Сергей Чувашов
Книга 2. Тишина в эфире. Городской детектив

Часть 1: Пропавший голос. Презентация успеха

Глава 1

Офис частного детективного агентства на Садовой пахнет свежемолотым кофе, старой бумагой и едва уловимым запахом победы. Прошло три месяца после громкого дела «Ключ от бездны», и жизнь, казалось, вернулась в спокойное русло. Но спокойствие – понятие относительное для тех, кто привык копаться в секретах города.

Максим Сергеевич стоял у окна, наблюдая, как первый осенний дождь стучит по крышам Садового кольца. Его взгляд был рассеянным, но ум продолжал обрабатывать детали закрытого дела. Он так и не получил ответов на все вопросы, особенно о том, кто скрывался за таинственным именем «Учитель». Но мир не ждал. Мир двигался дальше, и агентство вместе с ним.

Дверь в главный зал распахнулась. Вошла Анастасия, в одной руке держа три бумажных стаканчика с кофе, в другой – планшет, светящийся уведомлениями.

– Нас заметили, – заявила она без предисловий, расставляя кофе на столе. – Или, точнее, пригласили. В эфир.

Полина оторвалась от монитора, где сводила аудиодорожки какого-то семейного спора. Богдан приподнял голову над юридическим кодексом. Роман, сидевший в дальнем углу и протиравший объектив камеры, просто замедлил движение.

– Кто? – спросил Максим Сергеевич, поворачиваясь.

– «Московский скелет». Тот самый подкаст. Рейтинги зашкаливают, аудитория – пол-Москвы. Ведущий – Артём Калинин. Провокатор, харизматик, мастер кликбейта и городских легенд. Хочет взять у нас интервью. О деле с «Ключом». О нас самих.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя.

– Публичность, – медленно проговорил Максим Сергеевич. – Опасный инструмент.

– Бесплатная реклама, – парировала Анастасия. – Мы же хотим новых клиентов? А не только искать потерянных котов и снимать неверных мужей. Это шанс показать себя как серьёзное агентство.

– А ещё шанс попасть под микроскоп, – тихо сказала Полина. – Каждое наше слово будут разбирать. Каждую деталь – искажать.

– Мы же ничего не скрываем, – пожал плечами Богдан. – Дело закрыто, отчёт в полиции. Что мы можем потерять?

– Контроль над нарративом, – ответил Роман, не глядя на них. Его голос был низким и ровным, как всегда. – Они будут лепить из нас героев или шарлатанов – в зависимости от того, что лучше продаст.

Максим Сергеевич вздохнул. Он посмотрел на свою команду. Молодые, умные, уже прошедшие через огонь. Но всё ещё идеалисты. Сам он давно перестал верить в чёрное и белое, но их вера иногда согревала.

– Хорошо, – сказал он. – Но на своих условиях. Никаких личных вопросов. Никаких спекуляций. Только факты по делу. И я буду присутствовать.

Анастасия улыбнулась, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта.

– Договорились. Эфир через три дня. Прямой.

Глава 2

Студия подкаста «Московский скелет» оказалась не мрачным подвалом, а стильным лофтом в одном из перестроенных зданий на Хохловском переулке. Всё было выдержано в индустриальной эстетике: открытые кирпичные стены, трубы, стильные неоновые вывески с логотипом шоу – стилизованным черепом с наушниками.

Артём Калинин встретил их у входа. Он был моложе, чем казался в аудиоэфирах – лет тридцати, высокий, в идеально сидящей касуал-рубашке, с острым, внимательным взглядом и фирменной ухмылкой, которая одновременно притягивала и настораживала.

– Максим Сергеевич! Легенда вживую! – Он энергично пожал руку. – Анастасия! Рад приветствовать героев нашего времени в склепе.

Его голос был именно таким, каким звучал в эфире: бархатистым, глубоким, с лёгкой хрипотцой и идеальной дикцией. Голос, созданный для того, чтобы рассказывать истории.

Он провёл их по студии, мимо стеллажей с дорогой аудиотехникой, стен с плакатами и грамотами, представил звукорежиссёра – хмурого парня в наушниках по имени Лёха.

– Не волнуйтесь, всё будет гладко, – сказал Артём, усаживая их за массивный круглый стол с микрофонами. – Мы просто поговорим. Как взрослые люди. О правде, о страхах, о том, что скрывает наш город под асфальтом.

Анастасия нервно поправила блузку. Максим Сергеевич сидел неподвижно, его лицо было каменной маской спокойствия. Наушники на ушах казались инородным телом.

За стеклом, в соседней комнате, Лёха показал большой палец вверх.

– В эфире через пять, четыре, три… – отсчитал Артём, и его игривость моментально сменилась профессиональной сосредоточенностью. Он включил микрофон. – Добрый вечер, Москва. И все, кто слушает нас за её пределами. У микрофона Артём Калинин, и сегодня у нас в гостях – не просто люди, а те, кто прошёл сквозь одну из самых мрачных городских легенд последнего времени. Частное детективное агентство, раскрывшее дело «Ключа от бездны». Максим Сергеевич Орлов и Анастасия Вольская. Добро пожаловать в «Московский скелет».

Эфир начался. Вопросы Артёма были острыми, но в рамках оговорённых границ. Он спрашивал о начале расследования, о первых подозрениях, о том, как удалось выйти на преступников. Максим Сергеевич отвечал скупо, но точно. Анастасия, немного освоившись, добавляла детали, говорила о работе с цифровыми следами.

– Интересно, – перебил её Артём, и в его голосе появился тот самый, провокационный оттенок. – Вы говорите о следах. О данных. Но что насчёт человеческого фактора? Страх. Жажда справедливости. Месть. В вашем деле была жертва – девушка, которую искали. Её история… она же чистая драма. Почему вы почти не говорите о ней?

Максим Сергеевич едва заметно напрягся.

– Мы уважаем частную жизнь наших клиентов. Дело было в поиске истины, а не в создании шоу.

– Но разве истина не становится полнее, когда мы понимаем мотивы всех сторон? – настаивал Артём. Его улыбка стала хищной. – Говорят, у вас в команде есть свой специалист по голосам. Девушка, которая может по одному слову определить, лжёт человек или нет. И ещё есть бывший… ну, скажем так, сотрудник силовых структур, который обеспечивает вашу безопасность. Почему они не здесь? Боитесь, что они скажут что-то лишнее?

В этот момент свет в студии моргнул. Раз. Два.

Лёха за стеклом нахмурился, что-то щёлкнул на пульте.

– У нас небольшие технические… – начал было Артём, но его голос оборвался.

Все микрофоны разом погасли. Неоновые лампы потухли. В студии воцарилась абсолютная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь слабым гулом аварийного освещения, которое через секунду тоже исчезло.

– Что за… – Артём встал, пошарил в темноте по столу.

За стеклом Лёха что-то кричал, стучал по аппаратуре.

Максим Сергеевич инстинктивно положил руку на карман, где лежал телефон. Экран не загорался.

– Полный блэкаут, – сказала Анастасия, и в её голосе впервые за вечер прозвучал страх. Не тот страх, что перед камерой, а холодный, цепкий. – Не только здесь. Смотрите.

Она подошла к окну. Весь переулок, все окрестные дома погрузились во тьму. Москва, всегда сияющая миллионами огней, на этом пятачке исчезла.

В темноте зазвучал голос Лёхи, срывающийся на крик:

– Резервный генератор не включается! Всё мёртво! И… эфир прервался. Мы офлайн.

Артём засмеялся. Звук был нервным, ненастоящим.

– Вот это спецэффекты, чёрт возьми. Простите, коллеги. Видимо, районные сети решили добавить нам атмосферности.

Но Максим Сергеевич уже не слушал. Он смотрел в темноту за окном, и по спине у него пробежал холодок. Слишком вовремя. Слишком… целенаправленно.

Через двадцать минут свет вернулся. Так же внезапно, как и пропал. Техники суетились, проверяя оборудование. Эфир, конечно, был сорван. Артём, снова ставший гладким и уверенным, извинялся, предлагал перенести запись.

По дороге обратно в машине Анастасия спросила:

– Вы думаете, это было… намеренно?

Максим Сергеевич молчал, глядя на мелькающие в окне огни теперь уже сияющей Москвы.

– Не знаю, – наконец сказал он. – Но совпадениям я не верю.

Глава 3

На следующее утро в офисе царила странная атмосфера. Все собрались раньше обычного, будто чувствуя, что спокойным вчерашний инцидент не был. Полина пыталась восстановить фрагмент эфира с момента отключения, но запись оборвалась ровно в тот же миг. Богдан звонил знакомым в энергосетях, но те только разводили руками: «Локальный сбой на подстанции, бывает».

Роман молча проверял свои приборы, его лицо было непроницаемым.

Внезапно зазвонил телефон Максима Сергеевича. Не рабочий, а личный, известный лишь узкому кругу. На экране – незнакомый номер.

– Алло?

В трубке сначала – только шум, похожий на ветер в трубе. Потом – голос. Искусственный, искажённый вокодером, безэмоциональный.

– Агентство Орлова. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы начать поиск. Прослушайте вложение.

Щелчок. Гудки.

Максим Сергеевич быстро подключил телефон к компьютеру. Все столпились вокруг. Пришло аудиофайлом. Он запустил его.

Сначала та же помеха. Потом – всхлип. Человеческий, настоящий, полный ужаса.

– Мам… пап… я… – голос Артёма Калинина, но без бархата, без уверенности. Сдавленный, прерывистый, как будто ему мешают говорить. – Меня… они… Не звоните в полицию… Они сказали… они слушают…

Затем – грубый толчок, сдавленный крик, и снова голос вокодера, наложенный поверх:

– Слушайте агентство. И ждите инструкций. Первый контакт через сутки.

На этом запись оборвалась.

В офисе воцарилась мёртвая тишина.

– Похищение, – тихо произнесла Полина. Её пальцы уже летали по клавиатуре, пытаясь проанализировать файл. – Голос Артёма – подлинный. Стрессовые микротрещины, паттерн дыхания… Он в панике. Вокодер – стандартный, кустарный. Фон… сложно определить.

– Родителям отправили, – сказал Максим Сергеевич, уже набрав номер Калининых. Короткий разговор подтвердил худшее: они получили ту же запись час назад. В истерике. Полицию вызывать боятся.

Анастасия медленно опустилась на стул.

– Значит… вчера. В студии. Это была не случайность. Это была подготовка. Или… сигнал.

– Нас использовали, – с холодной яростью в голосе проговорил Роман. – Привели в нужное место в нужное время, чтобы мы стали свидетелями. Или… соучастниками.

– Но зачем? – спросил Богдан. – Чтобы продемонстрировать силу? Чтобы сразу вовлечь нас?

Максим Сергеевич закрыл глаза на секунду. Перед ним снова всплыла тёмная студия, панический голос Артёма в наушниках, абсолютная тишина после отключения. Тишина, которую теперь наполнял новый, страшный смысл.

– Чтобы дать понять, что это – наша вина, – медленно сказал он. – Мы были последними, кто видел его на свободе. В прямом эфире. А теперь он исчез. И похитители выходят не на родных, не на полицию… а на нас.

Он посмотрел на свою команду. На их испуганные, растерянные, но уже собранные лица. Первый успех, первая известность – и вот она, первая настоящая тень. Тень, которая утащила голос из эфира и бросила вызов им прямо в лицо.

– Двадцать четыре часа, – сказал Максим Сергеевич. – Готовьтесь. Это уже не интервью. Это дело.

А за окном на Садовой шумел город, не подозревая, что один из его самых громких голосов теперь звучит только в записи, полной страха. И что тишина, наступившая в эфире, была лишь началом.

Глава 4

Следующие двадцать четыре часа пролетели в лихорадочной, но вынужденно скрытной активности. Офис на Садовой превратился в командный центр, но с опущенными шторами и приглушёнными голосами. Запрет на обращение в полицию висел в воздухе тяжёлым, неоспоримым ультиматумом.

Анастасия погрузилась в цифровые следы Артёма Калинина: социальные сети, архив эфиров «Московского скелета», финансовые транзакции (насколько это было возможно без доступа к официальным базам). Богдан, используя свои юридические связи, осторожно зондировал почву на предмет недавних угроз или судебных исков против подкаста. Роман молча анализировал карту города, отмечая районы, где могли произойти отключения энергии такой точности и локальности.

Полина же бесконечно прослушивала присланную запись. Она пропускала её через фильтры, замедляла, разлагала на спектрограммы.

– Голос вокодера – это ширма, – бормотала она, не отрываясь от экрана. – Но ширма грубая. Под ней… слышен фон. Не студия. Эхо… бетонные стены, высокий потолок. Возможно, пустое промышленное помещение. И ещё… перед тем, как заговорил вокодер, есть едва уловимый щелчок. Как будто включается аппаратура.

Максим Сергеевич в это время ушёл в свой кабинет и закрылся. Он не работал за компьютером. Он сидел в кресле, уставившись в стену, где висела старая, пожелтевшая карта Москвы. Его ум, отточенный годами оперативной работы, искал логику в хаосе. Зачем агентству? Почему не вымогают деньги у богатых родителей ведущего? Почему не требуют политических уступок? Выбор их в качестве адресата был ключом. Ключом, который пока не поворачивался в замке.

Ровно через сутки, как и было обещано, пришёл сигнал. Не на телефон, а в зашифрованный чат одного из мессенджеров, который Анастасия отслеживала как возможный канал для анонимных угроз. Сообщение пришло с одноразового аккаунта, сброшенного сразу после отправки.

Текст был лаконичным и безэмоциональным:

«Приняли к сведению ваше молчание. Это правильно. Вот ваша задача. Найти и обнародовать истинную правду о пожаре в хостеле «Рассвет» по адресу: ул. Нижняя Первомайская, 12. Дата: 17 октября, пять лет назад. Погибли три человека. Официальная версия – неосторожное обращение с огнём. Наша версия – убийство и сокрытие. Сделайте правду достоянием общественности. Используйте ваши ресурсы, вашу новообретённую известность. У вас семь дней. Отказ, обращение в правоохранительные органы, попытка выйти на нас – результат будет один. Ликвидация заложника. Доказательство приложено.»

К сообщению был прикреплён короткий видеофайл. На трясущейся, тёмной записи, сделанной, судя по всему, на мобильный телефон, был виден Артём. Он сидел на голом бетонном полу, прислонившись к стене. Его лицо было бледным, под глазами – тёмные круги. На нём была та же рубашка, что и в студии, но теперь она мятая и грязная. Он смотрел прямо в камеру, его глаза были полыми, почти невидящими. Он не произнёс ни слова. Просто сидел. А потом из темноты за кадром протянулась рука в чёрной перчатке и резко выключила свет. Кадр обрезался.

– Семь дней, – выдохнула Анастасия, отстраняясь от экрана, будто он мог её заразить. – На целое расследование пятилетней давности.

– И требование не просто найти правду, а обнародовать её, – добавил Богдан. – Они хотят скандала. Оглушительного, публичного скандала.

– Они хотят справедливости, – тихо сказала Полина, всё ещё глядя на застывший тёмный кадр. – Или мести. И используют нас как молот.

Максим Сергеевич вышел из кабинета. Его лицо было усталым, но решительным.

– Они выбрали нас не случайно, – сказал он. – После эфира мы в публичном поле. Мы – «те, кто раскрыл дело „Ключа“». В их глазах мы можем докопаться до истины и, что важнее, нам поверят. Мы для них – инструмент медийного давления.

– А что, если мы не сможем? – спросила Анастасия. – Или если правда окажется… не такой, как они хотят?

– Тогда Артём умрёт, – без обиняков ответил Роман. – И его смерть ляжет на наш счёт. Публично. Нас сомнут и правоохранительные органы, и общественное мнение. Нас выставят неудачниками, чья деятельность привела к гибели человека.

В комнате снова воцарилась тяжёлая тишина, которую нарушал только гул процессоров.

– У нас нет выбора, – наконец сказал Максим Сергеевич. – Вернее, он есть. Но один путь ведёт к попытке спасти жизнь, пусть и на условиях шантажистов. Другой – к гарантированной смерти заложника и краху всего, что мы построили. Мы начинаем расследование. Но помните: мы идём по лезвию ножа. Одно неверное движение – и мы потеряем и его, и себя.

Глава 5

Первым делом разделили обязанности. Максим Сергеевич, используя старые, неформальные связи, ушёл в архив. Ему нужно было найти дело о пожаре в хостеле «Рассвет», изучить официальные материалы, понять, где лежат нестыковки.

Анастасия погрузилась в «цифровую археологию». Пожар был пять лет назад – эпоха активного развития социальных сетей и локальных новостных пабликов. Она создала хронологическую карту событий тех дней, выкачивала архивные новости, записи в блогах, фотографии с места происшествия, выкладываемые очевидцами. Ей также предстояло проанализировать все выпуски «Московского скелета» – сотни часов аудио – на предмет любых упоминаний о пожаре, хостеле или возможных связанных темах. Это была работа на износ.

Полина сосредоточилась на голосе похитителей. Точнее, на том, что было под вокодером. Она изолировала фоновые шумы из записи, пыталась определить место. Бетонное эхо, характерный гул… Возможно, заброшенный цех, подвал, бомбоубежище. Она также составила психолингвистический профиль на основе текста сообщения: грамотность, лаконичность, употребление слов «истинная правда», «обнародовать» – это говорило об идеологической, а не финансовой мотивации.

Богдан начал анализировать юридическую и собственническую историю здания хостела и земли под ним. Кто был владельцем? Были ли страховки? Что построили на этом месте после пожара? Цепочка собственности могла привести к мотиву.

Роман отвечал за безопасность и оперативную работу. Он начал discreet-наблюдение за родителями Артёма (их тоже могли контролировать), проверял офис на наличие подслушивающих устройств и изучал район бывшего хостела, отмечая потенциальные точки для укрытия заложника или наблюдения за самим агентством.

К концу второго дня на столе в главном зале начала складываться первая, мозаичная картина.

Максим Сергеевич вернулся из архива поздно вечером. Он принёс с собой папку с копиями. Его лицо было мрачным.

– Дело «замётано» почти идеально, – начал он, раскладывая бумаги. – Формально – всё по инструкции. Возгорание произошло в комнате на третьем этаже поздно ночью. Основная версия – неисправность электрообогревателя либо непотушенная сигарета. Трое погибших: двое студентов из регионов, снимавших комнату, и… администратор хостела, который, судя по всему, пытался их разбудить и вывести. Все трое отравились угарным газом.

– «Судя по всему»? – переспросила Анастасия.

– Именно так написано в отчёте. Тело администратора нашли в коридоре, ближе к выходу. Но вот что странно… – Максим Сергеевич указал на список изъятого. – Среди вещей погибших студентов не было найдено ни зарядок для телефонов, ни самих телефонов. Хотя по данным операторов, их номера были активны в районе хостела за час до пожара. Куда они делись?

– И это ещё не всё, – добавил Богдан, подключая свой ноутбук к большому экрану. – Земля, на которой стоял «Рассвет», принадлежала мелкому частному фонду. Через три месяца после пожара, когда разгребли завалы, участок был продан с аукциона. Покупатель – ООО «СтройРесурсПроспект». А через полгода там началось строительство жилого комплекса бизнес-класса «Первомайские высоты». Сейчас там уже вовсю живут люди.

– «СтройРесурсПроспект»… – протянул Роман. – Дочерняя структура большого застройщика «Градостроительный Альянс». У них репутация агрессивных и не особо разборчивых в методах.

– Мотив? – спросила Полина.

– Классический. Освобождение земли под дорогую застройку. Хостел – объект не самый прибыльный, да ещё и с кучей проблем. Выкупать по рыночной – долго и дорого. А вот если случится «несчастный случай»… – Богдан сделал многозначительную паузу.

– Но это лишь предположение, – жёстко сказал Максим Сергеевич. – У нас нет ни одной улики, указывающей на поджог. Только странности в деле и подозрительная цепочка продажи земли.

В этот момент Анастасия подняла голову от своих мониторов. Её глаза горели.

– А что, если не просто поджог? Что, если… убийство? – Она перевела на экран несколько сканов старых новостных заметок. – Смотрите. В небольших пабликах, в комментариях, мелькали слухи. Что один из погибших – не просто студент. Что он был… особенным. Глухонемым. Его звали Кирилл.

Тишина в комнате стала ещё гуще.

– Глухонемой, – повторила Полина. – В хостеле ночью. При пожаре… его невозможно разбудить криком.

– Администратор, который пытался спасти… возможно, он кинулся именно к его комнате? – предположил Богдан.

Максим Сергеевич сжал переносицу. Картина становилась всё мрачнее и сложнее.

– Если это правда, и если это было известно… то его смерть не могла быть случайностью в общей суматохе. Это могло быть целевым устранением. Свидетеля? Или… кого-то, кто мог что-то знать?

Глава 6

На третий день давление достигло пика. Этические дилеммы, которые вчера казались абстрактными, встали во весь рост.

Богдан, как юрист, был наиболее обеспокоен:

– Мы действуем по указке преступников, Максим Сергеевич. Мы скрываем от правоохранительных органов факт похищения. Мы вмешиваемся в старое, возможно, сфальсифицированное дело. Каждая наша находка может стать инструментом в их руках. Где грань между поиском правды и соучастием в шантаже?

– Грань проходит по жизни Артёма Калинина, – холодно парировал Роман. – Мы не соучастники. Мы – заложники ситуации, пытающиеся её разрешить с минимальными потерями. Полиция, при всём уважении, начнёт с протоколов и осад. У похитителей же только один протокол – пуля.

– Но что, если, раскопав эту правду, мы спровоцируем нечто большее? – настаивала Анастасия. – Что, если застройщик, «Градостроительный Альянс», действительно причастен? У них есть деньги, связи, адвокаты. Они могут раздавить и нас, и этих похитителей, и саму правду, просто закидав исками о клевете.

Полина, обычно тихая, неожиданно вступила в спор:

– А что, если похитители правы? – Все обернулись к ней. – Мы исходим из того, что они – преступники. А если они – жертвы? Родственники погибших? Те, кого система не услышала? Их методы ужасны, это да. Но их цель… Разве она не справедлива? Разве мы сами не хотим докопаться до истины?

Её слова повисли в воздухе. Именно этого и боялся Максим Сергеевич. Личного. Эмоционального вовлечения. Как только команда начнёт видеть в похитителях не абстрактных злодеев, а людей с болью, их этические ориентиры сместятся. Это опасно.

– Наша цель – найти Артёма и обеспечить его безопасное освобождение, – жёстко напомнил он. – Всё остальное – вторично. Мы не судьи и не мстители. Мы – детективы. Мы ищем факты. А что делать с этими фактами потом… этот вопрос мы зададим себе, когда Калинин будет в безопасности.

Но даже он чувствовал фальшь в своих словах. Потому что факты, которые они начинали собирать, вели не просто к спасению одного человека. Они вели к старой, незаживающей ране города, которую кто-то когда-то грубо заклеил официальными бумагами.

Вечером пришло новое сообщение. Опять с одноразового аккаунта.

«Видим вашу активность. Хорошо. Не пытайтесь искать нас – ищите правду. Срок – четыре дня. Напоминаем: полиция = смерть. Молчание = смерть. Ложь = смерть. Только правда на свету может его спасти.»

К сообщению была прикреплена ещё одна аудиозапись. На этот раз голос Артёма звучал чуть более чётко, но отчаяние в нём сменилось ледяным, истощённым спокойствием.

– …Если вы это слышите… значит, они передали вам задание. Я не знаю, кто вы такие и почему выбрали вас. Но они… они не шутят. Они показывали мне… фотографии. Пожара. Трупов. Они говорят, что я тоже виноват. Что я знал и молчал. Я… я не знаю, о чём они. Клянусь. Просто… найдите, что им нужно. Ради всего святого. Я не хочу умирать в этом… этом бетонном гробу. Мне пахнет дымом. Постоянно пахнет дымом…

Запись оборвалась.

Полина, прослушав её, побледнела.

– Он говорит правду о своём состоянии. Истощение, дезориентация, возможно, начинающаяся пневмония от сырости. И… он упомянул «знал и молчал». Похитители внушают ему чувство вины. Это часть их плана.

– А упоминание дыма… – добавила Анастасия. – Это может быть внушением, а может… они держат его где-то, где до сих пор пахнет гарью. На месте пожара? Невозможно. Там уже новый дом.

– Но рядом могут быть старые, заброшенные постройки, – сказал Роман. – Складские помещения, котельные того времени. Я добавлю это в параметры поиска.

Дело перестало быть просто профессиональным вызовом. Голос в записи, хрупкий и надломленный, сделал его личным. Артём Калинин, провокатор и циник из эфира, превратился в испуганного человека, который просил о помощи. А похитители из абстрактных террористов стали кем-то более сложным – людьми, которые были так одержимы старой трагедией, что были готовы совершить новую.

Команда стояла на развилке. Один путь вёл к буквальному следованию инструкциям, к поиску любой «правды», которая удовлетворит похитителей и спасёт жизнь. Другой – к поиску настоящей правды, какой бы горькой и опасной она ни была. И они все, даже Максим Сергеевич, чувствовали, что компромисса здесь нет. Выбирая второй путь, они не только играли с жизнью заложника, но и проверяли на прочность свои собственные принципы. Остаться просто инструментом спасения или стать орудием правды, пусть и в чужих, окровавленных руках.

А время тикало.

Глава 7

Архив располагался в подвальном помещении одного из безликих административных зданий на окраине Москвы. Воздух здесь пах не бумагой, а пылью, сыростью и забвением. Максима Сергеевича встретил немолодой архивариус с потухшим взглядом и пятнами чая на кителе. Старые связи ещё работали – после короткого разговора и крепкого рукопожатия, в котором почувствовалось что-то общее из далёкого прошлого, мужчина молча проводил его в глубь стеллажей.

– Пять лет назад… пожар… Первомайский район, – пробормотал архивариус, пробегая пальцем по потёртым корешкам. – Дело с грифом «О»… должно быть вот здесь. Но предупреждаю, Сергеич, папка тощая. Очень тощая для трёх трупов.

Он оказался прав. Папка под инвентарным номером 407-Б действительно была подозрительно тонкой. Максим Сергеевич устроился за отдельным столом под тусклой лампой и открыл её.

Первое, что бросилось в глаза – отсутствие фотографий места происшествия в том объёме, в каком они должны были быть. Было несколько общих планов обгоревшего фасада хостела «Рассвет», сделанных уже утром, когда пожар был потушен. Внутренних снимков комнаты возгорания – минимум, и те нечёткие, будто сделаны наспех. Снимков тел не было вовсе, только сухие протоколы осмотра из морга.

Официальное заключение МЧС лежало наверху: «Причина пожара – нарушение правил эксплуатации бытового электрообогревателя в комнате № 34 (по факту – короткое замыкание). Распространению огня способствовало наличие большого количества легковоспламеняющихся материалов (постельные принадлежности, одежда)».

Но, читая дальше, Максим Сергеевич натыкался на нестыковку за нестыковкой.

Нестыковка первая: в акте изъятия вещественных доказательств отсутствовал сам электрообогреватель. Был указан лишь «фрагмент пластикового корпуса, оплавленный, непригодный для экспертизы». Как могла сгореть дотла модель, корпус которой, судя по описанию в заявлении одного из выживших постояльцев, был металлическим?

Нестыковка вторая: в показаниях того же выжившего, студента из Воронежа, говорилось, что в ночь пожара в хостеле «пахло бензином, как в гараже». Следователь, ведший дело, оставил на полях карандашную пометку: «Галлюцинации на фоне стресса. Не подтверждено». Но запротоколирован сам факт заявления.

Нестыковка третья, самая важная: протоколы опознания. Тела двух студентов из комнаты № 34 опознали их дальние родственники, приехавшие спустя неделю. Напротив же имени администратора, Петра Игнатьевича Семёнова, стояла жирная печать: «Личность установлена по документам, обнаруженным на месте. Опознание родственниками не проводилось ввиду их отсутствия».

«Ввиду их отсутствия». У человека не нашлось ни одного родственника, который бы приехал? Максим Сергеевич сделал пометку в блокноте: «Проверить Семёнова. Найти родных».

И последнее, что заставило его замереть. На последней странице, приколотая скрепкой, лежала справка из районного психоневрологического диспансера. На одного из погибших студентов, Кирилла Валерьевича Мещерякова. Диагноз: «Сенсоневральная глухота IV степени, врождённая алалия (отсутствие речи)». Дата выдачи – за год до пожара.

Значит, слухи были правдой. Один из погибших был глухонемым.

Максим Сергеевич откинулся на спинку стула, и скрип дерева гулко отдался в тишине архива. Перед ним вырисовывалась не картина трагической случайности, а нечто иное. Небрежность? Халатность? Или намеренное желание быстрее «закрыть» неудобное дело, чтобы оно не портило статистику и не привлекало лишнего внимания к району, который вот-вот должен был превратиться из трущоб в элитную застройку?

Он сфотографировал самые важные страницы на телефон, поблагодарил архивариуса тем же безмолвным кивком и вышел на холодный воздух. Правда, которую искали похитители, возможно, была не в громком поджоге по заказу, а в тихом, бюрократическом равнодушии. В желании всех причастных – от местных чиновников до следователя – поскорее забыть. А кого проще всего забыть? Тихого глухонемого парня из провинции и одинокого администратора без семьи.

Но похитители верили в «истинную правду». И они хотели скандала. Равнодушие скандалом не прикроешь. Нужна была кровь. Нужен был злодей. Кто-то очень конкретный.

Глава 8

Пока Максим Сергеевич копался в бумажном прошлом, в офисе на Садовой царил digital-хаос, подчинённый жёсткой логике.

Анастасия превратила свой угол в командный центр цифровой археологии. На трёх мониторах одновременно шли процессы: скачивание терабайтов аудиофайлов подкаста «Московский скелет», запуск софта для распознавания речи по ключевым словам («пожар», «Рассвет», «хостел», «Первомайская», «смерть», «поджог»), анализ списка друзей и подписчиков Артёма в соцсетях, построение карты его социальных связей.

– Он был социальной амёбой, – констатировала Анастасия, не отрываясь от экранов. – Втягивал в себя всё: блогеров, журналистов, маргинальных активистов, успешных бизнесменов. Вёл себя как магнит для скандальной информации. Но всё это поверхностно. Глубоких, доверительных связей… почти не видно.

Программа распознавания речи выдала первый звоночек. Упоминание о пожаре действительно было. В одном из ранних выпусков, записанном почти четыре года назад, Артём в рубрике «Городские легенды, которые не стали новостью» вкратце пересказал историю.

«…А вот на Первомайской, говорят, было жарко, в прямом смысле. Горит себе ночью общежитие для бедных студентов, гибнут три человека. Официально – обогреватель. Неофициально… – тут в голосе ведущего прозвучала та самая, циничная усмешка, – ну, вы понимаете. Земля там дорогая пошла. Но кто ж будет копаться в пепелище, когда можно построить новую высотку и продавать квадратные метры по цене золота? Жизни трёх лузеров против прибыли в миллионы… Неравный бой, друзья мои. Город выбирает прибыль. Всегда».

Отрывок был коротким, язвительным и… абсолютно бесполезным с точки зрения фактов. Артём не называл имён, не ссылался на источники. Он просто использовал трагедию как мрачный фон для своей очередной провокации о продажности города.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.