Вадим Фарг
Призрак. Тень внутри

Пролог

Машины никогда не лгут. Они могут сломаться, заржаветь или взорваться тебе в лицо, но они никогда не делают это со зла. У них нет скрытых мотивов, нет двойного дна. Если шестерёнка стёрлась – она скрипит. Если реактор перегрелся – он воет. Всё честно.

С людьми всё иначе. Люди улыбаются, когда хотят ударить, и молчат, когда внутри кричат.

Кира сидела в нише инженерного отсека, сжавшись в комок. Это место больше не напоминало машинное отделение старого доброго грузовика. Теперь это был желудок левиафана. После слияния с живой планетой и всех трансформаций стены покрылись биомассой, похожей на застывшую чёрную смолу. Кабели пульсировали, перекачивая не энергию, а что-то подозрительно напоминающее густую, горячую кровь.

Она вспомнила, как видела Влада час назад в коридоре. Он шёл нетвёрдой походкой, опираясь рукой о живую стену, и с силой тёр виски, словно пытался выдавить из головы раскалённый гвоздь. Когда он заметил её взгляд, то мгновенно выпрямился, натянул привычную полуулыбку и бросил что-то ободряющее. Но в его глазах плескалась тьма.

Экипаж делал вид, что ничего не происходит. Семён Аркадьевич слишком громко шутил, Ани не отходила от Влада ни на шаг, словно тень, а Гюнтер с удвоенным рвением драил палубы. Все видели: их друг меняется. Внутри него шла война, и, судя по тому, как часто Влад теперь морщился от внезапных головных болей, враг переходил в наступление.

Кира чувствовала себя бесполезной. Она могла починить гипердвигатель с помощью жвачки и шпильки, но не могла починить человека, чью душу пытается сожрать древний цифровой призрак. Поэтому она делала то единственное, что умела. Чинила корабль.

– Тихо, маленький, тихо, – прошептала девушка, поднося паяльник к повреждённому нейро-узлу. – Сейчас мы тебя подлатаем.

Корабль вздрогнул. Живая изоляция дёрнулась под пальцами, и паяльник соскользнул. Раскалённое жало коснулось кожи.

– Ай! – Кира отдёрнула руку, сунув обожжённый палец в рот.

Запах палёной кожи ударил в нос.

И в ту же секунду звук капающего конденсата где-то в темноте отсека превратился в шум дождя. Тяжёлого, мутного дождя, который никогда не прекращался в Секторе 7.

Мир вокруг моргнули растворился. Инженерный отсек исчез. Она снова была там. В аду, который когда-то называла домом.

* * *

Гелиос-3. Планета-завод или планета-свалка. Здесь даже солнце светило через грязно-жёлтый фильтр смога, а радуга в лужах была не от преломления света, а от разлитого мазута.

Ей было двенадцать. Тощая, чумазая крыса, которая знала цену каждой медной проволоке.

Маечка – так её звали тогда – копалась в горе техно-мусора за складами корпорации. Дождь заливал глаза, стекал по шивороту ледяными струйками, но она не уходила. Она нашла сокровище – почти целый энергоблок от погрузчика. Если его почистить, за него дадут столько юнов, что хватит на неделю еды. Настоящей, а не протеиновой каши.

– Эй, Гайка! – голос прозвучал, как скрежет металла по стеклу. – А ну отойди от кучи. Это наша территория.

Девочка подняла голову. Трое. Старше неё, злее и, что хуже всего, голоднее. У одного в руках была монтировка.

– Я нашла первая, – буркнула она, прижимая грязный блок к груди.

– А теперь мы нашли тебя, – ухмыльнулся вожак. – Бросай железку и вали, пока цела.

Кира попятилась, но упёрлась спиной в ржавый контейнер. Бежать было некуда. Вожак замахнулся монтировкой…

– Невежливо, парни.

Голос был мягким, почти весёлым. Из тени, отбрасываемой нависающим краном, вышли двое.

Один был высоким, с растрёпанными тёмными волосами и улыбкой, от которой становилось теплее даже под этим проклятым дождём. Каэлен. Ему было семнадцать, но в его глазах уже жила та опасная искра, которую на улицах уважали больше, чем кулаки.

Второй, помладше, держался чуть позади. Риан. Его брат. Светлый, щуплый, с глазами испуганного оленя.

– Это не твоё дело, бродяга, – рыкнул вожак с монтировкой. – Вали отсюда.

– Обижаешь, – Каэлен шагнул вперёд. Он не встал в боевую стойку. Он просто шёл, расслабленно сунув руки в карманы драной куртки. – Обижать дам – это моветон. Даже если дама выглядит как кусок угля.

Вожак бросился на него.

Маечка зажмурилась. Но удара не последовало. Раздался треск электрического разряда и глухой стук тела о землю.

Она открыла один глаз. Громила валялся в луже, дёргаясь в конвульсиях. Каэлен стоял над ним, поигрывая самодельным шокером, собранным из старого конденсатора.

– Физика, – пожал он плечами, глядя на двух оставшихся хулиганов. – Проводимость воды и всё такое. Ещё кто-то хочет урок?

Те переглянулись и дали дёру, бросив своего лидера пускать пузыри в грязи.

Каэлен убрал шокер и повернулся к девочке. Он протянул руку. Его ладонь была в масле, шрамах и татуировках, но для неё это была рука ангела.

– Не бойся, Маечка, – сказал он, и это прозвище – от слова «маета» или «маленькая», она так и не поняла – прилипло к ней навсегда. – Ты же механик? Я вижу по глазам. Ты смотришь на этот хлам и видишь схемы.

– Я… я просто искала еду, – прошептала она.

– Железо любит тех, у кого горячие руки, а не холодное сердце, – улыбнулся спаситель. – Идём с нами. Мы собираем команду. Мы построим корабль и свалим с этой дыры к звёздам.

И она пошла. Поверила ему. Потому что тогда, в той грязи, Каэлен был единственным, кто смотрел не под ноги, а в небо.

* * *

Прошло два года. Они стали «Ржавыми Лисами» – лучшей бандой мусорщиков в Секторе 7. Они не грабили людей, они грабили свалку.

И они нашли старый, убитый транспортник класса «Мул». Остов валялся в заброшенном ангаре на окраине. Для других это был металлолом. Для них – билет в рай. Они чинили его месяцами. Воровали детали, перепаивали схемы, спали внутри корпуса, согревая друг друга теплом тел.

Кира помнила тот день до мельчайших деталей. День, когда небо упало на землю.

Они закончили ремонт двигателя. Риан, их художник и сердце, рисовал на борту эмблему. Белая птица, разрывающая цепи. Он был весь в краске, счастливый, как ребёнок.

– Она полетит, Кира! – кричал он ей с лестницы. – Представляешь? Настоящий воздух! Не через фильтры!

– Только если ты не зальёшь краской воздухозаборники! – смеялась девушка, протирая контакты пульта.

Каэлен стоял у шлюза, гордо скрестив руки на груди. Он был их капитаном, королём без короны.

И тут… двери ангара вылетели внутрь вместе с облаком пыли.

В проёме стояли чёрные фигуры. Имперский военный отряд. Их визоры горели красным в полумраке.

– Всем оставаться на местах! – механический голос офицера ударил по ушам. – Именем Империи! Вы обвиняетесь в краже военного имущества класса А!

Они замерли. Какого имущества? Они тащили только хлам!

– Это ошибка! – Риан спустился с лестницы. Он был таким наивным и добрым. Поднял руки, испачканные белой краской, и пошёл к ним. – Мы просто нашли детали! Посмотрите, это списанный мусор! Мы не хотели…

– Риан, стой! – крикнул Каэлен, его лицо побелело.

– Угроза подтверждена, – равнодушно произнёс офицер.

Он поднял винтовку. Не целясь. Просто навскидку. Как стреляют в бродячую собаку.

Вспышка.

Плазменный луч прошил грудь Риана насквозь.

В центре его белой футболки появилась дыра с обугленными краями. Парень замер. На его лице были не удивление и не боль, а какая-то детская обида. Словно у него отобрали игрушку.

А потом он упал.

– Нет!!!

Крик Каэлена разорвал тишину. Он бросился к брату и подхватил его, пока тот не коснулся пола.

Кира спряталась за ящиком, зажав рот руками, чтобы не закричать. Колени дрожали, сердце билось в груди, словно бешенное.

Каэлен держал Риана. Кровь заливала его руки, смешиваясь с мазутом. Глаза брата остекленели, уставившись в потолок ангара, который он так мечтал покинуть.

И тогда Кира увидела, как в глазах Каэлена гаснет свет. Тот тёплый, живой огонь, который согревал их, исчез. На его месте осталась ледяная, чёрная пустота. Бездна.

– Зачистить сектор, – скомандовал офицер, даже не глядя на труп. – Никаких свидетелей.

Каэлен поднял голову. Он не плакал. Его лицо превратилось в маску из камня.

Он медленно опустил тело брата на пол. Его рука нащупала плазменный резак, которым они полчаса назад варили обшивку. Индустриальный инструмент. Тяжёлый и мощный, способный резать танковую броню.

Парень встал.

– Огонь по цели! – крикнул солдат.

Но Каэлен уже не был человеком. Он превратился в ветер, стал смертью.

Швырнул в солдат тяжёлый газовый баллон и выстрелил в него из резака. Взрыв потряс ангар, сбив штурмовиков с ног. Дым и огонь заполнили всё.

Кира слышала крики. Страшные, булькающие крики людей, которых режут заживо. Слышала шипение плазмы и хруст костей. Каэлен не дрался. Он уничтожал. Он использовал всё: крюки кранов, сварочные аппараты, темноту.

Он превратил их дом в скотобойню.

Когда дым рассеялся, в живых остался только он.

Имперский офицер полз к выходу, оставляя за собой кровавый след. У него не было ног ниже колен.

Каэлен подошёл к нему. Он был весь в крови – чужой и своей. Тяжёлым ударом перевернул того на спину. Наступил офицеру на грудь, вдавливая сломанные рёбра внутрь.

– Поща… – прохрипел имперец.

Каэлен включил резак. Голубое пламя разрезало полумрак.

– Тишина, – сказал он.

И опустил лезвие.

Кира выползла из-за ящиков. Её трясло так, что зубы стучали.

– Каэлен… – прошептала она.

Он обернулся. Она ожидала увидеть своего друга. Но на неё смотрел чужак.

– Риана больше нет, – сказал он. Голос звучал ровно, без эмоций. Словно он читал сводку новостей. – И птицы больше нет.

Он подошёл к их кораблю. К белой птице, которую рисовал Риан. Взял баллончик с чёрной технической краской.

– Каэлен, не надо… – всхлипнула Кира.

Но он закрасил птицу. Грубыми, резкими движениями. Превратил мечту в чёрное пятно. А потом написал поверх одно слово.

ТИШИНА.

– Мы были слишком громкими, Маечка, – сказал он, бросая баллончик. – Мы смеялись. Мы мечтали и шумели. За это нас и нашли. Теперь мы станем тишиной. Такой страшной, что сама Империя будет бояться дышать в нашем присутствии.

Он протянул ей руку. Ту самую руку, которая убила дюжину человек.

– Ты со мной? Или останешься здесь ждать следующего патруля?

И она пошла. Потому что боялась остаться одна.

Но в тот день она потеряла не только Риана. Она потеряла и Каэлена. Того парня, который спас её от хулиганов, больше не существовало. Родился монстр, который в итоге попытался убить их всех.

* * *

– Фрау Кира?

Металлический голос выдернул её из воспоминаний.

Кира вздрогнула, едва не выронив паяльник. Перед ней стоял Гюнтер.

– Ваши окуляры… – робот наклонил голову, и его сервоприводы жалобно скрипнули. – Они протекают. Требуется замена уплотнительных прокладок? Или это утечка охлаждающей жидкости головного процессора?

Девушка поднесла руку к лицу. Щёки были мокрыми.

– Нет, Гюнтер, – она шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. – Просто… старая ржавчина в глаз попала.

Она посмотрела на био-узел, который только что починила. Он пульсировал ровным, здоровым светом. А вот Влад, там, наверху, в рубке или кают-компании, пульсировал болью.

Каэлен выбрал путь стали. Он вырезал из себя всё человеческое, чтобы не чувствовать боли. Он стал Тишиной.

Но Влад, несмотря на головные боли, несмотря на то, что внутри него ворочается часть цифрового демона, продолжает шутить. Продолжает защищать Ани. Продолжает быть человеком. Он не закрашивает свою птицу чёрным, хотя ему очень хочется кричать.

Кира захлопнула панель с гулким стуком.

– Я закончила, – твёрдо сказала она, поднимаясь с колен. – Идём к ним, Гюнтер.

– У меня в меню праздничное рагу! – радостно сообщил робот, разворачиваясь. – Я нашёл на складе немного специй. Ну, или это была ржавчина с труб вентиляции, но пахнет пикантно!

– Отлично, – она впервые за день улыбнулась, хоть улыбка и вышла кривой. – Владу сейчас нужно поесть. Ему нужны силы, чтобы оставаться собой.

Они не дадут ему стать Тишиной. Только не в её смену.

– Пошли, железка. У нас ещё есть целая вселенная, которую нужно не дать взорвать, и капитан, который наверняка опять пытается обыграть Лиандру в карты на дежурство.

Кира шагнула из полумрака живого инженерного отсека в коридор, оставляя призраков прошлого там, где им и место – в темноте за спиной.

Глава 1

Тишина – самый подозрительный звук во Вселенной, как бы это парадоксально ни звучало. Когда в космосе тихо, это значит одно из двух: либо у тебя отказали сенсоры и ты уже мёртв, либо Вселенная набрала воздуха в лёгкие, чтобы плюнуть тебе в лицо очередным астероидом.

Я лежал в своей каюте на борту «Рассветного Странника» и слушал эту тишину. Она была густой и вязкой. Но в кои-то веки в ней не было угрозы. Только мерное, едва слышное гудение био-реактора где-то в недрах корабля. Корабль спал, как и большинство членов его экипажа.

Я повернул голову.

Рядом спала Ани. Её белые волосы разметались по подушке, создавая светящийся ореол вокруг лица. Во сне с неё слетала маска смертоносного убийцы, которую она носила с грацией, недоступной обычным людям. Сейчас она была просто девушкой. Уставшей, невероятно красивой и, что самое главное, живой.

Я протянул руку, желая коснуться её щеки, но пальцы замерли в миллиметре от кожи. Моя рука дрожала.

Не от волнения, а от слабости.

Тело ныло так, словно меня пропустили через камнедробилку, а потом собрали обратно, забыв пару важных болтов. В висках стучало, и каждый удар сердца отдавался в затылке тупой, пульсирующей болью. В ушах стоял тонкий, противный писк – как от неисправного конденсатора.

Влад, ты разваливаешься, – подумал я без особого удивления.

Мы победили на Дета-Крам. Мы вырвались из лап культа киборгов, взломали древние шифры и ушли в гипер. Но победа имеет свою цену. Мои ментальные барьеры, которые я так старательно возводил в своей голове, трещали по швам.

Я осторожно сполз с кровати. Ноги коснулись холодного пола, и меня качнуло. Пришлось схватиться за стену, чтобы не рухнуть. Стена была тёплой и слегка вибрировала под ладонью – корабль чувствовал меня.

– Спи, родная, – беззвучно шепнул я Ани, которая едва заметно нахмурилась во сне, словно почувствовав моё движение.

Мне нужно было умыться. Просто смыть этот липкий пот и привести мысли в порядок. Холодная вода – лучшее лекарство от экзистенциального кризиса.

Я на негнущихся ногах добрёл до санузла. Дверь с мягким шипением уехала в стену. Свет здесь был приглушённым, но для моих глаз, привыкших к темноте, он показался ослепительным.

Я опёрся руками о раковину, тяжело дыша. Вода зашумела, ударяя в металлическую чашу. Я плеснул ледяную струю в лицо, фыркая и отгоняя дурноту. Капли стекали по подбородку, падая вниз.

– Соберись, тряпка, – прохрипел я сам себе. – Ты же герой галактики, чёрт возьми.

Я поднял глаза к зеркалу.

И замер.

Вода продолжала течь, но я больше не слышал её шума. Весь мир сузился до прямоугольника отражения.

На меня смотрел я. Те же черты лица, та же щетина, тот же шрам над бровью. Но это был не я.

Отражение не было усталым. Оно стояло прямо, расправив плечи, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая надменная, леденящая душу ухмылка, которую я видел в кошмарах.

А глаза… Вместо моих карих глаз на меня смотрели два колодца, наполненных холодным голубым огнём.

Вазар.

– Глюки… – прошептал я, зажмуриваясь. – Это просто контузия. Кира сказала, что фаерволы держат. Ты заперт в четвёртом отсеке.

Я открыл глаза. Отражение никуда не делось. Оно лишь склонило голову набок, с интересом изучая меня, как энтомолог изучает жука с оторванной лапкой.

– Ты наивен, Волков, – хмыкнул он. – Я – не просто файл, который можно запереть за дверью с паролем «1234». Я – архитектор твоего генома. Ты думаешь, стены и коды могут удержать того, кто течёт в твоей крови?

– Убирайся из моей головы, – прорычал я, вцепившись в края раковины так, что металл жалобно скрипнул. – Ты – прошлое. Я тебя победил.

Вазар в зеркале рассмеялся. Беззвучно, но от этого смеха у меня закровоточили дёсны.

– Прошлого? – он шагнул ближе к стеклу. Его кожа в отражении вдруг стала меняться, темнеть, превращаясь в чёрный хром. – О нет, дружище. Я – твоё будущее.

Он развёл руками.

– Посмотри на себя. Ты слаб. Твоя оболочка трещит. Барьеры рухнули на той свалке, когда ты впустил в себя тьму Артефакта. Мы теперь переплетены, Влад. Твоя душа и мой код. И, честно говоря, твоя «душа» – довольно хлипкая конструкция.

– Я справлюсь, – выплюнул я.

– Ты сдохнешь, – ласково поправил Вазар. – Твоё тело разрушится от перегрузки. Но я милосерден. Я предлагаю сделку. Отдай контроль добровольно. Перестань сопротивляться. Я починю этот биологический мешок с костями, и мы станем богами.

– Пошёл ты, – я набрал в лёгкие воздуха. – Я – не твоя собственность!

Лицо Вазара исказилось яростью. Голубой огонь в его глазах вспыхнул сверхновой.

– Ты. Просто. Оболочка! – прогремел он.

И сделал выпад.

Это было невозможно. Зеркала так не работают. Это законы физики, чёрт возьми! Но отражение Вазара ударило кулаком в стекло изнутри. Зеркало пошло паутиной трещин, но не осыпалось. А потом…

Его рука, облачённая в чёрную, дымящуюся перчатку, пробила стекло. Осколки брызнули мне в лицо, но я не почувствовал порезов. Я почувствовал только могильный холод.

Призрачная рука вырвалась в реальность и схватила меня за горло.

Пальцы сомкнулись на моей трахее стальными тисками. Меня с силой притянули к стене и ударили о неё лицом. Ноги оторвались от пола.

– Кх-х… – я пытался вдохнуть, но кислород не поступал.

Я вцепился обеими руками в его призрачную кисть, пытаясь разжать захват. Мои пальцы проходили сквозь дым, но хватка на шее была абсолютно материальной. Ледяной холод проникал под кожу, замораживая вены.

Вазар приблизил своё лицо к разбитой раме. Теперь его глаза были прямо напротив моих.

– И она уже трещит по швам, – прошептал он.

В глазах потемнело. Лёгкие горели огнём. Я чувствовал, как жизнь выдавливается из меня по капле…

– А-А-А!!!

Я подскочил на кровати, жадно глотая воздух.

Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Пот тёк по спине ручьями. Я сидел в темноте каюты, судорожно ощупывая свою шею.

Никого. Никакой руки. Никакого разбитого зеркала.

– Влад?!

Ани проснулась мгновенно. В одну секунду она перешла из режима сна в режим боевой готовности. В её руке блеснул маленький кинжал, который она всегда прятала под подушкой.

Увидев меня – мокрого, дрожащего, с безумными глазами, – она отбросила оружие и обняла меня за плечи.

– Тише, тише… Я здесь. Что случилось? Атака? Пси-удар?

Её голос был полон тревоги. Я чувствовал её тепло, её запах. Это была реальность. Ани была реальной.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Горло всё ещё болело, словно меня действительно душили.

– Нет… – прохрипел я, с трудом ворочая языком. – Просто… просто кошмар. Старые воспоминания.

Я врал. И она это знала.

Ани отстранилась и посмотрела мне в глаза. Её золотистые зрачки сузились. Её эмпатия работала безотказно – она чувствовала ложь так же ясно, как запах гари. Но она не стала давить. Она просто поцеловала меня в лоб, убирая мокрые волосы с лица.

– Ты ледяной, – тихо сказала она. – Ложись. Тебе нужно отдохнуть. Мы в безопасности.

– Да… конечно.

Я лёг обратно, но сон ушёл безвозвратно. Я смотрел в потолок, а перед глазами стояло то лицо в зеркале.

Когда дыхание Ани выровнялось, я снова встал. Мне нужно было убедиться.

Я прошёл в ванную. Включил свет.

Зеркало было целым. Ни трещинки. Идеально гладкая поверхность.

Я подошёл вплотную, всматриваясь в своё отражение. Усталое, бледное лицо. Мои карие глаза.

– Показалось, – выдохнул я с облегчением.

И в этот момент на моей шее, там, где я чувствовал хватку призрака, под кожей вздулась чёрная вена. Она пульсировала, словно по ней текла не кровь, а нефть. Секунда – и она исчезла, растворившись в плоти.

Я отшатнулся от зеркала, погасил свет и вышел, чувствуя, как холод в груди становится постоянным.

* * *

– …И тогда я ему говорю: «Слушай, приятель, этот суп не горчит, это просто в него упала гайка на тринадцать! Это источник железа!» А он всё равно отказался платить! Люди абсолютно не ценят минеральные добавки!

Гюнтер громыхал половником по огромной кастрюле, словно шаман в трансцедентальном экстазе. Кают-компания была наполнена запахами.

– Гюнтер, если ты ещё раз назовёшь болты «приправой», я тебя разберу на тостеры, – лениво пригрозил Семён Аркадьевич, намазывая паштет на хлеб. – Лиандра, передай соль, пожалуйста.

– Держите, капитан, – доктор улыбнулась, её перламутровая кожа сияла в мягком свете ламп. – Влад, ты не ешь. Тебе нужны калории для регенерации.

Я сидел за столом, гипнотизируя свою тарелку с рагу. Кусок в горло не лез. Каждый звук в помещении казался мне слишком громким. Скрежет вилок о тарелки звучал как лязг мечей. Смех Киры был похож на звон разбитого стекла.

– Я не голоден, – буркнул я, ковыряя вилкой кусок мяса.

– Ты бледный как смерть, – заметила Кира, наклоняясь ко мне через стол. – Может, тебе в медотсек? Проверить нейрочип?

– Со мной всё в порядке, – огрызнулся я, и сам испугался резкости своего тона. – Просто… голова болит.

Ани, сидевшая рядом, положила руку мне на колено под столом. Её пальцы сжались, предлагая поддержку.

Внезапно свет в кают-компании мигнул.

– Опять скачки напряжения? – нахмурился Семён Аркадьевич, глядя на лампу. – Кира, ты же говорила, что починила…

Голос капитана начал замедляться. Он растягивался, становился низким, тягучим, словно старая плёнка, которую зажевало в магнитофоне.

– …починиииииилаааа…

Мир вокруг поплыл. Стены кают-компании изогнулись. Лица друзей исказились, превращаясь в гротескные маски.

Я схватился за голову. Гул в ушах превратился в рёв турбин.

– Влад? – голос Ани прозвучал далеко, словно из другого измерения.

А потом заговорил Он.

На этот раз голос Вазара не был злым или угрожающим. Он звучал… довольно. Почти ласково. Как голос родителя, который видит первые шаги ребёнка.

«Чувствуешь, Волков? Это не болезнь. Это не вирус. Это метаморфоза».

– Нет… – прошептал я, пытаясь встать. Стул с грохотом упал позади меня.

Экипаж повскакивал с мест, но я видел их как размытые пятна.

«Твоё тело вспоминает, для чего оно было создано. Ты возвращаешься к заводским настройкам. К совершенству».

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. И вдруг кожа на них начала чернеть. Это была не тень. Плоть превращалась в металл. Пальцы удлинялись, превращаясь в когти.

– Что со мной?! – закричал я, но вместо крика из горла вырвался хрип.

– Влад! Держи его!

Я видел, как ко мне бежит Лиандра. Как Семён перепрыгивает через стол.

«Оригинальный дизайн требует жертв», – шепнуло Эхо в моей голове, и в этом шёпоте было столько торжества, что меня затошнило.

Ноги отказали. Я рухнул на пол, ударившись плечом. Боль пронзила тело, но она была где-то далеко.

Я лежал на боку, глядя, как по полу растекается лужа. Это была кровь. Моя кровь.

Но она была чёрной. Густой, чёрной жидкостью.

Надо мной склонилось лицо Ани. В её глазах царил ужас.

– Влад… Влад, не уходи! Лиандра, реанимацию! Быстро!

Свет начал меркнуть. Тьма подступала с краёв зрения, сужая мир до крошечной точки.

И в этой последней точке света я услышал смех.

«Началось».

Потом всё исчезло. Только ровный, монотонный писк медицинского монитора в бесконечной темноте.

* * *

Звук выстрела ударил по ушам. Будто кто-то уронил стальной лист на бетонный пол в пустом ангаре.

Я посмотрел на дымящийся ствол в своей руке. Это был не мой старый табельный «Уравнитель», и даже не трофейный бластер. Моя рука была закована в чёрный, матовый композит. Пальцы сжались на рукояти так привычно, словно я родился с этим оружием.

– Отличный выстрел, коммандер, – прошелестел голос в голове. Холодный, довольный, мой собственный.

Я поднял взгляд. Передо мной, на коленях, стоял человек в форме Имперского флота. Лица я не видел – оно было скрыто мешком. Стандартная процедура казни дезертира. Никаких эмоций. Только эффективность.

Я шагнул вперёд, чтобы проверить пульс. Сапог гулко ударил о палубу. Я протянул руку и сдёрнул мешок.

На меня смотрели остекленевшие глаза Семёна Аркадьевича. Его густые усы были слипшимися от крови, а на лице застыло выражение вечного, немого укора: «Мы же тебе верили, сынок».

Я отшатнулся. Мир качнулся. Декорации сменились. Теперь передо мной стояла Кира. Она смеялась, держа в руках гаечный ключ, но из её груди торчал чёрный виброклинок. Мой клинок.

– Влад? – прошептала она, и изо рта потекла струйка масла. – Ты починил меня?

– Нет! – закричал я, пытаясь разжать пальцы, но перчатка не слушалась. Она вросла в кожу. – Я не хотел!

– Слабость, – выплюнул голос в голове. – Они – балласт. Убери их. Очисти сектор.

В зеркале напротив отразился не я. Там стоял Вазар. И он улыбался, поднимая пистолет к моему виску.

* * *

Я вынырнул из кошмара с таким рывком, что ударился лбом о крышку регенерационной капсулы. Воздух с шипением ворвался в лёгкие, обжигая горло. Я попытался вдохнуть, но вместо кислорода глотнул вязкой, сладковатой жижи.

Стекло крышки отъехало в сторону. Меня вывернуло наизнанку прямо на стерильный пол.

– Показатели скачут! Пульс двести! – голос Лиандры звенел от напряжения. – Держите его!

Чьи-то руки попытались прижать меня обратно к ложементу. Я инстинктивно перехватил запястье и сжал. Раздался хруст.

– Влад, отпусти! – это была Ани. Её голос дрожал.

Я моргнул, прогоняя красную пелену. Медотсек «Рассветного Странника». Стены пульсируют мягким голубым светом – корабль «дышит». Слева Лиандра с датападом, справа Ани, чьё запястье я всё ещё сжимаю.

Я отпустил.

– Прости, – прохрипел я. Голос был чужим, словно я жевал битое стекло. – Приснилось, что я снова на работе.

Ани потёрла руку. На её тёмной коже оставались белые следы от моих пальцев. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня своими большими глазами так, будто видела меня насквозь. И то, что она видела, ей явно не нравилось.

– Ты был в отключке трое суток, – Лиандра подлетела ко мне, светя сканером прямо в лицо. Её перламутровая кожа казалась серой от усталости, под глазами залегли тени. – Твой организм… Влад, это ненормально. Даже для тебя.

– Я чувствую себя так, будто меня прожевал ксеноморф и выплюнул обратно, потому что я невкусный, – я попытался сесть, свесив ноги с капсулы.

Тело болело. Но это была не та добрая мышечная боль после тренировки или драки. Это была ноющая, зудящая боль где-то глубоко под кожей, словно мои кости пытались перестроиться.

Я посмотрел на свою грудь и замер.

Там, где должны были быть шрамы от ментальной битвы на планете-свалке, кожа почернела. Она стала твёрдой.

Я коснулся чёрного пятна на рёбрах. Оно было холодным и гладким. Я поддел край ногтем, и кусок «кожи» отвалился. Он упал в металлический лоток для инструментов с отчётливым звоном.

Кусок чёрного композита.

– Что за чёрт? – я поднял глаза на Лиандру.

Доктор нервно закусила губу.

– Ткани регенерируют с аномальной скоростью, но структура клеток меняется. Углеродная решётка уплотняется. Твой ДНК пытается воссоздать… защиту. Это аутоиммунная реакция на слияние с кораблём. «Странник» пытается тебя «починить» по своим чертежам.

– Это не корабль, – резко перебила Ани. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. – Это отторжение души.

Лиандра закатила глаза, не отрываясь от приборов.

– Ани, мы уже говорили об этом. Давай оставим мистику для посиделок у костра. У пациента клеточный сбой, мне нужно стабилизировать его гормональный фон, иначе он превратится в статую.

– Ты лечишь симптомы, доктор, – голос Ани стал жёстче. – Вазар не просто память. Это слепок личности, впечатанный в нейросеть корабля и в подсознание Влада. Пока Влад был слаб после боя с Технопророком, Вазар попытался вернуть контроль. Тело реагирует на доминирующую волю. Броня – это его кожа. Он пытается вылезти наружу. В буквальном смысле.

Я слушал их перепалку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Оно поднималось горячей волной от живота к горлу. Не моё раздражение. Слишком холодное, слишком высокомерное.

«Они спорят, как торговки на базаре. Прикажи им замолчать. Или заставь», – шепнул голос.

– Заткнись, – пробормотал я.

– Что? – одновременно спросили девушки.

– Я сказал, хватит! – рявкнул я.

В этот момент с полки сорвался тяжёлый диагностический модуль и с грохотом врезался в противоположную стену. Лампы мигнули и взорвались дождём искр. Медицинский поднос, стоявший рядом с Лиандрой, смялся в комок, словно был сделан из фольги.

Тишина, наступившая после грохота, была звенящей.

Лиандра медленно опустила сканер, глядя на смятый кусок металла. Ани даже не моргнула, её рука лишь скользнула к рукояти виброклинка на поясе.

Я с ужасом смотрел на свои руки. Я даже не шевельнул ими.

– Пси-выброс, – констатировала Ани ровным голосом. – Класс три, не меньше. Поздравляю, Влад. Твоя ментальная стена рухнула. Теперь твои эмоции могут убивать. Буквально.

– Я не хотел, – я сжал кулаки, стараясь контролировать дыхание. – Оно само.

– Само ничего не происходит, – Лиандра подошла к шкафу и достала шприц-пистолет. – Тебе нужно успокоительное. Лошадиная доза. Иначе ты разнесёшь мой медотсек к чертям собачьим.

– Химия только ослабит его волю, – Ани шагнула вперёд, преграждая доктору путь. – Если он уснёт сейчас, под препаратами, Вазар сожрёт его разум окончательно. Он проснётся, но это будет уже не Влад. Ты хочешь увидеть коммандера Вазара во плоти, Лиандра?

Лиандра замерла. Я видел, как дрогнула её рука с инжектором. Она помнила записи. Помнила, что творил этот человек.

– И что ты предлагаешь? – процедила она. – Танцы с бубном? Молитву Древним?

– Пси-Ткач, – коротко бросила Ани.

– Кто? – переспросил я, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

– Отшельник. Мастер ментальных конструктов. Он живёт в секторе Омега-9, на дрейфующем астероиде. Он умеет… штопать души. Разделять переплетённые сознания.

– Звучит как бред, – фыркнула Лиандра, но шприц опустила. – Сектор Омега-9 – это же дыра, где пропадают корабли.

– У нас нет выбора, – Ани повернулась ко мне. Её глаза светились тревогой, которую она так старательно прятала. – Влад, посмотри на свою левую руку.

Я посмотрел.

Левая кисть выглядела нормально. Но когда я попробовал сжать кулак, ощущения были странными. Я не чувствовал прикосновения пальцев к ладони. Я вообще не чувствовал температуру воздуха.

Я коснулся левой рукой металлической стойки кровати. Ни холода, ни фактуры. Ничего.

Я постучал пальцем по стойке. Звук был глухим, твёрдым. Будто камень ударил о металл.

– Некроз? – с надеждой спросила Лиандра, подходя ближе.

– Нет, – я медленно поднял руку к лицу. Кожа выглядела как кожа, но под ней… под ней я чувствовал тяжесть. Чуждую, мёртвую тяжесть. – Она просто… не моя.

– Это начинается с конечностей, – тихо сказала Ани. – Потом пойдёт к сердцу. Когда дойдёт до мозга, процесс станет необратимым. Ты станешь живым оружием. Идеальным солдатом, которого так хотела создать Империя. Без сомнений, без жалости, без памяти.

Я закрыл глаза. В темноте снова мелькнуло лицо Семёна Аркадьевича с мешком на голове.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

– Неделя. Может, две, если будешь держать себя в руках и не нервничать, – «обнадёжила» Ани.

– Не нервничать? – я нервно хохотнул. – На корабле, который буквально живой, с призраком маньяка в голове и двумя самыми опасными женщинами галактики, которые готовы перегрызть друг другу глотки? Отличный план.

Я сполз с капсулы окончательно. Ноги дрожали, но держали. Кусок чёрного металла в лотке звякнул, напоминая о себе.

– Лиандра, готовь курс на Омега-9, – скомандовал я, стараясь звучать как капитан, а не как перепуганный пациент. – Ани, найди всё, что есть на этого твоего Ткача. Если он шарлатан, я лично запихну его в шлюз.

– Он не шарлатан, – Ани чуть заметно улыбнулась уголками губ. – Но характер у него ещё хуже, чем у капитана Семёна с похмелья.

– Идеально, – я потянулся за своей курткой, висевшей на стуле. – Мы поладим.

Надевая куртку, я заметил, как левая рука с трудом пролезла в рукав. Она казалась чуть больше правой. Чуть грубее.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном стекле выключенного монитора. На мгновение мне показалось, что отражение подмигнуло мне левым глазом.

– Погоня продолжается, – прошептал я себе под нос.

И отражение перестало улыбаться.

Глава 2

Серверная «Рассветного Странника» напоминала внутренности замороженного кита. Тут было холодно, темно и стоял низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы. Стены, покрытые биомеханическим волокном, слабо пульсировали синим, словно вены под тонкой кожей.

Я поёжился и плотнее запахнул куртку. Левая рука – та самая, что теперь весила на пару килограммов больше и ощущалась как кусок могильной плиты, – ныла чужеродностью, требуя действия. Сжать, ударить, сломать.

– Ты уверен, Влад? – Кира сидела на полу в позе лотоса, обложившись километрами кабелей и десятком портативных терминалов. Её лицо было перепачкано смазкой, а глаза, обычно живые и озорные, сейчас бегали по строчкам кода с панической скоростью. – Это как засунуть руку в пасть голодному дракону и надеяться, что он веган.

– У нас нет выбора, Кир, – я прислонился к холодной стойке сервера, стараясь не смотреть на своё отражение в полированном металле. – Мне нужны координаты Пси-Ткача. И они есть только у него. В той части памяти, куда у меня доступа нет.

Семён Аркадьевич, стоявший у входа с дробовиком наперевес (будто дробовик мог помочь против компьютерного вируса), громко шмыгнул носом.

– Мне это не нравится, сынок. Ой не нравится. Этот твой цифровой двойник – та ещё гнида. Помнишь, как он пытался перестрелять и отравить нас? Я тогда чуть не поседел, хотя казалось бы, куда уж больше.

– Капитан, если мы не узнаем, где живёт этот Ткач, я скоро сам начну всех выкидывать в космос, – мрачно пошутил я, поднимая левую руку. Пальцы сжались с металлическим скрежетом, хотя никакого металла на них не было.

Кира вздрогнула и с удвоенной энергией застучала по клавишам.

– Ладно. Слушай внимательно. Я создала «песочницу». Это изолированный контур. Виртуальная клетка. Он сможет говорить, сможет показать тебе данные, но у него не будет доступа к системам корабля. Ни к двигателям, ни к жизнеобеспечению, ни к кофемашине Гюнтера.

– Особенно к кофемашине, – кивнул я. – Гюнтер этого не переживёт.

– Я серьёзно, Влад! – Кира подняла на меня свои огромные глаза. – Любой байт информации извне может быть трояном. Если он попросит подключить что-то или передать файл – шли его лесом. Понял?

– Понял. Запускай шарманку.

Кира глубоко вздохнула, перекрестила терминал гаечным ключом (старая привычка с Периферии) и нажала «Enter».

Гудение усилилось. В центре комнаты, над проектором, воздух задрожал. Сначала появились помехи – серые полосы, снег, – а потом из них соткалась фигура.

Я словно посмотрел в зеркало, которое меня ненавидело.

Он выглядел точно так же, как я. Тот же рост, те же черты лица. Но на этом сходство заканчивалось. Я был в потрёпанной куртке, небритый и с мешками под глазами. Он стоял в безупречном чёрном мундире Имперского флота, застёгнутом под горло. Его осанка была идеальной. А взгляд… В его глазах был такой холод, что температура в серверной, казалось, упала ещё на пять градусов.

Цифровой Вазар медленно оглядел нас. Его губы искривились в презрительной усмешке.

– Какая… пёстрая компания, – его голос звучал чисто, без цифровых искажений, бархатно и ядовито. – Грязный механик, провонявший дешёвым маслом. Капитан, похожий на пережаренную сардельку. И ты… – он перевёл взгляд на меня. – Жалкая копия, которая разваливается на куски.

– Привет, Вазар, – я скрестил руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя. – Как жизнь в облаке? Скучаешь по телу?

– Сарказм – оружие слабых, Владислав, – он произнёс моё имя так, будто сплюнул. – Я вижу, ты всё-таки пришёл. Инстинкт самосохранения – единственное, что в тебе работает исправно. Рука беспокоит?

Я невольно дёрнул левым плечом. Он заметил и улыбнулся шире. Зубы у него были неестественно белыми.

– Процесс пошёл быстрее, чем я рассчитывал. Скоро ты станешь лишь воспоминанием в моей голове, когда я верну себе контроль над нашим телом.

– Размечтался, – буркнул Семён Аркадьевич, поудобнее перехватывая дробовик. – Мы тебе скорее процессор кипятком ошпарим.

Вазар даже не удостоил его взглядом.

– Зачем ты меня разбудил? Пришёл молить о пощаде? Или хочешь сдать корабль Империи, как послушный пёсик?

– Мне нужны координаты, – я шагнул ближе к проекции. – Планета Мор-Таан. Я знаю, что они в архиве.

Проекция Вазара рассмеялась. Смех был коротким и лающим.

– Мор-Таан? Ты ищешь Пси-Ткача? – он покачал головой, изображая притворное сочувствие. – О, бедный, наивный идиот. Ты думаешь, какой-то шарлатан с астероида сможет вырезать меня из твоей черепной коробки? Я – не опухоль, Влад. Я – это ты. Только лучше. Сильнее. Без этих… соплей.

– Дай мне координаты, – процедил я. – Или я попрошу Киру стереть тебя байт за байтом. Это будет больно? Я слышал, для цифровых слепков дефрагментация – это как пытка раскалённым железом.

Вазар сузил глаза. Голограмма на мгновение пошла рябью, выдавая его раздражение.

– Ты не сделаешь этого. Если ты сотрёшь меня, ты потеряешь доступ к архивам Древних. К кодам запуска супероружия. К счетам в банках Центральных миров. Ты станешь нищим калекой.

– Рискну, – я кивнул Кире. Она занесла палец над красной кнопкой.

– Стой! – голос Вазара хлестнул кнутом.

Мы замерли.

– Хорошо, – он одёрнул мундир, возвращая себе невозмутимый вид. – Я дам тебе координаты. Я даже дам тебе коды доступа к посадочным маякам, потому что без них тебя собьют на орбите. Если там хоть кто-то ещё жив. Но у меня есть условие.

– Никаких условий! – рявкнул капитан. – Мы тут не на базаре!

– Молчать, животное, – спокойно бросил Вазар и снова посмотрел на меня. – Сделка проста, Влад. Я даю тебе шанс спасти твою жалкую шкуру. Ты даёшь мне… комнату.

Я моргнул.

– Что?

– Мне нужно личное пространство, – Вазар сделал неопределённый жест рукой. – Быть запертым в этой цифровой тюрьме утомительно. Я требую, чтобы вы сняли физическую блокировку с грузового отсека номер четыре.

Мы с Кирой переглянулись. Семён Аркадьевич нахмурил кустистые брови.

– Грузовой отсек четыре? – переспросил я. – Это же тот чулан на нижней палубе? Там даже иллюминаторов нет.

– Это техническое помещение три на четыре метра, – сверилась с планшетом Кира. – Там пусто. Раньше там хранили старые фильтры вентиляции.

– Зачем тебе пустой чулан? – я подозрительно прищурился.

– Не твоего ума дело, – отрезал Вазар. – Но требования таковы: вы снимаете электронные замки, подаёте туда питание и передаёте управление климат-контролем и освещением этого конкретного отсека под мой полный, единоличный контроль. Изолированный от остальной сети корабля. Только эта комната.

– И всё? – удивилась Кира. – Ты не хочешь доступ к оружейным системам? К двигателю?

– Я похож на идиота? – фыркнул Вазар. – Вы всё равно не дадите. А мне нужно место, где я смогу… размышлять. Визуализировать. Считайте это моей цифровой дачей.

– Там же швабры! – не выдержал Семён Аркадьевич. – И ведро с дыркой! Забирай, не жалко, хоть живи там. Но учти, квартплату будешь отрабатывать!

Я потёр подбородок. Это звучало слишком просто. Подозрительно просто. Зачем суперкомпьютеру с манией величия крошечная комната без окон? Что он может сделать, управляя лампочкой и кондиционером в кладовке?

С другой стороны, моя левая рука снова дёрнулась, и пальцы сами собой попытались сложиться в какой-то сложный боевой жест. Время тикало.

– Кира, проверь ещё раз, – тихо сказал я. – Если мы дадим ему доступ к этому отсеку, он сможет выбраться в общую сеть?

Техник быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, кусая губу.

– Нет… Кабели питания там независимые. Если я поставлю шлюз только на вход, он сможет там играться светом и температурой, но в главную систему не пролезет. Это тупик. Физически тупик.

– Ладно, – я принял решение. – Вазар, ты получишь свой чулан. Гони координаты.

Цифровой призрак улыбнулся. На этот раз улыбка была не просто высокомерной – она была хищной.

– Мудрое решение, коммандер. Лови.

На терминале Киры высветилась цепочка цифр и звёздная карта. Сектор Хайны. Планета Мор-Таан.

– Кира, открывай ему доступ к отсеку четыре. И сразу же руби связь с «песочницей», – скомандовал я.

Кира ввела команду.

– Доступ открыт. Кондиционер и свет в отсеке четыре теперь под его управлением. Разрыв связи… сейчас!

Голограмма Вазара мигнула. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел мне прямо в глаза и подмигнул.

– До скорой встречи, Влад. Не скучай.

И погас.

В серверной снова стало темно и тихо, только гудели вентиляторы.

– Фух, – выдохнул Семён Аркадьевич, опуская дробовик. – Аж мурашки по коже от этого типа. Как будто с покойником поговорил.

– Проверь отсек четыре, – резко сказал я Кире. – Что он там делает?

Кира вывела изображение с камеры наблюдения на главный монитор.

Мы уставились на экран.

Грузовой отсек номер четыре был пуст. Серые металлические стены, пыльный пол. В углу действительно валялось забытое ведро.

Но вдруг освещение изменилось. Стандартные белые лампы погасли. Секунду царила темнота. А потом включилось аварийное освещение. Но не жёлтое, как обычно, а густо-багровое. Зловещее.

Камера передала звук. Глухой щелчок – дверь заблокировалась изнутри. Электронный замок загорелся красным.

– Он закрылся, – прошептала Кира. – Код доступа изменён. Я… я не могу открыть дверь.

В пустой, залитой кровавым светом комнате ничего не происходило. Просто пустой чулан, запертый изнутри сумасшедшим искусственным интеллектом.

– Температура падает, – заметила Кира, глядя на телеметрию. – Он опустил температуру почти до нуля. И повысил влажность.

– Грибы выращивать собрался, что ли? – нервно хохотнул капитан, но в его глазах я видел тот же страх, что чувствовал сам.

Я смотрел на экран. В этой пустоте и красном полумраке было что-то бесконечно жуткое. Словно в этом маленьком отсеке теперь жило что-то невидимое. Словно Вазар создал себе алтарь. Или утробу.

– Пойдёмте отсюда, – сказал я, чувствуя, как левая рука снова наливается холодом, резонируя с тем, что происходило внизу, в четвёртом отсеке. – У нас есть координаты. Курс на Мор-Таан. И, ради всего святого, Семён Аркадьевич, прикажите Гюнтеру не подходить к этой двери.

– Да я сам к ней не подойду даже за ящик коньяка, – открестился капитан, пятясь к выходу.

Мы вышли из серверной, оставив за спиной гудящие машины. Но я знал, что теперь на корабле есть место, которое нам не принадлежит. Маленький кусочек ада размером три на четыре метра.

И я понятия не имел, зачем он Дьяволу.

* * *

Планета Мор-Таан выглядела из космоса так, словно кто-то забыл апельсин в сыром подвале на пару лет. Сморщенный, покрытый серо-зелёной плесенью шар, окутанный грязно-жёлтыми облаками. Даже через обзорный экран «Рассветного Странника» казалось, что от неё несёт сыростью и безнадёгой.

– Выглядит гостеприимно, – заметил я, потирая левое предплечье.

– Атмосфера состоит из азота, метана и спор грибов, способных переварить лёгкие за три часа без фильтра, – «обнадёжила» Лиандра, пробегая пальцами по голографической панели. – Гравитация чуть выше стандарта. Идеальное место для курорта, если вы любите грязевые ванны и медленную мучительную смерть.

На мостик с лязгом и свистом вкатился Гюнтер. Его красный глаз сиял энтузиазмом, который обычно не предвещал ничего хорошего.

– Майн либе экипаж! – проскрежетал робот. – Перед высадкой организм требует Energie! Я проанализировал состав флоры этой Scheiß планеты и синтезировал тонизирующий смузи!

На подносе в его манипуляторах стояли три стакана с субстанцией, напоминающей болотную тину, пропущенную через блендер. Жидкость пузырилась.

– Гюнтер, – осторожно начал я. – В прошлый раз, когда ты «синтезировал», у нас растворились ложки.

– То был эксперимент с кислотным шницелем! – обиделся повар. – Это – чистый витамин! Повышает реакцию, улучшает Fokus! Пейте, кожаные мешки, вам понадобятся силы.

Семён Аркадьевич, который нервничал больше всех, махнул рукой.

– А, к чёрту! Хуже уже не будет.

Капитан схватил стакан и залпом осушил его.

Мы с Лиандрой и Ани замерли, ожидая, что он сейчас взорвётся или начнёт светиться.

Семён Аркадьевич крякнул, вытер усы рукавом и моргнул.

– Хм. А ничего так. Отдаёт торфом и… о!

Глаза капитана расширились. Он уставился в пустой угол мостика и расплылся в счастливой улыбке.

– Лидочка! Ты вернулась! – прошептал он с нежностью. – И почему ты в костюме балерины? И верхом на… это что, розовый слон?

– Гюнтер! – рявкнула Лиандра, бросаясь к капитану. – Что ты туда намешал?!

– Споры подобия местного гриба «Веселушка», – гордо отрапортовал робот. – В малых дозах они вызывают прилив бодрости!

– Они вызывают психотропный эффект и галлюцинации третьего уровня! – Доктор выхватила из поясной аптечки шприц-инжектор. – Держи его, Влад!

Капитан, хихикая, попытался вальсировать с невидимой женой, но я перехватил его (правой рукой, левой я боялся его покалечить). Лиандра всадила ему антидот в шею. Семён обмяк, и его блаженная улыбка сменилась привычным ворчливым выражением.

– Розовый слон исчез, – грустно констатировал он. – А Лида сказала, что я старый дурак, и ушла. Тьфу ты. Гюнтер, чтоб тебя переплавили на консервные банки!

– Undankbarkeit! Неблагодарность! – возмутился робот, уезжая с мостика. – Я хотел как лучше!

– Ладно, цирк окончен, – я проверил крепления бронежилета. На мне была простая разгрузка поверх куртки. – Лиандра, Ани – в шлюз. Идём налегке.

* * *

Посадка была жёсткой. «Полярную Звезду» швыряло в плотных слоях атмосферы, как консервную банку в шторм. Ветер выл снаружи, царапая обшивку песком и спорами.

– Садимся в квадрате Дельта-9, – голос Ани в шлемофоне звучал спокойно, даже слишком. – Я чувствую возмущение пси-поля. Ткач где-то рядом. Но фон… он странный. Болезненный.

– Не удивительно, – пробормотал я, глядя на экран. – Тут сама природа выглядит больной.

Мы рухнули на поверхность с глухим чавкающим звуком. Опоры шасси ушли в грунт по самые амортизаторы.

Аппарель опустилась, и в салон ворвался запах. Пахло гнилью, от чего к горлу сразу подкатил ком. И над всем этим плыл густой туман.

– Дыхательные маски не снимать, – скомандовала Лиандра, сверяясь с наручным компьютером. – Концентрация токсинов превышает норму в сорок раз. Один вдох – и ваши лёгкие превратятся в желе.

Мы вышли наружу.

Мор-Таан был кошмаром ботаника. Огромные, высотой с трёхэтажный дом, грибные наросты заменяли здесь деревья. Их шляпки пульсировали бледным светом, с них капала вязкая слизь. Земля под ногами пружинила – это был сплошной ковёр из мха и переплетённых корней.

– Координаты указывают на север, через топь, – сказала Ани, указывая рукой в гущу тумана. Её кибер-костюм слабо светился, реагируя на внешнюю угрозу.

– Через «Поющие топи», – уточнил я, вспоминая карту, которую дал Вазар. – Романтичное название.

Мы двинулись вперёд. Ноги вязли в жиже, каждый шаг давался с трудом.

Спустя десять минут я понял, почему топи назвали «поющими».

Сначала это был тихий свист. Потом он перерос в низкое гудение, перемежающееся звуками, пугающе похожими на человеческий плач или стон.

– Это ветер? – спросила Лиандра, крепче сжимая игольчатый пистолет.

– Газы выходят из-под коры грибниц, проходя через пористую структуру, – пояснила Ани, но её рука легла на рукоять виброклинка. – Хотя я слышала легенды, говорят, что это голоса тех, кто здесь сгинул.

– Спасибо, Ани, очень поднимает боевой дух, – буркнул я.

Моё состояние ухудшалось. Туман искажал восприятие. Тени от грибов казались силуэтами имперцев. Шум ветра превращался в шёпот Вазара:

«Они ведут тебя в ловушку… Убей их… Пока не поздно…»

Левая рука горела. Не огнём, а холодом. Я чувствовал, как внутри неё двигаются механизмы, перестраиваются кости, натягиваются жилы, которых у человека быть не должно. Мне приходилось придерживать её правой рукой, чтобы она не дёргалась.

– Влад, ты как? – Лиандра заметила мою хромоту.

– В норме. Просто грязь в сапоги набилась.

– У тебя пульс скачет, – она подошла ближе, заглядывая в визор моего шлема. – Зрачки расширены. Адреналин зашкаливает.

– Я просто очень рад нашему походу, – огрызнулся я. – Грибы, болото, две красивые девушки. О чём ещё мечтать?

В этот момент туман перед нами сгустился.

Наступила тишина. Та самая тишина, которую так ненавидел наш капитан.

– Движение на двенадцать часов! – крикнула Ани, мгновенно уходя в невидимость. Её контур размылся.

Из молочной пелены выступили фигуры.

Это были не люди. И не звери. Это были кошмарные симбиоты. Четвероногие твари, напоминающие волков, но без шерсти. Их тела состояли из переплетения мышц и грибницы. Вместо глаз – скопления светящихся спор. Пасти были разорваны до ушей, и оттуда капала зелёная кислота.

Их было много. Десять. Двадцать. Они окружали нас, двигаясь бесшумно, как призраки.

– Огонь по готовности! – крикнул я, вскидывая свой бластер.

Одна из тварей прыгнула. Лиандра среагировала мгновенно, выпустив очередь игл. Тварь завизжала, но не остановилась, продолжая нестись на нас, даже с пробитой головой.

– Они не чувствуют боли! – крикнула Лиандра.

Ани возникла из воздуха прямо над монстром, одним ударом виброклинка разрубая его пополам.

– Влад, сзади!

Я развернулся, целясь в прыгающую тень. Нажал на спуск.

И ничего не произошло.

Правая рука, сжимающая пистолет, просто онемела. Она повисла плетью. Пистолет выпал из разжавшихся пальцев и шлёпнулся в грязь.

– Какого… – прохрипел я.

«Твое время вышло, солдат, – раздался в голове насмешливый голос Вазара. Или кого-то другого, кто был похож и на меня и на него одновременно. Ну не мог же он быть вездесущим! – Ты слишком слаб для этого тела».

Я попытался сделать шаг, но правая нога тоже отказала. Меня парализовало наполовину. Я рухнул на колени, прямо в вонючую жижу.

– Влад!

Тварь прыгнула на меня. Я видел её раскрытую пасть, ряды игловидных зубов. И тут моя левая рука – та самая, чужая, мёртвая рука – дёрнулась сама по себе.

Она взлетела вверх с нечеловеческой скоростью.

Раздался влажный, тошнотворный хруст трансформации. Кожа на предплечье лопнула, и из неё вырвалось чёрное, матовое лезвие, сросшееся с костью. Это был не нож, это был органический клинок, часть меня.

Боль пронзила плечо, ослепляющая, белая вспышка боли.

Рука перехватила тварь в полёте за горло. Удар был такой силы, что шея монстра хрустнула. Лезвие, вышедшее из моего запястья, пробило тварь насквозь.

Я закричал, но не от страха, а оттого, что моя рука наслаждалась убийством. Я чувствовал пульсацию крови умирающего существа прямо через свою кожу. Это чувство было сладким, опьяняющим. Это были эмоции Вазара.

Тварь обмякла. Я отшвырнул её тушу на несколько метров, словно тряпичную куклу.

Но их было ещё много. Круг смыкался.

Лиандра отстреливалась, стоя спиной ко мне. Ани кружилась в смертельном танце, но врагов было слишком много.

Я стоял на коленях, правая половина тела была мертва, а левая превратилась в оружие убийства, которое я не мог контролировать. Рука пульсировала, клинок удлинялся, покрываясь шипами.

– Влад, вставай! – крикнула Ани, отбивая атаку сразу трёх монстров.

– Я… не могу… – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Туман вокруг нас стал плотнее. Из глубины болота вышел ещё один зверь – огромный, высотой в два человеческих роста, вожак стаи. Он заревел, и от этого звука у меня лопнули капилляры в глазах.

Мир окрасился в красный.

«Позволь мне, – шепнул Вазар. – Просто отпусти. И я спасу их. Спасу её».

Я посмотрел на Лиандру, которая перезаряжала пистолет дрожащими руками. На Ани, чей доспех уже мигал, сигнализируя о пробое щита.

Выбора не было.

Я закрыл глаза и разжал ментальный кулак, которым держал монстра внутри себя.

– Забирай, – выдохнул я.

Тьма накрыла меня мгновенно. Последнее, что я услышал, был не мой, а чужой, звериный рык, вырвавшийся из моего горла, и звук рассекаемой плоти.

Глава 3

Я пришёл в себя от резкого запаха нашатыря, который, казалось, пробил дыру прямо в мозжечке. Или это был просто запах местной флоры? На этой планете даже цветы пахли как разложившийся труп скунса.

– Он очнулся, – голос Лиандры звучал глухо, словно через слой ваты.

Я открыл глаза. Надо мной нависали кроны гигантских грибов, закрывающие грязно-жёлтое небо.

Я лежал в грязи. Моя левая рука…

Я скосил глаза. Чёрное лезвие исчезло. Рука вернулась к форме обычной человеческой конечности, если не считать того, что кожа на ней была тёмно-серой и холодной.

– Что произошло? – я попытался сесть. Голова кружилась, а во рту был привкус меди.

– Ты устроил мясорубку, – Ани сидела на корточках рядом, протирая свой виброклинок пучком мха. – Вазар устроил. Он разорвал вожака стаи голыми руками, а остальных распугал чистой агрессией. А потом ты просто отключился. Энергетическое истощение.

– Замечательно, – я с трудом поднялся на ноги, опираясь на плечо подоспевшей Лиандры. – Значит, я теперь ходячая бомба с таймером, который барахлит.

– Таймер тикает, Влад, – Лиандра проверила мой зрачок фонариком. – Твой метаболизм ускорен в три раза. Ты сжигаешь ресурсы организма быстрее, чем ядерный реактор топливо. Нам нужно найти Ткача. Сейчас.

– Гюнтер, – я нажал кнопку связи на шлеме. – Ты там как, не заржавел?

– Nein, коммандер! – отозвался робот. – Я слежу за вашими биоритмами. У вас был скачок кортизола такой силы, что я чуть не пережарил котлеты! Капитан Семён Аркадьевич передаёт, что если вы умрёте, он вычтет стоимость похорон из вашей доли.

– Передай ему, что я тронут его заботой. Веди нас.

Мы двинулись дальше. Ани назвала это место «Тропой Мертвецов», и название себя оправдывало. Тропа вилась между булькающими болотами, из которых торчали белые кости каких-то гигантских рептилий.

Внутри моей головы царила подозрительная тишина. Вазар молчал. Видимо, потратил слишком много сил на то шоу с вожаком. Но я знал, что он слушает. Он всегда слушает.

– Влад, на три часа, – тихо сказала Ани, не замедляя шага.

Я скосил глаза. В густых зарослях папоротника мелькнула тень. Потом ещё одна.

– Вижу.

– Это не те твари, что были раньше, – прошептала Лиандра, сжимая пистолет. – Тепловизор показывает другую структуру. У них температура тела выше. И… о боги, их слюнные железы светятся в инфракрасном.

– Слизневые волки, – процедила Ани. – Мутанты. Их слюна – концентрированная кислота. Прожигает керамические пластины за три секунды. Щиты долго не выдержат.

Я огляделся. Мы находились в низине. Слева – топь, справа – крутой каменистый склон, поросший странными оранжевыми грибами-шарами размером с голову ребёнка.

– Их много, – Ани остановилась, вставая в боевую стойку. – Окружают. Они загоняют нас к болоту.

Из кустов раздалось низкое, влажное рычание, похожее на звук прочищаемой канализации. Первая тварь показалась на свету.

Она была отвратительна. Облысевшая, покрытая язвами шкура, мощные лапы с когтями-крючьями. Но самым страшным была пасть – с неё тягучими нитями капала зеленоватая слизь. Капля упала на камень, и тот с шипением начал плавиться, испуская едкий дым.

«Убей их, – лениво прокомментировал голос в голове. – Ворвись в толпу. Разорви глотки. Покажи им, кто здесь хищник. Ты же хочешь снова почувствовать силу?»

Я стиснул зубы. Рука дёрнулась, требуя крови.

– Нет, – прошептал я. – Мы сделаем это по-умному.

– Влад, они готовятся к прыжку! – крикнула Лиандра. – Щит на пятнадцать процентов!

Волки действительно сгруппировались. Их было около дюжины. Они понимали, что мы зажаты, и готовились просто залить нас кислотой.

– Ани, Лиандра! – скомандовал я, не повышая голоса, чтобы не спровоцировать атаку раньше времени. – Видите вон те оранжевые наросты на склоне?

– Грибы? – удивилась Лиандра. – Они полны метана под высоким давлением.

– Именно. Когда я скажу, падайте лицом в грязь и закрывайте голову руками.

– Ты спятил? – округлила глаза доктор.

– Доверься мне.

Вожак стаи, тварь с бельмом на глазу, издал пронзительный визг. Стая сорвалась с места.

– Сейчас! – заорал я.

Девушки рухнули на землю. Я остался стоять и время замедлилось.

«Идиот, – фыркнул Вазар. – Ты труп».

Я вскинул свой старый добрый бластер. Правой рукой. Никакой магии, никакой суперсилы. Только холодный расчёт.

Волки неслись на меня, брызгая кислотой. Я выждал секунду, пока они окажутся на одной линии со склоном.

Выстрел.

Луч бластера ударил не в волков. Он попал точно в центр скопления оранжевых грибов на склоне прямо над стаей.

Первый гриб лопнул с оглушительным хлопком, выбросив облако воспламенившегося газа. Это вызвало цепную реакцию.

БА-БАХ!

Склон буквально взорвался. Огненная волна смешалась с камнепадом. Горящие ошмётки грибов и куски породы обрушились на стаю сверху.

Вой волков потонул в грохоте взрыва. Взрывная волна сбила меня с ног, швырнув в ту самую грязь, куда я приказал лечь девушкам.

Минуту мы лежали, пока сверху сыпались камни и пепел.

Когда пыль улеглась, я поднял голову.

Склона больше не было. На месте стаи была груда дымящихся камней, из-под которых торчали лапы. Пахло жареным мясом и серой. Двое выживших волков, поджав хвосты и скуля, улепётывали обратно в джунгли с такой скоростью, что только пятки сверкали.

Я поднялся, отряхиваясь.

– Эффективность, – сказал я вслух, обращаясь к голосу в голове. – Минимум затрат, максимум результата. Учись, «офицер».

Вазар промолчал, но я почувствовал его раздражение. Он ненавидел, когда я был прав.

– Ты жив? – Лиандра поднялась, вся в грязи, но целая. Она посмотрела на завал. – Это было… громко.

– Зато действенно, – Ани убрала клинки. Она посмотрела на меня с новым уважением. – Ты не использовал силу Вазара. Ты справился сам.

– Я же инженер, – усмехнулся я, хотя колени всё ещё дрожали. – Ломать – не строить. Пойдёмте, пока на шум не сбежалось что-нибудь покрупнее.

Тропа повела нас вверх. Воздух становился разреженным, но дышать стало легче – ядовитые испарения болота остались внизу. Мы поднимались к жерлу спящего вулкана.

Пейзаж изменился. Теперь вокруг были чёрные обсидиановые скалы и чахлые деревья, скрюченные, словно в агонии.

– Я чувствую его, – сказала Ани, останавливаясь перед неприметной расщелиной в скале. – Пси-фон здесь такой плотный, что у меня звенят импланты.

Вход в пещеру был украшен черепами. Не человеческими, и даже не звериными. Это были черепа каких-то птиц с четырьмя глазницами. На стенах висели амулеты из переплетённых корней и кусочков металла.

– Уютненько, – прокомментировал я. – Надеюсь, он не ест гостей.

Из темноты пещеры вышла фигура.

Старец не был похож ни на кого из тех, кого я встречал раньше. Он принадлежал к расе Зул – древней, почти вымершей. Его кожа напоминала старую, потрескавшуюся древесную кору. Он был высок, но сильно сутулился, опираясь на посох с кристаллом, который слабо пульсировал фиолетовым светом.

Но самым жутким были его глаза. Точнее, их отсутствие. Глазницы были затянуты плотной белой плёнкой.

Он был абсолютно слеп.

– Гости, – проскрипел он. Его голос звучал так, будто два камня трутся друг о друга. – Давно здесь не было гостей, у которых в груди бьётся сердце, а не мотор.

– Мы ищем помощи, – я шагнул вперёд, стараясь говорить уважительно. – Меня зовут Влад Волков.

Старец повернул голову в мою сторону. Он «смотрел» не на моё лицо, а куда-то выше левого плеча.

– Я не вижу твоего лица, человек, – прошипел он. – Но я вижу твою Тень. Она огромна. Она черна, как пустота между звёздами. И она голодна.

Лиандра нервно шагнула вперёд.

– У него паразитическое слияние личности. Нам нужно разделить их. Нам сказали, вы – Пси-Ткач.

Старец рассмеялся. Смех был сухим и коротким, как кашель.

– Разделить? Вы думаете, душа – это пирог, который можно разрезать ножом? – он подошёл ко мне почти вплотную. – Твоя Тень вросла в тебя. Вы переплетены, как корни двух деревьев, борющихся за воду. Если вырвать одного, умрёт и другой.

– Должен быть способ, – твёрдо сказала Ани. – Вы знаете ритуалы Древних.

– Знаю, – кивнул Зул. – Но цена высока.

Он поднял костлявую руку и указал посохом на тёмный провал в глубине пещеры.

– Там находится Зеркало Души. Пси-активный кристалл, усиливающий ментальные проекции в тысячу раз. Ты должен войти туда и встретиться со своей Тенью лицом к лицу. Не в голове, а наяву.

– Мы пойдём с ним, – быстро сказала Лиандра. – Ему нужна медицинская поддержка.

– Нет! – рявкнул Старец, ударив посохом о камень. Эхо прокатилось по ущелью. – Только носитель. Посторонние разумы создадут шум, который сведёт с ума всех.

Он снова повернул ко мне своё слепое лицо.

– Ты пойдёшь один, человек с двумя душами. Но помни: лабиринт разума не прощает ошибок.

– И каковы шансы? – спросил я, глядя в темноту прохода.

– В лабиринт войдут двое, – прошептал Старец, и улыбка, обнажившая острые жёлтые зубы, не предвещала ничего хорошего. – Но вернётся только один. Или никто.

Я посмотрел на свою левую руку. Она снова начала темнеть, покрываясь сеткой чёрных вен. Вазар внутри меня предвкушающе замолчал. Он был готов к битве.

– Я пойду, – сказал я.

– Влад… – начала Ани, но я оборвал её.

– Ждите здесь. Если я не выйду через час… улетайте. И взорвите вход.

Я шагнул в темноту, оставляя свет и друзей позади. Навстречу своему худшему кошмару.

* * *

Стук посоха Старца о камни ввинчивался в мой мозг, подстраиваясь под биение сердца. Или наоборот – сердце подстраивалось под стук.

– Можешь снять свой шлем и дышать глубже, человек, – проскрипел Зул, не оборачиваясь. – Воздух здесь целебный. Для тех, кто умеет его пить. Для остальных он – яд.

Я несколько секунд колебался, но упрямая интуиция подсказала, что ему можно довериться. Подчинившись, стянул шлем, сделал вдох и закашлялся. Воздух был тяжёлым и сладким. Слишком сладким.

– Утешил, дед, – прохрипел я, вытирая слезящиеся глаза. – Куда мы идём? В преисподнюю?

– Глубже, – коротко бросил он.

Моя гарнитура в ухе зашипела, пробиваясь сквозь помехи.

– Влад, приём! – голос Лиандры дрожал от напряжения. – Телеметрия сходит с ума. У тебя уровень дофамина и адреналина скачет, как кардиограмма эпилептика. Воздух в туннеле насыщен природными психотропами. Надень маску!

– Нельзя, – ответил я, глядя в сутулую спину проводника. – Старик сказал, что я должен «дышать бездной». Иначе ритуал не сработает.

– Это антинаучный бред! – вклинилась Ани. Её голос был жёстче, холоднее. – Слушай, Волков. Мы засекли движение. Крупная стая. Те самые волки, которых ты не добил, привели друзей. Много друзей.

– Справьтесь? – спросил я, чувствуя, как стены туннеля начинают едва заметно пульсировать фиолетовым светом.

– Справимся, если доктор перестанет пялиться в твой монитор жизнеобеспечения и возьмёт винтовку, – огрызнулась Ани.

– Я слежу, чтобы он не умер, ты, бездушная кукла! – взвилась Лиандра. – Если у него остановится сердце, нам тут всем конец!

– Если ты пропустишь тварь с фланга, сердце остановится у тебя!

– Девочки! – рявкнул я, останавливаясь. Голова кружилась всё сильнее. Фиолетовый туман, стелившийся по полу, начал принимать формы извивающихся змей. – Не делите шкуру неубитого медведя. То есть меня. Держите вход. Я скоро вернусь.

– Влад, я… – начала Лиандра, но её голос потонул в треске статики.

– …идут! Огонь по левому сектору! – крик Ани. – Лиандра, щит! Ставь чёртов щит!

Звуки выстрелов. Взрывы. Рёв монстров, от которого вибрировали даже камни здесь, на глубине. А потом – тишина. Связь оборвалась.

Я замер, прижав палец к наушнику.

– Эй? Приём?

Тишина. Только стук посоха впереди.

– Им сейчас не до разговоров, – прошелестел Старец. Он стоял у края обрыва, который я в темноте даже не заметил. – У них своя битва. У тебя – своя. И твоя страшнее. Зубы рвут плоть, а зеркала рвут душу.

Я подошёл к краю. Внизу, в бездонной пропасти, клубился светящийся туман. Он поднимался вверх спиралями, гипнотизируя. Мне показалось, что я вижу в нём лица. Лицо Семёна Аркадьевича, который качает головой. Лицо Киры, смеющейся над моей шуткой.

– Что это за место? – спросил я, чувствуя, как левая рука начинает неметь. Вазар просыпался. Я чувствовал его присутствие не как голос, а как холодную тяжесть в затылке. Он тоже смотрел в бездну.

– Утроба, – ответил Зул. – Место, где реальность тонка, как крыло бабочки. Иди за мной. И не смотри по сторонам. То, что ты увидишь боковым зрением – ложь.

Мы начали спуск по узкой винтовой тропе, высеченной прямо в скале. Перил не было. Одно неверное движение – и лететь мне до самого центра планеты.

Галюциногены действовали всё сильнее. Тени на стенах плясали. Мне казалось, что камни тянут ко мне руки. Я слышал шёпот. Тысячи голосов.

«Сдайся…»

«Ты слаб…»

«Брось их…»

«Убей старика…»

Последняя мысль была такой чёткой и чужеродной, что я дёрнулся.

– Заткнись, Вазар, – прошипел я сквозь зубы.

Старец хихикнул.

– Он громкий сегодня, да? Твой пассажир. Он чует, что его хотят выселить. Страх пахнет уксусом, человек. От тебя несёт уксусом за версту.

– Это от тебя несёт плесенью, – огрызнулся я, пытаясь сфокусировать взгляд на тропе. Ступеньки плыли.

Мы спустились в огромный грот.

Зрелище заставило меня забыть о галлюцинациях. Это был «Зал Отражений».

Весь грот, от пола до потолка, был усеян гигантскими кристаллами. Они торчали из стен, свисали сталактитами, росли из пола целыми рощами. Кристаллы были гладкими, зеркальными, но с тёмной, дымчатой глубиной.

Свет здесь был странным. Источника не было, но каждый кристалл слабо светился изнутри, создавая бесконечную паутину бликов.

Я сделал шаг и увидел тысячу своих отражений.

Тысяча Владов Волковых смотрели на меня. Но что-то было не так.

В одном кристалле я был в парадном мундире. В другом – в скафандре, залитом кровью. В третьем – стариком с седой бородой. В четвёртом я лежал мёртвым, с дырой во лбу.

– Это не магия, – голос Старца перестал скрипеть, став неожиданно глубоким и властным. Эхо подхватило его слова, раскатывая по залу. – Это пси-резонанс. Кристаллы – это застывшая память планеты. Они не отражают свет. Они отражают суть. Вероятности. То, кем ты был. Кем мог стать. И кто ты есть сейчас.

– И где здесь выход? – я покрутился на месте. Голова шла кругом. Отражения двигались с едва заметной задержкой. Это сводило с ума.

– Выход там же, где и вход, – Зул подошёл к огромному, выше человеческого роста, монолиту в центре зала. Этот кристалл был чернее ночи, но полировка была идеальной. – Подойди.

Я приблизился. Ноги были ватными. Левая рука пульсировала болью, словно её жевали изнутри.

– Что мне делать? – спросил я, глядя в чёрную гладь. Я не видел там себя. Только темноту.

– Ничего, – Старец встал позади меня. – Просто смотри. И прими то, что увидишь.

Его костлявая, сухая рука, похожая на ветку, легла мне на лоб.

– Приготовься, Влад Волков. Сейчас будет больно.

Он что-то прошептал на языке, который звучал как треск ломающегося льда, и резко нажал пальцем мне в центр лба.

Мир взорвался.

Нет, не звуком. Светом и тьмой одновременно. Меня словно выдернули из тела и с размаху ударили о бетонную стену. Реальность треснула, как стекло.

Кристаллы вокруг зазвенели. Звон перерос в вой.

Я упал на колени, хватаясь за голову. Боль была адской. Казалось, мой череп распиливают тупой ножовкой пополам.

– Смотри! – приказал голос Старца, гремящий отовсюду сразу.

Я с трудом поднял голову.

Чёрный монолит перед мной перестал быть чёрным. Он стал прозрачным, как вода.

И там, по ту сторону стекла, стоял я. Только это был не я.

Отражение стояло в полный рост, хотя я стоял на коленях. Оно было одето в тот самый чёрный имперский мундир, идеально выглаженный. Осанка, лицо, всё говорили о моём высокомерии.

Моя левая рука в реальности судорожно скребла камень пола.

А в зеркале…

В зеркале отражение медленно, грациозно подняло левую руку. Она была затянута в чёрную перчатку. Отражение поправило воротник.

– Ну здравствуй, сосед, – произнесло Отражение.

Его губы двигались, но голос звучал у меня в голове. Тот самый голос. Вазар.

Я попытался что-то сказать, но горло сдавил спазм. Я был парализован. Старец исчез. Пещера исчезла. Остались только мы двое – я, жалкий, грязный, стоящий на коленях, и он – величественный и страшный.

Вазар в зеркале наклонился ближе, словно рассматривая насекомое.

– Ты привёл меня в самое подходящее место, Влад, – его глаза, холодные и пустые, встретились с моими. – Здесь нет границ. Здесь я могу выйти.

Он улыбнулся и подмигнул мне левым глазом.

В следующий миг он размахнулся и ударил кулаком по стеклу изнутри.

По чёрному монолиту побежала паутина трещин. Осколки полетели не внутрь, а наружу, в мою сторону.

– Нет! – заорал я, обретая голос.

Свет в пещере мигнул и погас.

Я остался в абсолютной темноте. Но я был не один. Я слышал дыхание. Тяжёлое, размеренное дыхание прямо перед своим лицом.

И тихий, зловещий смех.

Мой ночной кошмар повторялся…

Глава 4

– Внимание всему экипажу! Разгерметизация в секторах с третьего по восьмой! Отказ системы жизнеобеспечения!

Голос бортового компьютера «Рассветного Странника» визжал так, словно его резали по живому. Красные аварийные лампы вращались, превращая мостик в стробоскопический ад. Люди – нет, тени людей – метались вокруг меня. Кто-то кричал, кто-то бился над пылающей консолью.

Я знал этот момент. Я видел его в кошмарах тысячу раз, но никогда – так чётко.

Я стоял посреди капитанского мостика. Под ногами дрожала палуба – корабль умирал.

– Капитан! – заорал навигатор, поворачивая ко мне перекошенное от ужаса лицо, которое я почему-то не видел, но знал, что оно есть. Это был не Семён Аркадьевич. Это был молодой парень, лейтенант Тол. Я помнил его имя. Откуда я помню его имя? – Прикажите начать эвакуацию!

Я открыл рот, чтобы рявкнуть: «Всем к капсулам! Живо!». Это было единственное правильное решение. Спасти людей. Плевать на железо.

Но из горла не вырвалось ни звука.

Я попытался снова. Набрал полную грудь воздуха, напряг связки до боли. Тишина. Мой голос украли. Я был немым зрителем в собственном теле.

– Отставить эвакуацию, – раздался спокойный, ледяной голос за моей спиной.

Лейтенант Тол замер. Весь мостик замер. Даже сирена, казалось, притихла. Я с трудом, преодолевая сопротивление собственного позвоночника, обернулся. Там, у тактической карты, стоял он.

Я.

Или тот, кем я был.

Вазар был великолепен. Его чёрный мундир сидел безупречно, ни одной складки, ни пятнышка копоти. Руки сцеплены за спиной. На лице – выражение скучающего бога, наблюдающего за вознёй муравьёв.

– Коммандер? – прошептал Тол. – Но мы погибнем…

– Слабые погибают, лейтенант. Это естественный отбор, – Вазар медленно подошёл ко мне. Он двигался сквозь консоли, словно призраком был я, а не он. – Ты хочешь спасти их, Влад?

Он остановился напротив. Мы были одного роста, но я чувствовал себя карликом.

– Ты хочешь крикнуть «Бегите»? – усмехнулся он. – Хочешь проявить милосердие? Героизм?

Я кивнул, чувствуя, как по щекам текут слёзы бессилия.

– Жалкое зрелище, – Вазар покачал головой. – Офицер Империи не бежит. Офицер Империи выполняет задачу. А наша задача – сохранить данные. Люди – расходный материал.

Он достал из кобуры наградной пистолет. Тяжёлый, хромированный «Император». Я знал этот ствол. Я знал, как приятно холодит руку его рукоять.

– Смотри, как это делается, – сказал он и направил ствол на лейтенанта.

Я дёрнулся, пытаясь закрыть парня собой. Но мои ноги вросли в палубу.

Вазар выстрелил. Голова Тола дёрнулась назад, и он рухнул на пульт.

– Нет! – беззвучно заорал я.

Вазар перевёл ствол на меня. Дуло казалось чёрным тоннелем, ведущим в никуда.

– Ты – ошибка в коде, Влад. Сбой системы. Ты пытаешься спасти всех, но не можешь спасти даже себя.

Он взвёл курок.

– Учись умирать, – прошептал он.

Вспышка.

* * *

– Ты борешься с ветром…

Голос Старца прозвучал отовсюду и ниоткуда.

– …Ветер нельзя ударить. Ветру нельзя приказать. Стань камнем – и он сточит тебя. Стань парусом…

– Да пошёл ты со своей философией! – хотел крикнуть я, но рта снова не было.

Была боль. Острая, разрывающая череп боль, которая сменилась…

* * *

…ароматом жасмина и синтетического масла.

Я моргнул. Красный ад мостика исчез.

Вокруг была тишина и мягкий полумрак. Я сидел на краю широкой кровати, застеленной шёлком. За панорамным окном медленно плыли звёзды – спокойные и равнодушные.

Я знал это место. Каюта класса «Люкс» на станции «Цитадель». Но я никогда там не был. Или был?

– Ты напряжён, – мягкий голос коснулся моего слуха, как бархат.

Я повернул голову.

Рядом сидела Ани.

Она была без своего вечного доспеха. На ней было лишь лёгкое, струящееся платье цвета ночного неба, которое почти ничего не скрывало. Её белые волосы рассыпались по плечам светящимся водопадом, а золотые глаза смотрели с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

– Ани? – мой голос вернулся. Он был хриплым, неуверенным.

– Тише, – она приложила палец к моим губам. Её кожа была прохладной. – Всё закончилось, Влад. Погоня, Империя, монстры… Мы сбежали. Только ты и я.

Я почувствовал, как узел напряжения в животе, который я таскал с собой последние месяцы, начинает развязываться. Неужели? Неужели это возможно?

– Я думал… я думал, я умер, – выдохнул я, накрывая её ладонь своей.

– Глупенький, – она улыбнулась. Это была самая красивая улыбка во вселенной. – Ты просто устал. Тебе нужно отдохнуть. Доверься мне.

Я потянулся к ней. Мне хотелось обнять её, спрятаться в ней от всего того безумия, что творилось в моей голове. Я подался вперёд, закрывая глаза.

Я почувствовал тепло её тела. Её дыхание на моей щеке.

А потом – резкий, холодный укус стали под рёбрами.

Я распахнул глаза.

Ани всё ещё улыбалась. Но теперь в её золотых глазах не было нежности. Там была пустота. Холодная, расчётливая пустота убийцы.

– Доверие – это дыра в броне, Влад, – прошептала она мне на ухо, медленно поворачивая виброклинок в моей печени.

Боль была такой реальной, что меня согнуло пополам. Я хватал ртом воздух, пытаясь оттолкнуть её, но сил не было.

– Почему? – прохрипел я, чувствуя вкус крови на губах.

Она приблизила своё лицо к моему. Её черты начали меняться, расплываться, превращаясь в маску генерала Валериус, а потом – обратно в Ани.

– Потому что слабакам здесь не место, – её голос стал жёстким, металлическим. – Ты предал Орден. Ты предал себя. Ты позволил чувствам сделать тебя уязвимым.

Она резко выдернула клинок. Кровь брызнула на белые простыни, заливая всё красным.

– Умри достойно, тряпка.

Я упал на спину, глядя в потолок, который начал вращаться. Ани вытерла клинок о подол платья и перешагнула через меня, даже не оглянувшись.

Свет померк.

* * *

– …Ты не понял урока…

Голос Зула стал громче. В нём слышалось раздражение.

– …Ты ищешь врага снаружи. Но враг держит нож твоей собственной рукой.

– Я понял урок! – мысленно заорал я. – Урок в том, что бабы – зло! Выпусти меня отсюда, старый хрыч!

Рывок. Вспышка боли.

* * *

Стерильная белизна. Запах спирта и хлорки.

Я лежал на металлическом столе. Руки и ноги были прикованы магнитными захватами. Я не мог пошевелить даже пальцем.

Надо мной склонилась фигура в белом халате и медицинской маске. Только большие зелёные глаза выдавали её.

– Лиандра, – с облегчением выдохнул я. – Слава богу. Развяжи меня. У меня был чертовски плохой трип.

Доктор не ответила. Она деловито проверяла содержимое шприца, выпуская из иглы тонкую струйку жидкости ядовито-зелёного цвета, которая шипела при контакте с воздухом.

– Лиандра? – в моем голосе прорезалась паника. – Что это?

Она опустила маску. Её лицо было спокойным, профессиональным. Никаких эмоций. Абсолютный ноль.

– Объект «Волков», – произнесла она, словно диктовала в бортовой журнал. – Диагноз: необратимая деградация личности. Заражение паразитическим сознанием. Прогноз: отрицательный.

– Какая деградация? Ты о чём? Это я, Влад! Мы же… мы же пили кофе сегодня утром!

Она подошла ближе, протирая спиртовой салфеткой сгиб моего локтя.

– Эмоциональная привязанность к субъекту мешает чистоте эксперимента, – холодно заметила она. – Наука требует жертв, Влад. Твоё тело – уникальный контейнер. Но твоё сознание… оно мусор. Оно мешает Вазару раскрыть потенциал.

– Не делай этого! – я рванулся в путах, но металл держал крепко.

– Потерпи, – она поднесла иглу к вене. – Это нейротоксин распада. Сначала ты почувствуешь жар. Потом твои нервные окончания сгорят. А потом твоё «я» просто растворится, освобождая место для высшей формы жизни.

– Лиандра, пожалуйста… – взмолился я.

Она посмотрела мне в глаза.

– Просто биомасса, – сказала женщина и вогнала иглу.

Огонь побежал по венам. Это было хуже, чем пуля. Хуже, чем нож. Казалось, что вместо крови у меня теперь текла кислота. Я закричал, выгибаясь дугой. Каждая клетка моего тела вопила от ужаса.

А Лиандра стояла рядом, смотрела на секундомер и делала пометки в планшете.

– Реакция в пределах нормы. Субъект испытывает агонию. Продолжаем наблюдение.

Моё сердце забилось как птица в клетке и разорвалось.

И снова наступила Тьма.

* * *

– А-А-А!

Я с криком сел, хватая ртом воздух.

Я был в пещере. Я чувствовал холодный камень под руками. Видел фиолетовое свечение кристаллов.

Жив! Я жив!

Я попытался вскочить, но чья-то рука, твёрдая и сухая, как коряга, толкнула меня обратно в грудь. И я ударился затылком о пол.

Надо мной нависал Старец. Его слепые глаза были широко распахнуты, а на лице играла зловещая ухмылка.

– Куда собрался, путник? – проскрежетал он. – Ты только вошёл в дверь.

– Хватит! – прохрипел я, пытаясь оттолкнуть его посох. – Я всё видел! Я умирал три раза! Этого достаточно!

– Смерть – это не конец, – Зул наклонился ниже. Его дыхание пахло землёй. – Это только начало разговора. Твоя Тень ещё не закончила с тобой играть. Ты всё ещё боишься. Ты всё ещё надеешься, что кто-то придёт и спасёт тебя.

Он поднял посох. Кристалл на навершии вспыхнул ослепительным светом.

– Никто не придёт, Влад Волков. В этой комнате есть только ты. И Он.

– Нет… – простонал я, чувствуя, как реальность снова начинает трещать по швам.

– Смотри глубже! – гаркнул Старец и ударил посохом мне в лоб.

Пол под мной исчез. Я снова полетел в бездну, и смех Вазара эхом отражался от стен моего собственного черепа.

– Ещё разок, партнёр? – шепнул голос в голове. – На этот раз попробуем с бензопилой. Тебе понравится.

* * *

Я сбился со счёта где-то на восемьдесят пятом цикле. Или на сотом. В этом аду времени не существовало – была только бесконечная, зацикленная мясорубка.

Мы находились в Тронном зале. Не в том, настоящем, сияющем золотом и величием Империи, который я видел в новостях. Это были руины. Огромные колонны из чёрного мрамора были сломаны, как спички. Потолок обрушился, открывая вид на пылающее, мёртвое небо, затянутое пеплом. Трон, высеченный из цельного куска обсидиана, стоял пустым и расколотым надвое.

Символично. Моя голова – это и есть эти руины.

– Вставай, – голос Вазара эхом прокатился по залу.

Я сплюнул густую, вязкую кровь на разбитые плиты пола. Моё тело ныло так, словно меня переехал гусеничный танк. Правая рука висела плетью, рёбра горели огнём при каждом вдохе.

Поднял глаза.

Он стоял в десяти метрах от меня. На лице – ни капли пота, ни царапины. Он даже не запыхался. В правой руке он держал офицерскую саблю из вороненой стали – архаичное, но смертоносное оружие, которое он любил больше бластеров.

– Ты жалок, Влад, – он сделал изящный шаг вперёд, рассекая воздух клинком. – Ты пытаешься победить меня моим же оружием, но у тебя кишка тонка. Ты боишься причинить боль. Боишься убить. А здесь, – он обвёл рукой разрушенный зал, – жалость – это яд.

Я с кряхтением поднялся, опираясь на обломок колонны. Мой собственный клинок – какая-то ржавая железка, которую подсунуло мне подсознание, – дрожал в руке.

– Я не боюсь, – прохрипел я. – Я просто… разминаюсь.

Вазар рассмеялся.

– Разминаешься? Ты умирал здесь уже сотню раз. Я вспарывал тебе живот, отрубал голову, сжигал заживо. И каждый раз ты возвращаешься таким же слабым. Ты – ошибка, Влад. Сбой программы. Отдай мне контроль. Просто ляг и умри окончательно. Я наведу порядок. Я спасу твоих драгоценных друзей.

Он рванул с места. Быстро. Слишком быстро для человека.

Я едва успел выставить блок. Сталь ударила о железо, высекая сноп искр. Удар был чудовищной силы. Меня отбросило назад, я врезался спиной в постамент трона.

Вазар не дал мне опомниться. Серия ударов – верхний, боковой, колющий. Я отбивался из последних сил, действуя на чистых рефлексах. Его рефлексах.

– Твоя техника – моя, – шептал он, нанося удары. – Твоя сила – моя. Твоя ненависть – тоже моя. У тебя нет ничего своего, найдёныш!

Он выбил клинок из моей руки. Железка с звоном отлетела в сторону.

Острие его сабли упёрлось мне в кадык. Холодная сталь обожгла кожу.

Я замер, прижатый к холодному камню. Грудная клетка ходила ходуном. Я смотрел в его глаза – свои глаза – и видел там ледяную пустоту.

– Последнее слово? – спросил он скучающим тоном. – Может, попросишь пощады? Или снова начнёшь ныть про мораль?

Я молчал. В голове крутились шестерёнки.

Почему я проигрываю? Я ведь знаю его тактику. Я знаю каждое его движение, потому что это мои движения.

Старец сказал:

«Ты борешься с ветром».

Я пытаюсь убить его. Уничтожить. Стереть. Но он – это я.

Убить его – значит убить часть себя. Ту часть, которая умеет выживать. Ту часть, которая нажала на спуск, когда на нас неслись волки. Ту часть, которая знает, как взломать имперский дредноут и как сломать шею врагу одним движением.

Я – инженер. Я чиню вещи. А если вещь нельзя починить… я использую её запчасти.

– Ну? – Вазар чуть надавил на клинок. По шее потекла тонкая струйка крови. – Я жду.

Я посмотрел ему прямо в глаза и… улыбнулся.

Это сбило его с толку. На долю секунды в его идеальной маске появилась трещина сомнения.

– Чему ты скалишься, идиот?

– Тому, что я дурак, Вазар, – сказал я, и мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. – Я всё это время пытался тебя победить. Как в дешёвом боевике. Добро против Зла. Герой против Монстра.

– И Монстр победил, – констатировал он.

– Нет, – я медленно поднял руку и, обхватив лезвие его сабли ладонью, отвёл его от своего горла. Кровь текла по пальцам, но я не чувствовал боли. – Монстров не побеждают. Их приручают.

Вазар отдёрнул саблю, отступая на шаг. Он выглядел растерянным.

– О чём ты бредишь?

Я выпрямился, отряхивая пыль с куртки. Боль ушла. Усталость исчезла. Внутри появилась звенящая ясность.

– Ты прав, – сказал я, делая шаг к нему. – Я слаб. Я иногда слишком добр. Я сомневаюсь, когда нужно стрелять. Я боюсь потерять тех, кто мне дорог.

– И поэтому ты должен исчезнуть, – рыкнул Вазар, снова поднимая оружие.

– Нет. Поэтому мне нужен ты.

Я шагнул прямо на острие его клинка. Сабля прошла сквозь мою грудь, но я не упал. Я даже не поморщился. Это был мой разум, мои правила. Здесь сталь ранит только тогда, когда ты в это веришь.

Я подошёл к нему вплотную, глядя сверху вниз, хотя мы были одного роста. Сейчас я чувствовал себя выше. Значительно выше.

– Ты – не враг, – тихо, но властно произнёс я. – Ты – инструмент. Ты – мой цепной пёс. Ты умеешь убивать без колебаний? Отлично. Ты будешь делать это, когда я прикажу. Ты умеешь быть жестоким? Прекрасно. Ты будешь моей жестокостью, когда дипломатия не сработает.

Лицо Вазара исказилось. Но это был не гнев, а страх. Страх потери цели.

– Я – Коммандер Вазар! – заорал он, и его голос сорвался на визг. – Я – элита Империи! Я не подчиняюсь мусорщикам!

– Ты – мертвец! – рявкнул я в ответ так, что с потолка посыпалась крошка. – Ты призрак, застрявший в нейросети. Империи плевать на тебя. Ты сдох, и тебя забыли. Единственное место во Вселенной, где ты существуешь – это здесь. – Я постучал пальцем по своему виску. – В моей голове. Без меня ты – ничто. Пыль.

Он замер. Сабля в его руке дрогнула и начала растворяться, превращаясь в чёрный дым.

– Я не буду тебя убивать, – продолжил я, понизив голос до жёсткого шёпота. – И я не позволю тебе убить меня. Я поглощу тебя.

– Ты не сможешь… – прошептал он, но в его голосе уже не было уверенности. Его безупречный мундир начал бледнеть, терять краски.

– Я уже смог. Ты сказал, что я – сбой? Нет. Я – апгрейд. У меня есть то, чего не было у тебя: совесть. И у меня есть то, что есть у тебя: сила. Вместе мы – идеальное оружие. Но рукоять этого оружия держу я.

Я протянул руку.

– Встань в строй, солдат. Твоя война окончена. Начинается моя.

Вазар смотрел на меня долгую минуту. В его глазах боролись ярость и… уважение. Странное, извращённое уважение хищника, который встретил более крупного зверя.

Он медленно опустил руки. Его фигура начала распадаться. Это не было похоже на смерть. Он превращался в потоки чёрного цифрового кода, в сгустки тёмной энергии, напоминающей нефть.

– Помни, Влад, – его голос звучал теперь отовсюду, как шелест ветра в руинах. – Если твоя рука дрогнет… я перехвачу управление.

– Не дрогнет, – пообещал я.

– Тогда… командуй.

Чёрный вихрь рванул ко мне. Он ударил в грудь, впитался в кожу, просочился в вены.

Это было больно. Но это была не разрушающая боль. Это было ощущение, словно в мои вены залили жидкий азот и расплавленный свинец одновременно. Я чувствовал, как меняется структура моих мыслей.

Страх исчез. Сомнения умолкли.

Мир вокруг схлопнулся. Чёрные колонны, пепельное небо, разбитый трон – всё это закрутилось в воронку и втянулось в меня.

Глава 5

Тишина. Да, снова она. Кто бы мог подумать, что я буду ей рад.

Это первое, что я осознал. Абсолютная, звенящая тишина внутри черепной коробки. Больше не было шёпота, не было ядовитых комментариев, не было ощущения чужого ледяного дыхания в затылок.

Но я не чувствовал себя одиноким. Наоборот. Я чувствовал себя… целым.

Открыл глаза.

Пещера изменилась. Или изменился я? Кристаллы больше не казались хаотичным нагромождением камней. Теперь я видел структуру их решётки, чувствовал, как преломляется свет, ощущал вибрацию каждого атома в воздухе. Мир стал чётче, резче, словно кто-то протёр запотевшее стекло и выкрутил контрастность на максимум.

Я медленно поднялся с колен. Тело не болело. Усталость, терзавшая меня последние несколько суток, исчезла, сменившись гулом скрытой энергии.

Я посмотрел на свою левую руку.

Она была спокойна. Чёрная, матовая кожа, похожая на перчатку, больше не пульсировала и не пыталась превратиться в лезвие. Она просто была частью меня.

– Двое вошли в лабиринт, – проскрежетал голос Старца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.