Светлана Садырина
Неприятности в наследство

Ольге не спалось. Последняя неделя выдалась тревожной – неприятности следовали одна за другой. Может, отступиться, подумала она. Но тут же разозлилась на себя за предательские мысли. Не на ту напали!

Она глянула на электронные часы, светящиеся в темноте: почти полночь. И вдруг услышала стук – словно кто-то бросил камушек в окно. Что за странности? Птица? Или кот Барбос забрался на карниз второго этажа? Вечером он не вернулся в дом, и Ольга, привыкшая к своенравному животному, доставшемуся ей в наследство вместе с усадьбой, заперла дверь. Она не беспокоилась – хвостатый мог сутки не появляться на пороге, а по возвращении несколько часов отлеживался на солнечном подоконнике.

Ольга встала и, отодвигая штору, снова услышала шум. Да что такое, возмутилась она, распахивая окно. Барбоса на карнизе не было. Она выглянула, но не смогла ничего разглядеть в темноте, только услышала шорох. Ну паразит, беззлобно посетовала она и отправилась на первый этаж.

Хозяйка распахнула дверь – на пороге пусто. Кричать кис-кис было бесполезно – кот не отзывался на человеческие призывы, презрительно щурясь, когда кто-то пытался его подозвать. Ольга вздохнула и вышла на террасу.

– Ну и где ты, обормот? Быстро домой!

Она спустилась и прошла вдоль перил, подняла голову и засмотрелась на небо. Звезды яркой россыпью мерцали во мгле, и девушка залюбовалась – разве в городе увидишь такую красоту?! Она нашла взглядом Большую Медведицу – единственное созвездие, которое знала. И мысленно нарисовала ковш – так научил узнавать ее эту фигуру отец. Большой ковш и маленький – вот тебе и звездная медвежья семейка, шутил он, как и мы – ты и я. И запомни – какая бы темнота не поглотила, надо сиять, Олюшка, надо сиять, быть, как ковшик в небе, источником света… Она улыбнулась – я стараюсь, папа, я очень стараюсь, одна – за нас двоих…

Сзади послышался шелест. Но развернуться Ольга не успела – почувствовала резкую боль в голове. И до того, как упасть и потерять сознание, подумала о том, кто запустит Барбоса, он же, гулена такой, голодный…

Глава 1. Двумя неделями ранее

Ольга положила на заднее сиденье машины небольшую дорожную сумку и села за руль. Дорога предстояла не очень дальняя – часа два езды, но девушка переживала. Легкий трепет, как накануне экзамена, не давал сосредоточиться на повседневных мелочах.

Документы взяла, телефон и ноутбук со мной, квартиру закрыла, электроприборы выключила, перебирала она в голове. Кажется, все в порядке. Почему тогда так неспокойно? Может, от того, что предстоит соприкоснуться с прошлым отца? Это словно открыть сундук с семейными секретами, содержимое которого не предназначалось для ее глаз.

Да какие секреты, вздохнула она. Деловая поездка, ничего более. Надо поскорее разобраться с нежданно доставшимся ей наследством. Усадьба и ферма! Подумать только – земельный участок, теплицы, питомник. Крепостных только не хватает до статуса барыни!

Это очень плодородные земли, быстро тараторил ей в трубку месяц назад, в апреле, Виктор Семенович, которого она про себя назвала домоправителем. Это дело всей жизни вашей тетушки! У нас много работы – вы поскорее приезжайте! Я пока управлюсь сам, но вам надо вникать, заключать новые договоры на поставки – мы в этом году нарастим объем помидоров, а у нас на них очередь из рестораторов – с кем заключать, с кем? Это вам решать, голубушка. Я без вас не возьмусь! И клубнику по осени высадили новый сорт – опять же прибавка по урожаю, надо определяться с поставками. Давайте, давайте, не тяните, Ольга!

А у нее голова шла кругом – какие помидоры, какая клубника! Она маркетолог, а не феодал! Она ничего не смыслит в урожаях, надоях! Хотя какие надои – про живность ей ничего не говорили. Исключительно овощи, ягоды и зелень. Ах, и розы! Вы не представляете, какие у нас розы, нахваливал ей Виктор Семенович, самые стойкие, самые красивые сорта, Зиночка лично контролировала! И тут же крякнул и поправился – Зинаида Сергеевна то есть! Приезжайте, Олечка, лично удостоверитесь. Мы готовы для вашего приема!

Ольга пыталась убедить собеседника, что прием никакой не нужен. При этом слове ей представлялась картина, как она в пышном платье выходит из кареты, запряженной тройкой белых лошадей, а работники падают ниц. За массивной дубовой дверью, которую предусмотрительно открывает дворецкий, встречает горничная в накрахмаленном переднике и приглашает к столу, сервированному фарфоровым сервизом. Ей подают утиную ножку, паштет из кролика, белые грибы… Или трюфели? Кто его знает, как там положено у феодалов! А потом она отправляется осмотреть имение…

Не беспокойтесь, не надо готовиться, старалась она успокоить Виктора Семеновича, на что тот с удивлением отметил – как не надо, мы уже! Дело за вами, ждем! И как бы Ольга не оттягивала время, следовало посетить усадьбу тети, сделать фотографии, описание и выставить на продажу. А что еще делать с землями, с домом, с фермами ей, горожанке? Она живет в мегаполисе, в уютной квартире, а тут, тут – колхоз! Хоть и в лучшем смысле этого слова, но колхоз, хозяйство. Посмотреть, сделать выгодное предложение и продать, решила девушка.

Наследство стало неожиданностью. Да и от кого – от незнакомого человека. Она знала, что у отца есть родная сестра, но никогда ее не видела, и тот не любил обсуждать эту тему. Однажды, когда она была в классе седьмом, Ольга рассматривала детские фотографии родителей, которых было не больше десятка. И на одной из них увидела беззубого мальчугана на снежной горке в клетчатом пальто, обмотанного шарфом, держащего за руку девочку примерно его возраста. Оба были румяные от мороза и смеялись.

– Неужели это ты? – удивилась она, спросив отца, читавшего газету.

Тот поправил очки и загляделся на снимок. И согласно кивнул:

– Лет по семь нам здесь…

– А кто эта девочка?

– Сестра моя, Зина, – нехотя ответил он.

– Как сестра?! – воскликнула Ольга. – Ты же говорил – у нас никого нет!

– Раз говорил, значит, нет!

– А что с ней стало? – испугалась она.

– Да что ты за любопытная Варвара! Идем ужинать!

И сколько Ольга не пыталась в дальнейшем узнать про сестру отца, тот сразу становился немногословным. И только пару лет назад, когда тяжело заболел, скупо рассказал, что не общался с родственницей больше тридцати лет. А на вопрос о причине коротко бросил – поссорились, дело прошлое, не о чем и говорить.

И Ольга никак не могла успокоиться – она всю жизнь считала, что они с отцом одни. Тот, сколько она себя помнила, так и говорил – у меня только ты, доченька, только ты и есть.

Мама умерла при родах, но об этом родитель тоже рассказывал очень скупо. Ольгу не оберегала толпа бабушек и дедушек, как большинство ее одноклассников. Мать была сиротой, а отец с его сестрой поздними детьми. Так и получилось, что не было в ее жизни дружных семейных застолий и шумных праздников.

Но росла она в безграничной любви, которой окружал папа. Он был мастером на выдумки и сюрпризы. Сам сочинял сказки, которые читал перед сном, лепил с ней из пластилина мультяшных героев, купал кукол, мастерил из спичечных коробков мебель для пупсов и даже шил для них чепчики. Летом в выходные они брали плед, садились на велосипеды и ехали на пикник. Играли в бадминтон, волейбол, купались в озере, нежились на солнце и ели бутерброды с колбасой, запивая квасом. Зимой наливали в термос чай и шли на каток или на горку.

У них никогда не было много денег. Бывало, что приходилось ужиматься. Отец так и говорил перед зарплатой – ну что, Олюшна, дня три придется подужаться, продержаться на борще, как думаешь – сможем? И она утвердительно кивала и не переживала – борщ так борщ, зато какие лыжи купили! Не лыжи, а загляденье! Вот бы поскорее снег выпал, и сразу – в парк. Будут мчать меж могучих сосен, любоваться, дышать свежим воздухом и слепят первого снеговика, у которого вместо носа-морковки будет колючая веточка. Олюшна, скажет отец, безвыходных положений не бывает, запомни это. Ты, главное, по сторонам смотри внимательно, всегда есть варианты – замечай их, импровизируй! И повяжет снеговику вокруг шеи зеленый носовой платок вместо шарфа. И рассмеется – ты глянь, доча, чисто французский франт! И поклонится ему – бонжур, месье! Бонжур и оревуар!

И все детство было таким – со смехом, выдумками. Теплое, сказочное, полное любви. Любви одного человека, который был и отцом, и матерью, и самым лучшим другом… Но год назад его не стало. А спустя несколько месяцев с ней связался нотариус – сообщил о смерти тети и наследстве, которое она оставила племяннице.

Следом объявился Виктор Семенович, который стал звонить еженедельно. Я к вам с вестями с полей, бодро рапортовал он, и это я не образно – а в самом прямом смысле! И рассказывал о полях! Об удобрениях, вегетации, саженцах, о том, что работы невпроворот. И Ольга не могла его перебить, только угукала в ответ, чтобы не показаться невежливой. Но вот уже несколько недель Виктор Семенович нервничал, зазывал все активнее, и пришлось сдаться. Да и действительно, решила она, сколько можно тянуть, надо ехать.

Да и лето – идеальный сезон для продажи, заключила она и оформила отпуск на месяц. Как раз и на природе поживу, в тишине. Буду наслаждаться ароматом роз, которые так нахваливал Виктор Семенович, есть клубнику – не всю же рестораторам! – и искать покупателя для усадьбы, фермы и прочего феодального богатства. С вечера она собралась и утром отправилась в путь. Барствовать, смеясь, сказала позвонившей подруге. А та, заноза, подколола – дескать, не зазнавайся, в колхозе все равны!

Глава 2

На шоссе показался указатель, оповещающий, что она приближается к деревне Березовке. Ольга свернула с трассы – здесь не было асфальта, но дорога была хорошо накатанной, по обе руки – роща. Она проехала метров пятьсот и остановилась перед лужей. Обогнуть на легковушке – никак. Через грязь – а получится ли, вдруг глубокая колея? Ну как-то проезжают местные, не на грузовиках же, рассудила девушка, чего бояться, и тронулась. И практически сразу застряла. Она вдавила педаль газа, но мотор ревел, а машина не двигалась. Попробовала назад – безуспешно, только брызги из-под колес.

Ольга открыла дверь, намереваясь выйти и осмотреться, и тут же захлопнула – в белых кроссовках через мутную жижу не пробраться.

– Делаааа, – протянула она и взяла телефон.

Вся надежда на домоправителя, понимала она.

– Алло, Виктор Семенович, здравствуйте! – затараторила она, едва ей ответил абонент.

– Оленька, голубушка! Где же вы, мы ждем! Неужто заблудились?

– Нет-нет, но у меня неприятность случилась. Я как на Березовку вашу повернула, так и застряла.

– Вот беда! Это я забыл предупредить – после дождя в грязи можно увязнуть.

– Я и попалась, – вздохнула Ольга. – Вы мне поможете?

– Считайте – уже! Сейчас трактор снарядим. Вы только не волнуйтесь, Оленька, оставайтесь на месте! – предупредил собеседник и отключился.

– Останусь, куда мне деваться, – пробубнила под нос девушка.

Минут через пятнадцать она услышала тарахтенье – из-за деревьев показался синий трактор. За рулем сидел молодой рыжий парень, а рядом крепкий пожилой мужчина в бежевой кепке. Виктор Семенович, догадалась Ольга, когда он выбрался из кабины, хотя представляла его не таким – невысоким, юрким. На деле же это он оказался настоящим богатырем – статным, несмотря на годы.

Девушка приветственно помахала рукой своим спасителям.

– Оленька, милая вы наша, сейчас, сейчас, – прокричал домоправитель.

Он достал высокие резиновые сапоги и быстрым шагом направился в сторону автомобиля.

– Обувайтесь, голубушка, – сказал он, протягивая ей резиновую пару. – С размером, боюсь, не угадал, но решил, пусть уж лучше велики, чем малы. И выходите, а я за руль сяду.

– Что вы, я сама!

– Сама-то вы сама, это я ни сколько не сомневаюсь, но там чуть правее глубокая яма, надо обойти. Мне сподручнее, я тут каждую кочку знаю, – рассмеялся он.

– Что ж, – сдалась Ольга.

Она переобулась и стала выбираться из салона.

– Осторожнее, осторожнее, держитесь за меня, – предупредил мужчина, подавая руку.

Ольга встала на сухой участок земли и заулыбалась, глядя на свои ноги. Вот вам и барыня! Вот вам и тройка коней! И фарфоровый сервиз с утиным паштетом.

– Ничего, – утешил, словно прочитав мысли, помощник тетки. – Пообвыкнитесь к деревенской жизни. У нас здесь места – загляденье, а грязь – это, так сказать, сопутствующий эффект.

Ольга не стала спорить и сообщать, что задерживаться здесь не планирует. Не вот так ведь – с первой минуты. Осмотрюсь, потом и расскажу, решила она.

Тракторист зацепил трос к бамперу авто, а место водителя занял Виктор Семенович. Через минуту легковушка была вызволена из ловушки.

– Ты, Петр, давай, обратно, – распорядился домоправитель. – А я хозяйке сразу и покажу угодья по пути. Или сначала отдохнуть?

– Да я не утомилась. Если по пути – почему бы и не посмотреть.

– Вот и славно, – заулыбался Виктор Семенович, занимая пассажирское место. – Сейчас глянем быстро, потом обедать, а после основательно все расскажу.

– Договорились, – согласилась она.

– А что же у вас дорожный саквояж совсем невелик? – удивился спутник, глянув на заднее сиденье.

– Так я в деревню ехала, а не на балы ходить. Мне чемодан платьев без надобности, – рассмеялась Ольга.

– И то верно. Да и не до танцев будет – самая горячая пора. У нас ведь как – лето весь год кормит. Осенью не расслабишься – задел на новый сезон, ранней весной – подготовительные работы. Зимой только и отдыхаем чуток.

– Что же вы меня пугаете с самого порога? – иронично подняла бровь Ольга.

– Ох, голубушка, вы на себя не наговаривайте – в роду Селивановых работы никто не боялся. И ваши бабушка с дедом были труженики, землей кормились, и Зинаида Сергеевна – вечный двигатель, и отец ваш не уступал…

– Вы знали папу?!

– А как иначе – я, как и он с сестрой, отсюда родом. Малышкой вас помню – щечки пухленькие, глазки голубые, и в руках – вязаная уточка. Зиночка и смастерила. И глазки из коричневых пуговиц – от ее же платья.

– Как! Я здесь была? – удивилась Ольга.

– Пока отец с сестрой не поссорились, гостила. Годика три когда было, так почти все лето. Садик у вас тогда на ремонт закрылся, оставить не с кем, вот и жила здесь до осени с теткой.

– Папа мне об этом никогда не говорил!

– Видно, шибко его размолвка задела – не хотел вспоминать, наверное.

– Да что у них случилось-то? – не выдержала девушка.

– Заболтал я вас. Об этом после, не на ходу. А вот и теплицы наши, все с подогревом, круглогодичные, – махнул рукой мужчина в правую сторону.

– Это же целый комплекс! – воскликнула Ольга. – Я, признаться, представляла небольшие, как на дачах бывают.

– Что вы! У нас серьезное хозяйство! Десять теплиц под помидоры и десять под огурцы. Одна под зелень – салат, петрушку, базилик, укроп. Летом их – в открытый грунт, а на это место – баклажаны.

Ольга увидела, как из одной вышел невысокий рабочий в синем комбинезоне.

– Здорово, Алексеич! – поприветствовал его Виктор Семенович, приоткрыв окно.

Тот кивнул, а домоправитель снова обратился к девушке:

– В них попозже заглянем, не хочу с дороги сильно утомлять. Чуть дальше – клубника.

Ольга ахнула, увидев ровные длинные грядки, покрытые черным укрывным материалом, которые простирались метров на пятьсот.

– Это же плантация, – не сдержала она восторга.

– С нее Зинаида Сергеевна и начинала бизнес. Тогда совсем небольшой – сама торговала ягодами на ярмарках, за прилавком. И из работников – только я. А в двухтысячных стали активно открываться кафе, рестораны, там уже они закупать стали. А последние лет десять на местную клубнику огромный спрос, хотели под нее тоже теплицы ставить, да тут беда и случилась – тетя ваша внезапно умерла. Я за делом слежу, но новое чего затевать – ни-ни, тут вы – хозяйка, вам и распоряжаться.

– Виктор Семенович, да перестаньте мне уже выкать, даже неудобно.

– Да я только рад, Олечка, – согласился собеседник. – А дальше у нас питомник: там и саженцы деревьев, кустарников, сейчас вот сезон посадок начался, так рассаду продаем – овощи, цветы.

– Кто к вам сюда едет? Далеко ведь от города, – удивилась Ольга.

– Зато районный центр рядом, километрах в десяти, из него жители. А из города часто берут оптом – перепродают. Бывают из мэрии заказы – в этом году всю петунию им отгрузили, сейчас бегонию им же передадим. Рассада хорошо расходится, прошлой весной заморозки в середине мая случились, так еще и дефицит был. Звонили, просили – дескать, оставьте как постоянным клиентам, мы уже к вам мчимся! А где на всех наберешься, у нас все постоянные! Репутация!

– Сколько, оказывается, здесь всего!

– Плюс картофельное поле есть, – гордо сказал спутник. – Но его сейчас показывать не буду, участок в другом конце деревни. Давай уже, Оленька, к дому, минут через пять будем.

Ольга любовалась пейзажем – кругом зелень, вдали лес. Поймав ее взгляд, спутник заметил:

– Места здесь грибные, но куда идти – тоже знать надо. Городские приедут, кругами бегают, и все с пустыми ведрами, а местные возвращаются с полными корзинами да только похихикивают. Я покажу, – пообещал он. – И боровики есть, и грузди, уж молчу про красноголовики и маслята – этого добра сколько угодно. И речка Андреевка рядом – рыбакам раздолье и детворе поплескаться в жару само то.

Они повернули направо. Впереди на холме показался кирпичный дом в окружении сосен.

– Какое красивое место! – не сдержала восхищения Ольга.

– То ли еще будет! – похвастался Виктор Семенович. – Стены увиты плетистыми розами, тут с июня и до морозов загляденье, особенно отсюда, снизу! И остальные розы зацветут – сказочный вид! Летом на террасе аромат необыкновенный.

– Зачем их столько? Это же тяжкий труд.

– Конечно, труд, но это главная страсть Зинаиды была. Она сама за ними ухаживала, никого не подпускала. Постоянно новые сорта добавляла, искала редкие, иной раз очередь несколько месяцев ждала.

– И это все только для себя?

– Сначала так и было – небольшой розарий как хобби. А вот последние лет пять и их стала на продажу понемногу отдавать. Городская одна берет – у нее салон.

– Но здесь ведь нет даже забора, неужели никто не пакостит? – удивилась девушка.

Управляющий вздохнул:

– Зинаида была против изгороди. Говорила – хочу природой любоваться. Не вынесу, если из окна – вид на забор, что я – в клетке какой. Да ты, Олечка, не переживай: местные никто и не сунутся.

– Почему?

– Она столько рабочих мест создала, а летом, как сезон, спрос на руки растет. И платила всегда справедливо, без обмана, и премии давала. Потому и авторитетом пользовалась. Так что городить ни к чему – уважение куда надежнее охраняет.

– Надо же…

– Вот и приехали. Паркуйся чуть левее.

Ольга вышла из машины, а Виктор Семенович достал ее сумку. На крыльце показалась худощавая темноволосая женщина лет сорока в переднике.

– Это Ирина, – представил домоправитель. – Она за оранжерей смотрит. Сегодня обед к твоему приезду приготовила, я попросил.

Помощница приветственно улыбнулась.

– Да зачем вы так хлопотали, – смутилась девушка. – Это ни к чему. А что за оранжерея?

– С той стороны дома. Зинаида сначала для себя организовала, а то, говорила, тоскливо зимой, а затем комнатные растения на продажу разводила, но это больше как увлечение, там объемы небольшие.

– Фикусы очень хорошо идут, – вмешалась в разговор Ирина. – У нас их больше тридцати видов. Я вам покажу, а пока проходите – все готово.

– Ну Ирина, ну мастерица, – заулыбался Виктор Семенович. – Куда без тебя – и хозяйку бы чем угощали.

– Перестаньте уже, – смутилась Ольга, – какая я вам хозяйка! Я до сих пор не понимаю, как так вышло.

– Чего тут понимать – такова была воля Зиночки. К столу скорее, к столу. У Ирины солянка – пальчики оближешь!

Управляющий добродушно рассмеялся, а заулыбавшаяся Ирина отмахнулась полотенцем. Компания зашла в дом. Из прихожей коридор вел в кухню-гостиную в бежевых тонах. Вместо современного гарнитура – деревянный пузатый буфет, покрытый лаком. Большой круглый стол был застелен льняной скатертью, повсюду в горшках и кашпо стояли цветы, под каждым – вязаная ажурная салфетка.

– Как здесь уютно, – не сдержала восхищения Ольга.

А Виктор Семенович пояснил:

– На этом этаже рабочий кабинет и гостевая комната, а на втором – две спальни. Зина занимала большую, там и располагайся. Вещи мы личные не трогали – тебя ждали.

– Что вы, я лучше в запасной, а то нехорошо как-то получится…

– Ваше дело, – согласилась Ирина. – Хотя я постельное там чистое застелила, полы вымыла. Ну да я в соседней вам обустрою.

Ольга поблагодарила, а помощница начала накрывать. Она поставила на середину стола глиняную супницу, из которой аппетитно пахло, и корзинку с хлебом.

– Пекарня у нас своя, – пояснил Виктор Семенович. – Федька держит. Нам и из магазина завозят, но у Федьки вкуснее. Он и булки делает, а теперь вот и круассаны – модно говорит, надо осваивать. А если что, так и пироги на заказ берет.

Все уселись, и Ольга взяла ложку, как почувствовала – что-то прикоснулось к ноге. Она взвизгнула и дернулась.

– Ну Барбос, ну паразит! – прикрикнула Ирина.

Девушка заглянула под скатерть и увидела матерого черного кота с белым пятном на морде.

– Так это кот, а не пес, – удивилась она.

– Кот, – согласился управляющий. – Кот Барбос!

– Какая странная кличка.

– Зинаида, шутница, так назвала. Он к ней взрослым прибился, сначала просто захаживал, потом повадился на террасе спать. Свои идут – ноль реакции, а если кто чужой – подскочит, спину выгнет, шипит. Вот она и смеялась – дескать, похлеще сторожевой собаки. Стала Барбосом величать.

– Да он и есть чистый барбос! Заказчик прошлым летом заезжал, жена – фифа на каблуках, в штанах в облипку, а в руках собака размером с хомяка – страх, а не животина! Так кот наш ему морду расцарапал, вот визгу было! – рассказывала Ирина, доставая из духовки жаркое. – И местных псов гоняет, не боится – барбос он и есть барбос!

– Я хотел его к себе забрать, – пояснил мужчина, – да у меня собаки, а он товарищ своенравный. Вот в оранжерее это время и жил, Ирина его кормит. А я заезжаю раз в неделю цветы полить, дом проверить.

После обеда Виктор Семенович позвал Ольгу в кабинет. На полках в шкафу аккуратно, одна к одной, стояли папки, на письменном столе – ноутбук и ежедневник, с краю – розовая орхидея. У стены – небольшой зеленый диван и напольная лампа с белым абажуром, возле окна – широкое кресло-качалка.

– Зинаида любила сидеть в нем, созерцать, собираться с мыслями. Зимой здесь же вязала – то шаль, то ажурную салфетку, – пояснил управляющий. – Розы – летом, рукоделие – зимой. Я ее без дела и не видел никогда – всегда занята, полна идей…

Ольга заметила, что невесомые кружевные салфетки были повсюду – на подоконниках, тумбочках. Какая же мастерица, оказывается, была тетя, с удивлением и трепетом отметила она про себя. И ведь это при том, что вела бизнес, несмотря на преклонный возраст. И отнюдь не женский, понимала девушка. Это какой характер надо иметь, чтобы руководить деревенскими мужиками! А ей, судя по отчетам Виктора Семеновича, которые она по телефону слушала краем уха, это удавалось. Он рапортовал о прибыли, о планах по расширению. И теперь все это надо продать, с сожалением подумала Ольга.

Мужчина жестом указал девушке на рабочее кресло, приглашая занять место, но та помотала головой.

– Давайте вы, – пояснила она. – Я не чувствую себя вправе…

Ольга мысленно поискала слово и добавила:

– Вправе командовать. Вы были ее главным помощником, так ведь?

Собеседник со вздохом кивнул.

– Теперь и твой, получается. Ежели на пенсию не отправишь.

– Виктор Семенович, я не бизнесмен. А в вашем хозяйстве и не разбираюсь. Пестики, тычинки – это только и помню из биологии! Мне без вас никак.

– Понял. Сейчас первоочередно надо по договорам решить: будем ли продлевать с Абрамовым.

Ольга вопросительно взглянула, и собеседник пояснил:

– У него сеть столовых и несколько кафе. Берет большие партии, но договаривался с Зинаидой на отсрочку платежей, да и с учетом того все равно задерживал. С одной стороны, с ним не продлишь, у нас желающие есть, тут переживать нечего. Опять же где гарантия, что там гладко пойдет? А здесь все налажено.

– А вы бы как поступили?

– Я финансовую отчетность его смотрел за прошлый год, в плюсе он. Я бы продолжил, но давать отсрочку или нет – тебе решать, голубушка. Он мастак на уши лить, тетушка твоя это знала, но делала вид, что поддается чарам. Как с тобой себя поведет, тут не знаю.

– Давайте продлим. А еще по какому решить?

– По клубнике. На нее очередь из рестораторов. В этом году по урожаю прибавку ожидаем, надо определиться, с кем заключаем. Я бы предложил…

Но завершить фразу он не успел – за дверью раздался сиплый мужской голос.

– Семеныч! Семеныч, ты здесь?

Управляющий вздохнул:

– Принесла нелегкая.

– Кого? – удивилась Ольга.

– Братца твоего.

– Как – братца?! – подскочила девушка. – У меня есть брат?

– Есть, – со вздохом признал Виктор Семенович. – Вадька…

И тут же сам себя поправил:

– Вадим. Непутевый только!

Ольгу захватил вихрь мыслей. Всю жизнь отец говорил ей, что, кроме друг друга, у них никого нет. И она приняла это как данность – нет так нет, зато есть он – самый лучший в мире папа! И его сестра, о которой он избегал говорить, как будто и не была реальным человеком – как призрак. Ольга не знала ее, а потому и известие о смерти не стало потрясением. Но ведь, оказывается, был брат. Да почему был – есть! Самый настоящий – из плоти и крови, родной человек.

И кто бы только знал – как это важно иметь родного человека. Когда тебя окружает родня, об этом не задумываешься, воспринимаешь как должное, размышляла Ольга. Положено же так – иметь семью. Но когда у тебя не остается никого, а она после смерти отца так и считала – теперь никого во всем огромном мире, ни одного родного человека – родственные связи наполняются особым смыслом. И у нее они тоже есть!

Дверь распахнулась, и на пороге появился неопрятный мужчина в потертых джинсах и клетчатой рубахе. На щеках – недельная щетина, один носок с дыркой на месте большого пальца.

– А вот и сестрица, – прищурился незваный гость. – Только в дом и сразу хозяйничать?

– Вадим! – строго одернул его управляющий. – Про это меж нами давно все говорено. Не ерничай! Это – Ольга, дочь Василия.

– Да разве я против, – скривился незнакомец. – Я потому и зашел – познакомиться, чай не чужие.

Он распахнул объятия и двинулся в ее сторону. Ольга позволила себя приобнять. Тон и настроение пришедшего ей не понравились – он как будто был зол, но пытался это скрыть за маской радушия. Да и что получается: у Зинаиды имелся сын, а наследство досталось ей, чужому человеку. Это как понимать? Почему так произошло?

– К столу пригласите? – не стал скромничать родственник.

– Мы уже отобедали, – отрезал управляющий.

– А я, Семеныч, не тебя спрашивал, а новую хозяйку! Она теперь всем распоряжается.

Ольга растерялась: помощник тетки неожиданно резко повел себя с сыном бывшего работодателя, и это озадачило. Но и отказать человеку, к тому же родственнику, она не могла. Да и надо разобраться, почему их семьи не общались.

– Ничего страшного, чаю выпьем, – обратилась она к пенсионеру.

Тот кивнул, а Вадим воскликнул:

– Видал, Семеныч, не совсем стерва сестрица-то у меня!

Ольгу покоробил тон, но она постаралась не подать виду. С чего бы ему считать ее стервой – первый раз видит.

Компания уселась за стол, девушка налила гостю суп и достала горячее, а затем разлила чай.

– За знакомство бы, – с намеком глянул брат.

Ольга не успела ничего ответить, как вмешался управляющий:

– Познакомились уже! Ты если за этим пришел, даже не надейся – здесь не разливайка!

И повернулся к Ольге:

– Будет на жалость давить, не поддавайся! Ни-ни ему! А то он мастер историй о том, как его обидела судьба.

Вадим отбросил ложку и отодвинул тарелку так резко, что расплескал на скатерть бульон.

– Обидела! А разве нет, Семеныч! Вот ты честно скажи, как есть – по совести! Сначала старая карга…

– Не смей так о матери! – перебил Виктор.

– Ладно, ладно, – сбавил обороты гость. – Обула она меня. А теперь другая напасть – жилье сгорело!

– Не бреши, – сощурился управляющий. – Ты уже как две недели у Кольки околачиваешься, а не дома.

– Да потому и околачиваюсь: говорю – пожар у меня был. А на ремонт денег нету!

И обратился к Ольге:

– Вот и пришел – перекантоваться бы мне немного. У Кольки уже неудобно, а ты не чужой человек все же.

Ольга замялась. Она и сама не чувствовала себя хозяйкой, хоть дом по документам принадлежал ей. Да и задерживаться не планировала – отдохнуть, осмотреться и выставить на продажу. А тут – пустить незнакомца…

Уловив ее замешательство, Виктор Семенович встал из-за стола.

– Ольга, – обратился он к девушке. – Давай-ка выйдем на пару минут.

Она встала, а брат, откинувшись на спинку стула, бросил:

– Ты не наговаривай на меня! Кровь не водица как никак!

Ольга с Виктором Семеновичем зашли в кабинет, и мужчина закрыл за собой дверь. И, взяв собеседницу за локоть, перешел на полушепот.

– Ты его не слушай – брешет как собака.

– Виктор Семенович, погодите, – остановила его Ольга. – Я ничего не понимаю – если у моей тети есть сын, почему наследник не он? И вообще – если имеются еще какие родственники, так вы меня сразу просветите.

– Да нет родни другой. Брат у Зины был – отец твой, ты и Вадька.

И он быстро рассказал ей о Вадиме, который, как выяснилось, был старше всего на десять лет, а выглядел, по мнению Ольги, лет на пятьдесят. Уехал после школы учиться в город, и там началась разгульная жизнь – пьянки с соседями по общежитию, вечные гулянки, к матери ездить перестал, а там и отчислили. Та за него билась: приезжала несколько раз, хватала за шкирку и под душ, чтобы протрезвел, вела беседы. Он каялся, божился, что завяжет, но стоило ей уехать, принимался за старое.

– А последние годы она на него рукой махнула – дескать, взрослый человек, если ума не нажил, то пустое это дело его тащить. Да и тут бизнес в гору пошел, не до сына-оболтуса.

– Но не лишать же из-за этого наследства!

– Во-первых, никто и не лишал, – пояснил мужчина. – Ему досталась трехкомнатная квартира в райцентре, которую Зина покупала, когда надеялась, что он семьей обзаведется. Какие там цены – ты и сама знаешь.

Ольга кивнула.

– Плюс мать оставила ему два миллиона рублей. Но, судя по тому, что сюда заявился, едва ты успела приехать, он их уже прокутил.

И Виктор Семенович в сердцах махнул рукой.

– Что же до дома, то когда здесь старый стоял, родительский, отец твой отказался от своей доли в пользу сестры. Муж ее рано умер, она сюда переехала, а его имущество продала. Эти деньги и помогли ей начать дело. Вот Зинаида и посчитала своим долгом завещать дом тебе. Да и не хотела она его, как и бизнес, передавать непутевому сыну. Понимала ведь, что Вадька все спустит и пропьет. Но финальным штрихом стала кража. Зина время от времени деньжат подкидывала – сын как никак. Хоть и хорохорилась, а душа, видать, за него болела. Но ему, тунеядцу, все мало! Приехал в гости и из стола сто тысяч спер. Это и выбило Зину из душевного равновесия… А о тебе знала, что ты выросла дельным человеком – всего сама добиваешься, за отцом до последнего ухаживала.

Ольга отпрянула.

– Но откуда?!

– Так ведь Василий, когда понял, что лучше ему не станет, встретился с Зиной. Приехал сам, и почти до утра они проговорили. Хорошо, что перед смертью помирились, а то ведь упертые оба – полжизни порознь…

– А когда это было? – воскликнула Ольга.

Чтобы у отца были от нее секреты – да ни за что! Он бы рассказал ей о важном, а встреча с сестрой, понимала девушка, такой и была. Он бы не промолчал! Так почему же она ничего не знает?!

– Да года полтора назад. Перед Новым годом как раз. Точно – накануне мы с Зиной сосну под окном нарядили.

И Ольга припомнила, что действительно отец уезжал дня на два. Ей сказал, что повидаться со старым армейским другом. Она настаивала, что отправится с ним. Но он запротестовал – меня засмеют, с нянькой явился! И вообще, доча, отговаривал он, нам, понимаешь, по-мужски надо пообщаться, душевно. Не обижайся, но ты только помешаешь. Ей пришлось смириться и отпустить отца, хотя и переживала – приступы кашля становились все более продолжительными, родитель все чаще начинал задыхаться. И ведь после ни словом не обмолвился, где был!

– Да что у них произошло? Почему я ничего не знаю?

– Олечка, я тебе потом обязательно расскажу. То, что сам знаю, конечно. Но не сейчас, а то за этим, – и он кивнул в сторону двери, – глаз да глаз нужен. Я тебе не советчик, но ты бы не пускала его – неспроста он приехал. Начнет ныть о несправедливости судьбы: никак не может смириться, что ферма не ему досталась. Он уже поди возомнил себя хозяином, а тут такой поворот.

– Виктор Семенович, погодите! Я вашему мнению доверяю, но ведь не чужой человек. Да и неудобно – я в доме его матери на птичьих правах.

– Да как это на птичьих! Дом твой, и это воля родной тети. И точка!

– Но у человека беда – пожар…

Управляющий вздохнул:

– Это если он не насочинял опять.

– Да зачем о таком врать?

– Кто знает, что у этого бездельника на уме! Еще такие совпадения – к твоему приезду ровнехонько.

– И все же не по-людски это – брата и за порог… У меня ведь больше и нет никого.

– Ой, смотри сама! Может, и правда – какая-никакая, а родня.

Ольга кивнула, и они вернулись в гостиную. Вадим нервно расхаживал вдоль буфета. Поди подслушивал, промелькнуло в голове. Да ладно – были бы какие секреты.

– Вадим, – начала Ольга. – Признаться, я удивлена, что у меня есть брат. Мой папа не рассказывал мне о семье сестры, твоей мамы. И раз уж так вышло – конечно, поживи, познакомимся поближе.

– Нормальная баба, я так и знал! – хлопнув в ладоши, воскликнул гость, обращаясь к управляющему.

Залпом допил чай и повернулся к сестре:

– Ну спасибо, хозяйка! Я тогда мамкину спальню и займу!

Мысль о том, что они будут жить на одном этаже, девушке не очень понравилась, но она не стала спорить.

– Я тогда к Кольке за вещами и вернусь!

– Хоть он порадуется, – проворчал Виктор Семенович. – А то навязался на его голову нахлебник…

– Семеныч, не тарахти! – перебил его Вадим. – Подбрось лучше, все равно в теплицы потащишься!

Помощник посмотрел на Ольгу и пояснил:

– Мне действительно надо уехать, проверить все. Ты располагайся, отдохни, сегодня уже беспокоить не буду. А завтра с утра познакомлю тебя с работниками, везде проведу, объясню все. И по клубнике решим – не договорили же.

И он с недовольством глянул на Вадима.

– Конечно, Виктор Семенович. К семи встану. Как удобно будет – заезжайте.

– До завтра, Оленька.

И уже в дверях развернулся:

– Где корм у Барбоса, Ирина покажет. Ты если что его не теряй – он иной раз суток по двое не приходит, да поди и к оранжерее привык. Но если захочет войти, покоя не даст, пока не запустят. Такой он, зараза – с характером!

– Есть в кого, – поддакнул братец и скрылся за дверью.

Управляющий укоризненно покачал головой и, кивнув на прощание, последовал за ним.

Глава 3

Ольга проснулась в шесть. Она раздвинула шторы и залюбовалась пейзажем. Из окна открывался вид на могучие сосны. Девушка распахнула створку и вдохнула запах хвои. Как же здесь славно зимой, подумала она. Встать на лыжи, кататься меж деревьев, а потом – со склона, с ветерком! А после, разрумянившись, надышавшись, вернуться в теплый дом, заварить душистого чаю и сделать из свежего хлеба, испеченного – как его там, Федькой? – огромный бутерброд со сливочным маслом и смородиновым вареньем. И пусть популярные дивы из соцсетей твердят о вреде масла, исключают его из рациона, а она все равно его намажет на хрустящую краюшку! Это если в телефоне круглыми сутками сидеть, надо калории считать, а если с утра по лыжне километров пять, то и не страшны никакие жиры и углеводы!

Она вышла в коридор. Из соседней комнаты, дверь который была распахнута, раздавался храп. Поговорить с братом она так и не смогла. Вернулся за полночь, когда Ольга, устав ждать родственника, собиралась закрыть двери. Даже Барбос соизволил вернуться в десять и чинно проследовал в дом, не торопясь проследовав до миски, предусмотрительно наполненной до краев. Равнодушно обойдя новоиспеченную хозяйку, он поел и запрыгнул в кресло Зинаиды.

Вадим же пришел изрядно навеселе. Распевая песни, он ввалился в прихожую и бросил на пол грязную спортивную сумку.

– Сестрица! – заплетающимся языком позвал он. – А вот и я! Припозднился чуток – отмечали.

Ольга вопросительно на него посмотрела.

– Сестра как никак объявилась, – пояснил Вадим. – Хозяйка!

И, шатаясь, направился в ее сторону, распахнув объятия. Ольга сморщилась и отступила. Брат обиженно хмыкнул и заключил:

– Не очень-то и хотелось!

И нетвердым шагом стал подниматься по лестнице. Ольга, испугавшись, что он не удержится, последовала за ним. Но тот, хоть и медленно, но, хватаясь за перила, преодолел все ступени и зашел к себе.

А сейчас храпел. Видимо, еще не вставал, подумала Ольга, заглянув в спальню. Вадим в одежде лежал поперек широкой кровати. Девушка сморщилась из-за перегара и прикрыла дверь.

Барбос ждал в прихожей. Увидев девушку, он поднялся с ковра и молча прошествовал к выходу.

– Здороваться, значит, ты не собираешься? – весело спросила девушка.

Кот не удостоил ее мяуканьем и дождался, когда она выпустит его, после чего вальяжно спустился с террасы и исчез в кустах. Ольга вышла следом и, встав под сосной, начала делать зарядку.

Как немного надо для счастья, думала она: природа, свежий воздух и никуда не спешить – не стоять в пробках, раздражаясь из-за наглых водителей, которые лезут вперед, поджимают, громко сигналят, если им не уступить. Не кружить возле офиса, надеясь найти хоть небольшое местечко, втиснуться или, так и не обнаружив, встать перед другими авто, перекрыв им выезд. Оставить возле лобового стекла табличку с номером телефона, а когда посреди совещания звонят владельцы машин, мчатся, стуча каблуками, и под гневными взглядами освобождать проезд, тут же юркнув на освободившееся место.

Ольге даже в детстве хотелось жить за городом. Ребята во дворе жаловались: вот в конце недели опять на дурацкую дачу, чего только родители туда несутся каждую пятницу, едва вернувшись с работы. Комары, мошки, проклятые грядки! Вырасту и никаких дач, баста! А Ольга слушала и не понимала: у них с отцом никогда не было загородного участка. И ей дача представлялась иначе: зелень, цветы, полосатый гамак.

Любовь к природе привил отец, которому невтерпеж было проводить выходные в четырех стенах. Просиживать свободные часы у телевизора, как это делали отцы одноклассниц, было для него немыслимо. Вечером, в выходные, летом, когда начинался отпуск, они всегда куда-то мчались – на велосипедах, коньках, лодках, санках! В жаркие дни брали палатку и отдыхали в бору: днем играли в мяч, читали, рыбачили, а вечером сидели у костра, любовались звездами, жарили картошку в углях. А Ольга, наткнув на веточки хлебный мякиш, держала его над огнем. Он пах дымом и, горячий, казался очень вкусным, как будто только из печки. Она обжигалась, хватая его губами, и угощала смеющегося родителя.

Сколько себя помнила, они никогда не сидели на месте. Движение – это жизнь, доча, не уставал повторять отец. Будучи подростком, она воспринимала эти слова как то, что спорт полезен для здоровья, а когда повзрослела, увидела иной смысл. Была ли она на утренней пробежке, ехала ли летним вечером по парку на велосипеде, время словно замедлялось. Это были моменты, когда ты один на один с миром: любуешься небом, листвой, замечаешь одуванчик, чья воздушная шапка колышется от легкого дуновения ветра, слышишь пение птиц, ловишь капли дождя, подставляешь лицо солнечным лучам и, сделав остановку, жмуришься – умиротворенная, спокойная, дышащая полной грудью… И только в эти моменты и живешь по-настоящему: чувствуешь мир, чувствуешь себя.

Ольге не хватало отца. И даже сейчас, подумав о нем, сделала глубокий вдох, чтобы победить подступающие слезы. Когда она выходила на утреннюю зарядку, которая стала ритуалом, то словно чувствовала его присутствие. Подруги удивлялись: как это – встать на полчаса раньше, чтобы подрыгать руками и ногами?! Что за блажь, Ольга? Ты что – на работе не набегаешься? Зачем это – пожалей себя, поспи лишние тридцать минут.

Но ей это никогда не было в тягость. В детстве отец превращал спортивные упражнения в веселую игру: между ними хватал ее на руки и кружил, приговаривая, что она самолетик. Она вытягивала руки вперед и жужжала, а когда делала крутой вираж – визжала от восторга. Иной раз он подкидывал, ловил и целовал в нос. Когда стала постарше, поручал вести зарядку ей и делал вид, что не может повторить движения, притворно кряхтел и ворчал. А в последние годы, когда они выходили на утреннюю пробежку – оба высокие, подтянутые, красивые – наслаждались молчанием и обществом друг друга, заряжались энергией на день…

Отец так и спрашивал – ну что, доча, зарядилась? Или еще кружок дадим, наперегонки? И она соглашалась и всегда достигала финиша первой – в любом возрасте. В детстве она каждый раз безоговорочно верила в свою победу, хохотала, оглядываясь на него, подбадривала – папа, поднажми! А когда выросла, рада была сбавить шаг, давая ему фору, но отец тут же замечал ее хитрость и сердился: держи темп, ты что – в старики меня списала!

В выходной они со стадиона шли до кофейни и, взяв по стаканчику горячего напитка и булочке с изюмом, сидели в сквере неподалеку. Медленно завтракали, подкидывали крошки птицам: Ольга всегда старалась обхитрить наглых голубей и докинуть мякиш до скромных воробьишек, выбирая самого маленького и щуплого, который испуганно скакал в сторонке.

И такое утро – бодрящее, легкое – было естественным началом дня. Иногда перед сном ей казалось – все, нет сил, завтра буду спать! Но как бы она не старалась, проснувшись раньше будильника, уговорить себя полежать еще, тело требовало привычной нагрузки. И она подскакивала, доставала спортивный костюм, кроссовки и бежала к турникам.

Она улыбалась, когда коллеги, сбившиеся в стайку для утреннего чаепития, обсуждали свой вес, уверяли друг друга, что с понедельника точно сядут на диету, и, поглядывая на стройную Ольгу, сетовали, что у некоторых хорошая генетика. Везет же, говорила бухгалтерша Ирина, доедая третий пряник, питаются чем хотят и стройные, а тут одну траву жуешь и никак не похудеешь. Да-да, сетовала секретарь Юлечка, я тоже давно заметила – самые худые больше всех едят!

Ольга ловила их завистливые взгляды, но не спорила. Чего толку доказывать людям обратное. Проще же думать, что остальным все дается легко, а не работать над собой. Хотя собственную активность она не воспринимала как усилия – это был образ жизни, который ей нравился, доставлял удовольствие. Иной она себя и не видела. А это зерно посеял отец. Даже сейчас, когда его не стало, от одиночества спасала увлеченность жизнью, привитая им.

Делая махи руками, Ольга размышляла: каково это – родиться в деревне. Отец об этом и не рассказывал, не делился воспоминаниями о прошлом. Что же произошло у него с сестрой, что он вычеркнул ее из памяти?

А ведь она могла расти в этом волшебном месте или проводить здесь каникулы. Тетя Зина учила бы вязать крючком волшебные салфетки, которые повсюду украшают ухоженный дом, брала в лес за ягодами и грибами. Вместе бы они поливали пупырчатые огурчики, упругие кочаны капусты, морковь – и обязательно выдергивали одну на пробу! А под Новый год катались на санках со склона – разгон здесь такой, что дыхание сопрет!

И Вадима она бы знала совсем другим – басящим юношей, который укладывает под навес дрова, топит баню, ловит карасей, катает сестру на спине и щекочет, пока не попросит пощады! А не унылым неопрятным мужичком, каким впервые встретила вчера, ищущим, где бы опохмелиться.

Ольга закончила упражнения и прошлась вокруг дома. Было тревожно из-за отсутствия забора – непонятно, где кончается твое, знакомое, и начинается чужое. Да и не принято так в деревнях: каждому надо отгородиться, спрятаться от назойливых взглядов, защититься от зверья. Но она поняла, почему тетя пошла вопреки правилам. С холма открывался вид на деревню – красные, зеленые, синие крыши ладных домиков, окруженные полями и лесом. Они словно игрушечные – протяни руку и переставь! И вся жизнь на ладони: кто-то с утра идет управляться в стайку, кто-то уже на огороде: маленькие человечки, крошечные куры, юркие собачонки.

Ольга вернулась в дом. Вадим так и не проснулся – в гостиной было пусто. Девушка нашла в буфете растворимый кофе и, взяв чашку, прошла на террасу и уселась в плетеное кресло. Барбос не вернулся, заметила она. Опять же зачем – ему здесь раздолье, затаился в кустах, на птиц или мышей охотится. И призадумалась – а что с ним делать, когда продаст имение? Не бросать же здесь. Но вряд ли он нужен новым хозяевам. Забрать с собой? Но как он, матерый деревенский кот, будет чувствовать себя в квартире? Да и признает ли? У нее никогда не было животных, но Ольга слышала, что кошки очень своенравны. Приятельница жаловалась, что питомец устроил бунт только из-за того, что ему поставили новый лоток. А тут – поменять жизнь! Навязать себя – человека!

А Барбос, заметила Ольга, людей не особо жалует. Не идет ластится, не трется о ноги, как это делают его сородичи, не требует навязчиво внимания. Может, к хозяйке, которая его приютила, он относился иначе? Неспроста же спит в ее кресле – оно хранит запах… И возвращается в дом, который давно пуст. Это сейчас о нем заботится Ирина, а куда его потом?

Так, решила девушка, буду разбираться с этим, когда придет время. И с Барбосом, и с Вадимом. С ним ведь тоже что-то надо делать. Она о коте заботится, а тут родственник. И если верить ему, то бездомный. Пусть пока живет, но и с его ситуацией надо разобраться. Выяснить, насколько сильно пострадала квартира при пожаре, как быстро восстановить и сколько это стоит.

Помимо недвижимости, тетя оставила племяннице и деньги, которые хранились на счете. Вот из них и помочь, размышляла она. В конце концов это его мать, и она бы его в беде не оставила. Каким бы он ни был – пьяница, бездельник – но и ей, Ольге, он родной человек. И деньги его матери достались ей, можно сказать, случайно, вот и надо распорядиться ими по совести.

Допивая кофе, она заметила, как в горку поднимается велосипед. Вскоре он скрылся из поля зрения, а минут через пять она увидела неспешно едущего Виктора Семеновича.

– Утро доброе, – прокричал он издалека.

Ольга приветливо помахала рукой, а управляющий остановился рядом и, отдышавшись, пояснил:

– Летом стараюсь больше двигаться. И все ничего, да этот склон вверх дается тяжко. В прошлом году было легче, а в этом чувствую себя дряхлым стариком.

– Это вы зря, – заметила девушка. – Вы еще ого-го!

Виктор Семенович расплылся в улыбке:

– Лиса! – и мужчина добродушно рассмеялся. – Ты, я смотрю, тоже ранняя пташка.

– Привычка. Да и люблю утро – жаль его растрачивать на сон. Встанешь к обеду – и день как корова языком слизала.

Управляющий одобрительно хмыкнул. И тут же поинтересовался:

– А квартирант твой где?

Ольга не стала скрывать и призналась, что Вадим вернулся поздно и изрядно пьяным. И поспешила заверить, что родственник не дебоширил, а сразу улегся спать.

– И что думаешь с ним делать? Он же как клещ – прицепился и не угомонится, пока все соки не вытянет.

Ольга вздохнула, а собеседник пояснил:

– Я его как облупленного знаю. Он бы и у Зины на шее висел, да она не позволяла, хоть и мать. А с тобой на жалость начнет давить – никакого покою не будет. Попробуй отпор ему дать – заскулит, что несправедливо обделенный!

– Виктор Семенович, я поняла. Разберемся, что с ним делать. Не гнать же в шею!

Мужчина кивнул, а Ольга поинтересовалась:

– Какая у нас на сегодня программа?

– Предлагаю по теплицам пройтись, расскажу что и как, познакомлю с бригадирами. А захочешь – по деревне проедем, оглядишься, местным покажешься. А то супруга моя вчера в магазине была, так вся очередь там судачила, что приехала городская – за хозяйство Зины возьмется.

Ольга рассмеялась:

– Тоже скажете!

– Так и есть! У нас здесь новости расходятся быстрее, чем в соцсетях, тем более такие. Переживают люди.

– Отчего? – не поняла девушка.

– Как – отчего? Рабочие места, зарплаты, – пояснил Виктор Семенович. – Все думы о том, а вдруг что изменится, а какая новая хозяйка. Дело-то серьезное. Работы здесь не шибко много, потому и галдят.

– Так, может, надо успокоить людей? – начала было Ольга и осеклась.

Вправе ли она это делать? Сейчас обнадежит народ, а потом продаст бизнес. А как себя поведет новый собственник, она не знает. Стоит ли давать обещания, что ничего не изменится?

Помощник тети пожал плечами:

– Я пока и сам не знаю, как теперь все пойдет. Все связи Зина выстраивала, переговоры она вела, договоры заключала. Тут дело репутации. Я от себя все зависящее сделаю – и качество проконтролирую, и людей. Но мне ведь, Олечка, и самому на пенсию скоро собираться.

Девушка хотела запротестовать, но собеседник продолжил:

– Года два я тебя не оставлю – дела передать, обучить. И хватит – дорогу молодым. Дочь осенью родит – с внуком помогать надо. И сын когда-то да женится.

– Виктор Семенович, спасибо за поддержку, – горячо поблагодарила Ольга. – Как бы я без вас!

Она пригласила его позавтракать, но управляющий отказался, сославшись, что поел дома. И поинтересовался, как она смотрит на то, чтобы тоже поехать на велосипеде.

– Я с удовольствием! Только где его взять, – растерялась девушка.

– Так на тетином.

– Как – ей же почти семьдесят было! – воскликнула Ольга.

Виктор Семенович расхохотался:

– Рано ты нас со счетов списываешь! Давай за мной.

Они двинулись в сторону гаража. Пока шли, управляющий рассказал, что Зина на месте никогда усидеть не могла.

– Все бы ей бежать, двигаться, педали крутить! Она и по деревне никогда на машине не ездила, отказывалась. Говорила – только позволишь себе чуть-чуть лени, так сразу в старуху превратишься.

И в этих словах Ольга словно услышала отца… Как же они были похоже, с грустью подумала она. Оба влюбленные в жизнь, энергичные, стремящиеся насладиться каждым мигом…

Виктор Семенович вытащил из кармана большую связку ключей и открыл замок. И Ольга ахнула: перед ней стоял красный пикап. Чистый, аккуратный – как будто с мойки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.