Александр Абросимов
Невинность и грех

Глава

Глава 1

Весна, еду с открытым окном, после дождя на улице влажно и душно. Уже смеркается, город стоит в пробках. Смотрю в зеркало заднего вида – на меня из отражения смотрят карие глаза уставшей женщины.

В последнее время я забыла, что такое отдых и уход за собой, с тех пор как Соня, младшая дочь, попала в больницу с аппендицитом. Да и у старшей внезапно в 16 лет стал проявляться характер. Она переживает из-за выпускных экзаменов и поступления в вуз. Тем более, Сережа сказал ей, что платить за обучение мы не будем. Я, конечно, знала, что в случае чего он оплатит ей любой университет, но не хотела выставлять отца демоном во плоти и играть в доброго полицейского.

Подъезжаю к головному офису фирмы, показываю пропуск жены заместителя директора для проезда на парковку. Подкрашиваю губы блеском и забираю с заднего сиденья контейнер с едой: приготовила ему стейк из лосося с картофельным пюре и салат, его любимое сочетание. Последние пару месяцев мы проводим мало времени в месте – после его назначения на пост он почти не бывает дома, приходит поесть и поспать. Я говорила, что мне не хватает внимания, но он пояснил, что работа выжимает из него все соки.

Я решила взять всё в свои руки, купила новый комплект белья и надела свой любимый кожаный плащ, в котором сейчас поднимаюсь к нему в кабинет. На губах красная помада, как он любит, волосы завиты на плойку. Предвкушаю, как он закусит губу, когда увидит меня, как всегда делал в молодости.

Прохожу мимо пустых столов с выключенными компъютерами и вздыхаю – подчиненные уже отдыхают дома, а он всё трудится.

Перед самой дверью в его кабинет сердце начинает колотиться быстрее и подсознание отчего-то напряжено. Отряхиваю плечи и хватаюсь за ручку, не успевая ее опустить, ловлю слухом приглушенные стоны и с ужасом осознаю, что мужские вздохи принадлежат именно Сереже. Воображение, конечно, сразу рисует самое худшее, но верить в это я не хочу. В конце концов, может он решил размяться и делает упражнения.

Тихонько приоткрываю дверь. Замираю.

Спиной ко мне с припущенными брюками стоит мой муж, он даже не обернулся. Обхватив его двумя худенькими ножками, за него держится блондинка, которую я вижу впервые. Надеюсь, что больше и не увижу.

Она стонет тихо, не театрально, приобнимает его за плечи, царапает спину. Простанывает его имя, отчего мне становится противно. Кажется, меня сейчас стошнит. Меня трясет, но я ничего не могу поделать. Смотрю на это и не могу отвести взгляд. На моих глазах муж трахает малолетку, которая кажется ровесницей нашей старшей дочери. Столько пазлов в этот момент собирается в голове, столько всего осознаешь, что впадаешь в ментальный ступор.

Вот, значит, в чем заключается его тяжелая и упорная работа последние месяцы. Вот, значит, почему он врал, что ему практически не повысили зарплату – деньги уходили из семьи на эту шмару.

На особенно ярком стоне, в момент экстаза, девушка всё-таки приоткрывает глаза и вскрикивает. Не от удовольствия, а от ужаса при виде меня.

– Неужели я такая пугающая?

Одерживаю верх над эмоциями и пытаюсь шутить. Показать слабость перед этим подонком и его шлюшкой? Да я лучше сдохну.

Сережа не сразу понимает, что случилось. Оборачивается и округляет глаза.

– Марина? А ты что тут делаешь?

– Ты именно это хочешь у меня спросить? А будет «ты неправильно поняла», или мы обойдемся без этого?

Он натягивает на себя штаны и бросает девушке ее одежду.

– Лида, тебе сегодня лучше уйти.

– «Лида» . Вот значит как.

Я оценивающе оглядываю её. Совсем юная, нездорово худая, с плохо окрашенными в блонд волосами, которые отдают желтым. У Сережи совсем нет вкуса? Какой же идиот.

Она проходит мимо меня и я очень сдерживаюсь, чтобы не повести себя по-детски, инфантильно. Выдрать волосы, поставить подножку, плюнуть в ее сторону – нет, такого удовольствия Сереже я не доставлю. Показать, что я готова бороться за него с ней – никогда. Это он пихал в нее член, он был инициатором. Ни один секс, за редким исключением, не происходит без вовлеченного и инициировавшего его мужика. Хотя она, конечно, тоже молодец, раздвигать перед женатым ноги.

Лида старается не смотреть мне в глаза. В ней нет никакого вызова, от нее разит только стыдом. Ничего, кроме отвращения, она у меня не вызывает.

Дождалась, пока она вышла за дверь и с вызовом поднимаю глаза на мужа. Он схватился за голову и явно паникует. Интересно, он переживает из-за того, что предал любимую женщину, или потому-что понимает, что наша жизнь с этого дня изменилась раз и навсегда?

– Давно ты ее трахаешь?

– Нет… Я. Ты неправильно поняла… То есть…

– Хватит мямлить, Сережа. Как давно ты с ней?

Я пытаюсь не сорваться на крик и говорю стальным голосом. Я понимаю, что это неминуемо приведет к разводу, измену я простить не смогу. А уж забыть эту сцену – точно. Каждый раз, когда он будет тянуться ко мне – я буду вспоминать, как он держался за ее узкую талию и прижимал к своему телу.

– Не нужно на меня давить! Как будто я один виноват!

Я смеюсь. Истерически. Отлично, я виновата в том, что он не может держать свой член в узде. Я родила ему двух детей, хранила ему верность с тех пор, как мы встретились. Он был моим первым мужчиной и должен был стать последним. Это первая, с кем он мне изменяет, или были еще? Командировки, деловые встречи – это всегда был повод провести время с другой женщиной?

– В чем же я виновата, дорогой?

Выплевываю каждое слово.

– Ты когда последний раз ходила в зал? Когда последний раз обсуждала со мной политику, историю, литературу? Ты только и говоришь, что о дочках, о сплетнях своих подруг, о своих шоу по телевизору. Ты стала скучной, пустой! Просто как рыбка без мозгов, с которой поговорить не о чем.

С каждым его словом в мое сердце словно вбивался новый деревянный кол. Я потратила на него всю жизнь, согласилась не работать и держать быт на себе, и это получаю в благодарность? Стала скучной? Как рыбка без мозгов?

– Я думаю, тебе лучше замолчать, пока ты окончательно не вырыл себе могилу. Будь мужчиной, за которого я вышла замуж двадцать лет назад, а не жалким подобием.

Его тоже потряхивает, я это вижу. Пытается снять с себя ответственность, переложить ее на меня. Этого я не позволю.

– Прости, Марина. Я… Поступил не очень красиво…

– Ты это называешь «не очень красиво» ? А по-моему ты поступил мерзко. Ты предал меня, нашу семью. Для тебя двадцать лет вместе – это пустой звук?

– Нет, не пустой. Поэтому я и скрывал от тебя Лиду – я уважаю тебя и не хотел сделать тебе больно.

Боль внутри меня пульсирует, бьет лавиной. Пора заканчивать этот разговор и перевести дух. Главное – не позволить себе расплакаться при нём.

– Что ж, скрывать у тебя получается плохо. И больно мне ты сделал. Я в тебе разочарована, Сережа. Сколько слышала от знакомых, как им изменяют мужья – всегда считала, что меня это обойдет. У меня то идеальный муж – заботливый, сильный, верный. Так я еще не ошибалась. Хотя нет, ошибалась. Двадцать лет назад, у алтаря, ошиблась, сказала «да».

– Не нужно говорить такие вещи, Марина. Ты пожалеешь еще.

– Да, пожалею я о многом… Не приходи домой хотя бы неделю, пожалуйста. Не хочу тебя видеть, дай мне привести мысли в порядок.

Посмотрела на свою сумку и вспомнила…

– Ах, да, приятного аппетита.

Швырнула контейнер с едой ему на стол, развернулась и с прямой спиной, на нетвердых ногах пошла на выход.

В темноте коридоров стук моих каблуков звучал как траурный марш. Пустые рабочие столы теперь только напоминали о том, что мой муж всё это время оставался на работе не из-за сложных проектов, а чтобы провести время с любовницей. «Лида». Запудрил мозг малолетке и вперед. Боже, она же для него как ребенок – ей на вид и двадцати нет…

Прощаюсь с охранником и иду к машине, дышу часто, сердце бьется как сумасшедшее. Сажусь за водительское кресло и выезжаю в город, включаю радио.

Играет трек о разбитом сердце, включаю его на полную громкость. Сердце сходится с ритмом битов, подпеваю вслух, пытаюсь слится с песней.

Всё, чтобы снова не думать о том, что сделал Сережа. Чтобы перед глазами снова не был он вместе с ней.

Глава 2

Объехав любимые районы города, я немного успокоилась и вернулась к дому. Перестали трястись колени, но появился ужасный ком в горле, мешающий дышать.

Посмотрела вниз, на ноги и поняла, что на плаще остаются капли. Потрогала щеки – все влажные. Сама не поняла, как разревелась.

Уже не сдерживая себя, обвила голову руками и склонилась к рулю. Меня выворачивало наизнанку, хотелось рвать на себе кожу, вырвать из груди сердце.

За что, Сережа? Почему именно так?

Если бы он подошел ко мне и стыдливо признался в измене, реакция была бы другой… А сейчас – казалось, что его даже не кольнула совесть.

Мне так отчаянно хотелось сейчас, чтоб рядом оказался кто-то очень близкий. Оказаться году в 2005, когда мама была жива и я могла прийти к ней на кухню и за чашкой чая рассказать обо всем. Я бы склонила голову к ней на колени, а она гладила меня по спине и говорила, что все будет хорошо и я это переживу…

Но мама умерла пару лет назад от рака, так что я лишилась мощной опоры в виде нее.

Вспомнив те ужасные дни, похороны, меня снова согнула непрошибаемая боль… Сережа тогда успокаивал меня, водил к психотерапевту, помогал прийти в себя, на время взял заботу о дочерях в свои руки… Так благодарна я ему была и так верила в него тогда…

Как же все так получилось? Почему всё рухнуло? Чего ему не хватало?

Я ведь не распускала себя, подумаешь, набрала пару килограмм. В любом случае, я занималась воспитанием дочерей, в нашем доме всегда было чисто и уютно, три раза в день на столе была вкусная свежая еда, которую мои проглоты сметали за раз.

Чуть успокоившись, достала из бардачка салфетки и привела лицо с потекшей тушью в более менее приличный вид. Дома Дина, она уже взрослая девочка и у нее будут вопросы… А завтра из больницы нужно будет забрать Соню, она папу обожает, все говорят, что она папина дочка…

Чтоб снова не расплакаться, я отряхнулась, взяла сумку и уверенно пошла к дому. Мы жили в частном секторе, дом строили вместе, под себя, всю мебель заказывали на свой вкус.

Я зашла в коридор и крикнула «Дина, я дома». Разулась, прошла в комнату – плащ был всё еще надет на нижнее белье – хотела порадовать мужа, дурочка.

Переоделась и вышла на кухню. Дочка сидела за столом и пила облепиховый морс, ее любимый. Она стала в последнее время такой красавицей… Ей достались мои черты, но губы были тонкие и аристократичные, папины… Раньше это вызывало у меня умиление, а сейчас только ударило в очередной раз болью.

Дина сидела в наушниках и не сразу заметила, что я зашла. От ее чуткого взгляда не ускользнуло то, насколько я была помята и разбита.

– Мама, что случилось?

Она смотрела на меня обеспокоенно и со страхом – мало ли, с Соней после операции что-то случилось.

Я не хотела вываливать на дочь подробности папиной личной жизни, делать его козлом отпущения, хотя именно им он и был.

Я встала рядом с ее стулом и обняла её крепко-крепко. Она удивленно посмотрела на меня и обняла в ответ.

– Мамочка, у тебя всё хорошо? Что-то с Соней?

– С Соней всё хорошо, не переживай. Мы с твоим папой разводимся, Дин. Мне нужно всё переварить и пережить.

Я села на стул рядом с ней и заварила себе чай. Хотелось, конечно, чего-то покрепче, но я не позволяла себе пить при детях.

– Он что-то натворил?

Я вздохнула и улыбнулась дочери. Она была уже такой взрослой и в тоже время юной, наивной и доброй. По крайней мере, наши с Сережей дети – то, ради чего стоило потратить 20 лет своей жизни.

– Дин, ты понимаешь, мы с папой взрослые люди. У него сейчас другая женщина. Он предал меня, но не нас. Тебя он любит. То, что он оказался плохим мужем, не делает его плохим отцом.

Дина чуть не подавилась.

– Папа изменил? Такого быть не может! Тебя обманывают, наверное?

Она с такой надеждой смотрела на меня… Как бы мне хотелось, чтобы меня действительно обманули, или это был глупый розыгрыш.

– Нет, Дин, меня никто не обманул и я всё видела своими глазами. Люди ошибаются, так бывает.

Дина заправила за уши свои кудрявые прядки и обняла меня, уже сама.

– Мам, всё будет хорошо. Если что, я тебе со всем помогу, говори, если что-то нужно. Хочешь, я пока буду готовить и убираться дома, а ты отдохнешь?

От понимания того, какого замечательного человека мы с Сережей воспитали, снова заслезились глаза.

– Нет, Дина, я тут взрослая и со своими проблемами должна справиться сама. Ты была у репетитора сегодня? Деньги перевести?

– Да, была, переведи. Я тебя люблю, мама. Просто знай это.

Погладив ее по волосам, я поднялась и с чаем пошла к себе в комнату.

Мы с мужем спали вместе на огромной кровати. Когда девочки были маленькие, они часто приходили утром и мы дремали в обнимку.

Сейчас смотреть на вторую половину кровати было тошно. В тоже время, мне так хотелось снова почувствовать любовь Сережи, его прикосновения. Я достала из шкафа его старый шарф, который связала ему на нашу первую годовщину. Он приятно пах его телом, духами, мужественностью.

Я прижала его к груди, уткнулась в него носом и снова заплакала, прямо так, спиной к шкафу. От боли сползла на колени. Как можно был воткнуть такой нож мне в спину?

Я старалась плакать тихо, хотя по всему дому была отличная шумоизоляция. Постепенно на место боли в моей голове поселилась жгучая обида вперемешку с яростью.

Да как он мог! Тварь последняя!

Я взяла со стола ножницы и без грамма сожаления разрезала этот шарф на лоскутки, развязала его полностью. Как бы мне хотелось, чтобы он испытал хотя бы часть того, что испытываю я.

Немного переведя дух, я умылась в ванной и достала с книжной полки книгу – какой-то любовный роман. Открыла на странице с закладкой, и тут телефон в кармане штанов завибрировал.

Посмотрев на экран, я застыла в ужасе. Свекровь. Что ей нужно?

Глава 3

– Галина Александровна, здравствуйт…

Не дав мне договорить, «любимая» свекровь начала кричать в трубку.

– Как же так, Марина! Сереженька ко мне приехал и всё рассказал! Я же говорила себе, что не надо себя запускать, а ты не слушала, постоянно сладкое ела, вот и результат! Раскабанела так, что сын тебя больше как женщину не воспринимает.

Меня обдало, словно холодной водой облили из ведра. Во-первых, какое ее собачье дело, во-вторых, нахрена Сережа всё ей рассказал!

Я, не убирая мобильник от уха, встала на весы. Шестьдесят два килограмма при росте сто семьдесят.

И про «раскабанеть» мне говорит женщина, которая при своем росте метр с кепкой весит под центнер.

– Галина Александровна, что ж от вас муж ушел, раз вы такая мудрая и всезнающая? Что ж вы воспитали сына, который за всю совместную жизнь не научился не лезть под чужие юбки? Начните с себя, пожалуйста.

Она охнула и забормотала что-то.

– Да как ты смеешь! Я ему скажу, пусть он таких юристов по бракоразводу найдет, чтоб у тебя ни кола, ни двора не осталось! И детей мы заберем! Ты за всю жизнь ни дня не проработала, зато гонора у тебя! Мы то тебя приучим язык за зубами держать.

– Удачи, Галина Александровна.

Конечно, пусть нанимают юристов. Я, хоть и училась два десятка лет назад, тем не менее, в семейном праве что-то да понимаю.

Сколько лет я терпела упреки этой мерзкой женщины: я не так стираю, готовлю невкусно, детей воспитываю неправильно, да и вообще дома бардак. Мой благоверный за все это время вступился за меня лишь раз, и то, после часовой беседу на тему того, что меня поведение его матери не устраивает.

Когда я повзрослела и оперилась, я пресекла с ней практически все контакты. С внучками она виделась по праздникам – они ее тоже видеть не хотели, потому что каждой из них она проедала мозги на тему того, что на папку они не похожи, нагулены мною на стороне.

И вот, мой пока еще действующий супруг, поехал к своей маме. Уж не знаю, чего он ей там наплел. Одно радовало: к любовнице он не поехал.

Я понимала, что моей вины в его измене нет, но надоедливая мысль в подсознании все равно шептала «можно было быть лучше, тогда такого могло не случиться».

Полежав на кровати и пустыми глазами посмотрев в потолок, я поняла, «что-то надо менять».

Села за рабочий стол, которым обычно пользовался Сережа. Выкинула все его рабочие бумаги и папки в мусорное ведро – плевать мне хотелось, что у него там, достала свой старый пыльный ежедневник, куда раньше записывала списки продуктов, рецепты и часы занятий дочек, открыла чистую страницу.

Написала посередине «План возвращения к жизни».

Глупость какая-то. Перечеркнула.

Посмотрела на сегодняшнюю дату в календаре. 28 марта, время весны, любви… На самом календаре, раскинув крылья в стороны, был изображен горящий феникс.

После каждого краха такая птица загоралась и сияла еще ярче… Как бы мне хотелось стать фениксом. Доказать Сереже, всем, кто будет меня осуждать, самой себе, что я – прекрасна, красива. Чтоб Сережа понял, кого он потерял. Не глупую рыбку-амебу, а чудесную, сильную и уверенную в себе женщину.

Прикусив кончик ручки и снова посмотрев на лист, я поняла, чего я хочу.

«План: Восстать из пепла».

Улыбнувшись, я расправила плечи. Я никогда не позволяла себе быть тряпкой, и сейчас не позволю.

«1. Найти работу. Желательно высокооплачиваемую и рядом с домом».

Я не работала никогда, сразу после окончания учебы забеременела, а потом Сережа настоял, что я должна быть хранительницей очага. Очаг оказался с гнильцой, так что придется мне расхлебывать последствия.

Подруга в последнее время настойчиво рекомендовала мне выйти помощником адвоката, известного в нашем городе. Говорят, он всё никак не мог сойтись с работницами, все сбегали через неделю-две работы, хотя платил он много.

«2. Подать на развод. И алименты. Отсудить побольше».

Я не видела ни одного шанса, при котором мы с Сережей могли сохранить брак. Да и после звонка свекрови энтузиазма не прибавилось.

Алименты на двух дочерей – это треть зарплаты. Заодно узнаю, сколько он действительно получал всё это время. Надеюсь, он не окажется тем пренеприятным типом мужчин, которые, как узнают о приближающихся алиментах, переводят себя на серую зарплату.

В его случае, учитывая, что он заместитель генерального директора, «рисовать» зарплату тысяч в тридцать, как мне кажется, позорно. Хотя кто знает, что от него ожидать.

С детьми видеться я ему не запрещу, как и мешать их взаимоотношениям. Отец он правда хороший.

«3. Привести себя в порядок. СПА. Бассейн. Спорт-зал. Йога.»

Я посмотрела на список и сама поразилась своему энтузиазму. Вычеркнув из списка йогу, удовлетворилась – звучит реалистично.

«4. Завести кота. Пушистого и огромного, чтобы хочешь-не хочешь, шерсть летала по всему дому».

У Сережи была жуткая аллергия на кошек: он начинал плакать, чихать и задыхаться. Неплохая гарантия для того, чтобы никогда не сойтись с ним снова.

«5. Определиться, что делать с домом».

У нас были отложены деньги на покупку квартиры для старшей дочери. Может, удасться договориться, нам с дочерьми оставить дом, а ему купить в городе небольшую квартиру.

Мне хватало перемен и возможность переезда вовсе не радовала.

Еще раз оглядев список, я поняла: мир не рухнул. Да, мне больно, грустно и обидно, но всё это пройдет. Конечно, я еще не раз пролью слезы, да и Сережа на выдумки хитер, от него можно ждать многого, но я всё переживу. У меня есть дочери, у меня есть друзья и есть я.

Посмотрела на часы – было пол одинадцатого. Кристина, моя лучшая подруга, вряд-ли спала, так что я позвонила ей с чистой совестью.

Гудки шли недолго – она всегда быстро брала трубку.

– Малютина, звонишь узнать как у меня дела? Рассказываю…

Кристина с университета была самым болтливым человеком из всех, кого я знала. Она была интересным рассказчиком и даже историю про потерявшийся носок могла рассказать так, что смеялось пол потока. И она до сих пор называла меня по девичьей фамилии. В нынешней ситуации мне было даже приятно.

– … Так вот, представляешь, она ему говорит «оплати суррогатную мать, сама рожать не буду, мне фигуру портить ни к чему»! А знаешь, что самое главное? Он согласился! Будут как Пугачева и Галкин!

Я улыбалась, Кристина всегда заряжала своим оптимизмом, любовью к жизни и свежим девичьим сплетням.

– Кристин, я тебе по делу звоню…

– Ну понятно, какая разница, как там твоя старая подруга поживает и как у нее дела…

Она театрально вздохнула. Услышав в трубке молчание, спохватилась.

– Реально что-то серьезное, Марин? Ты прости, знаешь, меня иногда заносит.

– Помнишь, ты предлагала работу? У Громова?

– А, у Мишки то… помню, да. Ты возьми номер, позвони ему завтра. Наконец-то решила свой ум явить миру, а не в домашних делах закапываться! Ты таким гением на курсе была, тебе все великое будущее пророчили! Судьей верховного суда или генеральным прокурором – как минимум.

– Мне приятно, Кристин, спасибо.

– А так то всё нормально у тебя? Я тебя уговариваю уже миллион лет, а решилась только сейчас?

Рассказывать Кристине не хотелось. Нет, вопреки образу секреты она хранила отчаянно всю нашу дружбу. Причина была в том, что Сережу всё это время я нахваливала как могла, а ей он почему-то не нравился с самого начала. И только недавно она наконец-то смирилась, что он хороший муж, и вот…

– У меня развод, Кристин. Только никому пока не говори.

Впервые я поймала момент, когда подруге было нечего сказать.

– Чего?

– Вот так бывает.

– Всё-таки работает у меня чуйка на кобелей. Изменил?

– Всегда ты в точку бьешь.

Она поняла по голосу, что я эту тему обсуждать не хочу, да и не готова еще.

– Записывай номер Громова. +7 992 *** ** **. Звони ему с 12, утром он спит и очень не любит, когда его будят. Всё у тебя получится, Малютина. Он в основном гражданкой занимается, можешь почитать на досуге, повспоминать былое.

– Я тебе очень благодарна, Ильковская.

– Если нужен будет подружеский спецназ-набор с вином, мороженым и романтическими фильмами на пороге дома – звони. Группа мгновенного реагирования прибудет сиюминутно!

Я рассмеялась в трубку и попрощалась с ней. Действительно, на мужчин у Кристины была чуйка. Сама она когда-то выбрала самого щуплого странного парня в очках – сейчас это успешный бизнесмен, атлет и любящий отец, который от других женщин, кроме Крис, шарахается как от огня.

Я приняла душ, переоделась в пижаму, разлеглась на кровати, как мне удобно и включила шоу, где женщине лет 30 искали пару.

По кругу ходили 10 парней, которых понемногу отсеивали ведущие. Где-то в середине программы один из героев спросил что-то вроде «ты, надеюсь, не разведенка с прицепом?». Зал недовольно загудел, ведущая нажала на кнопку выгона, а героиня скривилась. «Нет, у меня нет детей, но после такой фразы мужчина в моих глазах умирает».

С одной стороны, сам вопрос мужчины меня задел – как и любая другая женщина в моей ситуации, я не могла не думать о том, что останусь одна с двумя детьми и, как следствие, отношение мужчин может быть вот таким. С другой стороны, порадовала реакция зала – все до единого осудили его.

Разбудил меня стук в дверь. Старшая дочь заглянула.

– Мам, я тебе там блины приготовила, побежала в школу! Соне позвонила, ее в одиннадцать должны выписать.

И быстрыми шагами ушла к выходу.

Тронула ли меня такая забота от старшей? Думаю, об этом лучше скажут стоящие в глазах слезы.

Я умылась, накрасилась и сделала прекрасную укладку. Спустилась вниз, поела блины и почитала в интернете статьи на тему измен. Множество женщин в похожей ситуации описывали свои проблемы, как они восстанавливались. И если раньше я относилась к таким с некоторым осуждением, то сейчас – только с пониманием. Действительно, с этим сожет столкнуться каждая, независимо от внешности, веса, увлечений и харизмы.

Впервые за долгое время я не просто натянула джинсы с футболкой, а решила подобрать одежду. Достала с дальней полки обтягивающее платье, подобрала сумку, украшения, надела каблуки и вышла навстречу новому дню.

Нужно было забрать дочь из больницы, а потом позвонить Громову, попробовать назначить собеседование.

Я смотрела на экран своего телефона – ни одного сообщения и звонка от Сережи. Как будто я была пустым местом.

Справившись с вновь накатившими эмоциями, я села за водительское кресло и поехала в больницу.

В отделении меня встретила старшая медсестра, отвела к дочери. Соня немного похудела на больничной пище, была бледноватой. Как только увидела меня – встала с койки и подбежала.

– Соскучилась, солнышко?

– Даа, мам.

Она была вся растрепанная, я посадила ее обратно и стала расчесывать волосы.

– Сейчас соберемся и домой поедем. Неделю полежишь дома и пойдешь в школу.

Как она нас напугала своим воспалением аппендицита… Из школы нам позвонили, сообщили, что она пожаловалась на боль в животе и упала в обморок. Тогда ее на скорой увезли в госпиталь и экстренно вырезали аппендикс. Сережа меня сильно успокаивал, а сам весь испереживался, пил корвалол когда думал, что я не вижу.

– А папа почему не приехал?

Вот и началось то, чего я боялась.

– Сонь, папа на неделю уехал. Мы сильно поругались. К тебе он вернется, я обещаю.

Она сначала затихла, а потом начала всхлипывать. В этот момент я расчесывала ее.

Развернув ее лицом ко мне, обняла.

– Я хочу, чтобы папа приехал.

Знала бы Соня, как я хочу, чтобы папа приехал. Извинился, добился снова моего доверия, клялся, что такого больше не случится. Вместо этого он решил пропасть.

– Он приедет, Сонь, обязательно.

С горем пополам собравшись, мы сели в машину. Я отвезла Соню домой, она с радостью побежала играть в игрушки, полезла в свой ноутбук, обзвонила всех друзей. Была суббота и ее одноклассники не учились.

А я, на скорую руку приготовив макароны с котлетами на обед для девочек, поднялась к себе, собираться с духом перед звонком.

Вроде не маленькая девочка, но звонить и предлагать свою кандидатуру было очень страшно. Вдруг, меня засмеют – отсутствие стажа в 40 лет, есть дети, почти в разводе… Работница года, блин.

Еще раз посмотрев в блокнот на название своего плана, я забила цифры в телефон и нажала кнопку вызова. «Ни пуха, ни пера, в конце концов…».

– Да пошла ты к черту! Алло?

Испугавшись, я чуть не откинула телефон в сторону.

– Надеюсь, это не мне напутствие?

Басистый голос мужчины в трубке растекся раскатистым смехом.

– Нет, конечно. Кстати, об этом. С кем имею честь говорить?

– О. Это Марина… Марина Малютина, подруга Кристины Ильковской. Она сказала, вам нужна помощница.

Почему то назвать свою добрачную фамилию казалось чем-то правильным и естесственным.

– Это вы тот самый непризнанный гений, который находил самые лучшие правовые позиции для любого дела в институте?

– Ну, видимо, да. Кристина, как я понимаю, очень хотела презентовать меня как профессионала своего дела.

– Она врала?

– Послушайте. Давайте скажу сразу, за свои 40 лет я ни дня не проработала по профессии. Конечно, я читала литературу, из интереса смотрела фильмы, но это совсем не то, что работать в этой сфере изо дня в день.

– Пока не самое яркое представление кандидата.

– Но я знаю, что я могу многое. Быстро учусь, погружаюсь в тему, не бросаю на пол пути. Готова работать даже в сложных обстоятельствах.

– Да иди ты уже отсюда…

В трубке послышались звуки, напоминавшие драку. Спустя пару минут снова вернулся бархатистый мужской голос.

– Приходите на собеседование сегодня, к шести. Записывайте адрес.

Закончив разговор, я выдохнула. В конце концов, всё не так плохо: меня позвали на собедование, а не забраковали на этапе созвона.

Без пяти шесть я уже сидела у красивого здания с высокими колоннами и лепниной в виде ангелов. Историческое место. Интересно, сколько стоит арендовать офис здесь.

Перечитав еще раз статью с основными положениями гражданского права, чтобы не опозориться, я решилась и вошла внутрь.

Внутри всё было оформлено еще более роскошно, чем снаружи. На полу лежала старинная мозаичная плитка, а на стенах была роспись с историческими сюжетами, напоминающая старые римские фрески.

Я прошла к нужному мне кабинету с надписью «Адвокатский кабинет Михаила Громова». Постучавшись, вошла.

Внутри было светло, все в коричневых тонах, кожаные диваны и шкафы с кодексами, юридической литературой. На тумбе большой телевизор, на котором беззвучно шло какое-то шоу про природу.

Сбоку были двери в еще один кабинет. А на кресле передо мной сидел мужчина лет тридцати, видимо, секретарь.

– Вы Малютина Марина, на собеседование?

– Да.

– Проходите в кабинет справа, Михаил ждет вас. Будете чай или кофе?

– Чай, зеленый. Спасибо.

За столом, проверяя что-то у себя в заметках, сидел мужчина в костюме. Верх рубашки был растегнут, в офисе было немного жарко, на столе в разных местах лежали огромные кипы бумаг, доверенностей, распечатанных ходатайств и исков.

Секретарь, за секунду заваривший мне сай, поставил его на стол и вышел.

– Добрый вечер, я на собеседование.

Он откинулся на спинку кресла и оглядел меня с головы до ног.

– Платье красивое, но лучше что-то более деловое. Мы же не хотим, чтобы клиенты штабелями падали от красоты ваших ног.

Мне было неприятно получить комплимент от другого мужчины, кроме мужа. Сережа всегда был скуп на них, но чужие были мне не нужны.

Заметив, что меня что-то задело, Михаил сбросил игривый тон и перешел к серьезному.

Передал мне в руки ноутбук, мышку и бумаги.

– В папке копия дела из суда. Там же отсканированная позиция ответчика. Очень сильная позиция, судья считает, что они заранее победили. Если сможете написать достойные возражения – я вас беру. Даю вам час.

На время он вышел. Я пробежалась по материалам дела, шестеренки в голове завертелись, вспомнила много из того, что проходила в универе.

Сравнила новые редакции законов с тем, что помнила – в этой части в закон изменений не вносилось. Отлично, пишем.

Спустя минут сорок я уже перечитывала готовые возражения. Содержательно это казалось мне идеальным, оформление страдало – ворд я не открывала уже очень давно.

Ровно через час Михаил вошел в кабинет, забрал ноутбук и принялся за чтение.

– Очень неплохо, Малютина. Добьем это еще ссылкой на судебную практику и оформим нормально, можно будет выходить в суд.

Я, честно говоря, не ожидала, что вспомню хоть что нибудь спустя столько лет – но нет, мозг еще работает.

– Это значит, меня берут на работу?

– Да. Объем работ такой: вы в течение дня работаете 5 часов в офисе, в любое время. Я даю вам задачи, например: написать иск – вы выполняете. Оплата: восемьдесят тысяч в месяц с перспективой роста. Согласны?

– В чем подвох?

– О каком подвохе речь?

– Почему с такими условиями вы всё время в поисках работниц?

– Потому что они не соблюдает правила.

– Правила?

– Да. Их немного. Первое – никогда, ни при каких обстоятельствах, не звонить мне раньше двенадцати часов. Второе – не заигрывать с моим секретарем – это муж моей дочери и я тщательно слежу за его времяпрепровождением. Третье – ни с кем и никогда не обсуждать дела, которые ведешь. И четвертое, самое главное – найти общий язык с офисным котом.

С первым правилом я, разумеется, справлюсь. Со вторым тоже – я не могу воспринимать других мужчин как потенциальных партнеров, тем более тех, кто младше меня. Третье – я не большой любитель болтать, больше слушатель. А вот четвертое… Офисный кот? Это что за ерунда?

– Что за офисный кот?

Ответом мне было протяжное «мяу» из угла кабинета. Старый дряхлый котик прошел ко мне, обнюхал мои ноги и даже потерся об них.

Михаил неверяще смотрел в сторону моих коленей.

– Андрей, мы ее нашли!

Андрей, по всей видимости, секретарь, забежал в кабинет и с округлившимися глазами тоже уставился на мои ноги. Столько мужского внимания мои ноги не получали давно, особенно от кошачьих.

– Я могу узнать, что происходит?

Михаил «отвис» и снова посмотрел на меня.

– Моя бывшая жена после развода принесла сюда этого кота и сказала «ни одна женщина не протянет рядом с тобой больше месяца, пока Барсик не разрешит». Я, конечно, не поверил, мы вынесли кота на улицу. На следующий день он снова был в этом офисе. С тех пор ни одна помощница не задержалась здесь больше месяца – он просто сживал их со света. В личной жизни у меня с тех пор, как появился Барсик, тоже сплошные неудачи. Марина, если вы сняли мое проклятие, я буду целовать вам руки до конца жизни!

Посмотрев еще раз на этих мужчин и уверившись в том, что это сумасшедший дом, я решила, что с меня хватит. Как взрослый мужчина может верить в проклятия? Или это способ надо мной посмеяться? Очень смешно.

– Забавный розыгрыш, но если вы собирались отказать мне, можно было так и сказать.

Я поднялась и вышла, хотя Михаил и Андрей кричали вслед что-то вроде «подождите, куда вы, какой розыгрыш».

Сев в машину и отдышавшись, я снова пришла в себя. Что это было?

Посмотрела в свой телефон. Звонил Михаил. Сбросила трубку. Увидела на экране СМС от контакта «любимый муж».

Открыла экран с сообщениями. «Прости меня, Марина, я был не прав и виноват. Можем поговорить?».

Очнулся, наконец.

Я решила не отвечать, пусть помучается.

Заехала в магазин, на кассе как всегда попросила его любимые сигареты, пока не шарахнуло осознанием, что больше покупать их некому. Отменять не стала, оплатила покупку и с тяжелым сердцем поехала домой. По мере приближения к дому телефон стал ежеминутно вибрировать.

Звонил Михаил, Сережа и Кристина, они же писали. Благополучно доехав и поставив автомобиль в гараж, прочитала входящие сообщения.

От Сережи «Зайка, ну прости меня. Я всё осознал, больше никогда не предам тебя. Дай мне шанс, пожалуйста».

От Михаила «Марина, прошу, вернитесь. Вас никто не обманывал и не хотел задеть. Предлагаю повышение зарплаты, только возвращайтесь!».

И от Кристины «Что у тебя с Михаилом случилось? Он звонит мне и выпрашивает твой адрес. Я не даю, пока не получу твое разрешение».

Выдохнув и разобрав покупки, я приготовила картофельную запеканку с мясом, пообщалась с Соней и ушла к себе.

Тишину дома прервала трель входного звонка. Дина, наверное, как всегда забыла свои ключи.

Спустившись и посмотрев в глазок, я затряслась. Что эта блондинка забыла у меня дома? Хочет посмеяться надо мной? Или попросить прощения, как будто эта глупость что-то изменит?

С яростью открываю дверь и окидываю ее взглядом. Одежда дешевая, дорогая только сумка. Вся сжата, смотрит в пол, непонятно, чего от меня хочет.

– Добрый день. Я пришла поговорить с вами.

– Ничего доброго не вижу. Тебе душу нужно отвести? А мне это зачем? Это вернет мне верность мужа или сделает мне легче?

– Я беременна.

Она заплакала мне в плечо. Совсем молодая, оттого совершенно глупая. Неужели у нее нет никого, кому можно поплакаться, что она не нашла ничего лучше, чем прийти ко мне?

Глава 4

Осознание сказанного этой девочкой пришло не сразу. Сначала я узнаю об измене, а на следующий же день о беременности любовницы? Что дальше? Я попала в чей-то любовный роман?

Я еще раз оглядела девушку и пригласила ее в дом. Впустила змею в свое семейное гнездышко. Даже налила ей чаю. Честно, на нее тяжело было смотреть. Она была вся отекшая, судя по всему, от слез, так еще и вся какая-то сжатая.

– Почему ты пришла ко мне? Что с Сережей?

– Мне больше не к кому-у-у… Сережа трубку со вчерашнего дня не берет… Он мне врал! Говорил, что вы болеете тяжело, но он из благородства не хочет вас оставлять… Так ухаживал за мной, подарки дарил… А теперь сбежал.

– М-да, хорош любовничек.

Честно, от происходящего вокруг меня в последнее время фарса я уже устала. Эту Лиду мне не было жаль ни на грамм, она всерьез начала мне надоедать.

– Сколько тебе лет то, страдалица?

– 19 лет… Я студентка, живу с мамой… У нас денег нет совсем.

Цензурных слов в голове не осталось. Как у него могло возникнуть влечение к такому ребенку? Она же и ведет себя так же, на свой возраст. Приперлась рассказывать взрослой женщине о том, что денег мало. Может мне еще милостыню ей дать?

– Хочешь оставить ребенка? Или пойдешь на аборт?

– Хотела поговорить с Сережей. У меня и на аборт то денег нет, маме я не хочу ничего рассказывать.

Я покосилась на ее сумку.

– Ну ты сумочку то продай, может и хватит.

Я не хотела язвить, но вырвалось.

– Простите. Я хотела попросить прощения. Если бы я знала, что он мне врал и вы на самом деле здоровы… Вы очень эффектная женщина, честное слово. Я не знаю, чего ему не хватало.

Она могла долго продолжать этот парад никому не нужной лести и жалости к себе. Но мне этот театр был не нужен и не интересен.

Я оперлась головой на руку, хлебнула чай и глубоко вздохнула, давая понять, что больше ничего слушать не собираюсь.

– Я тоже не знаю, Лида… Денег я тебе давать не буду и к моей семье – я имею в виду себя и моих детей – попрошу больше не приближаться. Что у вас там произойдет с Сережей дальше – мне всё равно, можешь его и дальше раскручивать на сумки и аборты. Извинения твои я не принимаю. Допивай чай и уходи. Желательно побыстрее, пока не пришла наша с Сережей старшая дочь. Она, кстати, твоя ровесница.

– Я пойду, наверное. Еще раз извините. Если Сережа появится, скажите ему, пожалуйста, чтоб связался со мной.

Я проводила ее на выход и захлопнула дверь. Надеюсь, Соня ничего не слышала. Дети в ее возрасте при разводе родителей имеют свойство быстро взрослеть.

Взяв себя в руки я начала делать то, что делает каждая взрослая женщина, когда нужно привести в порядок мысли – убираться. Остановилась тогда, когда все поверхности начали издавать скрип, удовлетворенно осмотрела свою работу и задумалась о том, куда же все таки устроиться.

Вести быт и воспитывать дочерей сидя дома с учетом будущих алиментов в принципе можно, но, во-первых, это будут не мои деньги, а Сережины, во-вторых, мне придется ограничивать себя в тратах.

Я перечитала сообщения от Михаила. Неадекват, конечно, полнейший, но деньги обещает платить достойные.

Решила посмотреть вакансии в своем городе на сайте для соискателей – от зарплаты для людей с юридическим образованием без опыта хотелось только выть. Вакансии же для людей без образования с хорошей оплатой были редкостью, в основном это было нечто сомнительное – массажист в странный салончик на окраине с пометкой «меньше третьего размера груди не писать», риелтор в агенство с ужасными отзывами и курьер.

Поразмыслив и уяснив свое печальное положение, я позвонила Кристине.

– Ну наконец-то! Рассказывай, почему Громов от тебя в таком восторге.

– Кристин, а он вообще адекватный товарищ?

– Тааак. Что он там тебе наплел?

– Дело в том, что я понравилась его коту. Офисному коту, Кристин.

– Боже. Так эта легенда правдивая!

– Что за легенда?

– А-ха-ха… Ну ты попала… Короче, его бывшая на него дико обиделась, а у нее бабка по слухам ведьмой была. Она ему кота и притащила в офис, и сказала, что он ни с какой женщиной не сможет быть, пока кот не одобрит… Он, понятное дело, кота вытулил, а та бывшая с охранником договорилась, так он кота обратно в офис и притаскивал. Тот поверил в проклятие, так у них этот кот и живет, года три уже. С тех пор у него никого долгосрочного не было! В жизни как не встречается ни с кем – так всех в офис тащит, смотрит, чтоб кот одобрил. Да и работниц женского пола никак найти не может А в целом-то он адекватный мужчина, властный такой, ух. И харизматичный, любит посмеяться. Жалко, что бзик такой. Он от тебя теперь и не отстанет. Этот кот считай как туфелька у Золушки – ты теперь помеченая!

– Очень смешно. Ты ему не собираешься сказать, что это охранник над ним поиздевался? И что кота необязательно в офисе держать? Это же неадекватно! И почему он просто помощника-мужчину не найдет?

– Ну ты и скажи. А заодно надбавку попроси, за то что кота себе заберешь, вместе с проклятием. Надо из жизни выжимать всё. Заодно и про помощника спроси.

– Всегда в тебе эта жилка предпринимательская была, Ильковская. Завтра приеду к нему в офис, устроюсь всё-таки. И кота заберу. Сразу два пункта плана вычеркну.

– Какого еще плана?

– Пока, Кристина.

Я сбросила трубку и осмотрелась. Места в доме много, найдем, куда кошачьи принадлежности поставить. Да и Соня давно кота просила.

Снова послышался стук в дверь. Боже, надеюсь на этот раз это Дина.

Мои надежды были напрасны. Ко мне пришел Сережа, собственной персоной. Видимо, и он не смог с Галиной Александровной провести в одном пространстве больше двенадцати часов.

– Ну, заходи. Заодно обсудим вопрос с детьми и разводом.

– Разводом?

Такой смешной. Так смотрит на меня, как будто думал, что я буду делать вид, что ничего не произошло, и будем мы жить долго и счастливо, еще и желательно шведской семьей.

Крикнула вверх: «Со-онь, папа пришел». Не успело пройти и пары минут, как с верхнего этажа прибежала Соня, вся всклокоченная.

– Папочка, папочка!

Сережа взял ее на руки и закружил на месте. Он смотрел на нее с таким трепетом, что боль снова закровоточила свежей раной – ну мог ведь оставаться нормальным мужем и отцом.

– Заживает твой шов? Не болит ничего?

– Ничего не болит! Пойдем, я тебе игрушки покажу и расскажу, чем меня в больнице кормили…

Вот так младшенькая и утащила папу в свою детскую, слушать увлекательные разговоры. Да, с детьми вопрос решаться будет тяжеловато.

Не успела я запереть дверь на замок, как зашла Дина, уставшая и грустная. Сразу услышала папин голос наверху.

– А он что тут делает?

– Приехал поговорить. Соня по нему очень скучала, сама знаешь. Пусть поболтают.

– Ты так спокойно реагируешь?

Не расскажу же я Дине, что во мне сейчас волки сердце рвут. Конечно, мне хочется, чтоб мои девочки поставили на папе крест за то, что он меня обидел, чтоб ему было как можно больнее – но это говорит во мне эгоизм. Детям нужен папа, особенно если он любящий.

– Дин, знала бы ты, чего мне это внешнее спокойствие стоит. Как дела на учебе?

– Пробник по истории плохо написала. Я у тебя неуч, мам.

– «Плохо» – это как?

– Это на 70 баллов.

Я не смогла не фыркнуть. Умеет же дочка себя накручивать. Вся в мать.

– А по-моему, 70 баллов из ста это очень хорошо.

– Мне бюджет с такими баллами не светит.

– Во-первых, у тебя еще целых два месяца на подготовку, во-вторых, не поступить на бюджет – не конец света…

– Да-да… Мне еще бабушка звонила.

Вот здесь я напряглась. Дина, кстати, тоже.

– И чего хотела бабушка?

– Про алименты что-то говорила. Типа папа и так много нам дал, скажи маме, пусть не подает.

– Не обращай внимания на бабушку. Можешь говорить, что скажешь, обязательно. И что мама вообще себя запустила, а папа у вас самый лучший. Мне всё равно, а так, может, от тебя отстанет. Главное, чтоб она Соне на уши не села.

– Да уж, мам. Есть что поесть?

– Ужин на столе, как всегда.

Сережа как раз спускался по лестнице и увидел Дину.

– Доченька, как ты тут? Как в школе дела?

Он полез к ней с объятиями, но она только отпрянула и скривила лицо.

– Пап, не трогай меня. В школе все нормально.

Сережа с обалдевшим лицом прводил ее взглядом на кухню.

– Ты ей всё рассказала?

– В максимально общих чертах. Предлагаю пойти на задний двор и обсудить всё не при девочках.

На заднем дворе мы сели на старый диванчик, который вынесли сюда прошлой осенью. Здесь мы провели не один вечер всей семьей. Готовили шашлыки, играли с мячом, иногда выносили большой телевизор и смотрели фильмы прямо тут, на свежем воздухе. Здесь росли яблони – их мы с Сережей посадили вместе, как только заехали сюда.

Воспоминания были приятными, цвели в груди, как свежие весенние цветы, и даже яду недавних событий не удавалось их омрачить.

Я с коленями забралась на диван и укрылась пледом. Не хватало только свежесваренного кофе.

– Солнышко, давай попробуем начать всё сначала?

– Уже солнышко, а не пустая рыбка. Продолжай.

– Меня как будто бес попутал. Понимаешь, ты моя первая женщина, с которой были серьёзные отношения и все двадцать лет была единственной. Мне так захотелось нового. Это кризис среднего возраста, наверное.

– Ага. Обычно люди новые хобби заводят, на рыбалку там ездят, а ты решил новую женщину попробовать.

– Она мне чем-то напомнила тебя в молодости. Такая же худенькая, скромная, из бедной семьи. Я сначала просто оберегал её, дарил вещи, а потом в голове поселилась идея с ней переспать. Это было то раза три, не больше.

– Поздравляю, бык-осеменитель. Один из трех раз был фееричным.

– Что ты имеешь в виду?

Сережа побледнел. Это было и карикатурно, и нелепо.

– Беременна твоя Лида. Приходила сегодня.

– Боже…

– Натворил ты дел, Сережа. Я тебя, наверное, могу попробовать понять. И даже оправдать могу попытаться. Но простить тебя – ну никак. Поверь, я многое бы стерпела. Но это – выше моих сил.

– Что я могу сделать, чтобы вернуть тебя?

– Ты меня не слышишь? Ничего уже не сделаешь. Я тебя как мужчину – своего любимого, родного – не воспринимаю. У меня от твоего голоса раньше колени дрожали, ради твоих рук я готова была на всё. Ни слова плохого о тебе не сказала никому, за всю жизнь. А сейчас смотрю на тебя, и блевать хочется. У тебя на лбу клеймо «предатель». Я об одном тебя прошу – будь достойным папой нашим детям и не пытайся мне портить жизнь.

Все это время я смотрела вдаль, голос мой немного дрожал. Обернулась на него и с ужасом осознала, что я второй раз в жизни вижу у него слезы. В первый раз – на похоронах его отца.

– Я понял тебя, Марина. Но позволь мне сделать хотя бы попытку заново завоевать тебя.

– Сереж… Не надо. Ни себя не мучай, ни меня. Я хочу измениться. Стать лучшей версией себя. И ты изменись, разберись с Лидой и ее беременностью и найди себе достойную женщину. Я знаю, что ты мужчина в целом то нормальный. Но я, понимаешь, принципиальная. Можешь относиться ко мне как хочешь, но прощать тебя я не буду. Хоть и люблю, до сих пор. Мне нужно это переболеть. Тебя переболеть и выкинуть из головы. Понять, что я личность, что я чего-то стою.

Сережа вытер слезы и обнял меня. Не как мужчина обнимает любимую женщину, а как друг обнимает друга, ища утешение. Я в ответ похлопала его по спине и остранилась.

– Всё у нас еще будет, Сережа. Но не друг с другом. Пойдем, поедим с девочками. Нужно еще решить вопрос с жильем. С тобой жить я не смогу.

– Можно мне, пока не сниму квартиру, пожить в гостевой комнате? Мать я не выдержу. Еще один ее разговор про алименты и я придушу ее своими руками. Не знаю, нахрена я вообще к ней поехал.

– Пожить можно. А зачем ты рассказал ей? Она звонила мне и девочкам.

– Я не рассказывал. Ее Лида в одноклассниках нашла и написала всё, когда я на связь не выходил.

– А эта Лида инициативная мадам. Действительно, похожа на меня в молодости.

Мы оба улыбнулись – с горечью, но легко.

С девочками поели, обсуждали день. Дина, конечно, недовольно посматривала в сторону папы – что поделать, подростковый максимализм и любовь к маме. Я была ей за это по-эгоистичному благодарна.

На экране снова появилось сообщение от Михаила, что не ускользнуло от внимания Сережи. Он явно занервничал и хотел было что-то спросить, но быстро вспомнил, что мои связи с другими мужчинами отныне раз и навсегда не в его компетенции. Он всегда был ревнивым собственником.

Глава 5

Сережа постелил себе в гостевой, я вечером ушла к себе. За день очень устала, поэтому уснула почти мгновенно. Ночью мне слышались какие-то шорохи, шуршание. В полудреме я особо не обратила на них внимание, но спала беспокойно, сказывалась утомленность.

Утром проснулась по будильнику, привела себя в порядок, приготовила завтрак девочкам – чуть не наготовила по привычке еды как на ораву солдат, но вовремя себя остановила. Пусть Сережа сам думает, что поесть, либо бежит к Лидочке. Уж она то явно умеет готовить. Как минимум, отменную лапшу, которую Сережа заглотил, не поморщившись.

Решила, что сегодня потрачу день на саморазвитие, взяла с собой купальник и мыльно-рыльные принадлежности: в последний раз я ходила в бассейн еще до рождения Дины. Потом мне было некомфортно появляться там с послеродовой фигурой, затем я поселилась с ребенком в больницах: Дина была очень болезненной и в местном отделении нас знали в лицо все педиатры. К моменту, когда дочка окрепла, я решила, что больше не подхожу для такого спорта: кожа стала дряхлее, ляшки казались огромными, да и мне стало не до этого, мысли были только о семье, а не о своих интересах. А ведь в период института я занималась фигурным плаванием, даже выигрывала с командой соревнования.

Удивительно, как семейная жизнь может сгубить все увлечения. Конечно, у женщины. В жизни мужчин при том же раскладе обычно ничего не меняется: он всё так же работает и добивается высот, ведь с ребенком сидит жена, дома всегда чисто и есть еда, от хобби отказываться не нужно – едь с друзьями в боулинг на выходных, на природу – с тебя спрос один – приносить деньги. Хотя приносить деньги при таком раскладе – не то чтобы сложная задача, верно? Жаль, что осознаешь это тогда, когда ошибка уже совершена и многое упущено.

К одиннадцати утра я подъехала к большому зданию спортклуба, подошла на ресепшен. Вопрос администратора: «Вам абонемент или разовое посещение?» поселил в моей душе сомнение. Понимаю, что если выберу разовое, то потом найдется миллион отговорок и с легким сердцем произношу: «Абонемент. Можно на год». Глаза администраторши слегка округлились и загорелись – видимо, ей платят процент с купленных абонементов. Как минимум, один человек от моей затеи в плюсе.

– С вас 25 000 рублей, Марина Евгеньевна. Картой или наличными?

Конечно, сумма крупная. В любой другой ситуации я бы сказала – ой, да мне не надо, я лучше домой что-нибудь куплю или девочкам одежду… Но сейчас – тот самый момент, когда нужно научиться выбирать себя. И удовлетворять свои хотелки. Тем более, репетиторы Дины за пару месяцев «сжирают» примерно ту же сумму. А почему я считаю, что мои потребности не важны и не ценны?

– Картой, пожалуйста.

Ожидаю оформления абонемента и получаю заветную карточку.

В раздевалке с утра ходят одни женщины в возрасте явно старше шестидесяти, а кроме того, абсолютно не стесняющиеся своего тела. На меня внимания никто из них не обращал, они в принципе находились в полудзене, ходили медленно и вальяжно. Это немного подняло настрой: я ожидала, что увижу молодых девчонок со спортивными подтянутыми телами и рядом с ними буду выглядеть как заветренный изюм на виноградной лозе.

Переодевшись, я осмотрелась в зеркале. Купальник был слитый: в другом в бассейн не пускали, мой небольшой животик был прикрыт, грудь купальник держал отлично. Немного покрутившись, решила, что готова к заплыву.

– Ну вы и красотка!

Я подпрыгнула от неожиданности. Оказывается, пока я любовалась перед зеркалом, за мной наблюдали из-за дальнего шкафчика. До меня не сразу дошел смысл сказанного.

– Спасибо!

Из тени ко мне вышла молодая женщина лет тридцати: волосы в хвост, выглядит ухоженно, маникюр идеальный, тело всё рельефное, но при этом фигура женственная и с формами.

– Как зовут?

– Марина.

– Очень приятно. Я – Надя. Тренер по плаванию.

Понятно, это была лесть ради заманивания к себе на занятия.

– Прошу прощения, меня занятия не интересуют…

Она улыбнулась широкой голливудской улыбкой и махнула рукой.

– Что ж вы все такие мнительные, считаете, что я тут клиентов вылавливаю.

– А это не так?

– Я очень хочу собрать команду по плаванию из женщин-новичков и подготовить выступление. Оно мне очень нужно для портфолио – я хочу попасть в тренера в сборную, а там обычные достижения в стиле «училась на физрука и научила плавать пять человек» не канает. Нужен мощный кейс, чтоб на отборе посмотрели и пищали от восторга.

Я кивнула. Слушать ее было интересно, но я не понимала, чего она от меня хочет.

– Пойдем, поплаваем, поговорим еще.

По итогу первый день в бассейне превратился в долгий разговор с Надей, это сделало меня менее одинокой, в то же время, я не знала, что ей нужно, и это напрягало.

К концу положенного часа занятия она заставила меня плыть брассом, с чем я справилась, на удивление. По сути, она была моим бесплатным тренером, на личные темы переходила редко, скорее заполняла ими паузы, когда я в бассейне уставала особенно сильно.

Когда я приняла душ и зашла обратно в раздевалку, она уже стояла, облокотившись на мой шкафчик. Беспардонная мадам, но агрессии она почему-то не вызывала.

– Ты уже занималась плаванием, да?

– По молодости было… Но прошло уже много лет.

– По молодости… А ты сейчас типа в старости?

Надя рассмеялась. Мне тоже захотелось улыбнуться. Заряжала она оптимизмом.

– Состояла в команде по фигурному катанию больше шестнадцати лет назад…

– Марин, а давай ко мне в команду? Это бесплатно, пока я набрала три человека, сборы – каждое воскресенье.

Увидев мою отвисшую челюсть, Надя начала тараторить.

– Ну это не сразу надо решать, ты подумай пока, а я тут каждое утро занимаюсь, девочки у нас в команде классные, да и я тренер хороший…

– Я подумаю. В следующий раз обязательно дам ответ.

Надя немного задумалась и отошла, наконец, от моего шкафчика. Я спокойно переоделась в уличную одежду.

– Знаешь, обычно, когда говорят «я подумаю», это означает «нет». Ты лучше сразу скажи, чтобы я не надеялась.

Надя села на скамейку и опустила плечи. Ее стремления и отчаянные попытки идти к своей мечте вызывали уважение, но меня терзали смутные сомнения. Мне, конечно, хотелось вернуться в водный спорт, снова окунуться во все прелести соревнований, командного духа, но мне казалось, что со стороны это будет смешно. Сорокалетняя разведенка, которая решила податься в фигурное плавание. Звучит как анекдот.

Я собрала вещи и пошла на выход, так ничего Наде и не ответив.

Решила немного расслабиться перед походом к Михаилу Громову в офис – после предыдущего посещения мотивация работать с ним подутихла, так что нужно было собраться с мыслями.

Зашла в кафе и заняла красивое место у окна, заказала американо. Медленно пила, наслаждаясь видом, пока неожиданно кто-то не подошел сбоку и не начал отодвигать стул передо мной.

Михаил

В последнее время эта женщина никак не выходила у меня из головы. Это странно и мне несвойственно: обычно я занят работой и времени на глупости у меня попросту нет.

А эта эффектная женщина с длинными ногами, которые оценил даже Барсик, засела куда-то глубоко и я думаю о ней постоянно.

Расспросил Кристину – она ее лучшая подруга, та сразу сказала, чтоб я ни на что не надеялся, что у нее трудная жизненная ситуация. Кристина говорила загадками, а загадки я не любил.

Конечно, у меня были связи и возможности пробить ее адрес, детей, мужей, любовников, но это было бы слишком просто. А еще, это могло бы напугать ее при дальнейшем знакомстве.

Я был удивлен, когда она сбежала из офиса. Все женщины до нее, когда узнавали историю с котом – изо всех сил пытались заполучить его любовь. Прошлая помощница так и вовсе пришла на работу, обмазавшись рыбой – Барсику она показалась очень вкусной, но более приятной не стала.

А эта – с негативом отреагировала на комплимент про ноги – еще ни одна женщина, когда я говорил ей комплимент, не кривила так лицо, словно я был противным ящером.

Что-то в ней было… Какой-то надлом, в то же время стержень. Внешне – видно, что женщина следит за собой, при этом в ней не было ни грамма искусственного – губы аккуратные, не залитые филлерами, все женственное, черты аристократичные. Одета уместно, умеет себя подать.

Зацепила. Конечно, хотелось ей разгадать – что там за маской спокойствия, какая она на самом деле.

Перед встречей решил зайти в ресторан перед офисом, поесть и пересмотреть рабочие документы. Какого же было моё удивление, когда я увидел в окне стоящего рядом кафе Марину. Она задумалась о чем-то, неспешно пила кофе и, как и всегда, была чем-то загружена.

«Маршрут перестроен».

Подошел к ней. Она не замечала меня вплоть до момента, пока я не начал шуметь, отодвигая стул.

– Позволите, присяду?

Подняв на меня глаза, она удивилась, но виду особо не подала.

– Присядьте. Надеюсь, вы меня не выслеживали?

Я немного напрягся, таким стальным взглядом она меня прожгла. Настоящая снежная королева. А это она еще не знает, что я действительно был к этому близок.

– Нет. Я не выслеживаю тех, кто меня сильно привлек. Это влечет проблемы в перспективе.

Она немного расслабилась, но осталась собранной – с прямой спиной и скрещенными руками.

– А тех, кто привлек немного, выслеживаете?

– Вы думаете у меня с женщинами такие проблемы, что мне нужен следопыт, чтобы подобраться?

Она улыбнулась. Хороший знак. И провоцировать оппонента умеет, в работе это пригодится. Осталось сделать так, чтоб она точно устроилась ко мне.

– Мне казалось, что кое-какие проблемы с женщинами у вас всё-таки есть. С женщинами и котами. И рассказали интересную историю.

– Кристина растрепала?

Она коротко кивнула.

– Я бы не назвал это проблемой. Скорее, небольшая трудность.

– Вы же понимаете, что это глупость и никакой кот вам женщин не выбирает?

– Может и так. Но, знаете, я в свое время видел столько женщин. Разных – умных и глупых, красивых и не очень, наивных и хитрых, честных и лживых. И я устал от того, что каждая из них в итоге забирала у меня то, что мне дорого. Первая – детей, вторая – доверие к женщинам. Говорить можно долго. Так что пусть для той, которая со мной хочет быть, будет дополнительное «испытание». Даже если Барсик не волшебный, а просто наглый огромный котище, которого бывшая притащила откуда-то с помойки. Вы это испытание прошли на пороге.

– Только вот я с вами быть не хочу.

Снова пресекает любую попытку сблизиться. Значит, к ней нужен немного другой подход, без напора.

– Ну, как минимум работать вы у меня будете. Тоже, своего рода, будете со мной, просто в качестве помощницы, а не любимой женщины.

«Пока что». Я не привык добиваться женщин с трудом, месяцами и годами – такой подход у меня был только к карьере. Но что-то в ней подсказывало: она того стоит.

– Работать буду, да. Завтра выхожу на первый рабочий день?

– Будьте в офисе в 13:00.

Поднимаюсь и выхожу. Можно заплатить за нее, но пока понимаю: рано.

Марина

Что-то в Громове неуловимо меня напрягает. Понимаю, что я ему нравлюсь, но действует он аккуратно, так что проявить характер и прямо отказать не выходит.

Тем не менее, одной проблемой меньше. Достаю из сумочки блокнот и вычеркиваю первый пункт плана. Главное, сохранять рабочие отношения и не позволить Михаилу даже попыток меня завоевать.

Приехала домой, подготовила в рабочем ноутбуке документы: иск о разводе и разделе имущества, на присуждение алиментов. Завтра распечатаю и перед работой заеду в суд, подам.

Переоделась в домашнюю одежду, открыла шкаф, чтобы убрать уличную. Глаз зацепился за шкатулку, в которой мы с Сережей хранили деньги наличкой на квартиру для Дины. Утром в сборах не заметила: она стояла не вплотную к стене, а была слегка отодвинута.

Меня прошиб холодный пот. Руки затряслись. Достала шкатулку, открывать страшно.

С закрытыми глазами на негнущихся ногах я открыла ее и опустила туда руку. Пусто. Пять лет откладывания и ограничений – в шкатулке не осталось ни рубля.

Начинаю ходить по комнате и складывать в пазле очевидное – вот, видимо, для чего приезжал Сережа. Вот, что это были за шорохи ночью.

Он ушел из дома в самую рань, так и не появлялся до сих пор.

Глава 6

Лида

Совсем скоро Сережа обещал приехать. Это значит, что мне срочно нужно спрятать все украшения в комод, самые дорогие вещи убрать в коробки под кровать, а еще не забыть выключить уведомления на всех устройствах. Не дать возможности усомниться в моей истории.

Таких, как Сережа, у меня было несколько – я вижу таких издалека. Изголодавшиеся по женской ласке и упругой груди, стыдливо прикрывающие кольцо, когда я подхожу знакомиться.

Для каждого у меня своя тактика – кому-то нравятся смелые навязчивые девчонки – с такими я заигрываю открыто: прошу застегнуть молнию на кожаных сапожках и как бы случайно постанываю от того, что он слишком сильно затянул. Некоторым нравится чувствовать свое превосходстово и власть, которых в действительности у них нет. Таких обычно не держат в авторитетах, так что они пытаются компенсировать это в отношениях с женщинами.

Когда я устроилась секретаршей в офис строительной компании, моей целью был генеральный директор. Тот, к сожалению, оказался крепким орешком, верным своей жене – на моей памяти такое было редкостью. До сих пор помню, как он жестко схватил меня за плечи и оттолкнул, со словами «еще раз приблизишься – уволю». Тип мужчин, который никогда не снимает кольцо с безымянного пальца, даже когда едет попариться с друзьями в сауне. Таких я избегаю.

Я уже хотела ретироваться, но вовремя заметила его. То, с какими глазами он смотрит на задницы проходящих мимо сотрудниц и мямлит рядом с ними… Я сразу поняла – за него нужно цепляться.

Оставалось самое главное – понять, сможет ли он тратить на меня крупные суммы. Или даже вопиюще непристойные, о которых его жена может только мечтать. Наверняка, какая нибудь старая никому не нужная тетка… Таких я видела каждый день, такой я боялась стать.

С Сережей все было очень просто. Наживку в виде «я такая бедная наивная девочка» он заглотил в первый же день. Взял мой контакт и начал написывать. Сначала просто смешные видео скидывал или начинал говорить о каком-то фильме – я яростно поддакивала и изображала интерес. Смеялась над анекдотами про глупых женщин, которые ничего не умеют – ни водить, ни в технике разбираться. Особенно блондинки – вот такие как я.

Сереже я очень нравилась. Будь его воля, не было бы социальных рамок – он бы накинулся на меня в мой первый рабочий день. Но он пока ждал, оценивал, можно ли мне доверять, или я – тот тип любовниц, которые жаждут увести его из семьи и всем рассказать о нашей связи. Конечно, нет. Мне нужны только ресурсы. Семью строить я готова только с тем, у кого они безграничные, к таким Сережа явно не относится.

Когда он начал рассказывать мне о болезни своей жены, я очень сдерживалась, чтобы не рассмеяться и имитировать печаль. Сколько я слышала таких историй! Чисто по-женски, мне было жаль его жену. С другой стороны – пусть следит за мужем лучше.

Манипулировать Сережей оказалось легче легкого. Стеснительно ляпнула о сумке, «о которой мечтаю уже год, но она мне не по карману», а потом быстро сменила тему.

Как загорелись его глаза, как он хотел меня порадовать… Уже через два дня сумка была у меня. А еще через неделю я ее отработала. Мы встречались у меня, иногда оставались в офисе после смены.

Надо же жене было заявиться именно в тот день, когда я начала намекать на машину. Мой старый Volkswagen выглядел совсем не солидно. А моя знакомая как раз продавала Audi с белым салоном, как я люблю.

Сережа тогда очень замешкался. Видимо, для него сумма была приличной. Скорее всего, он потихоньку начал бы меня сливать и вернулся к верной семейной жизни, так что особых надежд я не питала.

Звезды сошлись. Его жена оказалась симпатичной, показалась немного властной женщиной. Я сразу увидела в ней мощь, стержень. Такие как она измен не прощают. После предательства мужчина просто перестает для нее существовать.

После того вечера Сережа стал мне названивать, просить пожить у меня. Пришлось аккуратно сообщить, что бабушка, которая сдает мне квартиру, запрещает водить мужчин. Это была моя квартира, разумеется, но Сереже об этом знать не обязательно. Как и то, что мамы с инсультом, о которой я рассказываю, не существует.

Он растерян и переживает из-за развода. Сейчас он будет обижен на свою Марину – почему она не простила его и не приняла обратно. Психика будет защищаться и он будет стремиться переложить ответственность. Именно сейчас – самое время вступать в игру по моим правилам. Здесь я хищник, а он – жертва, и моя главная задача – делать вид, что всё наоборот.

Звонок в дверь. Поправляю прическу, пшыкаю духи и бегу открывать.

Совсем не понравилось то, что я увидела. Передо мной он, еле стоящий на ногах, в несуразной одежде. Вижу у него в руках чемодан. Всё-таки сделал, что я просила?

Он с тупой улыбкой заходит в квартиру, кидает чемодан на пол – я ногой быстренько сую его под диван, и заваливается на кровать. Бьет по одеялу рядом с собой, приглашая меня присесть. Мне противно, но виду не подаю.

Присаживаюсь рядом и грустным голосом спрашиваю:

– Сережа, ты что, пил? Что случилось?

Он смеется и запрокидывает голову на подушки.

– Я всё придумал, Лида. Мы с тобой будем вместе! Давай переедем в другой город и ты родишь мне наследника, а? Представляешь, пол жизни прошло, а у меня нет сына.

Мне всё это очень не нравится. Во-первых, естесственно, я не беременна и сижу на противозачаточных. По моим расчетам он должен был испугаться, дать мне денег на аборт и моральную компенсацию и уйти в закат. Во-вторых, какого наследника он хочет? Наследника чего? У него нет своего бизнеса, он на вторых ролях, из недвижимости – один дом, и тот брачный. Эта идея фикс у таких мужчин, как он, вызывала у меня недоумение.

Думаю, как выкручиваться. И как незаметно спросить о том, что в чемодане. Точнее, сколько.

У него звонит телефон. Он смотрит на экран и недовольно сбрасывает звонок.

– Это Марина?

По его недовольному лицу понимаю, что да.

Марина

Я в ярости. Не мог он просто взять и украсть все отложенные деньги. Не верю и не хочу верить. Пробегает шальная мысль, что деньги могла забрать Дина – мало ли, подростковый бунт. С другой стороны, она знает, на что откладывались эти суммы – нет смысла воровать то, что и так принадлежит тебе. Должно было принадлежать.

От безысходности перерываю все ящики, комод, все полки. Сама понимаю, что никто не мог просто взять и переложить их. Звоню Сереже. Гудки идут, но трубку никто поднимать не собирается. Позвонила раз пять, все безрезультатно. Это было сделано по указке сверкови или этой щлюхи? Сам он на это бы не пошел, просто кишка тонка. Явно кто-то подтолкнул.

После такого ни о каком примирении не может быть и речи. Война, так война. Я выбью столько, сколько смогу.

Ошибкой было хранить деньги в наличном виде. С картами и вкладами всё доказать всё в суде было бы намного проще. Но сложнее – не значит невозможно.

Я взяла старые пыльные чемоданы и начала собирать его вещи в них. Не складывала, прочто закидывала и утрамбовывала ногой. Такая подлость, мелочность… В голове не укаладывалось.

Собрав все его пожитки, я выставила все у входа в дом. Все равно, пойдет ли дождь – это уже его проблемы, не мои.

Соня спустилась из детской, попросила сделать ей бутерброд с чаем. Увидела, что я делаю и задумалась.

– Мамочка, это папины вещи?

Я вздохнула. Вот как объяснить ей? Что сказать? Твой папа – предатель и вор? Теряюсь.

– Да, это вещи Сережи. Он больше с нами не живет. Понимаешь, он меня очень обидел, поступил некрасиво. Мало этого, он еще и украл у нас деньги.

– Украл?

– Да. Он вчера приходил не потому, что по нам соскучился, он просто хотел забрать то, что мы откладывали на квартиру для Дины.

Я жалею, что вывалила это на Соню. Но по другому я не могла.

Она, к счастью, не стала больше задавать вопросов, просто села за свой столик и начала рисовать.

Я, чуть успокоившись, сделала ребенку бутерброд и чай, поставила ей и заглянула, что же она рисует.

На рисунке был домик, я, Дина и Соня. Папа с чемоданами был изображен на заднем плане, вдалеке от нас. Видимо, рисунки для нее были терапией и помогали легче перенести всё, что происходило вокруг.

Слышу поворачивающийся ключ – Дина пришла. Даже не знаю, как сообщить ей.

Она уже успела увидеть вещи на улице, так что понимала, что снова что-то произошло. Что-то, еще хуже измены.

Она увидела мое бледное лицо, поставила рюкзак на пол в прихожей и оглянулась – повсюду был легкий беспорядок, который я навела.

– Что он снова натворил?

Я кивком показала в сторону двери на задний дворик. Точно не при Соне это обсуждать.

Вижу, что Дина начала волноваться. Мы присели на диванчик и Дина выжидающе на меня посмотрела. Как же мне хотелось, чтобы это был просто сон и мне не пришлось говорить это всё дочери.

Но, увы, жизнь была беспощадна.

– Дин, помнишь, мы с папой откладывали тебе на квартиру деньги…

Она с ужасом на меня посмотрела. Тоже не хотела верить.

– Папа… отец их забрал?

Я кивнула. Вижу, что глаза Дины наполнились слезами от обиды.

– Не думала, что папа может быть такой тварью. Ему эта… тварь важнее чем мы? Как он мог? Зачем вообще обещал эту кваптиру, лучше бы я не знала и не рассчитывала.

Дина заплакала, не сдерживаясь, уткнулась лицом мне в колени. Я не знала, что ей сказать, поэтому просто гладила ее по спине и перебирала волосы.

– Мы справимся, солнышко. Слышишь меня? Я выгрызу для нас будущее. Завтра выхожу на работу. Если что, ипотеку возьмем, но свой уголок у тебя будет. Пообещай только, что никогда не повторишь ошибку мамы и всегда будешь иметь подушку безопасности?

– Да, мам.

Она продолжала всхлипывать еще двадцать минут, и я молчала, но была рядом. Больше никогда я не дам себя и своих девочек в обиду. А Сережу – уничтожу.

Глава 7

Я так и не смогла уснуть этой ночью. Сережа так и не ответил ни на один звонок. Пила успокоительные, посмотрела серию сериала, почитала новую книгу, одну из тех, которые накупила в большом количестве и отложила в долгий ящик. Сон сморил меня уже к утру, когда нужно было готовить девочкам завтрак. Я решила, что позволю себе отдохнуть.

Задремала и проснулась в 10 утра. Спустилась вниз: Дина накормила себя и Соню, вижу грязные тарелки из под овсянки на столе, доску с нарезанными фруктами.

Соня включила себе мультики про своих любимых феечек, в которых у нас был весь дом – повсюду лежали журналы с феями, коллекционные игрушки и раскраски. Когда она в очередной раз рассказывала мне, почему Флора лучше Стеллы, или как ей нравится новое превращение – я внимательно слушала и задавала вопросы.

У Сони сначала было тяжело с речью, и заговорила она именно о феях и в таком количестве, что мы втайне начали скучать по времени, когда она не говорила. Сейчас она стала такой болтушкой, что выдержать иногда было тяжело – благо, она постоянно гуляла со сверстницами и созванивалась с ними по телефону.

Я любила своих дочерей намного больше, чем себя. Наверное, психологи сейчас скажут, что это плохо, на первом месте должна стоять ты сама, потом муж, потом дети. Я с этим категорически не согласна. До сих пор помню, какими усилиями мы добивались первой беременности. Сразу после выпуска из университета мы пытались зачать ребенка – но раз за разом терпели неудачи. Была и замершая беременность, которая переживалась мной как величайшая из утрат – на полгода я впала тогда в депрессию. Раньше об этом было не принято говорить, как сейчас. Тогда меня за это клевали, в том числе муж, который не понимал, почему я не хочу пытаться снова, здесь и сейчас.

Когда я вновь забеременела, то не знала, куда себя деть. Боялась лишний раз выйти из дома – вдруг продует, ходила аккуратно – боялась упасть на живот. Каждый поход на УЗИ был той еще пыткой – я молилась, чтобы никогда больше не услышать: «Ваш плод больше не развивается».

Все тревоги рассеялись, когда мне показали будущую Дину и сообщили пол. Тепло разлилось по груди и я поверила, что всё будет хорошо. Так всё и прошло.

Вторая беременность произошла случайно, но мы решили оставить ребенка. Конечно, риски были выше, мне было 32, а за плечами такой груз неудачных попыток. Но я в глубине души чувствовала, что нам нужен еще один человек. Думаю, каждая мама интуитивно ощущает, что для нее лучше, и к этому голосу нужно прислушиваться.

Девочки мои были любимыми и желанными, одна – выстраданная, вторая – неожиданно вторгнувшаяся в нашу жизнь. И именно они помогали мне стоять на плаву. Сама я бы сейчас больше жалела себя, плакала в уголочке, но мне было, ради чего жить, добиваться и расти, пусть и вопреки.

Соня увидела меня, прочитала еще одну лекцию про Алфею и ушла дальше смотреть серию. Я позавтракала, привела себя в порядок и отправилась в офис Михаила.

Миша

Я всё чаще ловлю себя на мысли, что добился чего-то не того. Да, у меня успешный адвокатский кабинет, большой жизненный опыт, но проблема в том, что я никогда не был счастлив.

Не любил женщин, с которыми был вместе – скорее всего, потому они и уходили от меня после нескольких лет брака – деньги, забота и уважение – это хорошо, но когда мужчина смотрит на тебя без желания изо дня в день, выдержать это тяжело.

Я никогда не врал им о том, что испытываю. Врать я могу и имею, но конкурентам, соратникам, сослуживцам – но не своим женщинам. Я говорил, что хочу создать с ними семью, что готов обесмпечивать всем необходимым, но ни одной женщине я не признавался в любви. Их это устраивало. Первые пару лет. Потом все начинали искать мужской заботы на стороне – и я прощался с ними, но без криков и ругани. У меня были все ресурсы, чтобы уничтожить их, но я не желал им зла – только простого человеческого счастья, которое сам не испытывал.

Последняя жена оказалась самой странной – она постоянно пыталась вывести меня на эмоции. Оставляла открытым телефон с переписками и злился, когда я не читал сообщения на экране, приходила домой с красной отметиной на шее и начала кричать и кидаться посудой, когда я поверил, что она ударилась о навесной ящик. Ну а когда я, увидев ее с другим, молча предложил развестись – она привела в мой офис этого кота.

Я не верил в эту легенду, но не хотел больше ранить ни одну женщину, пока окончательно в себе не разберусь. Пусть кот будет дополнительным этапом, проверкой. Проверкой для меня – вдруг, пока какая-нибудь помощница будет добиваться расположения Барсика, я впервые полюблю.

То, как Марина ворвалась в мою жизнь, поразило. Она была такой закрытой и в то же время такой загадочно-привлекательной. Мне хотелось узнать ее получше – например, почему она была настолько колючей и что скрывается за ледяной стеной. Но пока Марина четко давала понять, что намерена держать дистанцию.

Слышу, как открывается дверь и Андрей приглашает ее ко мне. Как мальчишка начинаю переживать. Что она со мной делает?

Марина

Я надела белый брючный костюм, собрала волосы в пучок и чуствовала себя спокойно. Андрей предложил кофе, а я не стала отказываться. Тем более, здесь он был не растворимый, а из полноценной кофемашины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.