Сергей Чувашов
Книга 3. Призраки Водоотводного канала. Городской детектив

Часть 1: Тени в особняках

Глава 1: Ночная тревога

Особняк на Якиманской набережной словно дремал в объятиях московской ночи, когда резкий звук сигнализации разорвал тишину. Красные огоньки датчиков замигали тревожно, отбрасывая багровые блики на старинные портреты в золочёных рамах.

Галина Петровна Морозова, смотрительница музея, вздрогнула от неожиданности. Сорок лет работы в различных культурных учреждениях приучили её к спокойствию, но что-то в этой ночи было особенным. Воздух казался плотнее обычного, а тени в углах – глубже и подвижнее.

Включив фонарик, она медленно прошла по коридору первого этажа. Паркет под ногами поскрипывал знакомо и успокаивающе. Всё было на своих местах: китайские вазы на консолях, старинные часы с маятником, витрины с коллекцией табакерок…

– Господи, – прошептала Галина Петровна, остановившись у витрины номер семь.

Бархатная подушечка, на которой ещё вчера покоился уникальный золотой портсигар с монограммой «Л.Н.», зияла пустотой. Портсигар исчез.

Женщина судорожно осмотрела витрину. Стекло было целым, замок не повреждён. Никаких следов взлома. Словно предмет просто растворился в воздухе.

Именно в этот момент она её увидела.

В дальнем конце коридора, у лестницы, ведущей на второй этаж, стояла женская фигура в белом платье. Силуэт был размытым, почти прозрачным, но Галина Петровна отчётливо различила длинные волосы и изящную осанку. Фигура медленно повернулась, и смотрительница успела заметить бледное лицо с огромными печальными глазами.

– Стойте! – крикнула Галина Петровна, но её голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Белая фигура словно растаяла, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Остался лишь лёгкий аромат увядших роз и ощущение невыразимой тоски.

Дрожащими руками смотрительница набрала номер службы безопасности, а затем – телефон Владимира Николаевича Соколова, владельца коллекции.

Глава 2: Старая дружба

Владимир Николаевич Соколов не спал. В свои семьдесят пять лет он давно привык к бессоннице – верной спутнице коллекционеров и людей, чья жизнь была наполнена прекрасными, но хрупкими вещами. Когда зазвонил телефон, он уже сидел в кресле у окна, попивая чай и листая каталог аукциона «Сотбис».

Голос Галины Петровны был взволнованным, почти истерическим. Соколов слушал, хмурясь всё больше. Пропажа портсигара была болезненной – этот предмет он искал более двадцати лет, и когда наконец приобрёл его на закрытом аукционе, считал это венцом своей коллекции.

Но ещё больше его встревожил рассказ о белой фигуре. Владимир Николаевич был человеком рациональным, но в мире антиквариата он сталкивался с вещами, которые не всегда поддавались логическому объяснению. Предметы хранили память о своих владельцах, и иногда эта память проявлялась самым неожиданным образом.

– Галина Петровна, – сказал он спокойно, – вызовите службу безопасности, пусть зафиксируют происшествие. А утром я приеду сам.

Положив трубку, Соколов задумался. В полицию обращаться не хотелось – слишком много шума, журналистов, ненужной огласки. К тому же, что они смогут сделать? Искать призрака?

Нет, для этого дела нужен особый подход. И он знал, к кому обратиться.

Максим Сергеевич Волков. Они познакомились ещё в восьмидесятые, когда Соколов только начинал собирать коллекцию, а Волков работал в уголовном розыске. Тогда Максим помог ему вернуть украденную икону XVIII века, и с тех пор между ними установились тёплые отношения.

Годы спустя, когда Волков открыл своё частное агентство, Соколов не раз обращался к нему за помощью. Максим обладал редким даром – он умел видеть связи там, где другие видели лишь хаос, и находить логику в самых запутанных историях.

Утром Владимир Николаевич позвонил ему.

– Максим, старый друг, – сказал он, услышав знакомый голос, – у меня проблема. Причём весьма необычная.

Глава 3: Первый осмотр

Максим Сергеевич Волков приехал в особняк на Якиманской набережной в сопровождении Анны Карениной. Молодая сотрудница его агентства обладала удивительной способностью замечать детали, которые ускользали от других, и Максим всё чаще брал её с собой на первичные осмотры.

Особняк встретил их торжественной тишиной. Построенный в конце XIX века в стиле московского модерна, он был превращён в частный музей десять лет назад. Высокие потолки, лепнина, паркет из ценных пород дерева – всё дышало стариной и достатком.

Владимир Николаевич встретил их в холле. Высокий, седой, с проницательными глазами за очками в золотой оправе, он выглядел именно так, как должен выглядеть серьёзный коллекционер.

– Максим, рад тебя видеть, – сказал он, пожимая руку. – Хотя обстоятельства, конечно, неприятные.

– Владимир Николаевич, это моя сотрудница Анна Каренина, – представил Максим. – Она специализируется на культурных ценностях.

Анна поздоровалась и сразу же начала осматриваться. Её взгляд скользил по стенам, останавливаясь на картинах, витринах, элементах декора. Она словно впитывала атмосферу места, пытаясь понять его характер.

– Расскажите подробнее о пропавшем предмете, – попросил Максим.

Соколов провёл их к витрине номер семь. Пустая бархатная подушечка действительно выглядела красноречиво.

– Портсигар работы Фаберже, 1887 год, – начал коллекционер. – Золото, эмаль, бриллианты. Монограмма «Л.Н.» выполнена алмазной россыпью. Я приобрёл его три года назад на закрытом аукционе в Лондоне.

– Что известно о его истории? – спросила Анна.

– По документам, он принадлежал некоему Леонтьеву Никите Александровичу, купцу первой гильдии. Семья торговала чаем, имела дома в Москве и Петербурге. После революции след теряется.

Максим внимательно осмотрел витрину. Замок был сложным, электронным, но никаких следов взлома не наблюдалось.

– А где записи с камер наблюдения?

– Вот в чём странность, – Соколов нахмурился. – Система зафиксировала проникновение в 2:17 ночи, но на записи видно только кратковременное засвечивание объектива. Словно кто-то направил очень яркий свет прямо в камеру.

Анна подошла к месту, где, по словам смотрительницы, появилась белая фигура. Она медленно прошлась по коридору, останавливаясь, принюхиваясь, словно пыталась уловить что-то неуловимое.

– Здесь действительно витает аромат роз, – сказала она задумчиво. – Старых, увядших роз. И ещё… – она помолчала, – печаль. Здесь очень много печали.

Максим знал, что у Анны есть особый дар – она чувствовала эмоциональные отпечатки, которые оставляли в пространстве сильные переживания. Коллеги иногда подшучивали над этим, но Максим видел, как часто её интуиция оказывалась права.

– Галина Петровна, – обратился он к смотрительнице, которая всё это время стояла рядом, нервно теребя платок, – расскажите ещё раз, что именно вы видели.

Женщина повторила свой рассказ, добавив несколько деталей. Фигура была молодой, изящной, в платье старинного покроя. Волосы – тёмные, длинные, заплетённые в косу. И глаза… глаза полные невыразимой тоски.

– Она смотрела на меня, – шептала Галина Петровна, – и я поняла, что она ищет что-то очень важное. Что-то, что потеряла давным-давно.

Анна и Максим переглянулись. Оба понимали, что имеют дело не с обычной кражей. Здесь была история, уходящая корнями в прошлое, и эта история только начинала раскрываться.

– Владимир Николаевич, – сказал Максим, – мы берёмся за это дело. Но предупреждаю – расследование может завести нас очень далеко. Возможно, придётся копаться в архивах, искать связи, которые тянутся из XIX века.

– Я готов к этому, – твёрдо ответил Соколов. – Этот портсигар – не просто предмет коллекции. Он часть истории, и я хочу знать, какая сила заставила его исчезнуть.

Покидая особняк, Анна обернулась и посмотрела на окна второго этажа. Ей показалось, что в одном из них мелькнула белая тень, но когда она присмотрелась внимательнее, там никого не было.

Только лёгкий аромат увядших роз, который ветер донёс с Якиманской набережной, напомнил ей о том, что некоторые истории не заканчиваются со смертью их героев.

Глава 4: Второе явление

Прошло всего три дня после визита в особняк Соколова, когда на телефон Максима Сергеевича поступил ещё один звонок. На этот раз звонил Артём Белов – молодой блогер-урбанист, который вёл популярный канал о старой Москве.

– Максим Сергеевич, – голос Артёма дрожал от волнения, – у меня украли миниатюру. Но дело не в краже… Я видел её. Ту самую белую даму, о которой все говорят.

Максим нахмурился. Слухи о призраке в особняке Соколова уже начали расползаться по городу, несмотря на все попытки сохранить дело в тайне.

– Где вы живёте?

– Доходный дом Морозова на Большой Полянке. Квартира на четвёртом этаже. Дом 1880-х годов постройки.

Максим записал адрес. Ещё один старинный дом, ещё одна кража предмета XIX века. Совпадение? Вряд ли.

Через час он уже стоял в просторной квартире Артёма Белова. Молодой человек лет тридцати, с взъерошенными волосами и горящими глазами энтузиаста, водил их по комнатам, рассказывая о произошедшем.

– Я всю жизнь собираю предметы, связанные с историей Москвы, – объяснял он. – Покупаю на блошиных рынках, у старушек, иногда на аукционах. Вот эта миниатюра… – он показал на пустое место на стене, – портрет неизвестной дамы, начало XIX века. Работа неизвестного мастера, но очень тонкая.

Анна внимательно рассматривала квартиру. Артём явно был страстным коллекционером – стены увешаны старинными гравюрами, фотографиями старой Москвы, на полках стояли антикварные безделушки.

– Расскажите, что именно вы видели, – попросила она.

Артём провёл рукой по волосам.

– Это было вчера ночью, около трёх утра. Я работал за компьютером, монтировал новый выпуск о купеческих особняках Замоскворечья. Вдруг услышал шаги в коридоре. Лёгкие, женские. Подумал, что это соседка сверху, но потом понял – шаги идут по моей квартире.

Он замолчал, словно заново переживая тот момент.

– Я вышел из кабинета и увидел её. Молодая женщина в белом платье старинного покроя. Тёмные волосы, заплетённые в косу. Она стояла перед миниатюрой и… плакала. Я слышал тихие всхлипывания.

– Что было дальше? – спросил Максим.

– Я попытался подойти ближе, но пол скрипнул под моей ногой. Она обернулась, посмотрела на меня… Боже, какие глаза! Полные такой печали, что у меня сердце сжалось. А потом она улыбнулась – грустно, но очень нежно – и растворилась в воздухе. Буквально растворилась, как туман.

– А миниатюра?

– Исчезла вместе с ней. Утром я обнаружил только пустую рамку.

Анна подошла к месту, где висела миниатюра. Здесь тоже витал слабый аромат роз, и она почувствовала то же самое ощущение глубокой печали, что и в особняке Соколова.

– Артём, а что вы знаете об истории этой миниатюры? – спросила она.

– Купил у старушки на Тишинке два года назад. Она сказала, что портрет достался ей от бабушки, а той – от её бабушки. Семейная реликвия. На обороте есть надпись, но почти стёрлась. Удалось разобрать только «А.Л.» и дату – «1887».

Максим и Анна переглянулись. А.Л. – те же инициалы, что и на портсигаре из коллекции Соколова, только в обратном порядке. И тот же год – 1887.

– Артём, – сказал Максим, – а вы не замечали ничего необычного в доме раньше? Странные звуки, запахи, ощущения?

Молодой человек задумался.

– Знаете, теперь, когда вы спрашиваете… Да, иногда мне казалось, что кто-то ходит по квартире ночью. И ещё… – он помолчал, – иногда, когда я работал над материалами о старой Москве, особенно о купеческих семьях XIX века, у меня возникало ощущение, что кто-то читает через моё плечо. Не пугающее, скорее… заинтересованное.

Анна кивнула. Она всё больше убеждалась, что имеют дело не с обычным вором, а с чем-то гораздо более сложным и загадочным.

Глава 5: Первые выводы

Вечером того же дня команда агентства собралась в офисе на Садовой для обсуждения. Кроме Максима и Анны присутствовали Богдан Петрович – юрист агентства, Анастасия – IT-специалист, Роман – отвечающий за безопасность, и Полина – психолог и актриса.

Максим изложил факты: две кражи за три дня, оба раза пропадали предметы XIX века, связанные с инициалами «Л.Н.» или «А.Л.», оба раза свидетели видели белую женскую фигуру.

– Классическая схема серийного вора, – заметил Роман. – Он изучает объекты, выбирает определённый тип предметов, действует по отработанной схеме.

– Но как объяснить призрачные явления? – возразила Полина. – Два независимых свидетеля описывают одну и ту же фигуру. Причём очень детально.

Анастасия, склонившись над ноутбуком, уже начала строить схему.

– Я нанесла на карту оба адреса, – сказала она. – Особняк Соколова и дом Белова находятся в одном районе – Замоскворечье. Расстояние между ними – около километра. Оба здания построены в 1880-х годах.

– Богдан Петрович, – обратился Максим к юристу, – нужно проверить историю собственности этих зданий. Возможно, есть связь.

– Уже работаю над этим, – кивнул Богдан. – Предварительные данные показывают, что оба здания в разное время принадлежали представителям купеческих семей. Но нужно копать глубже.

Анна молчала, обдумывая услышанное. Наконец она подняла голову.

– А что, если мы имеем дело не с вором в обычном понимании? – сказала она медленно. – Что, если кто-то пытается собрать коллекцию, которая когда-то была разрознена?

– Ты имеешь в виду наследника? – спросил Максим.

– Или кого-то, кто считает себя наследником. Подумайте: портсигар с инициалами «Л.Н.», миниатюра с инициалами «А.Л.» и датой 1887 года. Возможно, это предметы, принадлежавшие одной семье.

Полина кивнула.

– И белая дама – это не призрак в прямом смысле, а некий образ, который создаёт вор. Возможно, он психически нестабилен и искренне верит, что действует от имени умершей родственницы.

– Или это очень умный преступник, который использует мистификацию для отвода глаз, – добавил Роман.

Максим встал и подошёл к окну. За стеклом мерцали огни вечерней Москвы, а где-то там, в лабиринте старых улиц, бродил человек, собирающий осколки чужого прошлого.

– Завтра начинаем работать по всем направлениям, – сказал он. – Анастасия, строй модель района, ищи закономерности в расположении объектов. Богдан, копай архивы, нужна полная история семьи Леонтьевых. Анна, Роман – едете к Белову, ещё раз осматриваете место происшествия, может, что-то упустили.

– А я? – спросила Полина.

– Ты изучаешь психологический портрет. Если наш «призрак» появится снова, нужно быть готовыми к контакту.

Когда все разошлись, Анна задержалась в офисе. Она стояла у окна, глядя на огни города, и думала о белой даме, которая бродит по старым домам в поисках утраченного.

Где-то в глубине души она чувствовала, что эта история только начинается, и впереди их ждут открытия, которые перевернут представления о границах между прошлым и настоящим.

Глава 6: Ночные тени

На следующий день Анна и Роман вернулись в дом на Большой Полянке. Артём Белов встретил их с энтузиазмом – за ночь он успел перелопатить все свои архивы и нашёл несколько интересных фактов.

– Смотрите, – он развернул перед ними старую папку с документами. – Я всегда интересовался историей своего дома. Оказывается, он был построен купцом Морозовым в 1883 году, но уже в 1888 году перешёл к другому владельцу – некоему Леонтьеву.

Анна вздрогнула.

– Леонтьеву? Вы уверены?

– Абсолютно. Никита Александрович Леонтьев, купец первой гильдии. Владел домом до 1891 года, потом продал. В документах указано, что продажа была вынужденной – из-за долгов.

Роман записывал всё в блокнот. Связь становилась всё очевиднее.

– А что известно о семье Леонтьева? – спросил он.

– Немного. Торговали чаем, имели лавки в Китай-городе. Жена умерла рано, остались дочь и сын. Дочь звали Анна.

– А.Л. – Анна Леонтьева, – прошептала Анна. – Значит, миниатюра – её портрет.

Артём кивнул.

– Я тоже так подумал. И знаете, что ещё странно? Вчера вечером, после вашего ухода, я решил поискать информацию о ней в интернете. И нашёл упоминание в одной старой газете 1891 года. Анна Леонтьева умерла от чахотки в возрасте двадцати трёх лет. Похоронена на Ваганьковском кладбище.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Двадцать три года – совсем молодая. И умерла как раз в том году, когда семья продала дом.

– Артём, а можно посмотреть на то место, где висела миниатюра? – попросила она.

Они прошли в гостиную. Пустая рамка всё ещё висела на стене, напоминая о пропаже. Анна подошла ближе и вдруг заметила что-то странное.

– Роман, посвети сюда фонариком.

В свете фонарика на обоях стали видны слабые отпечатки – словно кто-то прикасался к стене мокрыми пальцами. Отпечатки были небольшими, изящными. Женскими.

– Это не могли быть ваши отпечатки? – спросил Роман у Артёма.

– Нет, я туда не дотрагивался. И потом, посмотрите на высоту – мне пришлось бы встать на цыпочки.

Анна приложила свою ладонь к отпечатку. Размер совпадал, но её рука была сухой, а эти следы словно оставил кто-то, чьи пальцы были влажными от слёз.

Внезапно в квартире стало холодно. Не просто прохладно – именно холодно, как в морозильной камере. Дыхание стало видимым.

– Вы это чувствуете? – прошептал Артём.

Роман инстинктивно положил руку на кобуру. Его опыт работы в спецслужбах подсказывал, что происходит что-то аномальное.

Анна замерла. Она слышала шаги – лёгкие, женские, идущие по коридору. Шаги приближались.

– Она идёт, – прошептала Анна.

В дверном проёме появилась фигура в белом платье. На этот раз Анна видела её отчётливо: молодая женщина с тёмными волосами, заплетёнными в косу, с большими печальными глазами. Платье было старинного покроя, с высоким воротником и длинными рукавами.

Белая дама посмотрела на них, и в её взгляде не было угрозы – только бесконечная печаль и что-то похожее на благодарность.

– Анна? – тихо произнесла Анна Каренина. – Анна Леонтьева?

Фигура кивнула. Затем подняла руку и указала на пустую рамку, а потом на своё сердце. Жест был красноречивым: она забрала свой портрет, потому что он принадлежал ей.

– Что вы ищете? – спросила Анна.

Белая дама открыла рот, словно пыталась что-то сказать, но звука не было. Только движение губ, которое можно было прочесть: «Дом… хочу… домой…»

А потом она исчезла, оставив после себя лишь аромат увядших роз и ощущение невыразимой тоски.

Роман первым пришёл в себя.

– Что это было? – спросил он хрипло.

– Не знаю, – честно ответила Анна. – Но я думаю, мы только что получили первую подсказку. Она ищет дом. Свой дом.

Артём, бледный как полотно, опустился в кресло.

– Значит, это действительно призрак? Настоящий призрак?

Анна задумалась. То, что они видели, было слишком реальным для галлюцинации, но слишком невероятным для обычной реальности.

– Не знаю, что это было, – сказала она наконец. – Но одно я знаю точно – Анна Леонтьева пытается нам что-то сказать. И пока мы не поймём что именно, кражи будут продолжаться.

Когда они покидали дом, Анна обернулась и посмотрела на окна четвёртого этажа. В одном из них она снова увидела белую фигуру, которая смотрела им вслед.

На этот раз призрак не исчез сразу. Он стоял у окна, пока их машина не скрылась за поворотом, словно прощаясь или благодаря за понимание.

А в воздухе всё ещё витал аромат увядших роз – аромат любви, которая не умирает даже после смерти.

Глава 7: Цифровые тропы и бумажные следы

Офис агентства на Садовой превратился в настоящий штаб расследования. Анастасия развернула на большом мониторе трёхмерную модель Замоскворечья, которая росла и усложнялась с каждым часом работы.

– Смотрите, – сказала она, указывая на светящиеся точки на карте, – особняк Соколова здесь, дом Белова – здесь. Расстояние между ними – 847 метров по прямой. Но если идти по улицам, учитывая планировку района…

Её пальцы быстро двигались по клавиатуре, и на экране появился возможный маршрут.

– Оптимальный путь проходит через Болотную набережную, затем по Большому Каменному мосту и далее по Большой Полянке. Время в пути пешком – около двенадцати минут.

Максим Сергеевич изучал маршрут, мысленно представляя, как неизвестный перемещается по ночной Москве.

– А что с другими потенциальными объектами? – спросил он.

Анастасия переключила режим отображения. На карте засветились десятки зданий, окрашенных в разные цвета.

– Красным отмечены здания 1880-1890-х годов постройки, жёлтым – те, что в разное время принадлежали купеческим семьям, зелёным – здания, где сейчас располагаются частные коллекции или антикварные магазины.

Картина получалась впечатляющей. Весь район был буквально усеян потенциальными целями.

– Слишком много вариантов, – вздохнул Максим. – Нужно сузить круг.

В это время в офис вошёл Богдан Петрович с толстой папкой документов под мышкой. Юрист выглядел усталым, но довольным – признак того, что поиски в архивах увенчались успехом.

– У меня есть интересная информация, – сказал он, раскладывая бумаги на столе. – История семьи Леонтьевых оказалась гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Он достал генеалогическое древо, составленное от руки.

– Никита Александрович Леонтьев, 1845-1888 годы жизни. Купец первой гильдии, торговал чаем. Женился в 1865 году на Елизавете Сергеевне Морозовой – да, да, из той самой купеческой династии. У них было трое детей: Анна, 1868 года рождения, Михаил, 1870 года, и Глеб, 1875 года.

– Глеб? – переспросил Максим. – В документах Артёма упоминались только дочь и сын.

– Потому что Глеб был младшим и, судя по всему, чёрной овцой семьи. В 1887 году, за год до смерти отца, он был исключён из наследства за «недостойное поведение». Что именно он натворил, документы умалчивают.

Богдан перевернул страницу.

– А вот дальше начинается самое интересное. Никита Александрович умер внезапно в 1888 году. Официальная причина – сердечный приступ. Но есть письмо семейного врача, в котором он выражает сомнения в естественности смерти.

– Отравление? – предположила Анастасия.

– Возможно. Во всяком случае, после смерти Никиты Александровича дела семьи пошли под откос. Михаил оказался плохим коммерсантом, долги росли. В 1891 году пришлось продать большую часть имущества, включая коллекцию произведений искусства.

– А что стало с детьми?

– Анна умерла от чахотки в том же 1891 году, Михаил эмигрировал в Америку. А Глеб… – Богдан помолчал, – Глеб исчез. Последнее упоминание о нём датируется 1889 годом, когда он пытался через суд оспорить завещание отца.

Максим задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Значит, у нас есть семья, разрушенная изнутри. Отец умирает при подозрительных обстоятельствах, дочь умирает от горя и болезни, старший сын бежит за границу, младший пропадает без вести. А коллекция распродаётся…

– И теперь кто-то пытается её собрать заново, – закончила Анастасия.

– Но кто? – спросил Богдан. – Прямых наследников не осталось. Михаил умер в Америке бездетным, это я уже проверил.

– А боковые ветви? Родственники Глеба?

– Вот тут и начинается загадка. Глеб был женат, но брак не был зарегистрирован официально. Гражданская жена, Мария Ивановна Соколова, родила ему сына в 1889 году. Мальчика назвали Кириллом.

Анастасия подняла голову от монитора.

– Соколова? Как владелец коллекции?

– Однофамилица. Владимир Николаевич из дворянского рода Соколовых, а Мария Ивановна – из мещан.

Максим встал и подошёл к окну. Картина начинала проясняться, но многие детали всё ещё оставались в тени.

– Богдан, нужно найти всё, что можно, о потомках Глеба Леонтьева. Если его сын Кирилл выжил, у него могли быть дети, внуки…

– Уже работаю над этим. Но архивы советского времени – это отдельная головная боль.

– А я пока поеду в Центральный исторический архив, – сказал Максим. – Чувствую, что корни этой истории уходят ещё глубже.

Глава 8: Ночные наблюдения

Пока Максим копался в пыльных архивных папках, а Анастасия строила цифровые модели, Роман и Полина получили задание провести ночной обход района. Цель была простой – попытаться понять логику перемещений неизвестного и, возможно, засечь его в действии.

Они встретились у Большого Каменного моста в половине одиннадцатого вечера. Москва готовилась ко сну – туристы разбредались по гостиницам, офисные работники спешили к метро, на улицах становилось тише и просторнее.

– С чего начнём? – спросил Роман, поправляя рюкзак с оборудованием наблюдения.

– Давай пройдём по тому маршруту, который построила Анастасия, – предложила Полина. – От особняка Соколова до дома Белова. Попробуем понять, что мог видеть и чувствовать наш «призрак».

Они двинулись по Болотной набережной. Старинные фонари отбрасывали мягкий жёлтый свет на брусчатку, Москва-река тихо плескалась у парапета. Район был удивительно тихим для центра столицы – здесь время словно замедляло свой ход.

Полина шла медленно, внимательно рассматривая фасады зданий. Её актёрский опыт научил её читать архитектуру как текст – каждое здание рассказывало свою историю, каждый элемент декора нёс определённое настроение.

– Роман, остановись, – сказала она внезапно.

Они стояли напротив особняка конца XIX века с богатой лепниной и высокими окнами. Здание выглядело заброшенным – окна были заколочены, фасад нуждался в реставрации.

– Что-то не так? – спросил Роман.

Полина подошла ближе к зданию, вглядываясь в детали фасада.

– Видишь эти маскароны? – она указала на декоративные маски над окнами. – Они изображают лица с разными выражениями. Но вот этот… – она показала на центральную маску, – он смотрит не прямо, как остальные, а вниз и влево. Словно указывает направление.

Роман проследил взгляд каменной маски. Она действительно смотрела в сторону Якиманской набережной, туда, где располагался особняк Соколова.

– Совпадение?

– Возможно. Но в архитектуре XIX века ничего не делалось случайно. Каждый элемент имел значение.

Они продолжили путь. Полина всё чаще останавливалась, изучая фасады, и Роман начинал понимать, что она видит то, что ускользает от обычного взгляда.

– Смотри, – сказала она у следующего здания, – здесь тоже есть указатель. Видишь этот барельеф с ангелом? Его рука указывает дальше по маршруту.

– Ты хочешь сказать, что кто-то заложил в архитектуру района систему указателей?

– Не кто-то. Архитекторы XIX века часто делали такие вещи. Это была своего рода игра, способ связать здания в единый ансамбль. Но здесь… здесь это выглядит как маршрут.

Они дошли до дома Белова и повернули обратно, но теперь Полина смотрела на здания с другой стороны.

– Роман, а что, если наш «призрак» не случайно выбирает эти дома? Что если он следует по какому-то заранее заложенному маршруту?

– Маршруту, проложенному сто лет назад?

– А почему бы и нет? Семья Леонтьевых была богатой и влиятельной. Они могли заказать архитекторам создание такой системы. Возможно, это был способ связать все их владения в единую сеть.

Роман достал телефон и сфотографировал несколько фасадов с указательными элементами.

– Нужно показать это Анастасии. Если ты права, она сможет построить модель этого маршрута.

Они продолжили обход, и Полина находила всё новые детали – завитки лепнины, указывающие направления, барельефы с символическими жестами, даже расположение балконов, которое создавало визуальные линии.

– Это невероятно, – шептала она. – Целый район превращён в гигантскую карту сокровищ.

Около двух часов ночи они остановились передохнуть на скамейке в небольшом сквере. Москва спала, лишь изредка по улицам проезжали такси или ночные автобусы.

– Полина, – сказал Роман задумчиво, – а что если мы всё это время искали не того? Что если наш «призрак» – не вор, а кто-то, кто пытается разгадать ту же загадку, что и мы?

– Ты имеешь в виду, что он ищет что-то конкретное?

– Именно. Портсигар и миниатюра – это не цель, а подсказки. Части какой-то большой головоломки.

Полина кивнула. Эта мысль приходила ей в голову уже несколько раз за время обхода.

– Тогда следующий вопрос – что он ищет? И найдёт ли он это раньше нас?

Внезапно Роман напрягся. Его натренированный слух уловил звук шагов – лёгких, осторожных, но явно направляющихся в их сторону.

– Кто-то идёт, – прошептал он.

Они притаились за кустами и увидели фигуру в тёмной одежде, которая двигалась по улице, периодически останавливаясь у зданий и что-то рассматривая. Человек был среднего роста, худощавый, двигался уверенно, словно хорошо знал дорогу.

– Это он? – прошептала Полина.

– Возможно. Следим.

Они осторожно двинулись за незнакомцем, сохраняя дистанцию. Человек шёл именно по тому маршруту, который они только что прошли, но в обратном направлении. Он останавливался у тех же зданий, которые привлекли внимание Полины, изучал те же архитектурные детали.

У особняка с маскаронами незнакомец остановился надолго. Он достал небольшой фонарик и внимательно осмотрел центральную маску, затем что-то записал в блокнот.

– Он тоже видит указатели, – прошептала Полина.

Роман уже готовился к задержанию, но в этот момент незнакомец резко обернулся, словно почувствовав наблюдение. На секунду их взгляды встретились, и Роман успел разглядеть худое лицо с умными глазами и седую бородку.

А потом человек исчез. Буквально растворился в тени арки, словно его там никогда и не было.

– Куда он делся? – Роман выскочил из укрытия и бросился к арке, но там никого не было.

Полина подошла к месту, где стоял незнакомец. На земле остался только слабый аромат увядших роз и ощущение, что они только что столкнулись с чем-то, что выходит за рамки обычного расследования.

– Роман, – сказала она тихо, – я думаю, мы нашли нашего «призрака». Но боюсь, он оказался гораздо сложнее, чем мы предполагали.

Остаток ночи они провели в бесплодных поисках, но таинственный незнакомец больше не появлялся. Зато у них теперь была новая версия – архитектурная карта, заложенная в фасады зданий, и человек, который умел её читать.

Возвращаясь в офис на рассвете, Полина всё ещё чувствовала на себе взгляд умных глаз из-под седых бровей. Взгляд человека, который знал гораздо больше, чем показывал, и который играл в игру, правила которой были известны только ему.

Часть 2: Архивная пыль и цифровые тропы

Глава 9: Цифровые откровения

Утром следующего дня офис агентства гудел как улей. Анастасия не спала всю ночь, анализируя данные, которые принесли Роман и Полина. Фотографии архитектурных элементов, сделанные во время ночного обхода, легли в основу новой модели, которая постепенно обретала форму на её мониторах.

– Смотрите на это, – сказала она, когда собралась вся команда. – Я загрузила в систему все фотографии фасадов и применила алгоритм распознавания образов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.