А генерал продолжал литься, останавливаясь, чтобы протереть свои очки с толстыми линзами:

– Не, ну ты, рыжая, просто огонь, как закат над пустыней. Весёлый носик, волосы – огненная медь, глаза – озёра изумрудные. Губы – мечта. Веснушки – как брызги коньяка на груди. Тебя бы нам в гарнизон, жёны бы тебя на следующий же день как ведьму сожгли.

«А дедок-то ничего так», – подумала я. В молодости, похоже, ещё тот ходок был. А тот разошёлся не на шутку, мне прям реально приятно стало:

– Встань боком, обопрись на меч. Да задница у тебя – отдельный вид искусства. Круглая, подтянутая, как кокосовый орех. И родинка с клубничкой у копчика, так и хочется укусить.

Не надо меня кусать! И что значит «как кокосовый»? Надеюсь, не в смысле волосатая? Ну а вообще-то был бы Анатольич лет на двадцать помоложе, минус пузо и лысина – может, я и сама бы к нему под одеяло прыгнула, бесплатно. А барвихинский Дон Жуан тем временем продолжал:

– А сиськи у тебя вообще оружие массового поражения. Я думал, простыню снимешь, а там эти силиконовые бидоны, а у тебя сразу видно свои, и соски задорные такие – прапором буду четвёрочка.

Вообще-то троечка, я просто ростом не вышла, поэтому и смотрятся на размер больше. А соски у меня задорно торчат потому, что прохладно, а не от твоих комплиментов генеральских.

Банан, которым я закусывала водку, был съеден, голова кружилась от выпитого, и Анатольич уже не казался таким уж противным. Судя по всему, дедуля при деньгах и не женат, иначе бы он нас домой не пригласил. Может, из него выйдет хороший папик?

– Слушай, а признайся – ты ведь не натуральная рыжая, красишься?

– С чего вы взяли? Натуральная!

– А докажи!

Я, недолго думая, приспустила трусики, показывая старому ловеласу аккуратно стриженную полоску на лобке.

– Вау!

Старый извращенец щёлкнул айфоном затем ещё раз протёр запотевшие очки. Решив видимо меня покорить окончательно своей эрудицией и интелектом, стал читать лекцию по острым железкам. Вещал и как профессор какой-нибудь:

– Это боевой нож пиндосского спецназовца, которого я завалил в рукопашной сапёрной лопаткой. Это настоящее мачете из Парагвая. Это казачья шашка, участника Бородинской битвы, а это древние самурайские мечи. Их можно было ковать только по ночам и только в белом, каждый меч, или как косоглазые их называют, катану, ковали от месяца до года, и всё это время кузнецу нельзя было прикасаться к женщине или спиртному…

Ага, месяц без женщин и бухла – теперь понятно, почему японцы такие извращенцы. Не верите? Посмотрите их порно. Тут, принимая очередную эффектную позу, я картинно взмахнула мечом…И случайно задела подставку, с которой упала изящная статуэтка сантиметров тридцать высотой. Это была стройная женская фигура, вырезанная из чёрного камня. Кошачья голова статуэтки была сделана из зеленоватого металла, вероятно, бронзы. Я подняла её с пола и спросила:

– Извините, пожалуйста, а это что такое? – и указала на статуэтку глазами.

– Давай на «ты», кисуля, – сказал Анатольич, замявшись на миг и морщинистой потной лапой страстно сжав мою ягодицу.

– А это статуэтка богини Баст из Алеппо, город такой в Сирии есть, вернее был, ха-ха. Там музей разбомбили пиндосы вместе с городом, я в развалинах её нашёл и решил сохранить. Отдавал нашим яйцеголовым посмотреть; они говорят, что ей больше трёх тысяч лет, может, даже все четыре. Знаешь, кто такая Баст?

– Нет, не знаю.

И тут Анатольич меня действительно удивил. Оказывается, он знал не только про разные острые железки. Всучив мне в руки статуэтку, он вдохновенно начал:

– Баст – это одна из богинь древнего Египта. Дочь бога солнца Ра и богини неба Исиды. Изображалась обычно женщиной с головой львицы, позже – как женщина с головой кошки, ну чтобы обывателей не пугать. Покровительствовала роженицам и беременным, охраняла дом от болезней. А ещё у неё было второе воплощение – Сехмет. Она насылала болезни и лечила их, покровительствовала врачам. Кроме этого, она научила египтян кровной мести и варить пиво, ткать ткани и защищала женщин, когда они исполняли мелите.

– А что это такое?

– Храмовая проституция.

– Как это?

– Раз в год самые красивые незамужние девушки бросали жребий, кому стать воплощением Баст. Избранная поселялась в храме и каждое утро садилась у его порога. Когда какой-нибудь мужчина бросал ей в подол деньги, она должна была его удовлетворить.

– А сколько денег?

– Неважно, она должна была обслужить любого, даже если он бросит ей самую мелкую монету. Но бросали щедро, потому что это считалось подношением богине. А обидеть богиню чревато последствиями. Через год эти девушки были весьма богатыми и завидными невестами.

– Не может быть, ведь все знали, что они… ну, вы понимаете…

Я замялась. Анатольич усмехнулся и ещё раз протёр запотевшие очки.

– После года служения Баст они были богаты, половину платы оставляли себе. Кроме того, служить богине было честью. Считалось, что они страстные и умелые любовницы, благословлённые богиней. Но я уверен, ты бы легко заткнула их за пояс.

Намёк был понятен. Я вздохнула про себя: хочешь не хочешь, а в мой подол деньги уже брошены, и щедро.

– А сфотографируйте меня напоследок с Баст.

– Нет проблем, рыжуля.

Я подняла статуэтку и взглянула в бронзовые кошачьи глаза. Врач-проститутка, значит: «Привет, коллега». Мне показалось, что статуэтка подмигнула мне золотой и зелёной искрой в глазах.

– Кисуль, вроде озоном запахло, ты не чущщщхррр…

Я посмотрела на генерала. Он стоял с открытым ртом, из которого текла кровавая пена и пузыри… И тут половина его туловища рухнула на пол, в тот же миг комнату осветила яркая вспышка. Сначала я подумала, что это взорвалась вспышка на айфоне. Но тут погас свет, и в наступившей темноте гулко загудело и загрохотало. Вокруг меня забрезжило неопределённо-жёлтое свечение. Свет сгустился и образовал серую сферу вокруг меня. По её поверхности плыли радужные разводы, как на мыльных пузырях. Неожиданно сфера вокруг меня лопнула, и помещение осветил неяркий свет. Передо мной лежала половина разрезанного тела Анатольича, сжимающая в руке мой айфон; одним прыжком я вскочила на какую-то балку и завизжала…

Скулила, визжала и плакала я, сидя на балке, весьма долго. Когда холодный липкий ужас немного отпустил, стала кричать и звать на помощь. Чуть не сорвала голос, но никто не приходил мне на помощь.

Пришлось взять себя в руки и спуститься самостоятельно. Я огляделась и поняла, что это была явно не сокровищница Анатольича. Зал, где я оказалась, напоминал гигантский разрезанный пополам футбольный мяч изнутри. Шестиугольные панели жёлтого и серого цветов, чередуясь, покрывали стены и свод, некоторые из них светились мягким светом. В центре зала до потолка было, наверное, метров шесть. Под сводом, на уровне верхней трети стен, из центра расходились каменные балки. Это я с места и без разбега сиганула на такую высоту? Тут же не меньше четырёх метров! В стенах располагались невысокие ниши, закрытые металлическими панелями на одинаковом расстоянии друг от друга, а в центре – массивная тумба, похоже, что из золота. Поскуливая от страха, я спрыгнула с балки и подошла к телу моего несостоявшегося папика, вынула из мёртвых рук айфон и попробовала набрать Ирку. Телефон молчал, не было сети. По полу шли неглубокие канавки. Кровь и прочие жидкости из тела разрезанного генерала по этим канавкам стекали к этой тумбе. Неожиданно, к моему ужасу, над ней заклубился туман, из которого стало формироваться нечто, напоминающее человеческую фигуру. На месте, где предположительно должна находиться голова, вспыхнули два огонька – золотой и зелёный. В полной тишине видение протянуло в моём направлении руку.

Я снова завизжала и обоссалась, в прямом и переносном смысле. С визгом запустив в этот туман дурацкую статуэтку, которую держала в руках, я опять исполнила олимпийский прыжок и снова оказалась на балке. И тут увидела, что одна из панелей, покрывавших стену, отвалилась и лежит на полу, а на её месте темнеет дыра. Вы не представляете, насколько стремительно можно передвигаться по балке на четвереньках при надлежащем вдохновении.

Зажав айфон зубами и перепрыгнув на соседнюю балку, я со скоростью хорошей скаковой лошади подползла к дырке и протиснулась туда, обдирая в кровь руки, ноги и задницу. Дыра была чуть меньше метра в диаметре, а дальше шёл тоннель, такой же шестигранный, в котором было темно, как у негра в жопе. Обдирая колени и локти, стуча головой по потолку тоннеля, визжа и матерясь, поползла вперёд. Очень скоро упёрлась в тупик. С рёвом и плачем, обламывая ногти, стала царапать стенку, и под моими руками земля стала сыпаться, и вскоре рука просунулась наружу. Я рванулась вперёд, вкладывая в этот рывок весь свой страх и отчаяние. Земля поддалась, я попыталась протиснуться наружу, но кто-то схватил меня за трусы.

Завизжав, но не выпустив изо рта айфон, я рванула изо всех сил; трусики лопнули, и я, оставив их в качестве приза неизвестному супостату, кубарем выкатилась наружу. Поднявшись на ноги, не оглядываясь, побежала прочь изо всех сил по ночному лесу, не разбирая дороги. Странно, но я хорошо различала в темноте стволы деревьев и заросли кустарника. Не знаю, сколько бы ещё я мчалась по этой чаще, но, когда попробовала на бегу взять айфон в руку, немного отвлеклась, и тут же сильный удар в лоб опрокинул меня на спину.

Это был низкий древесный сук. Попыталась встать, но ноги подкосились. Рот наполнился солёной слюной; айфон упал на землю, меня замутило, я плюхнулась на задницу и попыталась отогнать звёзды, крутившиеся вокруг головы.

Встряхнув головой и бормоча: «Мамочки родные, да что вашу мать тут происходит», – облокотилась спиной на ствол дерева и, ощупывая вздувающуюся на лбу шишку, попыталась отдышаться. Слева послышался очень неприятный звук, нечто среднее между шипением и рычанием. Повернув голову, увидела животное, похожее на китайскую хохлатую собаку, покрытую чешуёй, полметра в холке и на лапах бультерьера. Животное вздыбило колючую шерсть на голове, смотрело на меня и не то рычало, не то шипело.

Пытаясь не делать резких движений, глядя этой хохлатой недособаке в глаза, встала, взялась за сук, о который только что ударилась лбом, – хороший такой сук, толстый и крепкий, как брус на турнике. Хищник весь подобрался, глядя на меня, и оскалил клыки. Интонация рыкошипения изменилась: «Прыгну, съем, не сопротивляйся»; он подобрал ноги, явно собираясь напасть. Я чуть присела и напрягла руки, когда он прыгнул на меня, подтянулась и, используя своё тело как маятник, резко выпрямила ноги и ударила прыгнувшую собаку пятками в морду.

Животное с визгом и скулежом покатилось кубарем. Я же, сделав переворот, забралась на толстый сук, подпрыгнула, подтянулась на следующую ветку, а потом ещё и ещё. Наконец уселась где-то на уровне пяти метров над землёй. Теперь в рычании слышалась досада: «Еда сбежала, жалко, съесть слабое, всё равно догнать». Спустя некоторое время увидела, что вокруг собирается ещё несколько таких же уродских собак, которые окружили дерево и уставились на меня, облизываясь.

– А ну фу! Брысь, уроды! К ноге! Плохая собака! Люди на помощь! Помогите! Убивают! Ааааа! Милиция! Ирка!

Я орала изо всех сил. На собак мои крики не произвели впечатления. Одна из них, обхватив лапами дерево и выпустив длинные когти, стала медленно и неуклюже карабкаться наверх. Я взвизгнула и попыталась ухватиться за ветку и забраться повыше, но ветка почему-то на меня зашипела и попыталась обмотать мою руку. Резко дёрнув её, увидела, что держу в руке змею, перехватив её у самой головы. Пресмыкающееся было явно не в восторге от общения со мной, извивалось, открывало пасть с длинными зубами и раздвоенным языком и злобно шипело. Заорав ещё громче, я кинула змею в карабкающуюся по дереву тварь. Змея вцепилась собаке в морду, и они кубарем полетели вниз, устроив внизу большой переполох. Товарищи-собаки немедленно растерзали и съели змею и вновь уселись вокруг дерева, ожидая, когда основное блюдо в моём лице свалится и позволит собой поужинать. Между тем собака, которая пыталась залезть на дерево, стала странно себя вести: она ходила вокруг, раскачиваясь и приволакивая ноги, потом упала и конвульсивно задергалась. Другие мерзкие собаки тут же подбежали к ней и начали рвать её зубами на части, сожрав заживо буквально за пару мгновений; немногочисленные останки они утащили в лес. Меня вырвало остатками водки и бананов. Когда я поняла, что чудом не оказалась на месте разорванной собаки, меня стошнило ещё раз, хотя вроде и нечем было.

Прислонилась спиной к шершавому стволу дерева, в голову пришла мысль: «Это не берёза». Почему-то это мне показалось важным. Осмотрела и ощупала себя любимую. Ну маникюру точно пришёл северный пушистый зверёк, он же писец. Все ногти обломаны, и пальцы разодраны в кровь. На голове – воронье гнездо вместо укладки. Макияж наверняка весь смазан, может, даже хорошо, что зеркала нет. Руки и ноги – все в царапинах и синяках; на лбу быстро набухает большая гематома. И где-то валяются мои порванные трусики-стринги «UF PERLA» за двадцать тысяч рублей.

Сидеть голой попой на шершавой коре дерева не приносит никакого удовольствия. Окружающий меня лес, скорее всего, не имел никакого отношения к Подмосковью и вообще к средней полосе России. Это были тропические джунгли наподобие тех, что я видела в Таиланде. А уж живность типа чешуйчатых собак и ядовитых фиолетово-зелёных змей в Московской области не водится точно.

Всё это меня сильно нервировало. Одно радовало – я всё ещё жива. Я залезла немного повыше на дерево и попыталась привести свои чувства в порядок и осмыслить происходящее. Может быть, я опять перепутала таблетки и вместо противозачаточных выпила те из ночного клуба? И это они так на водку легли, и меня просто сильно глючит? А может, у меня просто поехала крыша? Не похоже, что это глюк; наверное, какой-то розыгрыш моего престарелого клиента генерала. Вероятно, они меня напоили чем-то, подмешав в водку, и отвезли в Таиланд или Африку какую-нибудь и бросили. Хотели посмотреть, посмеяться над тем, что со мной будет происходить, и что я буду делать.

Так, если это Таиланд или Африка, надо дождаться рассвета и идти искать ближайшее посольство: скажу, что меня ограбили. Идея была абсолютно глупой, но почему-то она меня успокаивала. Это всё – просто дурацкий розыгрыш. Существует много разных программ, где разыгрывают людей. Я шумно выдохнула. Всё понятно – это розыгрыш, надо просто дождаться рассвета, и всё будет хорошо. Ну, люди посмеются, покажут меня по телевидению, может, даже денежку дадут какую-нибудь хорошую. А может, меня заметит какой-нибудь режиссёр и пригласит сниматься в сериал или в ток-шоу, или крупному чиновнику или там арабскому шейху, а то, ну чем чёрт не шутит, генералу ФСБ или ФСО приглянусь…

А сколько времени осталось до рассвета – интересно? Сейчас часы только для понта и носят. Зачем часы, если время всегда можно узнать в телефоне? Я посмотрела на небо… Но ничего рассмотреть из-за густой листвы не получилось. Оглядываясь по сторонам, я осторожно спустилась на землю и подняла айфон – сети не было. Наверное, надо залезть повыше, наверняка какая-нибудь сеть здесь должна быть. Вновь зажав телефон зубами, принялась карабкаться на дерево. Когда залезла почти на самую верхушку, и ветви стали опасно прогибаться под моим весом, достала айфон – сети по-прежнему не было. «Ну где же эта грёбаная сеть?!» – подумала я и взглянула на небо; от удивления выронила айфон.

Бля… Я бы, наверное, сейчас обоссалась ещё раз, если бы что-нибудь было в мочевом пузыре. Это точно не Таиланд, и даже не Земля: в чёрном небе, среди непривычных созвездий, надо мной висели и светили пять лун разного размера и цвета. Реально охренев от увиденного, я встала на ветке на четвереньки, выгнула спину и завыла, пытаясь выложить в этот вой всё, что чувствовала на тот момент: страх и злость. Этот дикий поступок не казался мне нелепым. Наоборот, мне стало гораздо легче и спокойнее. Отдышавшись, спустилась немного ниже и устроилась между двумя сучьями, и с удивлением поняла, что мне удобно лежать на них спиной. Растянувшись, стала думать и тихонько плакать, проклиная свою судьбу. Как, куда и за что меня занесла нелёгкая? После ареста папы жизнь не радовала радужными перспективами, только вроде стала налаживаться, но сейчас это просто полное говнище. Меня тут съедят, или тварь какая-нибудь ядовитая укусит. Несомненно, тут есть ещё и другие хищные твари, кроме этих собак…

Я тихо плакала, вспоминала Ирку, человека, который принимал меня такую, какая я есть, ничего не требовала взамен. Вспоминала, как она учила меня покупать товары по жёлтым ценникам в «Пятёрочке», как она первое время собирала бутерброды мне на работу в реанимацию, хотя я и говорила ей, что диетически питаюсь на больничной кухне. Незаметно уснула; мне приснилось, что Ирка, одетая в какую-то хламиду, тянула ко мне руки, и один глаз у неё был жёлтым, а другой зелёным. Она пыталась мне что-то сказать, было видно, как её губы шевелятся, но я разобрала только одно слово: «Вернись».

Глава 2

Никогда такого не было

И вот опять…

      Проснулась от настойчивой трели будильника, установленного на моём айфоне. Попыталась, не открывая глаз нащупать сволочное устройство пытающееся вырвать меня из сладких объятий Морфея, на тумбочке возле кровати, но вместо твёрдой поверхности нащупала пустоту. В следующее мгновения ощутила, что вот вот куда-то упаду и попыталась за что ни будь ухватиться. Реальность обрушилась на меня как снежная лавина на сноубордиста неудачника, сразу прогнав остатки сна. Проснутся висящей, судорожно вцепившейся руками в ветку неизвестного дерева, посреди джунглей да к тому же и голой, это, знаете ли, действует не хуже ведра ледяной воды. Вспомнив вчерашнее приключение, посмотрела на небо, и увидев там всего одно солнце и немного успокоилась. Ну, хоть солнце тут одно. Подтянувшись и взобравшись обратно на ветку, на которой спала, задумалась – а что делать-то дальше? Жалко, что происходящее – не глюк. Жуткий сушняк не оставлял сомнения в реальности происходящего. Хотя у меня после водки обычно ещё похмелье бывает, но в этот раз обошлось, хотя вчера я выпила почти пол литра изобретения химика Менделеева. За то сушняк был поистине королевским. Это был король, да что там король, просто бог император всех сушняков, которые у меня были до этого. К тому же желудок жалостливо сжимался и поскуливал, напоминая мне, что не плохо было бы его чем ни будь наполнить. Наверное, я сейчас была готова съесть даже привокзальную шаурму собранную волосатыми, трудолюбивыми пальцами какого ни будь сына гор из просроченных ингредиентов и кошки которой не повезло.

      Понятно, что, оставшись на дереве, вряд ли найду, чем перекусить и напиться. Поэтому, оглядевшись по сторонам, потихонечку спустилась на землю. Оглядев поляну, увидела пятна крови и куски внутренностей на помятой траве, оставшиеся от ночного пиршества чешуйчатых собак. И ещё раз подумала – как мне вчера повезло. Простите опять частичку не пропустила…  хотя это ещё с какой стороны посмотреть… Поискав в траве нашла свой айфон и выключила настойчивый будильник так грубо вернувшей меня в эту реальность. Реальность надо сказать отстойная. Почему? – Джунгли, чешуйчатые собаки, ядовитые змеи, сушняк и голая задница, вот почему. К тому же индикатор зарядки показывал всего два деления, если я не найду зарядку телефон сядет. Сделав по привычке пару селфи, я с силой втянула наполненный неизвестными ароматами воздух. Не знаю, как мне удалось идентифицировать, но я явственно почувствовала запах воды.  И что дальше? Как собаки находят что-то по запаху? Хм запах обычно разносит ветер, значит надо идти туда откуда он дует. Я пошла навстречу легкому ветерку. Вскоре мои ноги почувствовали, что почва стала мягкой и влажной, а ещё через пару минут увидела довольно большую лужу, или даже маленький вонючий пруд с поросшими густой травой берегами и странной оранжевой ряской на поверхности. Как говорится имидж ничто, а жажда всё. Опустившись на колени, стала пригоршнями зачерпывать мутную пахнувшую тиной воду, стараясь не думать о той заразе, которая наверняка есть в этой сырой воде.

– Круопяя, Крруя!!

      Подняв глаза, я увидела такую прикольную волосатую лягушку! Она была вполовину меньше моего кулака, очень походила на обычную лягушку только была покрыта не бородавчатой зелёной кожей, а блестящим фиолетовой шкуркой с ярко оранжевыми полосками.

– Крруя, Крруя!

        Про квакала волосатая лягушка и наклонила голову. Я осторожно взяла лягушку и посадила на ладонь. Рассмотрела её внимательно, большей нежности и милоты представить себе было невозможно.

– Привет, я Оля, а тебя как зовут?

– Крруя, Крруя!

– Может ты заколдованный принц, и мне нужно тебя поцеловать чтобы расколдовать? – (а чем чёрт не шутит, всё происходящее достаточно дико чтобы не сбылись мои мечты двадцатилетней давности)

– Крруя, Крруя!

– И ты на белом коне отвезёшь меня в свой волшебный замок, где мы будем жить долго и счастливо?

– Крруя!

      Я закрыла глаза, вытянула губы, поднесла лягушку ко рту собираясь чмокнуть это милое существо. Лягушка вцепилась мне в губы маленькими острыми зубками. Вскрикнув от боли, я оторвала паскудное земноводное и зашвырнула его в болото. Ну ладно ладно, мне всегда нравилась французская кухня, так что я точно знаю из кого я буду готовить Cuisses de grenouille – ноги водяной курицы в кляре. Встав и обругав последними словами лягушку, себя, болото и всю местную флору двинулась в виднеющийся между деревьев просвет.

Идти становилось всё труднее и труднее из-за того, что с каждым шагом ноги всё глубже проваливались в жидкую почву и вырывать ногу из чавкающих объятий требовало все больше усилий с каждым шагом. Я уже думала повернуть назад, когда увидела толстые, широкие, темно малиновые листья, которые лежали на поверхности трясины как бы образую дорожку. Осторожно наступила на один лист, нога ушла под воду, но не глубоко. Попробовала сделать шаг, но лист прилип к ноге, более того он стал змеёй опутывать мою ногу по который стало распространяться странное онемение. Вместо ужаса меня охватила странная апатия, как будто я хорошо выпила и вот-вот засну.

Лист оплёл мою ногу до колена и потащил меня вниз сбивая с ног. Понимание опасности происходящего заставило меня действовать.  Я ухватилась за сухое деревце и попыталась вырвать ногу, лист держал крепко и продолжал тянуть. Наконец ужас пробился чем опьяняющий туман и ширнул меня очередной порцией адреналина. Уцепившись за деревце двумя руками, я стала дергаться всем телом пытаясь высвободить ногу. Лист держал крепко и продолжал тянуть, не желая меня отпускать. Деревце сломалось и растение стало тянуть меня к себе. Завизжав, я стала яростно колотить острым обломком дерева по черенку, прежде чем палка выскользнула у меня из рук мне получилось хорошенько измочалить черенок удерживающего меня листа. Лист стал тянуть значительно слабее, но по-прежнему сильно держал меня за ногу. Тогда я стала кататься по болоту скручивая черенок. Наконец стебель лопнул и я, прихватив уроненный айфон выбралась на относительно сухой участок и отодрала лист-пиявку от онемевшей ноги.

Подойдя к озеру и пнув ногой очередную волосатую лягушку, я кое как обмылась и попыталась привести себя в порядок. Айфон не смотря на купание работал, китайский водонепроницаемый выдержал испытание. Внимательно осмотрев лист, я увидела, что он покрыт крохотными шипами, меж которых была приятно пахнувшая, маслянистая, густая слизь, которая не смешивалась с водой. Наркотический туман достаточно быстро выветривался и меня всё сильнее охватывала злость. Какого, извините меня, писюна здесь происходит!

Я села у дерева на котором провела ночь, оперлась спиной о шершавый ствол, обняла колени и заплакала. Ещё бы пара минут и меня бы накрыла полноценная истерика с визгами и криками. Но меня отвлёк очередной неприятный звук. Он был похож на громкое стрекотание ржавого кузнечика, и он определённо приближался. На поляну гуськом вышло четыре существа. Больше всего они походили на ящериц, передвигающихся на задних мощных лапах. Морды у них были похожие на утиные, если бы у уток были клыки, короткие шеи, маленькие передние лапки, толстый хвост, гладкая лоснящаяся кожа. Они походили на динозавров только были чуть меньше метра ростом. Издавая неприятный звук, они окружили меня и уставились большими розовыми глазами.

– Ну а вам чего надо уроды? – спросила я, шмыгнув носом.

В следующую секунду стало понятно, что им было от меня надо. Один из этих «миляг» попробовал цапнуть меня за руку. В последний момент я успела одёрнуть свою конечность. Сразу же на меня прыгнул ещё один. Мне вновь получилось увернутся от клацнувших в сантиметре от моей ноги зубов откатившись от дерева и вскочив на ноги. Следом пришла боль, один из динозавриков всё-таки цапнул меня за предплечье оставив длинную кровоточащую рану. Мои ноги оказались явно сообразительнее моего мозга и понесли меня по лесу подальше от зубастых недоуток. Зубастые ящерицы, стрекоча бросились за мной в погоню.

Я неслась по джунглям не думая, изо всех сил перебирая ногами перепрыгивая поваленные деревья и подозрительные кусты. Через несколько минут деревья расступились, и я выбежала на поляну с невысоким холмом по середине. Выбегая на неё, у меня было такое чувство, что пробежала под струёй тепловой завесы в бизнес-центре. Сзади послышались яростное стрекотание, перемежавшееся басовитым писком. Оглянувшись, я увидела, что мои преследователи ходят по опушке гневно стрекоча и пища. По какой-то неведомой причине они явно боялись заходить на поляну.

Остановившись, я опёрлась руками о колени, попыталась восстановить дыханье и огляделась. В центре почти идеально круглой поляны возвышался опять же почти идеально сферический холм. На поляне и холме росли цветы и густа изумрудно-зелёная сочная трава. На одной стороне холма имелось какое-то фиолетовое, подозрительно знакомое пятно. Подойдя ближе, я поняла, что это мои стринги, сорванные ночным супостатом.

Они что издеваются? Вывесили их вместо какого-то флага? Подойдя ближе, поняла, что в роли супостата выступил древесный корень о который я зацепилась, вылезая из норы. Из трусов получился неплохой тампон, которым удалось остановить кровотечение на руке.

В холме зияла дыра, из которой я вчера выскочила. Лезть или не лезть внутрь? С одной стороны страшно, с другой- а что ещё делать? Идти к динозаврикам и позволить себя сожрать?

Я встала на четвереньки и протиснулась в дыру. Интересно, а смогу ли вернуться, может надо просто ещё раз посмотреть в глаза этой дурацкой статуэтки? Спустившись в зал, внимательно осмотрелась, никого не было. Странно – на месте половины Анатольича лежала половина мумии. Но это был точно он, узнала его по очкам с толстыми линзами на носу.  Было такое впечатление, что она пролежала здесь уже лет сто, не меньше. Это был скелет, обтянутый сухой кожей с клочками волос.

      На полу валялись две короткие простынки и обломки стеллажа с холодным оружием, которым хвастался ныне покойный генерал.  Покопавшись в них, я нашла два японских меча или катаны, мачете, шашку, нож, который Анатольич называл боевым ножом американского спецназовца, и литровую бутылку «Абсолюта», в которой осталось больше половины водки. Хорошенько приложившись к бутылке чтобы успокоить нервы, и продезинфицировав рану на руке я продолжила поиски. Статуэтку я нашла минут через десять и ещё полчаса вертела её и так, и эдак, глядя ей в глаза под разными углами, нажимала, поглаживала и даже пару раз лизнула. Ничего не происходило, вздохнув, поставила её на тумбу и пошла изучать зал дальше. Вдоль стен были закрыты крышками восемь ниш. Я попыталась их открыть, используя нож в качестве рычага, но ничего не получилось.

Взяв бутылку, я сделала хороший глоток и уселась на пол прислонившись к алтарю. Алкоголь помог расслабится и успокоить нервы. Так что мы имеем? Я хрен знает где и хрен знает зачем. Что делать? Как вернутся домой? Я сделала ещё один глоток. Огненная лава пробежала по пищеводу огненным комком рухнув в желудок. Не закусить не запить нечем. В очередной раз надо научится приспосабливаться и выживать.

Про таких как я говорят родилась с серебряной ложкой во рту. Я появилась на свет двадцать четыре года назад, в более чем обеспеченной семье. Папа – мэр крупного города, мама, разумеется – успешная бизнесвумен. Хотя, собственно, бизнесом она занималась мало, предпочитала чтение книг и богемные тусовки. Характерами с папой они, мягко говоря, не сошлись. Их брак послужил папе трамплином по карьерной лестнице, мамин отец, мой дедушка, был какой-то крупной партийной шишкой не переживший шок от развала Союза. Кроме того, мама выполняла важную роль хранительницы семейного очага и активов.

Я ещё раз приложилась к бутылке.

Первый раз я мне пришлось учится приспосабливаться и выживать, когда мне было пять. Мама, будучи в Европе, повстречала перспективного и безумно талантливого начинающего театрального режиссёра. И укатила с ним на родину бизонов и Микки Мауса, прихватив значительную часть вышесказанных семейных активов, не поставив папу об этом в известность. Оформив развод с папой через суд, и присвоив большую часть не очень честно нажитых средств, мама вновь обрела семейное счастье, выйдя замуж за нового избранника.

Всё-таки какая дрянь эта водка.

Моим воспитанием занялись платные педагоги, нянечки и папина двоюродная сестра. Самое ласковое, что я от неё слышала «ты такая-же дрянь, как и твоя мамаша только мелкая». Нет я, конечно, не была «Золушкой». Куча игрушек и авторитетных, опытных педагогов, которые старательно омрачали моё детство и раннюю юность. Сколько раз я плакала ночью в кроватке ожидая, что мама появится и заберёт меня с собой? Не помню. Мама ни разу не позвонила и не написала. Может она и пыталась, но папа пресёк наше общение, не знаю. В тот раз мне было приспособится и выживать сравнительно легко. Не было проблем ни с едой, ни с чем-либо ещё. Просто был страх маленькой девочки, которую бросила мама.

Я сделала ещё один глоток.

Самый главный совет мне дала нянечка, когда я, рухнув на пол исполняла очередную истерику по поводу хочу-хочу. «От твоих криков ничего не измениться, сжала булки, улыбку на мордашку натянула и вперёд»

Ого, а я уже половину водки выпила.

В шесть лет папа выбрал для меня будущее и отдал меня в секцию спортивной гимнастики, а когда мне исполнилось девять, пристроил меня в городскую школу-интернат олимпийского резерва. Уверена, если бы это было в папиных силах, то он отправил бы меня в Антарктиду. Думаю, из-за того, что я напоминала ему маму и утерю значительной части семейных активов. Но и так получилось неплохо. Мы редко виделись, чему папа был несказанно рад, впрочем, как и я. В очередной раз пришлось учится приспосабливаться и выживать. Уверенный в моё «гениальности» папа устроил меня в старшую группу. Если вы думаете, что коллектив девочек подростков это мифичное сообщество любителей розовых пони- вы ничего не знаете о девочках подростках.

Жалко, что нет закуски.

Мой статус дочки мэра сыграл злую шутку. Девчонки, которые были на три четыре года старше, меня, мягко говоря, не возлюбили и через неделю хорошенько отдубасили в туалете. Я не пошла жаловаться. Вытерла слёзы и сопли, сжала булки и натянула улыбку. Чтобы заслужить авторитет пришлось стать лучшей. Когда вечером все читали книжки и созванивались с родными я шла на брусья. С утра, когда на зарядке все бегали два километра я бежала три. Всё свободное время турник или бревно. Даже читала сидя на шпагате. В тринадцать лет я лишилась девственности, как это принято у гимнасток, с помощью тренера, что помогло мне в пятнадцать получить мастера-международника. Спортивная карьера налаживалась, я ездила по сборам и соревнованиям, небо было безоблачным, а жизнь – беззаботной и лёгкой. Но сама коварная мать-природа готовила мне ловушку.

Я ещё раз приложилась к бутылке.

В шестнадцать моё тело преподнесло будущей звезде мирового спорта большой сюрприз. Выросли сиськи и жопа, и как следствие изменился центр тяжести. Про гимнастику пришлось забыть. Я потыкалась по разным спортивным секциям, начиная от большого тенниса и фигурного катания и заканчивая экзотическими восточными единоборствами, тхэквондо и даже получила разряд по дзюдо, но больших успехов достичь нигде не удалось и на моей спортивной карьере был поставлен большой, жирный крест. И я не придумала ничего лучшего как окунутся в водоворот местной ночной жизни.

После того как наряд полиции в очередной раз доставил меня пьяной к отчему дому, папа решил, что я порчу его имидж своими похождениями. Его имидж, б****. моя новая мачеха была старше меня на три года, а секретарши и ассистентки, с которыми он ездил на загородные совещания были моими ровесницами или даже младше.

Я ещё раз приложилась к бутылке.

Связи отца помогли устроить меня на бюджет в московский медицинский ВУЗ в качестве подарка на моё восемнадцатилетние. Дело не в том, чтобы я очень хотела посвятить себя медицинскому поприщу, а в том, что вакантных мест в Антарктиде не было.

И вот я отправилась покорять столицу. Папа снял мне двухкомнатную квартиру на Большом Каретном переулке. До деканата оттуда было рукой подать, что я по достоинству оценила, оформив себе академический отпуск еще на втором курсе. Но учиться всё же пришлось, под угрозой прекращения финансирования. Кроме того возобновилась, пусь и в меньшей степени спортивная карьера. Я выступала от института в студенческих соревнованиях по дзю-до и модному тогда тэхкван-до. Первые года три меня жутко напрягали преподы, в спортивной школе не особенно налегали на изучение общеобразовательных предметов, идеалом считалось знать таблицу умножения и писать своё имя и фамилию без ошибок, так что пришлось папе нанять репетиторов. Но курса с четвёртого напряжение спало, и жизнь снова стала весёлой, а небо безоблачным.

На каникулах ездила с бойфрендом (сыном папиного друга и подрядчика большинства городских строек) в теплые страны на море, или не очень теплые, кататься на горных лыжах. В Москве посещала клубы, рестораны, бутики, тусовки. Я даже выполнила мастера по дзю-до. Обучение близилось к диплому, и я уже подумывала об ординатуре, а папа готовил мне теплое место в системе здравоохранения родного города как вдруг, серебряную ложечку вытащили изо рта, хорошенько, смазали горчицей и вставили мне в жопу.

Вот и водка почти кончилась.

Папу шумно арестовали. Маски шоу, телевидение, и подвал набитый баблом. Его текущая супруга, прихватив всё, что было не прибито гвоздями, укатила в дальнюю страну. Туда, где мягкий климат, приветливые смуглые люди, и никто не спрашивает, откуда у вас деньги. Так как финансовый поток прервался, пришлось съехать со съемной квартиры. Бойфренд, быстро свалил вместе с родителями примерно в том же направлении, что и папина супруга. Подруги и друзья тоже как- то рассосались.

И тут в моей жизни появилась Ирка.

В тот вечер я была на студенческой тусовке и тихо напивалась, ожидая степени опьянения, которое снизит планку моего либидо до инфантильных местных бабуинов. Когда я услышала:

– Привет, а ты почему одна сидишь?

Подняв взгляд, я увидела симпатичную брюнетку, лет на пять старше меня.

– Потому что одной мне больше достанется. А местные мачо отличаются скудоумием и нерешительностью и не догадываются угостить одинокую скучающую девушку достойным напитком.

– Совершенно случайно у меня есть бутылочка кубинского рома. Этот напиток ты сочтешь достойным?

– Сочту, присаживайся. Меня Олей зовут.

– Ира.

Я подвинулась на диване, освобождая место для новой знакомой. Мы выпили за знакомство, и я начала жаловаться Ирке на свою судьбу, на мудак папу, пидораса бывшего бойфренда, подружек-блядушек, друзей-гандонов. Когда ром закончился, мы решили, что местная тусовка не достойна нашего общества, и я пригласила Ирку к себе в гости. В такси меня укачало и окончательно развезло. Так что в квартиру Ирка меня практически занесла.

Проснувшись утром с ней в обнимку, я долго вспоминала, что мы с ней творили ночью. Не то, чтобы я была от себя в шоке, да и были у меня девочки и до этого. Ну ладно – не было, но я об этом думала. Но чтобы вот так, по пьяни, с малознакомой тёткой… Тут нежные губы коснулись моего соска и влажный язык прошёлся по груди и животу, спускаясь ниже…

В общем, через пару месяцев, когда оплаченный срок аренды квартиры на Большом Каретном закончился, распродав большинство шмоток и прочего барахла, я оказалась на съемной квартире с единственной оставшейся подругой Иркой в славном городе Дзержинске.

Мы очень сблизились духовно и телесно. Ирка часто не ночевала дома и на моё общение с парнями не обращала внимания. Нам просто было хорошо вместе. Полгода я совмещала учёбу и работу в реанимации на полставки. В свободное время чатилась на сайтах знакомств, в надежде найти того сильного и надёжного, кто облегчит мою женскую долю. Однако участь мою облегчила Ирка. Оказалось, что она уже долгое время работала в эскортном агентстве, куда меня и пристроила. Материальное положение заметно улучшилось, и вскоре я оставила работу в больнице.

Я быстро освоила некоторые профессиональные хитрости. Например, ломаться поджимая губы, перед тем как дать в жопу или делать минет без презерватива, таким образом, раскручивая клиента на лишние двадцать штук. Главное условие успеха: делать вид, что мне все это очень нравится. Мы с Иркой старались ездить везде вместе и обогатили предлагаемые клиентам услуги лесбийскими играми.

Я ещё раз приложилась к бутылке.

В очередной раз следует сжать булки, натянуть улыбку и идти вперёд. Только не опираясь на финансовую помощь папы или тёплое плечо Ирки. Кто меня поддержит в этот раз? Может эта самая Бааст? Я взяла в руки статуэтку и покрутила её в руках. Красивая. Может помолится?

Никогда не молилась, не ну в церковь ходила пару раз, точнее папа водил на какие-то церемонии особенно когда приезжала из Москвы какая ни будь шишка, и надо было показать высокому начальству приверженность к традиционным ценностям. Городской епископ был бывший папин однокашник и я его неплохо знала.  Помню, как после открытия вновь построенного главного городского храма папа забрал меня из интерната и потащил на торжественный молебен.  Стояла в платье и косыночке со свечкой в руке, а толстый священник, одетый в расшитое золотом рясу или как она там у них священников называется, нараспев пел нудным голосом что-то маловразумительное.  А вечером епископ приехал нам домой с чемоданом бабла, и они с папой пили за успешное окончание строительства.  А попик по слухам ещё и мальчиков любил. Но тут я думаю наговаривали, папа был патриотичный, православный гомофоб и пить бы с ним тогда бы не стал. Если бы узнал про меня с Иркой, лишил бы финансовой поддержки и выгнал из дома. Хотя по факту примерно это со мной и произошло.

       Так значит помолится, ну хуже не будет как говорится. Я, пошатываясь встала и поставила статуэтку на алтарь. Опустившись перед ним на колени, подняла руки к потолку и начала:

– О великая Бааст вытащи меня из всего дермища и верни домой. А я буду тебе молится каждый день и ночь.  Или там принесу тебе жертвы там какие-нибудь, или буду год мужиков в твоём храме обслуживать. Ну за полцены.

Подумав немного, я на всякий случай перекрестилась и положила пропитанные кровью трусики на алтарь. Ничего не произошло, наверное, из-за отсутствия косынки и свечки. Чувствуя себя смешной и глупой, я устроилась на полу и допив водку, свернулась калачиком и уснула.

      Мне приснилась Ирка. Теперь она была одета в длинную зелёную с чёрными разводами юбку до середины лодыжек. На ней было огромное количество украшений из золота, как будто она ограбила ломбард или ювелирку, несколько ожерелий, на каждом пальце по кольцу, а на некоторых даже по два-три. Браслеты были не только на запястьях, но и на плечах и лодыжках. Серьги в ушах и пирсинг в пупке. Ее лицо скрывала массивная золотая маска в виде кошачьей морды. Но я узнала ее по фигуре, у Ирки была очень запоминающаяся роскошная женственная фигура. Она подошла ко мне красивой расслабленной походкой раскачивая бедрами, как будто не шла, а плыла, или кралась кошкой меж ветвей выслеживая добычу.  При каждом шаге ее массивная обнаженная грудь с большими красивыми коричневым сосками мягко покачивалась. Это всё выглядело чертовски сексуально, но не будило во мне желание, а просто хотелось ей любоваться. Почему-то я смотрела на нее снизу вверх как будто она стала выше, чем была раза в два. Она присела передо мной на корточки сняла маску и посмотрела мне в лицо. Её глаза светились золотым и зелёным. И тут меня захлестнуло чувство, которое я последний раз испытывала в очень раннем детстве, когда мама ещё жила с нами. Это когда ты чего-то очень-очень сильно испугалась, но вот пришла мама и теперь все будет хорошо. Ирка улыбнулась погладила меня по щеке и прошептала,

  Не бойся, я слышу тебя.

Глава 3

Вопрос бывалому грибнику

Все ли грибы можно есть?

Все, но некоторые только

один раз.

      Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Зал, алтарь с статуэткой Бааст и моими трусами нифига не напоминал двушку в Дзержинске с продавленным диваном. Желудок требовал воды и пищи. А тело напоминала о естественных надобностях, про которые не принято говорить. Как же хочется, чтобы всё происходящее было сном или глюком. Но мочевой пузырь упорно напоминал мне о реальности происходящего. Надо было выбираться наружу.

Но тут всплыла одна не очень приятная деталь. Без адреналиновой стимуляции запрыгнуть на балку не было никаких шансов, даже взобравшись перед прыжком на алтарь. А снизу уже аж подпирало. Не выдержав, я подошла к стенке и присела на корточки.

Делая дела, я ещё раз осмотрела зал и не сразу поняла, что в нём кое-что изменилось. Две ниши были открыты, прикрывающие их панели валялись на полу. Облегчившись, я подошла и рассмотрела содержимое. В одной лежала чаша и нож. Чаша была сделана в виде лапы сжимавшую желтоватую полусферу неправильной формы. Полусфера неприятно напоминала крышку человеческого черепа. Не знаю правильно ли называть ножом то, что лежало рядом с чашей, может маленький меч или кинжал. Я хрен его знает чем они между собой отличаются. Выгнутое, длинной в две ладони лезвие из материала напоминающего чёрное непрозрачное стекло было очень острым. И ручка и лезвие были покрыты затейливой резьбой. Ручка была простым цилиндром и скорее всего была сделана из кости. Рукоятка заканчивалось массивным шаром из того же материала что и лезвие. Повертев в руках нож и чашу, положила их на место, немного подумав убрала туда же айфон и закрыла крышку.

В другой нише лежала куча кандалов из желтого металла похожего на золото. Я прикинула, что эта куча должна весить минимум пару центнеров. Кандалы были толстыми, с массивными цепями и широкими браслетами в виде подков, концы которых были соединены винтом. Неплохо смотаться отсюда и прихватить хотя бы пару этих изделий, и если они действительно золотые, мы с Иркой сможем жить ни в чём себе не отказывая, поехать путешествовать, ходить по модным ресторанам … От этих мыслей мой желудок опять жалобно заурчал. Есть и пить хотелось всё больше и больше, и я поняла, что пора вылезать отсюда и отправляться на поиски воды. Только вот как?

Офигеть, если останусь здесь, то через неделю превращусь в такую же мумию, как и тушка Анатольича. Сделав несколько селфи уж честно, не знаю зачем, и отметив, что айфон почти полностью разрядился убрала его в нишу с чашей и ножом. Неизвестные строители не позаботились оставить какую ни будь стремянку или лестницу. Я подобрала простынку, которую с меня сняли похотливые потные лапки мертвого генерала и подумала распустить её на полосы, дабы сделать из них верёвку. Но поняла, что такой верёвки не хватит, чтобы перекинуть через балку и выдержать мой вес.

Разрезав простынку ножом, я соорудила что-то вроде юбки и лифчика. Природа щедро одарила меня в плане размера и привлекательности молочных желез, но бегать с ними без лифчика очень неудобно. А бегать мне судя по всему придется очень много.

После недолгих раздумий я соединила между собой несколько кандалов, прикручивая браслеты друг к другу винтами. Соединив восемь пар, я получила неровную цепочку около восьми метров. Теперь неплохо бы взять, что-нибудь колюще-режущее на случай встречи с собаками или ещё чем-то подобным, местная живность как выяснилось не отличается пацифизмом. Я решила взять большую катану и нож американского спецназовца. Меч был в ножнах из лакированного дерева, обмотанных витым шёлковым шнуром. Я вынула его из ножен – изящное изогнутое лезвие тускло и хищно поблёскивало. Длинная немного широкая для моих ладоней рукоять была обтянута чем-то шершавым и красиво смотрелась в руке. Нож спецназовца был весь матово черным с обоюдоострым лезвием. Одна из кромок лезвия переходила в зубчатую пилу. Он был в удобных матерчатых ножнах с тесемками, с помощью которых я закрепила его на правой лодыжке. Взяв в руки цепь, попробовала перебросить её через балку, стоя на тумбе, и с третьего раза у меня это получилось. Лезть по цепям было очень неудобно. Кое-как я залезла сначала на балку, а потом по лазу выбралась наружу.                                                      Солнце перевалило за полдень, и тут мне в голову пришла мысль: а почему мне не больно, когда я бегала босиком? Вы не подумайте, что я какая-то неженка, просто, как и подавляющее большинство городских жителей обычно ношу обувь. Когда я была на пляже или ещё где то ходила босиком, то если наступала на камешек, то потом подпрыгивала на одной ноге пару минут. А тут ношусь босиком по лесу как на беговой дорожке в фитнес центре. Я осмотрела свою стопу и не обнаружили никаких ран. Даже царапины находились заметно выше – на голени. Мне приходилось слышать, что люди во сне не чувствуют боли. Может, это всё-таки сон? Решила проверить и со всей дури саданула ногой по ближайшему камню.

Блядь! Это было действительно глупо, и это всё явно мне не снится. Я упала на землю схватившись за ногу и растирая её пытаясь ослабить боль. На глаза навернулись слёзы. Дай бог, чтобы пальцы целы были, только переломов мне не хватает сейчас. Постепенно боль стихла. Встала на четвереньки и глубоко вздохнула. В воздухе чувствовалась свежесть близкой воды. Я вскочила и принюхалась – определённо, невдалеке был водоём, а пить хотелось очень сильно. Закинув катана на спину, я пошла сквозь лес, ориентируясь по запаху.

По дороге я рассматривала растения. Все они были необычные и мне незнакомые. Никогда не видела таких никогда раньше в жизни, хотя честно скажу: интерес к ботанике у меня всегда был исключительно гастрономическим. Впрочем, некоторые были вроде похожи на то, что я видела в Таиланде, тоже насыщенно зелёные. Солнечный свет пробивался сквозь сцепившихся листьев и лиан. Всякая мелкая крылатая дрянь кружилась над крупными яркими цветами. Птицы летали и верещали меж ветвей. Кто-то покрупней, прыгал в кронах деревьев, наподобие обезьян. Приглядевшись, я поняла, что это не обезьяны, а что-то вроде осьминогов.

Думаю, что люди здесь должны быть, ведь кто-то же сделал эту пещеру. Вот и нож, который с каменным лезвием был там. Он тоже вполне подходил для человеческой руки. Хотя мог бы подойти и для щупальца. Я никогда не видела предметы, которые хватают щупальцами и не представляла, чем они могут отличаться от тех, которые хватают руками. Мне очень хотелось жрать. Но как понять, что съедобное, а что нет? Я сорвала листок с ближайшего куста и принюхалась: пахнет невкусно. Почему-то запах напомнил мне подорожник. Я растерла лист руками и смазала, получившейся кашицей свои царапины на ногах. Немного щипало кожу, но не сильно, терпимо. Пройдя немного дальше, я увидела невысокий кустарник, на котором росли небольшие розовые плоды, немного крупнее крыжовника. Я сорвала один из них и обнюхала: пахнет горько и противно, разочарованно отбросила плод в сторону.

Мой взгляд упал на невысокое дерево с крупными продолговатыми плодами. Пахло сладко, перезревшим бананом. Но почему-то казалось, что есть его не стоит. Я сорвала один плод и разрезала ножом. Структура напоминала гранат, только без косточек. Я решила съесть один кусочек. Если вдруг окажется ядовитым, с одного кусочка не сдохну, наверное. Прожевав и проглотив терпкую, кислую мякоть, я пошла дальше. Спустя пару минут стало понятно, что, несмотря на аппетитный запах, есть этот плод, действительно не стоило. На меня напал мистер Дрист, как говорила Ирка, проще говоря диарея, да еще на пустой желудок. Я оглянулась по сторонам, по привычке ища синюю будку туалета. Потом посмеялась над собой: «туалет ищу, вот я овца тупая». Присела на корточки, сделала свои дела. Вскоре это мероприятие пришлось повторить дважды. Во рту явственно ощущалась сухость и немного кружилась голова. Меня привлек запах растений, внешне напоминающих камыш. Я сорвала несколько стеблей и долго рассматривала их, не решаясь попробовать на вкус. Они были покрыты толстой корой. Взяв нож, я очистила их и осторожно откусила сердцевину. Боже мой! На срезе открылась мякоть, пахнущая клубникой и на вкус как клубника. Я сняла кору с нескольких стеблей и съела их. Они немного утолили жажду и голод.

Жизнь снова налаживалась. Оставалось добраться до воды. Вскоре меж стволов деревьев заискрилась вода. Я осторожно подошла ближе и осмотрелась. Ручей, или маленькая речка протекал среди леса. Низкие песчаные берега были пусты. Мне приходилось слышать, что вода привлекает животных, в том числе и крупных хищников. И я какое-то время продолжала наблюдение за прибрежными кустами.

Убедившись, что кусты не шевелятся, я осторожно вышла, легла на песок и, опираясь на ладони, стала пить. Вода была тёплой и, несомненно, полна всяких бактерий и простейших. Но меня мучила сильная жажда, и мне было наплевать на возможные последствия.

Напившись, я стала умываться. Плескаться в воде было настоящим наслаждением. Разумеется, меня прекрасно и видно, и слышно, но в тот момент мне было пофиг. Я отошла от кромки воды и уселась на песок в тени густого кустарника. Меч положила рядом, рукоятью к себе. Отсюда было хорошо видно, как в прозрачной воде плавают красные рыбы размером с ладонь.

Похожих рыб мы видели в японском ресторане в Дзержинске, где неутомимые таджики изображали японцев. Мы с Иркой часто ходили в этот сравнительно недорогой ресторан. Я брала суши с рыбой, а Ирка предпочитала роллы с авокадо, крабом, или огурцом. Так вот там, в аквариуме плавали примерно такие же рыбы. Я смотрела на рыб и вспомнила вкус суши, и рот мой опять наполнился слюной. Берёшь палочками, обмакиваешь в соевый соус, добавляешь немного васаби… Тут мой желудок напомнил, что четыре стебля не могут считаться полноценным обедом. Я смотрела на рыб, плавающих в ручье, и думала: "а можно ли их есть и как их поймать?» Вспомнила как видела в каком-то мультике, как китайцы ловили этих рыб руками.

Я вновь подошла к воде и встала на колени. Солнце было передо мной и клонилось к закату, моя тень не омрачала жизни подводных обитателей. Рыбки безмятежно шевелили хвостами, беззвучно открывали рты, были жирны и безмятежны, словно коровы на обёртке швейцарского шоколада. А напрасно. Я резко опустил руку в воду, схватила одну из рыб и выкинула её на берег. Теперь добыча беспомощно билась на песке. Интересно, кто из нас больше офигел я от того как ловко у меня это получилась или рыба оказавшаяся на прибрежном песке? Рыба, в отличие от меня не задавалась дурацкими вопросами я попыталась вернутся в привычную среду обитания. Видя что ужин пытается улизнуть я принялась действовать.

Прыгнув я схватила рыбу у самой кромки воды и достав нож, рукоятью ударила рыбу по голове и отрезала её. Получилось так быстро и ловко, будто всю жизнь этим занималась. Никогда раньше не потрошила рыбу, тем более практически живую, но и с этим я справилась без особого труда. Всё таки пригодились навыки хирургии. Принцип простой: брюхо вскрыла, всё, что в брюхе выкинула, голову отрезала и как чулок с ноги, сняла кожу с чешуёй.

Мясо оказалось очень вкусным. Отсутствие соевого соуса, васаби, таджика и даже риса ничуть не омрачали моей радости. Я проглотила свою первую добычу сырой практически не жуя. Уже сытая, попыталась поймать ещё. Но то ли рыбы поумнели, то ли мои движения стали более осознанными и потеряли недавнюю уверенную стремительность. Впрочем, я была сыта и больше не испытывала жажды. Вернувшись в тень кустов, улеглась на песок и стала обдумывать свой следующий мяв, впрочем, не прекращая наблюдать за окрестностями.

Спасло меня какую-то шестое чувство, как только почувствовала опасность, не отдавая себе отчета что делаю, быстро откатилась в сторону. На место, где только что была моя тушка, прыгнула большая чёрная кошка. Черная с редкими золотистыми полосами шкура, треугольная голова с круглыми ушами, черными глазищами и пастью полной больших белых зубов. Кошка оскалилась, прижала уши и хлестнула себя по бокам хвостом. Мне сразу стало ясно, что мне пришёл Пиздец причём именно с большой буквы. Раньше, я, наверное, просто упала бы в обморок, или завизжала и попыталась сбежать, хотя было ясно было что бежать бесполезно, догонит в два прыжка. Вместо страха меня захлестнула ярость, катана лежала в метре от меня, вряд ли успею её схватить, а ведь надо ее будет ещё из ножен достать. Я встала на четвереньки взглянула зверю в глаза выгнула спину и зашипела.

Кошка повела себя очень странно она неожиданно присела буквально вжала в голову землю и за скулила. Я и не знала, раньше, что кошки умеют скулить. Перестав шипеть, внимательно разглядела животное. Гармоничное мускулистое тело, ни грамма лишнего жира, шерсть играет золотом в лучах заходящего солнца. Очень похожа на пантер, которых я видела по "Дискавери", только массивнее. Страх пред зверем пропал. Встав на ноги, я подошла ближе и протянув руку погладила великолепное животное между ушами. Багира, как я про себя назвала этого красивого зверя, вместо того чтобы откусить мне руку довольно заурчала. Потом поднялась на лапы развернулась и скрылась в лесу. Ну и дела только и подумала я и набрав воды в бутылку из под «Абсолюта», двинулась в свою нору, как про себя назвала зал, в котором очутилась день назад. По дороге я срезала несколько съедобных стеблей и лиан, из которых намереваясь сделать что-то вроде веревки.

Добралась без приключений. Если не считать приключением встречу с бронированной гусеницей. Ярко оранжевая тварь длинной метров шесть и высотой с малолитражку была вся покрыта роговыми пластинами с тарелку величиной, медленно переползала между деревьями оставляя за собой неприятный слизистый след. На меня она никак не реагировала, было искушение потыкать её чем ни будь, но я удержалась.

Когда пришла первым делом убрала своё безобразие использовав в качестве тряпки пучки трав. Затем вытащила мумию Анатольевича наружу, пообещав себе завтра его похоронить. Пока солнце окончательно не зашло нарубила мачете несколько охапок травы и устроила себе из них постель. Растянувшись на травяном ложе и накрыв глаза последним кусочком простыни, попыталась заснуть. Но спать на каменном полу, пусть и с травяным матрасом, ещё то удовольствие. Да и одеяло с подушкой какое никакое не помешало бы.  Вспомнила как засыпала с Иркой на продавленном диване в обнимку, как разговаривали после того, как занимались любовью. Обычно мы спорили о будущих мужьях, любимой темой было у чьего мужа х.… будет больше. Ирка смеётся и говорит:

– Ладно у твоего больше, зато мой не импотент.

      Я смеюсь обнимаю Ирку и целую её в шею.

– Ну и что что импотент, зато знаешь как он языком умеет работать умеет?

– Как?

– А я вот тебе сейчас покажу

Раздвигаю ее бедра и сажусь на колени между ними, Ирка хихикает, ей щекотно, от нее пахнет розами и сексом....

      Как же мне сейчас ее не хватает. Не хватает ее тепла. И очень-очень хочется секса. Меня бы сейчас вполне бы устроили потные лапки Анатольича. Я запустила руку себе между ног и начала заниматься тем, что в детстве считалось таким постыдным хотя лично я ничего постыдного в этом не вижу. Это моё личное дело, если заплатите, то можете посмотреть, как я это делаю. Немного спустя лежала и не могла понять, что меня так завело? Просто воспоминания, нет это всё неправильно. И вообще я когда увидел дымное чудовище из алтаря я побежала отсюда только пятки засверкали, а сейчас чувствую себя здесь в безопасности. И не просто в безопасности, а лежу на каменном полу и мастурбирую. По идее я должна бояться этого места, здесь всё должно меня пугать до усрачки, но всё не так. Мне здесь спокойно уютно и безопасно. Я встала и ещё раз обошла этот зал, покопалась в открытых нишах и ничего нового них не нашла кроме стальных колец по две в каждой нише вмонтированных в пол потом порылось в обломках из сокровищницы Анатольевича. Но не нашла там ничего не интересного, обломки ДСП. гвозди, шурупы какие-то уголки и прочая фурнитура, в которой я ничего не понимала. Пообещав себе завтра разобраться с этим мусором, я легла, и наконец-то у меня получилось заснуть. Мне опять приснилась Ирка она улыбалась.

Спор пессимиста и оптимиста

Пессимист: Всё приехали, хуже уже быть не может.

Оптимист, радостно хлопая в ладоши: Может! Может!

Проснулась я, так сказать, по зову плоти. Выбравшись наружу, увидела, что солнце давно встало. Отошла немножко подальше, чтобы вернуть матери-природе её переработанные плоды, которыми она меня щедро одарила накануне. Присев на корточки, расслабилась и залюбовалась растением с чем-то похожим на астру цветами, пахнувшими чем-то пьяняще-сладким. Запах был очень приятный и даже перебивал то, что исходило от меня. У этого растения к тому же были большие, толстые листья, на вид очень мягкие. Они так и просили использовать их вместо туалетной бумаги, что я и не преминула сделать.

Вы никогда не подтирали жопку крапивой? А крапивой, намазанной горчицей? Нет? И не пробуйте – удовольствие гораздо ниже среднего. Я подпрыгнула и стала скакать, махая ладонью и пытаясь снять жжение, которое только сильнее разгоралось вокруг моего ануса. Забыв про всё, стрелой побежала к ручью, преодолев расстояние с такой скоростью, что наверняка выполнила олимпийские нормативы по бегу, а то, может, и поставила какой-нибудь мировой рекорд. Эх, надо было всё-таки заниматься лёгкой атлетикой.

С разбегу прыгнула в воду, поместив горящий зад в прохладные воды ручья. Жжение немного утихло, но не прекратилось. Такого по моей заднице ещё не прилетало… а нет, вру, был один раз. Клиент уговорил меня на анал. Я, поломавшись минут десять, согласилась – ну конечно, потому что он такой клёвый кавказский мачо, и только ему доверяю лишить меня анальной девственности (ха-ха) за ничтожные двадцать пять тысяч. Так этот бабуин недоделанный, видимо, проникшись моими увещеваниями, что я, мол, слышала, будто это очень больно, поверх презерватива решил в качестве лубриканта смазать свой, честно сказать, довольно нехилый агрегат ментоловым кремом после бритья. Когда я почувствовала всю эту прелесть… Визжала и орала отнюдь не с целью изобразить высшую степень удовольствия. А он здоровый такой попался, сволочь, держит своими лапами так, что синяки потом на бёдрах остались, вырваться не даёт и только говорит:

– Тыше, девушка, сийчас хорошо сделаю.

Я так тогда орала, пока он драл мою многострадальную задницу, что прибежала консьержка и стала стучать в дверь, хорошо хоть ментов не вызвала… Ох, никому такого не пожелаю.

Ходя в раскорячку вдоль ручья, причитая и матерясь, я зацепилась за запах. Источником были растения, похожие на кувшинки, с большими жёлтыми цветами, больше напоминавшими мать-и-мачеху. «Ага, жопа горит как на сковороде, самое время цветочки нюхать», – мелькнула мысль. Но запах настойчиво привлекал моё внимание. Я выдернула кувшинку из илистого дна и ещё раз понюхала. Запах не то чтобы приятный, но какой-то… нужный? Растерев маслянистую мякоть сердцевины цветка, смазала пострадавшую часть тела. Жжение ощутимо стало меньше. Собрав ещё несколько цветков и повторив процедуру, мне почти удалось ликвидировать последствия утренней катастрофы.

И тут, как будто мало мне было неприятностей, с берега послышались знакомые звуки. На берег вышло четыре чешуйчатые собаки. Я отошла на середину ручья. Собаки бегали по берегу, шипели и издавали звуки, нечто среднее между смехом и лаем, но в воду не заходили. Боятся воды как кошки? Это несколько подняло моё настроение.

– Что, обломались, твари?! Выкусите! Сосните хуйца!

Я высунула язык и показала им два фака. Мне этого показалось мало: повернувшись к ним спиной, задрала юбку, нагнулась и потрясла задницей. И тут увидела, что к моей ноге присосались три чёрные твари, похожих на дождевых червяков длиной с моё предплечье, и ещё несколько таких же червяков вьются вокруг.

Завизжав, я выскочила на противоположный берег ручья и попыталась оторвать присосавшихся паразитов. Руки скользили по склизкой коже пиявок, и сил оторвать не хватало. Оглянувшись, я увидела россыпь камней, прихрамывая подошла и пристроила одну извивающуюся тварь на большом камне. Удерживая её рукой, со всей силы саданула по ней другим камнем. Тварь лопнула, по берегу разлетелись ошмётки внутренностей и капли крови. Я дёрнула оставшуюся часть и оторвала её от своей ноги – из ранки полилась кровь. Когда я расправилась с остальными кровососами, у меня уже начинала кружиться голова. Нагнувшись, рассмотрела ранки: в них было видно несколько маленьких белых шариков размером с гречишное зерно. Так эта мерзость не только мою кровь пила, но и личинок в меня отложила.

Подобрав щепку, я выковыряла из ранки шарики и, раздвинув края, постаралась рассмотреть, не осталось ли ещё. И тут с моим зрением что-то произошло. Я увидела свою ногу изнутри, как бы сквозь кожу, словно на иллюстрации в учебнике анатомии, только вживую. Я видела, как по моим венам бежала кровь, как сокращались мышцы и подрагивали нервные окончания, увидела и несколько белых зёрен, оставшихся мне от пиявок.

Наверное, час у меня ушёл на выковыривание из ранок на ноге оставшихся паразитов. Собаки на том берегу разочарованно выли: «Еда опять ушла, не достать». Перевязав ногу полосой, оторванной от моей «юбки», и ещё раз показав собакам фак, я, пошатываясь от слабости, пошла вдоль берега по течению ручья. Когда собаки скрылись из виду, нашла место поуже и бегом перебежала на другой берег. Меня шатало и немного тошнило, – видимо, эти твари хорошо из меня крови высосали. Пришлось остановиться, перевести дыхание и, опершись о дерево.

Жутко хотелось есть. По широким листьям близрастущего кустарника ползали большие белые гусеницы. Я взяла одну из них и разорвала. Внутри гусеницы, против моего ожидания, оказалась не жидкая субстанция, а плотная, похожая на мышцу моллюска плоть. Я принюхалась – пахло говядиной. Попробовала – на вкус как сырое мясо, карпаччо. Гусениц было много, они объедали куст с видимо особенно полюбившимися им листьями. Позавтракав насекомыми, я опять себе удивилась: ни грамма брезгливости. Они же на опарышей похожи! Я же вообще насекомых недолюбливаю. Когда переехала с Большого Каретного к Ирке в Дзержинск и увидела на кухне таракана – с визгом на табуретку запрыгнула. А потом привыкла, конечно.

И что это было со зрением? Глюк от потери крови? Я взяла в руки гусеницу и попыталась присмотреться. Некоторое время ничего не происходило, и когда уже решила, что всё это было глюком, я увидела гусеницу как бы в разрезе, и даже немного увеличенную. Не очень разбираюсь в зоологии, но больше она походила на моллюска, чем на насекомое. Хорошо бы их попробовать пожарить. Да и вообще неплохо было костёр развести.

По дороге «домой» я думала, как развести огонь. Из всех возможных способов вспоминался только тот, как Том Хэнкс в каком-то фильме добывал огонь трением. Там он какую-то хитрую фигню придумал из дощечки и пучка травы, и палочку вращал меж ладоней, а ещё ему мяч с нарисованной рожицей что-то советовал. Набрав по пути сухих палок и сухой травы, я вышла к своей поляне, обратила внимание, что опять прошла как бы сквозь тугую струю воздуха. Огляделась – ничего особенного.

Прежде чем заняться разведением костра, решила похоронить Анатольича. Сначала я попыталась выкопать могилу с помощью катаны, оказав таким образом честь усопшему генералу, но узкое лезвие меча было явно не создано для столь непритязательных работ. Пришлось спуститься вниз за инструментом, после чего продолжила копать могилу. Я разрыхляла землю мачете, а затем руками и панелью, отвалившейся из стены, выкидывала её из ямы. Опыта в копании могил, да и вообще в земляных работах, у меня было чуть меньше, чем в ремонте подводных лодок, которых видела только по телевизору и на картинках, так что солнце перевалило за полдень, когда я вырыла яму, в которой поместилась мумия генерала. Засыпав тело Анатольича землёй, я связала травой две палки, чтобы получился крест, и воткнула его в изголовье. Постояла… наверное, надо что-то сказать…

– Ну что, Анатольич, вот и окончился твой земной путь. А вот нечего было лезть к девочке, которая тебе во внучки годится. Спи спокойно, старый педофил.

Теперь пришло время заняться добычей огня. Я настрогала мелкой стружки и, проложив её на сухую траву, зажав палочку между ладоней, стала тереть их между собой. Но то ли ДСП было пропитано каким-то негорючим составом, то ли вращала я недостаточно быстро, но огонь не желал разгораться от слова «совсем». Результатом моих двухчасовых усилий стали здоровенные волдыри на ладонях. Видимо, Голливуд в очередной раз выложил высосанную из пальца историю. Может, попробовать высечь искру камнем? Подобрав пару камней, я стала чиркать ими друг о друга, и на шестой раз у меня получилось.

Получилось офигенно больно садануть себя по пальцу камнем. Вскрикнув, выронила камни и засунула пострадавшую конечность в рот. Палец нащупал у меня во рту посторонний предмет, который я выплюнула на ладонь. На ладони лежали две фарфоровые коронки. Вот только этого мне не хватало! Они мне обошлись в сто пятьдесят тысяч и минет. Дантист был нашим с Иркой постоянным клиентом, любил смотреть на наши игры, особенно «мама наказывает непослушную дочь». Ирка была, естественно, мамой, а я – непослушной дочерью.

Чёрт возьми, ничего не получается, с утра весь день – через жопу. Сначала крапивой подтёрлась, собаки чуть не съели, червяки пили мою кровь и откладывали в меня личинок. Приходится жрать опарышей и закапывать мёртвых генералов. А теперь у меня мозоли пузырятся на ладонях! И выпадают зубные протезы! А я хочу суши, вашу мать! Посмотреть сериал и позависать в телефоне! А ещё пиццу и пива! Хочу спать на тёплой постели с Иркой, и чтобы денег было много, чтобы не приходилось трахаться со всякими старыми слюнявыми козлами! Поехать на море, где шведский стол, луди-фри и номер с душем. А не вот это всё, блядство… Почему папа – мудак, не купил мне в Москве квартиру? Я бы могла сдавать её в аренду или продать. Почему мама не забрала меня к себе на родину бизонов? Или хотя бы не поделилась частью активов после ареста папы? Я же её просила чем-нибудь помочь, а она: «Оленька, ты взрослая девочка и должна сама решать свои проблемы». Меня накрыла истерика. Достав нож, я стала им беспорядочно бить по собранным деревяшкам. Потом воткнула его в землю, закрыла лицо руками и завыла на взрыд.

Мой взгляд упал на могилу. Анатольичу хорошо, ему уже всё по фигу. У креста что-то сверкнуло – это были его очки, которые я положила на маленький холмик. Очки с толстыми линзами. Подбежав, я схватила окуляры и сфокусировала солнечный зайчик на кучке стружек и сухой травы…

Через несколько минут я сидела у небольшого костерка, глядя заворожённо на пламя. Ощупав языком место на десне, где были коронки, я почувствовала что-то твёрдое. Сплюнула на землю и увидела кровь. Засунула пальцы в рот и нащупала что-то твёрдое. У меня что, растут новые зубы? Как у акул? Да нет, наверное, корни или ещё что-то осталось, к чему коронки крепились.

Пора позаботиться о хлебе насущном. Накидав в костёр сухой травы, я пошла к ручью, прихватив с собой бутылку, чтобы набрать воды. По дороге мне повезло найти несколько съедобных камышей. Вот если ещё и рыбы удастся наловить и пожарить её на костре… На всякий случай я решила подойти выше по течению, чтобы не встретиться с собаками. Не доходя до ручья, услышала странное клекотание. Пригнувшись, осторожно проползла вперёд. На дереве с толстыми ветвями сидели странные существа размером с крупную кошку. Панцири как у улиток, только с шипами, шесть тонких ног, пара клешней как у краба и голова как у муравья – ну, если бы муравей был размером с кошку. Под ними на ветке висело штук двадцать мешочков размером чуть больше перепелиного яйца. Я подошла поближе, чтобы их рассмотреть. Одно из существ развернулось ко мне и грозно подняло клешни. Сделала ещё шаг, и существо грозно на меня зашипело. Сделала ещё шаг, и оно плюнуло в меня комком какой-то зелёной мерзкой слизи, от которого смогла увернуться. «Да ну его на фиг», – подумала я и двинулась к ручью. Хотя зверушка, конечно, интересная: панцирь размером с небольшое ведро определённо пригодился бы в хозяйстве.

Подошла к воде и прошла вдоль берега немного, ища рыб. Ага, вот они резвятся меж камышей, то ли что-то от них откусывая, то ли кого-то ловя. Я встала так, чтобы моя тень от заходящего солнца не падала на воду. Ещё раз внимательно осмотрелась, нет ли здесь утренних червяков. Потом, заметив одну особенно толстую рыбу, достала катану и пригвоздила ей рыбу ко дну. Затем резко схватила её за хвост и выбросила на берег. Потом ещё и ещё. Через пару минут на берегу трепыхалось три больших жирных рыбины. Выпотрошила их, выбросив требуху и головы обратно в воду. Проткнув тушки палкой, зачерпнула воды в бутылку и пошла в сторону дома.

Расположившись на склоне холма и раздув угли, развела костёр, решив пожарить рыбу. Нанизав её на прутья, сунула в огонь. Прутья прогорели, и рыба упала в огонь. Матерясь и обжигаясь, вытащила её из костра катаной. Но даже полусырые, полуобуглившиеся куски рыбы были восхитительно вкусны. Как-никак первая горячая пища за три дня. Я наелась до отвала, даже одну рыбину решила оставить, пару кусочков на завтрак, завернув их в широкие листья и немного прикопав.

Откинулась на спину на тёплую ещё землю и, жуя сладкий камыш, засмотрелась на небо. Солнце зашло, и на небе светились незнакомые звёзды. Взошли пять лун: две были очень большими, больше земной луны, одна светилась оранжевым цветом в первой четверти, вторая, такая же большая, светилась синим и была почти полной, третья, чуть поменьше, горела большим зелёным яблоком, ещё две были видны как маленькие месяцы – белый и фиолетовый. Несмотря на то что день прошёл чрезвычайно насыщенно, спать не хотелось. Я закинула руки за голову и попробовала проанализировать происходящее. Дело было, если честно, для меня непривычное. Вообще думать не люблю. Обычно я сразу находила, кто виноват в моих проблемах, и что делать, ну, типа, позвонить папе и попросить денег. Хотя в последние полтора года связь с папой была сильно ограничена – в Лефортово со связью не очень, особенно в спецблоке.

Стало прохладно, и я спустилась в нору, устроившись на ложе из травы. Итак, начнём с того, что со мной происходит:

Я начала очень хорошо чувствовать запахи и могу не просто унюхать что-то, а понять, например, стоит ли это есть или нет, или этим лучше подтереть горящий зад.

Могу спать на ветке дерева как кошка.

Я легко бегаю по джунглям босиком, как по беговой дорожке в фитнес-центре. А вообще-то, судя по фильмам, дороги в джунглях прорубают большими такими ножами. А тут – настоящие такие джунгли с высокой травой и всякими лианами, только пальм с бананами не хватает.

В темноте вижу почти как днём. Но тут не знаю, может, и раньше так могла, просто внимания не обращала.

У меня совершенно пропала брезгливость – реально мой завтрак был похож на кучу опарышей.

И стала как-то смелее. Я вспомнила, как пнула собаку в свой первый день в этом лесу, и захихикала – в лучших традициях Джеки Чана!

Ещё моё либидо… Я никогда не была против хорошего секса, даже получала иногда удовольствие с клиентами – не только когда они со мной расплачивались. Но что я вытворяла вчера?

И наконец, это странное зрение. Я сорвала лист, который принёс мне с утра столько неприятностей, внимательно его осмотрела, осторожно погладила – гладкий, не жжётся. Сфокусировала зрение, и через некоторое время разглядела, что внутри листа – небольшие ёмкости с какой-то жидкостью. Если лист сильно сжать, они лопаются, и жидкость выплёскивается через поры наружу.

Объяснил бы мне кто-нибудь, что всё это значит и что со мной происходит. Чувствуя себя смешной и глупой, я устроилась на полу. «Эх, мало травы, надо будет ещё принести», – подумала я, свернувшись калачиком и засыпая.

Мне опять приснилась Ирка. На этот раз она шла по облакам, а рядом с ней шла большая чёрная пантера.

Глава 5

Самурай без меча -

это как Самурай с мечем,

Только без меча

японская мудрость

Я проснулась, потянулась на твёрдых плитах каменного пола и стала выбираться наружу. Надо придумать какую-нибудь лестницу. Лазить жутко неудобно по этим лианам. Поздоровавшись с Анатольичем, совершила утренний моцион, откопала рыбу попробовала: за ночь не испортилась. Напротив, приобрела очень недурственный привкус. Эх, горчички бы к ней или васаби. Немного подумав, аккуратно сорвала лист с растения, доставившего вчера мне так много неприятностей. Осторожно сломала его и покапала соком на остатки жареной рыбы. Получилось неплохо. Допив остатки воды, я решила заняться благоустройством своего нового дома. Взяв мачете, пошла и нарубила длинных толстых палок, самых крепких на вид, затем вернулась в зал и привязала к балке два ряда кандалов, сунув обрезки палок в звенья цепи. Получилось что-то подобие верёвочной лестницы. Не очень удобно и красиво, но лучше, чем лазить по узкой лиане, которая может порвался в любой момент.

Чрезвычайно довольная собой, осмотрела получившуюся конструкцию и решила, что достойна если не Нобелевской премии, то звания изобретателя года. Как тебе такое, Илон Маск? И тут я обратила внимание, что одна из ниш приоткрылась. Я подошла и осторожно отворила дверцу: в нише лежала золотая маска кошки и куча украшений, очень похожие те, которые я видел вчера во сне на Ирке. Я присела и удивлённо захлопала глазами, кроме украшений там был длинный зелёный кусок ткани с чёрными разводами. Очень красивый и на ощупь напоминающий шёлк, ему я обрадовалась, как бомж недопитой чекушке. Вот и одеяло нашлось, к тому же мой костюм из генеральской простынки за четыре дня пришёл в полную негодность. От ткани я отрезала широкую полосу, связав концы между собой. Получилось что-то вроде сумки, не Луи Витон, конечно, но что есть, то есть. Ещё в нише лежала небольшая полированная пластина размером с тетрадную страницу. Её плоскую блестящую поверхность можно было использовать как зеркало. На другой стороне были иероглифы, похожие на египетские. Посмотрела на своё отражение – ну и грязнуля же я! Надо будет пойти умыться и с волосами что-то сделать. Открыв рот и оттянув пальцем щеку, посмотрела в «зеркало» и обнаружила на месте выпавших коронок два новых зуба, они ничем не отличались от остальных, только были меньше. Растут новые, как у акулы? И ещё мне показалось, что клыки стали немного больше. Не как в голливудских блокбастерах про вампиров, а так в пределах нормы, но раньше, по-моему, меньше были.

Всё это золото, лежащее у моих ног, стоило, наверняка, кучу бабла, но я бы с

удовольствием променяла его на пару пятилитровых баклажек из-под воды. Но всё-таки, красота какая… Покопавшись, я выбрала небольшие серьги, они были сделаны в виде колец, к которым крепилось что-то вроде капельки, покрытой изящным узором. В центре капельки горел небольшой камень с горошину величиной: на одной серьге- желтый, на другой – зелёный. На левое предплечье пришёлся массивный браслет. Кольцо с оскаленной кошачьей головой я одела на средний палец – обязательно покажу чешуйчатым собакам при встрече. Глаза на кошачьей голове были разного цвета: желтый и зелёный. Небольшую цепочку изящного плетения я одела себе на шею. Посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась: даже на такой замарашке золото смотрится. Теперь по джунглям бегать будет намного легче и приятней. Все звери офигеют от моей красоты.

Пришло время заботиться о хлебе насущном. Хорошо бы было сделать запасы. Проверив на месте ли нож, я взяла панель, которой вчера копала могилу, повесила сумку с бутылкой на одно плечо и перебросив через другое катану на шнуре, я направилась к ручью. По дороге внимательно рассматривала то одно, то другое растение, вернее сказать, что я обнюхивала их, пытаясь найти пригодные в пищу. Не скажу, что мне сопутствовал бурный успех, но один кустарник меня очень заинтересовал. Попробовала пожевать его листья – трава травой. Я разочаровано сплюнула. Но запах говорил, что в этом кустарнике, вернее в пучке травы, есть что-то съедобное. Я опустилась на колени и ножом подкопала основание кустика. В земле обнаружились клубни наподобие молодой картошки. Я вырыла их, разрезала и обнюхала: пахнет вкусно. Почистила ножом и откусила небольшой кусок. Растение было жёстким и пресным, однако, отвращения не вызывало. Надо будет попробовать запечь в углях. Запомнив место, отправилась на поиски древесных крабов.

Уродцы сидели на той же ветке, очевидно, страсть к перемене мест не была фамильной чертой. Завидев меня, они подняли клешни и заскрипели. Бестолковым тварям не было доступно чувство прекрасного. Мой новый имидж совершенно не впечатлил их.  Срезав растущую по близости лиану, я обвязала ей панель, взяла в одну руку получившийся щит, в другую – катану. Немного подумав, поменяла катану на нож и двинулась в направлении шипящих на меня крабов. Плевок, еще плевок. Крабы выстрелили в меня своими зелёными мерзостными снарядами по три раза каждый, прежде чем я подошла к ним вплотную. Они приподнялись на ножках и угрожающе раскрыли клешни и заскрипели «уходи, убьем». Я резко ударила ножом и отрубила одному из крабов голову, и еле успела отдёрнуть руку, когда его товарищ попытался цапнуть меня. Взмахнув ножом, я пригвоздила его к ветке. Между тем первый краб, даром, что без головы, вцепился в край щита и повис на нём. Панель выскользнула из лианы и больно съездила мне по пальцам ноги. Выхватив катану, я резким взмахом отрубила пришпиленному крабу половину туловища. Прихрамывая, я отошла от дерева.

Я подождала, пока крабы перестанут дёргаться, вернулась к дереву и

внимательно их рассмотрела. Большие перламутровые раковины покрывали тела тварей: у одного -розовая, у другого – голубая. Шесть пар членистых ног, грозные на вид клешни и уродская голова с жвалами и фасеточными глазами дополняли чудеса природного дизайна. Выдернув нож, я приступила к разделке крабов. Отпилила ноги и клешни, сложила их в сумку и попробовала выковырять тушки из раковин. Получилось не очень- достать удалось не всё. Я подняла панель. На месте, где в неё вцепился краб, осталась заметная зарубка. Лиана, удерживавшая щит была пережжена. Эти уроды плюются кислотой! С ними нужно быть очень осторожной. Я стала осматривать мешочки, висящие на дереве. Осторожно взяла один в руку и разрезала. Из него вытекло что-то синее и зелёное. Я принюхалась и осторожно слизала оставшуюся на ноже субстанцию. На вкус как сырые яйца. Я усмехнулась – яйценосные ублюдские крабы, вот как я буду их называть. Я перекусила несколькими яйцами. Остальные убрала в сумку.

Немного позже я вышла на берег ручья и закопала раковины в иле не далеко от берега. Будем надеяться, что местная живность выест изнутри содержимое, и можно будет их использовать в качестве ёмкостей для воды или чего-то подобного. Я умылась, как смогла помыла и расчесала волосы, набрала в чашу воды. Когда вернулась домой, развела возле входа в пещеру костёр. В это раз я не стала запихивать свою пищу в пламя. Подождав пока пламя прогорит я попробовала запечь конечности и клешни в золе, результат меня очень порадовал. Было вкусно. Нежное белое мясо просто таяло во рту, правда немного раздражала зола, скрипящая на зубах. .

Передохнув, я вновь направилась к ручью, чтобы набрать воды на ночь и попробовать откопать несколько съедобных клубней. Прихватив сумку с чашей и катану, направилась в путь. Уже наступали сумерки, когда я возвращалась домой с сумкой до половины, набитой клубнями, как вдруг за спиной послышалось знакомое шипорычание.

Я обернулась и увидела пять чешуйчатых собак, которые скалили на меня клыки. Из их красных пастей сочилась и капала на траву белая слюна. Победа над плюющимися кислотой крабами вселила в меня уверенность в собственных силах. Я медленно положила сумку на землю и обнажила японский меч, выкованный древнем мастером-кузнецом.

– Всё, мерзкие твари. Сейчас я вам покажу как загонять безоружных девушек на дерево.

Я приняла стойку, какую видела в кино, широко расставив ноги и подняв катану над головой. Одна из собак прыгнула, и я со всей силы попыталась ударить её мечом. Собака извернулась в воздухе, и удар пришелся не по голове, а по покрытой чешуёй спине хищника. Меч со звоном сломался. Собака сбила меня с ног и потянулась пастью к моему горлу. Падая, я выронила сломанный меч и еле успела подставить руку. Зубы зверя сомкнулись на золотом браслете на моём предплечье. Собака замотала головой, стараясь разорвать мою руку. Я заорала от боли, и пару раз ударила свободной рукой собаку. С таким же успехом я могла бы похлопать по камню. Мои руки нащупали горлышко бутылки от Абсолюта, в которой я носила воду. Удар бутылкой по морде собаки немного ошарашил зверя, но зубы он не разжал, мотая головой и пытаясь оторвать мне руку. А вот бутылка разбилась. Заорав от страха и злости я стала бить оставшейся у меня в руках «розочкой» по незащищённой бронёй шее и брюхо собаки. Видимо мне повезло, и я перебила какую-то жизненно важную артерию. Собака всё равно истекая кровью визжала и перебирала лапами, пытаясь достать моё горло. Ещё одна собака-мутант попыталась вцепится мне в ногу. Я пнула свободной ногой и видимо попала в какое-то чувствительное место. Тварь взвизгнула и отскочила. Оттолкнув разжавшую на моей руке пасть дохлую псину, я поднялась на ноги и выставила нож вперед. Утробный звериный рык вырвался из моей глотки. Чешуйчатые твари присели, а задние лапы и попятились, но покидать поле боя не собирались. Численный перевес был явно на их стороне .

– Ну, подходите, твари чешуйчатые – выпотрошу, как вашу ублюдскую подругу!

Я чуть присела, держа в одной руке «розочку» другой показывая фингер с кольцом с головой кошки. Хищники стали меня окружать. «Еда, еда, еда», – шипели они. «Ну, всё, Оленька – подумала я, – вот теперь останутся от тебя только обглоданные косточки, которые и не похоронит то никто». Последнее мне показалось особенно обидным. Неожиданно над собаками пронеслась чёрная тень, и одна из них покатилась кубарем. Я увидела пантеру, которая схватила одну из тварей за шиворот и резким движением сломала ей шею. Остальные собаки зашипели и стали пятиться назад. Кошка присела на передние лапы и грозно зарычала: «Моя, уйдите, убью». Собаки проворно развернулись и поджав хвосты убежали в лес.

Я подошла и погладила пантеру. Большая кошка замурчала и потёрлась об меня головой. Она развернулась, прыгнула в сгущающуюся темноту леса и слилась с ним на прощание махнув мне хвостом.

– Эй куда? А до дома проводить?

Молчание было мне ответом. Постанывая от боли, я подобрала сумку и опрокинутую чашу. "Не, за водой сейчас не пойду", – подумала я. Подобрала обломки меча. На внутренней стороне его ручки в лучах заходящего солнца, ясно читалось: «Made in China». Мне вспомнилось самодовольное лицо генерала, его рассказы про элитного мастера-кузнеца, который постился и соблюдал целибат. Мои губы скривила сардоническая улыбка: «Вся эта исключительность – сказки для мальчиков- переростков. Массовое производство побеждает всегда!» Подобрав обломки и взвалив тушу собаки на спину, я побрела в сторону дома. Корейцы ведь едят собак. Бааст даст – и я не отравлюсь. И тут, будто кто-то из богов решил посмеяться надо мной. Небеса, как говорится, разверзлись, и с неба хлынул ливень. С неба падали потоки воды. Меня будто бы поливали из пожарного гидранта.

Промокшая и покусанная, я кое-как до хромала до холма. Понятно, что развести костер под таким ливнем не стоило и мечтать. Лаз был с наклоном наружу, и вода в зал не попадала. Я спустилась по лестнице в зал, и подвергла своё тело тщательному осмотру. В левой лучевой кости была трещина, которую мне было отчётливо видела своим «томографическим» зрением. Руку спас браслет. Судя по отметинам на нем, сил у собаки вполне хватило бы, чтобы перекусить руку пополам. На левой голени была рваная рана. Неглубокая, но явно инфицированная. Я пожалела, что не прихватила цветов кувшинки: у них был антисептический эффект. Наскоро соорудив шину на руку из лакированных ножен и наложив повязку на рану, использовав в качестве перевязочного материала остатки лифчика, юбка куда-то подевалась во время боя с собаками. Я подошла к собаке и выпотрошила её. Мне легко удалось распознать органы. Ничего необычного, практически, как и у земных собак. Только вот сердец почему-то было два. Возможно, у них дополнительный круг кровообращения? Или мне попалась особо ублюдскую собака-мутант? Я разрезала сердце вдоль – четырёхкамерное, обычное.  Лёгких имелась только одна пара, печень одна, селезёнка одна, почки и так далее всё как у обычных собак. Ну только вместо шерсти чешуя и два сердца. Непонятно, похоже у неё была два относительно независимых цикла кровообращения. Но какой в этом смысл? Дарвина бы сюда.

Я отложила одно сердце та тумбу-алтарь. Другое сердце я разрезала на маленькие куски и съела сырым. Мясо было очень жёстким. Приходилось глотать, почти не разжёвывая. Однако, эта странная пища не вызывала у меня отторжения. Напротив-она наполнила меня покоем. Я села на пол закутавшись в одеяло и прислонилась спиной к стене. Окровавленные руки сложила на коленях.

Мне вспомнилась моя единственная ссора с Иркой.

Это произошло, когда деньги от продажи барахла с квартиры на Каретном закончились, и я задумалась над дополнительным источником дохода. Парень с нашего потока по имени Юсиф предложил мне работать курьером. Предполагалось развозить по указанным им местам пакетики и прятать, скидывая ему фотоотчёт. Он обещал, что работа займет у меня не более двух часов в день, а зарабатывать буду не меньше двухсот тысяч в месяц. Меня совершенно не напрягла столь высокая оплата за плёвую работу. Вечером рассказала об этом Ирке.

-Ты что – дура!? Даже не вздумай!

Мне стало обидно, я ожидала, что лучшая подруга порадуется, что я нашла такую клёвую работу

-А что такого? Что тебе не нравится?

– Он предлагает тебе наркотики развозить, стать закладчицей.

Я подосадовала на себя за то, что сама сразу не догадалась об этом. Если бы эта мысль тогда пришла мне в голову, то даже разговаривать с Юсифом не стала, наверное. Но в этот момент мне было горько, что именно Ирка не ценит моих попыток сделать достойный вклад в наш общий бюджет. Я закусила удила:

– Ну и что? А что, ты мне прикажешь: хер за деньги сосать?

– Я тебе ничего не приказываю, – как-то зло и холодно ответила Ирка, – но лучше хер за деньги сосать.

Она резко повернулась и ушла на кухню. Я удивилась её неожиданному поведению: «Пошла она! Кто она такая чтобы мне указывать? Моралистка хренова! Сейчас пойду и выскажу ей всё что думаю, а если станет кобениться – соберу вещи и съеду. Можно переночевать и в больнице. Потом возьму у Юсифа аванс и сниму квартиру». Я решительно направилась на кухню, расставить все точки над «и».

Ирка сидела в углу на корточках обхватив колени кусая губы. Она была какая-то напряжённая. Я никогда не видела её такой… взрывоопасной что ли. Её всю буквально трясло. Мой боевой настрой как-то сразу пропал, и я присела рядом с подругой и обняла её за плечи:

– Ир, ну ты чего? Плевая же работа.

Ирка вздохнула и обняла меня. Меня очень удивило поведение подруги. Наконец, Ирка сказала:

– Оль, давай выпьем, я тебе кое-что расскажу, а дальше – сама решай.

Мы сели за стол и открыли бутылочку дагестанского коньяка, порезав на закуску

последний кусочек сыра из холодильника. Выпили, и Ирка стала рассказывать о себе. До этого я никогда не спрашивала её о прошлом, знала только, что она из какого-то провинциального городка .

Ирка родилась в городе Котлас Архангельской области. В пятнадцать лет случилась первая любовь с парнем из школы на год старше. Результатом любви стали двое детей погодков мальчик и девочка. Оформив брак и сыграв очень скромную свадьбу, молодожёны поселились у Ирки в большой четырехкомнатной квартире в центре города. Мама Иры умерла, когда ей было двенадцать от гнойного панкреатита, а папа, бывший главный инженер местного индустриального гиганта, ныне интеллигентный, тихий, пенсионер-алкоголик души не чаял в единственной дочке и внуках. Он помогал молодой семье, чем мог, а сам чтобы не мешать счастью молодых перебрался на дачу на берегу Двины. Свекровь, овдовевшая, набожная сухощавая дама, бывшая председатель парткома города, помогала мало, но не упускала случая поучить невестку. Алексей, так звали Иркиного избранника, пахал на двух работах, а она устроилась уборщицей в детский сад чтобы устроить туда детей. Денег всё равно не хватало, и им пришлось оформить развод, чтобы получать пособие матери одиночки. Потом один из друзей Алексея предложил ему подзаработать, делая закладки. Подработка быстро переросла в семейный бизнес. Денег наконец-то стало хвать на всё, даже стали откладывать на машину. Но однажды их задержали с крупной партией соли. Адвокат посоветовал Ирке взять вину на себя – матери одиночке дадут условно. Её даже уговаривать не пришлось, чего не сделаешь ради любимого человека. Но тут вышел очередной указ об усилении борьбы, и Ирке пришлось насладиться гостеприимством республики Марий Эл и шить трусы и пуховики защитникам Родины четыре года.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.