Вероника Вольф
Глубина. Отпечаток

Глава 1

Запах был первым, что вернулось к ней. Резкий, химический, сладковато-терпкий. Ацетон? Хлорка? Он обжигал ноздри, смешиваясь с другим, глубоким и грязным запахом – ржавого металла, старой краски и застоявшейся соленой воды. Воздух был густым, им было трудно дышать, будто легкие наполнялись не кислородом, а тягучим маслом.

Лиа попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись. Паника, тупая и знакомая, кольнула под рёбра. Она заставила себя не дышать глубже, не шевелиться резко. Правило выживания номер один: оцени обстановку, прежде чем выдавать, что ты в сознании.

Она лежала на чём-то твёрдом и холодном, отдававшем сыростью в спину сквозь тонкую ткань платья. Выпускного платья. Белое шифон, кружевные рукава-фонарики. В памяти вспыхнули обрывки: огни гирлянд на пляже, смех Сары, тёплый песок под босыми ногами, вкус дешёвого шампанского. И… темнота между яхтами. Глухая тень «Сиренки», старой, но всё ещё роскошной яхты. Сара: «Да ладно, Ли, посмотрим! Никого же нет!».

Были. Кто-то был.

Шаги сзади, тяжёлые, неспешные. И перед самым тем, как всё поглотил мрак, – низкий, спокойный, почти ласковый голос: «Не туда забрели, кролик».

Сердце заколотилось так громко, что ей показалось, его стук эхом отдаётся в металлических стенах. Она всё же открыла глаза, прищурившись.

Её окружал не просто полумрак. Это была полная, почти осязаемая темнота, нарушаемая лишь одним-единственным лучом грязного желтоватого света. Он пробивался сквозь маленькое, заляпанное чем-то круглое стекло где-то вверху. Иллюминатор. Потолок низкий, кривой, скелет из рёбер жёсткости. Стены… не стены. Это был корпус судна. Она слышала его: тихий, навязчивый скрип, будто чьи-то огромные кости постанывали на волне. И гул. Глухой, вибрационный гул работающих где-то глубоко механизмов.

Каюта. Но не та, что рисуют в рекламе круизов. Это было похоже на кладовку или технический отсек. Никакой мебели, только ящики, закреплённые у стены ремнями, и какие-то свёртки в брезенте. Воздух выдыхался тяжёлым, спёртым дыханием машинного масла и… чего-то ещё. Человеческого пота. Страха.

Лиа медленно, сантиметр за сантиметром, приподняла голову. Голова раскалывалась, затылок ныл от боли – след от удара. Она лежала на голом металлическом полу. В двух метрах от неё виднелась дверь – массивная, стальная, с тяжелым рычагом вместо ручки и маленьким смотровым глазком.

Дверь наружу.

Инстинкт, древний и неумолимый, заставил её подняться. Ноги, одетые в босоножки на тонкой подошве, подкосились. Она схватилась за холодную стену, её пальцы скользнули по липкой от конденсата поверхности. Постояла, слушая стук собственного сердца и монотонный стон корабля.

Тишина за дверью была зловещей. Но сидеть и ждать… Ждать чего? Чтобы тот голос снова заговорил в темноте?

Она подкралась к двери, задержала дыхание. Ни звука. Медленно, дрожащими пальцами, она потянула за рычаг. Он не поддавался. Замок щёлкнул – туго, железно. Заперто.

Паника снова накатила, более сильная, волной подкатывающая к горлу. Она стала ощупывать дверь, ища слабое место, замочную скважину, что-нибудь. Ничего. Только гладкий, холодный металл. Она прижалась лбом к нему, и холод проник прямо в мозг, проясняя ужас происходящего.

Её украли. Вывезли в море. И теперь она в клетке.

«Сара… – прошептали её губы беззвучно. – Кто-нибудь…»

Но шум вечеринки, гитара, крики чаек – всё это осталось там, на берегу, в другой жизни. Здесь был только гул и скрип.

Внезапно снаружи, совсем близко, прямо за сталью, раздались шаги. Тяжёлые, уверенные, не скрываемые. Они приближались. Замерли прямо за дверью.

Лиа отпрянула, прижалась спиной к ящикам, вжалась в тень. Глазок на мгновение потемнел – кто-то посмотрел внутрь. Всё её существо застыло, превратилось в один сплошной слух.

Рычаг с лязгом и скрежетом провернули. Дверь распахнулась.

В проёме, заливаемым светом чуть ярче того, что был в каюте, стояла фигура. Не просто человек – силуэт, вырезанный из самой темноты. Высокий, широкоплечий, в простой тёмной робе, закатанной до локтей. Свет падал сзади него, скрывая черты лица, но она увидела руки. Большие, с выступающими костяшками и переплетением тёмных линий – татуировок, которые сползали с предплечий на запястья, теряясь под тканью. На одной руке, между большим и указательным пальцем, было вытатуировано что-то вроде компаса или сложного узла.

Он не торопился входить. Стоял и смотрел. Его молчание было страшнее любых слов.

– Выпустите меня, – голос Лиа вышел сдавленным, хриплым, совсем не её голосом. – Пожалуйста. Я… я ничего не видела. Я просто заблудилась.

Фигура медленно вошла, и дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Теперь он был внутри. Каюта сразу стала вдвое меньше. Он пах – морем, ветром, металлом и чем-то резким, пряным, как крепкий табак или джин.

Он сделал шаг вперёд. Свет из иллюминатора упал ему на лицо.

Это было не злое лицо. И не доброе. Оно было… пустым. Выражающим ровно столько, сколько он хотел выразить – то есть ничего. Чёрные коротко стриженные волосы, резко очерченная линия челюсти, тёмные брови. И глаза. Бледные, серые, как дымчатое стекло. В них не было ни любопытства, ни злобы, ни жалости. Только холодная, животная оценка. Как смотрят на груз. На проблему.

– Вставай, – сказал он. Голос был именно таким, каким она его запомнила. Низким, с ленивой хрипотцой, будто он редко им пользовался. Он не кричал. Не угрожал. Просто констатировал.

Лиа не двинулась с места, её ноги будто вросли в пол.

Он вздохнул, коротко, почти неслышно, и в два шага оказался перед ней. Его рука – та самая, с татуировкой-компасом – стремительно взметнулась. Она вжала голову в плечи, зажмурилась, ожидая удара. Но он лишь схватил её за предплечье. Его пальцы сомкнулись как стальные тиски. Боль, острая и неоспоримая, пронзила мышцы до кости.

– Я сказал, вставай, – повторил он, и в голосе впервые промелькнула тонкая, как лезвие, нить нетерпения.

Он дернул её вверх, заставив встать на ноги. Её колени дрожали. Она едва доставала ему до плеча. Он осмотрел её с ног до головы – грязное белое платье, босоножки, растрепанные волосы. В его взгляде не было похоти. Был расчёт.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Л… Лиа.

– Лиа, – повторил он, будто пробуя слово на вкус. Оно в его устах звучало странно, чуждо. – Пойдём. Капитан хочет тебя видеть.

– Куда? Зачем? – она попыталась вырвать руку, но его хватка только усилилась.

Он наклонился к ней чуть ближе. Его дыхание коснулось её щеки.

– Если будешь плакать, кричать или падать в обморок, – сказал он тихо, почти интимно, – тебе будет хуже. Много хуже. Шагай ровно. Молчи. Смотри под ноги.

Он потянул её к двери, не выпуская руки. Его пальцы впивались в её плоть, оставляя обещание синяка. Перед тем как открыть дверь, он на секунду задержался.

– И забудь слово «пожалуйста», – добавил он. Его бледные глаза на мгновение встретились с её полными ужаса. – Его здесь никто не понимает.

Рычаг щёлкнул. Он толкнул её вперёд, в узкий, тускло освещённый коридор, пахнущий затхлостью и топливом. Путь наверх, на палубу. Путь к чему-то, что, как она с холодной ясностью понимала, было страшнее этой липкой, тёмной каморки.

Её единственной мыслью, отчаянной и детской, было: «Я хочу домой». Но дом был где-то там, за сотни миль чёрной, безжалостной воды. А здесь, на этом скрипучем корабле, впереди были только голос капитана и холодные, всё понимающие глаза человека, который держал её так крепко, будто она уже была его собственностью.

Глава 2

Коридор был лабири

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.