Ника Грумет
Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Пролог

Для многих ночь – время, когда шумный и суетливый день подходит к концу, уступая место долгожданной тихой передышке. Подобно тому как луна сменяет солнце, малозаметно, но неотвратимо замедляются все процессы в мире. Свет приглушается, шума становится меньше, а животные и люди заканчивают свои важные дневные дела и, зевая, готовятся ко сну. Тьма, тишина и спокойствие.

Так мыслят те, кому есть куда возвращаться на ночлег. Так мыслят те, кому для спокойной жизни достаточно пожинать то, что посеяли другие. Так мыслят те, у кого есть всё. Те, для кого ночь не была торжественным началом праздника, зовущегося охотой…

Низшие, что никогда не достигнут Рубедо. Им никогда не понять, на что на самом деле способно живое существо.

От раздавшегося на тихой поляне шума спящие птички с испуганным щебетом разлетелись в стороны, зверьки разбежались по густым зарослям, прячась от грозных хищников, а стая светлячков из цельного звёздного скопления превратилась в беспорядочно рассеявшуюся по лесу туманность. Так тишину сумеречного леса уже давно никто не нарушал.

Над землёй в центре поляны взорвалась яркая вспышка, и из раскрывшегося разлома вылетел, повалившись на траву, подросток; следом за ним приземлилась старая котомка. Он лежал неподвижно, лишь грудь плавно вздымалась в такт слабому дыханию.

На первый взгляд, парень был родом не из самой обеспеченной семьи: хоть телосложение довольно хилое для тяжёлой работы, одежда старая и потёртая; в мешочке почти ничего не лежало: вероятно, только самое необходимое, с чем парню предстоит выживать на этих землях. Длинные серые волосы разметались по покрытой росой траве, за растрёпанной чёлкой нельзя было разглядеть черты лица – но выражение его наверняка несчастное. С момента приземления уже прошло несколько минут, но пришелец по-прежнему лежал, не двигаясь.

Он столько лет прожил в кошмаре наяву и, казалось, наконец начал жить по-настоящему. Но в один момент собственными руками разрушил всё, чем судьба наградила его. Он слишком никчёмен, чтобы продолжать своё жалкое, бессмысленное существование. Теперь он мечтал исчезнуть вновь. В этот раз – навсегда.

Выждав какое-то время, притихшая на ветке птичка всё же решилась рассмотреть пришельца поближе. Ещё раз оглядевшись, она, быстро взмахивая маленькими крылышками, спикировала на влажную траву в метре от него. Тот все не двигался, и птичка, окончательно осмелев, принялась ловкими прыжками сокращать расстояние между ними.

Оставалось всего ничего, она вот-вот смогла бы рассмотреть вблизи лицо таинственного паренька, когда над поляной бесшумной чёрной вспышкой пронеслось нечто холодное. Ледяное, как сама смерть. Острое, как клинок. Обычному человеческому глазу не хватило бы скорости, чтобы уследить за его движением, но это было только на руку хозяйке незаметных чёрных щупалец, способных в считанные секунды уничтожить всё живое на своём пути. Маленькая птичка не успела и пискнуть, как от неё не осталось ничего, лишь пара светлых пёрышек медленно опала на землю. Чёрное щупальце стебля, сплошь покрытого острыми шипами, неторопливо скрылось в складках плаща хозяйки. Медленно выходя из тени высоких деревьев и брезгливо, словно отряхивая от грязи руку, скрытую под плотной чёрной перчаткой, низким хриплым голосом она обратилась к тёмной фигуре, неспешно следовавшей за ней по пятам на протяжении всего пути:

– Он едва выдержал переход, достаточно ли силой напитался? Сможет ли осуществить предначертанное? Быть может, мы поспешили.

Мужчина со скрытым под капюшоном чёрного плаща морщинистым лицом остановился недалеко от неподвижно лежащего на земле парня. Окинув взглядом пёрышки, оставшиеся от убитой птички, он оскалился и проскрипел:

– Луны окрасились алым в восьмой раз, он смог явить нам свою суть. Воистину, он перешёл к следующей фазе Пророчества. Лишь вопрос времени, когда вступит в силу завершающая. Твоим выборам я буду доверять всегда, дочь моя.

На мгновение лёгкая улыбка застыла на лице девушки. Она сдержанно ответила отцу:

– Я лишь немного угнетена. Разве могли в нём проявиться низшие чувства? Что если они помешают ему, собьют с пути истинного? Порой мне кажется, что несколько столетий – это непомерно долго. За время скитаний как мог он узнать о подобном? Быть может, я поведала ему что-то лишнее…

– Не тревожься, дитя моё. Мы наглядно продемонстрировали, что повлекут за собой такие греховные мысли. Он доставил нам хлопот, но всё это – ничто в сравнении с исполнением Пророчества. Ещё пара сотен лет, и наступит истинный порядок вещей. Ни один год нашей работы не будет напрасным.

– Не смею противиться ни единому вашему слову, папенька. – Девушка обратила взор полуприкрытых оранжевых глаз к чистому звёздному небу, длинные чёрные волосы тихо зашелестели, подхваченные редким порывом ветра. – Если бы не это внезапное мелкое восстание, я могла бы назвать этот день самым что ни на есть счастливым.

– За столько лет это стадо так и не осознало, насколько бесполезно любое сопротивление. Вернее, жалкие его попытки. Их всех когда-то спасли от верной гибели, а они не в силах вытерпеть даже пару смертей. Это восстание лишь позволило нам поглотить и их. Порой я жалею, что не могу поведать об их скорой погибели. Нельзя портить интригу.

Сотни людей и животных врывались в выбитые вилами и подожжённые порохом ворота. Ещё не добравшись до главного зала, падали замертво от раскаленных пламенем стрел стражников. Кровь лилась рекой и навеки впитывалась в почву. Брызги попадали в глаза, застилая взор, заставляли падать, как мешки с землёй, бездыханные тела несчастных и потерявших всякую надежду. Какофония криков, рыков и надрывного рыдания раздавалась над темным двором. Ей в унисон ломались кости, и рвалась плоть. Ужас и отчаяние заполнили замок. Чёрный шипастый стебель выступил палачом: как на длинный холодный клинок были насажены на него выжившие. Даже горячие реки крови, окрасившие его, не смогли сделать сердце хозяйки хоть на долю теплее. Тьма стала только яростнее пропитывать душу девушки, что с безразличием взирала на павших подданных с высокого пика башни. Лишь жестокие оранжевые глаза освещали поле брани. И не будет на этих землях более иного света.

Ещё долго с благоговением девушка будет вспоминать эту картину. Столько чужих сил она впитала в той битве! Нет. Казни! Казни неверных, что смели сомневаться в величии своих новых правителей! Хоть для смертных они были уже отнюдь не новыми. Им не осознать понятие времени в столь широком смысле. Их жизнь была мимолётной жизнью мухи, существующей лишь, чтобы хищники утолили ею частичку всепоглощающего голода. Таковы законы природы для низших существ, и никому не в силах идти им поперёк.

Девушка нехотя вырвалась из тёплых объятий воспоминаний, вновь обратившись к отцу:

– Мальчик жив, и это главное. Нам пора возвращаться. Вороны выклевали своё. Настало время этого ребёнка. Если Пророчество истинно, он сам поймет, что должно сделать.

– Summa Scientia nihil Scire.

Когда собеседники обменялись им одним понятным высказыванием, тьма окутала их темные фигуры. Поляна опустела, вновь в сумеречном лесу воцарилась тишина.

Ни звука, ни шороха. Время словно остановилось. Ни одно живое существо не решалось более ступить на осквернённую землю.

Но вот неподвижно лежавший парень, наконец, издал такой глубокий вдох, словно не мог сделать этого, вынужденный задерживать дыхание, уже несколько сотен лет. Из-под длинной чёлки сверкнул холод серых глаз, едва разлепившихся после мучительного кошмарного сна. На миг обретший ясность и молящий о прощении взгляд поднялся к небу. Он так хотел раскаяться за все грехи, что совершил в одно мгновение…

Парень медленно моргнул, вглядываясь в звёзды и ища в них ответы на вопросы, невыносимо больно терзающие душу, а радужки замигали едва заметными багровыми огнями. С каждой секундой этот свет становился всё ярче и настойчивей, превратив, наконец, равнодушные серые глаза в два ярчайших алых огня познавшего все страдания бессмертного. Теперь они осветят жестоким светом всё, что стоит на пути его великих замыслов. Он больше не бессилен. Настало время его охоты.

Глава 1. Прощание с прошлой жизнью

Школа – самое ужасное место в мире!

Чем дольше сидишь на этих орудиях пыток, называемых стульями, тем больше ощущаешь, как каждая мышца твоего тела превращается в дерево, а то и в кирпич. Сейчас Света ощущала себя именно кирпичом и больше всего на свете желала, чтобы ею разбили ближайшее окно и даровали этим свободу за пределами душного кабинета.

В основном подобные метафорические рассуждения посещали её на уроках физики. За всю свою сознательную жизнь девушка ни разу не задумывалась о том, почему же мяч падает на землю, если бросить его с высоты, почему лучи света преломляются в воде, а уж как электроны движутся в атомах – и подавно. Даже химия была интереснее, но только при условии, что в классе проводят зрелищную лабораторную, результаты которой к тому же потом можно будет списать у одноклассников. А вот если бы их учили превращать любой металл в золото!.. Тогда бы Света согласилась не то что каждый день ходить в школу, даже жить в ней.

И какой толк выслушивать на каждом уроке череду упрёков от учительницы? В этот раз о почти никем несделанном проекте, который задали ещё в начале сентября. Свете изрядно наскучили нескончаемые нелестные, но всё ещё цензурные эпитеты Марии Фёдоровны в сторону нерадивых учеников. Уж лучше разглядывать вид из окна.

На свежем воздухе второклашки наперегонки бегали по школьному стадиону под скучающим надзором молодой учительницы. Один из особо усердных, и оттого больше остальных уставший, мальчик не успел вовремя затормозить и натолкнулся на самого медленного одноклассника. Оба потеряли равновесие и шмякнулись на мягкое покрытие стадиона, но тут же весело рассмеялись, поднялись и поспешили продолжить забег. Вот кого можно было назвать по-настоящему счастливыми: тех, кто ещё не успел познать всего ужаса ярости Марии Фёдоровны! Теперь Света жалела, что не может присоединиться к второклашкам.

Не то чтобы она испытывала хоть какие-то муки совести из-за несделанной работы, за которую их отчитывают уже больше половины урока, и не то что бы хоть кто-то из класса, за парой исключений, тоже тревожился по этому поводу. Но причитания пожилой учительницы физики не могли не раздражать. Лучше бы она с самого начала монотонно рассказывала новую, одному богу и ей понятную тему, без всяких прелюдий. Оставалось только смириться и продолжать абстрагироваться, пока звонок не прозвенит. Да хоть детство вспомнить!

Родители рассказывали, что девушка родилась в соседнем городе – Новом Осколе, но семья решила переехать в поисках более высокого заработка, поскольку Новый Оскол был довольно маленьким, и вряд ли попытки повысить доход там увенчались бы успехом. У Светы было мало воспоминаний из детства, а до лет шести, можно сказать, не было вовсе: только небольшие фрагменты самых ярких. Она помнила, что все пятнадцать лет ее жизни состояли больше чем на половину из спорта и активных прогулок. Активности обычно подразумевали изучение всех наиболее небезопасных для детского досуга мест, конечно же, иначе детство она таковым и назвать бы не посмела. Три четверти всех существующих в городе заброшек она исследовала как с друзьями, так и со случайно встреченными по пути детьми, отличающимися такой же любовью к подобным приключениям. Как итог: вторые становились её хорошими знакомыми, иногда даже неплохими друзьями.

Заядлой хулиганкой Свету назвать нельзя. Такие места она посещала лишь из детского любопытства! Простые площадки уже давно как на подбор одинаковые и скучные: горки маленькие, качели низкие, песочницы… Вообще нужны кому-то? Сидеть и копаться в песке с бог знает какими ещё примесями, лепить из этой субстанции куличи… Оставим это другим. И это если повезёт, что во дворе вообще имелась площадка. Уж больно зачастили строить дворы, полностью отведённые для парковки, наглухо забитой машинами. Даже мяч погонять негде, а это занятие Света уж точно не оставляла без внимания. Наскучили футбол и волейбол? Придумаем собственную игру! Площадки исследованы на сто процентов? Весь город в нашем распоряжении – заброшки изучены только на десять!

Хоть Света и занималась этим с тринадцати лет, за два года успела посмотреть уже немало. И изучила бы еще больше, если бы лидер их вылазок, Гордей, не поступил в университет в другом городе и не уехал из Белгорода. Так что последнее такое приключение завершилось месяц назад, и всё это время Свету одолевало невыносимое желание сходить на заброшку вновь. Но она не могла: Гордей заставил ребят поклясться, что они никогда больше не зайдут в заброшку без его сопровождения. Ребята было подумали, что парень считает их совсем несмышлеными и хочет отгородить от опасностей, но Гордей уверил, что просто не сможет четыре года жить с мыслью о том, что всё веселье проходит без него. Эта причина понравилась всем куда больше, поэтому поклясться всё же пришлось.

Помимо любви к неизвестному, Света иногда замечала в себе ещё более глубокое и труднообъяснимое чувство. Если бы её попросили описать его, она едва ли смогла бы и пару слов связать. Чем больше заброшек она исследовала вдоль и поперёк, тем сильнее росло желание продолжать. Ещё мало повидавшая в жизни девушка по какой-то причине всё старательнее рылась в никому не нужном хламе, словно пыталась откопать там нечто, однажды утраченное навсегда. И если искала безуспешно, тягучее чувство пустоты всё больше разрасталось в глубинах её сердца. Света отчаянно продолжала пытаться снова и не хотела останавливаться, пока не найдёт то, что требуется.

Может быть, это был очередной кризис какого-то там возраста – в наше время все чаще психически здоровым людям приписывают новые диагнозы. Она придерживалась мнения, что так себя проявляло простое детское любопытство, пусть иногда и довольно странное. У всех людей на свете есть свои странности, хотели они этого или нет. Почему Света должна быть исключением?

Возвращаясь к насущной проблеме отсутствия развлечений для детей, Света хотела бы отметить, что по-настоящему интересной площадкой можно назвать ту, где установлено множество тренажёров. Там она проводила всё время, которое другие подростки тратили на телефоны и компьютеры. Вовсе не потому, что таковых у нее не было. Семья у Светы вполне себе обеспеченная, но ведь те же деньги можно потратить на спортзал и секции! Тоже прекрасное место для новых знакомств и веселого времяпровождения, между прочим.

Любовь к спорту отец привил ей с самого раннего детства. Можно было подумать, что за Свету просто-напросто сделали выбор, но это не так. Спорт – действительно одна из самых значимых вещей для её сердца. Однако посещать сразу несколько секций оказалось довольно трудно, поэтому в конечном итоге из всех Света выбрала только бокс. Она редко жаловалась на плохое настроение, удача была поистине к ней благосклонна, но тем не менее иногда наступали и не самые приятные моменты. Чтобы отвлечься и пережить негатив, она удваивала свои стандартные тренировки, и это действительно помогало. Тренажёры и тренировочные спарринги для неё – самая настоящая отдушина наравне с друзьями.

Правда, настоящими Света пока могла назвать всего двоих: Катю и Германа. При одном упоминании их имён в голове проносились мириады забавных и просто греющих душу воспоминаний, в том числе об их первом знакомстве. Она уже плохо помнила подробности, но их отсутствие никак не умаляло яркости этого воспоминания. Семь лет назад к ним в класс перевелись новенькие – Катя и Герман. Оба пришли из разных школ и не были знакомы друг с другом. Тёплого приема от класса не последовало, но и травли тоже. Просто пока никто из ребят не хотел идти с ними на контакт. Голову Светы тогда занимали мысли о начале занятий в боксёрской секции, поэтому новеньких она заметила только к последнему уроку и уже через секунду благополучно забыла о них.

В тот же день по дороге домой её привлекло странное оживление на площадке соседнего двора. Вокруг детского городка собралась небольшая толпа мальчишек – самопровозглашённых боссов района. Издалека в центре образовавшегося круга Света разглядела Германа с ярко-красным школьным рюкзаком за спиной. Пока заинтересованно приближалась к толпе, она успела расслышать причину активности: хулиганов привлёк именно цвет портфеля Германа.

Среди бунтующих виднелись мальчики не старше третьего класса, и все до единого резко негативно высказывались о красном рюкзаке, который так выделял Германа из толпы. Тот, прижимаемый хулиганами всё ближе к стене детского городка, растерянно озирался по сторонам в поисках спасения. Но сквозь плотную толпу уже нельзя было ничего разглядеть.

И вот, когда отступать было совсем некуда, а лучик надежды заслонили коротко стриженые головы с надетыми задом наперед кепками, вдалеке показался знакомый красный цвет. Застыв от удивления, Герман наблюдал, как к ним приближается уверенного вида девчонка с точно таким же рюкзаком, как у него. Мальчишки позади остальных тоже заметили её и обернулись, лишь когда новоприбывшая уже значительно растолкала собравшуюся толпу.

– Что это вы тут делаете?

На мгновение опешив от такой наглости со стороны девчонки, хулиганы застыли, но быстро пришли в себя и принялись обзывать её на пару с Германом. Вот только Света была слишком недовольна их ужасным вкусом. Даже несмотря на это недовольство, она одарила мальчишек широкой дружелюбной улыбкой… и в течение следующих пары минут была вынуждена прибегнуть к новым знаниям, ещё вчера приобретенным в любимой боксёрской секции. Так, в сопровождении испуганных криков на уже опустевшей площадке Света и Герман представились друг другу, а из туннеля горки выглянула прятавшаяся всё это время Катя, которая восхитилась смелости и умениям Светы не меньше Германа. С тех пор она мало с кем сблизилась так же сильно, как с этими двумя.

– Ты тоже ничего не сделала? – послышался шёпот с задней парты.

Света не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Вырываться из тёплых воспоминаний обратно в суровую, холодную реальность было больно почти физически. Очнувшись, она развернулась к парте позади, чтобы также тихо ответить Герману:

– Шутишь, что ли? Делать мне нечего.

Катя, сидевшая рядом, облегчённо вздохнула. Эти трое никогда не отличались успехами в учёбе, Свете вообще было достаточно троек и не быть отчисленной.

– Слава богу! Ты всё ещё с нами…

Света усмехнулась. Ещё бы она изменила своим принципам и принялась учиться усердно…

Она была уже на полпути к тому, чтобы вернуться к более важным, чем причитания физички, вещам под общим названием «воспоминания», но что-то заставило её отвлечься снова. Ощущение было странным и едва ли сравнимым с чем-либо другим: такое Свете испытывать ещё не приходилось. Будто вспомнила о чём-то, но в тот же миг забыла, и теперь, в надежде всё же вспомнить, повернулась к окну, пытаясь выявить аномалии на улице. Но снаружи всё было точно таким же, как пару минут назад: на стадионе играют дети, деревья с пожелтевшими почти полностью листьями, слава богу, не двигаются, небо серое, но дождь пока не планировал обрушиться на едва остывшую от летнего зноя землю. Всё тот же десятилетиями не меняющийся второй школьный корпус… Но постойте, что это за густой белый дым валит из окна кабинета химии?!

При виде его Свету передёрнуло, как от удара током. Зрачки сузились, в груди ухнуло, сердце едва не пропустило удар, прошиб холодный пот. И так же быстро, как появилось, странное чувство исчезло, а то, что Света пыталась вспомнить, будто бы вспомнила. Но почему-то ещё не осознала.

Она решила не обращать внимания на странный приступ, вместо этого принялась оглядывать класс: Мария Фёдоровна наконец-то приступила к объяснению новой темы, кто-то из одноклассников мирно писал конспекты, кто-то лежал на парте, уткнувшись носом в рюкзак, – всё было привычно. Точно так же, как пару минут назад, будто дыма в соседнем корпусе вовсе не было, а Света – единственная, кто его вообще увидел. Но она никогда не жаловалась на галлюцинации, сколько себя помнит, почему тогда ещё не сработала сигнализация?..

Не дав ей закончить мысль, раздалась оглушительная пожарная тревога. Все в классе бросили свои дела и инстинктивно прижали руки к ушам, чтобы не оглохнуть от пронзительного визга сирены. У Марии Фёдоровны перед глазами пронеслась вся её долгая жизнь – никто не предупреждал учителей об учебной тревоге!

Ученики не знали об этом, подумали, что это очередная плановая проверка, и следующие десять минут школа стремительно пустела без намёка на панику, кто-то даже весело смеялся, радуясь, что оставшуюся часть урока можно провести на свежем воздухе. А так как для большинства этот урок был последним, многие додумались захватить с собой рюкзаки, планируя сбежать домой пораньше, когда всё уляжется. Только выйдя на улицу, школьники стали замечать странный дым в окне кабинета второго этажа. Выходит, тревога не учебная, но пожар не успел распространиться дальше по школе. Некоторые при виде дыма всерьёз забеспокоились, не остался ли ещё кто-то в кабинете, остальные радовались, что успели вовремя покинуть здание. Кто-то достал из кармана телефон и принялся снимать происходящее на камеру. Катя не стала исключением: пожар пожаром, а соцсети – по расписанию!

Одна Света вела себя странно в сравнении с присущим ей спокойствием. Она вообще мало чего боялась, даже фобий никаких не имела, но вид дыма застрял в памяти, навязчивым образом отпечатавшись прямо в сетчатке глаза. Внешне девушка и вправду оставалась непоколебима, как и всегда, лишь задумчиво блуждала взглядом по суетящимся учителям и администрации с пожарными и пыталась найти ответы на мучающие душу вопросы. Неужели она боится огня и просто испугалась, впервые увидев дым так близко? Огонь действительно настолько медленно распространяется по зданиям, что за десять минут не успел охватить соседние кабинеты? Что, чёрт возьми, с ним не так?

Катя и Герман были так увлечены обсуждением происшествия с другими одноклассниками, что не сразу заметили, как Света отстранённо смотрит на окно, из которого уже несколько минут назад прекратил валить дым.

– Ты в порядке? – спросил Герман, на пару с Катей беспокойно глядя на подругу.

– Да. Просто не могу понять, что не так.

– Не так? В каком смысле? Пожары, конечно, не так часто случаются, но в новостях про них каждый день рассказывают. А в этом никто даже не пострадал, считай и не пожар.

– Ну… – Света попыталась всё же сформулировать беспокоящую её мысль. Безуспешно. Устало прикрыв глаза и почесав затылок, она со вздохом отмахнулась. – Не знаю. Просто не выспалась, наверное.

– Директор возвращается!

Перед рядами школьников остановилась высокая широкоплечая фигура директора – Даниила Юрьевича. Ещё раз оглядев всех присутствующих, он объявил, что небольшой пожар начался из-за неисправной проводки, но в кабинете на тот момент никого не было, поэтому всё обошлось без единого пострадавшего. Пожарные быстро устранили возгорание, при эвакуации ни одного ученика и учителя в здании не осталось, и все могут спокойно, без суеты и ровными рядами покинуть школу, так как здания обоих корпусов теперь требуется осмотреть на наличие других подобных проблем.

На протяжении всей речи директора Света пребывала в прострации и очнулась, только когда они с Катей и Германом уже вышли за школьные ворота, неспешно направляясь в сторону её дома. Друзья переглянулись. Катю вдруг посетила гениальная идея:

– Давайте позвоним родителям, скажем, что всё в порядке, и пойдём, поедим где-нибудь.

– В кафе? – предложил Герман.

Света в задумчивости остановилась и, вернув взгляду ясность и весело улыбнувшись, согласилась:

– Прекрасная идея! Макароны в столовке сегодня были гадостью редкостной, у меня кусок в горло не лез.

Предвкушая долгожданный обед, Света с привычной расслабленной улыбкой развернулась и, возглавив шествие, направилась в сторону их любимого кафе. При упоминании нормальной еды неприятное чувство, преследовавшее разум с начала пожара, наконец оставило её, и привычное спокойствие восторжествовало вновь. Только Катя с Германом всё раздумывали над странным изменением в настроении Светы, но предпочли пока не говорить об этом и просто последовали за подругой. В том, что Света была в полном порядке, они не сомневались ни на минуту: слишком хорошо её знали. Похоже, подруга и вправду не выспалась.

***

На входе в уютное кафе ребята оживлённо перебирали детали историй пятилетней давности и посмеивались друг над другом, словно и не было никакой эвакуации двадцать минут назад.

Устроившись на удобных мягких диванах за ближайшим свободным столиком, друзья принялись просматривать цветастое меню.

– Блины со скидкой! – спустя полминуты воодушевлённо воскликнул Герман, Катя вздрогнула от неожиданности и тут же бросила взгляд на ценник.

– Да ну, сегодня пируем!

Света тоже несказанно обрадовалась этой новости и поискала глазами официанта, чтобы подозвать его к столику и сделать заказ на всех, но, едва успев помахать ему рукой, озадаченно застыла, вперив взгляд в двух вошедших мужчин.

Их нельзя было назвать странными – на первый взгляд самые обычные офисные работники. Двое в деловых костюмах с кожаными портфелями в руках на обеде зашли в ближайшее кафе, параллельно обсуждая свои рабочие вопросы. Не отрываясь от разговора, они устроились за столиком неподалёку от ребят. Единственное, что выделяло их в толпе, – волосы неестественного серого цвета. Света не могла понять, игра света это, или они действительно серые. Как и с дымом в кабинете химии, до неё всё никак не доходило, что заставляет её так пристально наблюдать за незнакомцами. Ей казалось, что если потеряет их из виду, тут же нарвётся на серьёзные проблемы.

Подозрительно щурясь, она всё продолжала на них смотреть. Очередное несвойственное подруге действие не ускользнуло от внимания Кати и Германа. Сегодня они тревожно переглядывались куда чаще обычного. Катя обернулась, чтобы посмотреть, куда направлен взгляд Светы и, не увидев никого, кроме двух мужчин в деловых костюмах, обратилась к подруге:

– Что с тобой сегодня? Ты их знаешь?

– Нет. – Света лишь сильнее нахмурилась, глядя Кате за спину. – Эти двое не кажутся вам странными?

– Странными? – Герман вскользь окинул мужчин взглядом и недоуменно уставился на Свету. – Да нет, обычные деловые люди.

Девушка уже была готова поверить в излишество своей подозрительности, глаза её уже почти превратились в две тонкие полоски от прищура, как вдруг мужчины чуть заметно вздрогнули, словно на физическом уровне почувствовав её взгляд, и, не сговариваясь, одновременно уставились на девушку в ответ.

Та тоже едва не подскочила от неожиданности, а неизвестные, прервав свою беседу и ухмыльнувшись, странно переглянулись. На миг Свете показалось, что по их лицам пронеслась тень хищного оскала, но проверять она не хотела и просто поднялась со своего места, обращаясь к друзьям:

– Давайте в другое кафе, это уже малость наскучило.

Ничего не объяснив и не дождавшись ответа, она направилась к выходу. Взгляд её был как всегда уверенным, а тело расслабленным, она смотрела прямо перед собой, будто и вовсе забыла про существование двух подозрительных мужчин. Те уже успели потерять интерес к Свете и собирались продолжить свою ненавязчивую беседу, но в ту же секунду растерянно застыли. Переступая порог кафе, девушка через плечо бросила на них такой свирепый взгляд ярких янтарных глаз, что любой взрослый человек стушевался бы. Острые клинки зрачков были направлены не на их лица, а гораздо дальше – в душу, выискивали в её глубинах самые грязные грехи, чтобы холодной сталью пронзить насквозь при первом же намёке на злой умысел.

Катя и Герман не заметили этого взгляда: всё также растерянно переглядывались и просто следовали за подругой по пятам. За семь лет они уже успели убедиться, что к эмпатии Светы стоит прислушиваться: она с детства хорошо разбиралась в людях. И каждое её, на первый взгляд, нелогичное действие имело определенную причину, о которой лучше расспросить потом. Компания молча покинула кафе в сопровождении недоумевающих взглядов двух офисных работников.

***

Кабинет освещал тусклый оранжевый свет лампы, аккуратно отодвинутой на край массивного стола. На улицах маленького городка вечерело, осеннее солнце сменилось почти идеально ровным серебряным диском луны. На дорогах по очереди зажигались редко расставленные фонари. Свет от фар проезжающих в час пик машин то и дело пролетал по увешанным картинами стенам и стеклянным дверцам высокого серванта, до предела заполненного антиквариатом: от старинной фарфоровой посуды до статуэток животных из чистого золота, отдельная полка отводилась даже для необычного оружия разных времен.

Из общей драгоценной массы выбивалась миниатюра, давным-давно нарисованная не самым умелым художником. Он почти ничего не изобразил на холсте: лишь две круглые белые луны на ночном небе и тёмную морскую гладь. Мазки были налеплены словно от балды, но миниатюра всё равно занимала своё место в дорогом серванте. Одному хозяину кабинета известно, какова её цель здесь.

Он как раз закончил читать главу книги средневекового писателя и, неспешно поднявшись с дорогого кожаного кресла, поставил её обратно на одну из многочисленных книжных полок, до предела заставленных фолиантами, среди которых были даже копии рукописей древнего мира.

«Нигредо. Родится из пепла прошлого дитя, столетиями без цели скитавшееся. Однажды вороны выклевали его прежнюю плоть…»

Молодым человеком мужчину мог бы назвать любой прохожий, встретивший его на улицах городка, но на самом деле тот молодым не был уж точно. Внешне ему и правда не дашь больше двадцати пяти. Педантичного вида, высокий, широкоплечий, подтянутый, с идеально ровной осанкой, являющийся публике исключительно в деловых костюмах и с аккуратно уложенными серыми волосами – лишь несколько прядей закрывали холодные серые глаза. Он всегда держался уверенно и хладнокровно, но мало кому дозволено знать, сколько ему пришлось вытерпеть больше чем за полтора столетия своего существования.

Илларион Розенкрейц. Он жил только для того, чтобы исполнить свой долг.

Мужчина неспешно прошагал к широкому окну, блуждая взглядом полуприкрытых глаз по крышам частных домов напротив кабинета. Когда-то он видел, как фундаменты всех этих зданий только начинали закладывать.

«Альбедо. Словно ото сна кошмарного проснётся на земле иной, ещё полтора столетия созерцать чужие судьбы будет, подобно лебедю из тёмной пещеры своей…»

Всю жизнь Илларион посвятил подготовке к исполнению долга перед Отцом, к искуплению грехов, за которые прежде был изгнан. То, к чему он так невыносимо долго стремился, наконец восстановит истинный порядок вещей. Те, кому следует умереть, – умрут, а кому предначертано править, – воссядут на трон по справедливости. Рано или поздно, но это произойдет в любом случае. Такова была судьба этого мира.

Одним из ключевых звеньев замысла Иллариона была девушка, родители которой надолго спрятали дочь от внимательного взора мужчины. Это мало помешало его планам, лишь добавило мороки, ведь рано или поздно он все равно нашёл бы её. Он был обязан достать её хоть из-под земли.

«Цитринитас. Золотым орлом с небес сорвётся, глотку хватая добыче, что предкам своим в знак благодарности преподнесёт…»

Света Козырева. Пятнадцать лет. Родилась пятнадцатого мая две тысячи пятого года в Новом Осколе. Воспитывалась Вениамином и Татьяной Козыревыми в Белгороде, семья уехала туда, когда девочке было два года. На след получилось выйти лишь спустя тринадцать лет.

Попытка договориться по-хорошему и предложение отдать Свету в руки организации Розенкрейц не только не принесли плодов: череда роковых совпадений привела к трагедии, из-за которой Иллариону и пришлось ждать лишние тринадцать лет, прежде чем наконец приступить к завершающему этапу исполнения Пророчества.

«Рубедо. Выклюет пеликан свои внутренности, предкам даруя. Установится истинный порядок вещей, Фениксом обретён Философский Камень будет».

На протяжении нескольких веков Отец бережно хранил тайну об этом Пророчестве, и кто бы мог подумать, что именно Иллариону выпадет честь сыграть значимую роль в его исполнении. Если трактовать кратко: ему следовало дождаться нужного момента, схватить потомка легендарных грешников его родного мира и принести в жертву Отцу. Это являлось основным фактором, который должен позволить установиться истинному порядку вещей.

Вот только у одного и того же Пророчества оказалась не одна версия.

Размышления Иллариона прервал звонок. Он неторопливо вернулся к столу и поднял трубку. В просторном, богато обустроенном кабинете раздался бархатный голос:

– Слушаю.

– Босс, всё прошло как и должно. Печать ликвидирована, восполнение сил в теле волчицы запущено.

– Хорошая работа. Будем ждать, когда процесс завершится. Что-то ещё?

– Нет, аномалий не выявлено. Только наши коллеги сообщили, что девчонка что-то почувствовала.

– Что вы имеете в виду?

– Вы не подумайте, она не напала, и сами сотрудники не стали ничего предпринимать. Похоже, из-за ликвидации печати она интуитивно почувствовала в них что-то. Волчица с друзьями просто покинули кафе сразу после появления наших коллег.

– Понял. Можете приступать к остальным задачам. Дальше дело за другим отделом.

– Принято. Хорошего вечера, босс.

Илларион растянулся в ухмылке. Сила, которая была запечатана в девушке тринадцать лет, настолько велика, что та сразу же почувствовала скрытую в его адептах энергию. Остаётся надеяться, что волчица своей мощью не превзойдёт самого Иллариона, в чём он, конечно, сильно сомневался. Но и расслабляться нельзя: девчонка всё равно может оказаться опасным противником. В чистом рукопашном спарринге она едва ли уступила бы ему.

Основные действующие лица на сцене, время начинать спектакль. Пора приступать к завершающей фазе Пророчества.

***

По дороге перебрав все известные им кафе в городе, Света, Катя и Герман сошлись на том, что ничего лучше домашней еды сегодня не съедят, поэтому приняли решение просто пойти к Свете домой.

– О да, вкуснейший борщ дяди Вени!

Герман мечтательно зажмурился, уже предвкушая их с друзьями славную трапезу, Катя от его вида испытала ещё больший голод, чем прежде. Папа Светы – поистине шикарный повар.

– Не забудьте и мне хоть чуть-чуть оставить!

Света весело рассмеялась мечтательным выражениям лиц друзей, прищурив глаза и оскалив острые клыки в широкой улыбке.

– А помнишь, – начал Герман, – когда мы первый раз пришли к тебе в гости, ты опрокинула на пол целую кастрюлю…

– Нет, не было такого!

Теперь уже Катя с Германом рассмеялись над внезапно сменившей настроение и испепеляющей их взглядом Светой.

Так и добрались до нужной квартиры. Закрыв за собой входную дверь, ребята тут же закинули тяжёлые, наполненные учебниками рюкзаки на полку в прихожей. Вениамин, отец Светы, уже вернулся с работы и с широкой улыбкой поприветствовал её друзей. Те вежливо поздоровались в ответ.

– Привет, пап. Мы – обедать.

– Слава богу, вы в порядке. Хорошо, что всё обошлось, – с облегчением выдохнул Вениамин. Света уже давно позвонила ему и маме, объяснив, что случилось, но окончательно успокоиться он смог, лишь собственными глазами увидев ребят живыми и здоровыми. Ну а живых и здоровых нудно ещё и как следует накормить. – Борща как раз на троих хватит, бегите мыть руки, разогрею пока.

Со сверхзвуковой скоростью уставшие и голодные ребята рванули от ванной до кухни, также быстро рассевшись на табуретках вокруг покрытого кружевной скатертью стола, и в ожидании уставились на столь привлекательного вида кастрюлю домашнего борща на плите. Вениамин, помешивая на плите ароматное бурлящее блюдо, посмеялся и как бы между делом бросил:

– Света, только не забудь собрать вещи к приезду мамы.

Глава 2. Злой призрак

Из-за всей этой школьной беготни Света напрочь забыла, что сегодня они с родителями должны уехать в Новый Оскол. Она родилась там, но есть ли смысл возвращаться? Переезд был запланирован ещё полгода назад, но в глубине души она всё никак не могла принять это, потому и часто забывала о нём, как о чём-то незначительном, что должно произойти не с ней и не здесь и вообще не имеет к её жизни никакого отношения.

Население города составляло всего двадцать тысяч человек, а то и меньше. Единственные известные ей жители Нового Оскола: двоюродная сестра Вениамина – Катерина и её дочь Амалия – двоюродная сестра Светы.

Вокруг лес, а дома не выше пяти этажей. Тихая и размеренная жизнь автоматически обеспечена. Только вот ради этой самой новой жизни Свете, по сути, приходилось прощаться со всей прошлой.

Перемены не пугали её, каждое изменение в жизни – это шанс сделать большой шаг вперёд. Так она считала всегда, хоть и перемен в её жизни было не сказать что много. К подобным случаям можно отнести перевод в другой детский сад в далёком детстве, ну и переезд из Нового Оскола в ещё более далёком. Да и не таким уж он был большим переживанием: Света ещё не осознавала себя в два года и не помнила, как чувствовала себя тогда. Если переезды в другой город вообще могли волновать двухлетнего ребёнка.

Наверное, это можно сравнить с поступлением в первый класс, когда круг общения, сформированный в детском саду, резко меняется. Хоть в одном классе со Светой и была пара человек из её группы, большинство виделись друг с другом впервые. С самого начала бойкую и громкую девочку восприняли как негласного лидера. Лидера докладных – уж точно.

Учителя ругали Свету и её сообщников (тогда ещё за исключением Кати и Германа) столько раз, что она и не вспомнит сейчас точное число – сбилась на двадцатом. Компания ходила по лезвию ножа: каждый раз им удавалось обойти серьёзные обвинения в свой адрес: до похода к директору и вызова родителей в школу оставалось совсем уж немного, но до высшего уровня хулиганства ребята ни разу не доходили. Просто учиться было так скучно, что детям не оставляли выбора! Даже попытки учительницы в первом классе вести уроки увлекательнее, добавляя различные активности вроде наклеек и красочных картинок, не были оценены Светой: сердце требовало активности в самом прямом значении этого слова!

Школьная Ёлка на Новый год – мрак и бесполезный маскарад. Концерт на Девятое Мая – смертная скука, петь она ненавидела ещё больше, чем учиться. Кружки по интересам – да сдались они кому-то! Сами сравните вышивание крестиком под надзором учительницы труда в присутствии странноватых девочек и состязание в боксёрской секции. Конечно, Света выберет второе, драться было и легко и весело! Правда, слово «драться» ей не нравилось. В дворовых драках оно было уместным, но не в профессиональном спарринге. Скорее уж «сражаться» или что-то вроде того.

Хотя драться она тоже умела, и в своё время, сама того не зная, «отбила район» у малолетних преступников, если они вообще были достойны ими зваться.

В подробности она, как всегда, впрочем, не вдавалась. В её представлении была некая территория, на которой часто гуляет определённая группа гоповатых подростков, а есть другие такие же территории, с точно такими же группами гоповатых подростков. У территорий есть «чёткие» границы, за которые одной группе не дозволено (при обычных обстоятельствах) заходить. В противном случае начнётся конфликт, в ходе которого нужно обязательно устраивать драку между всеми членами обеих конфликтующих групп, дабы выяснить, чья теперь будет территория, границы которой были нарушены.

Даже после беглого объяснения Германом этой системы Света не смогла понять, что значит «попутала рамсы», прогуливаясь по соседнему району, из-за чего её и вызвали на «махач», чтобы что-то там «порешать». Ещё и «чушпанкой» обозвали.

Короче говоря, следующим вечером она набила бока десятку пятнадцатилетних двоечников, используя все боксёрские и кикбоксерские приёмы, которые знает. Хотя, нет. На все бы их не хватило, уж больно хиленькие были: один лоу-кик – и противник лежит на земле, корчась от боли. Тогда Света решила использовать на каждом из десяти разные приёмы, иначе со скуки бы умерла отправлять всех в нокаут одним только ударом по ноге.

В самой секции последнее время дела шли неважно. Света, конечно, заработала много медалей за победы в самых разных спаррингах и считалась чуть ли не лучшим бойцом за всю историю секции. Проблемы были финансового характера. Дело в том, что год назад ближе к центру Белгорода открылась секция с ещё большим количеством мест, да и масштабом она значительно крупнее той, в которую Света ходила ещё со второго класса. Она была верна старому тренеру Алексею Викторовичу и его делу, поэтому ни под каким предлогом не согласилась бы перейти в эту новую секцию, но и продолжать тренироваться в старой не могла: её почти полностью сразило банкротство. Вчера Света посетила последнюю тренировку, которую проводила секция, а сегодня она закрылась навсегда.

Возможно, это знак судьбы, и теперь Света может со спокойной душой переехать в другой город, оставив прошлое позади, и войти в будущее с огромным опытом, приобретённым за все эти годы, за плечами. Конец любимой секции – не конец её личности, а начало следующего этапа развития. Друзья-боксёры не исчезнут, как и тренер. Всем им навсегда было отведено место в сердце Светы. Особенно та самая фраза Алексея Викторовича, которую девочка услышала на первой тренировке. В тот же день она впервые проиграла. «Не забудь улыбнуться перед тем, как ударить!»

«Даже если почувствуешь, что удар заблокируют, и отправят тебя в нокаут, всё равно ослепляй противника улыбкой! Спорту нюни не нужны». Это стало началом её пути в боксе.

Что касалось Кати с Германом… Их и правда связывало многое, даже больше, чем Свету и спорт. Всё-таки бокс был боксом только в здании секции, а друзья были друзьями везде и всегда.

Катя с Германом, услышав напоминание Вениамина, едва заметно поникли, но, предположив, что подруге даже такие перемены нипочём, воодушевлённо улыбнулись и повернулись к ней:

– В частном доме жить – просто сказка! Соседей нет, собственный сад есть, и места много.

– Везёт тебе, я бы тоже хотела в маленький город переехать. Слышала, там экология ещё лучше, чем у нас.

– Ага, и медведи из леса выходят ежедневно. Мечта, а не жизнь! – рассмеялась Света, придав себе как можно более непринуждённый вид.

Это у неё всегда получалось хорошо, и друзья, поняв, что за её душевное состояние волноваться не придётся, засияли ещё больше. Света всю жизнь была сильной – и физически и психологически. Не зря они так часто брали с неё пример и сами становились сильнее, вспоминая их яркое знакомство.

Света тоже всегда отлично понимала, что и когда чувствуют Катя и Герман, они многое пережили вместе, и Света научилась заранее предсказывать, как друзья отреагируют на ту или иную ситуацию. Видя, что те не грустят о её переезде, конечно, успокоилась и сама. Всё-таки она не в параллельный мир уезжает и часто сможет видеться с ними на выходных. Да и переписываться никто не запрещает. Нельзя позволить себе сломаться, впереди ещё много плохих и хороших историй, новых знакомых и друзей. Жизнь после переезда не заканчивается, наоборот – с мощным рывком летит дальше!

– Ты нам хоть пиши иногда, чтобы мы знали, что ты жива вообще, – пошутил Герман.

– Но если вдруг что – я, так уж и быть, понесу это бремя и приму на себя всё твоё наследство!

Катя театрально прикрыла глаза, смахивая со щеки невидимую слезу, и в ответ услышала короткий звонкий смешок Светы, в шутку пихнувшей подругу в плечо. Герману тоже досталось, зря что ли рядом сидит и отмалчивается? Так прошел их совместный обед, душевное тепло и незабываемый запах вкуснейшего в мире борща витали в воздухе, а настенные часы мерно отсчитывали минуты, оставшиеся до скорых перемен.

За три часа до возвращения Татьяны Света, Катя и Герман несколько раз успели сыграть в настольные игры, закинутые на дно теперь почти пустого шкафа (про эти игры вспоминали раз в год и всегда забывали правила и даже название), не упустили из виду компьютерные, параллельно раскладывая оставшиеся вещи по чемоданам и коробкам. Кто бы мог подумать, что Катя и Герман своими руками будут собирать Свету в путь, чтобы потом так надолго попрощаться с ней. Управившись со всем, уставшие друзья перебирали на телефонах забавные общие фотографии, чтобы также надолго запомнить, как им было весело вместе. Сидя прямо на полу среди нескольких коробок в пустой от мебели комнате, все трое не могли избавиться от странного вязкого чувства, тягучими волнами разливающегося по груди и заставляющего сердце тоскливо трепетать.

В какой-то момент друзья одновременно замолчали, не имея больше сил ни смеяться, ни продолжать просматривать фотографии, и просто уставились на темнеющее серое небо за окном.

Затянувшуюся тяжёлую тишину прервал громкий дверной звонок, заставив друзей подскочить от неожиданности. Они быстро вспомнили, чьего прихода ждали всё это время, и тут же вылетели из комнаты. Вениамин уже закрывал дверь, а в коридоре на ходу снимала пальто улыбчивая Татьяна Козырева, помахавшая ребятам, едва заметив их.

– Всем привет! У нас и помощники появились?

Катя с Германом хором поприветствовали Татьяну, Света решила обойтись лёгкой улыбкой и просто помахать рукой, потому как на тот момент женщина уже сменила фокус и оживленно обсуждала с Вениамином, куда и сколько коробок с вещами грузить. С приходом Татьяны запустение, тоска и тревога в доме моментально растворился, а женщина с воодушевлением принялась грузить всех работой, не оставив ни малейшей возможности даже думать о чём-то плохом. С такими людьми, как Татьяна, и тяжёлая работа в радость.

Чуть менее счастливым ощущал себя впоследствии только Вениамин, который за последние десять минут был вынужден перетаскать уже около двадцати тяжёлых коробок из квартиры в лифт и из лифта в машину. Под надзором Татьяны небольшая вместимость салона и багажника прекрасно компенсировалась умением всё хорошенько утрамбовать: она заставила мужа играть в тетрис в реальной жизни. А тот всё беспокоился, сможет ли машина теперь вообще сдвинуться с места.

Детям же поручили стоять смирно и не мешаться под ногами, несмотря на все просьбы хоть как-то облегчить ношу Вениамина. Света небыстро смирилась с тем, что упускает шанс хорошенько потренироваться, таская тяжести, хоть она и так уже прекрасно это делала. Но ведь тренировка никогда не бывает лишней! Так говорил тренер Алексей Викторович.

И вот, всего за полчаса оставшиеся приготовления завершились, квартира опустела, родители Светы суетились над машиной, а троица неловко топталась неподалёку, ожидая, когда Свету позовут. Та первая решила попрощаться, всё равно рано или поздно это нужно сделать.

– Ну, вроде всё. – Она плавно обернулась к друзьям, всматриваясь в их обеспокоенные и слегка печальные лица. – Вы так смотрите, как будто разрыдаться готовы.

– Конечно, не каждый день своих детей приходится в тяжёлую взрослую жизнь провожать…

Катя вновь смахнула невидимую слезу, театрально шмыгнув. Света усмехнулась её наглости. Ребята так часто шутили подобным образом, что она решила перестать напоминать им, кто из них троих старший. Герман подхватил настрой Кати:

– Чем бы дитя ни тешилось…

– Нет! Стоп! Я правда буду в порядке, серьёзно…

– Никто и не сомневается. – Он похлопал Свету по плечу, но от этого ей еще меньше хотелось ему верить. – Уж кто-кто, а ты там в первые же секунды замену нам найдёшь.

– Да о чём ты вообще? – Света окончательно посерьёзнела и решила пресечь эти их мыслишки на корню. – Друзей может быть много, но вы от этого менее ценными для меня не станете. Я, конечно, не отрицаю, что хорошенько позабочусь об объёме своего круга общения…

– Только посмотри, как она нам верна!

Катя с Германом, хихикая, переглянулись. До Светы только потом дошло, что друзья продолжают попытки стёба над ней. Она уже почти придумала гениальную ответную шутку, но теперь, не теряя тёплых улыбок, посерьёзнели уже друзья.

– Не обижайся. Просто мы подумали, что ты нас побьёшь, если мы тут и вправду разрыдаемся.

– Хоть и очень хочется, – продолжила за Германа Катя, шмыгнув уже по-настоящему.

– Света! Закругляйтесь там!

– Ну, теперь точно пора, – выдохнула Света и раскинула руки, чтобы обнять друзей.

В этот раз они обнимались дольше, чем в любой другой. Левой рукой Света ощущала, как едва заметно подрагивают плечи Кати: та изо всех сил держалась, чтобы не заплакать. Все трое помнили, что смогут видеться хоть на каникулах, хоть каждые выходные. Но это всё равно было не тем. Хотелось и дальше ничего не менять, встречаться каждый день безо всяких ограничений. Ежедневно создавать новые воспоминания, а не перебирать старые лишь раз в неделю.

Прогулки после школы, списывание контрольных, вечерние посиделки, ночёвки и обсуждение совместно просмотренных фильмов – всего этого было так много, что не назвать точную цифру. Но это и не требовалось. Будь этих воспоминаний хоть миллион, каждое из них было бы не больше и не меньше – ценно по-своему. Так пусть эти ценности хранятся в памяти всех троих, ни на минуту не забудутся, но оставят место новым, таким же бесценным.

Тяжело вздохнув, Света первая отстранилась, друзья тоже решили больше не затягивать и без того тяжелый момент и, наконец, попрощались. Покидая город, в котором прожила тринадцать лет, Света махала тепло улыбавшимся Кате и Герману, высовываясь из открытого окна автомобиля.

Ничего ещё не заканчивается.

Многое только начинается.

***

Прежде чем жилые дома сменились высокими кронами деревьев, прошел по меньшей мере час. Самая тяжёлая и долгая часть дороги, по всей видимости, была от центра города до окраины. Всё это время Света развлекала себя созерцанием вида за окном автомобиля. Как только городской шум затих далеко позади, девушку начало клонить в сон.

Что она вообще знала про Новый Оскол? Маленький город, больше похожий на посёлок городского типа, с населением тысяч в двадцать человек. Там живут Катерина и Амалия Баюновы, с которыми Света прежде ещё не виделась. Там она родилась и прожила совсем недолго, так как родители захотели сменить место работы, и, пока Свету ничего не держало в старом городе, переехали в новый. Вот только о том, чем родители занимались до переезда, она не знала до сих пор. Может, оттого, что рассказывать было нечего? Или за этим кроется что-то большее?

Татьяна всегда была бойкой и жизнерадостной женщиной, каждый день проживала как последний. Она всегда была в движении и просто не давала себе времени на то, чтобы лишний раз поразмышлять о чём-то вроде смысла жизни или вещах, навсегда оставшихся в прошлом. Она уж точно не стала бы жалеть о мимолётных, лёгких, как лист бумаги, воспоминаниях, оставленных в прежнем городе. Вениамин же, в представлении дочери, был более сложной личностью.

Мужчина был не менее оптимистичным, любил свою работу и уделял время хобби – готовил выпечку в домашних условиях, иногда даже на заказ. Он поистине горел всем, чем занимался. Но порой, вскользь поглядывая на отца, Света не могла избавиться от чувства, что от чего-то когда-то он всё же выгорел.

Бывало, на выходных семья отправлялась в центр города, чтобы всем вместе весело провести время. Как это часто бывает, разговор заходил о воспоминаниях и прошлом в целом. Мама шутила, ностальгировала по их с папой молодости, и заодно рассказывала интересные истории дочери. Но в какой-то момент Вениамин на миг едва заметно замирал, глаза его теряли блеск, и улыбка на лице застывала, но тут же он вновь подключался к разговору, смеясь вместе с Татьяной. Долгое время Света думала, что ей это казалось, но постепенно начала осознавать, что очень хорошо ощущает чувства людей, даже те, что они пытаются скрыть или делают это неосознанно.

В иной раз она просто наблюдала за папой, не спеша перемещающимся по кухне и готовя очередной кулинарный шедевр, но что-то в глубине его взгляда не давало ей покоя.

Он словно скорбел по кому-то.

Света не могла понять, почему думает именно так: внешне Вениамин выглядел как обычно, даже мимика не менялась. Но подсознание кричало ей совершенно обратное. Может, отец и сам не помнил причину своей скорби, но чувства от этого никуда не делись. Человек от сильного стресса может сам блокировать некоторые воспоминания, слишком сильно травмирующие его мозг, чтобы не доставлять себе еще больший дискомфорт. Об этом говорили даже ученые. Но что же это было за воспоминание, так надолго запечатанное в самых глубинах памяти отца?

Сколько бы попыток ни предпринимала, у Светы никогда не получалось долго думать о плохом, она не видела в этом смысла. Она лишь раздраженно выдохнула, сердясь на саму себя, и погрузилась в дрему, чтобы скрасить ожидание прибытия в Новый Оскол.

***

Огонь. Море огня. Вокруг и внутри. Он пылает одновременно повсюду. Преследует, догоняет, пожирает все тело и внутренности, даже душу.

Огромные столбы пламени. Слева. Справа. Спереди. Сзади. Везде. Выбраться не получится. Он уже внутри, он не погаснет, пока не сожжет тело полностью. Не оставит и частички.

Не погаснет.

Не потушится.

Он сожжет все.

Страх. Паника. Безысходность. Нестерпимый жар. Боль. Ужас. Немой плач. Моментально испаряющиеся слезы. Они его не потушат.

Смерть.

Повсюду крики, не понять чьи: твои или чужие. Крики боли, агония или зов спасителя. Уже неважно – ты уже горишь, тебя уже не спасти.

Ракурс сменился. Света не двигалась, кто-то крепко держал ее на руках, прижимая к себе, она не смела двинуться ни на миллиметр. Дышать тоже было нельзя – заметят и заберут навсегда. Она не знала куда, но помнила, что там уже не будет ничего. Кроме боли, страданий, а потом и смерти.

Когда неизвестный человек с ребёнком на руках выбежал из тёмного, сырого леса, Света, наконец, ощутила долю спокойствия. Вдалеке уже не виден свет всепожирающего пламени, она уже может вдохнуть. Совсем немного, бесшумно. Впустить в лёгкие хоть каплю кислорода. Нельзя, чтобы их услышали.

Человек, прижимающий её к себе, не обращает внимания на собственное, уже давно сбившееся дыхание. Он вдруг останавливается перед одним из домов и стучит в дверь. Ему открывают, взволнованно спрашивают, что случилось, почему они с девочкой покрыты копотью. Быстрый, но чёткий ответ. Света теперь будет надолго спрятана у хозяев этого дома, а человек сбежит куда-то навсегда.

Девочку передают в чужие руки, и она видит – человеком была женщина с красивыми длинными чёрными волосами, их не испортил даже пожар. Дверь перед женщиной закрывается, рассмотреть лицо не получится. Теперь уже никогда.

***

Света проснулась от резкого толчка: машина подскочила на кочке, а Вениамин за рулём лишь устало выдохнул. Татьяна посмеялась над его спокойствием и заверила, что дальше дорога будет ещё более неровной.

Света уснула от силы на пятнадцать минут, но ей уже успел присниться кошмар. К тому же настолько реалистичный… Ей вообще редко что-то снилось, только иногда, когда поздно ложилась, утром в полусонном бреду под звуки будильника видела череду несвязных сцен, больше похожих на фантазии сумасшедшего. Образы, приснившиеся на этот раз, тоже не отличались смысловой нагрузкой, но почему-то от них стало так неприятно и тяжко. Света на секунду подумала, что её ударили по затылку чем-то тяжёлым и плоским час назад, а она всё чувствовала фантомную боль. Но болел не только затылок – что-то в груди. Сдавливало рёбра изнутри, не давая нормально вдохнуть.

Так впечатлил вид дыма в кабинете химии? Прошло больше пяти часов с того момента, она уже устала мусолить эту тему. Да быть не может, что её это хоть сколько-то напугало. Единственное, о чём она думала в тот момент: почему пожар не распространяется. Вот и всё. Никакой тревоги и тем более – страха.

Еще полчаса она раздумывала об этом, и до нее, наконец, дошло, что во сне мозг спроецировал не страх, а желание подобраться к сути. В самом начале она буквально находилась в огне, хоть и горела, как все обычные люди. Пыталась найти ответы, непосредственно находясь внутри самой причины? Похоже на то.

Любовью к философии Света никогда не отличалась, просто ехать неподвижно в машине было настолько скучно, что пришлось идти на крайние меры. Она могла бы и послушать музыку в наушниках, но спустя пять минут с начала дороги обнаружила, что забыла зарядить телефон. В данной ситуации это, пожалуй, было самым трагичным, похуже кошмаров. Пришлось весь путь слушать скучные однообразные песни по радио, которые так обожал отец. Врагу не пожелаешь. При всей любви к родителям – их вкус в музыке был для Светы просто ужасным.

Она окончательно отчаялась и уже хотела перейти к стадии, на которой будет каждые пять минут спрашивать, скоро ли они приедут, с такой интонацией, будто сидит прикованная к креслу уже трое суток и умирает от жажды и голода. Но всё обошлось, раздался воодушевлённый голос Вениамина:

– Почти на месте! Сейчас только заправимся. Можешь себе купить что-нибудь перекусить, а то до ужина ещё как до луны.

Спустя пять минут.

Они ещё не успели въехать на территорию Нового Оскола, а минусы его маленькости начали проявляться уже сейчас. Как только семья зашла в зону обслуживания, Татьяна увидела за стойкой свою давнюю знакомую – одноклассницу, с которой не виделась уже много лет. Вениамин тоже её знал, и между троими завязался диалог, не планирующий заканчиваться по меньшей мере ближайшие полчаса.

Света на их месте поступила бы также, общительностью она пошла в родителей, если не превзошла их в этом. Просто добраться до нового дома и разложить все вещи в новой комнате хотелось уже нестерпимо сильно. Да и еду она ставила выше знакомств. Поэтому, заплатив за пачку чипсов, вернулась на свежий воздух и не спеша уплетала вкусность, оглядывая скучающим взглядом местный пейзаж.

Была бы погода ясной, она бы восхитилась его живописностью. Вроде ничего особенного: осенний лес вокруг заправки недалеко от города. Машины проезжают не сказать что часто, не построили бы здесь заправку – экология была бы на высшем уровне. Именно по этой причине Света решила устранить пункт «заправка» и просто пойти гулять в лес. Она не была из тех, кто заранее обдумает, безопасно ли это, не решат ли вдруг родители закончить разговор и все-таки поскорее добраться до дома. Ей хотелось прогуляться по лесу с пачкой чипсов в руках, разве есть в этом минусы?

Вот только чем дальше она забредала, тем менее красочным становился пейзаж.

Поначалу прогулку действительно можно было назвать атмосферной. Всё вокруг жёлто-красное, листва на верхушках деревьев шелестела на ветру, неторопливо покачиваясь то в одну, то в другую сторону. Ноги шуршали, глубоко погружаясь в совсем недавно опавшие листья, толстым ковром застилавшие засохшую траву. Иногда под этим ковром компаниями рассаживались маленькие грибы, заботливо укутанные ярким пушистым ворсом.

Сквозь раскидистые верхушки дубов виднелось серое пасмурное небо, но дождь всё не решался остужать нагретую летним солнцем землю, температура тоже ещё оставалась приятной: ни жаркой, ни холодной. Пели птички, провожая солнце, что уже совсем скоро закатится за горизонт, уступая место луне.

Всё более тусклой становилась листва, ноги всё чаще чавкали в прохладной влажной земле. Звуки начали утихать, постепенно сменяясь неестественной тишиной, заставлявшей невольно вслушиваться в каждый редкий шорох. Стало холодно, темно и сыро. Не дул ветер, не пели птицы. Небо непрестанно темнело, в сгущающейся тьме с каждым шагом разглядеть что-то становилось всё тяжелее. Вокруг ни движения, даже муравьи, казалось, перестали суетиться под ногами. Из всех живых существ остались только деревья и Света. Из всех звуков – её шаги и едва слышное дыхание. Но чем дальше она шла, тем громче оно эхом отражалось прямо в мозге. Тишина вокруг окончательно превратилась в раздражающий звон, пробирающий до мурашек.

В какой-то момент она почувствовала себя некомфортно и остановилась, чтобы оглядеться. Шаги стихли, и фоновый звон исчез. Теперь тишина из оглушающей сделалась загробной.

Вечер только начинался, ещё не стемнело окончательно, чтобы Света не различала вообще никаких силуэтов, но понять, что видит перед собой, легче не становилось. Она прекрасно помнила дорогу, по которой шла, и точно знала, что не заблудится. Но чем дольше вглядывалась в далёкую непроглядную тьму между сотнями одинаковых ровных стволов деревьев, тем больше сомневалась в том, что доберётся обратно собственными ногами. Эта тьма была со всех сторон. Слева, справа – везде одинаковая. Не понять, в каком направлении и как далеко в этой тьме встретится хоть что-то, кроме деревьев. А может, будет лучше, если этого «чего-то» не будет? Ведь это может быть что угодно…

Минута. Две. Три. Света всё стояла на месте, медленно вертясь вокруг себя, и пыталась высмотреть в дали, сама не знала что. Ни звука. Ни движения. Ничего. Только темнота. И с каждой минутой она всё продолжала сгущаться.

Света подумала, что если простоит так и дальше – точно сойдёт с ума. Не от страха, а просто потому, что стоит и не двигается. Ну, в самом деле, если зашла так далеко, зачем отступать? Она просто прошагала дальше в том же направлении, в котором двигалась изначально. И вдруг почувствовала: она просто обязана найти «что-то» в этой темноте.

Деревья, тьма, деревья, тьма. Она шла от заправки всего десять минут, а по ощущениям пробыла в лесу вечность. Уже действительно подумывала развернуться и уйти, но тут же передумала, разглядев что-то впереди – там был выход из леса! И огромный, когда-то давно сгоревший, двухэтажный особняк!!!

Да если бы такое было в Белгороде, она бы оттуда никогда не уезжала! Здание даже почти не разрушилось: только некоторые особенно хрупкие стены и стёкла в окнах были повреждены. Единственное, что дом отличало от простого заброшенного – он весь был покрыт копотью. Всё остальное, на вид, было целым и даже безопасным. Это ж идеальная заброшка!

Подумала Света и вспомнила о клятве, данной Гордею. С другой стороны… как он вообще узнает об этом? Она здесь совершенно одна, подумаешь, один раз не сдержалась!

Забыв обо всём на свете и азартно оскалившись, она рывком кинулась вперёд, и тут же едва не упала. Тишина вокруг исчезла, в лесу вдруг раздался… чей-то шёпот!

Вряд ли человеческий, он шелестел одновременно со всех сторон. Врезался в слух ледяной сосулькой, заставляя в оцепенении застыть на месте, дрожать то ли от страха, то ли от пронзившего душу холода. И одновременно с шёпотом вокруг сгущался невесть откуда взявшийся туман совсем неестественного на вид происхождения.

Вот теперь Света всерьёз боялась не то что обернуться, даже двинуться. Её трясло и от холода, и от страха, неведение заставляло тело покрываться мурашками и обливаться холодным потом. Что это, чёрт возьми?! Куда бежать? В заброшку? Обратно в лес, чтобы окончательно заблудиться там в панике? Куда?!

Гулкий и частый стук сердца оглушал, адреналин кричал бежать хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого места. В голове ни одной ясной мысли, только хаос. Как вообще можно было здраво мыслить, когда в одном ухе бьётся в агонии собственное сердце, а в другом сводит с ума жуткий призрачный шёпот?

Вот и Света не мыслила – просто в отчаянии прерывисто обернулась. Но от увиденного за спиной рефлекторно отпрыгнула назад, зацепившись за корягу, всё-таки упала и тут же в панике отползла в сторону. Даже не заметила, как шёпот стих. Все звуки окончательно перебил стук бешено колотящегося сердца.

Перед ней стояла женщина. Полы её чёрного плаща бледнели, становясь прозрачными к земле – это нечто явно не живое. Света медленно подняла глаза, чтобы увидеть её лицо, или, по крайней мере, то, что обычно находится на его месте. Но там ничего не было. Просто чёрное пятно, тёмная масса, и ни намека на черты. Из-под капюшона на плечи падали длинные черные волосы, больше напоминавшие покрытую копотью солому. Женщина будто шла в комплекте с заброшкой поблизости, наверняка оттуда и вышла.

От внезапно посетившей мысли при виде призрака Света ужаснулась ещё больше, чем отсутствию у того лица. Она же так похожа на женщину из её сна! Может ли это быть совпадением? Хотя после увиденного она была готова поверить и в Бога, и в Сатану.

Будто ситуация и без того не страшная, женщина, не произнеся ни звука, начала двигаться прямо к Свете!

Вот и всё… Она так и умрёт с застывшим на лице серьёзным выражением. Родители начнут её искать и подумают, что дочь умерла от сердечного приступа, не доехав до нового дома. А Катя и Герман всю жизнь будут винить себя за то, что отпустили подругу в Новый Оскол, ведь именно по пути туда её не стало.

Она прошла все стадии принятия неизбежного: от отрицания до самого принятия, не стала закрывать глаза, чтобы с гордостью принять свою смерть, и вперила яростный взгляд в чёрную фигуру. Призрак уже почти вплотную приблизился к Свете и… прошел мимо, продолжая двигаться вперёд.

То есть… вот так?

У Светы уже успела пролететь перед глазами вся жизнь, она вспомнила родителей, друзей, одноклассников, тренера, знакомых из секции, гопников с соседнего района, проработала все незакрытые гештальты, вспомнила все известные ей математические формулы из курса пятого класса и Марию Фёдоровну, а призрак просто… прошел мимо?..

А ну возвращайся, и мы поговорим по-взрослому!!!

Благо призрак двигался небыстро, и Свете не придётся его догонять. Она медленно поднялась и выпрямилась, сжимая кулаки.

– Эй, – низким голосом проговорила девушка, оборачиваясь, с угрозой, подобной той, с которой начиналась каждая её драка во имя справедливости. Она медленно качнула головой и, стоя боком к призраку, исподлобья смотрела на него. Во взгляде не осталось и тени страха, вернулась прежняя суровость, а радужки, казалось, светились во мраке яркими янтарными огнями. – Ты, кажется, что-то сказать хотела? Говори громче, я твой шёпот не разобрала!

Женщина, казалось, заинтересовалась. Медленно обернулась, всё так же не двигаясь с места. Но в тот же миг сделала шаг назад и исчезла, растворившись в воздухе…

Туман пропал вместе с ней, Света осталась в одиночестве стоять посреди леса, вернувшего все звуки, запахи и цвета. Вновь листья пожелтели, воздух стал легче, ветер шуршал где-то высоко, а вдалеке чирикали птички.

Да быть не может, просто сбежала? Девушка так и застыла, не двигаясь еще с минуту, с выражением крайней степени шока и возмущения на лице. Даже рот сам открылся, а глаза сощурились. И зачем было так пугать, если всё равно собиралась смотаться?! Очень гостеприимно. Такие, значит, местные жители в вашем Новом Осколе? Увлекательно, однако…

Делать в лесу больше было нечего: природу оценила, заброшку нашла, с местными познакомилась. Можно вообще уезжать обратно, теперь в этой жизни она уже точно видела всё. Даже больше, чем нужно. Света развернулась, чтобы пробежаться обратно до заправки, но снова застыла на месте, заметив на земле кое-что странное: яркое пятно, неестественно выбивавшееся из общей цветовой гаммы. Вперемешку с грязью и опавшими листьями там лежал… Её пакет чипсов! И каждая чипсинка до единой вывалилась наружу и смешалась с землёй!!!

Ноги подкосились, и Света на четвереньках упала перед так прискорбно скончавшейся пачкой чипсов, купленной на деньги, честно заработанные её родителями. Оплакивая так зазря потерянную жизнь, она проклинала всеми известными и неизвестными ей словами призрак женщины, который теперь даже при желании оплатить нанесённый ей ущерб не сможет!

Глава 3. Какие ещё оборотни???

Изначально путь до заброшки длился около пятнадцати минут, но Света решила сэкономить время и в этот раз добраться бегом. Поэтому спустя пять минут уже вновь стояла возле зоны обслуживания.

К тому моменту родители ещё не закончили разговор с одноклассницей Татьяны и не успели заметить отсутствия дочери. Понять, что она чуть ли не сражалась в лесу с призраком, можно было, только внимательно приглядевшись и обнаружив, что её одежда в некоторых местах была испачкана землёй. Хотя нет… Света опустила глаза на обувь: на месте родителей она бы подумала, что дочь успела погулять по болоту.

Но даже если бы они поняли, что та решила пройтись по незнакомому лесу, не удивились бы и не задали никаких вопросов – подобное случалось не впервые. Поэтому задумываться о своём внешнем виде Света больше не стала.

И вот наконец на выходе показались Татьяна с Вениамином, и семья, вернувшись в машину, отправилась дальше.

Поначалу Новый Оскол действительно был больше похож на деревню, чем на город. Вдоль дороги хаотично расставлены одноэтажные домики: в таких обычно живёт бабушка, которая ухаживает за любимыми курами и летом зовёт в гости внуков, чтобы накормить вкусными румяными пирожками.

От домов веяло деревенским уютом, даже осень на какое-то время стала ощущаться как летние каникулы. Особенно когда тучи стали не спеша расходиться, оставляя место яркому закатному небу, а лучи на треть зашедшего за горизонт солнца золотыми прожекторами встречали новых жителей городка.

Ближе к центру возвышались двухэтажные жилые дома, так что деревня переросла в посёлок.

На площадках во дворах резвились дети. На крыльце одного из деревянных зданий сидела закутанная в шаль бабуля, поглаживая разлёгшегося на коленях чёрного кота. Один из мальчишек подбежал к ней, чтобы что-то спросить, и, дождавшись тёплой улыбки на добром морщинистом лице, с весёлым криком поскакал обратно к друзьям, чтобы сообщить радостную новость.

С самого въезда, даже в центре города, между домов росло столько деревьев, что Света, глядя на это, невольно задумалась, как же всё-таки здесь, наверное, хорошо жить. Весь Новый Оскол окружал лес, но и внутри связь с природой не терялась. Никаких тебе серых коробок небоскрёбов, не дающих друг другу даже краем глаза взглянуть на солнце, никаких сплошных бесцветных тротуаров без намёка на зелень, как в больших городах.

В Белгороде с этим тоже проблем не много, но всё же в Новом Осколе не было того огромного количества высоток: только в центре изредка встречались пятиэтажки, но и те были окружены таким цветущим двором, что дом словно стоял в центре парка. Зелёных оттенков было значительно больше, чем серых, уже так привычных глазу.

Повсюду царила тёплая атмосфера, на первый взгляд уж точно. Школьники с рюкзаками за плечами, возвращающиеся домой с уроков, выбегали из пекарни с довольными улыбками и тёплыми булочками в руках. Даже издалека Света видела, насколько они были свежими. Их буквально только что достали из печи: от изделий исходил лёгкий пар. Пока машина стояла в ожидании зелёного сигнала светофора, Света была вынуждена пускать слюни, глядя на это. Тут же вспомнилась скоропостижно скончавшаяся наполовину полная пачка чипсов…

На дорогах было довольно много машин для маленького города, но это и неудивительно – сейчас был час пик. Поэтому ещё десять минут машина Козыревых потратила только на то, чтобы преодолеть центр города и наконец подъехать к дому.

Он не выделялся среди прочих и слишком гармонично вписывался в общий пейзаж, чтобы Света с первого взгляда поняла, что вот оно – то самое место, добираясь до которого они проделали такой тернистый путь.

Такой же дом, как множество других вокруг: одноэтажный, с чердаком, небольшим двором, деревянным забором и маленькой калиткой. Но от этого дом не терял своего очарования. В глубине души Света всегда хотела жить в таком маленьком компактном домике, без соседей в паре метров от себя и с собственным садом, – размер уж точно был неважен.

Едва Вениамин успел припарковать машину рядом с калиткой, как та чуть не слетела с петель, пропуская летящую напролом фигуру. Звонкий девичий голос тут же раздался над округой:

– Наконец-то вы здесь! Я так рада вас видеть!

– А-э… Привет!

Стоило Свете, вылезая из машины, выпрямиться и на ходу ответить на приветствие неизвестно кому, как ей на шею бросилась девушка. Она и краем глаза не успела её оглядеть. И теперь в замешательстве задыхалась от крепких объятий, неловко похлопывая её по спине в ответ.

Но как только та отстранилась и уставилась на Свету с самой доброй и искренней улыбкой, которую она когда-либо видела, до Светы дошло, что это Амалия Баюнова – её двоюродная сестра.

Родители рассказывали, что они с Катериной согласились всячески помогать с переездом и первые подали эту идею. Но такая внезапность всё же удивляла.

Баюновы настаивали на том, чтобы помочь родственникам с оставшимся ремонтом, расстановкой недостающей мебели и всеми прочими вопросами обустройства жилища. И сейчас встретили их, чтобы сразу же приступить к делу и как можно скорее поужинать вместе.

У калитки показалась Катерина, чуть менее активная женщина, чем её дочь, и теперь Света могла оценить, насколько те были друг на друга похожи.

Они действительно были одинаковыми.

Обе среднего роста, с густыми каштановыми волосами и зелёными глазами, особенно яркими и красивыми на золотом закатном свете. У обеих с лица никогда не сходила тёплая приветливая улыбка, разве что у Катерины она моментами смешивалась с наглостью, присущей всем журналистам. Амалия же искренне по-доброму относилась ко всем, кого видела. Сейчас их можно было отличить лишь по одному признаку: волосы Амалии были закреплены двумя высокими хвостами, придающими детскую непосредственность, а на лоб падала аккуратно уложенная чёлка, разделённая пробором. У Катерины волосы были коротко постриженными, но от этого не менее густыми.

Все мягкие черты лица Амалии, приправленные румянцем, указывали на искренность и доброжелательность. С самого детства она привыкла не только отвечать двойным добром на добро, но и помогать просто так, безвозмездно. Она могла подружиться с кем угодно. Мало кто мог бы сопротивляться этому милейшему созданию, разве что последний кретин.

Она весело хихикнула, увидев, как взгляд Светы потеплел, когда та узнала сестру, и протянула руку с широко расставленными изящными пальцами:

– Представимся официально. Я – Амалия!

– Света.

Света широко улыбнулась, щуря глаза, и охотно пожала Амалии руку, но не могла отделаться от мысли, как же по-детски выглядело это рукопожатие.

Она не была против, даже наоборот. Нечасто встретишь такую искреннюю открытость. Все её прошлые знакомые на фоне Амалии теперь выглядели угрюмыми и уставшими от жизни занудами.

В метре от девушек родители Светы и Катерина, весело, не стесняясь громкостью объявлять всему району о долгожданной встрече, уже обсуждали поездку и всё, что ей предшествовало. Но даже звонкий смех Татьяны и Катерины перебил ещё более громкий звук: у Светы вдруг заурчало в животе.

Все трое тут же притихли и обернулись, поставив её в несколько неловкое положение. Амалия не хотела смущать сестру, с которой только что первый раз увиделась, да и не знала, как легко она вообще смущается, поэтому на всякий случай поспешила успокоить:

– Какая ты голодная! Но мы скоро приготовим ужин, потерпеть осталось недолго.

– А вот и нет, мы забыли купить продукты, – тут же оборвала её Катерина, всё также приветливо улыбаясь. – Придётся потерпеть чуть дольше.

– Или сходить в магазин!

– Ты же хотела разобрать хлам на чердаке.

– А я не говорила, что мы этого не сделаем!

– Мы? – машинально переспросила Света.

Всю жизнь она была уверена, что самым активным человеком, которого она знает, была она сама, но, похоже, сильно ошибалась. Света вообще не успевала за этими двумя: подумала, что просто забыла проснуться, когда уснула в машине, и теперь дезориентирована.

– Тогда мы побежали, а вы пока чердак без нас не трогайте!

– Хорошо-хорошо, бегите. – Катерина помахала сёстрам, а Амалия уже схватила Свету, всё ещё пребывающую в замешательстве, и потащила её в сторону продуктового. – Только сестру разбуди уже наконец!

От этой реплики Света всё-таки проснулась. И тут же с азартной улыбкой глянула на Амалию:

– Где, говоришь, магазин?

– Нужно повернуть на ближайшем перекрёстке налево и пройти вперёд ещё пять минут. Не беспокойся, со мной ты не потеряешься!

– Почему это я должна беспокоиться? – Амалия озадаченно уставилась на Свету, вскинув брови. – Попробуй-ка сама меня догони!

И как по команде, обе без лишних слов побежали наперегонки до магазина. Как же Света была несказанно этому рада! Амалия тоже из спортивных!

Пока та весело смеялась, не уступая Свете в скорости, Света смеялась мысленно: сейчас они определят, кто тут настоящий спортсмен!

На повороте, в то время как Света ловко затормозила и, не теряя темпа, рванула дальше, Амалия заскользила подошвами кроссовок по земле, поднимая целые облака пыли и песка. Подобно кошке, пытающейся поймать лазерную указку, она от скорости не вписалась в поворот. Но лишь на миг замерла, восхищаясь ловкостью Светы, и с блеском в глазах наблюдая, как та, обернувшись, машет рукой уже далеко впереди. Отставать и сдаваться так быстро Амалия не собиралась, поэтому вновь сорвалась с места и ускорилась.

Так они преодолели путь за минуту и, почти не запыхавшись, одновременно влетели в открытые автоматически раздвигающиеся двери. Проходящей мимо бабуле оставалось лишь в ступоре застыть на месте, когда в сантиметрах от неё пронеслись две расплывчатые тени.

– Тоже спортом занимаешься? – спросила Света, когда сёстры уже шли с тележкой между стеллажей.

– Не так уж профессионально, – ответила Амалия, неловко почёсывая затылок. – Всё-таки в беге я точно хуже тебя. Каждый день делаю зарядку и бегаю по утрам, только и всего.

– Даже это похвально. Теперь будем бегать вместе!

По просьбе Амалии Света рассказывала обо всём опыте нахождения в спортивных секциях, широко улыбаясь от приятной ностальгии, пока они не вышли из магазина с четырьмя большими пакетами, полными полезной и не слишком еды. Этим всем Вениамину предстояло как минимум неделю пытаться прокормить семью, теперь включая Амалию с Катериной, которые на время ремонта переехали к Козыревым.

– Значит, ты профессионал в боксе. Покажешь пару приёмов?

– Конечно! – Света гордо улыбнулась и вскинула подбородок. Наконец-то выпал шанс похвастаться этим перед кем-то. Не будь пакетов, точно расставила бы руки по бокам или встала бы в стойку. – Могу даже научить.

– Класс! Правда, не знаю, где смогу применить такой специфичный навык…

Так и шли до дома, оживлённо обсуждая всё, что взбредёт в голову. С темы на тему прыгали чаще, чем баскетбольный мяч отскакивает от пола во время матча. Не описать, как Света была рада, что с сестрой оказалось так легко подружиться, и теперь жалела, что они не были знакомы с рождения.

Амалия тоже кратко поведала, чем занималась до приезда Светы. В основном проводила время с друзьями, коих было трое близких и ещё много других; в свободное время изучала историю, программирование и, как ни странно… эзотерику.

Обо всём этом Амалия рассказывала так быстро и бегло, что Свете начало казаться, будто она в какой-то момент просто перестала воспринимать человеческую речь и что-то не так расслышала, но, когда переспросила, сестра перечислила ровно то же самое, только с чуть изменённой формулировкой.

В общем, Амалия как личность была крайне активной, общительной и разносторонней. Иногда даже слишком, но Света, разумеется, это за минус не считала. И как Амалия только успевала уделять время всему этому… Свете стоило бы поучиться.

Уже войдя в дом и наблюдая, как мама раскладывает продукты по полкам холодильника, ругая соотношение чипсов к полезной еде, Света вспомнила, насколько была голодна всё это время.

Пришлось пока забыть о голоде: ужин ещё нужно приготовить, а это дело небыстрое. Пока Вениамин трудился на кухне, сёстры немедленно взобрались по крутой лестнице на чердак, чтобы выбросить оттуда ненужный хлам.

Как же его было много…

Во всех комнатах на первом этаже был сделан чистовой ремонт и расставлена почти вся необходимая мебель, поэтому пустым дом нельзя было назвать уже на этом этапе. Но мансарда (называемая не желающей разбираться во всяких формальностях Светой чердаком), на которой девушку и было принято решение поселить, пока оставляла желать лучшего. И если не решить эту проблему до ночи, придётся ночевать на неудобном диване в гостиной.

Прошлые жильцы, по всей видимости, видели в мансарде склад для всего хлама в доме, и скидывали сюда все коробки и прочие вещи, которые оставляли до лучших времён. Но жильцы уехали, а лучшие времена так и не настали, и теперь Света с Амалией были вынуждены сами находить применение всему этому добру.

На первый взгляд оставалось только без разбору выбросить абсолютно все ненужные и к тому же чужие вещи. Но так было бы только при условии, что чердак разбирали самые обычные среднестатистические девушки, не страдающие излишней любовью ко всему старому и заброшенному. Тому, что нашёлся человек с похожими интересами, Света и Амалия были рады даже больше, чем возможности покопаться в хламе.

– Предлагаю соревнование! – вдруг воскликнула Амалия, да так резко, что Света подскочила от неожиданности.

– ???

– Видишь длинную доску на полу? Ею как будто специально разделили чердак на две половины. Я буду сортировать эту, а ты – другую. Когда всё разберем и выкинем коробки, выясним, кто нашел больше всякого интересного старья.

– Прекрасная идея, мне нравится!

И, не сговариваясь, со скоростью, едва уловимой для глаза, они принялись метаться от коробки к коробке и от шкафчика к шкафчику, до того счастливые, что не замечали клубы пыли, которые поднимали в процессе. В какой-то момент всё же пришлось отвлечься и открыть окна, потому что дышать стало совсем нечем.

Время шло небыстро, но девушкам это было только на руку: это означало, что они укладываются и закончат с уборкой как раз до ночи. Спустя час, когда Вениамин позвал их на ужин, было отсортировано чуть меньше половины. Спускаясь на кухню, сёстры заодно вынесли целую гору коробок и хлама, оказавшегося неинтересным мусором. А за ужином все пятеро оживлённо беседовали на бытовые темы. Свете вновь пришлось рассказывать о спортивных секциях – в этот раз для Катерины, но выслушать похвалу она всегда не прочь.

Так, спустя еще два часа, чердак стал походить на более-менее пригодную для жилья комнату, а на полу остались только две большие коробки, в которые девушки спрятали все находки, чтобы не портить друг другу интригу. Свете уже не терпелось достать свой главный козырь, припасённый напоследок. Сёстры, в предвкушении потирая руки, расселись по двум сторонам найденного старого журнального столика.

– Ну, кто первый? – начала Амалия.

– Давай ты.

– Отлично. Только давай самое крутое доставать в конце!

– Конечно, конечно, – бегло проговорила Света, уже предвкушая грандиозную победу.

С гордым смешком Амалия потянулась к своей коробке. И представила невидимой публике воображаемого аукциона стакан с узорчатой металлической подставкой, аккуратно поставив его на одной ладони и придерживая свободной. Насколько Света знала, такие металлические подставки сейчас мало где можно встретить, но их часто использовали в прошлом веке. Она сдержанно похлопала и похвалила находку сестры. Теперь её очередь.

Не многого ожидая от реакции «публики», она вытащила из коробки маленькую лупу с деревянной ручкой, приставив линзу к правому глазу и приняв интеллигентный вид, изображая аристократа. Амалия весело рассмеялась, хлопая мини-сценке.

– Ты напомнила мне одного друга, скоро познакомлю тебя с ним и с остальными.

– Он тоже начитанный аристократ?

– Тот ещё. А давай-ка показывать все штуки одновременно!

Темп «аукциона без цен и покупателей» нарастал, а до улицы через открытые окна всё чаще доносился заливистый смех. Поначалу сёстры и вправду не спешили показывать что-то совсем необычное: среди «лотов» были старая лампа, игольница, фарфоровая статуэтка танцовщицы, расписанная узорами.

Но к концу соревнования, когда Амалия и Света одновременно поставили на хлипкий столик чугунный утюг и самовар соответственно, сёстры рассмеялись так громко, что родители, разбиравшие вещи на первом этаже, услышали шум и озадаченно переглянулись.

– Это безоговорочная победа. Я умру сейчас! – проговорила Амалия, валяясь на полу от одного вида самовара, который Света с такой гордостью достала из коробки. И как только он там поместился?

– Даже не знаю, утюг тоже хорош, – не согласилась Света, успокаиваясь. И тут же с азартной улыбкой глянула на сестру, вкрадчиво растягивая каждый слог. – Но у меня есть ещё кое-что.

– Мне уже страшно от этой твоей улыбочки…

– О-о, не зря…

Уже готовая услышать взрыв аплодисментов от «публики» и увидеть наполненные восторгом глаза Амалии, Света с грохотом поставила на столик тёмную деревянную шкатулку с резными узорами. Вместе со стуком в стороны от неё полетели клубы пыли, а несчастный журнальный столик едва не испустил последний вздох. Света с гордо прикрытыми глазами принялась нарочито медленно открывать шкатулку, Амалия уже едва могла удержаться на месте от затянувшейся интриги. И вот, когда шкатулка была торжественно открыта, Света краем глаза покосилась на сестру, чтобы мельком глянуть на её выражение лица, но увидела…

Лишённый эмоций шок и неверие. Уже привычная Свете весёлость в миг развеялась, оставив вместо себя странный ступор. На миг даже показалось, что Амалия отшатнулась от увиденного.

– Э… Что-то не так? – Света неловко почесала затылок, гадая, что вдруг вызвало такую реакцию. Амалия, наконец, вновь пришла в себя, но менее удивлённой от этого не выглядела.

– Эм… Как бы объяснить… Ты знаешь, что это?

– В смысле… Какие-то супердорогие драгоценности?

На взгляд не разбиравшихся в драгоценностях Светы и Амалии, они стоили не меньше сотни тысяч. На мягком красном бархате лежала пара золотых кубков размером с большие стеклянные бокалы. Один по кругу был инкрустирован жёлтыми драгоценными камнями, а другой – зелёными. На блестящей поверхности кто-то будто тоненькой иголкой искусно вырезал узоры из роз с шипастыми стеблями и изящными листьями. А деталь, к которой крепился ободок с драгоценными камнями, напоминала крест, из центра которого тянулась ножка.

Может, это какой-то известный экспонат музея? Иначе почему Амалия так странно отреагировала?

– Ух… – выдохнула та, вытирая проступивший на лбу пот. – Мама не разрешила мне рассказывать тебе всё сразу, но, похоже, придётся. – В ответ Света смогла лишь озадаченно склонить набок голову. – Жди здесь!

Следующие пятнадцать минут Света начала сомневаться в том, что на самом деле обходила Амалию в скорости. Сестра так резво перемещалась с чердака куда-то на первый этаж и обратно, раскладывая повсюду какие-то безделушки, что от скорости стала похожа на размытое пятно. И все эти пятнадцать минут Света молча сидела на месте и гадала, что же такого нашла в глубине старого шкафа, оставленного прошлыми хозяевами дома. Кстати, почему они вообще оставили здесь столько дорогого старья? Неужели украли…

Пока размышляла над этим и ждала, когда Амалия окончит свои приготовления, Света не заметила, как чердак превратился в настоящее место для проведения ритуалов.

Амалия расставила вокруг множество неизвестной Свете эзотерической атрибутики: по всему полу вокруг них теперь валялись, вернее, были разложены по некой чёткой системе, огромное количество цветастых гадальных карт, минералов и пучков трав, аккуратно перевязанных ленточками. Амалия даже не поленилась зажечь и расставить вокруг несколько благовоний. Ещё и свет на чердаке выключила – теперь их лица освещал только тусклый огонёк таинственной большой чёрной свечи, поставленной всё на тот же держащийся из последних сил столик.

– Это ещё зачем? – спросила Света, почесывая затылок и указывая подбородком на эзотерическую массу вокруг себя.

Амалия, не теряя сосредоточенности и игнорируя вопрос сестры, оперлась локтями на столик и сцепила ладони в замок. Тяжело вздохнув и с такой серьёзностью, на которую только была способна, посмотрела Свете в глаза. Выждав ещё минуту, наконец, заговорила:

– Итак, Света. Мама просила меня ничего не рассказывать, говорила, что пока слишком рано и твоя голова ещё не готова воспринимать эту информацию. А потому попрошу никому не рассказывать о нашем следующем серьёзном разговоре.

– Почему у меня такое чувство, что ты меня сейчас отчитывать будешь? Не смешно как-то…

Но Амалия и дальше, не обращая внимания на реплики Светы, увлечённо продолжала развивать «серьёзный разговор»:

– В этом мире есть множество тайн. Загадок, решений которым не существует, столь много, что люди гибнут толпами в попытках разгадать хотя бы одну из них…

– Да что это за кубки, чёрт бы их побрал…

– Некоторые же тайны известны лишь немногим. Избранным, что с рождения хранят их в глубине своего сердца, как зеницу ока.

– Итак?…

– Света…

Света уже готова была расплыться по полу лужей воска от пламени нетерпения, охватившего всё её тело. Она хотела измученно выдохнуть, но в тот же миг едва не подскочила на месте.

– Оборотни существуют!

Глава 4. Пророчество и обелиски

– Какого чёрта?!

Такого Света никак не ожидала. Даже атмосфера, созданная всяким эзотерическим барахлом, никак не повлияла на её мнение: Амалия, несмотря на общее впечатление, теперь выглядела в её глазах как подросток, верящий во всякую чушь в силу переходного возраста.

– Ты для этого разложила карты со свечами по чердаку? И эзотерику эту всю за правду считаешь?

– Конечно, нет. Это просто декор для создания таинственной атмосферы.

Теперь уже Света больше походила на наивного ребенка. Может, всё не настолько плохо?

– Ещё скажи, что ты и есть оборотень и в свободное время сражаешься с вампирами, в ночи защищая город от зла, – попыталась вернуть сестру с небес на землю Света, но ожидаемой реакции не получила.

– Это правда! – Теперь с серьёзностью в глазах Амалии смешивалось отчаяние. Она искренне хотела убедить в реальности своих фантазий и Свету. Но та считала эту идею заведомо проигрышной. – Я же не о призраках всяких тебе рассказываю. Их-то точно не существует.

– И то верно, – согласилась Света, уверенно скрестив руки на груди, но тут же застыла. Вот с этим она уже могла поспорить…

– Ух! Тогда смотри внимательно!

Амалия шумно выдохнула и резко поднялась на ноги, в упор глядя на Свету. Та лишь мысленно посмеялась её важному виду, но внимательно наблюдала в ожидании чуда.

И в следующую секунду всерьёз засомневалась в трезвости своего ума.

С гордо вздёрнутым подбородком Амалия крутанулась вокруг своей оси, а когда остановилась, в свете свечей блеснули острые когти на чёрных кошачьих лапах вместо её рук! Теперь и два высоких хвостика стали напоминать кошачьи уши, а уж глядя на её позу, каждый заметил бы схожесть девушки с кошкой. Когда она начала размахивать невесть откуда взявшимся длинным чёрным хвостом, Света нашла в себе силы лишь раскрыть рот и безуспешно пытаться осознать происходящее.

Увидев шок на лице сестры, Амалия оскалила выросшие острые клыки и со смехом объявила:

– Пантера, семейство кошачьих! Всё ещё сомневаешься? – Она стала кружить вокруг застывшей в ступоре Светы. – Полностью обращаться мне лень, в этом мало смысла, поэтому довольствуйся лапами и хвостом.

– Вот же… – проговорила под нос Света, глядя перед собой под весёлое хихиканье сестры. Может, в Новом Осколе воздух радиоактивный, и она видит галлюцинации? По этой же причине у местных появились мутации? Здесь неподалёку, кажется, руду добывают, может…

Тем временем Амалия вернула себе привычный облик и вновь уселась напротив, сложив руки на столе.

– Мы зовёмся обелисками. Откуда взялось такое странное название, никто не знает. Просто прими этот факт. Я знаю всех обелисков в нашем классе, так как все мы чувствуем свойственную нам энергию.

– И от меня что-то чувствуешь?

– Странно, но да…

– Почему странно?

– Странно, что ты тоже оборотень. И к тому же очень сильный. – Амалия задумчиво потерла подбородок. – Мама говорила, что твои родители – обычные люди, но всё равно сомневалась, человек ли ты.

– Час от часу не легче. – Света с каждой минутой всё чаще и глубже вздыхала, пытаясь принять за истину услышанное. Ну, какой из неё оборотень?

– Такое чувство, что сила, которой ты обладаешь, очень долго была запечатана. Все обелиски начинают понемногу превращаться в семь-восемь лет, тогда и становится понятно, оборотень он, или обычный человек. Но тебе уже пятнадцать, а энергетический фон, хоть и сильный, ощущается так, словно ты сейчас сидишь не здесь, а в ста метрах от меня.

– Ну, это звучит уже правдоподобней остального. Постой, а кубки тут причём?

– Погоди, всему своё время. Попробуй для начала почувствовать меня.

– И как это делается, боюсь спросить?

– Представь, что хочешь ощутить цвет моей души.

– Понятней не стало…

– Не полагайся особо на глаза, для удобства можешь вообще закрыть их. – Света скрепя сердце подчинилась. – Направь все свои ощущения на меня и подумай о том, с чем я у тебя ассоциируюсь.

– С пантерой, очевидно?

– Вот. Теперь открой глаза. Представь, что все пять чувств усилились настолько, что появилось шестое.

Света попыталась внимательно следовать инструкциям Амалии, мысленно перечисляя всё, что связано с ней: как они впервые увиделись, как вместе ходили в магазин и переворачивали чердак с ног на голову. И, кажется, действительно что-то почувствовала. На миг подумала, что показалось, но, открыв глаза, едва не отшатнулась: хоть это и походило на легкую галлюцинацию, за спиной Амалии сидел чуть различимый рыжеватый силуэт пантеры. Огромной в сравнении с обычной особью, полупрозрачной пантеры! Её глаза светились двумя яркими зелёными огнями и внимательно глядели на Свету. От неожиданности «шестое чувство» померкло, и, моргнув, она обнаружила, что мимолётное видение испарилось.

– Что бы такое сказать…

– О, похоже, ты почувствовала, – сказала Амалия, удовлетворенно кивая. – У тебя глаза жёлтым засветились! Теперь у меня мурашки по всему телу. Ты точно не обычный обелиск. Если бы моё биополе рассматривал Захар, я бы едва ли что-то почувствовала.

– Это называется биополем?

– Да. Но твоё я не вижу – только чувствую высокий уровень сил где-то далеко, они пока еще в глубине твоей души. Возможно, тебе нужно один раз воспользоваться ими, и биополе встанет на место.

– Ладно, допустим, это я поняла. Что за кубки?

– Переходим к следующему параграфу! – Амалия снова начала игнорировать реплики Светы, чтобы не сбиться с собственной линии повествования. – К сожалению, обелискам не так уж легко живётся, и всё из-за того, что нас кое-кто притесняет.

– Учёные, которые хотят проводить над вами опыты?

– Учёные понятия не имеют о нашем существовании, мы хорошо скрываемся. Есть кое-кто похуже!

Следующий «параграф» действительно был не таким эмоционально лёгким, как предыдущий. Амалия стала ещё серьёзнее, чем в начале просвещения Светы, и это было вполне объяснимо – жизнь оборотней в Новом Осколе и вправду была несладкой.

Около ста пятидесяти лет назад, по рассказам взрослых оборотней, в городе поселился необычный обелиск – Илларион Розенкрейц. Таких, как он, называли пепельными: они не могли превращаться в животных, но имели другую способность – управление огнем, не сжигающим предметы, а превращающим их в пепел. В обычных условиях объём этого пепла равнялся объёму предмета, который был сожжён. Проще говоря: если пепельный сжигал дом – на его месте оставалась гора пепла размером с этот самый дом.

По одной из легенд, пепельные зародились в параллельном мире, называемом Первым Измерением. Оттуда же на Землю перебрались и некоторые обелиски. Там предшественники Иллариона много лет притесняли оборотней, дело доходило даже до геноцида. Именно по этой причине большая часть самых сильных обелисков и сбежала из Первого Измерения. Вот только один из пепельных тоже нашёл способ перебраться на Землю, подобно тем сбежавшим оборотням. Что ещё хуже – Илларион мог даровать свои силы обычным людям, увеличивая численность пепельных на Земле, а сам и вовсе был бессмертным, поэтому за полтора века нисколько не постарел.

Но в отличие от своих предков, Илларион нашёл куда более выгодный способ воздействия на оборотней. С тех пор как он поселился на Земле, между обелисками и пепельными был заключен контракт: пепельные не нападают на обелисков и, более того, прикрывают от интереса обычных людей, а обелиски в свою очередь не препятствуют преступной деятельности пепельных в Новом Осколе. Условие всего одно: не нападать. Однако единственное его нарушение может повлечь возобновление геноцида из прошлого, и Розенкрейц со своими последователями беспрепятственно уничтожит всех, кого только пожелает. А всё потому, что его мощь не шла ни в какое сравнение с силой даже самых могущественных обелисков Земли – одним махом он мог сжечь своим багровым пламенем целый район, никто после такого не останется в живых, как бы ни сопротивлялся.

И вот уже полтора века в Новом Осколе негласно главенствует организация Розенкрейц, которая на официальных бумагах занимается перевозкой различных товаров, тогда как основным источником дохода является контрабанда антиквариата из всех уголков страны. И сообщать об этом полиции было строго запрещено, иначе – полное уничтожение всех свидетелей, а значит, и всех известных Иллариону обелисков. А уж уничтожить человечество ему труда вообще не составит, думали оборотни. Странно только, что пепельные ещё даже не пытались поработить человечество, хотя давно сделали это в Первом Измерении и имели кучу возможностей повторить то же самое на Земле.

– А если когда-нибудь он первый нападёт? – спросила Света со всей серьёзностью. Когда Амалия перешла к этой теме, весёлая атмосфера тут же улетучилась, а воздух на чердаке потяжелел от накатившего напряжения.

– И думать об этом не хочу… Однако всё это время он не нарушал свою часть контракта, и все жили мирно, как будто вражды никогда и не было. Хотя был один случай…

– И войны не последовало?!

– Это было не обычное нападение… Да и что это вообще было, так никто до конца и не знает, это только слухи. До сих пор неизвестно, причастны ли к этому вообще Розенкрейц. Если говорить коротко…

Очевидно, Илларион Розенкрейц пришёл на Землю не просто так. И, что менее очевидно, не затем, чтобы уничтожить всех существующих на Земле обелисков. Его вероятная изначальная цель проще – найти последнего и сильнейшего обелиска-чёрного волка из всех когда-либо рождавшихся в двух мирах. По легенде, чёрные волки были самыми могущественными созданиями Первого Измерения, но с приходом пепельных всё изменилось, поэтому даже те были вынуждены бежать на Землю. Не истребление было основной миссией пепельных: скорее всего, они хотели поглотить силы всех существующих обелисков, и чёрного волка в первую очередь.

– Ничего не понимаю… – Света уже лежала на полу и хваталась за голову от количества противоречий в рассказе Амалии. – Если он заберёт силы обелисков, разве не уничтожит их таким образом? Почему тогда ты говоришь, что уничтожение – не его цель? И почему Илларион просто не победил тех чёрных волков и не забрал их силы? Обязательно нужен определённый потомок? Что происходит, чёрт возьми…

– Всему своё время! – напомнила Амалия с поднятым кверху указательным пальцем. Ей очень не хватало очков с толстыми линзами для образа учительницы, пытающейся вбить знания в голову нерадивого ученика. – Весь этот шум с истреблением и поглощением сил возник не на пустом месте. Начальная точка – Пророчество!

– Ага…

Настала тишина. Света всё ждала, когда Амалия продолжит «урок» и объяснит по-человечески хоть что-то, но прошла минута, две, три, а таинственная пауза всё тянулась. Она не выдержала и спросила сама:

– Что за пророчество?..

– Древнее, как сам мир! Однажды великий пророк, что был связующим звеном между небесами и смертным миром, явился народу обелисков и поведал им о великой тайне!

– …

– Ладно, я просто пыталась посильнее тебя впечатлить, сейчас расскажу.

Напустив таинственности, пародируя голосом некоего мудрого старца и соблюдая все правила расстановки интонационных пауз, Амалия процитировала:

– «Нигредо. Из праха прошлого восстанет потомок волков, как ворон чёрный под светом солнца снизойдёт. Альбедо. Ото сна пробудятся в нём силы предков, как лебедь крылья свои необъятные расправит. Цитринитас. Подобно орлу золотому вонзится клювом в плоть нечестивых, дабы ближних своих уберечь. Рубедо. Настанет мир, взлетит пеликан в небо, объявляя начало празднества великого, кинется на землю жертвенно. Установится истинный порядок вещей».

– …

Уже который раз за вечер Света была вынуждена равнодушно глядеть на Амалию так, словно та бесталанно разыгрывает перед сестрой театральную сценку, а не изо всех сил пытается донести до неё какие-то крайне важные сведения, от которых мировоззрение Светы должно сделать тройной кувырок и измениться полностью. Амалия, видя, как сестра с выгнутой бровью смотрит на неё и чешет затылок, поспешила трактовать это «древнее, как сам мир» Пророчество.

– Если говорить кратко: пророк хотел сказать, что когда народ обелисков встретит жуткую напасть, явится потомок легендарных чёрных волков и спасёт их. Как стало понятно позже – от гнёта пепельных. И, судя по всему, Иллариону прекрасно известно о Пророчестве обелисков, поэтому он всё это время ничего не предпринимал и ждал появления этого самого потомка, чтобы тут же его уничтожить и не дать нашему Пророчеству сбыться.

– Поэтому заключил контракт, при котором потомок даже напасть на него не сможет?

– Именно так.

– А если потомок окажется настолько силён, что Илларион и пискнуть не успеет, как его уничтожат? Нет автора контракта – нет контракта.

– Пока сомнений в его силе не возникало, поэтому трудно сказать.

– Боже… – Света, лёжа на полу в куче карт, камней и трав и опираясь на локти, потерла переносицу. – Так. Почему бы ему просто не уничтожить всех чёрных волков, чтобы потомок не родился в принципе?

– Как я уже говорила, он хочет впитать в себя его силу, прежде чем уничтожить. Потому что вся сила предков этого потомка вместе взятых, по легенде, не сможет сравниться даже с его собственной.

– И вы думаете, что у него хватает ума верить в эти глупые пророчества. Они вообще хоть раз сбывались?

– Но у обелисков действительно однажды появились враги. Это уже доказательство того, что Пророчество сбывается!

– И в нём ни слова о геноциде! – Шумно выдохнув, она принялась опровергать все эти из ниоткуда взявшиеся теории. – Этой напастью могло быть хоть цунами, хоть землетрясение – что угодно. Они хотя бы примерное внешнее описание или имя этого предсказателя слышали? Больше похоже на рекламу могучей силы чёрных волков и распространение грязных слухов о пепельных, тебе так не кажется? Не спорю: я не разбираюсь в ситуации лучше обелисков, но кто из них был свидетелем всех этих кровавых событий? Кто-то хоть раз был в Первом Измерении и знает на сто процентов, что оно вообще существует? Не похоже, чтобы Илларион был убийцей, даже условия контракта соблюдает. Вспомни, на что способны людские слухи. В Средневековье в Европе всех рыжих девушек без разбору сжигали, потому что «кто-то когда-то сказал, что они ведьмы». Сколько уже времени прошло, неаккуратно кинутая кем-то фраза за полтора века столькими подробностями из воздуха могла обрасти… Подозрительно.

Света склонила голову набок и глянула Амалии в глаза с такой насмешкой, даже неким пренебрежением, что та невольно дёрнулась. Света почему-то вмиг растеряла всю непосредственность, наполнив комнату другой своей более тяжёлой аурой. Казалось, даже глаза сквозь козырьки длинных чёрных ресниц устрашающе блеснули жёлтыми огнями в темноте. Амалия на долгие несколько минут задумалась, почему вообще все обелиски так безоговорочно верят в Пророчество, при этом понятия не имея, кто его автор. Может, и вовсе не было никакого Пророчества, и это массовый самообман…

– Но… – Амалия всё ещё пребывала в замешательстве, увидев новую сторону Светы и впервые засомневавшись в собственных убеждениях, даже как-то стушевалась под этим тяжёлым взглядом и не решалась перечить сестре, почувствовав себя маленьким ребёнком, на которого снисходительно смотрит взрослый.

– Ладно. Может, ты просто упустила какие-то детали на эмоциях, и я неправильно поняла. Это ведь не вся история? – Света вновь обрела привычный расслабленный вид и лениво придвинулась обратно к столику. – Кубки-то тут причём?

– А, точно, – откашлялась Амалия, понемногу приходя в себя. Она и сама забыла, к чему должен был вести разговор. – Помимо Пророчества, среди обелисков из поколения в поколение передаётся легенда о таинственных магических артефактах, – на словах «легенда» и «из поколения в поколение» она невольно запнулась, – которые колдуны создали для победы над пепельными.

– Снова всё сводится к этому… Это и есть те самые артефакты?

– По крайней мере, одни из них. Говорят, их четыре пары: кубки, жезлы, мечи и пентакли. – Света выгнула бровь. – Монетки такие… Это четыре масти карт таро, но как артефакты связаны с ними, мне неизвестно. Все они украшены драгоценными камнями. Мама где-то добыла информацию о кубках, а эти идеально подходят под описание.

– То есть нужно собрать все восемь, и случится чудо? Сокровища теперь искать будем?

– Хотелось бы, только никто понятия не имеет, где остальные. Почему кубки в этом доме?.. Насколько я знаю, продавцам он достался по наследству от их предков-купцов, которые выкупили у кого-то этот дом ещё в первой половине прошлого века. А сами временами заходили сюда и убирались, чтобы дом не зарос пылью и был пригоден для продажи. Думаю, они понятия не имели о существовании оборотней, и уж тем более об этой легенде. Она и у нас-то как обычная сказка преподносится вместе с Пророчеством, чтобы дети всю жизнь не боялись попасться пепельным на глаза. Мол, когда-то придёт спаситель, и настанет мир во всем мире. Может, и вправду всё было не так страшно…

– Значит, вытягивать информацию из прошлых жильцов – не вариант. Прелестно.

– Постой. В шкатулке лежит ещё что-то…

Не успела Света отреагировать, как Амалия уже потянулась к шкатулке и, аккуратно вытащив кубки, стала рыться на дне. И каково же было удивление девушек, когда через пару секунд Амалия держала в обеих руках кусок пожелтевшей от времени бумажки и разорванную пополам старую газету. Света машинально проговорила:

– Это что?..

– Подсказка?!

Отодвинув шкатулку с кубками на край стола, Амалия разложила находки посередине, дав прочитать их Свете. У обеих загорелись глаза: неужели остальные артефакты действительно можно найти?

Первым они решили изучить кусочек бумаги размером с ладонь. На нём кто-то ровным почерком вывел чернилами несколько слов: «Дневник на чердаке городской библиотеки». Вот так прямо, без загадок, кто-то выдал расположение какого-то дневника… Теперь это ещё больше походило на розыгрыш, а не доказательство правдивости древней сказки.

– Что за бред?

– Невероятно! Мы обязаны проверить!

– Это слишком легко, – недоверчиво проговорила Света, оглядывая скептическим взглядом оба листка старой бумаги, но решила всё-таки изучить и газету. – Это просто прикол какой-то, не…

И с круглыми от удивления глазами замолкла, бегло прочитав надпись на краю страницы. «Пожар в поместье Козыревых. Линда Коз…» Это заголовок статьи, оборванный на половине, но шок от этого был не меньше. Света ни разу не слышала о родственницах с таким именем, и уж тем более не знала ни о каком поместье. Неужели однофамильцы? И как так совпало, что кусок газеты лежал в одной шкатулке с кубками, да ещё и в новом доме других Козыревых? Это точно чья-то злая шутка…

– Что там такое? – перепугалась Амалия от внезапной перемены в настроении сестры и, не встретив никакого сопротивления, выхватила находку из её рук. Теперь и она удивилась не меньше Светы. – Кто такая Линда?

– Что за пожар? У вас было такое?

– Был один, но не думаю, что это кто-то из наших родственников. Было бы странно, если бы моя мама, будучи журналисткой до мозга костей, не знала, что это они.

– Это не тот самый «один случай», про который ты забыла мне рассказать? Я теперь буду всех во всём подозревать…

– Наверное, он. Здесь не указан адрес, но такой пожар был единственным на весь город…

Ещё одним непродолжительным рассказом Амалия поведала о той самой единственной за всё время попытке Иллариона нарушить контракт с обелисками.

По слухам, примерно пятнадцать лет назад его приспешники сожгли дом одной семьи оборотней, посмевших попытаться нарушить контракт. Катерина мало что рассказала Амалии: та была совсем маленькой, когда это произошло. Но войны за инцидентом не последовало по одной простой причине: пепельные не нападали первыми, а нападавшие погибли раньше, чем успели нанести адептам вред.

Правда это или нет, обелиски знать не могли, поскольку всех, кто жил в том доме на момент пожара, уже не было в живых, а у семьи даже не было знакомых. Да и дом не превратился в гору пепла, а значит, и поджог не был результатом атаки пепельных. Вероятнее всего, они перестраховались и, чтобы не нарушить контракт, просто подожгли его обычными бензином и зажигалкой, поскольку в контракте не упоминается, считается ли нападением атака без использования пирокинеза. Эта деталь ещё раз послужила доказательством того, что Илларион всё ещё сохраняет нейтралитет – огонь формально и не был делом рук организации.

Всю историю охватывала мрачная пелена таинственности, недосказанности и, возможно, предрассудков, а инцидент замяли, поскольку последствия с обеих сторон посчитали «минимальными». Но с тех пор обелиски стали ещё больше ненавидеть одно только слово «Розенкрейц». Ведь жизни тех нескольких несчастных погибших едва ли не прямым текстом назвали бесполезными, а виновников их смерти вот так просто отпустили, даже не привлекая к ответственности.

– Может, это про тот самый пожар? – задумчиво проговорила Амалия, указывая на оборвавшийся заголовок. – Кто-то из обелисков постарался найти первую пару артефактов и некий дневник с записями о других, после чего положил сюда подсказку о его местонахождении. А пожар стал последней каплей для начала холодной войны и подготовки к атаке?

– Почему тогда страница оборвана? – Света, подперев рукой висок, всё активнее раздумывала над всеми этими делами обелисков и пепельных, так что голова начинала кипеть. – Срез неровный, это не конец.

– Боюсь, это мы узнаем, только когда приступим к расследованию. А потому начнём прямо завтра!

– А шкатулку куда девать?

– Девочки! Вы закончили?! – послышался звонкий оклик Катерины из кухни. От неожиданности сёстры подскочили и машинально прикрыли собой всё лежащее на столе.

– Да! Сейчас перетащим матрас и вещи!!! – Амалия крикнула так громко прямо возле уха Светы, что та скривилась и свернулась на полу калачиком, прикрывая руками пострадавшие уши.

– Хорошо! Как раз к ночи успеете!

Прислушиваясь к удаляющемуся топоту Катерины, Амалия приглушённо выдохнула и, снизив громкость, снова обратилась к лежащей в нокауте Свете:

– Понятия не имею, знает ли Илларион о легенде об артефактах, но кубки в любом случае придётся на время спрятать – и от пепельных, и от моей мамы. Она сказала, что твои родители обычные люди, но сомневается, оборотень ли ты. Хорошо, что твоё биополе приглушено: она сможет найти его, только если некоторое время посидит возле тебя и сосредоточится. Я его так и почувствовала.

– Ясно, просто положим в рюкзак, – едва слышно проговорила Света, всё ещё морщась от противного звона в ушах. Кажется, барабанные перепонки лопнули – у неё с детства слишком чувствительный слух.

Оставшееся время у девушек заняло перетаскивание матраса и некоторой части вещей Светы на прибранный чердак. Правда, времени на то, чтобы убрать эзотерическую «таинственную атмосферу» из комнаты, не хватило, поэтому девушке пришлось лечь спать в окружении гадальных карт и прочего.

На следующее утро Амалия пообещала ей «незабываемое приключение» и знакомство со своими лучшими друзьями. Оборотни, пепельные, Пророчество и артефакты должны были захватить все её мысли, не дав сомкнуть глаз, но Света не из тех, кто подолгу не может уснуть из-за такого. Поэтому, продержавшись для приличия одну минуту в глубоких размышлениях, она погрузилась в ещё более глубокий и куда более полезный, чем рефлексия, сон.

Глава 5. Начало расследования

Утро Светы началось не с кофе. Первое, что она услышала сквозь сон, глубоко зарытая в одеяло, – ненавязчивая мелодия, похожая на ту, что фоном играет в торговых центрах и не привлекает к себе особого внимания. Во всяком случае, Света ощутила себя товаром на одной из полок магазина, когда через силу разлепила глаза после безмятежного крепкого сна. И была бы рада его продолжить, но у Амалии были свои планы на её свободное время.

Спустя пару секунд раздался топот – кто-то торопливо поднимался на чердак. Вскоре Света поняла, кто: распахнув настежь деревянный люк, в комнату ворвалась воодушевленная лохматая Амалия с колонкой в руках. Мелодия стала такой громкой, что Свете в очередной раз пришлось прикрыть уши руками, чтобы не оглохнуть. Теперь понятно, что за ненавязчивую музыку она слышала сквозь сон. Амалия ещё даже не переоделась и в пижаме скакала вокруг матраса Светы с весёлыми возгласами, а каждый звук «р» превращался в рык, словно Амалия вот-вот превратится в мурчащую кошку:

– Пр-р-роснись и пой! Нас ждёт великое пр-риключение и встреча с новыми гер-роями!

– Сколько времени?..

– Восемь-ноль-ноль!

Сквозь оглушающую музыку едва можно было что-то расслышать. Света обреченно вздохнула, прежде чем ещё сильнее зарыться с головой в уютное одеяло и закрыть уши подушкой. Да кто ж на выходных в такую рань просыпается? Она сейчас выть от отчаяния начнёт!

– Давай-давай, поднимайся! Я уже сказала всем, что мы встречаемся в девять.

– Других-то зачем мучить?..

С горем пополам Света оделась и спустилась на кухню. Колонка оказалась Катерины, сама она мыла посуду, пританцовывая и подпевая какой-то популярной современной песне. Амалия уже сидела за столом, уплетая йогурт, и тоже мычала в такт музыке. Родители уже были заняты чем-то на другом конце дома, и если бы не колонка, до кухни бы доносились только едва слышное шуршание и негромкие голоса. Света почти с закрытыми глазами наощупь делала себе бутерброд.

– Ну, чем займетесь сегодня? – с улыбкой спросила у девушек Катерина, вытирая руки о полотенце. Никаких домашних дел сёстрам не поручили, и те могли потратить время на себя.

– Познакомлю Свету с Сабиной, Тихоном и Захаром, – тут же отозвалась Амалия с ещё более широкой улыбкой и привычным румянцем на щеках. Ей так не терпелось это сделать, что она едва смогла сомкнуть глаза этой ночью.

– Повеселитесь там! Мы с Веней и Таней поедем закупаться всяким барахлом, так что до вечера нас дома не ждите.

С утра все звуки воспринимались ещё громче, чем обычно, а уж два звонких голоса, пытающихся перекричать колонку, рисковали окончательно лопнуть перепонки в ушах Светы. Она была вынуждена всё утро болезненно щуриться без возможности прикрывать оба уха. При всей её общительности и экстраверсии, она была бы счастлива провести утро в хоть сколько-нибудь более тихой обстановке! Не то чтобы она сильно против, просто родители такую шумиху по утрам обычно не устраивали, к такому нужно было привыкнуть.

Когда девушки умылись, оделись и вышли на улицу, сонливость, наконец, развеялась, и Света осознала, что теперь сгорает от нетерпения. Новые знакомства – лучшее, что придумало человечество!

Вот только спросонья она даже не поинтересовалась, куда они направляются. Хотя какая разница?

– Мы идём в наше секретное место, – будто услышав мысли сестры, ответила Амалия. На плече у неё висел маленький рюкзак с найденной на чердаке шкатулкой. – Есть здесь недалеко заброшенный парк, там вообще никто не ходит, поэтому наше тайное собрание не заметят.

– Будем сидеть на траве клещей собирать?

– О, нет. Там есть беседка, в ней и обоснуемся.

Спустя пять минут на горизонте показались очертания множества высоких деревьев, а затем и кованый забор с закрытой калиткой, отделяющий улицу от некошеной всё лето травы. Забор на треть заржавел, а за густо разросшимися кустами едва можно было разглядеть дорожки.

– Погоди, закрыто? – удивилась Света, остановившись перед калиткой.

– Это не проблема.

Амалия закинула вторую лямку рюкзака на свободное плечо и, слегка разбежавшись, просто запрыгнула на забор парой ловких движений. Сидя в двух метрах над землёй и глядя сверху вниз, она весело помахала Свете рукой, призывая сделать то же самое. Та не сильно удивилась и без вопросов последовала примеру Амалии. Теперь они шли по неровной каменной тропе, лавируя между разросшейся листвой и шаркая ботинками по опавшим листьям.

В густых зарослях в центре парка возвышалась старая, слегка покосившаяся деревянная беседка. Выглядит даже безопасно.

Похоже, местным подросткам этот парк не был интересен: по пути Света не заметила ни одного граффити, даже мусора нигде не валялось. Парк выглядел скорее забытым, чем заброшенным. Или у местной шпаны были какие-то негласные правила пользования этим местом, что очень маловероятно.

Амалия и Света пришли первые, устроились на скамье, и пока остальные не подтянулись, Амалия решила скоротать время за разговорами:

– Думаю, вы сразу подружитесь! Ты прямо идеально вписываешься в нашу компанию.

– Чем это? – искренне поинтересовалась Света, удивлённо выгнув бровь.

– Есть в тебе, знаешь… Любовь к неизведанному. Когда мы начали разбирать хлам на чердаке, это стало заметно сразу.

Света тут же вспомнила, как рассказывала Амалии о своих походах по заброшкам. У той прямо глаза загорелись от услышанного, и теперь Света поняла почему. Похоже, этих четверых связывало то же пристрастие, что и Свету с командой по исследованию заброшек.

– Вы тоже всё время ищете приключения на свою-

– Ну, за небольшим исключением. Захар привык много думать, прежде чем делать, поэтому не сразу соглашается на подобное, но в итоге всё равно идет со всеми. В общем, скоро ты и сама всё поймешь.

Как по команде вдалеке раздался чей-то веселый смех. Света прислушалась: похоже, компания приближается к «тайному месту». Хоть издалека и было слышно только двоих. Раздвигая перед собой густые заросли, на поляну уверенной походкой вышла довольно высокая рыжая девушка, чьи черты лица походили на азиатские; за ней шагал всё ещё посмеивающийся от чьей-то шутки парень с русыми волосами чуть выше неё; замыкал шествие низкого роста парень с таким же цветом волос, как у девушки. Вид у него был спокойный и на первый взгляд скучающий, даже закрытый на фоне остальных.

– А чего это ты смеёшься? Не веришь – завтра на тебе проверим, – с ухмылкой через плечо кинула рыжая девушка русоволосому парню.

– Но я хочу жить!

– Почему тогда общаешься с Сабиной? – как ни в чем не бывало заметил третий. Выражение его лица сделалось лишь слегка удивлённым. В ответ второй вновь весело рассмеялся, от улыбки щуря глаза: сразу понял, что это шутка.

Увидев друзей, Амалия подскочила и, не переставая изо всех сил махать рукой, приветственно заголосила. Света, к тому моменту уже задремавшая с открытыми глазами, от неожиданности вздрогнула и тоже поднялась.

Ребята помахали сёстрам и поприветствовали их в ответ, не оставив без внимания и Свету. Они встретили её такими доброжелательными улыбками, словно уже заранее приняли к себе в компанию. Едва дождавшись, когда новоприбывшие войдут в беседку, Амалия принялась воодушевлённо представлять их Свете:

– Это Сабина и Захар Огневы и Тихон Летягин. Сабина и Захар – брат и сестра. А это Света Козырева.

Та ещё раз приветливо улыбнулась и помахала, стараясь с первого раза запомнить имена всех троих.

Тихон мимикой сильно напоминал Амалию и тоже имел едва заметные «кошачьи» черты. Учитывая, что все трое по её рассказам были обелисками, Света бы мало удивилась, если бы тот вдруг обернулся какой-нибудь рысью. Он помахал Свете также активно, как Амалия, зажмурив светло-жёлтые глаза и улыбаясь во все тридцать два зуба, его острые клыки выдавались чуть вперёд. Короткие русые волосы чуть вились, придавая ещё больше добродушия и открытости мягким чертам лица; едва заметные веснушки укрепляли этот образ. Большая часть смеха, которая была слышна, пока компания направлялась к беседке, принадлежала ему.

Сабина тоже была из тех людей, что широко улыбаются всем в большинстве ситуаций. Кроме того, слегка хмурящиеся всё время рыжие брови и острый взгляд медных глаз придавали ей уверенности и стойкости. Наверняка, когда она не улыбается, прохожие думают, что девушка настроена к ним негативно и в целом какая-то угрюмая. Света и сама часто казалась окружающим такой, но лишь до первой улыбки. Рыжие волосы до самых колен с длинной чёлкой, наспех собранные в низкий хвост на затылке, колыхались на лёгком ветру за сильной спиной.

Телосложение у Сабины было атлетичным, Света с первого взгляда могла выделить в толпе человека, любящего проводить время в спортивных секциях. Всем своим образом Сабина напоминала ей каратиста, может, им и была. По крайней мере, прямая осанка и широко расставленные длинные ноги могли послужить тому доказательством. С таким уверенным видом и широкой улыбкой спортсмены, всей душой горящие боевыми искусствами, готовились к поединку.

Захар будто находился в шумной улыбчивой компании для баланса. С куда более сдержанной улыбкой он помахал Свете, когда Амалия огласила его имя.

В то время как Тихон и Сабина ранним для них утром накинули спортивную одежду, Захар выглядел так, словно встал с кровати ещё за добрых три часа до выхода. Аккуратно поглаженная белая рубашка с галстуком, тёмно-коричневая жилетка и брюки придавали ему такой важный вид, будто парень был воспитателем для двоих детсадовцев, поэтому и выглядел чуть взрослее в силу своей серьёзности. Рыжие волосы он уложил так аккуратно, что ни одной прядке не было позволено выбиться.

Единственное, что противоречило этому образу «воспитателя»: ростом он был на голову ниже своих воспитанников, на вид не выше ста шестидесяти сантиметров. Ещё когда трое только приближались к беседке, Света краем глаза заметила, как Сабина на какую-то его реплику с улыбкой похлопала брата по голове, словно маленького ребёнка. Захару тогда пришлось чуть пригладить подпорченную укладку.

Взгляд таких же, как у Сабины, медных глаз, хоть и был на вид серьёзным и сосредоточенным, на самом деле веял теплом и добротой, поэтому угрюмым Захара уж точно нельзя было назвать. Не будь рядом контрастирующих Сабины, Тихона и Амалии, Света при взгляде на него вообще подумала бы, что это ангел спустился с небес, чтобы наставлять на путь истинный простых смертных.

Ребята расселись кругом на скамейке, поэтому хорошо видели друг друга. Выждав пару секунд, Амалия продолжила организацию знакомства, обратившись к Свете:

– Чтобы ты примерно поняла, с кем имеешь дело, предлагаю кратко и объективно описать, кто что из себя представляет.

– Боюсь, слово «объективно» лишнее, – негромко заметил Захар, с лёгкой улыбкой покосившись на Амалию, но та пропустила его реплику мимо ушей, посчитав, что уж Света с ней точно согласна.

– Итак! Тихон так же, как и я, просто создан для поддержания дружественной атмосферы в нашей небольшой компании. – Тихон после этой фразы сделал такое же недоуменное лицо, как Захар: похоже, так Амалия его ещё не описывала. Сабина только усмехнулась, откидываясь на спинку скамьи. – Он основной генератор шуток, я бы сказала.

– Генератор приключений на свою- – невозмутимо начала Сабина, но тут же была прервана.

– Я бы так не сказал, где же тут объективность? – удивился Тихон, непонимающе почёсывая затылок. – Просто я оптимист.

– Ну, ты в любом случае ходячий антидепрессант для Захара. Не будь тебя, он бы давно уже-

– Схватил сердечный приступ, верно, – вновь не дал высказаться Сабине уже Захар, с усмешкой глядя на сестру, и поспешил обратиться к Свете с объяснениями. – Раз уж объективность была утеряна: задача Тихона – не дать Сабине и Амалии умереть от скуки, и он единственный, кто хоть немного прислушивается к моим советам в опасных ситуациях.

– Как-то так, – подытожила Амалия и переключилась на следующего товарища. – Сабина – наша главная боевая мощь! Она и кунг-фу знает, и огнём управлять может!

– Вообще-то-

Сабина уже хотела что-то с умным видом уточнить, но тут же осеклась и метнула испуганный взгляд на Свету, Тихон и Захар тоже мгновенно напряглись и покосились на неё. Света же смутилась такой внезапной смене настроения и принялась недоуменно поглядывать то на одного, то на другого. Амалия быстро поняла, в чём дело, вскочила с места и, размахивая руками, попыталась как можно скорее всё объяснить:

– Всё в порядке! Она тоже!!!

Трое одновременно шумно выдохнули и вновь расслабились. Света возмущенно воскликнула:

– Ты ещё не говорила им? Мы же по этой причине и собираемся.

– Я была слишком взволнована и забыла, – смущённо опустив голову и потирая затылок, проговорила Амалия. – Но мы к этому ещё вернемся. Кстати, Тихон – рысь, а Сабина – трёххвостая лиса.

– Трёххвостая?! – удивилась Света и, вскинув брови, восхищённо уставилась на Сабину. Та гордо прикрыла глаза и вздёрнула острый подбородок, закидывая одну ногу на другую. – Обелиски ещё и огнём управлять могут? Разве это не к пепельным?

– Ты так говоришь… Неужели только недавно узнала? – искренне недоумевал Захар, даже глаза слегка округлились, на миг утратив прежнее хладнокровие.

– Напоминаю, мы ещё вернемся к Свете! – вновь зажестикулировала Амалия, призывая всех к тишине. Каждый был вынужден отложить уйму собственных вопросов на более подходящий момент, и тишина всё же была установлена. – Если быть точнее: Сабина раньше занималась кунг-фу, но теперь больше изучает тхэквондо.

– Да не изучаю я! У меня индивидуальный смешанный стиль!

– А насчёт огня: она не обычная лиса. Они с Захаром родом из Китая, но я забыла, как называется этот вид обелисков на китайском…

– К черту, лиса так лиса…

– Они могут управлять огнём и создавать иллюзии, к тому же – долгожители. Если лиса проживёт тысячу лет – сможет вознестись и стать небесной лисой!

– Не хочу жить так долго, – фыркнула Сабина, покачивая одной ногой. – Что там, на небесах делать?

– Познавать мудрости мира, – ухмыльнулся в ответ Захар, проигнорировав лёгкий пинок в колено.

– В общем, если что-то пойдёт не так – Сабина нас защитит, ещё и сдачи даст. – Амалия перевела взгляд и рукой указала на Захара, тот уже морально приготовился к затейливому описанию и едва слышно вздохнул. – Захар – главный мозг нашей команды и цензура Сабины. Он красная панда, поэтому не умеет то, что может она, но это и не требуется: вся его мощь кроется вот здесь.

И Амалия, которая так и не села обратно на место, дотянулась до парня, чтобы похлопать того по голове. Захар, видимо, давно привык к этому: ни один мускул не дрогнул, и лицо не утратило спокойствия и невозмутимости.

– Это всё, что ты можешь сказать обо мне?

– Пожалуй.

Захар со смешком выдохнул, услышав такой простой ответ.

– А Света?.. – уже сгорала от нетерпения Сабина, которая всё это время сверлила новенькую взглядом. – Я, конечно, не особо чувствительна к биополям, но никак не могу понять, человек ты или нет.

– Ох, это уже сложнее объяснить, – задумавшись на какое-то время, почесала затылок Амалия. – Мы тоже всё ещё пытаемся понять. Биополе есть, но оно будто не здесь.

– Во мне кто-то запечатал силу, – вспомнила Света и тут же развела руки в стороны. – Я об оборотнях только вчера узнала. Мои родители – обычные люди.

– Так вот в чём дело, – понял Захар, в задумчивости потирая подбородок. – Значит, мы не сможем понять, кто ты, пока ты не проявишь себя. Но тот, кто запечатал силы в тебе, точно не из простых обелисков. Не возьмусь гадать, зачем он вообще это сделал, попрошу лишь быть с этим осторожнее. – Он серьёзно глянул Свете в глаза. – Если печать была на тебе с самого детства, применять силы слишком резко будет не самым приятным делом.

– Моё тело разорвет на части? – невозмутимо предположила Света и краем глаза заметила, как Захар едва сдержался, чтобы не закатить глаза в ответ на этот её спокойный тон. Ещё одна сорвиголова на его совесть…

– По крайней мере, ощущения будут похожими. Так что не действуй необдуманно.

– Есть что-то не менее серьёзное, – заметила Амалия. – Пока мы убирались на чердаке нового дома Светы, нашли кое-что странное.

– Всё хочу спросить, что в твоём рюкзаке, – признался Тихон, поглядывая в ту сторону.

– Это – главная после Светы причина нашего сегодняшнего тайного собрания. Попрошу сильно не шуметь, иначе нас заметят снаружи.

Под недоумёнными взглядами троих товарищей Амалия положила рюкзак на покрытый листьями стол и не спеша вытащила из него злополучную шкатулку. Пока Тихон с Сабиной заинтересованно глядели на действия подруги, глаза Захара становились всё шире. При виде содержимого шкатулки его сердце едва не пропустило удар.

– Ничего себе! – тут же подскочил Тихон, нависнув над кубками с горящими от восторга глазами.

– Это ещё что? – Не менее воодушевлённая Сабина повторила позу Тихона, оба стояли по двум сторонам от сосредоточенной Амалии, ни на миг не отрывая взгляда от кубков.

– Это… Почему они были на вашем чердаке?! – Захар был так растерян, что едва смог подняться на ноги, чтобы так же, как друзья, рассмотреть сокровища поближе. – Да быть не может…

– Хотелось бы знать. Тоже думаешь, что это те самые артефакты? – спросила Амалия. Захар в сомнениях прикрыл одной рукой лицо и тяжело вздохнул.

– Было бы слишком наивно по размытому описанию, которое передавалось через века от предков потомкам, точно сказать, что это они. Даже не знаю… Наверное? В шкатулке было что-то ещё?

– Бумажка с подсказкой.

Света вытянула из кармана чёрных спортивных штанов знакомый кусок пожелтевшей бумаги, и Захар дрожащими от волнения руками аккуратно перехватил его. А когда бегло прочитал надпись, глаза его сделались ещё шире.

– Это больше похоже на розыгрыш. Я слышал, что к артефактам и вправду прилагаются четыре дневника от их создателей. Даже если это шутка, шутником является хорошо знающий легенду обелиск.

– Пепельные слышали об этой легенде? – спросила Света. В ответ Захар покачал головой.

– Вряд ли. Она обсуждается исключительно между оборотнями, потому что артефакты изначально и предназначены для борьбы с пепельными.

– А что мы будем делать, если Розенкрейц эти артефакты раздобыл сам и теперь хочет с нашей помощью найти остальные, чтобы потом уничтожить? – подозрительно сощурилась Сабина, засовывая руки в карманы.

– Это глупо. Если бы он знал, давно бы нашёл их и уничтожил без помощи школьников.

– То же самое можно сказать и об обелиске. Если это не розыгрыш, конечно, – заметила Света. – Достал бы тогда все остальное сам, зачем так ухищряться?

Захар помолчал ещё какое-то время, в раздумьях хмурясь и потирая указательным и большим пальцами подбородок.

– Может, что-то заставило его прекратить поиски и оставить это дело другим?

– Думаешь, его преследовали? – предположил Тихон, нисколько, впрочем, не испугавшись такого варианта.

– Кто? Пепельным потенциально неизвестно о легенде, а обелискам и подавно нет смысла мешать поиску. Может, он умер от старости? Хотел оставить задачу потомкам, но те не пожелали его слушать и уехали из дома, оставив ненужный хлам на чердаке. Хотя на их месте любой бы продал подороже этот «хлам».

– Всё-таки придётся искать дальше, следуя подсказкам, так мы поймём хоть что-то, – закивала с умным видом Амалия. Только и ждала повода, чтобы это сказать. Захар в ответ устало выдохнул, возвращая бумажку Свете.

Та вдруг вспомнила, что в шкатулке лежала ещё и газета. Но тогда в теории Захара о том, что артефакты лежат на чердаке нетронутые уже довольно давно, нет смысла: кусок газеты говорит о том, что последний раз шкатулку видели не больше тринадцати лет назад. Если их и передали по наследству, то в пределах этого времени. Может, прежний хозяин просто расследовал пожар в особняке, поэтому на всякий случай положил кусок газеты к кубкам?

Но лучше всё же пока умолчать об этом, ведь прямой связи с артефактами пожар мог и не иметь. Да и всё это пока походило на то, что прошлый хозяин так же, как ребята, любил совать нос, куда не следует… Амалия тоже предпочла не говорить о газете и просто продолжила тему:

– Что нам вообще известно об артефактах, помимо всего прочего?

– У каждого артефакта должен быть хозяин, – принялся размеренно объяснять Захар. – И каждый артефакт сам выбирает его. Я слышал, что все восемь определятся примерно в одно и то же время – когда Пророчество начнёт сбываться. Правда, промежуток этого времени неизвестен, речь может идти о целом веке. – Парень вдруг что-то вспомнил и обратился к Свете. – Ты же слышала о Пророчестве?

– Даже полную версию.

– А вдруг это судьба, и хозяевами может оказаться кто-то из нас? – воодушевился Тихон.

– Вероятность не нулевая, – согласился Захар после пары секунд раздумий. – Давайте просто по очереди коснёмся кубков, что-то должно произойти, если хозяевами окажемся мы. Понятия не имею, что ещё, кроме этого, мы сейчас способны сделать…

Тихон как по команде, с кошачьей ловкостью подхватил кубок с жёлтыми камнями, Амалия также быстро потянулась к тому, что с зелёными. Сабина, Захар и Света выжидающе вгляделись в артефакты. Прошло уже около минуты, а так ничего и не произошло.

Но не успела Амалия разочарованно выдохнуть, как едва не подскочила от внезапно окутавшего их с Тихоном света, остальным пришлось прикрыть глаза. Он исходил от каждого драгоценного камня, инкрустированного в кубок, на миг ослепив всю компанию. И исчез также быстро, как появился, продержавшись около секунды. Открыв глаза вновь, ребята обомлели. На руках Амалии и Тихона теперь было по золотому браслету! Пятью тонкими цепочками к ним были прилажены узорчатые кольца, а к кольцам – наконечники, напоминающие острые когти. Узоры, изображающие цветки и стебли роз, были инкрустированы драгоценными камнями: жёлтыми и зелёными. Кубки превратились в браслеты!

– Это хорошо? – с круглыми от удивления глазами уточнил Тихон у Захара и повернулся к нему, но тот застыл на месте, с широко распахнутыми от удивления медными глазами. Как и все остальные.

– Предположительно, – неуверенно начал Захар, – любой магический артефакт, на котором стоит подобная приватизация, должен как минимум бить током тех, кому не принадлежит. Но кубки… они явно неспроста просто взяли… и превратились в браслеты на ваших руках. Не слишком похоже на отрицательный эффект. – Захар окончательно пришёл в себя и притронулся к подбородку в глубоких раздумьях. – Никакого дискомфорта вы, так полагаю, не ощутили.

– Нет, всё в полном порядке, – подтвердила Амалия, крутя запястье туда-сюда и рассматривая каждый яркий камешек на браслете.

– В таком случае нам нужно найти дневник, чтобы узнать остальные подробности.

– Пойдём прямо сейчас и проберёмся на чердак? – обрадовался Тихон и уже было собрался выскочить из беседки, но был остановлен раздражённо выдохнувшим Захаром.

– Никуда мы пробираться не будем. Для начала мирно спросим у библиотекарши, можно ли там осмотреться. Хотя, вряд ли нас туда пустят…

– Вот именно, просто дождёмся ночи и как-то прокрадёмся, – азартно оскалилась Сабина, стукая сжатым кулаком по ладони.

– И какую отмазку мы можем придумать, чтобы «мирно спросить»? – поинтересовалась Света, откинувшись на спинку скамьи и вскинув бровь. – «Мы ищем приключения на одно место, можно на чердаке поиграться?»

– На чердаке находится архив с самыми старыми книгами, теми, что издавались ещё в прошлом веке и раньше, – пояснил Захар. – Возможно, нас пустят туда, если скажем, что пишем проект про литературу прошлого века и нам нужны фотографии именно старых изданий.

– А если не пустят?

– Будем думать дальше.

Все сошлись на том, что все вопросы переговоров, как и всегда, останутся за Захаром, с Амалией в подстраховке. Сам Захар не соглашался на это напрямую, но и не отказался. Потратив пару минут на моральную подготовку, компания направилась в сторону городской библиотеки. Амалия заверила, что дорога займёт максимум десять минут. Они с Тихоном решили всё же снять браслеты и вернуть в шкатулку, чтобы не потерять. И как только те коснулись дна, тут же превратились обратно в кубки.

По пути ребята кратко рассказали о других особенностях обелисков, неизвестных Свете. Оказалось, все, кроме пепельных, делятся по силе на три масти: самые сильные – золотые, несколько слабее – серебряные, обычные – медные. Свету позабавило сравнение с редкостью металлов, Захар же заметил, что если бы это разделение придумали в двадцать первом веке, самых сильных можно было бы сравнивать с калифорнием. Впрочем, прежнее разделение подходило визуально: ранг обелиска можно было определить по цвету биополя.

Потому биополе Амалии и отливало медным: она обладала силой среднестатистического оборотня. Как и остальные трое в компании. Света удивилась: Сабину Амалия описывала как золотую. Но во всех этих делах она пока не разбиралась, может, поймёт всё позже.

В ходе рассказа Захара также выяснилось, что, несмотря на умение превращаться частично и полностью в животных, у обелиска также может найтись и другой необычный талант. Пирокинез и способность к созданию иллюзий были особенностью каждой лисы. Но другие оборотни могут уметь создавать твёрдую материю из жидкой, например, или иметь талант к различным заклинаниям, как создатели восьми артефактов.

На этом моменте голова Светы уже начинала кипеть от перенапряжения, но, судя по тому, как увлечённо Захар обо всём этом рассказывал, останавливаться парень не планировал. К счастью, именно в этот момент компания наконец дошла до библиотеки.

Здание отличалось от других построек вокруг лишь цветом, не выбиваясь из общего пейзажа. На входе висела едва заметная старая табличка с надписью «Библиотека», так что не местный человек с трудом отыскал бы нужную дверь.

Внутри обстановка мало чем напоминала современную: все предметы интерьера потрепаны временем, воздух внутри слегка спёртый: душно и пахнет старой бумагой. Почти у самого входа начинались ряды множества слегка покосившихся книжных полок, заполненных самыми разными произведениями.

Свету всегда отталкивал вид библиотек. До этого момента она была там только пару раз, и все – вынужденно. Её пугала сама мысль о том, чтобы сидеть среди всей этой макулатуры, пытаясь вчитаться в каждую строчку какой-нибудь из этих скучнейших книг. Даже несмотря на любовь к старью, чтение – худшее, чем она могла заняться. Во многом потому, что всё это время нужно неподвижно сидеть на одном месте, пытаясь воспроизвести картинку происходящего в голове. Уже в первые секунды чтения она чётко ощущала, как мозг начинает высыхать вместе с неподвижными конечностями.

Компания, скрепя половицами старого пыльного паркета, обошла ещё пару книжных стендов и приблизилась к кафедре. За ней, мирно читая маленькую книжонку, сидела пожилая, закутанная в тёплую вязаную шаль женщина не самого добродушного вида. По пути Захар рассказал, что в библиотеке бывает часто, но и этим ещё не заслужил уважение библиотекарши Марфы Ивановны. Эта женщина была непоколебима и на малейший шорох в читальном зале могла разразиться такой яростью, что пропадало желание даже дышать, не то что шуметь. Теперь Света поняла, откуда в Захаре было столько неуверенности, когда он говорил о мирных переговорах. Они могли закончиться, даже не начавшись.

Марфа Ивановна неохотно прервала чтение и с хмурым видом обратила свой тяжёлый взор на компанию, когда Захар тихим голосом заговорил с ней:

– Добрый день, Марфа Ивановна. Мы вас не отвлекаем?

Вопрос мог показаться глупым, учитывая, что женщина перед этим явно была занята книгой, но Захар сказал это таким приветливым, даже милым голосом, со сдержанной вежливой улыбкой, что гром ярости пожилой библиотекарши был значительно отсрочен. Та сухо поздоровалась в ответ, оглядывая скептическим взглядом всю остальную притихшую компанию: их она видела здесь явно впервые. На миг Света подумала, что всё же надо было послать на переговоры только Амалию и Захара, чтобы всем скопом не заставлять Марфу Ивановну злиться ещё больше. Но было уже поздно, поэтому придётся справляться так.

– Что вы хотели?

– Понимаете, – продолжил Захар всё с той же утончённой вежливостью, – мы пишем в группах проекты для подготовки к олимпиаде по литературе. Нам досталась тема старинных изданий известных произведений. Мы бы хотели взглянуть на некоторые из архива и, с вашего разрешения, записать парочку цитат и сделать фото…

– Исключено, – отрезала Марфа Ивановна, едва дослушав парня, и нахмурилась ещё больше. – Проход в архив строго воспрещён для посторонних.

– Мы понимаем, Марфа Ивановна, но нам очень важно пройти на международный этап, – подключилась Амалия не менее вежливо, чем Захар. – Поэтому вы могли бы…

– Никаких исключений, и точка! Покиньте помещение.

На миг Захар, стоявший к женщине ближе всех, застыл, и Света, заметив это, собиралась вмешаться, но он тут же пришел в себя, почувствовав её рвение, и подал всем знак отступить. Попрощавшись с Марфой Ивановной и извинившись за беспокойство, компании всё-таки пришлось вернуться на улицу. Похоже, на этом игра в шпионов окончена.

– Ну почему она такая вредная? – негодовал Тихон, сцепив руки в замок на затылке и потянувшись.

– А я говорила, надо сразу напролом идти! – Сабина раздражённо покосилась на злополучную дверь, когда пятеро остановились в стороне от входа. Захар проигнорировал реплику сестры, как фантазирующего о чем-то вслух несмышлёного ребенка.

– Я не рассчитывал на многое, но всё равно слегка обидно, – обратился тот одновременно ко всем. – Если кто-то сейчас предложит отвлечь её и тайно проникнуть на чердак – я ухожу.

– Но что-то точно можно придумать, – попыталась обнадёжить всех Амалия и принялась в задумчивости потирать подбородок.

Пока остальные неуверенно топтались неподалеку под возмущённое бормотание Сабины, пинающей камни на тротуаре, Света решила оглядеть здание библиотеки, прикидывая, насколько возможно будет пробраться ночью на чердак через крышу. И не прогадала!

– Если на чердаке есть неостеклённое окно, сомневаюсь, что там хранятся книги. Архив точно не там, – как бы невзначай ровным тоном проговорила Света, глядя на крышу. Остальные тоже заинтересованно задрали головы.

Тихон ойкнул от неожиданности, Сабина кинула на Свету уважительный взгляд. На чердаке библиотеки и вправду имелось круглое незастеклённое и ничем не прикрытое окошко. Если бы там находился архив, от старых книг сейчас не осталось бы и живого места: они бы попросту сгнили за такое время. Чего не скажешь о магическом дневнике, напичканном всякими разными заклинаниями колдунов-оборотней, живших задолго до ребят.

– Отлично, – уверенно проговорил Захар.

– Что? – хором спросили Амалия, Тихон и Сабина.

– Нам нужна парочка наших общих знакомых.

Вспоминая одного конкретного человека, Захар обречённо выдохнул. Но ничего не поделать. Врагов и недоброжелателей у него не имелось, однако некоторых людей ему было тяжело понять, и с ними он старался не пересекаться без надобности. Но рано или поздно взаимодействовать с ними всё равно приходится. И сейчас, похоже, наступил именно такой случай…

Глава 6. Розы из тени

Света хотела уточнить у Захара, что это за знакомые, но резкие перемены в его настроении порядком смутили. Пришлось сдержать очередной порыв расспросов и дать ему молча повести компанию за собой. Захар и сам вряд ли заметил, как напрягся: сразу придал себе уверенный вид и, не отпустив больше ни одного комментария, направился куда-то. Похоже, несмотря на полезность этих знакомых, отношения у них были не самые гладкие.

Ребята ещё какое-то время неуверенно топали следом, но быстро вернулись к своему естественному состоянию. Спустя пару минут разговор вновь завязался, а Света всё больше убеждалась, как идеально вписывается в шумную и разговорчивую компанию. Какая бы тема ни обсуждалась, любую она могла поддержать сходу, некоторые начинала сама. Жалела только, что не жила в Новом Осколе раньше и упустила шанс познакомиться со всеми ещё в начальной школе.

Двор, в котором они очутились, на фоне прочих мог смело зваться элитным. По чистым тротуарным дорожкам не спеша прогуливались мамочки с колясками, на идеально ровно подстриженном газоне резвились дети и играли хозяева с собаками, на детской площадке в стороне от парковки кипела жизнь, с баскетбольного стадиона то и дело доносились крики игроков и удары мяча о стальное ограждение. Даже ранним субботним утром во дворе стоял шум и гам. Во всяком случае ранним оно было для Светы.

Хмурый Захар, скрепя сердце, но уверенно направлялся к ограждению в сопровождении четырёх заинтересованных пар глаз. Один из игроков, выделявшийся среди остальных особенно высоким для своего возраста ростом и подтянутой фигурой, заметив его, удивлённо вскинул бровь и, молниеносно отдав пас кому-то сзади, тут же сменил маршрут и с руками в карманах не спеша двинулся к выходу с площадки.

– Ты куда? – крикнул ему товарищ по команде, от неожиданности едва не споткнувшийся о свои же ноги.

– Вы мне надоели, двигаетесь как сонные мухи, – надменно кинул парень, не оборачиваясь и с лёгкой снисходительной ухмылкой глядя Захару прямо в глаза.

Тот не терял хладнокровия: никак не отреагировал на немую насмешку, выпрямился и с серьёзным видом остановился. Холодные голубые глаза столкнулись с пылающими уверенностью медными в молчаливой схватке. Со стороны это походило на мысленный бой. Его не слышали остальные, но отчётливо видели, что ни одна атака всё никак не попадёт в цель. Ребята не решались мешаться у бьющихся под ногами и наблюдали издалека, как один безрезультатно пытается испепелить взглядом другого. Казалось, битвы им привычны и не доставляют какого-либо дискомфорта, может, так они обычно и общались.

Свету смутило, как этот «знакомый» вообще изволил потратить своё драгоценное время на Захара, если отношения у них были не из лучших. Игра была настолько скучной? Да и стал бы Захар доверять такие тайны своему недругу? Когда-нибудь она обязательно всё разузнает, но сегодня сдержит ещё не одну сотню вопросов.

На пару из них шёпотом уже успела ответить Амалия. Парня звали Федя Чиветта. Наверное, имелись иностранные корни. Рост не меньше метра восьмидесяти, развитая мускулатура, широкие плечи и спина, особенно явные в обтягивающей чёрной футболке, сразу выдавали в нём спортсмена, себе подобных Света могла заприметить и на расстоянии километра. Правда, расслабленный и в то же время не скрытый надменный вид не вызывали доверия. Сколько бы общих тем для обсуждения у них потенциально ни было, она вряд ли охотно завела бы с ним разговор. Он удостаивал окружающих лишь коротким скучающим взглядом, словно те были для него недостойными внимания букашками, а их единственная функция – раздражающе жужжать в сторонке. Однако в Захаре он отнюдь не скучающим взглядом, похоже, собирался проделать дыру.

Наспех уложенные, чуть вьющиеся чёрные волосы растрепались во время игры. Феде пришлось вынуть из кармана одну руку, чтобы пригладить их. Наигранно устало вздыхая и прикрывая глаза, он навалился плечом на ограждение и склонил голову набок. С не менее наигранным интересом он, ухмыльнувшись и глянув на Захара сверху вниз, низким голосом спросил:

– Чем обязан такому внезапному визиту? – Не сверху вниз Федя не мог смотреть на него физически: их разница в росте превышала двадцать сантиметров. Захар и выдающимся телосложением похвастаться не мог, поэтому на фоне Феди походил скорее на младшеклассника, чем на «гостя» с серьёзными намерениями.

– Есть одно дело, необычное, – без приветствия сразу перешёл к сути Захар, выделив последнее слово, как некий код.

– Вот как. Куда они вляпались, что понадобилась посторонняя помощь? – Федя хохотнул, впервые за всё время бросив беглый взгляд на остальных, заставив их неловко переминаться с ноги на ногу. Вернее, только Амалию и Тихона. Сабина тряслась лишь оттого, что сдерживала порыв кулаками напомнить Феде, как к нему относится. Света просто переводила взгляд с Феди на Захара, пытаясь осознать необходимость обращаться за помощью к столь неприятному человеку.

– Я не могу говорить об этом здесь. И это касается не только нас.

– Вы там мир спасать собрались? – небрежно и чуть повысив громкость кинул Федя, глядя сверху вниз на остальную компанию. – Не помню, чтобы когда-нибудь говорил, что хочу участвовать в ваших детских играх.

– Но однажды упоминал, что не прочь войти в историю, – вдруг напомнил Захар, в его взгляде проскользнул лёгкий огонёк хитрости. Федя вскинул бровь и переключил всё внимание на Захара, вновь потеряв интерес к ребятам. Захар усмехнулся резкой смене фокуса и продолжил. – У нас есть доказательства правдивости одной интересной легенды.

– Чего… – Федя так удивился, что перестал лежать на ограждении и выпрямился, всё не высовывая рук из карманов. – А я говорил, что они на тебя плохо влияют. Поясни.

– Не здесь.

Ничего более не объясняя, Захар просто развернулся и прежней уверенной походкой направился в сторону пустыря у соседних домов. Федя прыснул, но без слов последовал за ним. Лишь на миг застопорился, проходя мимо Светы. Он скользнул небрежным оценивающим взглядом по незнакомой фигуре и бросил, не обращаясь ни к кому конкретному:

– А это кто? В ясельной группе пополнение?

– Новенькая в классе, – пояснил Захар. – Из наших.

– Не понял. – Федя вновь замедлил шаг, поравнявшись с хранящей молчание Светой. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвечать и лишний раз случайно не оскорбить его. – А, вот оно что. Какой умник в неё так глубоко силу затолкал?

Света на миг застыла. Неужто он нашёл её биополе, взглянув лишь раз? Обелиском Федя был явно не простым.

– Мы пока не знаем, – ответила за Захара Амалия с привычным дружелюбием. На Федю её светлая аура никак не влияла, он лишь коротко покосился в её сторону, продолжив блуждать взглядом по окружающему их пейзажу. – Но постараемся узнать.

– А ещё постарайтесь, чтобы она от волнения случайно в школе не превратилась, – усмехнулся Федя своей же шутке. Свете уже давно надоело его поведение, с каждой минутой попытки не говорить оскорбительного давались всё труднее. – И что, только вчера обо всём узнала?

– Именно, – вмешался в разговор Захар, удивив Федю ответом, но лишь на секунду.

Пустырь был достаточно просторным, на таком отдалении случайные прохожие точно ничего не услышат. Захар остановился и вновь без прелюдий принялся излагать всё, лишая Федю удовольствия лишний раз удивляться красочным эмоциональным подробностям:

– Света и Амалия нашли на чердаке их дома кубки Солнца.

– Чё? – Федя при всём уважении не спешил верить всему, что говорит Захар, тот сейчас больше походил на ребёнка, придумывающего сказки на ходу. Но его серьёзности он всё же смутился.

Захар кивнул Амалии, и та поспешила достать из рюкзака шкатулку. Федя заметно заинтересовался, не теряя угрюмого вида, даже потратил силы, чтобы сделать пару шагов в её сторону. И при виде содержимого едва сдержался, чтобы не раскрыть рот от удивления. Он вперил шокированный взгляд в Захара, словно тот был его галлюцинацией.

– Какого… Где это вы живёте? – Федя так же уставился на Свету и Амалию.

– Мы полагаем, что кубки лежат в доме с прошлого века, и их прежний хозяин уже давно мёртв, – продолжил Захар. – В шкатулке лежала записка, там сказано, что один из четырёх дневников на чердаке городской библиотеки. Мы только что сходили туда, но Марфа Ивановна отказалась пускать нас в архив. На чердак ведёт ничем не заблокированное окно, поэтому мы могли бы попасть туда через него. Не без вашей помощи, чтобы не наделать шума.

– Ясно. Сов приручать пришли, – усмехнулся Федя, поумерив пыл.

Собственный вывод его порядком позабавил. Захару пришлось в очередной раз сдерживаться, чтобы не закатить глаза. Света с самого начала не понимала, в чём заключалась идея Захара, а после этой его реплики происходящее окончательно превратилось в её глазах в сюрреалистичный театральный этюд. Слов уже не хватало, и в ожидании объяснений она просто уставилась на Захара, постаравшись выразить на лице всё замешательство в полную силу. Благо, он умел понимать людей без слов:

– Федя и его сестра – совы, поэтому могли бы залететь на чердак через окно, не тревожа ни охранника, ни случайных прохожих снаружи.

– А ещё я на ранг выше вашей компашки и сам могу решать, хочу вам помогать или нет, – заметил Федя, надменно оскалившись. – Где ты услышал, что я согласился? Что мне будет за помощь?

– Вариант войти в историю как обелиск, отыскавший все четыре пары артефактов, тебя не устраивает? – с наигранным удивлением спросил Захар, вскинув бровь.

Федя усмехнулся его парированию, но не мог не согласиться. Признанию его заслуг он был рад всегда, и уж тем более таких серьёзных. Легенда ему известна так же хорошо, как Захару, потому он сразу признал в кубках те самые. Оглядев ребят скучающим взглядом, он вновь обратился к товарищу, для усиления эффекта преувеличив интонацию:

– Только один я не пойду. Не могу оставить свою любимую сестру без внимания! – Федя развёл руки в стороны и, тут же вернув их в карманы, направился обратно во двор.

– Нам необязательно прибегать к помощи вас обоих. Достаточно будет кого-то одного, – поспешно предупредил Захар.

– Ну уж нет, хватит ей просиживать одно место дома. Прогульнётся хоть, чего это я один пахать буду? В час ждём вас в ближайшем от библиотеки переулке.

Не прощаясь, Федя скрылся за забором в сопровождении внимательных взглядов. Снова на пустыре стало тихо, только приглушённые детские голоса долетали с площадки во дворе. Но шумная компания не могла сохранять тишину слишком долго.

– А похвалить меня за самообладание? – возмутилась Сабина, обращаясь к Захару.

– Спасибо, что не послала его в первые две секунды, я очень благодарен.

– Да он мутный тип, – не скрывая подозрений, заявила Света. Наконец-то можно было выпустить хоть часть эмоций. Она тоже едва держалась, чтобы не ответить на его хамство, и была как никогда близка к провалу.

– Нет, дело не в этом, – устало выдохнул Захар, потирая рукой висок. – В некоторых ситуациях на него действительно можно положиться. Он способен здраво мыслить и прекрасно это знает, но всё равно предпочитает ничего не делать и пускать на самотёк всё, что его не касается. Исключение – его личная выгода. Я бы даже сказал, что мы похожи. – Захар не без досады покосился в сторону двора. – Одно из главных различий – я быстрее иду на уступки и не могу оставлять всё как есть. Поэтому он считает меня бесхарактерным.

– Короче, он придурок, – подытожила за брата Сабина, стоявшая всё это время с руками в карманах. Чем теперь напоминала Федю, подумала Света. – И вместо нормальных занятий предпочитает прохлаждаться или делать исключительно то, что нравится ему. Но Захара почему-то уважает.

– И обелиски они с Агатой сильные, – заметила Амалия. – Они двоюродные, Федя – филин, Агата – сова. Оба серебряной масти. Их дядя тоже филин, но тётя – обычный человек. Даже без тренировок в бою они одолеют нас как детей. Ну… разве что Сабина им достойный противник.

Сабина громко хмыкнула, демонстративно отвернувшись в противоположную от ненавистного двора сторону. Тихон с грустью вздохнул, что-то рисуя на песке подошвой кроссовки.

– Как ты назвал эти кубки? – вспомнила Света, уставившись на Захара. Ему предстоит ответить ещё на кучу вопросов, хочет он этого или нет.

– Кубки Солнца. Также есть мечи Луны, жезлы Венеры и пентакли Марса. Понятия не имею, по какому принципу им давали название, возможно, об этом сказано в дневниках.

– Их бы найти ещё, – выдохнула Сабина, устало потягиваясь.

– Чиветта согласились, так что задача становится куда проще. Пока подумайте, как улизнуть из дома посреди ночи.

– Не впервой, – развела руками Амалия.

Света вскинула бровь. Сабина и Тихон согласно закивали, посмеиваясь. Похоже, ребята нисколько не преувеличивали, называя свои приключения «опасными, но захватывающими». Команда по исследованию заброшек выбиралась на прогулки исключительно днём и только под строгим надзором Гордея, а они не стеснялись ввязываться в подобное даже ночью. Оборотни, что с них взять…

Оставшееся до ночи время ребята гуляли и рассказывали Свете тысячи историй: от «гениального» плана по списыванию контрольной по математике до побега от охранников заброшенного завода. Ни на секунду Света не засомневалась, что так кстати появившаяся новая компания идеально подходила под все её интересы. Но не могла на миг не загрустить. Кате и Герману тоже наверняка понравились бы ребята. Вот бы они приехали на ближайших выходных, чтобы познакомиться с её новыми друзьями…

В полночь родители и Катерина уже крепко спали, но ночь Светы и Амалии только начиналась. Выждав ещё полчаса, они оделись во всё чёрное и выбрались на улицу. Не могли сдержать порыва поиграть в шпионов из фильмов, да и кто запрещал? Под кожаную куртку Света натянула любимый жёлтый топ. Она всегда надевала его, чтобы похвастаться перед окружающими своей спортивной фигурой. Амалия не стала сдерживать белую зависть и пообещала, что когда-нибудь добьётся такого же результата. Света убедила, что если сестра будет бегать по утрам вместе с ней, быстро достигнет желаемого. И тут же вспомнила, что сегодня утром обе благополучно забыли о пробежке. Пришлось навёрстывать сейчас и бегом добираться до библиотеки, лавируя между теней и избегая освещённых участков. Какой хороший шпион раскроет себя?

Девушки уже заметили на горизонте нужное здание, когда в одном из переулков их шёпотом окликнул Тихон. Сёстры тут же свернули, а Сабина с Захаром, тоже прибывшие вовремя, приветливо помахали им. До часа оставалось ещё десять минут.

– Как же всё-таки хорошо, что Новый Оскол такой маленький, – разминаясь, радовалась Сабина. – На улицах и так мало народу, а уж ночью подавно.

– А если нас кто-то и заметит, о наших ночных походах узнает вся округа. Действительно удобно, – ворчал Захар, всё ещё жалеющий о таком дерзком плане. Он окинул Свету и Амалию слегка обеспокоенным взглядом. – Как у вас всё прошло?

– Дома все уже видели десятый сон, на улице никого не встретили, – отчиталась Амалия.

– Как с охраной в библиотеке? – выясняла Света.

– Охранник есть, но сов услышать не должен, – объяснил Захар, косясь на принявших образ «шпионов» девушек. – У них самый тихий полёт среди других птиц. К тому же обоим хватит ума не создавать лишний шум.

– Почему ты так уверен? – не поняла Сабина. Федя с Агатой её раздражали, а ещё сильнее её раздражало то, что Захар этого мнения не разделяет. Тот приглушённо вздохнул.

– Им незачем вредить нам: они действительно захотят найти все четыре пары артефактов, даже если придётся работать совместно с нами. Однажды мы беседовали кое о чём, и я сделал определённые выводы на их счёт, так что верьте мне. И ещё, – он обратился к Свете, – я понимаю, что первое впечатление Федя производить не умеет, но на самом деле он не плохой человек. Несмотря на то, что говорит, всё, что он делает – делает искренне, как и Агата. Чтобы убедить их помочь, приходится создавать иллюзию того, что они действуют назло и при этом получают выгоду. Может показаться, что они слишком язвительны, прямолинейностью я бы это тоже не назвал, но оба никогда не станут врать в лицо, разве что только самим себе. Да, их трудно заставить работать с нами сообща, но людей они отталкивают по привычке, а не потому, что хотят их чем-то задеть. Несмотря на сложный характер, они могут быть ценными союзниками.

– Короче, ты хочешь, чтобы я и дальше игнорировала его насмешки? – нехотя уточнила Света. Насчёт Агаты она пока ничего не могла сказать, даже в глаза её ещё не видела.

– Именно. Считай это ценным опытом общения с такими вот людьми. Возможно, вскоре они привыкнут к нам и перестанут считать за детей…

– Но в этом ты всё же не уверен?..

– Не уверен лишь, как скоро это произойдёт.

– И почему тогда не ходишь с их компанией, а остаёшься с нами? – с толикой обиды проговорила Сабина. – Ты так хорошо их понимаешь и хвалишь, почему бы просто не перейти на «более зрелую сторону»?

– Для их же блага. – Сабина едва заметно вздрогнула, а Захар поспешил объяснить прежде, чем сестра опять что-то себе надумает. – Они рискуют всю жизнь стоять особняком, никого к себе не подпуская, а меня одного недостаточно, чтобы это изменить. Я жду, когда они сами поймут, что мы не «ясельная группа», занимающаяся ерундой, а просто люди, любящие проводить время «странным» образом. Агата с самого детства всё свободное время проводит за учебниками, а Федя на спортивных площадках. Ещё пара лет такого нескончаемого дня сурка – и их нервы начнут сдавать. Может показаться, что они сами выбрали такую жизнь, но это не так. И я понял это совсем недавно.

– Своди их к психологу, в чём проблема? – небрежно кинула Сабина, не желая мириться с тем, что брат пытается оправдать грубости этих двоих.

Захар прекрасно понимал, почему она так этому противится, но и рассказать всего не мог, потому что Федя с Агатой сами попросили не посвящать других в детали. Он и так наговорил лишнего и теперь надеялся, что ребята и дальше не будут воспринимать всерьёз это его мимолётное сочувствие или вообще забудут всё, что он сказал.

Федя уже перешёл черту, за которой начинается более-менее нормальная жизнь: он всегда предпочитал делать то, что ему хочется. Просто обстоятельства заставили его считать то, что ему навязали, тем, что ему нравится. Пусть он этого пока не понимает, но уже почти готов всё осознать. С Агатой дела обстояли куда сложнее.

Ровно в час в переулке бесшумно появилась незнакомая Свете девушка. Вероятно, Агата.

Ребята не сразу заметили, как она оказалась у Светы за спиной. Амалия с Тихоном при виде её подскочили, словно увидели призрака. Она действительно была на него похожа: не издала ни звука, молча остановилась поодаль от остальных с лишённым эмоций лицом, только чуть хмурила светлые брови. Агата скрестила руки на груди и блуждала скучающим взглядом голубых глаз, скрытых под длинными белыми ресницами, по кирпичным стенам переулка. Даже грудь едва вздымалась от дыхания, словно оно и вовсе отсутствовало. Длинные белые волосы мерно колыхались от лёгкого прохладного ветра за идеально ровной спиной, только они напоминали, что перед ребятами не каменное изваяние, а живой человек. И всё равно Света охотнее назвала бы Агату куклой, чем человеком.

Выждав пару секунд, пока ребята её наконец-то заметят, она, не обращая внимания на их лёгкий ступор и не удостоив никого даже коротким взглядом, проговорила:

– Надо же, не опоздали.

– А брат твой где? – тут же опомнилась Сабина. Агата и теперь не отрывалась от разглядывания кирпичной стены напротив. – Передумал по пути?

– Понятия не имею.

Тихон с Амалией неловко переглянулись. Сабина едва держалась, чтобы не нарушить просьбу Захара не говорить ничего лишнего, но не могла не заметить, указывая на Свету:

– Это Света, новенькая и тоже обелиск.

– Мне плевать.

Агата всё также скучающе поглядывала то вдаль, то в небо. Света могла поспорить, что даже когда Агата только появилась в переулке, ни на секунду не задержала взгляд на незнакомом силуэте. Подумаешь, к горстке пыли добавилась ещё одна пылинка. До чего же странные эти совы…

– Федя рассказал тебе, что мы хотим сделать? – обратился к Агате Захар, та окинула его пренебрежительным взглядом. Его это, впрочем, нисколько не задело.

– Федя потратил много сил и времени, чтобы её с собой взять, так что пора вам придумать дополнительную награду за особое старание, – послышалось из-за спины Агаты.

Ребята, обернувшись, увидели, что Федя наконец прибыл на место, попивая газировку из цветастой банки. Закончив с напитком, он одной рукой с шумом смял её и забросил в большой мусорный бак позади Тихона и Сабины. Раздался громкий звон металла, бьющегося о стеклянные банки, которые покоились среди остального мусора. Вновь его руки лежали в карманах, а выражение лица точь-в-точь повторяло выражение лица Агаты. Она лишь на миг покосилась в его сторону.

– Отлично, давайте начинать! – задорно объявил Тихон и уже было двинулся к выходу из переулка, как в стену в сантиметрах от его лица вонзился острый чёрный предмет, блеснув в темноте и заставив его застыть на месте.

Тихон недоуменно уставился на Федю. Выражение его лица нисколько не поменялось, а вот Сабина сжала губы в тонкую полоску и посильнее стиснула кулаки. Договор с братом с каждой такой выходкой всё сильнее рисковал обернуться горкой клочков порванной бумаги. Ярость Сабины до кучи ещё и сожгла бы её. Пока она пыхтела в попытках не броситься в драку, Света внимательнее пригляделась к чёрному предмету. Тот моментально растворился в воздухе, но она успела разглядеть в нём отчего-то затвердевшее и чем-то напоминающее кристалл перо. Может, это и был простой нож, но как же он мог быть простым, если тут же исчез? Она метнула взгляд на Федю: его правая рука уже не лежала в кармане, и только что на ладони промелькнуло, прежде чем так же скоро исчезнуть, ещё несколько чёрных, совершенно обычных перьев. Он превращает их в клинки?!

– Ничего вы не начнёте, – исправил Тихона Федя, сверля его холодными голубыми глазами. – Мы вдвоём полетим туда, вы просто будете стоять здесь и ждать. – Он вопросительно уставился на Захара. – Ты так им всё объяснил?

– Это правда, мы ничем не поможем на чердаке, потому что просто не сможем туда попасть, – подтвердил Захар, обращаясь к остальным. – А светиться у входа ещё глупее, чем в целом тайно проникать в библиотеку.

– Ну… Удачи? – неуверенно пожелала совам Амалия, ободряюще улыбаясь.

Оба ожидаемо проигнорировали её и развернулись. Света едва успела разглядеть, как Агата с Федей обернулись белой совой и чёрным филином: она лишь моргнула, а в небо уже бесшумно взмыли две большие птицы. Остальные переглянулись, думая каждый о своём. Если Света так и продолжит удивляться каждой мелочи мира оборотней, растратит все силы там, где не следует. Они понадобятся много где ещё.

Избегая света фонарей, совы ловко впорхнули в узкое отверстие круглого окна на чердаке библиотеки. Пол, усеянный мусором, был бетонным – хотя бы не будут скрипеть деревянные половицы, уже хорошо. Обернувшись людьми вновь и мягко приземлившись, Федя и Агата прислушались. Ни звука – можно приступать к поискам.

Федя вытащил из кармана телефон и для удобства включил фонарик, Агата без слов повторила его действие. На чердаке и вправду не было ни одного стеллажа: освещая один угол за другим, они видели только плесень, осколки штукатурки и поломанную мебель, даже случайно брошенной никому не нужной книжки не имелось. Хозяева библиотеки, по всей видимости, использовали чердак как свалку и не желали выбрасывать весь хлам туда же, куда нормальные люди относят мусор. В одном углу валялся не пригодный для хранения чего-либо комод, обе его дверцы слетели с петель и были скиданы в сторону, прикрыв собой кучи картонных коробок и прочего хлама. По углам валялись обломки деревянных стульев вперемешку с кусками поломанных досок и бумаги.

Федя направился к комоду, наступая на более-менее чистые участки пола, Агата аккуратно прокралась в противоположную сторону, чтобы, скрепя сердце, попытаться рассмотреть в горах мусора нечто, напоминающее дневник.

Потратив на поиски достаточно большое количество драгоценного времени, совы пришли к выводу, что ничего интересного здесь нет. Федя уже хотел шёпотом выругаться, как его взгляд привлекло кое-что, выделяющееся из общей картины. Они были так увлечены всем этим мусорным хаосом, что едва не упустили новенького вида дверь прямо напротив окна. И действительно, эта часть чердака по площади была намного меньше первого этажа. За дверью определённо что-то было, далеко не лестница: люк от неё уже имелся посередине комнатки – квадратная дверца, по всей вероятности, запертая на ключ изнутри.

Федя прошагал к двери, освещая замок фонариком телефона, и, нагнувшись, вгляделся в скважину. Попытался направить свет прямо в щель, но кроме тьмы ничего не увидел. Агата отпихнула брата, еле сдержавшего громкое возмущение, и медленно повернула ручку двери. Та не поддавалась – закрыто.

Пока в переулке ребята напряжённо ожидали результатов поиска, Захару пришло сообщение от Феди. Он тут же прочитал: «Здесь есть дверь». Захар нахмурился. Насколько ему известно, ни Федя, ни Агата не отличались талантом к вскрытию замков. Но, кое-что вспомнив, он быстро напечатал: «Есть проход на крышу?».

Федя направил свет фонарика на потолок: у стены и правда имелась небольшая обшарпанная лестница с люком. Он тут же набрал ответ.

– Кто-нибудь умеет вскрывать дверные замки? – обратился Захар ко всем.

Пока Амалия, Тихон и Сабина озадаченно переглядывались, Света смущённо притихла. Как бы стыдно ей ни было это признавать, она и впрямь успела научиться отпирать замки обычными шпильками для волос.

У неё был талант к подобным махинациям. Однажды, обходя вдоль и поперёк очередную заброшку, их компания наткнулась на запертую дверь в одну из комнат. Света, словно ведомая кем-то извне, принялась пытаться вскрыть замок лежавшей неподалеку скрепкой. И спустя минуту потуг едва не отшатнулась от характерного щелчка. Тогда им удалось обойти всё здание, включая даже запертые двери.

Вдаваться в подробности приобретения этого навыка Света пока не хотела, но всё-таки неуверенно помахала Захару рукой. Тот на миг вскинул брови, но, оставив расспросы на потом и не теряя времени, быстро набрал ещё одно сообщение. Ответ пришёл тут же. Захар обратился к Свете:

– Они занесут тебя на крышу. Там есть проход на чердак и запертая дверь в другой его отсек. Сможешь отпереть оба замка?

– Думаю, да. – Хотела бы она сказать «конечно», но не стала. Ещё подумают, что она бывалая несовершеннолетняя преступница…

Оставалось только напряжённо гадать, как именно совы собираются транспортировать Свету на крышу. Неожиданно скоро на небе вновь показались знакомые силуэты. Они не стали превращаться обратно: не дав Свете опомниться, просто схватили её за шиворот сильными цепкими лапами и взмыли над крышами.

Света никогда не боялась высоты, но, если на протяжении бесконечных по ощущениям пары секунд висеть в десяти метрах над землёй, рискуя в любой момент выскользнуть из куртки, невольно задумаешься, сколько всего ты ещё не успел сделать за свою короткую жизнь. Внешне Света, конечно, не показывала мимолётный страх, но на лбу предательски проступили редкие капельки пота. Она едва сдержалась, чтобы шумно не выдохнуть, когда ноги наконец-то почувствовали твёрдую поверхность черепичной крыши.

Чтобы не дать страху разрастись, Света сходу приступила к делу. Совы устроились на коньке крыши, как на жёрдочке, а она достала из кармана шпильку, одолженную у Амалии, и прокралась к запертому люку. Света могла лишь предположить, показался ли бы на лицах Агаты и Феди хоть намёк на удивление при виде того, как она спокойно пролазит в уже открытый люк, будь они в человеческом облике. На самом деле ей было глубоко плевать, пусть хоть в обморок от удивления падают. Просто она и сама приняла бы себя за скрывающуюся под личиной обычной школьницы воровку, не один десяток раз вскрывшую замки чужих домов. Впрочем, об Агате и Феде она думала не лучше.

На чердаке Света тоже включила фонарик. Следом бесшумно спустились и совы. Они так ничего и не сказали, продолжали молча с безразличными лицами посматривать, как Света с той же ловкостью борется со вторым замком. Наконец, и тот был побеждён. Ни скрипа, ни шёпота, ни какого-либо другого шума: все трое безмолвно прошли во второй отсек.

Похоже, это и был тот самый архив, о котором говорил Захар, однако задачу этот факт нисколько не облегчал. Как они собираются найти среди всего этого добра определённый дневник, о внешнем облике которого они не имеют представления? Здесь было не меньше тысячи старинных книг, к тому же темно – хоть глаз выколи, даже фонарик не спасал.

Пока Света неуверенно топталась у входа, перемещая свет фонарика из одного угла в другой, Агата, едва сдерживая раздражение, бесшумно прошагала к одному из стеллажей. Федя, подавив усталый вздох, отправился в другую сторону. Свете ничего не оставалось, как не дыша прокрасться вперёд.

Она редко мыслила пессимистично, но вид книжек всякий раз наводил её на мрачные думы. Света уже представляла, как спустя час безрезультатных поисков они втроём ни с чем возвращаются к остальным, и на этом их «расследование» всё-таки заканчивается. Но как только ступила вглубь архива, едва не подскочила на месте: сердце вдруг дёрнулось так резко и сильно, что толчок эхом прошёлся по всей груди, звоном доходя до ушей. К голове прилила кровь, на миг Света забыла, как дышать. Странное ощущение спало так же быстро, как появилось, а на его место пришло новое. Что-то заставляло её идти к определённому стеллажу, управляло ногами против воли. Она не заметила, как вытащила с одной из полок старую потрёпанную тетрадь в твёрдой кожаной обложке, очнулась, только замерев на месте и глядя на находку в руке.

Ей понадобилась минута, чтобы окончательно прийти в себя и осознать, что держит в руках дневник с подписью «Нигредо. Книга Солнца». Солнце. Как в названии кубков. Быть не может, это не розыгрыш? Или искусное его продолжение? В голову ударил адреналин, на лице сама собой расцвела азартная улыбка, а глаза засверкали и довольно сощурились.

Света вновь взяла себя в руки и обернулась к совам, чтобы шепнуть об успехе. Федя и Агата даже не поверили ей: недоверчиво переглянулись и окинули её одинаковыми насмешливыми взглядами. И всё-таки быстро пришли к здравым выводам: на тетради определённо точно чётко виднелась характерная надпись. Это действительно… тот самый дневник?..

Они не стали тратить больше времени и вернулись в переулок тем же способом. Свете пришлось в очередной раз молиться, чтобы её не уронили посреди улицы по случайности или из наглости. Как только ноги Светы наконец-то почувствовали опору, совы, не превращаясь обратно и растворившись в тёмном ночном небе, просто улетели восвояси. Света на миг задумалась, не добрались ли они сюда в этом же облике? Поэтому появились так тихо, что даже идеальный слух Светы не позволил сразу заметить их?

Ребята встретили подругу такими громкими радостными воплями, что Захару пришлось их успокаивать. Ещё немного, и они разбудили бы весь район. Дневник спрятали в рюкзаке Амалии, который она предусмотрительно взяла с собой.

– Прочитаем утром, давайте по домам, – не дал им вновь устроить шум Захар. Компания тут же как по команде отправилась в путь.

Очередной плюс маленького города: всем пятерым было по пути. Шли переулками, так оставалось меньше шансов быть замеченными. Но совсем не разговаривать не выходило, радость от первого успеха нельзя вот так просто подавить. Сабина уже вовсю представляла, как ребята будут биться с Илларионом, Амалия с Тихоном накидывали свои странные варианты стратегии вроде «притвориться адептами и застать Розенкрейца врасплох», Света тоже не стала лишать себя комментариев и наглядно демонстрировала, какими приёмами воспользуется при прямом столкновении с пепельными. Сабина окончательно вошла во вкус, и теперь девушки в шутку наносили друг другу атаки и уклонялись, едва не падая от смеха. Захар хоть и радовался не меньше остальных, был вынужден то и дело шикать, чтобы ребята хотя бы немного сбавили громкость. Он был больше чем уверен, что компания и так уже поставила на уши все ближайшие дома, но не мог не надеяться на мизерный шанс удачи.

– Кто нашёл дневник? – спросил он у Светы.

– Я. Интуиция подсказала.

– Интуиция? – Захар удивился сильнее, чем девушка ожидала. – Может, тебе и повезло, но с куда большей вероятностью у тебя проявилось усиленное чутьё обелиска.

– Э… Хорошая интуиция разве не может быть и у обычного человека?

– Чутьё человека и обелиска отличается. Ты почувствовала что-то странное, перед тем как найти дневник?

Света задумалась, тщательно воспроизводя события десятиминутной давности в голове, и неуверенно ответила:

– Не знаю, показалось мне или нет: сердце как будто удар пропустило, а неведомая сила сама переставляла мои ноги.

– Вот оно. Это не просто интуиция! – воодушевился Захар, превысив установленный собственноручно порог громкости и заставив остальных подскочить от неожиданности. Света вновь озадаченно почесала затылок. – Такая есть только у достаточно сильных обелисков. Как видишь, даже Агата и Федя не смогли найти дневник. Такой талант должен передаваться по наследству. Твои родители точно обычные люди?

– Насколько нам известно, – ответила за Свету Амалия, разводя руками. – По крайней мере, так говорила мама. Но в Свете, наверное, могли проявиться гены пумы, как у нас…

– Могли ли запечатать мою силу родственники? – задумалась Света. – И в какой момент печать исчезла? На въезде в Новый Оскол?

– Понятия не имею… – покачал головой Захар. – Такая магия встречается крайне редко, даже не знаю, что и думать.

Амалия понуро опустила голову, а Света задумчиво подняла взгляд к чистому ночному небу. Мириады звёзд отрешённо глядели на неё, но ни одна не упала, чтобы ответить на все их вопросы. Сёстры второй день подряд только и делали, что терзали себя догадками. Если хотят понять хоть что-то, придётся не только искать артефакты, но и решать загадку печати Светы. Она приехала всего пару дней назад, а дел навалилось уже так много… Но сколько бы сложностей ни преграждали ей путь, она в любом случае пробьётся напролом! Так было всю жизнь, будет и впредь.

Шутки и эйфория от первой удачи заглушили адреналин, ребята окончательно расслабились и потихоньку начали зевать. В это время даже оборотни уже давно ложатся спать. Но также быстро сон рассеялся порывом холодного ветра коварных неожиданностей. Пока вспоминали очередную забавную школьную историю, им вдруг преградили путь. С самого начала Свету как током прошибло неприятное предчувствие, вид вмиг напрягшихся ребят, что минуту назад весело хихикали и отпускали шутки направо и налево, лишь усилил его. При виде незнакомца Света рефлекторно встала в стойку и прикрыла лицо крепко сжатыми кулаками, готовая отбиваться врукопашную, остальные тоже застыли, вперив нахмуренные взгляды в «препятствие».

В десятке метров от них остановился самоуверенного вида парень лет двадцати с надменным выражением лица. Света невольно вспомнила сов. Слишком уж часто ей стали встречаться подобные неприятные личности. Он остановился под светом единственного в округе фонаря, отбрасывая на сырую землю длинную чёрную тень, и окинул компанию снисходительным взглядом, будто натолкнулся на прогуливающих уроки школьников и был намерен отчитать их, будучи их строгим учителем. Слегка растрёпанные короткие серые волосы колыхались на лёгком ветру, а серые глаза сверкали недобрыми, даже хищными огнями. Увидев замешательство на их лицах, он насмешливо оскалился.

– Какая досада, – протянул он. – Родители не научили вас, что воровать нехорошо. Вам даже хватило наглости проникнуть на частную собственность. Не поздновато ли детишкам гулять в такое время?

– Это пепельный, – не спуская глаз с парня, вполголоса предупредил Свету Захар.

Глаза её тут же округлились, зрачки сузились, а мысли лихорадочно заметались. Тогда в кафе с Катей и Германом она тоже видела двоих мужчин с серыми волосами, неужто те тоже были пепельными?! Они теперь ведут дела и в Белгороде? И странно смотрели на Свету, потому что почувствовали в ней обелиска? Получается, печать спала уже тогда? Амалия говорила, что адепты не трогают обелисков, пока те сами не нападут. Но что тогда нужно этому? Какого чёрта здесь вообще происходит?!

– Ну да, пепельный. – От его зловещего смешка кровь застыла в жилах ребят. Даже Сабина напряглась как никогда, пошире расставила ноги и приготовилась к внезапной атаке. – Поправочка: адепт Розенкрейц. А вы – обелиски. И с детства прекрасно знаете, за какую черту вам не следует переступать. Почему же заставляете нас применять меры сейчас?

– Какие ещё меры? – не выдержала Сабина, улавливая зоркими глазами каждое движение парня. – Что мы такого нарушили?

– Ха-ха!

Пепельный рассмеялся так, словно Сабина рассказала смешную шутку. Та раздражённо стиснула челюсти, с трудом сдерживая порыв наброситься на адепта уже сейчас. Он вдруг быстро успокоился и исподлобья вперил в ребят полный презрения, даже отвращения, взгляд:

– Вы рылись на чердаке здания, которое находится под нашим контролем. Это вполне можно расценивать как нападение, нарушающее известный вам контракт. Вы могли бы проигнорировать этот факт и собственными руками развязать войну, в ходе которой погибнут все ваши близкие и вы сами. – На лице его вновь сверкнула надменная полуулыбка, острые клыки блеснули в рыжем свете фонаря. – А могли бы поступить так, как вам скажу я.

Ребята и сами прекрасно понимали, что Розенкрейц настолько пристально наблюдают за каждым их действием, что при желании могут найти повод для войны даже там, где ему быть не положено. Но шанс избежать худшего исхода был в интересах ребят, потому никто не решался говорить лишнего. Расценив молчание как согласие на переговоры, пепельный, чуть посерьёзнев, продолжил:

– Вы отдаёте то, что только что украли, я ничего не докладываю начальнику, и мы расходимся с миром. Это маленькое недоразумение останется только между нами. Советую обдумать всё и поступить по-взрослому. Хотите ли вы, чтобы ваша детская игра превратилась в резню?

– Мы… – тут же запнулась Амалия, сжав губы от обиды.

– И что же мы украли? – неожиданно для всех поинтересовался Захар.

Ребята застыли, все взгляды тут же устремились к нему, даже пепельный, замерев, удивлённо вскинул брови. Захар же выглядел так уверенно, будто сейчас не рисковал ввязаться в бой не на жизнь, а насмерть, а просто вышел вечером выходного дня на прогулку. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он молча выжидал, когда пепельный ответит на вопрос.

– Это не имеет значения, – с угрозой в голосе отрезал адепт, испепеляя обелиска взглядом. – Вас видели с какой-то книжкой на крыше библиотеки. Абсолютно всё, что находится в архиве – собственность Розенкрейц. Думаете, кража не будет считаться кражей, если это никому ненужная тетрадь?

– Вот как, – спокойно проговорил Захар и с виноватой улыбкой оглянулся к ребятам. – Это первый раз, когда я на такое иду, но сейчас мы обязаны побороться. – Он нахмурил брови, сосредоточенно уставившись на пепельного. – Готовьтесь к бою.

Хмыкнув и вновь блеснув клыками, адепт вынул руки из карманов и неторопливо шагнул в их сторону.

– Он и сам знает, что ещё не время развязывать войну, – шепнул Захар, чтобы его услышали только друзья. Они тут же навострили уши, внимая каждому слову. Пепельный не торопился начинать бой и медленно наступал. – Он не будет целиться в нас, лишь припугнёт, чтобы мы отдали дневник. А ещё понятия не имеет, что именно мы украли: просто выполняет приказ вернуть то, что принадлежит организации. Ждём подходящего момента и бежим.

– Незачем ждать момент, его можно создать!

Сабина ни за что не стала бы играть по правилам противника. Она азартно оскалилась, расставляя ноги ещё шире, Света молчаливо позавидовала её растяжке. Воздух наэлектризовался, из земли вокруг ребят вдруг призрачными облачками поднялось несколько десятков размытых образов, через мгновение обретших чёткие очертания всех пятерых. От восторга у Светы засверкали глаза. Это же иллюзии обелисков-лис!

Иллюзорные оборотни стояли в таких же позах, как настоящие, и точно также следили за приближением адепта. Тот раздражённо цокнул и вскинул руки. Воздух вмиг нагрелся, сменив прохладную октябрьскую ночь на жаркий летний полдень и тут же заставив ребят покрыться капельками пота. Раскалённые потоки воздуха переплетались и вились вокруг пепельного, становились всё ярче, обращаясь ярко-рыжими языками пламени. Ещё миг, и в руки парня змеёй скользнула цепь, словно отлитая из раскалённого металла. Он ловко раскручивал её наконечник, и пока ребята заворожённо смотрели на струящиеся вокруг огни, со всей силы размахнулся и метнул его вниз, заставив цепь полностью раствориться в земле.

Света опешила. Амалия же рассказывала, что огонь адептов превращает материю в пепел, тогда что сейчас сделал адепт?! В неведении сердце забилось ещё чаще, но на страх не было времени. Все пятеро вместе с иллюзорными образами кинулись врассыпную. Адепт тихо выругался. Детишки решили рассеять его внимание! Но как только толпа, подобно рою пчёл, принялась кружить по переулку, из-под земли со скоростью пуль взлетели десятки раскалённых цепей, разбивая в пыль все иллюзии разом!

У Светы перехватило дыхание: с таким же успехом эти цепи могли пронзить тела ребят! Не переставая бежать, она облегчённо выдохнула: настоящие обелиски уже неслись далеко впереди, к хорошо освещённой улице. Через переулки путь значительно короче, но цепи там станут серьёзной преградой. На улице же значительно возрастут шансы нарваться на камеры видеонаблюдения и редкий здравый смысл адепта: он вряд ли захочет светить своими способностями на глазах обычных людей.

Пепельный вновь выругался и, не раздумывая, погнался за подростками. Босс велел не дать им украсть его собственность, но при этом не развязывать войну. И как прикажете совместить несовместимое? Двое адептов несколько лет назад уже успели поплатиться за неудачную попытку, босс лично наказал их. То же ждёт и его за подобную ошибку. Хотя… Приказ начальника – закон, но кто запрещает обойтись минимальными травмами? Эти дети посмели бросить вызов Розенкрейц! Уж пару синяков смогут вытерпеть.

Свет фонарей наконец-то осветил лица ребят. Если вдруг покажутся прохожие, возникнет вопрос, что подростки толпой делают на улице в два часа ночи, но отстоять дневник куда важнее общественного мнения. Из всей команды у Захара была самая плохая физическая подготовка, но он, воодушевлённый общим успехом, бежал почти наравне с остальными. Адреналин делал своё дело, даже красная панда возымела достаточно смелости, чтобы бросать вызов этим сероволосым гангстерам!

Ребята обрадовались, успешно оторвавшись от преследователя, и слегка замедлились. До поворота оставалось всего ничего: каких-то пара метров. Именно в этот момент из-за угла вдруг неторопливо показался ещё один парень. Редкий прохожий, подумали ребята. Но в тот же миг ледяными статуями замерли и напряглись сильнее прежнего. Зрачки сузились от страха у каждого, даже обычно беззаботный Тихон забыл, как дышать. Прямо на них, на освещённой, усеянной камерами улице направляли дуло пистолета.

Им преградил путь парень примерно того же возраста, что и адепт с цепями, возможно, чуть младше. Он наставлял пистолет на ребят с таким отрешённым видом, будто в этом нет ничего предосудительного и незаконного. Оружие, как и цепи, на вид было создано из раскалённого металла, но пепельный не одёргивал рук. Оно и понятно: вся их группировка подчиняла себе огонь. Вот только у него были белые волосы. Не держи он в руках огненный пистолет, встретив его случайно на улице, ребята бы и не поняли, что он пепельный: из возможных внешних признаков у него имелись только серые глаза.

– Поднимите руки и верните книгу, – бесстрастно проговорил парень, руки его не дрогнули и сейчас.

– Как мы достанем её с поднятыми руками? – огрызнулась Сабина. Даже в такой ситуации не упускает возможности, подумала Света.

– Придумайте, – послышалось сзади.

Ребята осторожно оглянулись. Пока они в ступоре стояли под дулом пистолета, их успел догнать первый адепт. Он выглядел таким раздражённым, будто был готов выжечь компанию одним только взглядом и без помощи цепей.

– Убьёте нас прямо под камерами? – театрально удивилась Света.

– Какими такими камерами? – не менее театрально усмехнулся догнавший.

В тот же миг громкий треск и звон заставил ребят рефлекторно вскинуть головы. Все камеры, охватывающие этот участок улицы, разбили вылетевшие прямо из стен огненные цепи! Осколки раскрошенных до основания устройств с шумом повалились на асфальт. И что теперь сдержит пепельных?..

– Отдадите книгу – вас не тронут, – констатировал адепт с пистолетом, на его лице так и не дрогнул ни один мускул.

– Да просто стреляй уже хоть куда-нибудь! – нетерпеливо крикнул ему другой.

Ребята успели испытать леденящий ужас вперемешку с желанием любой ценой отвоевать дневник, но не двигались с места. Пепельный тоже не спешил стрелять. На миг Свете показалось, что по его лицу промелькнула тень жалости. Закончить мысль она не успела: эта ночь вывалила на них ещё не все странности.

Вокруг сгустилась тьма, тени удлинились, почти полностью почернели, и из этой черноты быстро прорастали чёрные шипастые розы. Асфальт вокруг стал поляной, покрытой струящимися теневыми растениями: теперь они были повсюду, будто кто-то разлил по тротуару целую бочку нефти. Воздух похолодел, в одно мгновение осень сменилась зимой, от прерывистого дыхания изо рта ребят испарялись облачка пара.

Конечности обелисков сковал леденящий ужас, они замерли, не в силах двинуться с места ни на миллиметр. Когда адепты успели научиться таким фокусам? Или это сила другого обелиска, переметнувшегося на сторону врага? В какую ситуацию они попали?..

Захар судорожно перебирал в голове кучу вариантов, что происходит и как им следует поступить, но впервые не мог найти ни одного подходящего и уже хотел признать поражение, чтобы обойтись меньшей кровью, но краем глаза заметил, что с адептами тоже творилось что-то странное. Оба застыли и покрылись холодным потом, не могли сделать и вдоха; их ноги опутали десятки чёрных стеблей, а ледяные шипы впились в их плоть. Тот, что управлял цепями, ещё пытался сохранять хладнокровие, но другой выронил пистолет и дрожащими руками сжал ткань на груди в попытках вдохнуть. Силы вмиг покинули его, и он опустился на одно колено, всё также дрожа то ли от страха, то ли от холода.

Теперь ребята ещё меньше понимали происходящее, но, не задумываясь больше ни на секунду, рванули на другую сторону улицы, пока адепты были обезврежены.

Как только обелиски скрылись, воздух вокруг вновь потеплел, стебли рассеялись, а тени вернулись в привычное состояние. Пепельный с белыми волосами тяжело вдохнул, окончательно осев на колени без сил и опершись руками об асфальт. Второй тоже испытал некоторый дискомфорт и, прокашлявшись, метнул гневный взгляд в сторону, где скрылись малолетние преступники, но тут же переключил гнев на напарника, который стоял куда ближе к нему. Даже не так – позорно припал к земле, проиграв бой с кучкой школьников!

– Почему не выстрелил?!

– Я не мог! – Парень, пошатываясь, поднялся и указал рукой на пистолет, лежащий на земле и уже постепенно рассыпающийся в пепел. – Это муляж. Я понятия не имею, как из него стрелять.

– Придурок, тогда придумай, как! – Адепт прикрыл глаза и с раздражённым рыком выдохнул, откидывая серую челку со лба. – Что это, нахрен, было?

– Может, босс знает? – Парень неловко озирался по сторонам, будто выискивая ответ на вопрос напарника. – Не похоже, что это были обелиски.

– Чёрт!

Здравый смысл сдерживал парня от яростного выкрика, от досады он хотел рвать и метать. Они только что с позором упустили толпу школьников, возомнивших себя воришками! Босс их за это по головке не погладит.

Глава 7. Маленький кусочек огромного пазла

На следующее утро Света уже не возмущалась принудительному пробуждению: душа требовала ответов и продолжения расследования. Будь её воля, она бы вообще не ложилась спать.

Вчера, когда ребята разбегались по домам, все согласились с идеей Захара собраться сегодня же утром у них с Сабиной дома. Сначала они хотели вновь отправиться в парк, но Захар настоял на квартире, так как никто не мог быть на сто процентов уверен, что адепты не будут преследовать их днём. А ночью им теперь и подавно лучше не высовываться.

Амалия и Света опасались, что с самого утра по телевизору первым же репортажем местных новостей будет эмоциональный и донельзя подробный сюжет о незаконном проникновении и краже в городской библиотеке, но, со всей внимательностью просмотрев получасовую программу от и до, они не услышали об этом ни слова. То ли журналистам не было дела до библиотеки, то ли Розенкрейц решили не оглашать эту информацию. Может, патрулирующим ночной город адептам просто нечего было делать, и они решили «поиграть» с так некстати попавшимися на их глаза ребятами, а сами хозяева библиотеки вообще не имели понятия о пропаже и списали открытые двери чердака на сквозняк или хлипкость старых замков.

Родители Светы с широко распахнутыми глазами наблюдали, как их дочь, прежде никогда не интересовавшаяся новостями и ненавидящая читать, пристально всматривается в экран на протяжении целого получаса и вчитывается в каждое слово бегущей строки. Даже на какое-то время забыли, что изначально хотели по-быстрому позавтракать, чтобы как можно скорее приступить к домашним делам, и не сразу притронулись к еде. Общение с Амалией явно шло ей на пользу. Того и гляди стабильные тройки сменятся чистыми пятёрками!

Как только новости закончились, уступив место продолжению слезливой мелодрамы, Света шумно выдохнула, едва сдержавшись, чтобы не растянуться без сил прямо на полу. От нудных новостей и попыток поспевать за неизвестно куда торопящимся текстом мозг уже закипал. И как теперь читать найденный дневник вместе со всеми? Приключения – это хорошо, но интеллектуальных нагрузок на сегодня хватит, она лучше сразится с теми адептами. Компании уже хватает Захара, пожалуй, будет отличной идеей оставить всё как есть и помалкивать, слушая очередные его увлекательные лекции. Надо признать, из его уст любая информация звучала куда интереснее, чем на уроках в школе. То, что он говорит, зачастую понятно даже Свете.

Позавтракав, сёстры наспех собрались и отправились в гости к Сабине и Захару, не забыв о пробежке. Амалия едва поспевала за Светой, решившей не сбавлять привычный темп: чем быстрее Амалия адаптируется, тем лучше. Она хотела поскорее догнать Свету в выносливости, а Света – очистить забитую скучными новостями голову. У неё не было журналистского образования, но без репортажей о бабуле, всю свою сознательную жизнь снабжавшей местных вкусным коровьим молоком, и о девушке, решившей завести у себя в сарае тетерева, на её взгляд, можно было обойтись.

Захар и Сабина жили в соседнем от Феди с Агатой дворе, таком же ухоженном и шумном. Захар написал им о том, что Федя с Агатой заняты, поэтому сегодня не придут и просили рассказать им всё, что ребята узнают, позже. Этому Света была несказанно рада. Услышь она ещё хоть слово из уст Феди в купе с испытанным во время просмотра новостей экзистенциальным ужасом, точно не обошлось бы без травм. Феде повезло, что судьба так благодушно решила оставить его пока в целости и сохранности. Она будет искренне надеяться, что совы не появятся и на следующем собрании, и на следующем после следующего. Да и вообще больше не попадутся ей на глаза вместе с теми непутёвыми адептами.

Отец Огневых был директором строительной компании и часто разъезжал по командировкам, в этот раз он должен был вернуться как минимум через два месяца. Брат и сестра давно привыкли жить самостоятельно: такие командировки у Константина Огнева проходили по несколько раз в году.

У входа в нужный подъезд сёстры поравнялись с запыхавшимся полусонным Тихоном. Любовью к ранним пробуждениям он тоже не отличался и зевнул по меньшей мере трижды, пока шагал навстречу Свете и Амалии. Раньше чем он успел их поприветствовать, до ушей девушек донёсся характерный звук молящего о пощаде пустого желудка. Тихон не стал его перебивать и всё же обошёлся лишь приветливой улыбкой. Похоже, даже не успел позавтракать. Втроём ребята набрали код домофона и поднялись по лестнице на нужный этаж. Дверь им открыла Сабина и, прежде чем поприветствовать, тоже протяжно зевнула. Она вообще проснулась только пару минут назад, в то время как Захар уже час стоял на ногах и теперь заваривал на кухне чай.

Едва почувствовав доносящийся с кухни запах только что пожаренной яичницы, Тихон вмиг разулся и помчался к долгожданному завтраку. Угощение предложили и Свете с Амалией, однако пока вторая, всё ещё стоя у входной двери, вежливо отказывалась, Свету не нужно было упрашивать: она уже сидела напротив Тихона и, прикрывая глаза от удовольствия, трапезничала второй раз за утро.

В квартире искусно совмещались привычный интерьер и черты китайской культуры. Сабина рассказывала, что их отец русский, а мама была родом из Китая. Женщины уже не было в живых, и чтобы дети не тосковали по матери, отец обустроил квартиру таким образом. Но, судя по тому, с каким спокойствием брат с сестрой об этом говорят, Света сделала вывод, что эта тема для них была не сказать что больной. Возможно, женщины не стало уже давно, но всё же развивать эту тему она не решилась и понадеялась, что брат с сестрой сами когда-нибудь поделятся подробностями.

На одной из стен кухни были нарисованы летящие в облаках журавли, на многих других красовались картины в технике традиционной китайской живописи, привычные цветы в горшках заменял бонсай. Кухня была отделена от гостиной ширмой с цветочными узорами, над диваном с потолка свисало несколько бумажных ламп, на журнальном столике стояла маленькая фарфоровая ваза с рукодельными ветками красных ягод, сделанными так искусно, что и от настоящих не отличить. На тумбе для телевизора по полкам были разложены веера и даже сувенирные мечи. Света, с горящими глазами глядя на всё это, уже представляла, как попросит Сабину хотя бы подержать в руках один из них.

Атмосфера здесь была очень непривычной и оттого уютной. От мысли, что к вечеру им с Амалией придётся покинуть друзей и вернуться домой, становилось тоскливо. В гостях у Захара и Сабины было слишком приятно находиться. Света будто попала в сказку о небожителях, обосновавшихся в смертном мире.

Проголодавшиеся быстро покончили с яичницей, остальные тоже расположились за круглым столом, чтобы начать собрание. Из фарфоровых, вручную расписанных чашек неторопливо поднимались струйки пара. Даже чай здесь был особенным, подумала Света, с удовольствием делая первый глоток. Сильно ли будут против Сабина с Захаром, если она попросит иногда ночевать здесь? Амалия разложила на скатерти кубки и дневник, а Захар, попивая ароматный молочный улун, принялся рассуждать:

– Думаю, Розенкрейц и дальше будут гоняться за нами, чтобы вернуть свою собственность. Но по новостям не сказали ни слова о краже, условные хозяева, скорее всего, даже ничего не заметили: по описанию Светы мне показалось, что чердаком не пользовались по меньшей мере лет сто.

– Пусть гоняются, отбились один раз – отобьёмся и второй, – фыркнула Сабина, откидываясь на спинку стула.

– Я бы не был так уверен. Нам скорее повезло. Что это были за чёрные стебли? – посерьёзнел Захар, оглядывая ребят нахмуренным взглядом. – Они окутали ноги адептов, но нас оставили в покое и помогли сбежать. Я не знаю ни одного обелиска с подобной способностью, могу только предположить, что это была разновидность тёмной магии.

– Тёмной магии? – удивилась Света.

– Особый вид магии. Обычно ей обладают вороны, но мне неизвестно, остался ли хоть один такой в Новом Осколе. Тот, кто помешал пепельным отобрать у нас дневник, похоже, на нашей стороне. Во всяком случае – пока.

– Может, это сделал тот самый обелиск, который нашёл кубки и оставил подсказку? – воодушевлённо предположила Амалия, вскакивая со своего места. – На них тоже узоры с розами.

– Тогда мы можем ожидать, что он сам свяжется с нами в скором времени. – Захар в задумчивости прикоснулся к подбородку. – У меня складывается впечатление, что он же и подкинул дневник на чердак. Только вот зачем?

– Он мог написать в записке: «Жду вас там-то во столько-то, если найдёте дневник», разве нет? – задумался Тихон, Захар покачал головой.

– Так он мог прождать вечность. Сейчас это бесполезно обсуждать: мы никак не сможем понять, он ли остановил ночью пепельных, розы вполне сойдут за совпадение, это могут быть два разных обелиска.

– Тогда просто прочитаем дневник, – нетерпеливо заявила Сабина. – Там по-любому есть другие подсказки.

Захар согласно кивнул. Он уже и сам устал довольствоваться одними только догадками. Они ещё не обладают достаточными знаниями, чтобы прийти хоть к каким-то выводам. Он потянулся к дневнику и аккуратно открыл, едва прикасаясь к страницам. На первой было потёртое размытое изображение. Размытое настолько, что едва можно было разглядеть хоть что-то: явно читались только огромное солнце, занимающее почти всю страницу, размытый силуэт человека в красном одеянии с золотым кубком в руке и римская цифра «XIX». Он повернул дневник к ребятам, дав им рассмотреть изображение. Те лишь почесали затылки, но Амалия при одном взгляде на рисунок оглушающе громко воскликнула:

– Это Таро!!!

Ребята переглянулись. Неужели её знания эзотерики наконец пригодятся?

– Что ты можешь сказать об этом? – поинтересовался Захар.

– Вообще, Солнце – один из двадцати двух старших арканов, – пылко начала Амалия, – но эта картинка не из обычной колоды. Если кратко: Солнце чаще всего указывает на нечто позитивное, на достижение целей, исполнение желаний, радость и процветание. Если гадают на кого-то, этот кто-то будет защитником или просто светлым человеком. Не уверена, изображается ли на других колодах человек с кубком в руке, но мы всё-таки читаем дневник, связанный с кубками Солнца, поэтому это даже логично. Я могла бы рассказать подробнее, если бы изображение было хоть немного чётче…

Она раздосадовано выдохнула и пожала плечами. Захар покачал головой. Чтобы понять больше, нужно дочитать дневник. Он не стал больше медлить и перевернул страницу.

Вначале авторы рассказывали некую сказку или легенду.

«В первый день дом героя, что стоял на высоком холме вдали от города, от бури и грома сотрясался. Но герой не боялся. Сколь бы ураганов ни обрушилось на него, он не отступится от своего пути. До самого конца он истинного порядка вещей будет придерживаться.

Чёрные грозовые тучи разошлись, ливень отступил, а из просвета явился герою ангел. Дева, чьё небесно-голубое одеяние усеивали звёзды, издали золотым светом освещающие людям их тернистый путь. За спиной её сто тысяч белоснежных крыльев порхали, а на каждом крыле по сотне голубых очей взирали на героя. Глаза девы сокрыты под перьями были, ибо красота их могла ослепить смертных.

В позолоченный рог протрубила дева, в другой руке стопку писем придерживая, полилось из её уст рекой серебристой песнопение: «Свадьбы Королевской день настал. О, возрадуйся, кто рожденьем и выбором Богов приглашён! От начала и до конца празднество на трёх холмах узри! Но перед началом себя проверь. Пусть стережётся тот, кто на святых чашах весит слишком мало. Ни единого гостя, кто не чист и не бдителен, не примет Свадьба!»

Протянула дева герою письмо с печатью, Монадой оттиснутой, что Солнце, Луну, Венеру и Юпитер в себе объединяет, строчки «In hoc signо vinces» на белоснежной бумаге выведены были. То было приглашение на Королевскую Свадьбу священную.

Вспомнил герой, что видел это письмо в сновидении, уже несколько лет с тех пор прошло. Он обратился к деве с просьбою направить его на путь истинный в новом сне. С блаженной улыбкой та безмолвно кивнула и оставила его, вспорхнув на ста тысячах белоснежных крыльях своих, а тучи чёрные сомкнулись, вновь скрыв свет ангельский.

И увидел герой сон.

В темнице тот томился, с множеством других людей был цепями скован, кровью истекал и слёзы лил молчаливо. Потуги выбраться тщетными были, сколь бы ни пытались закованные. Но милость прекрасной девы до них снизошла. Не видели они лица её, но голос слышали, словно золотой ручей он лился из незримых уст её. Исчезли цепи, в темницу лестница спустилась, из лучей солнечных сплетённая. Смогли пленники на свет выбраться, и одарены были золотыми слитками с гравировкой, что «Deus Lux Solis» гласила. Попросила Дева героя сохранить их в память о помощи её.

Наутро понял герой, что сами Боги удостоили его правом быть гостем на Свадьбе Королевской. Облачившись в белые одежды и плащ красный, на голову венец из четырёх красных роз надев, взяв с собой хлеб, соль и воду, отправился он в путь к замкам на трёх холмах.

Тем временем второй день наступил.

На пути героя развилка из четырёх дорог предстала. Первая была короткой и опасной: путь её рассудочен, а потому односторонние выводы влёк, не всю действительность являл он.

Вторая дорога длинной и окольной была: кто её выберет, рискует потерять терпение и не добраться до истины никогда.

По третьей мог лишь один из тысячи следовать. То была королевская дорога: лишь обеспеченные могли ступить на неё.

Четвёртая же только очищенным умам открывалась, иным она разум затуманивала и сил лишала.

Не мог герой пойти по первой: учили его всю жизнь не только за разумом следовать, но и к зову сердца прислушиваться. По третьей не должен был шагать: простолюдином родился и богатствами не был одарён. На четвёртую ступить не смел: никак он чистым себя не мог считать, всю жизнь следовало праведно вести, боялся он грехов своих. А потому выбрал долгий и окольный путь: терпением и упорством своих целей добивался, лёгкой для него была вторая дорога.

Долго шёл герой по тропе, камнями речными вымощенной, и вот вдалеке увидел чёрную как ночь ворону яростную, напавшую на маленькую птичку беззащитную. Отогнал он чёрную птицу, а с раненой хлебом поделился.

В конце пути ворота величественные возвышались, а страж, завидев у гостя розовый венец, обрадовался тому несказанно. В обмен на воду и письмо с приглашением, выдал он герою второе письмо.

Следующие врата лев охранял, в обмен на второе письмо и свёрток с солью открыл он герою проход. С грохотом врата исполинские раздвинулись.

До третьих ворот провела героя дева. Крыльев лишена она была, потому как служить на земле смертной отныне ей было приказано. За третьими воротами дева в обмен на соль герою выдала новую обувь, дорогими драгоценностями окроплённую.

Добрался герой до первого замка, слуги невидимые прислуживали здесь, всем гостям невидимыми ножницами кончики волос отрезали и в маленький горшочек складывали.

Много гостей было приглашено на Свадьбу, длинные столы от закусок и напитков ломились, в огромном зале яблоку негде было упасть. Раздосадован был герой таким шумом, но знакомую среди гостей встретил, сели они вместе за длинный стол, молодость далёкую вспоминая. Невидимые слуги подливали вино в хрустальные бокалы и приносили новые закуски, метались они как молнии по залу богато украшенному.

На троне высоком дева в белых позолоченных одеждах восседала, чёрные как ночь волосы её из неба ночного сотканы были, глаза за вуалью кружевной скрывались. Поприветствовала она всех гостей от имени Невесты и Жениха и принялась объявлять: завтра гости будут взвешены на святых весах, и те, кто слишком лёгкими не окажутся, смогут на великой церемонии присутствовать. Те же, кто сами считают себя недостойными, пусть выйдут в центр зала, а остальные отправятся дожидаться утра в гостевых покоях.

Покинуло множество зал, остались лишь девятеро, герой со спутницей себя достойными не смели считать. Связали девятерых цепями и наказали в темноте часа своего дожидаться.

Ночью приснился герою сон. На высокой горе видел он множество повешенных. Те, что низко висели, падали мягко на землю – с миром их отпускали. Те же, кто висел высоко, о скалы острые разбивались. Разразился герой сквозь сон смехом печальным. Так ночь прошла долгая».

На этом легенда обрывалась. Захар в ступоре умолк, остальные ещё добрых пять минут молчали, не в силах вымолвить и слова. И что это вообще такое было?!

– Чего… – проговорила Сабина, приходя в себя. – Как это с кубками связано? Это чей дневник?

– У меня сейчас мозг взорвётся, – пробормотал Тихон, без сил лежавший головой на столе.

– Так. – Захар опёрся локтями о стол и потёр свободной рукой переносицу. У него и самого теперь в голове творилось невесть что. – Иллюстрацию с первой страницы не трогаем, да? На ней едва ли можно что-то разглядеть… Понятно, что солнце и кубок отсылают к названию артефактов, но неясно, кто человек на картинке: может, главный герой, может, король. Об остальном: это явно не вся легенда. По словам рассказчика, прошло только два дня, даже до самой свадьбы не дошло. Сколько всего должно быть дней?

– Ну, дневника четыре, – начала Света. Она едва сдерживалась, чтобы не последовать примеру Тихона, но иллюзию вовлечённости создать должна была. – Тогда восемь дней? По два на каждый.

– Скорее всего. Если говорить простым языком и сильно не разбираться: главного героя пригласили на свадьбу местной королевской семьи. Нельзя пока сказать, где именно всё это происходит и кем является герой.

– Ему принесла приглашение ангел? – удивилась Амалия, вспомнив сюжет. – Разве они существуют? Хотя, если это легенда, то вполне…

– Скорее всего, это метафора. Если авторы дневника – обелиски, с большой вероятностью персонажи легенды также ими являются. Ангелом могли назвать оборотня-птицу.

– Сову? – предположила Сабина. Остальным тоже вспомнились Федя с Агатой.

– Может, и так. – Захару повезло иметь отличную память, поэтому обязанность вспоминать весь ход легенды он взвалил на себя. – На печати письма с приглашением была изображена некая Монада. Можно предположить, что автор имел в виду Иероглифическую Монаду.

– Кого? – Сабина всё-таки сдалась и тоже положила голову на стол.

– Эзотерический символ! – выкрикнула от неожиданной догадки Амалия. – Я где-то читала об этом.

– Именно, – согласился Захар. – Он означает единство всего творения, находящегося под влиянием неких высших сил. В алхимии же её использовали как аллегорию Великого Делания, в ходе которого путём слияния различных ингредиентов и духовного совершенствования человека создавался Философский Камень. Здесь же говорится, что Монада объединила в себе символы Солнца, Луны, Венеры и Юпитера, что соответствует названиям четырёх пар артефактов. И вот почему теперь я всерьёз верю в связь легенды с алхимией: посмотрите на название дневника.

Ребята как по команде уставились на кожаную обложку книги. Но о чём слова «Нигредо. Книга Солнца» могли сказать таким непросвещённым, как они? Все уставились на Захара, выжидая пояснений. Тот вздохнул и продолжил:

– Вы забыли? В Пророчестве тоже есть это слово… В Великом Делании разделяли четыре фазы: Нигредо, Альбедо, Цитринитас и Рубедо. Эти же фазы стоят в начале каждой части Пророчества! Как видите, первый дневник связан с первой. Логично предположить, что в названии остальных трёх будут следующие три фазы. Золото в Алхимии ассоциируется с Солнцем, думаю, поэтому герою выдали два золотых самородка – это, скорее всего, намёк на два кубка.

– Впервые слышу об этом… – в задумчивости чесал затылок Тихон и обратился к Амалии. – Ты тоже знала, что в Пророчестве штуки из алхимии?

– Да, но всё ещё не понимаю, почему, – пожала плечами та. – Может, это просто символизм? Когда гадаешь на картах, тоже не знаешь точной трактовки каждого образа, что приходит в голову, и ориентируешься на собственные ассоциации. Думаю, для пророка это был способ показать, что Пророчество – это стадии борьбы обелисков со злом и совершенствование хозяев артефактов в процессе. А философский камень, который стремятся создать алхимики, – доказательство того, что они достигли высшей степени просветления!

– А что там по латыни? – вспомнила Света, пока пыталась переварить сказанное Захаром и Амалией. – Эти странные фразы ведь на латыни, да?..

Захар поспешил открыть переводчик и ввести нужные фразы. Когда тот выдал результат, глаза парня чуть округлились:

– Если верить переводчику, надпись на письме с приглашением переводится как «Сим победишь». Может быть, автор имел ввиду, что все артефакты помогут победить пепельных? – но Захар тут же нахмурился. Пока рано делать выводы. Он ввёл другую фразу. – На золотых слитках, которые подарили пленникам во сне героя, было написано «Бог – свет Солнца». Прямая связь с кубками?

– Кубки помогут кому-то выйти из темницы? – неуверенно предположила Амалия.

– А про сами кубки там вообще хоть слово сказано? Или нас так и будут в каждом дневнике сказками и самородками кормить? – раздражённо проговорила Сабина.

Захар перелистнул страницу, на которой обрывалась легенда. Дальше и вправду было описание кубков Солнца: «Золотые кубки, наполненные солнечным светом и украшенные жёлтыми и зелёными кораллами из глубин бескрайнего океана. Любая коррозия, будь то болезнь или злые намерения, более не будут тревожить тех, кто испытает на себе силу Солнца. Своим теплом оно согревает тела и души. Когда хозяин достигнет высшей степени просветления, жидкость, что льётся из сосуда, окрасится в красный – это и станет маяком на пути ищущих истину».

Авторы дневников обожали такую форму повествования, это заметили абсолютно все присутствующие, и уж точно мало были этим довольны. Захар рассуждал про себя, нахмурив аккуратные рыжие брови. Внешнее описание действительно совпадает с теми кубками, что Света с Амалией нашли на чердаке. Но о чём говорится далее? Возможно, авторы имели в виду, что при правильном использовании кубки наполнятся некой жидкостью красного цвета? Болезни, злые намерения… Кубки влияют на здоровье и разум? Не исключены и лечебные эффекты. Захар озвучил догадку, но ребята смыслили в таком куда меньше, поэтому просто покивали и умолкли «в задумчивости».

Он перевернул страницу: здесь было и краткое внешнее описание мечей Луны. Их рукояти окутывала серебряная розовая лоза, один инкрустирован белыми драгоценными камнями, другой – чёрными. Снова образ роз…

– Отлично, мы хотя бы знаем, как они выглядят, – выдохнула Сабина. – Тебе же только облик кубков был известен?

– Да, как и другим обелискам, знающим легенду об артефактах. Никто не знает причину, по которой описание других было утрачено, может быть, сам автор хотел, чтобы мы побегали, прежде чем найдём другие три пары. Но розы… – Захар нахмурился ещё сильнее, прожигая взглядом злополучную строчку. – Меня уже всерьёз пугает это сходство. Название организации Розенкрейц – это слияние слов «роза» и «крест». Надеюсь, это не намёк на то, что авторами дневников и артефактов они же и являются. Скорее всего, так настоящие их создатели хотели пошутить над пепельными. Мол, их способны сразить артефакты, украшенные их же символикой.

– Это всё ещё похоже на один большой розыгрыш… Ты уверен, что тот сероголовый придурок не знал, что именно мы украли?

– А других подсказок нет? – вспомнил Тихон, пропустив мимо ушей сомнения Сабины.

Захар перевернул ещё один лист. Следующая страница была последней, но там действительно оказалась подсказка.

«Книга Луны хранится в поместье Романовых».

Да это даже не подсказка. Авторы просто-напросто… прямым текстом обозначили точное местоположение? Уже не в первый раз…

Сабина чуть не упала со стула и недоверчиво покосилась на тетрадь в руках брата. Это точно какая-то приманка! Много загадок тоже плохо, но хоть бы какую лёгкую для уверенности в собственной безопасности…

Заметив удивление на лицах ребят, Света неловко заозиралась по сторонам. Похоже, все, кроме неё, поняли, где находится второй дневник. А вот ей пока не доставало знаний о Новом Осколе, если речь вообще шла о нём.

– Где это? – спросила она.

– Это наша школа, – тут же ответила Амалия, у Светы чуть не отвисла челюсть. – Ольга Романова, по слухам, была чёрной волчицей. А её поместье переделали в школу.

– Ещё и так?!

– Ага, – проговорил Захар, неловко улыбаясь, но тут же заметно поник, невольно сильнее сжав пальцами страницы дневника. – Помнишь о контракте между обелисками и Розенкрейц? Это всего лишь слух, не имеющий абсолютно никаких доказательств, но контракт был заключён как раз после того, как Илларион убил Ольгу Романову в её же поместье. Тогда он и доказал всем, на что способен пойти, если обелиски нарушат контракт.

– Как, убил? – С каждым словом Захара холодный пот прошибал Свету всё сильнее. Так Илларион всё-таки успел кого-то убить?! Она уже и впрямь была готова поверить в правдивость этого странного Пророчества…

– Он сжёг её своим алым пламенем, – не церемонясь и сжимая кулаки, констатировала Сабина. Зрачки Светы тут же сузились.

– Опять же, это может быть неправдой, – напомнил Захар, – прошло уже сто пятьдесят лет. Но, что более важно, теперь мы знаем, где искать второй дневник.

– Погоди, она была чёрной волчицей? – вспомнила Света. – Илларион же ждёт потомка чёрных волков, который спасёт всех обелисков, зачем тогда убил одну из них? И где сейчас остальные чёрные волки?

– Понятия не имеем, – развёл руки в стороны Захар, говоря это таким обыденным тоном, что у Светы на голове волосы встали дыбом. То есть они не знают, живы ли их спасители?! – Их уже давно никто не видел. В то время, когда на Землю пришел Розенкрейц, все выжившие чёрные волки затаились и скрывались даже от других обелисков. Они с одинаковой вероятностью могут быть как мертвы, так и живы. Мы этого не узнаем.

– Класс… – только и могла выговорить Света, опершись локтём о стол и положив потяжелевшую голову на сжатый кулак.

– Значит, следующая точка – школа, – задумчиво подытожила Амалия, поворачиваясь к Свете. – Сможешь также отыскать второй дневник?

– А? – дёрнулась Света, за тяжёлыми раздумьями уже подзабывшая, как матушка удача привела её к первому дневнику прошлой ночью. Она неловко почесала затылок, выдавливая из себя улыбку. – По крайней мере, постараюсь…

– Не волнуйся, мы тоже будем помогать, – успокоил её Захар. – Не можем же мы теперь скидывать на тебя все обязанности. Начнём со школьной библиотеки. Раз Книга Солнца была среди других книг, Книга Луны может храниться в похожем месте.

– Или на чердаке? – усмехнулась Сабина, азартно скалясь. Захар предпочёл проигнорировать её догадку, не желая в это верить и дальше связываться с чердаками. Туда они пойдут в последнюю очередь!

– Ну, предлагаю оставить всю эту мистику и посмотреть фильмы! – ободряюще улыбаясь ребятам, объявила Амалия.

Остальные охотно согласились: слишком уж много сил потратили на анализ первого дневника, хоть и ничего толком не узнали. Света решила, что оставит расследование странного пожара на потом: если они начнут его сегодня же, вся информация в голове окончательно перемешается, и они упустят что-нибудь важное. Как только дело с артефактами и дневниками начнёт хоть сколько-то проясняться, тогда можно будет и к другому приступить.

Оставшийся день они провели дома у Сабины и Захара, не рискуя пока лишний раз появляться на улице даже днём. Убегать от пепельных не понравилось никому.

Глава 8. Галлюцинация

И всё-таки школа – самое ужасное место в мире.

Сколько бы Света ни пыталась настроить режим так, чтобы рано ложиться и рано вставать, во сколько бы ни засыпала, просыпаться каждый день в семь утра было одинаково невыносимо. А ведь в начальной школе родители будили её в шесть. Как она тогда вообще дожила до пятнадцати?..

С закрытыми глазами Света выползла из своей берлоги и наскоро собралась под весёлые возгласы Амалии и Катерины. Вторая как будто была рада отправить Свету в новую школу даже больше, чем родители. Те уже полчаса назад выехали на новую работу и не успели пожелать Свете доброго утра, но от этого легче не стало бы. Любое утро, кроме субботы и воскресенья, добрым быть не может. Разве что на каникулах.

Она решила не рисковать и в первый день всё-таки надеть школьную форму, чтобы учителя не сразу поняли, с кем имеют дело. Пусть ослабят бдительность, а уж потом репутация будет работать на Свету. Натянув тщательно выглаженную белую рубашку с галстуком и чёрные брюки (те всё же слегка помялись, брошенные в дальний угол шкафа), она вместе с Амалией вышла из дома. Только чёрные кроссовки не могла променять ни на какую другую обувь: расстаться с ними было равноценно самоубийству. Хранить им верность она собиралась до самой старости.

Амалия относилась к школьной форме чуть проще: с белой рубашкой и чёрными брюками контрастировала клетчатая зелёная жилетка, за какую в старой школе Светы и родителей могли вызвать.

Будь у неё силы, она бы потратила пять минут на утреннюю пробежку, но по понедельникам и без того редко высыпалась, поэтому вставать раньше не получалось ни при каких стараниях. Да и в расписании стояла физкультура, отработает упущенное там. Хоть и придётся перед этим пострадать на русском. Некоторые молитвы Светы всё же были услышаны, и в понедельник не было физики. Вот чему действительно стоило радоваться.

Как только сёстры ступили за школьные ворота, сонливость как рукой сняло. Света не знала, куда смотреть первым делом: движение было одновременно повсюду. Количество скамеек во дворе позволяло множеству учеников проводить свободное от уроков время на свежем воздухе, но большинство предпочитали более активное времяпровождение, чем простое сидение на месте. Возле огромной кучи листьев, скрупулёзно собранной дворником, крутилась компания первоклассников во главе с Тихоном. Тот выстроил детей в ряд и, как только задорно отдал команду, ребята по очереди с громким криком принялись нырять в эту кучу, превратив её в беспорядочное жёлто-красное месиво. В довершение за ними прыгнул и сам Тихон, уничтожив остатки листвы, имевшие хоть какие-то похожие на кучу очертания. Зимой они наверняка проделывали то же самое со снегом. Как только Амалия увидела это их невероятно весёлое занятие, кинулась нырять вместе со всеми.

Чуть поодаль перед Сабиной выстроилась другая группа детей, внимающих каждому с умным видом сказанному ею слову. Понаблюдав за этим какое-то время, Света поняла, что та рассказывает первоклассникам о принципах своего боевого искусства. А увидев, что лиса пришла в школу в спортивном костюме, догадалась, что форма здесь была не так уж важна, и Света зря пожертвовала своим комфортом. Завтра придёт в домашнем, как обычно.

– Итак, слушайте внимательно. Каждый ученик должен уважать своего наставника, соперников и всех окружающих! А теперь повторяйте!

Толпа задорным хором повторила сказанное.

– Что бы с вами ни происходило, вы ни за что не должны бросать начатое. Повторяйте! Ученик всегда должен быть смелым и никогда не сдаваться!

Толпа вновь прокричала нужную фразу.

– И самое важное – вы всегда должны контролировать свои эмоции и действия! Повто…

– Но ты же всё время злишься на своего брата.

Сабина на миг потеряла дар речи, когда один из «учеников» вдруг перебил её. Мальчишка стоял с таким спокойным видом, будто сказал нечто само собой разумеющееся.

– Да что ты… Когда такое последний раз было?!

– Получается, ты не уважаешь всех окружающих? – подхватила другая ученица.

– Постой…

– И математички вашей так боишься, что каждый день прибегаешь к нам и ворчишь, какой ужас нас ждёт в пятом классе! – вспомнил третий, особенно эрудированный для своего возраста, школьник.

– А ну проваливайте и повторяйте уроки!

Дети с громким смехом разбежались кто куда, а Сабина стояла на месте, пылая от возмущения. Ещё немного – и макушка загорится. Этим детям никогда не постигнуть её индивидуальный смешанный стиль!

Она уже хотела выплеснуть гнев на воздухе: занося руку для удара, развернулась, но отпрянула, едва не задев Свету, из ниоткуда взявшуюся прямо у неё за спиной. Она с интересом наблюдала, как толпа незадавшихся учеников Сабины забегает в двери школы. Когда они скрылись, перевела взгляд на застывшую в ступоре подругу:

– Это были принципы тхэквондо?

– Э… Вроде того. Но ты же помнишь, я не обучаюсь какому-то конкретному искусству… – отмахивалась Сабина, но в глубине души надеялась, что Свете хоть сколько-нибудь не плевать на эту деталь. И крайне удивилась, когда та согласно кивнула, а затем и вовсе с нескрываемой заинтересованностью продолжила расспросы.

– Чем не подошло кунг-фу?

– Долгая история… если коротко: мой бывший наставник тот ещё…

– Сабина! Твоя очередь! – вдруг крикнул Тихон, поднимаясь из кучи листьев.

– Потом расскажу как-нибудь, – вновь отмахнулась та, направляясь в сторону остальных. – Эта история не настолько интересная. Если что, Захар в библиотеке.

– Уже ищет дневник? – удивилась Света.

– Не, русичке помогает. Не хочешь с нами в листьях поваляться?

Света без лишних слов бросила рюкзак к сумкам остальных и присоединилась. Правда, до начала урока уже оставалось всего десять минут, поэтому вскоре занятие пришлось прервать, и ребята вместе с толпой школьников, принявших Тихона за своего вожака, поспешили в школу.

Когда четверо уже собирались подняться на второй этаж и приблизились к лестнице, были вынуждены посторониться: по перилам, убегая от кого-то, съехал высокий беловолосый парень в чёрном брючном костюме с галстуком и белой рубашке.

С лёгкой безмятежной улыбкой он мягко спрыгнул на пол и одним ловким движением свернул в мужской туалет, хлопнув дверью и попутно уклонившись от летящей сверху тряпки за миг до того, как та прилетела бы ему на голову. Тихон весело рассмеялся, глядя ему вслед. Тут же по лестнице со второго этажа спустилась разъярённая Агата.

– Где этот вредитель?!

Света удивилась редкому проявлению эмоций у одной из сов. Что такого мог сделать несчастный парень, чтобы настолько разозлить Агату?

– На кой чёрт он тебе сдался? – хихикала Сабина. Агата стрельнула в неё холодным взглядом, но всё-таки ответила.

– Он сфоткал ответы на тест по алгебре. Я хотела заставить его удалить их.

– Хорош! – похвалил «вредителя» Федя, невесть откуда взявшийся за спинами ребят, заставив их обернуться на звук.

Хоть до этого Света встречала его всего единожды, было странно видеть его не в спортивной одежде. Он не совсем плевал на школьную форму: под белый пиджак надел тёмно-синюю рубашку и чёрные брюки, даже полосатый галстук завязал. Руки были исправно в карманах, а волнистые волосы слегка растрёпаны.

Гнев Агаты по инерции переключился на брата, но тот проигнорировал её присутствие и с довольной улыбкой отвлёкся на телефон.

– Вы не должны списывать! Учителя получают зарплату за то, чтобы обучать вас! Я дождусь этого… двоечника здесь и заставлю удалить…

– Не успела. – Федя, победно прищурившись и оскалившись, показал ей экран своего телефона. Теперь Агата пылала от ярости.

Все, кроме Светы, получили уведомление, и Тихон вновь рассмеялся:

– Он отправил их в общий чат.

Агата сдалась и, топнув ногой, поднялась обратно на второй этаж, мысленно проклиная этих неучей. «Вредитель» же неспешно вышел из туалета, незаметно пристроившись к компании, и обменялся с Тихоном неким особым рукопожатием с кучей ударов кулаком о кулак и прочими загадочными элементами. Света задумалась, почему «вредитель» не проводил время вместе с их компанией, раз так хорошо дружил с Тихоном, но быстро вспомнила, что далеко не все жители Нового Оскола были обелисками. Видимо, он был обычным человеком, непосвящённым в их тайны.

– Братан, это был подвиг! – хвалил друга Тихон. Тот в ответ сдержанно улыбнулся, оглядывая остальных и кивая им в знак приветствия, задержав чуть удивлённый взгляд на Свете.

– Мы тебе жизнью обязаны! – подхватил Федя и по-дружески хлопнул парня по плечу так, что тот слегка пошатнулся, хоть и был на вид не менее спортивным, чем филин, даже роста был такого же.

Свете было неясно такое дружеское отношение Феди, Захар ведь говорил, что другие ему безразличны. Да это итак было ясно, пальцев двух рук не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз ей пришлось держать в себе оскорбления и проклятья за то недолгое время, что Света с ним контактировала.

Кто этот парень вообще такой? Волосы и глаза у него были очень светлыми – кажется, вообще белыми, но ресницы тёмными. Укладкой он, похоже, заниматься не любил, но волосы и без того выглядели довольно аккуратными, хоть немного отросли и были чуть длиннее, чем у Феди. Он просто откидывал их назад, чтобы не лезли в глаза. Узел галстука был слегка ослаблен, а первая пуговица рубашки расстёгнута, что придавало ему чуть неряшливый вид. Увидь его Света, спокойно идущего по коридору, никогда бы не подумала, что тот плюёт на школьный устав, превышая скорость в коридорах и распространяя ответы на контрольные. На его натуру могли указывать только синие кеды, сильно контрастирующие с остальной одеждой. Если бы не эти мелкие детали, Света бы подумала, что перед ними второй Захар, такой же прилежный, вежливый и надевающий лишь то, что соответствовало школьному дресс-коду, только высокий и беловолосый.

Цвет волос парня заставил её невольно вспомнить недавний побег от пепельных: у одного из них тоже были белые. Похоже, цвет волос у адептов не обязательно серый. Другие ребята вели себя спокойно в присутствии друга Тихона, да и интуиция не кричала Свете о прямой угрозе. Видимо, просто совпадение, и парень действительно был обычным человеком.

Он разминал шею, пока Тихон увлечённо рассказывал ему о чём-то. И на середине истории вдруг указал на Свету:

– Это Света Козырева, новенькая.

– О, – Он с вежливой улыбкой протянул ей руку. – Я Богдан Полюсов. Приятно познакомиться.

Света отмела подозрения на задворки сознания и ответила на рукопожатие, также улыбнувшись. Приятно было знать, что здесь так много её братьев по разуму, умеющих списывать. Ребята как раз добавили её в общий чат класса, а Амалия отправила ей фото с ответами на тест. Компания уже собиралась подняться на второй этаж, как вдруг Богдана, идущего впереди всех, едва не сбили с ног двое пятиклассников, несущихся на всех парах вверх по лестнице.

– Извини! – неожиданно вежливо крикнул один из них, обернувшись и едва не завалившись на бок на повороте, перевешенный большим тяжёлым рюкзаком.

Света в ту же секунду воспользовалась тем, что парень отвлёкся, и попыталась как можно скорее почувствовать его биополе, как учила Амалия. Она умела быстро думать и действовать в нужных ситуациях, вот и сейчас с успехом повторила уроки сестры. И в то же мгновение застыла: сбоку от парня виднелся чёткий, такой яркий сияющий золотом силуэт волка, что пришлось невольно прищуриться. Биополе было настолько густым, что его можно было назвать полноценной фигурой, а не просто силуэтом. У Светы перехватило дыхание. Так он тоже обелиск? И насколько же он силён, что его биополе так сияет?!

Она опомнилась, лишь когда Богдан уже обернулся, и экстренно отключила «видение», вопросительно уставившись на парня. Тот почему-то задержал нечитаемый взгляд на Свете и с лёгкой улыбкой сказал:

– Аккуратнее.

Компания двинулась дальше, не обгоняя Богдана. Но Света так и хотела остановиться на месте, чтобы обдумать эту мимоходом брошенную реплику. «Аккуратнее»? Она, конечно, шла прямо за ним, но мальчишки никак не могли дотянуться своими рюкзаками до неё. И этот его нечитаемый взгляд… До чего тут все странные…

***

Шла вторая половина русского языка, но Света уже готова была поклясться, что находится в школе не меньше двадцати часов. Голова её лежала на парте спустя десять минут после начала урока, а как пережить оставшиеся, она не имела ни малейшего понятия. Обнадёживало, что справа сидела отличница-Амалия, согласившаяся помогать сестре с заданиями. Потому по доброте душевной делала работу за двоих, пока Света невидящим взглядом сверлила стену за спиной учительницы и думала обо всех не связанных с темой урока вещах.

В классе числилось около тридцати человек, среди них Света пока не приметила ни одного любителя поиздеваться над новенькими. Не то чтобы её заботили такие мелочи, со стопроцентной вероятностью она скорее первая начнёт издеваться над подобными людьми, чтобы им жизнь малиной не казалась. Ведь кто-то же должен наглядно показывать им, что в этом мире хорошо, а что плохо. Да и опыт у неё уже был.

Новые одноклассники смотрели на Свету либо с интересом, либо с восхищением: та ещё в первые минуты пребывания в кабинете кратко изложила им все свои необычные увлечения сразу после того, как классная руководительница парой слов обошлась, представляя классу новенькую, и удалилась из кабинета. Она не забыла отметить соблюдение школьной формы, в ответ на похвалу Света лишь натянуто улыбнулась. Жаль было разочаровывать учительницу, она ведь и вправду придёт завтра в своей обычной одежде…

Рассадка в школе была свободная, и Света в ещё более приподнятом настроении, не раздумывая, приземлилась на соседнее с Амалией место, попутно пожимая руки всем желающим.

По рассказам Амалии, их класс мог уверенно похвастаться лучшей командной работой во всей школе, хоть и делился в основном на несколько сформированных ещё в начальных классах компаний. Многие числились в спортивных кружках, участвовали в городских соревнованиях и частенько побеждали. Света для себя отметила, что на первой же перемене поинтересуется, есть ли в классе боксёры и в какую секцию они ходят, лишь на миг позволив себе грустно улыбнуться воспоминаниям о старой.

Сонный взгляд со стены плавно переместился на первую парту. Там сидел Захар и, судя по тому, как скучающе крутил ручку между пальцами и смотрел куда-то сквозь доску, уже давно сделал все задания. Раз уж им обоим было так скучно, Света решила развлечь их интересующими её вопросами. Захар опустил взгляд на вибрирующий от входящих сообщений телефон и, всё также ловко покручивая ручку в одной руке, свободной разблокировал экран. Света, глядя на это с последней парты, несказанно удивилась тому, как спокойно Захар позволял себе сидеть в телефоне прямо под носом учителя. Ещё один отличник, что с него взять…

– Ты говорил, Федя особо ни с кем не общается. А как же Богдан?

– А, он тоже из «занятых». Они взаимодействуют только в школе. Федя воспринимает его как спасение от скучной учёбы, и это взаимно. Они оба ленятся делать домашку и скидывают друг другу ответы на контрольных.

– И Тихон с ним хорошо общается. Почему Богдана не было с нами на выходных?

– Не знаю, заметила ли ты, но он тоже обелиск. В отличие от нас, – золотой. Он постоянно где-то тренируется с бабушкой, у него просто не остаётся свободного времени даже на то, чтобы гулять с Тихоном. На самом деле они лучшие друзья. У остальных Богдан значится просто как знакомый.

– То есть, вы про него особо ничего не знаете?

– Есть такое. Он держится от нас на расстоянии, но как человек – довольно надёжный и идёт на контакт охотнее, чем совы.

«Довольно надёжный»? Так они не на все сто процентов доверяют Богдану. Опасаются его силы? Уточнить Света не успела: строгая учительница русского заметила, как быстро большинство справилось с заданиями, и на ходу придумала несколько ещё более сложных. Оставшийся урок все были вынуждены провести, скрючившись над тетрадями в попытках решить ещё хоть что-то и не уснуть.

Следующим уроком была физкультура, чему большинство в классе были несказанно рады. Света наспех переоделась в любимый спортивный костюм и собиралась сходить к кулеру с водой в ожидании остальных, однако, не успела она скрыться за поворотом, как её остановили двое парней – лучшие волейболисты класса, как объяснила Амалия. Цель их оклика была довольно очевидной.

– Света! Не уделишь ли нам минутку? – приветливо улыбаясь, махал ей парень, которого звали, насколько она помнила, Егор. За ним следовал его лучший друг Олег, вежливо кивнув девушке в знак приветствия.

– В свою команду вербовать пришли? – оборачиваясь и широко улыбаясь, догадалась Света. Егор согласно закивал, обрадовавшись: не придётся долго объяснять.

– Спортсмен спортсмена видит издалека! Ты же в какую-то секцию ходила?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.