Екатерина Евдокимова
Пустая

Глава 1

– Мисс Лерн, вы припозднились, – сказала женщина голосом, полным презрения, которое даже не пытались скрывать.

– Извините, миссис Прайтер, такого больше не повторится, – голос привычно стих, и я опустила глаза.

Это в последний раз. Больше я её не увижу.

– Очень на это надеюсь.

Женщина небрежно кинула передо мной красную корочку, тут же поправляя вытянутые очки своими длинными узловатыми пальцами.

– Мисс Лерн, вы даже не соизволили прийти на прощальное торжество, что уж до вашей пунктуальности, – её тонкие губы растянулись в ухмылку, собрав вокруг множество морщинок, выдающих немалый возраст.

Не пришла, конечно, вот только все этому были только рады – ведь некому портить праздник своим присутствием.

Я сухо попрощалась, взяла со стола заветный документ и ушла, усердно стирая воспоминания прошедших лет. Двери за мной захлопнулись, а мана вокруг стала ветром, буквально выпинывая за пределы учебного заведения.

Вот только как бы я ни старалась забыть школьные годы – воспоминания, как заколдованные, заворачивались и неслись обратно, шкрябая по только‑только затянувшимся ранам.

Я ноль от абсолюта. Полный.

Как только это выясняли магические приборы, все удивились – ведь такое почти невозможно.

Несмотря на то, что в нашем районе жили самые обычные, даже слабые маги, минимальное значение всегда достигало хотя бы пяти процентов. У меня же не было ничего. Стрелка измерителя даже не дрогнула, когда резерв проверяли впервые.

Вначале решили, что, как и у многих детей, мой потенциал нестабилен и будет меняться со временем, вот только всё оставалось прежним.

Я всегда была тихоней, и поначалу со мной дружили, вот только ни через месяц, ни через год не прибавилось и процента, поэтому дети стали меня избегать, а после начали издеваться.

Никто ничего не мог сделать, да и не хотел. В этом мире я была приговорена к бесполезной и бесценной жизни, словно меня и нет вовсе.

– Посмотрите на эту уродину! – девчонки хихикали, повторяя за «неповторимой» Кори. – Она даже листик сдвинуть не может!

Все в классе рассмеялись, закидывая меня скомканной бумагой, на ходу преобразуя в самолётики, треугольнички, а порой и прибавляли вес, нанося более заметный урон.

В голове промелькнуло ещё одно воспоминание: маленькая девочка в синяках и ссадинах тихо рыдает в туалетной кабинке, понимая, что если её найдут – то легко она не отделается.

Я хорошо тряхнула головой, выбрасывая из головы то, что хотелось оставить в прошлом. Всё позади, а это лишь воспоминания, которые тоже скоро забудутся.

Я вышла из центрального школьного входа, который, как могли, пытались облагородить, создавая напускное величие. Вот только на окраине столицы всё это величие было никому не нужно – разве что учителям, высоко задравшим свой нос.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как косыми улочками дошла до ближайшей остановки, где как раз вовремя остановился мой автобус. В середине дня людей было не так много, поэтому у меня была возможность мирно рассматривать высокие, близко стоящие домики с облупленной краской самых разных цветов – от жёлтого до небесно‑голубого.

Под старыми центральными навесами виднелись маленькие магазинчики обуви, шитейные, а за углом – известный на этой улице паб с самыми вкусными куриными крылышками. Может, это потому, что только здесь я их и пробовала.

Автобус, потряхивая, ехал дальше – туда, где пёстрые двухэтажки сменились добротными коттеджами в нежных пастельных оттенках, а дорога стала шире, выравниваясь на свежей каменной кладке.

Чем ближе мы подбирались к центру, тем вычурнее, дороже.

Здесь все фасады сверкали яркими зачарованными вывесками, так и маня заглянуть внутрь. От небольших ресторанчиков до первоклассных дорогих ателье – здесь было всё, и всё это было другим, не таким, как у нас. В этом месте чувствовалось обилие магии, которая стала заметна даже мне – совершенно нечувствительной.

На коротких остановках у меня было больше времени рассмотреть эту новую, совершенно непонятную мне реальность.

Вокруг были красивые каменные дома с широкими окнами и живыми лианами, на которых распустились маленькие блестящие цветочки, издалека напоминавшие драгоценные камни. Первые этажи состояли почти полностью из зачарованного стекла, показывая товар в самом выгодном свете, а более богатые хозяева могли позволить себе полноценные иллюзии в виде маленьких летающих шляпок или искорок, которые появлялись, стоило на них только взглянуть.

Днём на улицах было не так много людей, но всё же и они были другими. Способность использовать ману открывает дверь не только к магии и преобразованию, но и к особым телесным свойствам. Сильные мира сего почти не стареют и живут до неприличия долго, ведь их организм совершенно не подвержен заболеваниям и склонен к крайне быстрой регенерации. Поэтому, в отличие от обычных людей, маги живут в среднем в два раза дольше человеческого века.

Видимо, поэтому даже самому посредственному заклинателю удаётся неплохо устроиться за такую‑то жизнь.

Я погрузилась в свои мысли.

От судьбы не уйдёшь. В этом закостенелом мире мне остаётся довольствоваться уже тем, что есть, а то, что у меня что‑то есть – уже хорошо!

Пока я тешила себя оптимистичными мыслями, автобус плавно проехал широкую площадь с музыкальным фонтаном, в котором сейчас плескались маленькие, точно живые, птицы полностью из воды. Они взлетали вверх, отражая лучи солнца, весело кружились вокруг тонких водных струек, а после ныряли, обретая прежнюю форму. Интересно, насколько искусным должен быть маг, чтобы создать такое великолепие?

Я вышла через две остановки и прошла ещё дальше, дойдя до углового дома. Здесь спряталась не вычурная, но весьма популярная пекарня, у которой не было ни зачарованных стёкол, ни иллюзий. В этом волшебном мире она казалась самой обычной, если бы не пленяющий запах свежей сдобы, крепкого кофе и вкуснейшего яблочного повидла, которое окутало аппетитным шлейфом все ведущие дороги.

Я открыла прозрачную дверь и с тонким звуком колокольчика вошла внутрь, ощутив мягкое тепло печи всем своим телом.

– Ты пришла даже раньше обычного, привет, – из‑за прилавка послышался уверенный, при этом нежный женский голос.

– Здравствуйте, миссис Меллис, – я широко улыбнулась, быстро проходя в подсобное помещение и стягивая чёрную мешковатую куртку. – Сегодня я официально выпустилась, так что теперь весь следующий год смогу полноценно работать.

Женщина нахмурилась и посмотрела на меня сквозь широкие квадратные очки. Сегодня она была в классическом пыльно‑розовом платье, с крупным жемчугом на шее и красивыми объёмными локонами, которые украшали её, словно роскошная золотая корона.

Роскошная… Это слово ей действительно хорошо подходит. Несмотря на низкий потенциал, миссис Меллис смогла открыть успешное дело, которое пережило не один кризис, и при всём при этом в своём значительном возрасте выглядит максимум на сорок! Чему я никак не перестаю удивляться.

Каждый раз, как я её вижу, она всегда одета с иголочки, и что бы ни происходило – не опускает головы, показывая своё достоинство без единой капли высокомерия.

Я вздохнула, уже понимая, что миссис Меллис хочет сказать.

– Неужели ты не планируешь учиться дальше? Ты ведь круглая отличница, а образование – это важная часть твоего развития!

– Я это понимаю… – внутри бессознательно всё сжалось, образуя ком, который я приказала себе проглотить! – Вот только у меня нет чар, совершенно, поэтому красная корочка – это лишь бесполезный документ, в который даже не захотят заглянуть.

Я опустила глаза, а миссис не стала настаивать. Она не задавала лишних вопросов, не поучала и не смеялась, позволяя мне самой принимать решения.

– Дело твоё, – она задумалась, но потом всё же добавила: – Но я бы тебе советовала пройти общий годовой курс и получить соответствующую справку. Сейчас он доступен всем, а так как у тебя отличные оценки, ни у кого не будет причин тебе отказать.

Я потупилась, а Меллис, сказав всё, что посчитала нужным, вышла, давая мне возможность всё переварить и подготовиться к работе.

Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла, натянув чёрный бирет с вышитыми золотыми вензелями и парой буковок «М&М». Хозяйка поднялась на второй этаж в личный кабинет, а мне предстояла привычная работа за прилавком.

Глава 2

В послеобеденное время, как правило, людей почти не было, поэтому мне удалось спокойно протереть круглые деревянные столики на витых металлических ножках, расставить свежие булочки за стеклянный прилавок – они только вылетели со стороны кухни. Эта технология оказалась очень затратной, но зато экономит кучу времени. Нанятый в прошлом месяце маг вписал в заклинание авторские рецепты и техники приготовления нашей хозяйки; на это пришлось потратить целый день, но оно того стоило. Теперь вместо улучшенных печек, которые были способны лишь выплёвывать приготовленное на ближайший стол, они могли доставлять еду прямо к витринам – и её оставалось только разложить.

В этом месте только два сотрудника – я и сама хозяйка; в большем не было необходимости. Миссис Меллис любила здесь работать, часто даже игнорировала автоматизированную магией систему готовки и бралась за дело без использования чар. Бывало: после тяжёлых выходных, когда за окном садилось солнце, мы устраивались за одним из столиков и пили горячее какао с оставшимися булочками, обсуждая прошедший день. Несмотря на невероятную усталость, мы весело смеялись, а хозяйка выглядела ещё более цветущей – словно эта работа наполняла её жизнью.

Зазвенел колокольчик, и дверь радушно впустила покупателя. Девушка оказалась вежливой и шутливой; взяв пару булочек на вынос, она добавила:

– Мне так нравится приходить, когда вы работаете, – вы такая милая! Не то что ваша сменщица!

Я вежливо поблагодарила, но про себя не переставала удивляться: как кому‑то может не понравиться миссис Меллис?

Люди шли один за другим, но мне это было привычно. Я ловко и с чувством приняла каждого покупателя и вынесла горячие напитки тем, кто решил перекусить внутри.

Волшебные камушки, припрятанные в углах потолка, мягко замерцали и запустили волну лёгкой джазовой музыки, заставляя сердца собравшихся биться в унисон. Это, в своём роде, тоже магия – более древняя и не нуждающаяся ни в какой мане.

Пока я отбивала запомнившийся ритм носком ботинка, колокольчик снова зазвенел, впуская полную низкую женщину с добрыми чертами лица, которые, к слову, было сложно разглядеть за плотным слоем макияжа.

Она не спеша подошла к прилавку, попросила чашку крепкого кофе и карамельный синнабон, параллельно доставая из цветастой перьевой сумочки пару скомканных купюр.

Как я поняла, женщина была нашим постоянным посетителем – вот только впервые попала на меня.

– Вы такая симпатичная и старательная! – сказала она, пока я составляла еду с подноса. – Никогда вас здесь не видела. Только устроились?

– Что вы, я работаю здесь уже больше полугода.

На её задумчивое выражение лица я вежливо кивнула и хотела быстренько вернуться за прилавок. Сегодня явно не то настроение, чтобы разговаривать по душам.

– Кто бы мог подумать! Кто мог знать, что здесь скрывается такая прелестница! – гостья по‑театральному огорчилась, но посмотрела как‑то лукаво. – Ты ведь не замужем? Колечка‑то нет, – указала она на мою правую руку.

Я промолчала, благо привыкла не показывать своих эмоций, хотя в такой ситуации моя улыбка была готова дать трещину!

– У меня как раз сыночек ищет невесту, – женщина суетно порылась в сумке и достала маленькую заламинированную фотографию, с которой мне то и дело улыбался и подмигивал парень; причём внешностью он полностью пошёл в свою мать! – Ну как? Правда, красавец? Ты девочка симпатичная, работящая – ему как раз подойдёшь!

– Мне очень приятно ваше предложение, – я неосознанно опустила глаза. – Вот только я никак не могу его принять!

– Что такое, дорогая? Только не говори, что у тебя кто‑то есть, – женщина смотрела внимательно и крайне недоверчиво. – Или мой сын пришёлся тебе не по вкусу?

Мысли в голове забегали. Мне сложно врать убедительно, а конфликтовать с постоянной гостьей хозяйки совершенно не хотелось.

– Дело в том, что я вам не подхожу, – даже глядя на неё, я всем своим телом чувствовала этот пристальный взгляд! – У меня очень низкий потенциал!

Ну, в какой‑то степени это правда: ноль – это очень мало!

Вот только женщина в ответ на это рассмеялась, заставляя меня недоуменно хлопать глазами.

– Низкий потенциал – это не страшно! – хорошенько откашлявшись, она добавила: – У тебя достаточный потенциал, чтобы работать здесь, так что точно подойдёшь. Не ноль же у тебя всё‑таки – так ведь совсем пропащей бы была.

Гостья ещё немного посмеялась, убеждая, что я самая подходящая кандидатура, вот только, видимо, улыбка с моего лица всё же слезла – судя по тому, что она наконец замолчала.

– Неужели твоё сердце всё‑таки не свободно? – сказала она как‑то растерянно.

– Вы правы. Мне было очень неловко вам об этом сказать, простите.

Она помолчала немного, а я приложила все силы, чтобы скрыть всю ту тяжесть, что накопилась внутри.

В конце концов, из меня вышла бы неплохая актриса. Полностью скрывать чувства сложно, а вот слегка изменять – проще простого. Так злость прячется в трудолюбии, слёзы помогает скрывать смех, а грусть и боль – смущение и неловкость.

– И чего ты мне тогда голову морочила! – она вспылила, но, кажется, не слишком расстроилась; поэтому, допив свою чашку кофе, добавила: – Я надеюсь, что такую красавицу Он на руках носит!

Женщина подмигнула и ушла – так же театрально: вскинув голову и взмахнув волосами.

Почему‑то вся неловкость тут же прошла; над этой ситуацией хотелось разве что посмеяться. Как хорошо, что она была одна в зале!

Дальше время пролетело незаметно. Выстояв все наплывы покупателей, мне наконец удалось отдохнуть. К вечеру людей уже не было, поэтому хозяйка отпустила меня раньше – за что я ей очень благодарна, ведь день становится короче, и с первым вечерним часом на землю уже спускаются сумерки.

На улице было ветрено, но не слишком холодно, как часто бывает в конце лета. Так как автобусы ещё ходили, я решила немного прогуляться и полюбоваться на сверкающие улицы.

Как только заходило солнце, в столице начиналось самое настоящее волшебство: загорались уличные фонари на тонких металлических ножках, а из тротуарных клумб вылетали иллюзорные светлячки, напоминавшие маленькие сошедшие звёзды.

В прохладное время года на центральные улицы часто приезжали тележки с горячим пряным чаем, который стоил дёшево, но при этом был зачарован магией – согревая изнутри. Сейчас как раз возле фонтана стояла маленькая повозка, освещённая гирляндой. За одну монету я купила стаканчик, не задумываясь. Это было первое, на что я потратила кусочек своей зарплаты, когда только начинала здесь работать. Вот только напиток оказался самым обычным – и не было здесь никаких чар. Тем не менее было приятно попробовать что‑то «волшебное».

Проходя мимо фонтана, в искусственном водопаде я заметила своё отражение: худенькая миловидная девушка с аккуратным носом и длинной русой косой. Отражение улыбалось, показывая ямочки на румяной от горячего чая коже. Действительно симпатичная… Если бы у меня была хоть капелька чар, то, может, и не стала бы я великим магом, зато, как сегодня, могла бы успешно выйти замуж и жить вполне себе счастливо! Муж бы меня баловал, у нас был бы чудесный сын… И дочка! Я бы заплетала ей косы, а из мальчика вырастила достойного мужчину! А вечером мы бы все прогуливались на площади и любовались этой красотой…

Я мечтательно закружилась с почти опустевшим бумажным стаканчиком, вот только некстати вспомнились слова нашей гостьи: «Не ноль же у тебя всё‑таки, тогда ты совсем пропащая!»

В груди неприятно потянуло, а радостное настроение как ветром сдуло. Теперь в отражении на меня смотрела не румяная красавица, а уставшая худая девушка с проявившимися мешками под глазами и потухшим, слишком обречённым взглядом.

Я прекрасно всё понимаю: ведь отсутствие чар в этом мире равносильно смерти – тебя просто словно не существует. Я знаю своё место… Знаю, что не стоило мечтать и даже думать о том, у чего нет права на жизнь…

Я отвернулась от помутневшего отражения и, дойдя до ближайшей остановки, села уже на последний автобус.

Крыша транспорта была прозрачной, а небо над ней невероятно чистым, усыпанным пока ещё восходящими звёздами. Любуясь этой красотой, я и не заметила, как доехала до привычного полуразвалившегося квартала с потрескавшейся на домах краской.

Я тихонько вздохнула. Всё‑таки, все мы под одним небом.