Евгения Бурмакина
Почтовые страсти в Нивенском

"Марка на лбу, или Корова в тумане"

В посёлке Нивенское почта была не просто местом выдачи пенсий, а стратегическим штабом. Елена Степановна, женщина монументальная, с причёской типа «баранки» и взглядом, просвечивающим насквозь даже запечатанные конверты первого класса, знала всё. Она знала, что дед Макар заказывает мазь от радикулита из каталогов, а сам натирается самогоном, и что Лерка из магазина тайно вздыхает по новому участковому.

Участковый Пашка Петрович, двадцати трёх лет от роду, был румян, худ и отчаянно старался выглядеть сурово. Получалось плохо. В посёлке его звали исключительно Пашкой, а Елена Степановна и вовсе обращалась к нему «горе моё в фуражке».

Утро началось с грохота. В двери почты влетела Людка Сидорова (прозванная так не за характер, а за фамилию).

– Степановна! Увели! Зорьку мою, кормилицу, прямо из стойла увели! – запричитала Ленка, обрушиваясь на стул для посетителей.

Елена Степановна не спеша отложила стопку «Вестника ЗОЖ» и поправила очки.

– Не ори, Людка. Зорька твоя – корова с характером, её увести – это надо быть либо святым, либо глухонемым. Пашка! – крикнула она в сторону подсобки, где участковый пытался починить протекающий чайник.

Раздался металлический звон, вскрик, и Пашка вывалился в зал, запутавшись ногой в шнуре от

чайника. На лбу у него красовался свежий след от почтового штемпеля «Оплачено», на который он неосторожно прилёг пять минут назад.

– Я здесь, Елена Степановна! Нападение? Грабёж? – Пашка попытался выхватить блокнот, но вместо него вытащил из кармана бутерброд с колбасой.

– Хуже, Пашка. Похищение века. Иди, заводи свой драндулет, поедем место преступления осматривать, – скомандовала Степановна, накидывая на плечи неизменную вязаную шаль.

Осмотр двора Сидоровой начался с того, что Пашка, пытаясь найти «отпечатки копыт», поскользнулся на мокрой траве и съехал по склону прямо в навозную кучу.

– Вещдоки не топчи! – строго крикнула Степановна, не обращая внимания на барахтающегося участкового. – Так, смотрим… Забор цел. Замок на сарае открыт ключом. Людка, ты где ключ держишь?

– Под кирпичом у крыльца, где ж ещё… – хлюпнула носом Сидорова.

– Значит, свой, – заключила сыщица. – Пашка, вылезай из удобрений, посмотри на ту яблоню. Видишь, ветка сломана на высоте двух метров?

Пашка, отряхивая форменные брюки лопухом, подозрительно прищурился на дерево.

– Думаете, корова улетела, Елена Степановна?

– Я думаю, Пашка, что ты у меня скоро в дежурку полетишь. Корова – животное приземлённое. А вот Генка «Ржавый» вчера на почту заходил, за квартиру платил, и у него в кармане пучок люцерны торчал. А люцерна в Нивенском растёт только у…

– У Аглаи Кузьминичны! – радостно догадался Пашка. – Она же конкурентка Людки по молоку!

– Логика хромает, но направление верное, – Степановна кивнула. – Только Генка люцерну не воровал. Он её у магазина подобрал, когда грузовик разгружали.

Они двинулись к дому Ржавого. Пашка, решив проявить инициативу, решил зайти «с тыла» через огород. Перепрыгивая через забор, он зацепился штаниной за гвоздь и повис, беспомощно дрыгая ногами в воздухе.

– Елена Степановна! Помогите! Я, кажется, в засаде! – прошептал он.

Степановна вздохнула, подошла и, не глядя на висящего участкового, постучала в дверь сарая Ржавого. Изнутри донеслось виноватое «Му-у-у».

– Генка, выходи, подлец. И Пашку с забора сними, а то он нам весь вид портит.

Выяснилось всё просто: Генка «Ржавый» задолжал Людке за три бутылки самогона и решил «взять корову в заложники», чтобы та списала долг. Он был уверен, что Людка в полицию не пойдёт – сама ведь незаконным оборотом занимается. Но он не учёл одного фактора – Елену Степановну.

– Значит так, – подытожила почтмейстерша, когда Пашку наконец отцепили (правда, с дыркой на самом интересном месте). – Зорьку возвращаешь. Людке – неделю отработки на почте, будешь посылки таскать за незаконную торговлю. А ты, Пашка, иди домой, штаны зашивай. И штемпель со лба смой, а то люди думают, что тебя государство приватизировало.

Пашка, красный как рак, отдал честь.

– Есть, Елена Степановна! А дело-то… раскрыто?

– В Нивенском, Пашка, ни одно дело не останется нераскрытым, пока у меня есть очки и свежие сплетни в очереди за пенсией.

Вечером на почте снова было тихо. Елена Степановна пила чай, а в углу Пашка Петрович старательно выводил в рапорте: «В ходе оперативно-разыскных мероприятий корова была обнаружена путём логического дедуктивного метода…». На лбу у него всё ещё слабо синело слово «Оплачено».

"Усы надежды, усы тревоги"

Утро в Нивенском началось с события из ряда вон выходящего: почта не открылась в восемь ноль-ноль. Посёлок замер. Баба Маня, пришедшая за журналом «Сваты», тревожно заглядывала в окно, прикрывая глаза ладошкой. Внутри, в полумраке операционного зала, творилось неладное.

Елена Степановна, пришедшая на работу в восемь десять (ей, как хозяйке мироздания, прощалось всё), обнаружила, что дверь вскрыта ломом, а сейф, в котором лежали деньги на выдачу пособий и три пачки лотерейных билетов, сиротливо распахнут.

– Матерь божья, – выдохнула Степановна, поправляя на груди брошь в виде золотого почтового рожка. – Пашка! Ко мне!

Участковый Пашка Петрович в этот момент совершал героический подвиг – пытался снять с дерева кота

местной фельдшерицы. Услышав зычный крик начальницы почты, Пашка вздрогнул, кот вцепился ему в плечо, и через минуту участковый влетел в отделение с исцарапанной щекой и застрявшим в волосах тополиным пухом.

– Ограбление! – закричал Пашка, выхватывая табельный пистолет. – Руки за голову! Всем выйти из сумрака!

– Убери пугач, – хладнокровно осадила его Степановна. – В сумраке тут только мы с тобой. И грабитель, судя по всему, был не из профессоров Мориарти.

Она указала пальцем на пол. По линолеуму тянулась дорожка из рассыпанного махорчного табака, а рядом лежал неоспоримый вещдок – огромный седой волос, явно вырванный из чьих-то пышных усов.

– Гляди, Пашка, – Степановна присела, изучая след. – Почерк знакомый. Тяжёлая одышка, запах дешёвого угля и полное отсутствие совести.

– Кочегар Михалыч! – выпалил Пашка. – Точно он! У него же усы такие, что в них воробьи гнездуются. И вчера он в магазине «в долг» просил, а ему Лерка дулю показала.

Пашка, окрылённый догадкой, решил немедленно произвести задержание.

– Я его перехвачу у котельной! Срежу путь через зады!

Через пять минут Степановна, не спеша идущая по центральной улице, услышала сдавленные вопли. Завернув за угол старого сарая, она увидела картину маслом: Пашка, решив эффектно перемахнуть через забор котельной, зацепился кобурой за колючую

проволоку и теперь висел вниз головой, как перезревший кабачок. При этом его форменная фуражка упала прямо в бочку с дёгтем, стоявшую внизу.

– Опять ты, горе моё, в гравитацию не вписался? – вздохнула Степановна.

– Он уйдёт! Елена Степановна, Михалыч с кассой уйдёт! – сипел Пашка, краснея лицом.

Степановна даже не обернулась. Она подошла к приоткрытой двери котельной и громко постучала по ней зонтиком.

– Михалыч, вылезай. Деньги верни, а лотерейные билеты оставь – всё равно они у тебя несчастливые, я проверяла.

Из котельной, кашляя от дыма и стыда, вышел старый кочегар Михалыч. Усы его были виновато опущены, а в руках он сжимал заветный железный ящичек.

– Степановна, бес попутал! – заканючил он. – Трубы горят, душа просит, а Лерка-змея в кредит не даёт… Думал, возьму малёхо, а с пенсии верну.

– «Малёхо» в уголовном кодексе называется «грабёж со взломом», – назидательно произнесла Степановна. – Пашка, слезай уже, Шерлок Холмс недоделанный.

Пашка, наконец, выпутался, оставив на проволоке клок брюк, и, шлепая измазанной в дёгте фуражкой по колену, подошёл к преступнику.

– Гражданин Михалыч, вы задержаны! Пройдёмте для составления протокола.

– Подожди, Пашка, – прищурилась Степановна. – Михалыч, ты сейф чем открывал? Моим ломом, который у крыльца стоял?

– Им, матушка…

– Так вот, – Степановна отобрала ящичек с деньгами. – За порчу государственного имущества и кражу ключа от хозблока – будешь месяц на почте полы мыть и дрова колоть. Пашка, пиши: «Преступление раскрыто на месте, ущерб возмещён, злоумышленник раскаялся и добровольно вступил в ряды добровольных помощников почты».

– А как же статья? – расстроился Пашка, мечтавший о медали.

– Статья у тебя в газете будет, если ещё раз на заборе повиснешь. А в Нивенском закон – это я. Иди, Михалыч, бери ведро, начинай с крыльца. А ты, Пашка, иди у фельдшерицы спирт выпрашивай – лицо мазать и фуражку отмывать.

Вечером Михалыч усердно махал метлой у входа, а Пашка сидел на ступеньках, пахнущий йодом и дегтем, и думал, что служба в полиции – это гораздо сложнее, чем в кино. Особенно если твоим неофициальным генералом является Елена Степановна.

"Трактор в мешке, или Железный конь не валялся"

В Нивенском стояла такая жара, что даже мухи ленились жужжать, а почтовые марки сами отклеивались от конвертов, не дожидаясь клея. Елена Степановна сидела под вентилятором, который издавал звуки, похожие на предсмертные хрипы старого кашалота, и изучала свежую опись прессы.

Тишину нарушил дикий рев мотора, сменившийся металлическим скрежетом. К крыльцу почты подкатил Пашка на своем казенном мотоцикле. Выглядел участковый странно: он был с ног до головы покрыт ярко-желтой пыльцой и подозрительно напоминал гигантского шмеля-переростка.

– Елена Степановна! ЧП районного масштаба! – Пашка влетел в зал, чихая так, что зазвенели стаканы в подстаканниках. – Трактор «Беларус» пропал! Прямо с поля! Председатель в предынфарктном состоянии, механик в запое от горя, а я… апчхи! – я в овраг улетел, когда следы искал.

Степановна медленно сняла очки и посмотрела на «желтого» участкового.

– В овраг, говоришь? А пыльца откуда? У нас на поле только рапс цветет, да клевер у речки. Трактор-то где стоял?

– У старой силосной ямы, – доложил Пашка, вытирая нос рукавом и оставляя на лице желтую полосу. – Механик Петя клянется, что заглушил его в шесть вечера, а утром – только пустая канистра и ворона на заборе. Я там всё оцепил! Даже ленточку натянул, правда, корова Сидоровой её съела…

Елена Степановна встала, поправила юбку и вздохнула.

– Поехали, Пашка. Корова ленточку съела – это к дождю, а трактор просто так не испаряется. Это тебе не кошелек, в карман не спрячешь.

Они прибыли на поле. Пашка, решив продемонстрировать дедукцию, пополз по траве с лупой, которую он взял из набора «Юный детектив»

(подарок младшей сестры).

– Смотрите! – закричал он через минуту. – Следы протектора ведут в сторону леса! Преступники решили спрятать технику в чаще!

Пашка вскочил, полный решимости, и бросился к лесополосе. Но стоило ему пробежать десять метров, как раздался характерный звук «чпок», и участковый по пояс ушел в мягкую, пахучую жижу. Оказалось, что за ночь дожди размыли старый дренажный ров, прикрытый свежескошенной травой.

– Спасайте! – Пашка махал руками, становясь похожим на ветряную мельницу. – Тут трясина! Засасывает!

Степановна подошла к краю рва, спокойно посмотрела на барахтающегося помощника и сложила руки на груди.

– Это не трясина, Пашка, это яма, которую Петя-механик вчера выкопал под новую трубу. А теперь посмотри направо.

В ста метрах от них, за густыми кустами ивы, торчала знакомая синяя крыша трактора. Но стоял он не в лесу, а в самом центре огорода Степана Ильича – местного пасечника и по совместительству самого ярого борца за тишину.

– Как он там оказался? – вытирая грязь с форменных пуговиц, изумился Пашка, когда Степановна помогла ему выбраться с помощью длинной ветки.

– Эх, молодежь… – вздохнула Степановна. – Вчера на почту заходил Степан Ильич. Жаловался, что трактор под окнами тарахтит, пчел нервирует. А Степан наш – в прошлом лучший танкист полка. Ему этот «Беларус» угнать – как тебе бутерброд съесть.

Когда они подошли к дому пасечника, Степан Ильич мирно пил чай на веранде. Трактор, замаскированный рыболовной сетью и ветками рапса (откуда и взялась пыльца на Пашке), стоял за сараем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.