Илина Редник
Ленкины приключения

Глава 1

Зимнее утро. Ленка стоит на крыльце, озираясь вокруг. Как же здорово переливается и искрится свежий снежок в лучах яркого январского солнца! Серый кот Дымок нерешительно переминается с лапы на лапу, посматривает то на Ленку, то на сугроб, в который ему предстоит спрыгнуть с крыльца, – и никак не решается. В зелёных глазах застыл немой вопрос: кому и что он сделал, что его отправили гулять с Ленкой? Она и без него найдёт приключения. У неё талант находить приключения на пятую точку. Впрочем, последняя мысль была не его – так утверждала Ленкина бабушка и главная его дымкова кормилица Шура.

Ленка тоже смотрела на сугроб. В обычный день она бы уже плюхнулась в него вниз спиной и сотворила самого великолепного снежного ангела в мире, но не сегодня. Сегодня она гордо сжимала в руках новенькие голубенькие лыжи с белым зайчиком из «Ну, погоди!». Заяц озорно подмигивал, обещая незабываемое приключение. Лыжи Ленке подарили папа с мамой на Новый год, и она уже несколько дней ходила в них по комнате, демонстрируя папе умение их надевать и готовность кататься. Но папа возвращался с работы поздно, на улице темнело рано, а у Ленки кончалось терпение дождаться выходных.

Сегодня случилось чудо: бабушкино терпение лопнуло, когда Ленка, надев лыжи, наступила на хвост мирно дремавшего Дымка. Тот взлетел на стул, на котором стояла квашня с тестом, перевернул кастрюлю… Шуму было много. В результате Ленка с котом и лыжами оказалась на крыльце чудесного, манящего мира.

Ленка точно знала, зачем ей лыжи. Она уже давно обдумывала план, как пробраться в дальний конец сада, где рос тернослив. Обычно он был ужасно кислый, но вот варенье из него было вкусное. Бабушка оставила его висеть на дереве со словами: «После первого мороза он станет божественной начинкой для пирога». Первый мороз стукнул уже много раз, а тернослив так и остался висеть на дереве. Он-то и не давал покоя Ленке. Ей не терпелось попробовать «божественную начинку», сделанную морозом из кислой-прекислой сливы. Преградой была высота сугробов. Зима выдалась снежная, сугробы доходили до верхнего края забора. С одной стороны, ягоды теперь висели ниже, так что Ленка могла их достать; с другой стороны, сугробы тоже выросли и были выше Ленкиного роста.

Надеть лыжи труда не составило. Ленка за неделю научилась мастерски всовывать валенки в широкие кожаные ремешки лыж и натаскивать тонкие кожаные ремешки на пятку. Проделав сию процедуру за несколько минут, Ленка распрямилась, улыбнулась и двинулась к цели. «Ну уж нет!» – подумал Дымок, поняв, куда настроила лыжи его хозяйка. «Огород и сад – это перебор. Там не только он, матёрый кот, может утонуть, там и любимой Шуре будет по плечи». Дымок аккуратно спустился по ступенькам и шмыгнул стрелой по узенькой тропинке к сараю, пока маленькая хозяйка не вздумала взять его с собой. Кто‑кто, а он не забыл, как она с ним в бак летом нырнула.

Ленка гордо и счастливо двигалась по ровной искрящейся поверхности сада. «Мороз и солнце; день чудесный!», «Мороз‑воевода дозором. Обходит владенья свои». В голове всплывали разные строчки из книжек, которые так любила слушать Ленка. В этом потоке мыслей Ленка поняла, что дошла до чудо‑тернослива, даже не встретив высоченные кусты смородины. Летом их пришлось бы обходить, а теперь их завалило снегом. Ленка стояла довольная собой, но подойти к дереву вплотную мешали лыжи, да и до ветки с большущими ягодами нужно было бы подпрыгнуть. Ленка попробовала прыгнуть – неудобно. Её метр с хвостиком не позволял дотянуться до угощения. Вдруг гениальная идея пришла ей в голову: нужно снять лыжи и достать лыжей ветку! Последнее, что увидела Ленка, – это испуганное лицо соседки через забор. Баба Маша что‑то крикнула, но было поздно.

Снег застилал глаза, он залетал в нос и рот. Дышать было сложно. Солнце не казалось уже таким ярким. Оно было далёким и расходилось зеленовато‑розовыми кругами. «Я тону, тону в снегу!» – пролетело в Ленкиной голове, и стало совсем тяжело и темно.

Очнулась она от причитаний бабы Маши. Баба Шура её трясла, как ковровую дорожку, словно пыталась выбить последнюю пыль. Трясла и кричала – её крик стал медленно, через звон в ушах, доходить до Ленкиного сознания. Она открыла глаза и увидела заплаканное бабушкино лицо, такое родное и любимое.

Бабуля Шура целовала и обнимала Ленку. Теперь было тяжело дышать от крепких бабушкиных объятий. Она плакала и приговаривала: "Не зная броду, не лезь в воду". Ленке было не до брода и воды, она тихо спросила: «А лыжи где?» Бабушка охнула, схватив висевшее на плече полотенце. Баба Маша сказала: «Ну, я пошла». А Ленке пришлось спасаться бегством на плохо слушающихся ногах под ближайшую кровать. Очень уж не хотелось приключений на пятую точку.

Глава 2

Знакомство

Красивая пора – осень. Ленка очень любила выходить со двора на улицу. Там росло огромное дерево с яркими жёлтыми, красными и даже пёстрыми листьями. Далеко от калитки уходить было запрещено: сердить бабушку – это плохо. Ленка лишний раз старалась не расстраивать бабулю, но увы, у неё был талант находить приключения.

Сегодня Ленка точно настроилась быть «девочкой‑припевочкой», как внучка бабы Маруси. Кто она такая, эта «девочка‑припевочка», Ленка не знала, но постоянно про неё слышала. Ей же, Ленке, часто говорили, что она «дочка‑свиная кочка». Почему «свиная кочка» – было непонятно, да и где кочка у свиньи, Ленка пока не выяснила. Это ещё предстояло сделать в следующий визит к дяде Володе. Он держал огромных, с двух Ленок, поросей и милых розовеньких, с лёгким пушком поросяток.

Ленка собирала листочки и складывала их на зелёную бревенчатую лавку рядом с калиткой. Было немного одиноко. Дымка, серого Ленкиного товарища по приключениям, с утра никто не видел: видимо, он опять пошёл спасать соседский курятник от крыс. Дымок, или Ахмед (так его звал папа), был очень крупным серым котом с умными зелёными глазами, крепкими лапами и мускулистым телом. Он был Ленке за старшего брата: только ей он прощал все её выходки и никогда не обижал.

Никого на улице не было, так что Ленка была полностью поглощена своими думами о свиньях, котах и листьях.

Вдруг через дорогу в соседском дворе послышались какие‑то странные звуки, потом крик бабы Маши и громкий, заливистый лай Пальмы. Ленка знала, что Пальма – это огромная лохматая овчарка. Бабушка говорила, что Пальма может загрызть не только чужого, но и своего хозяина. Ленка просила бабушку показать ей Пальму, но та настоятельно повторяла, что лучше бы им не встречаться.

– Даже одним глазком не нужно! – убеждала бабушка свою любопытную внучку.

Ленка частенько тайком подбегала к соседскому (через дорогу) забору, звала Пальму и бросала ей вкусняшки – такие же, как давали Ахмету: кусочек мяса или отварного лёгкого. Пальма гавкала в ответ и вскидывала на забор огромные когтистые лапы, но увидеть саму Пальму не получалось. Соседский забор был высокий, без единой щёлочки, – от этого Пальма казалась ещё страшней, но и интересней. Её лохматые, когтистые лапы рисовали в Ленкином воображении монстра пострашнее пучеглазых собак из сказки Ганса Христиана Андерсена «Огниво». И вот он, момент знакомства, настал.

– Пальма! Стой! Эх ты, зараза эдакая! – послышался голос бабы Маши. – Уронишь меня. Стой окаянная!

Крик на соседнем дворе усиливался, толкая Ленку подойти поближе. Ленка, преодолевая страх и наставления бабушки, мелкими шажками подобралась к соседской калитке – и тут, в мгновенье ока, через забор перелетел огромный пёс. Взъерошенный, с открытой пастью, огромными глазами, он мчался кругами по улице, то припадая на передние лапы, то вновь подпрыгивая. За ним с поводком в руках бежала баба Маша, на ходу крича:

– Ленка, во двор! Во двор! Кому сказала!

Ленка стояла, застыв, лишь представляя себе, как бежит к своему дому, вспрыгивает на скамейку и перелезает через забор, прячась от этого мохнатого монстра. Но в тот момент что‑то пошло не так: либо Ленкины ноги, либо ум отказались двигаться.

– Пальма взбесилась! Шура! Пальма взбесилась! Убери Ленку! – кричала баба Маша, пытаясь хоть как‑нибудь спасти положение.

Пальма уже заметила маленькое существо с ярким букетом в руках и неслась к Ленке. Ей так надоело сидеть на цепи, так хотелось побегать и поиграть, и запах ей показался таким знакомым и вкусным. Она подлетела к Ленке, поставила лапы на плечи и облизала перекосившееся от ужаса Ленкино лицо от всего горячего собачьего сердца. Она её отблагодарила за все вкусняшки, которые Ленка тайком таскала из дома.

Баба Маша охнула и упала, не добежав пару шагов до Ленки с Пальмой.

– Маша! Маша! – кричала бабуля Шура, наливая на ходу какие‑то вонючие капли в стакан с водой.

Маша выпить ничего не успела, она рухнула на пыльную землю.

– Маша! – кричала Шура, тряся подругу за плечи.

На крики сбежались другие соседи, поднялась суета.

– Ой, батюшки! Маша в изморок упала! – вопила старушка из соседнего с Машей дома. – Скорую! Скорую!

– Сейчас лучше будет, – со знанием дела сказала прибежавшая молодая женщина. Она приподняла ноги бабы Маши, слегка согнув их в коленях, и подоткнула какое‑то одеяло. Потом она поднесла ватку к носу лежавшей на земле бабы Маши и проверила пульс.

– Скорую нужно. Вдруг из изморока не выйдет? – причитала седовласая старушка с клюшкой.

Все забыли про Ленку и взбесившуюся Пальму, которая, как маленький щенок, валялась перед Ленкой, подставляя своё лохматое брюхо, виляя хвостом и облизывая Ленкины руки. Лишь Дымок, сидящий высоко на дереве, неодобрительно наблюдал за всей картиной. В расширенных от негодования и ужаса чёрных зрачках совиных глаз Дымка читался упрёк: «Сколько проблем с этой Ленкой! Вот отпусти её одну – даже полчаса погулять без приключений не смогла, ещё теперь и псиной вонять будет. Лишь бы меня теперь с этой Пальмой знакомить не надумала. С неё, с Ленки, станется».

Послышался вой сирены скорой помощи. Ленка, обхватив Пальму за её лохматую шею, пятясь спиной к своей калитке, ловко завела развеселившуюся собаку к себе во двор. Врачи и баба Шура суетились возле ожившей бабы Маши, а Ленка шарила глазами по двору. «Куда же делся кот?» – думала она. «Его срочно нужно подружить с Пальмой! Она такая чудесная! Большая! Тёплая! Добрая!»

Дымок же вжался в крышу гаража, как всегда тихо наблюдал: «Так и знал, что добром это не кончится!» «Шура, возвращайся! Ты уже всем помогла. Меня спасать нужно», – смотрел он за забор с мольбой в глазах и в своём маленьком кошачьем сердце.

Ленка наслаждалась обществом Пальмы. Она трепала Пальму за уши и целовала в нос, вспоминая бабушкину присказку: «Не так страшен чёрт, как его малюют».

Глава 3

Погребка

Летний вечер. Ленка с бабулей уютно устроились на веранде за массивным столом, изготовленным Ленкиным дедом Васей. Дедушки уже давно не стало, а стол, любовно сделанный его умелыми руками, продолжал служить верой и правдой. Лёгкий ветерок развивал кружевные занавески на открытых окнах веранды.

Бабушка проследила за взглядом Ленки и сказала: – Мала ты ещё коклюшками работать. Кружево оно терпеливых и внимательных любит, а ты всё «шир‑пыр» и готова.

– Ну, бабуль? Я уже клубки с пухом сматывать умею, и чески в руках держать, и цепочку крючком вязать, – возразила Ленка. Ей очень хотелось так же ловко, как и её бабушка, стучать гладкими палочками с привязанными к ним тонкими нитями, создавая тонкое, как паутина, кружево.

Бабушка, смотревшая в окно, почему‑то вдруг нахмурилась: – Кого‑то нелёгкая в такой час принесла, – сказала она устало и пошла к двери.

Дымок, дремавший на стуле, поднялся, потянулся, выгнув дугой спину, потом вдруг навострил уши и в два прыжка исчез с веранды. Ленку такое поведение кота удивило: он так делал только с теми, кого сильно не любил.

– Шура, ты как хочешь, но Ленку к нам на двор больше не пускай, – послышался грудной голос соседа, входящего на веранду. – О! Ленка, стой! Сейчас разговаривать будем, – добавил он, смотря на Ленку серьёзным и сердитым взглядом из‑под лохматых, как у сыча, бровей.

В голове у Ленки пробежало миллион мыслей: что могло случиться? Но она была точно уверена, что день прошёл без «сучка и задоринки». Она играла с соседскими мальчишками в козла, потом каталась на своём четырёхколёсном «Львёнке» на улице, потом поливала с бабушкой сад и собирала паслён. Вечером бабушка дала ей лоскутки, и она, неуклюже ковыряя иголкой, пыталась сшить купальник и шляпку пупсу.

– Что ж с внуками твоими ей играть запрещаешь? – послышался голос бабули Шуры. – Хотят играть вместе – пусть играют или у вас, или на улице! – вторил гостю подсевший голос Степановны, жены деда Матвея. – Но только не у нас во дворе! – Ты прости, Шура, но эта девочка не девочка, это бес в юбке. Она нашим сорванцам фору даст. Оно‑то хорошо, шустрая растёт, но бед от неё… – послышался голос деда Матвея. – Не понимаю, что она на сей раз сделала, вроде весь день на глазах была? – проговорила настороженно Шура. – Да так, ничего особенного. Степановна битый час в погребке просидела, – прогудел Матвей. – А Ленка‑то здесь при чём? – удивлённо подняв брови, спросила Шура. – Утро суматошное выдалось, – начала Степановна. – Я кур покормила, опару поставила, варенье наварила, по банкам определила. Забросила зажарку в кастрюлю с борщом, убавила газ и оставила борщ томиться на медленном огне. Тесто подбила и думаю, что варенью место зря занимать. Я банки в корзинку поставила и в погребку. Ну, думаю, одной ногой туда – и назад, до Матвея подоспею. Погребка та, которая у нас в старом сарае. – Ленка‑то что сделала? – нетерпеливо перебила Степановну Шура. – Ну так я и говорю. Спустилась я в погребку, вдруг шаги над головой, потом – прыг, и крышка хлоп. Потом такой бабах! Ну, думаю, сарай таки сгнил, рухнул. Кричу в темноте, а вокруг словно всё вымерло, и детей не слышно. Страшно аж жуть.

Ленка съёжилась в комок: ей вдруг всё стало ясно. Но как объяснить бабушке, что она до этой минуты даже и не догадывалась, что заперла Степановну в погребе?

Дело было так. День был солнечный, во дворе у соседей был хороший тенёк от высоких яблонь. Конечно же, когда соседские мальчишки позвали её к себе играть в козла, Ленка сразу же согласилась. Она очень любила игры с мячом, а в этой игре нужно было высоко ударить мяч о стенку и, когда он отлетал от стены, суметь перепрыгнуть через отбитый мяч, не задев его. Всё Ленкино внимание было сосредоточено на том, чтобы не забросить мяч на крышу. Прыгали они по очереди довольно долго, страсти накалялись, и вот в какой‑то момент Колька так сильно ударил мяч об стену, что тот отскочил, ударился о Колькину коленку и залетел в стоящий неподалёку сарайчик. Мальчишки закричали, что это была Ленкина очередь ловить мяч, и она стремглав бросилась в сараюшку.

Конечно, спустившаяся в погреб Степановна даже не могла предположить, что мяч залетит туда именно в этот момент. Ленка, заскочив в сарай, увидела свой мяч, но подойти к нему мешала открытая крышка и высокая, увесистая лестница – папа такую лестницу называл стремянкой. Ленка аккуратно пролезла под стремянку, перепрыгнула через дырку, открывающую ход в погреб, и кое‑как дотянулась до закатившегося под полки мячика. В этот самый момент Колька как завизжит: «Ты там что, провалилась, что ли? Быстрее можно?» Ленка схватила мяч, толкнула крышку погреба вниз, чтобы было удобнее и быстрее пройти. Она очень торопилась и снесла стремянку, которая с диким гулом ухнулась на погреб. Оглядываться и поправлять время не было: мальчишки уже начали обзываться.

«Капуша, капуша, Ленуша капуша! – кричали они. – Тебя за смертью посылать, а не в игры играть!»

Ленка обиделась. Колено сильно болело. Не удивительно: стремянка была увесистой, деревянной, плохо ошкуренной, и, похоже, Ленка заноз набрала много. Она пасанула мяч мальчишкам и убежала к себе за велосипедом.

– Ленка, в чём виновата? – уже более настойчиво прервала причитания Степановны Шура.

Слёзы рекой брызнули из Ленкиных глаз. «Двум смертям не бывать, а одной не миновать» – проскочило в Ленкиной голове любимое папино высказывание, и она стремглав бросилась к бабушке. – Бабуля, я не знала! Я случайно! Я не хотела! Да я б никогда! – рыдая, причитала Ленка. Всё её маленькое тельце содрогалось от испуга за Степановну, обиды на себя и мальчишек за то, что она опять подвела бабушку.

– Я зашёл в дом, – продолжил Матвей. – Степановны нет, борщом на всю кухню. Заглянул в кастрюлю – а там и борща‑то почти нет. Глядь – тесто из квашни лезет. Я Степановну шукать – её нет! Я во двор к мальцам – их нет. Ну вот словно всё вымерло. Смотрю – лестница из двери погребки торчит, пошёл туда. А там Степановна не своим голосом кричит: «Люди, спасите!» – продолжал свой рассказ дед. – Я её из погреба достал, мальцов нашёл. Они и сказали, что Ленка в погребку за мячом бегала. Мне всё стало ясно.

Ленка повернулась к деду Матвею и Степановне и умоляющим голосом стала просить прощения. – Да простили мы тебя давно! – махнула рукой Степановна. – Но вот играй лучше от нашего дома подальше, – подвёл итог дед Матвей, погрозив Ленке пальцем.

Ленка уткнулась лицом бабушке в колени. «Всё хорошо, что хорошо кончается», – пыталась она успокоить себя, но на душе было тяжело и безрадостно. Чай замёрз, но Ленка его уже и не хотела. Продолжая всхлипывать, она ушла в свою комнату под задумчивым взглядом бабушки.