Костя Пластилинов
Тень куклы в алую ночь

Глава 1. Особый заказ

(20 октября, вечер)

Рабочий день подходил к концу. Рэн методично сверял номера отправлений, отмечал выполненные заказы и думал о том, что завтра наконец‑то сможет выспаться. «Токио Экспресс» не славился щадящим графиком, но Рэн привык: рутина успокаивала, а чёткие инструкции давали ощущение контроля над хаосом мегаполиса.

Правда, в последние дни что‑то шло не так.

Сначала – мелкие несостыковки: посылки прибывали не в те филиалы, адреса на накладных менялись сами собой (он даже перепроверял – нет, это не опечатки). Потом – странные звонки. Не от клиентов, а просто… звонки. Без голоса, без гудков, только тихое шипение, будто кто‑то дышал в трубку. Диспетчер отмахивался: «Сети барахлят, осень же». Но Рэн знал: дело не в сетях.

Сегодня всё было как обычно – до момента, когда он закрыл ноутбук. До момента, когда телефон издал этот звук…

Не звонок. Не сигнал. А будто стон.

Рэн медленно положил трубку. Странный стон ещё звенел в ушах, оседая где‑то между висками колючей тишиной. Он уставился на телефон – аппарат безмолвствовал, будто и не издавал только что звука, похожего на предсмертный вздох.

«Потом разберусь», – повторил он про себя, заставляя пальцы разжаться. Экран ноутбука погас, оставив на пластике тусклый отблеск уличных огней. Рэн поднялся из‑за стола, выключил лампу и направился к выходу. Шаги отдавались глухим эхом в опустевшем офисе – коллеги давно разошлись, и только редкие лампы над пустыми столами напоминали о дневной суете.

В холле он невольно замедлил шаг. Перед ним – большое зеркало в простой металлической раме, отражающее половину этажа. Рэн остановился, не дойдя пары метров. В груди всё ещё пульсировало то самое чувство – не страх, а его предвестник, холодный и липкий, как утренний туман над рекой.

Он сделал глубокий вдох, затем ещё один. «Просто сети, – прошептал он, глядя на своё отражение. – Просто сети. Осень. Перегрузки. Ничего больше».

Рэн задержался у большого зеркала в холле, прежде чем выйти за новым заказом. Просто привычка – бросить взгляд, убедиться, что всё в порядке.

Зеркало отразило мужчину средних лет: не красавец, не урод – просто человек, которого легко не заметить в толпе. Тёмные волосы аккуратно уложены, чёлка слегка касается брови. Ни единой выбившейся пряди – утром потратил лишние пять минут, чтобы уложить их как надо.

Он придирчиво осмотрел рубашку. Белый хлопок, идеально выглаженный, но уже чуть помялся у воротника – день выдался длинным. Поправил манжету, проверяя часы: простой чёрный циферблат, стальной корпус. Время – 17:47. Пора уходить, клиент уже наверняка заждался.

Взгляд скользнул по отражению ещё раз. Тёмно‑карие глаза смотрели устало, но цепко. В уголках – тонкие лучики морщин, следы бессонных ночей и привычки всматриваться в детали. Нос прямой, губы плотно сжаты – так всегда, когда он погружён в мысли.

«Обычный», – подумал Рэн. – «Совершенно обычный».

Именно это ему и нравилось. В Токио, где каждый второй стремится выделиться, быть незаметным – почти искусство. Его одежда – тёмные брюки, светлая рубашка – сливалась с тысячами таких же силуэтов в вечернем потоке людей. Ни ярких цветов, ни броских аксессуаров. Только часы. Только аккуратная стрижка. Только сдержанные движения.

Он провёл рукой по лицу, стирая следы усталости. Где‑то в глубине сознания шевельнулось: «А если бы я выглядел иначе?..» Но мысль тут же растворилась. Иной облик – иные проблемы. А ему хватало и тех, что были.

Рэн отвернулся от зеркала. За его спиной уже гасли офисные лампы, погружая пространство в мягкий полумрак. Он шагнул к выходу, растворяясь в синеве октябрьского вечера – ещё один человек в бесконечном потоке токийской ночи.

Офис «Токио Экспресс» в Маруноути жил своей тихой, размеренной жизнью – словно механизм, отлаженный до мельчайших шестерёнок, но уже тронутый налётом времени.

Здание не бросалось в глаза среди стеклянных гигантов делового района: сдержанный фасад из тёмно‑серого бетона с редкими прожилками металла напоминал шкуру древнего зверя, привыкшего к городской суете. Над входом – лаконичная вывеска: белые иероглифы на чёрном фоне, без мигающих огней, без кричащей рекламы. Токио Экспресс. Как печать: не яркая, но весомая.

Внутри пространство распадалось на зоны прозрачными перегородками. Днём здесь стоял гул: стук клавиш сливался с перекличкой диспетчеров, а воздух дрожал от шёпота бумаг. Сейчас, в сгущающихся сумерках, офис тонул в полумраке. Лишь редкие лампы над столами роняли жёлтый свет, и от этого полированные поверхности будто плавились, теряя чёткие очертания.

Длинные столы из тёмного дерева с металлическими ножками стояли ровными рядами. На каждом – ноутбук, телефон, стопка накладных. Всё строго, без личных вещей. Даже кружки для кофе – одинаковые, серые, словно выстроенные в строй. На стенах – панели под матовое стекло, а на них прежде мерцали цифровые табло с маршрутами. Теперь экраны погасли, оставив лишь призрачные блики, будто следы ушедшего дня.

Потолок скрывала решётка вентиляционных решёток и встроенных светильников. Где‑то одна лампа мигала, не решаясь окончательно погаснуть. Пол – гладкий, тёмно‑коричневый ламинат с едва заметным узором – впитывал последние отблески света, а в углах уже сгущалась тень, будто провалы в иное измерение.

В воздухе висел смешанный запах: бумага, пластик, слабый аромат кофе из автомата. Но под этой привычной гаммой таился привкус озона – как после грозы или будто где‑то рядом работал неисправный сервер. Тишина тоже была особенной: не мёртвая, а наполненная шёпотом. Скрип половиц под ногами, отдалённый гул лифтов, шелест вентиляции. Иногда – резкий щелчок выключателя, хотя никто не трогал кнопку.

Температура держалась чуть ниже комфортной: кондиционеры работали на износ, но воздух казался густым, пропитанным усталостью ушедших сотрудников. Он словно хранил отголоски их мыслей, недосказанных фраз, невысказанных тревог.

В центре зала стояла стойка диспетчера: три монитора, гарнитура, стопка папок с пометкой «Срочно». За спиной диспетчера – карта Токио, но некоторые районы на ней были закрашены серым: «Закрытые зоны». У дальней стены прижался к стене металлический шкаф с архивами, его дверца носила едва заметную царапину, похожую на след от когтя.

А в холле, у выхода, висело большое зеркало в простой металлической раме. Оно отражало половину этажа, но иногда – только половину лица того, кто в него смотрел.

Офис «Токио Экспресс» в Маруноути тонул в сумраке – лишь редкие лампы над столами разгоняли синеву октябрьского вечера. Жёлтый свет ламп дрожал на полированных поверхностях, создавая иллюзию, будто предметы медленно плавятся. Рэн проверил последнюю накладную, закрыл ноутбук и уже потянулся за курткой, когда на внутренний телефон пришёл экстренный запрос.

Звонок прозвучал не как обычный сигнал – скорее как тихий металлический стон, будто аппарат сопротивлялся входящему вызову. Рэн вздрогнул, ощутив, как по позвоночнику пробежала ледяная капля.

– Заказ для тебя, – голос диспетчера звучал натянуто, будто сквозь стиснутые зубы. – Бункё‑ку, Хонго 3‑тё:мэ, 25‑8. Срок – до полуночи.

Рэн замер. В груди шевельнулось недоброе предчувствие – липкое, как паутина, цепляющееся за рёбра. Адрес был странным: он никогда не слышал о таком доме в этом районе. В памяти всплыли обрывки старых карт Токио, но ни одна из них не содержала этого сочетания цифр и иероглифов.

– Что за груз? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но в горле уже пересохло, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Рэн медленно опустил трубку. Предчувствие теперь не просто цеплялось за рёбра – оно впивалось в них острыми когтями. Бункё‑ку, Хонго 3‑тё:мэ, 25‑8. Адрес звучал как заклинание, которого он никогда прежде не слышал.

Он достал из ящика стола потрёпанную карту Токио – ту самую, с пометками от руки, которую хранил ещё со времён первых рейсов. Развернул, провёл пальцем по сетке улиц Бункё‑ку. Нет. Ни одного совпадения. Дом с таким номером словно не существовал на этой карте реальности.

«Что за груз?» – снова прозвучал в голове его собственный вопрос. Диспетчер не ответил. И это молчание теперь казалось громче любого крика.

Рэн накинул куртку, схватил ключи и вышел в октябрьскую тьму. По пути к мотоциклу он то и дело оглядывался. Казалось, тени вдоль тротуара двигались не в такт его шагам – будто следовали за ним, растягиваясь и сжимаясь в странном ритме.

Дорога до Бункё‑ку заняла больше времени, чем должно было. Фонари гасли один за другим, когда он проезжал под ними. В зеркальце заднего вида то и дело мелькало что‑то – не машина, не человек, а скорее сгусток темноты, державшийся на расстоянии. Рэн гнал мотоцикл быстрее, но ощущение преследования только крепло.

Когда он наконец остановился у указанного адреса, перед ним стоял не дом, а складское здание с обшарпанной вывеской без названия. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый свет – такой же жёлтый и дрожащий, как в его офисе.

Он заглушил мотор, но тишина не наступила. Вместо этого в ушах зазвучал едва уловимый гул – низкий, вибрирующий, будто где‑то внутри здания билось чужое сердце.

Рэн сделал шаг к двери. Затем ещё один.

И переступил порог.

Складское помещение пахло пылью, старым деревом и чем‑то ещё – сладковатым, почти гнилостным, будто где‑то за ящиками дозревали забытые фрукты. Рэн шагнул внутрь, и его тень, вытянувшись, исчезла в лабиринте полок.

На складском столе лежала она – небольшая, из тёмного дерева, обвязанная синей верёвкой симэнава, как в синтоистских святилищах. Верёвка была не просто синей: при ближайшем рассмотрении она отливала багровым, будто пропиталась кровью. Узлы располагались в странном порядке – три тугих витка, пауза, затем ещё пять, словно кто‑то пытался зашифровать послание.

На крышке – выжженные иероглифы: «Не открывать. Не смотреть в глаза». Буквы казались живыми – они чуть подрагивали, если смотреть под определённым углом, будто пытались слиться в другое слово.

Рэн провёл пальцем по надписи. Дерево было холодным, будто хранило в себе зимний воздух. Он невольно вспомнил бабушкины рассказы о духах, запертых в древних шкатулках. «Если откроешь – они выйдут. Если посмотришь – они войдут», – шептала она, покачиваясь у очага.

– И ещё, – диспетчер помедлил, и в тишине Рэн услышал, как тот нервно сглотнул. – Клиент просил передать: «Если она проснётся – беги».

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Рэн сглотнул, чувствуя, как в груди нарастает гул – не звук, а скорее вибрация, проникающая в кости.

Рэн медлил. Пальцы, только что коснувшиеся холодной древесины, будто онемели – словно коробка высосала из них тепло. В голове крутились слова диспетчера: «Если она проснётся – беги». Но куда бежать? И как оставить то, что уже начало пульсировать под его кожей – едва уловимая вибрация, проникающая в кости, вторящая ударам сердца.

Он оглянулся. Склад тонул в полумраке, но теперь Рэн заметил: тени между стеллажами двигались. Не от сквозняка – они перетекали, обрисовывая контуры, слишком похожие на человеческие силуэты. Один из них замер у дальней стены, вытянув руку в безмолвном жесте – то ли предостерегая, то ли указывая путь.

Рэн сглотнул, схватил коробку. Верёвка симэнава обожгла пальцы ледяным прикосновением. Он бросился к выходу, но дверь, ещё минуту назад приоткрытая, теперь была плотно закрыта. На ней – те же иероглифы, что на крышке: «Не открывать. Не смотреть в глаза».

– Чёрт… – прошептал он, дёргая ручку.

В этот момент коробка дрогнула в его руках. Не пульсация – настоящий толчок, будто внутри кто‑то ударил в стенку. Рэн отпрянул, и дверь внезапно распахнулась сама, словно её толкнули с той стороны.

На улице его встретил ледяной ветер. Дождь уже лил стеной, превращая асфальт в зеркало, где отражались неоновые огни – но в этих отражениях мелькало что‑то лишнее. Силуэты. Они не бежали – они плыли над землёй, следуя за ним.

Рэн вырулил с эстакады на промокший асфальт Бункё‑ку. Ветер хлестал в лицо, дождь забивался под воротник, но он почти не замечал – всё внимание на дорогу, на мелькающие огни, на пульсирующую в ушах тишину, которую не мог заглушить даже рёв мотора.

Коробка лежала в седельной сумке, и каждый раз, когда колесо попадало в выбоину, он чувствовал сквозь кожу седла её глухой толчок – будто кто‑то стучал изнутри, отсчитывая ритм его пути. Рэн сжал руль крепче. «Только не сейчас. Только не здесь».

На повороте к Хонго 3‑тё:мэ двигатель вдруг захлебнулся.

Сначала – лёгкий рывок. Потом – треск, будто внутри что‑то лопнуло. Мотоцикл дёрнулся, будто споткнулся на бегу, и заглох. Рэн вырулил к обочине, с трудом удерживая равновесие. Тишина обрушилась резко, оставив в ушах лишь шум дождя и собственное тяжёлое дыхание.

Он слез с седла, откинул капюшон. Вода стекала по лицу, смешиваясь с потом. Открыл кожух – внутри всё было в масляной взвеси, провода искрили, а в сердце мотора зияла трещина, словно кто‑то прорубил её топором.

– Чёрт… – он пнул колесо. Бесполезно.

Вокруг – ни души. Только неоновые вывески размывались в дождевой пелене, а между зданиями скользили тени, слишком длинные, чтобы быть просто игрой света. Рэн оглянулся. Ему показалось, или одна из них замерла за углом, наблюдая?

Он достал телефон. Экран моргнул – «Нет сети». Конечно.

«Такси», – подумал он. – «Надо вызвать такси. Но куда? Куда ехать с этой коробкой?»

Он шагнул к краю тротуара, высматривая жёлтый огонёк. В голове крутились слова диспетчера: «Если она проснётся – беги». Но как бежать, если даже мотоцикл – его верный, проверенный годами спутник – предал?

Через пять минут вдалеке наконец мелькнул свет фар. Машина медленно приближалась, её силуэт расплывался в дожде, будто плыл по воде. Рэн поднял руку.

Такси остановилось. Дверца открылась сама, без звука. Внутри – полумрак, только слабый отблеск приборной панели. Водитель не обернулся.

– Куда? – спросил он, и голос прозвучал странно: будто из‑под воды.

Рэн помедлил. Коробка в сумке снова толкнула его в бедро.

– В Маруноути. Офис «Токио Экспресс».

Водитель кивнул. Дверца захлопнулась.

Машина тронулась, и Рэн, обернувшись, увидел, как его мотоцикл остаётся позади – тёмный силуэт на мокром асфальте, будто брошенный друг. А за ним, в глубине переулка, мерцали чьи‑то глаза. Или просто капли дождя, отражающие свет?

Рэн опустил коробку на колени, пытаясь унять дрожь. Но даже сквозь шум дождя он слышал:

Тук.

Тук.

Тук.

Как будто кто‑то стучался изнутри.

Такси скользило по мокрым улицам. Дождь начался внезапно, превратив огни Токио в дрожащие блики, словно город растворялся в воде. Капли стучали по крыше, отбивая ритм, который сливался с биением сердца Рэна.

Он держал коробку на коленях, стараясь не касаться верёвки. Её узлы казались живыми – будто пульсировали под кожей. Сначала он подумал, что это вибрация от дороги. Но потом понял: коробка двигалась. Едва заметно, словно внутри билось маленькое сердце. Или… что‑то билось.

Рэн опустил взгляд – и замер. В отражении лакированной поверхности на мгновение вспыхнул алый зрачок. Он резко отстранился, ударившись локтем о дверцу. Коробка осталась неподвижной, но он знал: это не игра света.

– Что‑то не так с навигатором, – пробормотал водитель, хмуро глядя на экран. – Показывает «Хонго 3‑тё:мэ, 25‑9». Но такого адреса нет.

Экран GPS мигал, перескакивая между цифрами. Рэн посмотрел в окно: деревья вдоль дороги склонялись, будто провожая их шелестящими ветвями. В их тени ему мерещились силуэты – то ли бродячие кошки, то ли… что‑то ещё.

Один из силуэтов двинулся. Рэн прищурился – это была фигура в длинном плаще, стоящая под фонарём. Когда такси проехало мимо, фигура повернулась. Лицо скрывала тень, но Рэн почувствовал, как её взгляд скользнул по коробке, по его рукам, по глазам.

– Вы видели? – спросил он водителя.

– Кого? – тот даже не обернулся. – Тут никого нет.

Такси резко затормозило. Рэн едва не ударился о переднее сиденье – коробка на коленях дрогнула, и на мгновение ему показалось, что изнутри донёсся тихий скрежет, будто кто‑то провёл когтем по дереву.

– Приехали, – пробормотал водитель, не оборачиваясь. Его голос звучал странно: монотонно, без интонаций. – Дальше пешком.

Рэн посмотрел в окно. Они стояли на пустынной улице – ни вывесок, ни фонарей, только мокрые асфальтовые блики, уходящие в туман. GPS на панели мигал, выдавая бессмысленный набор символов: «Хонго 3‑тё:мэ, 25‑9 → ERROR».

– Но здесь нет… – начал Рэн, но водитель уже открывал дверь.

– Выходите. Дальше пешком, – повторил он, и в этот раз в голосе прозвучала не просьба, а приказ.

Рэн сжал коробку и шагнул на мокрую мостовую. Дверь такси захлопнулась с глухим щелчком, и машина тут же растворилась в дожде, оставив после себя лишь колеблющийся след света.

Он остался один.

Тишина накрыла его, как тяжёлое одеяло. Даже шум дождя казался приглушённым, будто кто‑то убавил звук. Рэн огляделся: улица тянулась вдаль, исчезая в сером мареве, а по обеим сторонам стояли дома с тёмными окнами – не то заброшенные, не то намеренно скрытые от глаз.

Коробка в руках вдруг стала тяжелее. Рэн опустил взгляд: верёвка, которой она была перевязана, медленно шевелилась, словно пыталась освободиться. Он хотел было ослабить узлы, но в этот момент изнутри донёсся вздох – тихий, почти человеческий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.