Мэри Гуд
Архитектор моей жизни

Глава 1

Пролог

– Так чего же ты хочешь? – спросила молодая девушка свою подругу.

– Не знаю, Лис… Знаю только, что не то, что сейчас.

– То есть, – вздохнула первая, убрав рыжую прядь за ухо и поправив наушник, – ты не знаешь, чего именно хочешь, но точно знаешь, чего не хочешь?

– Именно так, – Роза улыбнулась и устремила взгляд в окно.

– Но вы такая замечательная пара и, серьезно, Роз, нет никаких реальных причин расставаться…

– Алис, поверь, я всё это уже обдумывала раз сто. Причин нет, но мне плохо. Я так не могу.

– Не понимаю я тебя…

– Ты знаешь, мне бы хотелось, – темноволосая девушка наблюдала за людьми, выходившими из подъезда её дома и спешившими по делам, – хотелось бы, чтобы жизнь изменилась. Чтобы что-то такое приключилось со мной, понимаешь? Чтоб я почувствовала, что жива. Почувствовала вкус, жажду жизни.

Голос подруги в наушнике молчал. Роза проверила: вызов был активен.

– Аккуратнее, дорогуша, – голос Алисы на том проводе зазвучал таинственно.

– В каком смысле?

– Ну знаешь, как говорят: бойся желаний своих.

Роза засмеялась:

– Поверь, я буду только рада, если моё желание сбудется.

– Поверь, когда всё поменяется, ты будешь ещё сожалеть о своей размеренной и спокойной жизни. Мечты могут сбыться не совсем так, как мы ожидаем.

– Всё равно. Честно. Только не так, как сейчас. – Роза глубоко вздохнула.

– Мечтай аккуратнее.

Девушки попрощались, и Роза завершила вызов. Посмотрела на фотографию своей подруги на аватарке звонка.

«Мечтай аккуратнее, Роза», – повторила она самой себе. «Бред какой-то».

Частная территория

Бывает ли такое, что с самого утра появляется некое предчувствие, что нечто грядет? Вроде как ожидаешь или даже знаешь заранее, что что-то непременно должно произойти. У Розы такое бывало настолько часто, что она перестала на это обращать внимание. Она вечно хотела, чтобы что-то произошло, и это что-то почти никогда не происходило. Поэтому, дабы не расстраиваться и ничего не ожидать, Роза перестала обращать внимание на эти предчувствия. И их действительно стало меньше. Когда она перестала поощрять свои ожидания, они практически прекратились.

От сегодняшней прогулки ожиданий было немного: только отвлечься от мира фантазий и терзающих размышлений. Роза давно привыкла, что жизнь весьма прагматична и редко балует нас интересными событиями. Сами люди могут, однако, разбавить ее, могут сделать ее чуть интереснее: организовать себе нечто нежданное или необычное. Именно поэтому она решила прогуляться по улочкам в центре Москвы. Именно поэтому она решила зайти в приоткрытую дверь кованого забора, за которым скрывался тенистый и весьма очаровательный внутренний дворик. Она хотела небольшое приключение, хотела изведать как можно больше тайных двориков, хотела затеряться, а потом найти путь назад.

Кто же знает, что готовит ему жизнь? И хоть, по мнению Розы, судьба скупа на подарки, в тот день ее ждала весьма интересная встреча. Нередко нам даруется что-то, когда мы этого совсем не ожидаем.

Шел уже пятый час дня: солнце светило, по небу пробегали облака, ветер развевал волосы Розы. Посмотрев на часы, она отметила, что гуляет уже второй час. Наблюдая за природой и людьми вокруг, за тем, как качаются деревья на ветру, Роза постепенно успокоилась. Ее мысли перестали скакать дикий вальс в попытке разобраться, что же ей нужно, в попытке разобраться, чего она хочет.

Проходя мимо уютного особнячка, наверно, века девятнадцатого, Роза прочитала табличку о том, что дом является культурным наследием и некто, в свое время известный, в этом доме когда-то жил. Розе была незнакома фамилия, но она подумала, что, наверно, здорово жить в доме с такой историей. Особнячок был двухэтажный, покрашен в желто-белые тона, с колоннами на втором этаже. За ним Роза увидела кованый забор и приоткрытую дверь в нем. «Интересно, есть ли внутренний дворик у этого дома?» – подумала Роза и заглянула в приоткрытый проход.

На двери кованого забора находилось запирающее устройство с кнопками вызова и экраном. Не ясно, было ли здание жилым или офисным, но внутренний дворик манил своей тайной. Роза вошла внутрь. Домик оказался небольшим и примыкал одной стороной к девятиэтажному дому, который стоял под прямым углом к особняку. Внутри двора росли кусты сирени и раскидистые деревья, а в середине стояли несколько скамеек и некая скульптура. Ее скрывали ветки дерева. Кованый забор связывал особнячок со следующим домом, тоже под углом; вместе они и создавали внутренний двор. Роза изучила подъезды. Девятиэтажный дом выходил на улицу, дом после забора – тоже. Оставался один-единственный парадный подъезд желтого особняка, который и выходил на внутренний дворик. Он был закрыт. Роза решила пройтись в центр двора и посмотреть на скульптуру.

Это оказалось огромное лицо или что-то вроде маски, как будто бы слегка растекшейся на солнце. «Что-то из модернизма, наверно…» – подумала она. Ее больше привлекали классические скульптуры: ангелочки или прекрасные девы с кувшинами, но не то огромное лицо с прорезями вместо глаз и строгим носом. Постояв у скульптуры немного, Роза решила подойти к стене особняка: ее привлекли цветы, росшие рядом. Это оказались гортензии глубокого сиреневого оттенка. Роза любила эти цветы. «Не запечатлеть ли такую красоту на фото?» – подумала она и обошла куст, став почти вплотную к стене особнячка.

На улице было так спокойно, а во дворике был слышен лишь шорох листьев от порывов ветра, что внезапный звук стекла буквально прорезал тягучий летний воздух. Сверху над собой Роза услышала звук падающей посуды на стол, тихое чертыханье и далее звук уже достаточно громкий – от разбившейся в метре от нее чашки. От неожиданности Роза тихо вскрикнула. Кружка с черной жидкостью разбилась вдребезги совсем недалеко от нее. Роза подняла глаза наверх. Она стояла под небольшим кованым балконом, почти скрытым ветвями раскидистого дерева. Роза не видела, кто там, только сам балкон снизу, но определенно кто-то там был. Этот кто-то чертыхнулся еще раз на чашку и произнес:

– Кто здесь?

Роза подумала, что неизвестный человек слышал ее вскрик. «Прятаться не имеет смысла», – подумала она и, обойдя кусты с цветами, шагнула из-под балкона. Теперь она видела, что на нем стоит небольшой столик и стул, в котором сидел мужчина и, судя по всему, пил кофе. Мужчина продолжал сидеть, в его руке дымилась сигарета, глаза скрывались под темными очками. Роза смотрела на него несколько секунд, пока он не произнес снова:

– Здесь кто-то есть? – последовала небольшая пауза, а затем он добавил совсем тихо, как бы себе: – Я надеюсь, вас не убило моим кофе?

Розу немного смутил вопрос, ведь мужчина смотрел прямо на нее, и ему вполне было видно, кто здесь. Но она решила ответить:

– Не убило, всё в порядке.

Человек чуть наклонил голову. Из-за темных очков Роза совсем не видела его глаз. Очки, к слову, были весьма интересные: совершенно не современные, небольшие, из темно-зеленого стекла. Сам мужчина был светловолосый, скорее худой и достаточно молодой, как показалось ей на первый взгляд.

– Что вы тут делаете? – он встал с кресла и облокотился на край балкона.

– Я цветы фотографировала, – Роза уловила удивление в его голосе, – тут очень красивые под балконом.

– Я имел в виду, что вы делаете в этом дворе? Это частная территория, – мужчина затянулся и выпустил дым. Взгляд его было не разглядеть из-под темно-зеленого стекла, но голос был хоть и приятный, но со стальными нотками.

– Частная? – Роза несколько опешила. – Я не знала…

– Как вы прошли?

– Через калитку, – Роза почувствовала себя неудобно.

– Через закрытую калитку? – неизвестный сделал акцент на слове "закрытую".

– Но она не была закрыта… – Роза вспомнила про электронный замок и экран на калитке, и тот факт, что она действительно была лишь немного приоткрыта. Но всё-таки, никаких законов она не нарушала, а потому добавила:

– Дверь во двор была открыта, никаких знаков, что это частная территория, не было, поэтому я и зашла.

Мужчина помедлил несколько секунд, как будто обдумывая слова Розы. Роза же решила не ввязываться в разборки с жильцами частных дворов и, сказав, что уже уходит, двинулась к выходу.

Подойдя к кованой ограде, она увидела, что дверь заперта. «Чудесно, – пронеслось в голове у Розы, – теперь дверь действительно закрыта». Она стала искать кнопку, которая бы освободила ее. Но таковой не нашлось. Лишь магнитный замок, к которому нужен ключ или карта. Не успела Роза подумать, в какой ситуации она оказалась и как же выйти со двора, сзади нее послышались шаги. Она обернулась: по дорожке к ней шел тот самый человек с балкона.

Теперь, когда он был ближе, Роза смогла рассмотреть его повнимательнее. Он был высокий, одет в светлые брюки, вроде как из льна, в белой рубашке и темно-зеленой жилетке из красивого, вышитого узором материала. Лицо его было весьма привлекательно, если бы не несколько напряженное выражение. Роза отметила тонкий нос и губы, высокий лоб и светлые волосы средней длины, убранные назад. Весь он производил впечатление человека, как бы не из этого времени, словно сам был из девятнадцатого века, как и особняк, на территорию которого вторглась Роза. Он понравился бы ей, если бы не ледяной тон и отсутствие контакта глаз из-за этих дурацких темных очков.

– Как я и сказал, она закрыта, – мужчина подошел совсем близко к Розе, отчего ей стало неудобно. Он внимательно посмотрел на нее, как ей показалось, а она инстинктивно отступила назад. Подняв голову и решив не тушеваться, Роза произнесла:

– Когда я заходила, она была открыта. – Она пыталась разглядеть его глаза, но тщетно. А незнакомец, в свою очередь, не спешил ничего говорить. Так прошло несколько секунд. Казалось, он изучал ее. Буквально за мгновение до того момента, когда пауза совсем бы затянулась, он улыбнулся лишь краем губ, почти незаметно, и произнес уже более дружелюбно:

– Судя по всему, Елена забыла запереть дверь. Она работает у нас и в последнее время стала немного рассеяна.

Роза слегка успокоилась: во-первых, тень улыбки не ускользнула от нее, во-вторых, тон стал более дружелюбным.

– Извините, что так вышло. Я просто гуляла и изучала улочки города, – Роза отметила, что человек заложил обе руки за спину и чуть склонил голову. В этот момент луч солнца попал на его лицо, и она четче смогла разглядеть глаза под очками. Теперь картинка сложилась полностью: мужчина был достаточно красив. Тем временем он сделал шаг в сторону, лицо его оказалось в тени вновь, и произнес:

– Ничего, бывает. – Голос явно стал мягче.

«Вот это быстрая перемена!» – вертелось в голове у Розы.

– Я был несколько удивлен, что тут кто-то есть. Да еще и эта чашка, – он сделал паузу, – рад, что она вас не задела.

Роза продолжала изучать нового знакомого:

– Не задела. Вы здесь живете? – только после того, как она это произнесла, Роза поняла, что вопрос достаточно бестактный. «Хотя, может, и нет?»

– Да, мы с дядей живем на втором этаже. Имею слабость к кофе и в хорошую погоду люблю выпить чашечку на балконе, – он улыбнулся, и Роза подумала, что улыбка ему к лицу. – Сегодня, кажется, чашка решила от меня сбежать.

Роза не смогла отказать себе в слабости и произнесла:

– Не представляю, какого это жить в подобном доме.

Новый знакомый ответил:

– На самом деле, это огромная (это слово он выделил особой интонацией) головная боль. Впрочем, – помедлил он, – если вам так интересно, можете взглянуть сами, – и мужчина сделал шаг назад, проведя рукой в сторону дома, как бы приглашая войти.

Предложение заманчивое, особенно для любительницы подсматривать за чужими жизнями, но… Роза посмотрела на подъезд:

– Пожалуй, будет неразумно идти в гости к тому, с кем не знаком.

Правила безопасности никто не отменял. Говорят, что и плохие люди бывают весьма очаровательны. Роза же считала, что именно плохие люди зачастую бывают очаровательны.

– Так ведь это решается просто: нужно познакомиться. Меня зовут Артем, – и он протянул руку. Роза вложила свою ладонь в его и тоже представилась.

– Однако, – добавила она, – этого все равно мало.

Роза и хотела бы зайти в подобный дом, ведь ей было до жути любопытно, но идти против своих правил чревато.

– Что ж, – новый знакомый слегка дернул головой, как будто отгоняя какие-то мысли, – не буду спорить. Мне было приятно познакомиться, Роза. У вас очень красивое имя.

Роза усмехнулась в глубине души. Знал бы он, что имя дала ее мама, которая обожала фильм «Титаник». Лишним будет упоминать, что Роза этот фильм недолюбливала. Тем временем Артем достал магнитную карту и приложил к замку. Тот щелкнул, и дверь перед девушкой открылась:

– Не смею вас задерживать, – он чуть склонил голову, – удачи, Роза.

«Боже, – пронеслось у нее в голове, – какие быстрые перемены. Сначала холоден, потом приветлив, приглашает в дом, а через минуту уже выпроваживает». Все это показалось Розе странным, но она улыбнулась и подошла к выходу:

– Спасибо, Артем, мне тоже приятно познакомиться. Извините за то, что пробралась на вашу частную (и она также выделила это слово) территорию, – Роза на минуту задумалась, что было бы здорово встретиться снова, но Артем уже закрывал калитку со словами:

– Ничего страшного. Правда, – и он быстро удалился в тень своего двора.

В темноте

С самого детства он знал, что отведенное ему время истекает. Время, когда он может видеть этот мир во всех его красках, во всей красоте. Отец часто говорил ему, чтобы он запоминал и отмечал все вокруг себя, ведь то, что он видит, не вечно. И потом, когда он останется в темноте, а это неминуемо случится, только его память, только воспоминания об увиденном останутся с ним.

Будучи подростком, Артем уже свыкся с мыслью о том, что унаследовал редкое генетическое заболевание глаз от своего отца. Но свыкнуться с тем, почему отец с каждым годом становится все строже и требовательнее, равно как и раздражительнее, он не мог.

Уже сейчас, когда темнота поглощала его самого, Артем стал понимать. Он заранее знал, что зрение начнет угасать, глаза станут чувствительными к свету, ему придется надеть темные очки. Но знать и переживать это на собственной шкуре оказалось вещами разного толка. Он, также как и его отец, стал нелюдим, все больше находился дома, в темноте, словно сам себя лишая того времени, что осталось. Светочувствительность увеличивалась, темнота неумолимо подступала и, в итоге, ей суждено было поглотить его совсем. Артем смирился с этим, но с каждым годом был все мрачнее, все дальше от внешнего мира.

Он часто вспоминал отца, его еще не старое лицо, но худое и словно высохшее, глубокую морщину между бровями. Артем пытался вспомнить и лицо матери, но оно все время ускользало от него. Несколько старых фотографий – вот все, чем располагал Артем. Кто была эта женщина, он не знал. Он злился в детстве на отца, что тот мало рассказывает о маме. Потом же он злился на болезнь за то, что она лишила его семьи. По словам отца, его мама оставила семью, когда Артем был совсем маленьким, не выдержав тяжести усугубляющейся болезни мужа и неминуемой болезни ее сына.

Сегодня день обещал быть особенно неудачным. На кухне с утра он столкнулся с дядей, что было весьма удивительно, ведь тот редко выходил из своих комнат. И, как это бывает почти всегда при разговоре с дядей Костей, они обменялись колкостями, и каждый остался при своем мнении. Дядя стал совершенно невыносим после того, как ослеп. Он так же был носителем этой болезни.

Артем вспомнил, как дядя приехал к нему после смерти отца. Дядя тогда еще видел и был совсем другим. Он всегда отличался от отца Артема, был более веселым и открытым к миру. За что, как он сам впоследствии говорил много раз, жестоко поплатился.

Мрачное настроение Артема усугублялось и тем, что сегодня отменились все встречи по работе, и заняться ему было нечем, кроме как рефлексией и воспоминаниями.

Первые признаки его болезни проявились после смерти отца. Тогда Артем был подростком и сильно переживал эту потерю. Но вместе с тем он очень злился на то, что отец оставил его; злился на себя, что так сильно переживал; злился на свое горе, ведь эмоциональные потрясения послужили триггером болезни.

Ему пришлось переехать к дяде в старинный дом в центре Москвы. Дядя Костя был почти незнакомцем, но быстро стал другом. Он так отличался от отца: был веселый и открытый, любил гулять и встречаться с людьми. Отец при жизни почти не общался со своим братом, а в последнее время стал почтизатворником, угрюмым и циничным. Артем видел два примера людей с одной болезнью, но таких разных.

Живя с дядей, со временем Артем все больше на него походил, они хорошо ладили. Именно дядя вдохновил Артема стать архитектором.

– Ты, наверно, забыл, но лет через десять я ослепну, – говорил тогда Артем.

– Думаю, у тебя в запасе лет пятнадцать, – парировал дядя. – Можно творить и будучи слепым. Я научу тебя. Ты знаешь Криса Дауни? – Артем отрицательно покачал головой. – Он из Сан-Франциско. Больше двадцати лет работал архитектором, а потом, после операции на мозге, ослеп. И продолжил после этого успешно работать. Есть и другие примеры слепых архитекторов.

Артем видел и на примере Кости, что это возможно, и стал учиться, открыв в себе способности к архитектуре. Дядя был успешным архитектором и именно поэтому, как он говорил, смог отхватить этот домик, в котором они сейчас жили. И, со слов дяди, именно страсть к работе заставляла его жить и искать варианты лечения болезни.

Счастливое было время. После обучения в институте Артем стал браться за проекты вместе с дядей. Он прекрасно изучил мультисенсорную среду: она позволяла ему создавать проекты, не опираясь на зрение. Хоть тогда он и видел, опережая события, Артем прекрасно подготовился к тому, чтобы продолжить работу и после потери зрения. Все получалось, они вместе занимались делом, что было им по душе, развлекались, и только усугубляющаяся болезнь омрачала их жизнь. Дядя постоянно искал возможности излечения.

Кто ищет, тот найдет, но принесет ли находка счастье? Дядя после долгих поисков сумел найти доктора, который предложил экспериментальную операцию. Метод лечения был новый, и процент успешных операций ровнялся проценту неудачных. Артем вспомнил, как после очередного успешного проекта и подписания соглашения на еще несколько новых домов он долго спорил с дядей о том, нужно ли ему это лечение. Риски были слишком велики, ведь после операции могло стать лучше, равно как и могло стать хуже. После операции он мог потерять зрение сразу.

– Я должен попробовать, – говорил Костя, – я не могу ничего не делать. Без операции в ближайшие пять – семь лет я полностью ослепну.

– Дядя, ты же понимаешь, что риски огромны. Если что-то пойдет не так, ты ослепнешь уже сейчас, – Артем пытался парировать, но дядю было не переубедить.

– Все будет прекрасно, я уверен, операция поможет.

Артем чувствовал, что это плохая идея, но никто не мог остановить дядю Костю, если он что-то задумал. Операция прошла неудачно. После нее дядя стал другим человеком.

Артем тогда понял, насколько коварна надежда. Сильная надежда на что-то, что не реализовалось, буквально убила его дядю, убила его жизнерадостность.

Дядя впоследствии много раз сокрушался о своем решении, злился на себя, на Артема за то, что тот не остановил его, обвинял весь мир. Он сожалел, что лишил себя зрения раньше времени. Ничто не терзает душу человека так, как сожаления.

Артем посмотрел в зеркало, надел темно-зеленые очки, доставшиеся ему от отца, провел рукой по волосам. Пройдя в кабинет, он сел работать над проектом, но дело не шло, мысли были далеко.

Очень долго дядя не выходил из своих комнат, и сегодняшняя встреча на кухне удивила Артема. Долго они и не разговаривали, ведь после операции разговаривать с дядей стало неимоверно сложно. После потери зрения Костя отошел от дел и стал затворником своего дома. Артему же пришлось брать на себя ответственность за их архитектурную компанию, полностью вникать в дела ведения бизнеса. Он стал брать первые собственные проекты и спустя несколько лет стал достаточно известным в своих кругах.

Но на что годятся деньги, если они не могут дать того, чего хочешь? Артем не мог помочь дяде, так же, как и не мог помочь себе. Болезнь прогрессировала, и к своим тридцати двум он чувствовал, что осталось совсем мало времени. Артем уже не различал объекты дальше трех-четырех метров, зрение становилось тоннельным, темнота подкрадывалась со всех сторон, а солнечный свет стал почти невыносим.

Врачи предлагали ему начать лечение, как медикаментозное, так и оперативное. «Время прошло, – говорили они, – медицинские технологии сейчас намного лучше, чем раньше, процент успеха стал выше. Операция могла бы позволить ему видеть». Но риски все же были. Артем, имея перед собой пример дяди, обрубал надежду на корню. Он смирился с тем, что ослепнет, но не хотел ускорять этот момент. Мрачной тенью дядя напоминал ему о последствиях надежды.

Пару раз Артем пытался говорить с ним на эту тему, но дядя категорически был против медицинских вмешательств. Артем любил дядю и не хотел доставлять ему боль. Если операция будет неудачной, то дядя будет сломлен. Ведь он вечно говорит Артему, чтобы тот ценил, что имеет. А если операция пройдет успешно, то как отреагирует дядя? Артем будет видеть, а он останется во тьме? Артем и сам не сильно хотел экспериментировать, плюс твердая убежденность Кости в неудачности любых экспериментов заставили его прекратить все попытки найти лечение. Он не хотел расстраивать единственного родного человека еще больше, а потому перестал говорить на эти темы и перестал сам о них думать.

«К тридцати двум я стал совсем как отец», – угрюмо размышлял Артем. – «И дядя стал как отец. Что за судьба всем превратиться в моего отца? – продолжал Артем, – Стать мрачными и циничными затворниками темного дома». Он был недоволен собой, он все равно не мог не отметить, что становился все больше похожим на дядю и отца.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.