Виктория Остер
Дело о новой реальности

Глава 1

– Через 27 минут и 14 секунд начнется дождь, – сверился с часами Ноэль.

Обычно он не проговаривал свои мысли вслух, но на третий день затворничества брата захотелось прорвать эту гулкую и раздражающую тишину хотя бы собственным голосом.

Ноэль взглянул на тучи за окном, которые сгущались прямо на глазах, напоминая спутанную пряжу. Аномальный дождь был пунктуален, как немец: день за днем он приходил в одно и то же время и лил на одной и той же территории, без пропусков и опозданий. Метеоприложения даже перестали о нем предупреждать.

В квартире стало темнеть, и умный дом включил свет по периметру кухни. Ноэль скользнул по ней гордым и довольным взглядом. По пустой, готовой к работе столешнице, по сияющему, как хирургические инструменты, крану, по ровно висящим вымытым кружкам. Он открыл шкафчик и достал оттуда прозрачную банку с чаем. Высыпал пару ложек в заварник, дождался, пока чайник подогреется и залил листья кипятком. Поставил банку на место, еще раз осмотрел полку, которую несколько минут назад тщательно протер, и закрыл дверцу.

Ноэль собрался было пойти в свою комнату – этот послеполуденный дождь всегда нагонял на него сонливость, – но заметил испуганно выглядывающий из-за тостера краешек блюдца. Ноэль придвинул его к себе и обнаружил на нем засохший чайный пакетик, умирающий в этом углу, судя по виду, уже пару дней.

Алексей! – возмутился про себя Ноэль.

Он выкинул пакетик и помыл блюдце.

Как я устал наводить за тебя порядок! Не выходит несколько дней из комнаты, питается непонятно чем, не убирает за собой. Ведет себя, как подросток, хоть матери жалуйся.

Ноэль открыл ящик с посудой и замер с блюдцем в руке, пытаясь понять, откуда брат его взял. Оно не подходило ни к одному из трех сервизов. В итоге он задвинул блюдце к дальней стенке и резко закрыл дверцу шкафчика.

Поедом себя, наверное, ест после неудачи с тем расследованием. Да, обидно. Год работы насмарку. Но что теперь, вести себя как свинья и даже к ужину не выходить?

Ноэль твердым шагом направился к комнате брата. Громко постучал в дверь, на этот раз решив добиться своего и понять, что происходит с Алексеем. Как и в прошлые дни, ему никто не ответил. Но Ноэль бросил деликатничать и продолжил бить по двери своим жилистым кулаком, пока не услышал раздраженное «Да входи уже!»

Щелкнул замок, среагировав на разрешение Алексея, и Ноэль потянул на себя дверь. Комната брата встретила его недружелюбной темнотой, в которой как маяк в ночи горел экран стоящего на столе ноутбука. Алексей сидел, склонившись над клавиатурой, и что-то печатал. Из-под его пальцев вылетал звук нажимаемых клавиш, похожий на шелест тысячи маленьких крыльев. Вдалеке прогремел гром.

– И долго ты собираешься здесь прятаться?

Ноэль подошел к окну, раздвинул двумя пальцами наглухо закрытые жалюзи и оценил полную преддождевую готовность.

– Я не прячусь, – буркнул Алексей, продолжая щелкать клавишами. – Я просто очень занят. И не хочу ни на что отвлекаться.

– А тебе не приходило в голову, что я буду беспокоиться? Если бы дом не доложил, что твои показатели жизнедеятельности в порядке, я бы уже спасателям позвонил.

Алексей обернулся к брату, свесив локоть через спинку стула. Из-под отросшей темной челки блеснули стекла очков со скругленными углами в металлической оправе. Очки часто сползали ему на нос, и он подвигал их к переносице невыносимо снобистским движением.

Именно это он проделал и сейчас.

– Ну что ты ко мне пристал? Дом же сказал тебе, что со мной все нормально. От скуки маешься? В квартире убирать больше нечего?

– В квартире всегда есть что убирать, – ехидно парировал Ноэль. – Ты умудряешься устраивать беспорядок даже сидя безвылазно в своей… – Ноэль окинул брезгливым взглядом комнату, все еще спрятанную от него мутной темной поволокой. – В своей берлоге.

– Я не навожу никакого беспорядка. Я просто живу. А ты хочешь сделать наш дом стерильным, как свою лабораторию. И вообще. – Алексей что-то написал на магнитном стикере, привстал со стула и приложил его к стене над столом. – Мы спорили на эту тему миллион раз, давай остановимся на этой красивой цифре и не будем продолжать счет. У меня нет на это времени.

Ноэль проследил за движениями Алексея и посмотрел на черную грифельную стену над головой брата. Он видел ее много раз, и на ней всегда были выписаны какие-то мысли и висели стикеры. Но в этот раз стена походила то ли на игровое поле в разгаре партии, то ли на карту боевых действий. Алексей приклеил на нее фотографии, документы, заметки, что-то из этого соединил стрелками, оставил рядом подписи своим непонятным почерком, разбросал знаки вопросов, отметил даты.

Ноэль подошел поближе, пытаясь понять, стоит ли ему переживать, и под его тапочком что-то хрустнуло.

– Квартира Тверских, включи свет у Алексея, – попросил он, и помещение выпрыгнуло на него из темноты. Ноэль сощурился и обвел взглядом комнату. Стена выглядела еще более хаотично, чем он успел рассмотреть без яркого света. Стол под ней был завален всякой мелочевкой и книгами. На единственном свободном стуле висела толстовка, а из ее кармана выглядывала блестящая обертка из-под батончика. На полу стояло отделение одноразовых стаканов из-под кофе – еще чуть-чуть, и они образуют взвод.

Ноэль посмотрел, на что наступил: это оказалась несчастная ручка. Он поднял ее и положил на стол Алексея. Вытекшая паста испачкала пальцы, и он потер один о другой, едва справляясь с оскорбленно вопившим чувством чистоты.

– Что с тобой происходит, Алексей? – Ноэль сел на негостеприимно твердый стул с толстовкой на спинке и внимательно посмотрел на брата, вызывая тем на самым на разговор.

Алексей с тяжелым вздохом закрыл экран ноутбука и театральным жестом указал на стену.

– Как видишь, у меня новое дело. Если ты думал, что я сижу здесь и сопли на кулак наматываю, потому что мое прошлое расследование так и не опубликовали, то ты ошибаешься. – Алексей посмотрел на свои ногти и покрутился на стуле. – Пошли они в жопу.

– Я рад слышать, что ты пережил эту историю. И что обошлось без конфликта с руководством.

Алексей многозначительно хмыкнул, а Ноэль посмотрел на стол. Взгляд его тут же выхватил белую баночку из-под таблеток. Она стояла за ноутбуком, рядом с зарядной станцией, дезодорантом и салфеткой для протирания очков.

– И с чем связано твое новое дело? – дежурно спросил Ноэль.

– Так уж тебе это интересно. – Алексей придвинул к переносице очки и снова открыл ноутбук.

– А почему нет? В конце концов, ты мой младший брат, и раньше я всегда знал, чем ты занимаешься. – Вскользь кинутое «раньше» царапнуло внутри, и Ноэль перешел на оправдательный тон: – В последние месяцы мы мало общались. Но ты ведь знаешь, что у меня много работы. Мы получили грант, и лаборатория…

– Ноэль, – твердо перебил его Алексей. – Ты старше меня всего на три минуты, нам обоим по двадцать семь. И тебе мало что по-настоящему интересно, кроме твоих паразитов. А зашел ты, чтобы проконтролировать вот это. – Алексей взял баночку и потряс ей, доказывая, что она пуста. – Я обещал тебе, что в этот раз брошу таблетки, значит, брошу.

Ноэль выдохнул, выпуская напряжение.

– Только глобально это ничего не изменит. – Алексей стукнул банкой о стол. – Половина планеты пьет антидепрессанты, чтобы справляться с новой реальностью. Нам продали это как средство от тотальной депрессии и суицидальных мыслей в первые годы аномалий. Вот только мало кто знает, что правительства и фармкомпании делают все, чтобы люди не могли соскочить. Если бы мое расследование опубликовали, тогда, быть может, что-то и поменялось бы. А так что? Ну бросил и бросил. Один в поле не воин. У меня, кстати, в башке теперь стреляет. – Алексей потер висок. – Говорят, так синдром отмены проявляется.

– Меня не особо волнует, что там с другими людьми, – сказал Ноэль. – А за тебя я рад. Правильно, что завязал. Особенно с учетом того, что тебе удалось узнать…

– А меня волнует, Ноэль, – перебил его Алексей. – Волнует, что даже если бы все узнали правду, мало кто так же отказался бы от таблеток, потому что аномалии-то этого никуда не денутся! Стекла текут рекой, земля при каждом шаге бьет током, люди выбрасываются из окон, задыхаясь от непонятно откуда взявшегося в воздухе цианида… Вся эта чертовщина продолжает происходить. И никто не придумал другого способа с ней справляться.

– Семь лет прошло, Алексей. – Ноэль встал, подошел к выстроенной на полу башне из книг, достававшей ему до груди, и бережно поправил накренившуюся верхушку. – Аномалии с нами уже семь лет, а ты все бунтуешь.

– Это лучше, чем смириться и опустить руки, – повернулся к нему Алексей. – Твой пример для меня не заразителен.

– Я не смирился, я адаптировался. Это, а не таблетки, единственно верная стратегия выживания, что прекрасно доказывают паразиты. Мы не можем ничего сделать с аномалиями, поэтому нужно просто продолжать жить: так, как умеем.

– Ну это мы еще посмотрим. – Алексей наклонился к ноутбуку и махнул рукой, перелистывая статью, которую читал.

– Собираешься остановить аномалии? – спросил Ноэль тоном, которым обращаются к маленьким детям, обсуждая их забавные фантазии. Он подошел к столу Алексея и поправил другие книги.

– Собираюсь найти тех, кто эти аномалии устраивает.

Ноэль застыл с книгой в руке и повернулся к брату.

– Это даже не смешно.

Алексей посмотрел на него поверх очков и ничего не ответил. Ноэль поставил книгу на место, отошел на середину комнаты и окинул проницательным взглядом грифельную стену, которая, как он уже понял, была обклеена деталями нового расследования Алексея.

Расследования, связанного с теми, кто уже семь лет сотрясает мир. И кого называют парафизиками.

– Как ты планируешь найти тех, кого никто никогда не видел? – со скепсисом в голосе поинтересовался он. – Мы даже не знаем, люди они или нет. Может, их вовсе не существует.

– Парафизики существуют, – упрямо возразил Алексей.

– Хорошо, – неуверенно согласился Ноэль, – допустим. – Он снова сел напротив брата, чтобы видеть его лицо. Ему казалось, что тот или разыгрывает его или сошел с ума.

Или это тоже синдром отмены. Какая-нибудь паранойя или что-то вроде того.

– Но зачем тебе искать их? Чего ты хочешь добиться?

Алексей посмотрел на него и серьезно проговорил:

– Если я отыщу парафизиков, это станет сенсацией. И на этот раз мне не посмеют закрыть рот. О моем расследовании заговорят все. Все, Ноэль!

– Ты же понимаешь, что это практически невозможно, – попытался вернуть его на рациональные рельсы брат.

– Если ты собрался меня отговаривать, то проваливай, – буркнул Алексей. – Из всех твоих слов я оставлю только «практически».

Ноэль нахмурил свои светлые брови, оценивающе разглядывая брата.

Алексей всегда страдал навязчивыми идеями, а с тех пор, как он занялся расследовательской журналистикой, все только усугубилось. Это ж надо, парафизиков он собрался искать!.. И не шутит ведь: вон какую деятельность развел, гипотезы набросал, план составил. Ерундой мается. С другой стороны…

Ноэль задумчиво потер подбородок.

Если эта беготня поможет ему поскорее завязать с таблетками и перестать страдать из-за своего прошлого дела, то почему бы и нет. В конце концов, вряд ли эта фантазия заведет его далеко. Парафизиков ведь не существует.

Он встал и повернулся к заметкам брата. Оглядел их и сказал:

– У тебя здесь в датах ошибка. Оледенение деревьев в городском парке произошло раньше, чем вымирание тигров на Дальнем Востоке.

– Точно. – Алексей проследил за его рукой. – Спасибо. Это надо будет поправить.

– Я вот что хотел сказать. – Ноэль напряг плечи и постучал ладонями по бедрам. – Если хочешь, возьму на работе несколько выходных и помогу тебе с твоим расследованием. Тебе ведь надо об кого-то думать.

– Щедрое предложение. – Алексей подозрительно посмотрел на брата. – А тебе самому-то это зачем?

Чтобы ты дел не натворил, дурья башка, подумал Ноэль. А вслух сказал:

– Может, мне тоже интересно узнать, кто такие парафизики.

Алексей придвинул к переносице очки.

– Ладно. Тогда давай расскажу, что мне уже удалось узнать.

Он встал и переставил листочки с аномалиями, на которые указал Ноэль. Затем кивнул на записи в углу стены и принялся излагать свои гипотезы. Ноэль молча слушал, время от времени вставляя замечания. Алексей, вдохновленный свежими мыслями брата, с азартом начал выстраивать новые теории. Они спорили и дополняли друг друга, не замечая ни времени, ни дождя, который усилился и крупными тяжелыми каплями прибивал к дорогам пыль.

Этот дождь не просто заливал четыре района Нового города, а будто сходил с ума от бессильной ярости. Он колотил по стеклам небоскребов и барабанил по крышам машин, его гнев шумной волной разлетался по пустым улицам. Но все это происходило в определенных границах. Стоило только пересечь их, и над головой вновь оказывалась типичная сентябрьская погода: стеснительное солнце, мягкая прохлада и запах первых пожухлых листьев.

Вероятно, люди, вынужденные жить в месте, на которое был наслан дождь, считали это наказанием. Но едва ли они страдали сильнее того, кто так же смотрел на разгул стихии изо дня в день и знал, что это его рук дело. Его вина.

Глава 2

Людвиг Викторович Ломов спешил к себе в кабинет по длинным коридорам Ассамблеи – главного законодательного органа страны. Эти коридоры были знакомы ему до последней завитушки на ковровых дорожках: он уже тридцать лет владел мандатом, раз за разом переизбираясь от столицы.

В этом созыве Ассамблеи спикер попросил его возглавить Комитет по сохранению стабильности и суверенитета, который занимался охранительным законотворчеством. Десять лет назад Людвиг Викторович счел бы такое назначение серьезным успехом, но к своим шестидесяти годам, на пике политической карьеры, он перестал ценить должности. Власть ему уже давал не пост, а влияние, которое он сумел нарастить.

– Людвиг Викторович! – окликнули его сзади.

Он обернулся и сдержанно улыбнулся вице-спикеру – высокому мужчине с дружелюбным лицом, бывшему чемпиону по легкой атлетике.

– Александр Карлович, приветствую. Я спешу, честно говоря.

– Я быстро, быстро. – Александр Карлович приблизился к Людвигу Викторовичу, склонил голову и тихим доверительным тоном продолжил: – Заседание вашего комитета уже было? Что решили по той инициативе?

– Какой, Александр Карлович?

– Которая ограничивает распространение информации о новых аномалиях на территории страны.

Людвиг Викторович потер подушечки пальцев друг о друга и мысленно проговорил:

Иными словами, которая запрещает людям трепаться о катастрофах.

– Пока отправили на доработку. Законопроект дельный, но…

– Дельный-дельный, Людвиг Викторович. И поручению президента вторит. Он же сказал на последнем выступлении, что нам нужно создать образ безопасного государства и заманить к себе мигрантов, особенно ученых. Как это было пятьдесят лет назад, когда наши с вами родители сюда приехали. Рождаемость-то сами знаете какая, экономику двигать некому. Так что закон очень своевременный.

– Александр Карлович, хотите начистоту? Закон не сыграет. Наше дорогое отечество в желтой зоне: среднее количество аномалий по миру. А учитывая огромную территорию, на которой они происходят, полностью контролировать информацию о них, мягко говоря, затруднительно.

– Ну что ж вы с плеча рубите, Людвиг Викторович…

– Алекса-а-андр Карлович, – нараспев произнес Людвиг Викторович и придержал коллегу за локоть, – я правда спешу. Но если хотите, мы с вами отдельно встретимся и обсудим этот закон. И не на ногах, разумеется, а в хорошем ресторане.

Александр Карлович понятливо улыбнулся.

– Мой секретарь позвонит вам.

– Договорились, – кивнул Людвиг Викторович и ускорился, сглатывая привкус досады, оставшийся от этого разговора.

Они уже семь лет пытаются что-то сделать с аномалиями: побороть, предупредить, обойти. А теперь и вовсе перестать о них говорить! Но все без толку. Пришло время для новых мер. Люди к ним еще не готовы, поэтому нужно быть осторожным. Если все сделать тихо и правильно, проблем не будет.

Да, – Людвиг Викторович схватился за позолоченную массивную ручку и потянул на себя дверь, – проблемы нам ни к чему.

В приемной, помимо секретарши Амалии Ивановны, его ждали четыре человека. При виде Людвига Викторовича они нетерпеливо встали, быстро стирая с лица выражение скуки и недовольства, и последовали за ним в кабинет. Помещение встретило их легким запахом табака – Людвиг Викторович иногда баловал гостей дорогими сигарами – и бодрящей прохладой. С первого взгляда кабинет напоминал резиденцию лидера страны столетней давности: много дерева, хрусталь под потолком, каретная стяжка на кожаной мебели и ковры, ни на сантиметр не стоптанные. Вот только массивный стол представлял собой один большой экран, края которого чуть загибались кверху, изображения на развешанных по стенам фотографиях периодически приходили в движение, а между двумя диванами, прямо над стеклянным журнальным столиком, парила проекция земного шара.

Людвиг Викторович выключил проекцию и пригласил всех сесть.

– Итак, господа. Я очень рад видеть вас здесь. Вы друг с другом, полагаю, знакомы, но будет не лишним еще раз всех представить.

Он повернулся к мужчине по правую руку от себя – лысеющему, лет пятидесяти, в темном полосатом костюме, пиджак которого едва скрывал полный мягкий живот.

– Сегодня с нами уважаемый Александр Мерлуз, директор медиахолдинга «Первый век», объединяющего ведущие цифровые издания. Прошу любить и жаловать.

Мерлуз сконфуженно улыбнулся.

– Рядом с вами, Александр, ваш коллега Георгий Снегофф, глава государственной телерадиокомпании «Слово».

Снегофф чуть вытянул шею, обвитую розовым галстуком с тугим узлом, и тряхнул густыми рассыпающимися волосами.

– Напротив вас, господа, многоуважаемая Маргарита Александровна Спицына, много лет занимающая пост министра по контролю за информацией. А еще мой старый и добрый друг. Маргарита Алесанна, счастлив, что вы почтили нас своим присутствием.

Женщина пошевелила костлявыми пальцами, унизанными кольцами с крупными желтыми топазами в тон лимонной блузке, и с вельможной надменностью посмотрела на Людвига.

Тот перевел взгляд на последнего гостя.

– И, наконец, человек, о котором вы все много слышали, но видите его, полагаю, впервые. Дамы и господа, прошу приветствовать Аарона Квятовски, главу небезызвестной вам компании «Прометей».

Все присутствующие с интересом и легкой ехидцей посмотрели на последнего участника встречи. Аарон Квятовски, гений-миллиардер, стоящий за самыми амбициозными технологическими проектами «Прометея» – от создания глобальной нейросети для объединения всех умов в одну систему до бюджетных межпланетных путешествий – много лет избегал публичности. Удивительным было и то, что он явился на встречу к Людвигу Ломову, и то, что внешность его оказалась под стать незаурядным инициативам: ярко рыжие волосы, обрызганное веснушками мальчишеское лицо, по которому было совершенно невозможно угадать возраст, и странные повадки вроде бесцельно блуждающего по помещению взгляда. Причиной последнего было не стеснение от свалившегося на него внимания, а скорее равнодушие к церемониальным жестам Людвига Викторовича.

– Ну, кажется, всех назвал, никого не обидел. А теперь – к делу! – Людвиг Викторович ударил в ладони и уселся в кресло. – Амалия Иванна, – крикнул он, – будьте добры, материалы!

Пока вошедшая секретарша неспешно раздавала гостям папки, Людвиг Викторович продолжил:

– Господа, должен предупредить, что все, о чем мы будем говорить сегодня, строго конфиденциально. Связь в кабинете на время встречи выключена, ваши устройства удаленно заблокированы, а бумаги в конце попрошу оставить здесь. Спасибо, Амалия Ивановна. Прикройте за собой дверь. Да, поплотнее.

Людвиг Викторович окинул взглядом склоненные над папками головы и снова потер друг о друга подушечки пальцев. На этот раз – предвкушающе.

– Как вы уже успели прочитать, перед вами, господа, проект секретного закона о легализации парафизиков. – Слово «легализация» он произнес по слогам, растягивая губы. – Его суть заключается в следующем: мы предлагаем снять с парафизиков статус врагов человечества, по крайней мере, в дорогом отечестве. И признать их право стать частью нашего общества, чтобы направить свои исключительные таланты, скажем так, в патриотическое русло.

Ответом ему была изумленная тишина.

Квятовски хрустнул пальцами, от чего Мерлуз и Снегофф вскинулись. Маргарита Александровна продолжила сидеть со строгой прямой спиной и невозмутимо листать страницы: десятилетия в высших эшелонах власти выковали ее выдержку в бронзе.

– Кто еще стоит за этим законом? – скрежещущим голосом поинтересовалась она и ударила тыльной стороной ладони по первому листу. – Вас же кто-то поддерживает? Вы не можете продвигать такое в одиночку.

– Безусловно, Маргарита Алесанна, безусловно, – протянул Людвиг Викторович и без обиняков выдал: – На нашей стороне военные.

– Вы хотите использовать парафизиков в вооруженных конфликтах с другими странами? – проницательно уточнил Квятовски.

– Вы заглядываете слишком далеко, дорогой Аарон. – Людвиг Викторович деловито закинул ногу на ногу и сцепил руки перед собой в замок. – Для начала мы хотим донести до парафизиков, что наше дорогое отечество готово с ними сотрудничать.

– Прошу прощения, – подался вперед Снегофф и жеманно заметил: – но мы ведь даже не понимаем, кто они такие, эти парафизики. Они ни с кем не выходили на связь.

– Важно не кто они, а что они умеют, дорогой Георгий. Понимаете, парафизики – сила, которой мы ничего не можем противопоставить. Ученые всего мира до сих пор не разгадали, как они… – Людвиг Викторович потер пальцы, подбирая слова. – Как они совершают эти вещи. Эти фокусы с реальностью. Они сильно опережают человечество, это очевидно. Мы долго, целых семь лет боялись парафизиков, и именно по причине этого животного, иррационального страха перед неизведанным приняли их за врагов. Однако, если задуматься, они ведь никогда не угрожали нашему дорогому отечеству.

– А как же катастрофы? – недоумевал Снегофф. – Разве это не действия против нашей страны? Они же каждый раз наносят колоссальный урон экономике! Люди, в конце концов, гибнут.

– Очень важен правильный выбор слов, дорогой Георгий, – понизил голос Людвиг Викторович. – То, что происходит по воле парафизиков – это аномалии, которые иногда действительно приводят к катастрофам. Но если посмотреть на них с другой перспективы, аномалии – часть больших мировых изменений, которые затронули не только нашу страну. Вы согласны со мной, Аарон? – Людвиг Викторович внимательно взглянул на Квятовски. Как опытный председатель, он умел вовремя увести дискуссию с линии столкновения.

– Мы в «Прометее» изучаем аномалии с первого дня их появления. Бывает, что аномалия не приводит ни к каким разрушениям. – Монотонно, но уверенно, будто зачитывал учебник, проговорил Квятовски. – Например, локальный блэкаут в ирландском Карлоу. Люди остались без света, потому что энергия просто перестала поступать по местной электросети. Никто от этого не пострадал.

– Спасибо, Аарон, – кивнул Людвиг Викторович.

– С большинством аномалий уже научились справляться, – продолжил Квятовски, проигнорировав намерение Людвига Викторовича вернуть себе инициативу. – Государства выделяют на это отдельный бюджет, есть отработанные схемы и протоколы реагирования, люди привыкли, а кто не смог привыкнуть – получают медикаментозную поддержку. Никто не знает, почему происходят аномалии, но есть гипотеза, поддержанная на высоком уровне, что их создают парафизики. И главная задача, стоящая сегодня перед «Прометеем» и перед всем человечеством, – понять, кто такие парафизики и что им нужно.

– Справедливое дополнение, – повысил голос Людвиг Викторович, перехватывая внимание гостей. – Цель нашего законопроекта – показать парафизикам, что мы всего лишь хотим их узнать. Узнать, господа, а не разгромить и уничтожить, как пишут в наших СМИ. – Людвиг скользнул взглядом по Мерлузу и Снегоффу. – Теперь вы понимаете, почему так важен этот закон? Это первый шаг к тому, чтобы заставить парафизиков выйти из тени. Мы протягиваем им оливковую ветвь, ожидая получить в ответ их доверие. А уж на доверии многое можно построить.

– Звучит красиво, – прокаркала Маргарита Александровна. – Только если это такая благородная и нужная инициатива, почему же ты держишь ее в тайне?

– Люди к такому еще не готовы, Маргарита Алесанна.

– Уважаемый Людвиг Викторович, – угодливо обратился к нему Александр Мерлуз и расстегнул пуговицу пиджака, выпуская на свободу свой рыхлый живот. – Вы собрали нас здесь, собрали, как бы сказать, как людей, которым доверяете, и это, конечно, большая честь. Я очень, очень рад и горд быть среди первых, кто узнал, что скоро мы совершим такой важный шаг, коренной переворот, что мы признаем парафизиков. И возьму на себя смелость предположить, – Мерлуз погладил свой галстук, как любимую собачонку, – что мы могли бы что-то сделать для вашего закона. Я со своей стороны был бы только рад помочь, можете не сомневаться.

– Вы очень вовремя вступили, дорогой Александр. Я как раз подошел к цели нашего собрания, – добродушно заметил Людвиг Викторович и потер пальцы. – Итак, господа, наш закон – манифест новых отношений между нами и парафизиками. Но чтобы этот закон приняли и Ассамблея, и президент, ему нужна общественная поддержка. Поэтому ваша общая задача… – Ломов сделал драматическую паузу. – Полностью изменить мнение людей о парафизиках.

Только большой авторитет Людвига Викторовича и его заслуги перед страной не позволили никому из присутствующих усомниться в здравости его ума. Однако всем очень хотелось.

– А какого рода изменения требуются? – дрожащим голосом уточнил Александр Мерлуз, все еще надеясь, что сейчас Людвиг Викторович что-то добавит, и градус абсурдности его идеи значительно понизится.

Людвиг Викторович откинулся на спинку кресла и развел руками.

– Люди должны полюбить их. Поверить, что парафизики пришли в этот мир, чтобы помочь нам. Аристарх Заречный, глава Общества апологетов парафизиков, уже взял на себя эту миссию, но его влияния недостаточно. Необходимо полностью перекроить информационный фон о парафизиках. Вы меня понимаете?

– Задача непростая, – с намеком в тоне отозвался Георгий Снегофф.

Людвиг Викторович умел считывать такие намеки.

– Разумеется, дорогой Георгий. Я это прекрасно понимаю. И поэтому даю слово, что ваши труды будут щедро вознаграждены. Маргарита Александровна не даст соврать – моя дружба и благодарность дорогого стоят.

Маргарита Александровна, все это время изучающая содержимое папки с лицом дотошной казначейши, подняла голову и одарила Людвига Викторовича долгим многозначительным взглядом.

– И я также рассчитываю, что поддержку вам окажу не только я, но и дорогой Аарон, который обладает, скажем так, более существенными ресурсами. Что скажете, Аарон? Присоединитесь к нашему начинанию?

– У меня есть условие, – ответил Квятовски.

– Конечно, – согласился Людвиг Викторович, чуть опустив подбородок и взглянув на Аарона из-под темных с проседью бровей. – Какое же?

– Я хочу быть посредником между парафизиками и государством, когда состоится первый контакт.

Людвиг Викторович подождал с ответом для приличия. Хотя он давно все решил: риторику в отношении парафизиков нужно менять, чего бы это не стоило.

– Думаю, это можно устроить. Что ж, господа. – Людвиг Викторович встал с кресла и стал застегивать пиджак. – Подробности предстоящей кампании в СМИ обсудим в другой раз. А пока я прощаюсь с вами. И сердечно благодарю, что поддержали мою инициативу. Вместе мы делаем большое дело.

Все, кроме Маргариты Александровны, поднялись со своих мест. Мерлуз промокнул лоб платком и торопливо пожал ладонь Людвига Викторовича. Снегофф попрощался более степенно, преисполнившись гордости, что оказывает услугу столь значительному человеку. Аарон только кивнул и проскользнул за всеми к выходу.

Маргарита Александровна, оставшись с Людвигом наедине, сказала:

– А теперь расскажи-ка мне, что ты задумал.

Людвиг Викторович повернулся к ней спиной и налил в стакан воды из встроенного в рабочий стол фонтанчика.

– Вы подозреваете меня в неблаговидных намерениях, Маргарита Александровна? – устало, истощив весь запас бравурной любезности, спросил он. Сделал глоток воды и повернулся. – Я хочу остановить аномалии. Только и всего.

– Президент знает об этом законе? – она взмахнула папкой.

Людвиг Викторович помотал головой. Взгляд Маргариты Александровны сделался как у сыча.

– Все ясно. Ты позвал меня на это тайное собрание, чтобы я разделила с тобой ответственность за твою авантюру. Рассчитываешь, что я буду выгораживать тебя перед ним, когда он обо всем узнает?

– До правильного момента он ни о чем не узнает. – Людвиг сел в кресло и помассировал висок. – Если кампания в СМИ завершится успешно, я сам приду к нему с этим законом.

Маргарита Александровна встала, взяла с дивана лакированную сумочку с жестким каркасом и повесила ее на сгиб локтя.

– Ты недооцениваешь человека, который стоит выше тебя. А если он стоит выше тебя, то он и глядит дальше тебя. Не знаю, чего ты на самом деле хочешь добиться этим законом, но прошу тебя, Людвиг, взвесь все еще раз. Стоит ли оно того, чтобы идти на конфликт с президентом?

Оставшись в кабинете один, Людвиг Викторович тихо произнес:

– Стоит, Маргарита Александровна. Только это и стоит моей борьбы.

* * *

Не было печали, не было печали, – причитал про себя один из гостей Людвига Викторовича, провожая взглядом здание Ассамблеи из окна своего автомобиля.

Не было печали, пока Ломов окончательно не рехнулся. Может, он таблетки не принимает? Или наоборот – сожрал их уже так много, что перестал видеть грань между реальностью и своими фантазиями? «Установить отношения с парафизиками», – это ж надо было додуматься! Господи, какое же уродство, – снова чиркнул он взглядом по Ассамблее и прикрыл глаза.

Здание высшего законодательного органа страны построили незадолго до начала аномалий. Ассамблея стала первым сооружением, проект которого разработал искусственный интеллект. Монументальное основание с каскадными башнями и умной подсветкой, создающей иллюзию парящих колонн и высоченных окон, стало визитной карточкой стиля техноампир и манифестом новой эпохи, в которой человек и технологии становятся сотворцами будущего.

Вот только с приходом аномалий бурный прогресс замедлился, а потом и вовсе застыл, как скованная льдом река. Человечество взяло курс на самосохранение, отбросив все рискованные идеи. Образ такого близкого, но все еще далекого технологичного будущего, в котором люди почти достали до звезд, скрылся за туманом страха и неизвестности.

Они там совсем разучились ходить по земле, – продолжил размышлять гость. – Идите, говорит, и поменяйте мнение миллионов людей о парафизиках. Заставьте их полюбить этих чудовищ. Он точно сошел с ума!

– Виталий, – обратился он к своему водителю, лениво контролирующему едущую на автопилоте машину. – А что ты думаешь о парафизиках?

Виталий, привыкший служить для начальства маркером народного мнения, без колебаний выдал:

– Надеюсь, они сгорят в аду.

Гость Людвига Викторовича вздохнул.

Будет непросто. Хотя, может, все еще переиграется. Посмотрим, что скажет президент.

Спустя полчаса машина съехала на пустое двухполосное шоссе, которое переходило в подземный туннель, ведущий к резиденции президента в глубине соснового леса. Глава государства терпеливо ждал гостя в своем кабинете, который напоминал владения Людвига Викторовича, но был более консервативным. Даже свет и температура воздуха управлялись здесь ручными переключателями, а наводить порядок в кабинете могли исключительно люди.

В помещении царил полумрак. Президент, худой и жилистый мужчина с суровым морщинистым лицом, сидел на диване у стены и листал иллюстрированное историческое сочинение, периодически поднося его ближе к торшеру и вглядываясь в портреты прославленных полководцев.

– И этот плешивый, – пробормотал он, когда дверь кабинета открылась.

Завидев гостя, президент захлопнул книгу и положил ее вместе с очками для чтения на тумбу. Гость под пристальными взглядом ощупавшего его в коридоре охранника сел в кресло рядом с президентом и рассказал ему подробности встречи в Ассамблее. Он без заминки перечислил других участников организованного Людвигом Викторовичем тайного кружка, передал их слова во время обсуждения законопроекта и пересказал сам текст будущего закона.

Взгляд президента, пока он слушал доклад, напоминал дуло ружья: казалось, если замолчишь или скажешь лишнее, оно выстрелит.

– Делай то, о чем он тебя попросил, – после паузы сказал президент. – Раз ему нужна кампания, пусть будет кампания. Мне и самому интересно посмотреть, что из этого выйдет. А когда я дам знак, устроишь утечку, ясно?

– Утечку? – переспросил от неожиданности гость, хотя прекрасно понимал суть этой просьбы.

– Я хочу, чтобы текст закона оказался в открытом доступе. Но проследи, чтобы мое имя не полоскали. Скандал должен крутиться только вокруг Ломова.

Гость хотел сказать что-то про сроки, намекнуть на вознаграждение или пожаловаться на то, как сложно вести двойную игру, но взгляд-дуло пресек эти намерения.

– Ну иди, иди, – покровительственно сказал президент и потянулся к оставленной книге.

Когда гость вернулся в машину, Виталий взглянул на его лицо и понял все без слов.

– В сауну, – скомандовал он автомобилю.

Глава 3

Скоростной поезд летел сквозь дебри выросших по всему пригороду человейников, в которых ютилась основная масса населения столицы. Было раннее утро, солнце едва выкатилось из-за горизонта и его лучи отражались в окнах высоток коралловыми всполохами. Алексей приник к стеклянной двери и вскинул взгляд, пытаясь сосчитать эти огни, но они, как и весь пейзаж, размывались на бегу. На больших скоростях рассмотреть мир не получалось.

Поезд въехал в туннельный этаж одной из высоток, и его сдавило темнотой. В вагоне в ту же секунду вспыхнул мягкий теплый свет, который подстраивался под освещение снаружи. Алексей отлепился от двери и развернулся к людям. Поправил болтающийся галстук под расстегнутым воротником рубашки, повел плечами под пиджаком, от которого давно отвык.

Взглянул мельком на стоящего рядом Ноэля – прямого и собранного, в бордовой выглаженной водолазке и образцово белых кроссовках, которые притопывали в такт музыке в его любимых ретро-наушниках. Почувствовав нервозность брата, Ноэль открыл один глаз, окинул Алексея ленивым оценивающим взглядом, как кошка, проверяющая, на месте ли ее котята, и продолжил стоя придремывать.

Идиот, подумал Алексей.

Он зевнул, потер под очками красные глаза и огляделся. Все лица вокруг были как один заспанные, усталые, стянутые хмурыми масками недовольства и разочарования. Он рассматривал их со странным ощущением внутреннего родства и в какой-то момент осознал, что глядит на героев одной из своих статей про состояние рынка труда.

Рекордная безработица из-за массовой роботизации. Рекордные налоги, чтобы содержать оставшихся без места людей. Все для того, чтобы они не перестали потреблять, и экономика не встала. С этим давно пора что-то сделать, но никто не хочет. И все из-за аномалий. Кто сможет разглядеть врага в собственном государстве, если всегда есть внешняя угроза?

– Алексей. – Голос Ноэля прозвучал над самым ухом.

– А?

– Я говорю, как зовут профессора, к которому мы едем? Ты меня не слышал?

– Да. Я… я задумался. – Алексей потянулся рукой к внутреннему карману пиджака. – Сейчас.

Он достал смартфон, открыл страницу с фотографией седовласого азиата и повернул к Ноэлю.

– Икума Таширо, – прочитал Ноэль. – Профессор физики, академик. Это он назначил встречу так рано?

– Ага. Сказал, у него есть время только до начала занятий.

– И как он поможет тебе с расследованием?

– Аркадий выяснил, что Таширо со своими аспирантами изучает природу аномалий. А где аномалии, там и парафизики. Я хочу, чтобы стартовую точку в расследовании дала именно наука. Чтобы все было надежно, понимаешь?

– Кто такой Аркадий? – только и спросил Ноэль.

– Мой новый виртуальный ассистент, улучшенная версия. – Алексей снова повернул экран к Ноэлю, и ему оттуда помахал цифровой аватар мужчины. – Подписка бешеных денег стоит, зато людей полезных он в мгновение ока находит.

Через час Алексей и Ноэль сошли с поезда на переполненную станцию на юго-западе Старого города. Прошли мимо пары элитных кварталов с закрытой территорией и оказались в малолюдном кампусе с яблоневыми аллеями и усталыми зданиями, чьи простые конструкции не содержали и следа фантазии нейросети.

– Как будто в прошлое попал. – Алексей поднял яблоко и, протерев его рукавом пиджака, звучно надкусил. – Гофподи, какие раввалюхи. Почему их не снесут?

– Сложно и дорого, раньше на века создавали, – сказал Ноэль и покосился на Алексея.

– Фто? – спросил тот.

– Не «фто». Смотрю, как ты зарабатываешь себе токсокароз.

– Господи, Ноэль, – вяло возмутился Алексей.

– И я бы еще не исключал аскаридоз. Пока яблоко валялось на земле, оно наверняка успело приютить разных паразитов.

– Все, хватит, – Алексей кинул огрызок под дерево. – Ты отбиваешь мне вкус к жизни. Посмотри какая здесь экология: ни людей, ни машин, ни роботов. Дышится свободно! А ты со своим паразитами. Нам сюда.

Алексей взбежал по ступенькам, ведущим в здание факультета физики.

– Здравствуйте, Алексей Тверски и Ноэль Тверски, – лучезарно улыбнулась им цифровая девушка с экрана, просканировав их лица. – Вот как пройти в кабинет академика Икумы Таширо.

Алексей с полминуты изучал предложенную ему карту, а потом направился к лестнице на второй этаж. Добравшись до кабинета, он постучал в высокую дубовую дверь и, дождавшись пригласительного «да-да», вошел.

Академик Таширо сидел за длинным столом в компании пустых стульев и и висящих на стенах портретов светил науки. Алексея и Ноэля он сначала принял за перепутавших время консультации аспирантов.

– А-а-а… Да-да, вспомнил. Действительно, мы с вами договаривались побеседовать. Вы, значит, Алексей, журналист. А ваш спутник…

– Это мой брат Ноэль. Он паразитолог.

– Паразитологи интересуются аномалиями? – полюбопытствовал профессор.

У Ноэля был заготовлен изящный ответ:

– Мы тоже имеем дело с невидимыми силами, которые разрушают привычный порядок.

Профессор улыбнулся, оценив сравнение, и взял в руки мультимодальный стилус.

– Что ж, задавайте ваши вопросы.

Алексей достал планшет, попросил, как принято, разрешения записать разговор, и поручил Аркадию вести конспект беседы.

– Недавно вы давали интервью нашему журналу «Мир после». – Профессор кивнул с полуулыбкой на губах. – На вопрос о том, удалось ли физикам разобраться в природе аномалий, вы ответили, что добились некоторого прогресса. Можете рассказать поподробнее?

Профессор отложил стилус и переплел пальцы. Улыбка поугасла.

– Прогресс, молодые люди, заключается в том, что мы лишь нащупали границы нашего понимания. Вернее, непонимания. Раскрыть феномен аномалий, по крайней мере, полностью, невозможно. Это трансцендентный объект, вещь-в-себе. Я хоть и физик, но пришел к мысли, что гораздо важнее разобраться не в том, что аномалии собой представляют, а в том, что они значат для нас, людей. Мы ведь те же крысы в лаборатории, над которыми поставили эксперимент. И, к большому сожалению, итоги этого «эксперимента» для нас неутешительны. Как видите, люди сошли с ума и вынуждены справляться с ежедневным стрессом с помощью таблеток. Вот еще одни границы, в которые мы уперлись – границы адаптивности.

– Вы хотите сказать, что на сегодняшний день у науки нет ни единой теории, почему возникают аномалии? – Алексей не смог скрыть разочарования в голосе. – Нет даже предположения, как дождь может идти по расписанию? Или каким образом деревья превращаются в песок?

– Теорий много, гипотез – еще больше, – тяжело вздохнул профессор, стараясь сделать это незаметно. – Например, одна теория, опираясь на корпускулярно-волновой дуализм, предполагает, что раз свет может быть и частицей, и волной, то все в мире имеет скрытый потенциал к проявлению иной стороны, иного состояния. А другая теория исходит из того, что аномалии – это результат сдвигов на квантовом уровне.

Профессор сделал паузу и обвел взглядом собеседников, давая им возможность решить, хотят ли они углубляться в эту область.

– И что же произошло на квантовом уровне? – спросил Алексей, затапав по экрану.

– Да что угодно. В квантовом мире законы ведь совсем другие. Взять электроны – строительный материал материи, который ведет себя совершенно фантастическим образом. Мы не способны сказать о них ничего определенного, потому что их положение в пространстве или скорость движения – это набор вероятностей. И мы не можем зафиксировать их постоянное состояние с помощью измерений. Вполне возможно, что на том уровне есть и другие, скрытые от нас процессы, которые могли повлиять на все поведение материи.

– То есть речь идет о некотором сбое системы, который отразился на нашем мире? – уточнил Алексей, поглядывая на подсказки Аркадия на экране планшета. Он переводил с научного на человеческий слова профессора и попутно подкидывал выдержки из статей по квантовой механике.

– Можно и так выразиться.

– Профессор. – Алексей внимательно взглянул на доброжелательное лицо Икумы Таширо, собираясь подтолкнуть его к другой, более интересующей его теме. – А что вы думаете о парафизиках?

Ученый снисходительно улыбнулся и вздохнул.

– Вы не верите в них, – догадался Ноэль.

– Человечество очень молодо по сравнению с этим миром, – ответил профессор. – Мы думали, что давно изучили его. Но он нам показал, что мы ошиблись. Мы перестали понимать мир и придумали парафизиков – некую силу, которая ответственна за вещи, которые мы не способны постичь.

– Хорошо, допустим, – с досадой в голосе протянул Алексей. – Но если никаких парафизиков нет, то кто все это устроил?

Профессор пожал плечами.

– Наука изучает, как работает мир. Она принимает его как данность. Но наука не пытается… найти бога.

Брови Алексея взлетели.

– Думаете, парафизики – это бог?

– Думаю, вопрос нужно поставить по-другому, – с интонацией восточного мудреца проговорил ученый. – Не «кто есть парафизики», а «зачем я ищу парафизиков». Зачем вы их ищете, молодые люди?

Алексей взглянул на планшет, но тот перестал выдавать подсказки.

– Люди должны знать, кто за всем этим стоит, – проговорил он, почувствовав сухость в горле.

Профессор покачал головой.

– Это не истинная причина. Задайте себе пять раз вопрос «зачем» – и обнаружите смысл ваших действий. Меня этому научил отец.

Алексей взмахом руки потушил экран планшета и натянуто улыбнулся.

– Спасибо, что уделили нам время, профессор.

– Пожалуйста, – улыбнулся Икума Таширо.

Когда Алексей с Ноэлем были уже в дверях, он их неожиданно окликнул.

– Вот еще что я хотел бы добавить, молодые люди. Кьюбисты полагают, что квантовый мир – это не столько физическая реальность, сколько результат нашего опыта и восприятия. Я не разделяю эту концепцию, но в ней есть рациональное зерно: мы видим мир таким, каковы мы сами. Я думаю, стоит всегда помнить об этом. Все в нашей в голове. – Он слегка постучал стилусом по виску. – Ищите причину там.

* * *

– Ну что? Ты получил свое надежное основание? – спросил Ноэль, ковыряя салат за высоким столиком у фудтрака.

Алексей откусил от хот-дога и вытер рот салфеткой.

– Ты шутишь? Этот физик накидал каких-то сырых догадок. Посмотрим, что из этого вылепит Аркадий, но, как по мне, эта встреча оказалась бесполезной.

– А что ты от него ожидал? Стопроцентных ответов? Наука никогда их не дает. Она двигается от вопроса к вопросу. Вот и профессор хотел, чтобы ты задался правильными вопросами.

– Ноэль, меня волнуют всего две вещи: что такое аномалии и какого рода существа могут их совершать. – Алексей кинул на картонку приставший к пальцам огурец. – Все остальное – ерунда. Жаль, что Таширо больше интересует смысл, чем суть.

– Ты рассуждаешь так… – Ноэль на мгновение замолчал, пытаясь правильно оформить мысль, и задирижировал бамбуковой вилкой. – Так, будто аномалии – это какие-то логичные и управляемые явления. И поэтому разобраться в них – ничего не стоит. Пойми ты: мы живем в хаосе. Каждая аномалия – это результат взмаха крыльев бабочки, который нельзя предугадать и разложить на простые компоненты.

– Вот только не надо мне говорить, что все в этом мире случайно. – Алексей возмущенно поднял ладони. – У всех ужасных вещей есть ответственный. А виновниками аномалий являются парафизики. И я должен найти их, чтобы… чтобы призвать к ответственности, – тихо закончил Алексей, словно сам удивился своим словам. – Ну что ты на меня так смотришь?

– А если парафизики создают аномалии не по своей воле? Кто тогда будет ответственным?

Алексей придвинул к переносице очки и сердито глянул на брата. У него не было ответа на этот вопрос.

Так ничего и не сказав, он сходил к мусорному ведру, выкинул картонку из-под хот-дога и, огибая людей, вернулся к брату. Близилось начало занятий, и у фудтрака образовалась очередь из не успевших позавтракать студентов.

– Тебя сообщениями забрасывают. – Ноэль кивнул на мигающие часы на руке брата и продолжил неспешно доедать салат.

– Это с работы, – Алексей посмахивал уведомления с часов и достал смартфон. Первым его порывом было удалить их и здесь, но Аркадий вывел на экран последнее сообщение, посчитав его важным.

Шеф:

В редакцию позвонил Икумо Таширо и спросил, когда выйдет статья с его комментарием. Какая еще статья, Алексей? Зачем ты к нему ходил? Ты опять лезешь, куда не надо? Жду от тебя объяснительную до конца дня

– Б**ть… – прошипел Алексей и зашел в мессенджер, чтобы просмотреть чаты с коллегами. Сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Кирилл:

Леха, шеф спрашивал про тебя. судя по отсутствию точек в конце предложений, он дико недоволен

Настя:

Леш, вторую летучку пропускаешь, мы уже не знаем как тебя прикрывать

Армен:

Я сказал шефу, что мы готовим материал вместе. ну, как ты и просил. но чувак, кажется, он не поверил

Алексей кинул в рюкзак планшет и провел рукой по влажной шее.

– Что такое? – спросил Ноэль.

– Мое прикрытие в офисе трещит по швам. И шеф узнал, что мы разговаривали с Таширо. А у меня запрет на проведение расследований после того дела… ну, ты знаешь.

– Что будешь делать? Поедешь в офис?

Алексей смахнул челку с лица и придвинул к переносице очки.

– Шеф подождет. Если я найду парафизиков, он заработает на этой истории бешеных денег и забудет о своих претензиях.

– А если не найдешь, то он может еще сильнее разозлиться и уволить тебя. – Ноэль протер салфеткой стол, кинул ее вместе с вилкой в картонный контейнер из-под салата и закрыл его пластиковой крышкой. – Ты знаешь, что между риском и стабильностью я всегда выберу стабильность.

– Знаю. – Алексей посмотрел на брата, щурясь от солнца. По спине сбежала капля пота, и он стянул с себя пиджак. – Поэтому не спрашиваю, что бы сделал ты. Но знаю точно, что должен сделать я: продолжить это чертово расследование несмотря ни на что! Я чувствую, что на этот раз все получится!

Ноэль почесал скулу, разглядывая студентов за соседними столиками, и спросил:

– Какой у нас дальше план?

Алексей улыбнулся и накинул на плечо рюкзак.

– Мы поговорим со свидетелями аномалий.

Глава 4

– Здравствуйте. Меня зовут Алексей Тверски, я журналист. Мой виртуальный ассистент писал вам.

– Заходите, – уронила женщина и распахнула дверь, пропуская Алексея и Ноэля в тесную, заставленную вещами квартиру.

Из комнат вдоль длинного прямого коридора показались детские лица, с любопытством и опаской глазеющие на незнакомцев.

– Так, ушли, – шикнула на них женщина. – Быстро! – И развернулась к братьям. – Разуйтесь, пожалуйста. У нас чисто, но если нужны тапочки… Не нужны? Хорошо. Справа ванная комната, там можно помыть руки. Я подожду вас здесь.

Голос у женщины был нарочито усталый, словно она хотела передать, какая невыносимая у нее жизнь с этими детьми, но ничего, тянет. Она отступила в сторону, освобождая проход, и встала напротив двери в ванную комнату.

Братья поочередно вымыли руки. Алексей промокнул их полотенцем, на которое ему из коридора указала хозяйка, а Ноэль стряхнул капли в раковину.

– В обморок не упадешь? – шепотом поддел его Алексей.

– Котлетами пахнет, – заметил Ноэль. – Жареными.

– Пойдемте, я провожу вас к Косте, – сказала женщина, когда братья вышли из ванной комнаты.

Они двинулись за ней по узкому коридору под аккомпанемент визга из-за закрытых дверей. Алексей тоже почувствовал запах котлет, и его желудок отозвался урчанием.

– Про что вы пишете? – спросила женщина, обернувшись к Алексею.

– Про социальную несправедливость. Кстати, вот мое удостоверение. – Алексей развернул к ней экран, на котором было его фото, личный номер и мерцающие пунктирные знаки, подтверждающие подлинность электронного документа.

– Несправедливость. – Женщина без особого интереса заглянула в смартфон. – Понятно. И есть какой-то результат?

– Есть люди, которые это читают, – ровно ответил Алексей, но внутри зашевелилось какое-то неприятное чувство.

Захотелось начать оправдываться: мол, журналист – лишь проводник информации, один он сделать ничего не может. И сегодня, в эпоху псевдоправды, когда не осталось ничего настоящего, а сознание людей порабощено ленью и бесплатными развлечениями, за ясную картину мира нужно бороться всем.

– Пойдемте, – ворвалась в его мысли женщина.

Она скомандовала двери отъехать, и они оказались на маленькой кухне. В центре стоял прямоугольный стол, за ним сидел мальчик лет семи, перед которым остывала нетронутая тарелка супа.

– Костя, помнишь, я вчера говорила, что к нам придут дяди и зададут тебе несколько вопросов?

Мальчик пустым взглядом смотрел на экран перед собой, по которому шли мультики, и никак не реагировал на ее слова. Она подошла к нему, погладила по плечу и села на корточки.

– Поговори с ними, хорошо, Костик?

Мальчик не ответил. Женщина встала, махнула рукой перед планшетом, и он отключился. Костя машинально взялся за ложку, но потом понял, что от него хотят не этого, и отложил ее. Поднял голову и посмотрел на хозяйку так, словно не узнавал ни ее, ни кухню.

Алексей вытащил бутылку воды из рюкзака и сделал глоток.

– Могу попросить вас выйти на несколько минут? Я протранслирую запись разговора на ваше устройство, вы в любой момент сможете вмешаться.

– Как это выйти? Вы хоть представляете, в каком он сейчас состоянии? – возмутилась хозяйка. – Даже с кузенами не общается. Только с мужем моим, своим дядей, и то – потому что побаивается его.

Алексей собрался было рассказать, как проходил курсы коммуникации с жертвами катастроф, чтобы доказать, что он знает свое дело, но вместо этого произнес:

– Я понимаю ваше беспокойство, поверьте. Но лучше, если мы пообщаемся вдвоем. То есть втроем, включая моего помощника, – Алексей кивнул на Ноэля. – Давайте я удвою гонорар за интервью, что думаете?

Женщина почесала голову над ухом, посмотрела на Костю, раздумывая. В этот момент в кухню ворвалось истошное «Ма-а-а-а-а-а-а-ам!», и она встрепенулась. Прежде чем поспешить на зов, хозяйка тихо попросила:

– Переведите до ухода, пожалуйста.

Алексей кивнул и сел за стол. Достал из рюкзака набор – шоколадный батончик и маленькую машинку – и придвинул подарок к мальчику. Тот поразглядывал подношение несколько секунд, но руки из-под стола так и не вытащил.

Ноэль, не зная, куда себя деть, встал в углу кухни.

Алексей рассказал Косте немного про себя и свою работу, умолчав о парафизиках, а потом стал задавать разные вопросы: какие мультики ему нравятся, что он ел на завтрак, какую игрушку он бы взял с собой на необитаемый остров? Костя поначалу молчал, отводил взгляд, наклонялся к холодной тарелке супа и дул на нее. Потом начал отвечать – односложно, с неохотой. И постепенно стал раскрываться.

Через несколько минут его рука вынырнула из-под стола и потянулась к игрушке. Алексей рассказал, почему выбрал именно эту модель: у него в детстве была красная гоночная машинка, с которой он не расставался, и она не раз приносила ему удачу, когда он попадал в разные переделки. Мальчик впервые посмотрел Алексею в глаза.

– Костя, а ты помнишь, какие мультики смотрел в тот день, когда возникла аномалия?

Мальчик нахмурился, но продолжил вертеть машинку в руках.

– Не было никаких мультиков, – буркнул он. – Меня наказали. Заблокировали телевизор.

– Чем ты тогда занимался? Играл?

Костя пожал плечами, не сводя взгляда с машинки.

– Немного поиграл. Потом в окно смотрел. Маму ждал из магазина.

– И заметил, что там происходит что-то странное, – сказал Алексей, заранее изучивший эту историю по открытым источникам и интервью Костиного дяди.

– Да. – Костя замолчал на несколько секунд, задумался, а потом продолжил говорить безжизненным голосом, словно пересказывал не впечатлившее его кино: – Поднялся сильный ветер, и деревья стали раскачиваться. Потом их ветки обломались и полетели в разные стороны. И окна задрожали.

– А после этого по земле пошли трещины?

– Нет. – Костя перестал вертеть машинку и помотал головой. Алексей обратил внимание, что кожа на больших пальцах его рук, возле ногтей, вся расковыряна. – Сначала посуда начала падать с полок. Я тоже закачался, упал на ковер, и меня вырвало. Мама вернулась. У нее пакет был, она его бросила, все покатилось. Мы побежали на улицу. И там уже…

Костя запнулся. Он перевел взгляд на темный экран планшета, смотря сквозь него, в глубь своих воспоминаний. Грудь его заходила ходуном, ноздри раздулись.

Алексей почувствовал отчетливый укол в районе сердца.

Он знал, что было дальше: подземные толчки раскрошили асфальт, ураганный ветер вырвал деревья с корнями, снес качели и фонарные столбы. Мама Кости скончалась от удара металлической трубой по голове, когда они попытались сбежать из зоны аномалии. Отец, приехавший к дому позже и так и не успевший найти сына, погиб, вытаскивая соседского ребенка из-под машины.

Алексей сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

С таблетками было легче.

– Костя, я понимаю твои чувства. Очень тяжело вспоминать тот день. Но если ты еще можешь немного поговорить об этом, помоги мне узнать одну вещь. Это очень важно. – Мальчик неуверенно кивнул. – Давай вернемся в тот момент, когда ты подошел к окну и увидел, что деревья закачались. Возле дома во дворе ведь были люди?

Костя пожал плечами.

– Ну да. Всегда есть какие-то люди.

– А не было среди этих людей кого-то, кто показался тебе странным? Может, он говорил или делал что-то необычное в тот момент, когда поднялся ветер?

Ноэль переступил с ноги на ногу. Костя откатил от себя машинку.

– Нет, – твердо ответил мальчик.

– Хорошо. – Алексей взял машинку, чиркнул пальцем по колесам, а потом толкнул ее, и та покатилась по столу обратно к Косте. – А после происшествия, когда ты был уже в больнице, к тебе не приходили незнакомые люди?

– Только тетя с дядей, – безучастно ответил Костя.

– Ну ладно, – смирился Алексей. – Значит, ничего странного ты не видел и никакими разговорами тебя потом не донимали.

Костя покачал головой. Алексей взглянул поверх его головы на Ноэля. Тот, хмурясь, рассматривал пирамидку из пустых баночек от антидепрессантов на кухонном столе. Алексей задержался взглядом на баночках, белый цвет которых, того же холодного оттенка, что у врачебных халатов, обманчиво намекал на спасение.

– А сны тебе никакие странные не снились? – спросил он, подумав, что если не сознание, то уж подсознание могло сохранить какую-то информацию. – Не было в них необычных людей?

Костя посмотрел на Алексея печальным и серьезным взглядом. Алексей сразу вспомнил, где видел такой взгляд прежде. У маленького Иисуса на старинных фресках. Дева Мария крепко держит его в своих девичьих руках, но он уже знает, что они не защитят его от боли.

– Мне снится мама, – тихо сказал Костя.

* * *

Дом, в котором жил Костя, находился далеко от станции, поэтому на обратном пути Алексей с Ноэлем арендовали электроплатформу с автопилотом и уже через четверть часа были на месте. Они приложили пальцы к сканерам на входе и поднялись на перрон.

Поезд задерживался, и Алексей решил немного послоняться, проветрить голову. Перрон опоясывал огромный экран, по которому показывали время до прибытия и погоду, крутили важные объявления и транслировали новости. Состав приедет через две минуты, а в мире возникли три новые аномалии. Сами по себе они уже не трогали. Алексей читал эти новости так, как читал бы учебник истории, в котором куда больше страшных событий. Он ощущал растянувшуюся за семь лет дистанцию между собой и фронтом аномалий. Но сегодня эта дистанция стала короче.

Дело в Косте, догадался он. Три новые аномалии. Значит, где-то появилось еще три мальчика, которые живы только номинально.

– Зачем ты к нему пошел? – упрекнул его Ноэль, когда они зашли в вагон и сели в одиночные кресла друг напротив друга. – Только рану ребенку разбередил.

– Он один из немногих, кто видел аномалию от начала и до конца. Тем более такую мелколокальную. Был крохотный шанс, что он что-то заметил.

Ноэль ничего не ответил и отвернулся к окну. Алексей достал планшет и стал обсуждать с виртуальным ассистентом следующие шаги. Через некоторое время Ноэль сказал:

– Я все же кое-чего не понял.

– М? – Алексей неохотно оторвался от беседы с Аркадием.

– Ты спросил ребенка, не видел ли он странных людей, когда началась аномалия. Ты правда думаешь, что парафизика можно застукать на месте преступления, как вора какого-нибудь?

– Есть у меня такая гипотеза. И я пытаюсь ее проверить.

– А кто, по-твоему, должен был заходить к нему в палату? Тоже парафизики?

– Или кто-то, кто действует на их стороне.

– Что ты имеешь в виду?

Алексей прижал к себе рюкзак и наклонился к Ноэлю. Тот сделал то же самое. Со стороны они смотрелись, как два заговорщика.

– Аркадий вчера кое-что нашел, – вполголоса начал Алексей. – Оказывается, родители Кости еще при жизни открыли на него накопительный страховой счет. После аномалии страховая оплатила Косте лечение, а оставшиеся деньги его дядя и тетя сняли и потратили на психолога. Подожди-подожди, сейчас у тебя челюсть отпадет. Счет закрыли, но уже через несколько минут он был открыт снова. И не до 18 лет, как раньше, а до конца жизни Кости. Он теперь застрахован от огромного списка неприятностей. Включая аномалии, конечно же. – Алексей поправил съехавшие очки.

– Как твой виртуальный ассистент заполучил информацию с чужими персональными данными? – уточнил Ноэль.

– Они и не такое могут, надо только оплатить полный доступ. Хотя это не совсем законные делишки. Но ты не задал главного вопроса: кто открыл этот новый счет.

– И кто его открыл?

Алексей победно улыбнулся.

– Вот тут-то и кроется загвоздка. В договоре в графе «страхователь» указан благотворительный фонд. Аркадий достал мне реестры фонда, чтобы выяснить имя человека, застраховавшего жизнь Костика. Но эта информация зашифрована так, что ее взломает только квантовый компьютер.

Ноэль задумался, соединяя факты в связную историю.

– Ты считаешь, что парафизик или кто-то другой, кто действует в их интересах, застраховал здоровье ребенка, чьи родители погибли в аномалии?

Алексей кивнул.

– И это лицо предпочитает делать добрые дела инкогнито?

Алексей кивнул еще раз.

– Но при этом ты допускаешь, что он мог открыто наведаться к мальчику в палату, – скептически добавил Ноэль.

Алексей откинулся на спинку кресла.

– Слушай, интервью со свидетелем – это не лабораторная процедура: шаг вправо, шаг влево – расстрел. Я прощупываю почву, смотрю на реакции, ловлю невзначай сказанные слова. Люди тебе не паразиты.

– В этом я бы не был так уверен, – сухо заметил Ноэль и посмотрел в окно. – Куда мы теперь едем?

– К следующему очевидцу.

– Далеко?

Глаза Алексея предвкушающе блеснули.

– Буквально в другой мир.

Глава 5

Дверь открыл тридцатилетний бородатый мужчина в растянутой белой футболке, спортивных штанах и резиновых тапках.

– Я Володя, – представился он низким жизнерадостным голосом и протянул руку. – Это моя жена Оля. – мужчина кивнул на миниатюрную девушку, выглядывающую из-за его широких плеч. – Проходите. Хотите чего-нибудь выпить?

Алексей отказался, а Ноэль попросил воды.

Вызванные по команде хозяина гуманоидные роботы принялись обслуживать гостей: один вежливо подал Ноэлю наполненный стакан, второй убрал в шкаф их обувь. Владимир проводил братьев в гостиную с панорамными окнами. В центре комнаты горела проекция костра с ровно уложенными поленьями, настолько реалистичная, что ее можно было отличить от настоящего пламени только прикоснувшись рукой. Вокруг бубликом заворачивался обтекаемый диван с низкой спинкой. По периметру парили выключенные светильники, а на стене возле окна умиротворяюще плавали «Кувшинки» Моне.

Оробевшие от непривычной роскоши братья сначала замерли в проходе, потом несмело прошли внутрь. Алексей любил картины, поэтому он сразу направился к стене с ожившим полотном. Стоило ему оказаться на расстоянии метра от него, как изображение поменялось. Вместо кувшинок заколосилось тревожно-желтое пшеничное поле под синим грозовым небом, а над ним, зловеще изгибая черные крылья, пронеслась стая птиц.

Алексей резко обернулся к Владимиру.

– Ван Гог здесь по плану появился? Или эта штука каким-то образом угадала моего любимого художника?

– Ни то, ни другое. – Владимир встал рядом с Алексеем. – Такая технология называется «эмпатическая визуализация». Она сканирует ваше эмоциональное состояние и подбирает картину под настроение.

Алексей дернул плечом.

Зашибись. Теперь все знают, что у меня внутри, хотя я об этом не просил.

К ним подошел Ноэль, и на стене возникла чета из «Американской готики» Гранта Вуда со строгими осуждающими лицами – прямо как у него.

Алексей гоготнул, Владимир спрятал смешок в кулак. Ноэль сделал вид, что с большим интересом изучает изображение.

– Давайте присядем, – пригласила всех Ольга.

Фрагменты дивана отъехали в стороны, размыкая круг. Первым сел Владимир: он расставил ноги и вытянул руку вдоль спинки. Ольга опустилась рядом и по-воробьиному прижалась к его боку. Братья устроились напротив.

Владимиру протянули удостоверение.

– Алексей Тверски, «Мир после», – проговорил он, наклонившись к экрану. – Один мой коллега вас читает, купил подписку. Вы оба оттуда? – Владимир взглянул на Ноэля.

– Вообще Ноэль ученый, – пояснил Алексей. А еще – так уж вышло – мой брат. Он мне немного помогает.

– То-то мне показалось, что вы лицами похожи, – пробасил Владимир.

– Только один брюнет, а второй блондин, – вступила в разговор Ольга и мило улыбнулась.

Алексей еще немного поговорил с хозяевами на отвлеченные темы, чтобы настроиться на интервью. Разговор зашел об их премиальном районе с садами на крышах и человеческими работниками в ресторанах.

– Давно здесь живете? – поинтересовался Алексей, параллельно оставляя инструкции Аркадию.

– С пару месяцев, – ответил Владимир. – Ремонт отнял уйму времени, поэтому переехали намного позже, чем планировали.

– Даже обидно, что скоро уезжаем, – вздохнула Ольга. – Так и не успели обжиться.

Алексей поднял взгляд на Ольгу, почуяв перспективную тему, и подвинул к переносице очки.

– Уезжаете? Надолго?

– Навсегда, – Владимир побарабанил пальцами по спинке дивана. – Хотим эмигрировать.

– Почему, если не секрет?

Владимир несколько секунд смотрел на Алексея, словно отмеривая на внутренних весах количество правды, которой готов поделиться.

– Я знаю, что ты сейчас думаешь. У этого чувака ведь все прекрасно: квартира роскошная, зарплата заоблачная, контракт с «Прометеем». Что еще нужно для счастья? – Владимир почесал бороду. – Но мы живем как у чертова подножия вулкана. Фигурально выражаясь. Виды офигенные, почва благодатная – вопросов нет. Вот только в любой момент может бахнуть, и появится очередная аномалия, которая заберет твою прекрасную, комфортную и псевдостабильную жизнь. Не знаю, как вы, ребята, – Владимир бросил взгляд на жену, – но мы здесь заводить детей не собираемся.

Алексей почувствовал укол зависти.

Самое роскошное в твоей жизни, дорогой Владимир, это не квартира, а выбор. Ты можешь остаться или уехать. А у меня есть только вера, что я нужен именно здесь.

– Какой смысл переезжать? – спросил Ноэль. – Аномалии же происходят по всему миру.

Алексей сдержанно усмехнулся. Его брат, как всегда, на страже рациональности.

Владимир сложил руки на груди и пожал своими медвежьими плечами.

– Многие мои друзья уехали. Они говорят, что в других странах аномалий меньше. Не знаю, может, какие-то государства все же пытаются бороться с этой херней, делают хоть что-то. Ты только этого не записывай, ладно? – Он выставил руку, заметив, как его слова выводятся на экране планшета. – Так-то я патриот и люблю свою страну. Но я беспокоюсь о семье.

Так-то мы все патриоты. Однако всегда есть какое-то «но».

– Давайте перейдем к тому, ради чего мы собрались. – Алексей чуть подался вперед. – Можете рассказать об аномалии, с которой вы столкнулись? Если не ошибаюсь… – Он мельком глянул на планшет. – Это было два года назад, в ресторане Prism. Сейчас он вроде бы закрыт?

Владимир расслабился, и его руки снова свободно легли на спинку дивана.

– Закрыт, да уж… Жаль, если честно. Еда там была что надо: настоящая, качественная. И ничего лишнего! Сейчас такой ресторан днем с огнем не сыщешь. Везде устраивают какую-то свистопляску, чтобы заманить тебя на культивированный стейк. Только кому он сдался?

Тем, кому жалко убивать животных, придурок.

– Ольга, расскажите, как все происходило, – попросил Алексей. – С самого начала.

Ольга выпрямилась, отклеилась от мужа, взволнованно забегала взглядом.

– Мы пришли, нас посадили у окна, – стала жестикулировать она. – Все было как обычно: принесли сет закусок, на очереди был суп. И пока мы его ждали, свет в ресторане неожиданно погас. Но всего на несколько секунд, поэтому никто не удивился.

– Подумаешь, коротнуло, – прокомментировал Владимир.

– Потом я увидела официантку. Она как раз несла наш суп. Когда она оказалась совсем близко, свет снова погас, и бедняжка споткнулась о ножку стула.

– Падала она феерично, – вновь вставил Владимир. – Суп был повсюду.

– Володь, – мягко одернула его Ольга.

Владимир изобразил, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

– Что было дальше? – спросил Алексей.

– Свет стал то гаснуть, то включаться, раз, наверное…

– Долго так происходило, – не выдержал и минуты молчания Владимир, вызвав у Алексея острое желание закатить глаза. – Люди уже перешептываться начали. А потом лампочки полопались одна за другой и стало окончательно понятно, что мы влипли.

– Все запаниковали, – продолжила Ольга.

– Это еще мягко сказано. Народ помчался к выходу, отпихивая друг друга в темноте. Люди ругались, кричали, у дверей образовалась давка. Выбрались на улицу, а там тоже ни зги не видно. Весь район вырубило.

Ольга согласно кивала.

– Хорошо. – Алексей потер лоб и посмотрел в планшет. – Если в ресторане было темно, как вы нашли выход?

– Так фонарики есть на всех устройствах, – сказал Владимир.

– Фонарики… Ладно. Может быть, раз были фонарики, вы заметили что-то странное, когда уходили из ресторана?

Владимир пожал плечами, а Ольга помотала головой. Но потом задумчиво произнесла:

– Володь, а помнишь, какие-то люди решили остаться внутри?

– Помню, – кивнул он. – Я тогда подумал: «Вот психи!» Всем же известно, что из зоны аномалии надо убираться.

Алексей вскинул взгляд на Владимира. Сердце его бешено забилось, щеки и уши запылали. Он судорожно вздохнул, пытаясь прогнать оцепенение, и с деланной непринужденностью уточнил:

– Люди, которые остались в ресторане, делали что-нибудь необычное? Или, может, выглядели как-то не так?

– В смысле? – Владимир недоверчиво нахмурился.

Ноэль справа вздохнул. Настроенная на него картина на стене поменялась: вместо «Американской готики» медленно проступил скрупулезный брейгелев пейзаж. Крестьяне и скот бродят по скалистому берегу, занятые своим неторопливым бытом. Пригревшиеся на солнце кораблики лениво покачиваются на волнах. Чьи-то ноги неистово бьют по воде в правом нижнем углу.

Заметив направленные за них взгляды, Ольга с Владимиром обернулись. Владимир навел смартфон на стену и зачитал:

– Питер Брейгель Старший. «Пейзаж с падением Икара». – Он убрал смартфон и взглянул на картину. – А где Икар?

– В воде, – сказал Ноэль. – Он уже упал.

– Может быть, вы что-то еще странное заметили? – громко спросил Алексей, заставив супругов вернуться к разговору.

– Слушай, аномалии – это одна большая странность, – сказал Владимир. – Мой вам совет: уезжайте отсюда поскорее, чтобы, не дай бог, с ними не столкнуться.

Алексей открыл было рот, чтобы возразить, но передумал и погасил планшет.

Ноэль первым встал с дивана.

* * *

– Это Марк на выпускном в Академии. – Алиса Ульриховна, придерживая одной рукой теплую шаль поверх траурного платья, протянула Алексею фотографию из альбома.

Он даже взвесил ее в руке – настолько необычно было держать реальный глянцевый снимок, когда всю жизнь видел только цифровые изображения.

Какая хорошая, плотная фотобумага. И альбом такой добротный. И мебель крепкая, деревянная. Прямо декорации для кино. Исторического.

Поймав нетерпеливый взгляд Алисы Ульриховны, Алексей взглянул наконец на снимок. На нем были запечатлены бравые улыбающиеся спасатели, и среди них – двадцатитрехлетний сын хозяйки, Марк.

– Когда он выпустился? – спросил Алексей, возвращая Алисе Ульриховне фотографию.

– За два года до аномалий. Как раз успел получить какой-никакой опыт, чтобы потом, когда все началось, уже сразу в бой… – Алиса Ульриховна дрожащей рукой взялась за ручку фарфорового заварника с яркими ирисами на округлых бочках и подлила гостям чая. Поставив заварник, она шмыгнула носом и перевернула страницу альбома. – А вот он со своей женой, моей невесткой, Лидочкой. Во время их свадебного путешествия. – Она развернула к Алексею страницу с фотографией, на которой уже повзрослевший Марк позировал на фоне гор в обнимку с хрупкой брюнеткой, придерживающей длинные, разлетающиеся на ветру волосы.

– Да, я звонил Лидии, – вспомнил Алексей, – но она отказалась со мной говорить.

– Лидочка так и не смирилась с его смертью, – покачала головой Алиса Ульриховна. – Обозлилась на мир. И на меня, наверное. За то, что я не помешала Марку идти выполнять свой долг. Но она плохо знала моего мальчика. Он не мог поступить иначе. – Алиса Ульриховна закрыла альбом и любовно огладила кожаную обложку. – Мой Марк много сделал для страны. Мне всегда хотелось, чтобы люди знали о его подвигах. А тут звоните вы, Алексей, и говорите, что пишете про тех, кто ликвидировал последствия аномалий все эти семь лет. Как я была счастлива это услышать, вы даже себе не представляете!

Ноэль удивленно и немного осуждающе покосился на Алексея.

«Ну что?! – одними губами произнес Алексей, когда Алиса Ульриховна отвернулась к окну, уплывая в воспоминания. – По-другому она бы не согласилась на встречу».

– Алиса Ульриховна, Марк рассказывал вам что-нибудь об аномалиях, которые он лично видел? – спросил Алексей.

Женщина покачала головой.

– Берег меня мой мальчик.

– А записей он никаких не делал?

– Да может, и делал, но люди из министерства забрали всего его устройства. Ноутбук, телефон, часы. Очки у него еще были. У меня ничего не осталось. Только фотографии Марка. И память о нем.

– Быть может, у Лидии…

– Нет-нет, – протестующе покачала головой Алиса Ульриховна, – они так и сказали: информация об аномалиях под строжайшим контролем, поэтому они обязаны изъять любые свидетельства. Они вернули мне ноутбук абсолютно чистым.

– Могу я взглянуть на него?

– Зачем? – удивилась Алиса Ульриховна. – Нет, я вам его покажу, конечно. Вы его сфотографируйте для статьи. Хотя я не понимаю, что за дело вам до пустого ноутбука, вы лучше фотографии себе перенесите. Наших героев должны знать в лицо. Ах, батюшки! – Женщина вскочила из-за стола, и ножки деревянного стула со скрипом проехали по старому паркету. – Я совсем забыла про его медаль! Он получил ее посмертно, конечно же… Сейчас схожу за ней.

Алиса Ульриховна поставила альбом на полку тяжелого книжного шкафа, поправила на ходу ажурную белую салфетку на круглом столе, за которым сидели Алексей и Ноэль, и юркнула в соседнюю комнату.

– И ноутбук прихватите, пожалуйста! – крикнул ей в спину Алексей.

– Зачем тебе отформатированный ноутбук? – тихо спросил Ноэль.

– Мне нужно попасть в браузер и попытаться восстановить доступы к облачным сервисам, – зашептал Алексей, прислушиваясь к суетливым шагам Алисы Ульриховны по квартире. – Аркадий подсказал, как это сделать.

– Алексей, – строго окликнул его Ноэль, встретившись с ним взглядом. – Ты правда собираешься обмануть женщину, потерявшую сына, ради призрачной надежды добыть сведения, которые, скорее всего, ничего не дадут?

Алексей ответил на праведный взгляд брата своим – упрямым и оскорбленным.

– Может, лучше перестанешь морализаторствовать и поможешь ее убедить? Иначе я не понимаю, зачем ты вообще со мной пошел, – огрызнулся он. – От тебя никакого толку.

В комнату вошла Алиса Ульриховна и братья отшатнулись друг от друга, как застуканные за разговорами ученики.

– Вот, взгляните-ка. – Она подошла к Алексею и с гордой улыбкой открыла перед ним коробочку, внутри которой на бархатной подушке лежала круглая золотая медаль с полосатой сине-красной лентой. Алексей и Ноэль встали. – Это особая медаль, ей награждают только тех, кто проявил героизм во время аномалий. Видите, здесь выгравирована бабочка – символ изменений и нового мира.

Алексей сфотографировал медаль в руках Алисы Ульриховны на свой смартфон и с серьезным видом произнес:

– Марк заслужил эту награду. Он настоящий герой. Примите мои соболезнования.

Алиса Ульриховна подняла на Алексея большие и печальные карие глаза, а потом с безграничной нежностью взглянула на медаль.

– Мой мальчик… Мой смелый, умный мальчик… Ведь всего этого могло не быть, и ты был бы жив. И счастлив. Я бы все для этого сделала. Все! – губы Алисы Ульриховны задрожали, из глаз хлынули слезы и крупными каплями покатились по ее скорбному лицу. Она вся сжалась, приложила ладонь ко рту и беззвучно зарыдала. Брови ее сдвинулись к переносице, глаза стали совсем щелками, но слезы, собираясь на ресницах, продолжали орошать щеки.

Алексей вытер взмокшие ладони о джинсы и опустил взгляд. Ему вдруг стало стыдно, что он стоит перед этой бедной, столько пережившей женщиной и пытается выманить какие-то сведения, не дав ничего взамен, кроме нескольких минут внимания и ложных обещаний рассказать людям о храбрости Марка.

– Мне очень жаль, – еле слышно произнес он.

Ноэль положил ему руку на плечо. Алексей повернулся к брату, и тот кивком указал на дверь.

Уходить? Уже?

Его прошибла отрезвляющая злость, и он уцепился за нее, как за канат, чтобы не уплыть на волнах чужого горя.

Я никуда не пойду, запротестовал он про себя. Я здесь, чтобы найти следы парафизиков. Что может быть важнее этого? Что может быть важнее возвращения нормальной жизни? Ничего!

– Алиса Ульриховна. – Он положил руку ей на предплечье. – Давайте присядем. Выпейте чаю, вот ваша кружка.

– Простите, мальчики, – сказала женщина, успокоившись. – Я обычно держусь, но вы с такой заботой и вниманием расспрашивали про моего Марка, что я не справилась.

Она неловко опустилась на стул и промокнула щеки тканевой салфеткой, сложив ее треугольником.

– Алиса Ульриховна. – Алексей сел рядом с ней и вкрадчивым тоном произнес: – Может быть, вы позволите нам поработать с компьютером Марка? Это было бы очень полезно для статьи.

Женщина посмотрела ему в глаза, и ее взгляд из грустного и тоскливого сделался подозрительным и колючим.

– Да что вам в этом ноутбуке, – процедила она. – Ничего вы там не найдете. Ничего! Вот все, что вам нужно знать о Марке! – Она ткнула рукой в медаль. – Он – герой!

– Послушайте, но ведь смерть Марка – это не конец, – настаивал Алексей. – Не точка. Не передышка и не перемирие. Смерти будут продолжаться, и еще сотня Марков погибнет, если мы не остановим аномалии.

Алиса Ульриховна отстранилась от него и взглянула на братьев так, словно только что уличила их в мошенничестве.

– Уходите! – вскрикнула она и указала на дверь.

– Алиса Ульриховна, это безумие необходимо прекратить, – твердо произнес Алексей, и его рука на столе сжалась в кулак. – Если Марк, который видел своими глазами больше десятка аномалий, знал хоть что-то…

– Он выполнял свой долг! – взвизгнула Алиса Ульриховна. – Он спасал людей, своих соотечественников. И никуда не лез! Знаю я вас. – Женщина указала на него дрожащим пальцем. – Вы пишете все эти статейки, в которых ставите под сомнение ужас аномалий.

– Я бы никогда…

– На всех каналах в один голос стали говорить, что аномалии – это новый порядок. Новый мир, представьте себе! Я своими ушами слышала! Вы хотите оправдать этот ад и попрать память моего сына!

Алексей сложил ладони в молитвенном жесте.

– Алиса Ульриховна, я всего лишь хочу найти виновников аномалий. Но чтобы понять, кто за ними стоит, мне нужна любая информация, которая могла сохраниться в ноутбуке вашего сына.

– Я вам не отдам его. – Алиса Ульриховна схватила со стола медаль, встала и попятилась. – Не отдам моего мальчика. Он сделал все для этой страны. Он больше никому ничего не должен. Оставьте его в покое!

– Алиса Ульриховна, прошу вас…

– Уходите! – Она прижалась спиной к двери. – Уходите или я вызову полицию!

– Мы сейчас уйдем, не переживайте, – попытался успокоить ее Ноэль. – Алексей, пошли. Алексей!

Ноэль схватил его за предплечье и толкнул к выходу.

– Она что-то скрывает! – зашипел Алексей и вывернулся из хватки брата. – Она не просто так жмется дать ноутбук!

– Пожалуйста, не устраивай скандал, – тихо попросил Ноэль и подал брату пиджак. – Что с тобой случилось? Ты сам не свой. Это из-за таблеток?

– Да пошел ты! – Алексей выдернул из его руки пиджак. – Причем тут таблетки? Мне просто важно это дело! Понимаешь ты или нет? Лучше бы я тебя не брал!

Он дернул на себя входную дверь и выскочил в подъезд.

Ноэль медленно вытер пот над верхней губой, огляделся, проверяя, не забыли ли они чего, и последовал за братом.

Глава 6

Солнце уже клонилось к закату, когда Алексей и Ноэль зашли в поезд. В вагоне было тесно, и сперва им пришлось встать в проходе. Через несколько остановок два места прямо перед ними освободились, и братья, вопреки нежеланию сидеть рядом, устало опустились на кресла и развернулись в разные стороны. Между ними повисло плотное молчание, наполненное невысказанными упреками и затаенными обидами.

Алексей просматривал протоколы бесед, пока в глазах не начало рябить от усталости. Он отложил смартфон и уставился в окно. Воодушевление, которым он был заряжен накануне, почти исчезло, оставив после себя горькое чувство неоправдавшихся ожиданий.

Все пошло не по плану. Никто из тех, с кем я говорил, не приблизил меня к парафизикам.

Он затряс коленом, перебирая в памяти встречи.

Икума Таширо заставил сомневаться в том, что я знаю. Костю не удалось разговорить, а Владимира, наоборот, – было не заткнуть. Его раздутое эго не помещалось даже на их огромном диване. Неудивительно, что он не смотрел вокруг, когда уходил из того ресторана: только о себе и думал. А мать спасателя вообще психанула.

Алексей спрятал лицо в ладони.

Вернее, это я психанул. Господи, как же хреново с ней вышло! Все Ноэль виноват. Стал выпроваживать меня раньше времени, вот я и вскипел. Начал давить на нее. Зачем он влез в мое дело?! В мое. Дело.

Алексей покосился на брата, сосредоточенного на чтении какой-то статьи. В голове начал выстраиваться каркас обвинительной речи, с которой Алексей решил обрушиться на него прямо сейчас, не дожидаясь, пока они доберутся до дома. Ноэль до ужаса боялся публичных разборок.

Почувствовав взгляд брата, Ноэль наклонился к уху Алексея и произнес своим обычным бесцветным голосом, словно и не было никакой ссоры:

– Алиса Ульриховна сказала правду, государственные СМИ сменили риторику. В самом рейтинговом ток-шоу обсуждают, как аномалии дали толчок к развитию человечества. Это было вчера. Выпуск бьет все рекорды по просмотрам.

У Алексея не нашлось цензурного ответа. О своих претензиях к Ноэлю он вмиг забыл.

– «Океания всегда воевала с Остазией», или как там у классика, – съязвил он.

– Не знаю. – Ноэль убрал смартфон. – Я не читал этого классика.

Алексей достал планшет и попросил Аркадия подготовить сводку новостей и высказываний публичных лиц по теме аномалий. Прочитав материалы, он в недоумении уставился на спинку кресла впереди.

– Тут один религиозный деятель сказал, что аномалии – это самое настоящее чудо. Ты представляешь?

Ноэль сложил руки на груди и вытянул ноги.

– А что в этом странного? Для некоторых людей все непонятное – чудо. Сложные технологии в начале своего появления тоже были чудом.

– Так поэтому и нужно выяснить, как они возникают! Если знать, как работает электричество, то уже не будешь считать свет магией.

– И все-таки ты невнимательно слушал Таширо, – сказал Ноэль.

Алексей промолчал и посмотрел в окно. Зачесал волосы, поправил очки. Подумал: бесячий всезнайка! И повернулся к брату.

– Ладно, что я упустил из туманной речи этого профессора?

– То, что наука не способна понять аномалии. Пока не способна! – поднял палец Ноэль. – Несмотря на свой сверхъестественный характер, аномалии могут и не выходить за пределы реальности. Но они определенно выходят за пределы наших возможностей ее постичь.

Алексей тяжело вздохнул.

– Вот за что ты мне, а? – с показным страданием вопросил он. – Ноэль, я не ученый, объясни мне по-человечески.

– Помнишь, я рассказывал тебе про трематод?

– Нет, только не твои паразиты! – застонал Алексей.

– Чтобы попасть внутрь человека, – проигнорировал реакцию брата Ноэль, – трематода должна проложить себе путь сквозь его кожу. Для этого личинка теряет свой хвост, а затем выделяет ферменты, которые разрушают структуру кожи и облегчают ей проход. Только представь: такой крошечный паразит влияет на биохимию тела, которое в миллионы раз превосходит его по массе! И чем это не чудо? Чем это своего рода не аномалия – с точки зрения нашего обывательского сознания?

Алексей неопределенно пожал плечами.

– Ну, может.

– И это один из миллионов примеров. Мир по умолчанию необычен и удивителен. В нем и без аномалий происходит множество вещей, которые можно считать чудом. И многие из них как следует не изучены.

Алексей на некоторое время замолчал, и мысли стали проявляться на его лице выражением мрачного несогласия.

– И все же дело не в том, что мы не можем постичь аномалии, Ноэль. Дело в том, что они рушат нашу жизнь. И с этим нужно что-то делать.

Они проехали в молчании еще несколько станций и приблизились к южной границе Старого города. Когда поезд остановился и люди схлынули из вагона, экраны внутри загорелись предупреждающим красным цветом.

Ноэль толкнул задремавшего Алексея в бок и сказал:

– Срочные новости.

Алексей проморгался и вытянул шею, вглядываясь в изображение на экране.

– Несколько минут назад в «Коммуна Парке» была зафиксирована новая аномалия, – сдержанно вещал женский голос. – Ее классифицировали как природную и присвоили красный уровень опасности. Ядро бедствия – ураганный ветер, который наносит сильные повреждения зданиям. Прямо сейчас заканчивается срочная эвакуация людей. Район оцеплен и патрулируется бригадами спасателей. Ситуацию освещают наши дроны.

Дальше показали несколько кадров первых разрушений. Алексей досмотрел сюжет и продолжил пялиться в экран, обдумывая ситуацию.

– Мы будем проезжать «Коммуна Парк» через пятнадцать минут, – сказал он.

– Все будет нормально, – успокоил его Ноэль. – Разрушенный район далеко от станции. Нас не должно задеть.

– Не должно, – согласился Алексей. Он достал смартфон и ухнул в интернет. Через некоторое время убрал его в карман пиджака, снял с верхней полки рюкзак и произнес: – Езжай домой, Ноэль, а я… Я выйду в «Коммуна Парке». Мне нужно увидеть эту аномалию своими глазами.

– Ты сдурел? – Ноэль посмотрел на него снизу вверх. – Находиться возле новой аномалии опасно. Никто не знает, как она себя поведет.

– Я ведь журналист. – Алексей продел руки в лямки рюкзака. – Мне не привыкать идти на риск. Подвинься, дай выйду.

Алексей прошел к дверям вагона и встал возле экрана. По новостям снова показали кадры аномалии. Вихрь высотой с десятиэтажный дом проносился по жилому кварталу, разбивая окна, срывая обшивку, подбрасывая машины, словно резиновые мячики. Кадры напоминали апокалипсис.

Алексей повернулся боком к экрану. На фоне аэродинамического шума поезда слышалось отчетливое и быстрое: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Это билось его сердце.

Поезд стал замедляться, приближаясь к «Коммуна Парку». У дверей образовалась толпа, кто-то тронул Алексея за плечо. Он обернулся.

– Ноэль? Ты чего встал? – удивился Алексей.

– Я с тобой, – ответил Ноэль и пошатнулся под давлением пассажиров.

Поезд, в последний раз дернувшись, плавно остановился и выдохнул. Люди напирали на двери, но те упрямо не открывались. Пассажиры начали громко возмущаться, и машинист по громкой связи сообщил, что из-за аномалии получен приказ никого не выпускать. Местным жителям предлагается проследовать до конечной, где для них организован пункт временного размещения.

Алексей поднялся на цыпочки и завертел головой, чтобы понять, все ли двери заблокированы. У соседнего выхода он заметил крепкого разъяренного мужчину, который был исполнен решимости выбраться из поезда. Мужчина поддел створку двери и, багровея на глазах, изо всех сил потянул ее в сторону.

Ужом протискиваясь сквозь толчею людей, Алексей устремился к нему.

Силач еле-еле оттянул дверь для себя одного, но Алексей, чертыхаясь, еще на пару секунд придержал тяжелую створку для себя и брата, и они втроем вывалились на перрон. Мужчина, открывший им путь на свободу, встал, воровато огляделся, поправил куртку и ринулся к выходу со станции.

– Мы за этим дураком не пойдем, – буркнул себе под нос Алексей, наблюдая, как вдалеке навстречу мужику уже двинулись дежурные полицейские. – Побежали! – скомандовал он и под сотней взглядов запертых в поезде людей бросился к дальнему концу станции.

Ноэль сперва стоял и растерянно смотрел ему вслед, но потом услышал окрик патрульного и бросился за Алексеем. Занятые мужчиной полицейские поздно спохватились: когда они кинулись за братьями, те уже спрыгнули вниз, на крупный острый гравий, и скрылись под перроном.

– И что дальше? – одышливо спросил Ноэль.

– Прижмемся к решетке и побежим вдоль путей, – шепотом ответил Алексей. – Там впереди будет мост, а под ним лаз. Я сотню раз видел, как через него протискиваются безбилетники.

Послышались голоса полицейских, и Алексей тихо скомандовал:

– Вперед!

Им повезло оторваться от погони и выбраться в город незамеченными. Там Алексей вызвал такси.

– Сколько ты хочешь?! – гаркнул он, смотря на экран панели управления, с которого ему приветливо улыбалась милая блондинка. Аватар автопилота. – Три миллиона?! Ты совсем сбрендила, железяка тупая?!

– Из-за аномалии на маршруты по «Коммуна Парку» действует повышенный спрос, – пояснила девушка искусственно вежливым тоном. – Если стоимость вам не подходит, вы можете воспользоваться альтернативным транспортом или подождать снижения спроса.

– Езжай уже, – буркнул Алексей, пристегиваясь.

– Приличные у тебя сегодня траты, – прокомментировал Ноэль, захлопывая соседнюю дверь.

Машина плавно тронулась и поехала по пустой дороге, ведущей в самый центр «Коммуна Парка». Полоса в обратную сторону стояла в пробке: люди с окраины района спешили поскорее убежать. Они сигналили машинам впереди и беззвучно ругались за закрытыми окнами, не успевая даже удивиться пролетевшему мимо такси.

Через некоторое время Алексей с Ноэлем поравнялись с хвостом уже редеющей пробки и остались на дороге одни. Автомобиль окружила плотная высотная застройка без признаков жизни. Улицы были пустые и притихшие, почти все машины исчезли, в окнах не горел свет. Только неоновые вывески модных азиатских кафе продолжали перемигиваться друг с другом, словно подавая сигналы бедствия.

– Жуть, да? – спросил Алексей просто чтобы нарушить молчание. Адреналин после незаконного проникновения в «Коммуна Парк» еще стучал в висках, но в груди ощущался ползучий холод.

Напряженный от макушки до белых подошв кроссовок Ноэль ничего не ответил, продолжая таращиться по сторонам, будто высматривая что-то.

– Ты слышишь? – спросил он.

– Что? Что я должен услышать?

– Свист, – ответил Ноэль и наклонился к дребезжащему окну на боковой двери. – Это ветер.

Ноэль снова сел прямо и посмотрел вперед, схватившись руками за ремень. Глаза его расширились от ужаса, когда он не обнаружил вокруг зданий. Они резко пропали, скрывшись за пеленой из пыли и песка.

– Алиса, где мы? – замогильным тоном уточнил Алексей, вжимаясь в кресло.

– Мы на месте, – жизнерадостно ответила автопилот. – Дальше я проехать не смогу, видимость слишком низкая. Всего доброго! Если будет минутка, пожалуйста, оцените мою работу в прило…

Автоматические двери отъехали вверх, и в автомобиль с воем ворвался ветер, заглушая голос Алисы. Алексея сразу же начало засыпать песком, а уши заложило от мощного гула. Он зажмурился, опустил голову и спрятался на полу. Буря была такая неистовая, что казалось, какая-то сила пытается отодрать его от машины и унести за собой. Алексей схватился за сиденье и был близок к тому, чтобы начать молиться за свою жизнь.

Алиса, решив, что пассажиры вышли, не стала держать двери нараспашку и мучительно медленно опустила их на место. Когда они окончательно закрылись, на братьев навалилась спасительная тишина, первые секунды казавшаяся громче ветра.

Ноэль, тоже сидевший на полу, поднял голову.

– Надеюсь, ты уже пожалел о том, что притащил нас сюда, – произнес он сквозь зубы, сплевывая песок.

– Я же не знал, что такси нас прямо в торнадо завезет, – вымолвил Алексей и с кряхтением влез на кресло. – Думал, успею скорректировать маршрут и выйти на каком-то более безопасном расстоянии.

– Думал он, – пробухтел Ноэль, тоже заняв свое место и стряхивая с головы песок. – Ни черта ты не думал.

– Погоди ворчать, надо понять, что делать. – Алексей достал планшет и вызвал виртуального ассистента. – Аркадий, такси привезло нас в эпицентр аномалии и завершило поездку. Ни дорог, ни улиц со зданиями не видно. Как нам выбраться отсюда?

– Минутку, – буднично отозвался Аркадий, будто его попросили не о спасении, а о чашке кофе. – Судя по информации в сети, торнадо кружит по ограниченной территории «Коммуна Парка» определенными циклами.

– Как запрограммированный, что ли? – нахмурился Алексей.

– Можно и так сказать, – подтвердил виртуальный ассистент. – Подождите, я определяю ваше местоположение. Ага, вижу вас. Вы стоите на пересечении улиц Ореста Махчинского и 357-ой Парковой. Вихрь был здесь несколько минут назад, вы застали его окончание. Пыль скоро осядет, и вы сможете уехать.

– А когда ураган вернется в эту точку? – спросил Ноэль, сосредоточенно глядя в окно.

– Через 17 минут.

– Значит, у нас будет 17 минут, чтобы убраться отсюда, – заключил он.

– И чтобы немного осмотреться, – тихо пропел Алексей. – Спасибо, Аркадий.

Он выключил планшет и наткнулся на сердитый взгляд брата, сжавшего губы до тонкой угрожающей полоски.

– Я не просил тебя со мной ехать, – сказал Алексей и посмотрел вниз. – Кроссовки свои видел?

Ноэль опустил взгляд на белую обувь, оскверненную рыжим налетом, и тихо выругался.

Когда пыль, как и предсказывал Аркадий, немного осела, и вокруг стали проявляться очертания домов, братья окончательно договорились, что бегло осматривают ближайшую улицу, потом залезают обратно в такси и уезжают из зоны аномалии настолько далеко, насколько смогут.

Алексей активировал новую поездку, чтобы машина открыла двери.

– Здравствуйте, Алексей! Из-за аномалии на маршруты по «Коммуна Парку» действует повышенный спрос. Стоимость поездки до станции скоростного поезда составит…

Алексей подхватил рюкзак и вышел из машины. В нос ударил запах дорожной пыли и влажной земли – он невольно поморщился. Черные тучи немного рассеялись, но улица оставалась темной: сумерки уже опустились на город, а освещение почти отсутствовало, за исключением редких автономных светильников на фасадах уцелевших зданий.

Алексей подвинул очки к переносице, осмотрелся и сделал несколько несмелых шагов, прислушиваясь. Ветер все еще гудел, но уже не так сильно. Сейчас его завывания были скорее предупреждением, чем реальной угрозой.

Они с Ноэлем походили вокруг, осматривая разрушения. Траекторию урагана можно было проследить по наиболее сильным повреждениям. С одной стороны дома стояли без окон и с обнаженными до бетона стенами. Внизу в кучу были свалены обломки каких-то конструкций, вывески, машины. Некоторые из них давно загорелись и уже тихонько дотлевали, распространяя запах гари. Рядом, как чучела, стояли покосившиеся столбы с оборванными проводами.

Алексей стал все фотографировать, а Аркадий не забывал напоминать им о времени:

– Через семь минут вам уже стоит быть в машине.

Закончив документировать следы аномалии, Алексей огляделся в поисках брата. Ноэль застыл у голого дерева и зачем-то щупал его сломанный посередине ствол. Алексей приблизился к брату.

– Как они там писали? Чудо на земле? Возможности для развития? – Он пнул валяющийся на земле подголовник машины. – Для развития депрессии разве что.

Ноэль ничего не ответил. Аркадий бодрым тоном проговорил:

– У вас осталось три минуты.

Братья вернулись в машину. Такси тронулось и, набирая скорость, поехало в обратную сторону. Ноэль все пытался проморгаться, чтобы избавиться от песка в глазах, и по его щекам потекли скупые, непривычные слезы. У Алексея язык чесался поддеть брата, но он сдержался. Перепуганный Ноэль и так был на взводе.

Перепуганного же Алексея наполняла деятельная энергия.

– Притормози-ка, – сказал он, и автомобиль прижался к тротуару на абсолютно пустой дороге.

Ноэль вскинулся.

– Что ты опять задумал?

– Аркадий, очерти мне на карте границы аномалии, – попросил Алексей.

– Минутку, – отозвался виртуальный ассистент.

Через некоторое время на экране появился идеально ровный круг. Алексей показал карту Ноэлю:

– Может, парафизики все-таки инопланетяне? Это же просто совершенная окружность.

– Много что в природе имеет такую форму, ничего необычного, – сказал Ноэль.

– Аркадий, перешли эти данные Алисе и попроси скорректировать маршрут так, чтобы мы ехали вдоль границ аномалии, но не заезжали в саму зону разрушений, – добавил Алексей и повернулся к брату. – Спокойно, мы просто все еще раз осмотрим, но уже из машины.

– Сказать ей, чтобы она объезжала стороной бригады полицейских и спасателей? – уточнил Аркадий. – На ближайшую из них вы наткнетесь уже через двести сорок метров.

– Аркадий, – улыбнулся Алексей, убирая планшет, – я тебя обожаю.

Как и предсказывал виртуальный ассистент, через пару сотен метров в сгущающейся темноте замигали красные и синие маячки на крышах полицейских и пожарных машин. Такси заранее свернуло на другую улицу, чтобы не попасться им на глаза.

– А что с дронами? – спросил Алексей.

– Их немного, но они патрулируют весь район. Велика вероятность, что вас скоро засекут и заставят остановиться, – предположил Аркадий.

– Значит, нам нужна какая-нибудь легенда, почему мы здесь катаемся, – озадаченно проговорил Алексей.

– Прекрасно, – процедил Ноэль. – Теперь нам еще и штраф прилетит.

Такси, объехав спасателей, приблизилось к другому краю пострадавшего района. Пыли здесь совсем не было, но уцелевшие деревья уже недобро покачивались.

– Вихрь вернется сюда через девять минут, – подсказал Аркадий.

– Поехали быстрее, пока не стало слишком поздно, – нагнетал Ноэль. – Во второй раз нам может не повезти.

– Я просто хочу понять, почему именно круг, – бубнил себе под нос Алексей. – Почему здесь? Что в этом месте такого?

– Не знаю, – покачал головой Ноэль. – Нужно уезжать.

– Ладно, – неохотно согласился Алексей, – давай доедем до конца этой улицы и повернем налево.

Машина заскользила по пустой дороге, пару раз объехав бетонные глыбы с торчащей покореженной арматурой. На улице становилось все темнее, небо робко зажглось первыми звездами. Разрушенные дома уже почти полностью окутал мрак, братья могли разглядеть только освещаемую фарами дорогу.

– Там что-то блеснуло, – удивленно заметил Ноэль.

– Где? – наклонился к нему Алексей, выглядывая в боковое окно.

– Ближе к домам. Показалось, наверное.

– Алиса, сдай-ка назад, – попросил Алексей. – А теперь проедь направо. Остановись здесь.

Братья приникли к лобовому стеклу.

– Не показалось, – протянул Алексей. – Это светится панель управления в еще одном такси. Кто-то тоже приехал сюда на экскурсию. – Ветер резко усилился, окна в машине задребезжали, в их сторону полетела вспоротая земля. – И этот кто-то может не знать, что совсем скоро сюда вернется ураган.

– Алексей, – предостерегающе произнес Ноэль, – Это не наши проблемы. Мы сейчас должны думать о себе. Алиса…

– Алиса, не слушай второго пассажира. Это я активировал поездку и поэтому только я могу отдавать тебе команды.

– Как скажете, – улыбнулась девушка на экране.

– Алексей, – грозно повторил Ноэль.

Но Алексей его не слушал. Он дал команду открыть дверь и выбрался наружу, тут же покачнувшись под порывом мощнейшего ветра.

– Алексей! – взревел Ноэль и, ругаясь, выбрался из автомобиля.

Наклонившись вперед, чтобы его не сдуло ветром, Алексей стал пробираться ко второму такси. Добравшись до машины, он заглянул внутрь, но там оказалось пусто, хотя панель управления все так же светилась. Алексей огляделся и заметил какое-то движение у входа в ближайшую высотку. Он двинулся туда, спотыкаясь в темноте, и увидел ребенка, который прикладывал ключ к двери и безуспешно тянул на себя ручку. Дверь не поддавалась.

– Эй! – окликнул его Алексей и положил руку на плечо.

– Кто здесь? – раздался из темноты испуганный голосок. Девичий голосок.

– Ты что здесь делаешь?! – рявкнул Алексей. – С минуты на минуту сюда вернется вихрь!

– Я здесь живу!

Ребенок, который оказался девушкой, сдернул руку со своего плеча и снова попытался войти в подъезд.

– Ты не слышала меня? – раздраженно проорал Алексей. – Сейчас здесь снова будет ураган. Ты умрешь! Пошли отсюда!

– Я никуда не пойду! – заупрямилась девушка. – Я здесь живу! Здесь вся моя жизнь, как ты не понимаешь?! Отпусти!

– Алексей! – позвал его Ноэль. – Она какая-то сумасшедшая, ты не видишь? Оставь ее в покое и побежали скорее!

– Я не сумасшедшая! – огрызнулась девушка, повернувшись к Ноэлю.

– Ноэль, помоги мне дотащить ее до машины! Ноэль! Слышишь меня?!

– Слышу! Давай. Ты с одной стороны, я – с другой.

– Что?! Нет, отпустите! – незнакомка забилась в их руках, но она была такая маленькая и хрупкая, что братья без труда протащили ее несколько метров, пока ветер снова чуть не повалил их на землю.

– Алиса, двери! – заорал Алексей и закашлялся от попавшей в рот пыли. – Б***ь, ты можешь поднимать их быстрее?! Мы сейчас сдохнем!

Алексей с Ноэлем закинули незнакомку на заднее сиденье, пытаясь устоять на ветру. Перепуганная девушка метнулась обратно к двери, и Алексей сначала решил, что она хочет сбежать.

Да и хрен с ней! – в сердцах подумал он.

Но девушка лишь подцепила спавший с ноги резиновый сапог, натянула его обратно и заползла в салон. Алексей и Ноэль сели на свои места.

– Валим отсюда! – скомандовал Алексей. – Аркадий, укажи Алисе самый безопасный маршрут.

– Будет сделано, – отозвался Аркадий.

Через мгновение машина резко стартанула, на немыслимой скорости понеслась по улице и повернула налево, как изначально и планировал Алексей. На повороте в заднее стекло прилетела какая-то железяка, и сидящая сзади девушка испуганно вскрикнула, напомнив о себе.

– Ты кто, мать твою, такая? – ледяным тоном поинтересовался Алексей, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.

На него уставились большие заплаканные глаза на остром и более взрослом, чем он предполагал, лице.

– Я Лора, – ответила девушка, схватив себя за плечи и скривив губы в попытке сдержать рыдания. – Там был мой дом.

Алексей тяжело вздохнул, развернулся к попутчице и чуть мягче произнес:

– Мне очень жаль, Лора. Меня зовут Алексей, а это мой брат Ноэль. Тебе есть куда пойти?

Глава 7

Идти Лоре было некуда. Ее единственное жилье – однушку в «Коммуна Парке», которую она купила на собственные накопления и наследство от матери, – полностью разрушила аномалия.

Лора въехала в нее три года назад, сделав простенький ремонт с типовой мебелью и серыми стенами. И постепенно начала обживаться, в свободном творческом порыве преобразовывая пространство. Голые скучные стены она превратила в холст для плетеных панно, ковровой вышивки, расписных тарелок, изображений из эпоксидной смолы и других вещиц, которые увлеченно скупала по всему интернету. С мастер-классов по лепке из глины приносила милые и нелепые кружки, ставя их в ряд на кухонной полке. А в последние месяцы, увлекшись реставрацией старой мебели по роликам из видеохостинга, активно тащила в дом отслужившие свое стулья, выискивая их в сервисах по перепродаже.

Зачем Лора хотела вернуться в свою квартиру в тот вечер, когда по району бушевал вихрь, – прихватить с собой одну из вещиц, которые так долго собирала, или, наоборот, попрощаться с ними, – неизвестно.

Наверное, она была не в себе, иначе как объяснить, что она в упор игнорировала признаки приближающегося торнадо? – размышлял Ноэль.

Он смотрел в холодные голубые окна стоящей напротив высотки и насухо протирал серую керамическую кружку, которая отзывалась его мыслям противным скрипом.

Человек в здравом уме не сунулся бы туда. Она точно ненормальная! Я знал, что сердобольность Алексея его до добра не доведет. Он всегда всех подбирал, всегда! То полудохлых птичек, то подранных кошек и собак, с которыми таскался по ветеринарам. А теперь вот эта…

Ноэль посмотрел вправо и заметил расшитую бисером сумочку из черной замши, которую Лора додумалась положить на чистую простерилизованную столешницу. Она оставила ее полчаса назад, когда заглянула на кухню и попросила воды, чтобы запить таблетку. Сам Ноэль в это время поглощал привычный завтрак: два сваренных вкрутую яйца с греческим йогуртом, огурец, разрезанный на четыре дольки, очищенный от зерен перец Ромиро и два тоста с маслом и сыром. Кивком головы он указал на бутылку с водой и стаканы, а затем снова сосредоточился на тосте. Челюсти его активно двигались, тщательно перемалывая пищу, чтобы облегчить пищеварение. Он смотрел в тарелку и ждал, когда Лора уйдет.

А сейчас он водил полотенцем по уже давно сухой кружке, пережевывая свое недовольство. Внутри нарастало напряжение сродни тому, которое сковывает тело, когда оказываешься в кабине лифта с незнакомыми людьми. И деться никуда не можешь, и в глаза смотреть не рискуешь. Просто ждешь, когда это закончится, когда ты, наконец, сможешь остаться один и перестать думать о том, кто ты в глазах другого, абсолютно чужого и непонятного человека.

В гостиную, соединенную с кухней, бодро вошел Алексей, зачесывая на ходу взлохмаченные волосы. Они с Ноэлем обменялись взглядами – обычное приветствие двух людей, которые всю жизнь живут вместе, – и Алексей переключился на сидящую на диване Лору.

Ноэль поставил посуду в ящик и повесил полотенце сушиться. Хотелось закрыться в комнате и отвлечься от духа постороннего человека, но надо же соблюдать эти дурацкие социальные обязательства. Бросив последний – и печальный – взгляд в окно, он присоединился к брату.

Увидев его, Лора облизнула губы, заправила за ухо прядь волос и несмело заговорила:

– Алексей, Ноэль, я хотела еще раз поблагодарить вас за то, что спасли меня от аномалии. – Она сложила руки лодочкой и зажала между коленями. – И за то, что приютили. Я постараюсь найти новое жилье как можно скорее. Надо только собраться с мыслями. Они у меня разбегаются все утро, – добавила она дрожащим голосом. – Не могу поверить, что у меня больше ничего нет.

Сердце Ноэля екнуло, но он не произнес ни слова. Вместо этого он окинул Лору оценивающим взглядом, бегло осмотрев худые ноги в обтягивающих леггинсах, объемный свитер болотного цвета с молнией у горла, явно с мужского плеча, и ободок на темных, доходящих до середины шеи волосах.

Какая-то она нелепая… Неформалка, что ли? Надо выпроводить ее поскорее.

– Ты не торопись, – в пику его мыслям произнес Алексей, и Ноэль не преминул наградить его недовольным взглядом. – Пусть твой виртуальный ассистент пока займется страховкой, а ты отдохни, приди в себя. У меня есть подписка на ИИ-психологов, я провожу с ними сессии несколько раз в месяц. Хочешь, запишу тебя тоже?

– Нет, спасибо. Я принимаю таблетки. – Лора сглотнула. – И у меня есть ментор, с которым я созваниваюсь периодически.

– Понятно, – поджал губы Алексей. – А таблетки у тебя в рамках госпрограммы или…

– Госпрограммы, – звонко подтвердила Лора. – Я не страдаю ничем таким вроде биполярного расстройства. Просто… просто трудно справляться. Я живу одна, поэтому… да.

Ноэль подошел к дивану и взял сложенные Лорой подушку и одеяло, которые выдал ей прошлым вечером. Лора обернулась и отсела ближе к Алексею, чтобы не мешать Ноэлю. Не проронив ни слова, он отнес вещи в большой встроенный шкаф в прихожей, положил на отдельной полке и аккуратно прикрыл дверцу, прислушиваясь одновременно к разговору в гостиной.

– Я цифровой дизайнер. Разрабатываю вместе с художниками виртуальные пространства, – сказала Лора.

– Звучит круто! А что именно вы создаете?

– Зависит от проекта. Сейчас мы придумываем цифровой офис для одного банка. Больше сказать не могу: NDA и все дела.

– Окей, – кивнул Алексей. – Слушай, может, позавтракаем? – Он крикнул: – Ноэль, ты с нами?

– Нет, я уже поел, – ответил Ноэль и направился в свою комнату.

Последнее, что он услышал, прежде чем прикрыл дверь, – как Алексей спросил у Лоры, что она ест на завтрак, а потом принялся рассказывать, как он необыкновенно крепко спал, несмотря на вчерашние приключения. Будто даже жаловался.

Ноэль закатил глаза.

Зайдя в комнату, он сел за рабочий стол, открыл ноутбук, сверился с календарем, по которому у него оставался последний день отгула, проверил состояние своих счетов – в отличие от баланса на картах брата, они радовали и успокаивали весомыми шестизначными цифрами – и вбил в окне чата следующую фразу: «район “Коммуна Парк”, жилой комплекс на западе, дом… – Ноэль зажмурил глаза, вспоминая номера домов на карте, которую им показывала вчера Алиса, – дом 54, девушка Лора…»

Ноэль задумался.

Какая у нее фамилия? Надо бы попросить ее показать профиль гражданина.

В дверь забарабанили, и нить размышлений оборвалась.

– Заходи, – уронил он.

– Ты видел новости?! – ворвался в комнату возбужденный Алексей, вспарывая своим резким голосом царившее здесь библиотечное спокойствие.

– Я не читаю новости по утрам. Что там?

Алексей заглянул в свой смартфон и стал зачитывать с экрана:

– «Надежный источник в Ассамблее сообщает, что депутат от партии “Единство и прогресс” Людвиг Ломов при поддержке военного лобби продвигает законопроект о сотрудничестве с парафизиками. Законом предполагается выйти из международного соглашения, признающего парафизиков врагами человечества, и улучшить информационный климат вокруг аномалий».

Ноэль развернулся на стуле к брату.

– Я не понял: они уже знают, кто такие парафизики?

– В том-то и дело, что нет! Но они хотят их выманить!

– В смысле выманить?

– Так вот откуда взялись все эти позитивные новости об аномалиях, о которых говорила Алиса Ульриховна. – Алексей уставился на брата с внезапной ясностью во взгляде. – Это сделано для парафизиков!

– Говори потише. Мы не одни.

– Да перестань ты, – Алексей поморщился и посмотрел в смартфон, листая ленту: – Людвиг Ломов, Людвиг Ломов… Что-то он не спешит комментировать утечку. Отмалчивается.

Ноэль повернулся к компьютеру, открыл новостную ленту и стал пробегать ее взглядом.

– А ты видел, что первые посты о законе появились еще вчера в обед? Мы в этом время были в гостях у богачей.

– У Владимира и Ольги, – поправил Алексей и навис над экраном. – Подожди-подожди, не листай. В обед говоришь? Так это же… Ноэль! Блин, Ноэль!

– Что? – Ноэль непонимающе глядел в экран, пока Алексей показывал пальцем на время постов.

– Смотри, аномалия в «Коммуна Парке» возникла всего через три часа после первого упоминания об этом законе.

– И что? – продолжал хмуриться Ноэль

– Парафизики ответили аномалией на новость о законе Ломова! Это ж просто охренеть!

– Что значит «ответили»?

– Они показали, что им это не нравится. – Голос Алексея стал колючим от раздражения.

– Не нравится, что власти хотят с ними говорить?

– Ну да.

– А как ты тогда собираешься брать у них интервью? – поддел его Ноэль.

– Ты можешь хоть раз не занудствовать? Нужно найти контакты этого Ломова. – Алексей задумчиво посмотрел в окно и пожевал нижнюю губу. – Я пойду подключу к этому делу Аркадия, а ты пока посиди с Лорой, ладно? У человека беда, ей нельзя быть одной.

Ноэль недовольно вздохнул и закрыл ноутбук.

– Ладно. Я бы все равно не оставил ее без присмотра. Мало ли, может, она хакер и прямо сейчас перенастраивает систему дома, чтобы заставить его следить за нами или еще что похуже.

– Ноэль, ты параноик. – Алексей прошлепал к открытой двери, не отрывая взгляда от экрана смартфона.

– Это называется предусмотрительность, – кинул ему вслед Ноэль и направился на кухню.

Лора сидела к нему спиной за столом-островом. Одной рукой подпирала щеку, а другой ковыряла вилкой растекшийся желток яичницы. Ноэль краем глаза взглянул на ее нетронутую тарелку и включил чайник.

Лора подняла на него настороженный взгляд и сразу опустила.

– Аппетита нет? – спросил Ноэль.

– У вас слышимость хорошая.

Ноэль приподнял брови.

– Я не хакер, можешь не переживать, – обиженно выпалила она.

Ноэль помолчал и тихо добавил:

– На слово я обычно не верю.

– И какие доказательства тебе нужны?

– Для начала можешь показать свой профиль гражданина.

Лора двумя касаниями открыла портал госуслуг и повернула смартфон к Ноэлю.

– Пожалуйста.

Кистева Лора Владимировна, прочитал Ноэль про себя. Двадцать три года. Не замужем.

– Спасибо.

Он повернулся к ней спиной и налил себе стакан воды, все это время ощущая затылком напряжение. С их первого разговора оно стало более густым и тяжелым, из-за него мутнела голова. Он снова чувствовал себя запертым в кабине лифта, только теперь лифт никуда не двигался, а стоял на месте. И Ноэлю приходилось усиленно делать вид, что эта незнакомка, с которой он сейчас вынужденно делит пространство, совсем его не беспокоит.

Ноэль глубоко вздохнул.

Лора Кистева. Двадцать три года. Не замужем. И что это мне дает? Как понять, что от Лоры Кистевой, двадцать три года, не будет проблем? И сколько она еще у нас пробудет?

– А ты у всех людей просишь профиль гражданина или это я тебе так не нравлюсь? – спросила Лора, смотря Ноэлю куда-то в район шеи.

Задела, значит, моя просьба. Интересно, почему? Может, она все-таки совершала какие-то преступления? Надо пробить ее по базам. У Алексея наверняка есть нужные контакты.

Ноэль вынул из упаковки антибактериальную салфетку и протер стол.

– Дело не в тебе, а в том времени, в которое мы живем. – Он выбросил салфетку и нажатием на кнопку упаковал два пакета с рассортированным мусором. – Ты бы пустила к себе домой незнакомых людей?

– Если бы они нуждались в помощи, то, конечно, пустила бы. При чем здесь вообще время?

– При том, что мы живем при аномалиях. Даже не живем, а выживаем, по крайней мере, психически. Темные времена на то и темные, что люди массово забывают о гуманизме, из них лезут агрессия, эгоизм и алчность. Сейчас рискованно быть добрым и отзывчивым.

Лора нервно усмехнулась.

– Ты, наверное, жалеешь, что вытащил меня.

Ноэль закатил глаза.

– Я не жалею. Но…

– Но лучше бы ты пошла отсюда поскорее, да?

На кухню влетел Алексей, сжимая в руке смартфон. Он облизнул губы и посмотрел на Ноэля, горя нетерпением что-то ему сообщить. Потом бегло взглянул на Лору, чем ненароком дал ей понять, что хотел бы сказать это брату наедине.

Лора резко встала из-за стола.

– Я, пожалуй, действительно пойду. – Она сдернула со стола сумочку.

– Что? Нет, Лора, подожди! – воскликнул Алексей. – Тебе ведь некуда идти.

– Я пойду туда, где мне не будут постоянно показывать и даже прямо сообщать, что я нежеланный гость. Спасибо, что помогли, ребята. Мне пора.

– Л-о-о-ора, – умоляюще протянул Алексей. – Прости меня. Прости, прости, прости. Я не хотел тебя обидеть. Я дурак. Послушай, мне очень хочется тебе помочь. Останься, пожалуйста. Если ты уйдешь, я буду переживать.

Лора посмотрела на Алексея, потом перевела взгляд на Ноэля и саркастично усмехнулась.

– Вы точно братья или разыгрываете меня? Нельзя быть настолько разными.

– О чем ты говоришь? – Алексей перевел взгляд на Ноэля. – Ноэль, ты… – Потом посмотрел на Лору и показал пальцем на брата. – Он как-то обидел тебя? Попросил уйти? Ноэль!..

– Нет, все хорошо. Мы с Ноэлем просто откровенно поговорили.

– Так, Лора, послушай меня внимательно: ты моя гостья и можешь оставаться здесь сколько угодно. Ноэль будет бурчать на фоне, не обращай внимания. Он просто боится лишнего беспорядка.

– Да причем тут… – повысил голос Ноэль.

– Садись. – Алексей отодвинул стул, и Лора, поколебавшись пару секунд, неловко уселась. – Давай подогрею яичницу? Остыла уже, наверное.

– Нет, спасибо. Мне и так нравится.

– Ну, смотри. – Алексей обошел стол и сел напротив. Его тарелка с яичницей и ветчиной была такая же неаппетитно холодная, как и у Лоры, и его это тоже не сильно волновало. Он взял приборы и стал нарезать глазунью. – Так вот, Ноэль, что я хотел тебе сказать.

Ноэль прислонился поясницей к столешнице и сложил руки на груди.

– Аркадий – просто золотце. – Алексей собрал пальцы щепотью и потряс ими. – Он нашел мне личные контакты Людвига Ломова, хотя это было непросто. Я думал, придется той моей знакомой OSINT-исследовательнице писать, которая еще с даркнетом работает. Или ботам со слитыми базами платить. Но нет! Аркадий отлично справился.

Ноэль посмотрел на него как на идиота и бросил взгляд на Лору: мол, ты в своем уме – рассказывать при ней про свои нелегальные журналистские делишки?

Лора изумленно уставилась на Алексея и спросила:

– А чем ты занимаешься?

– Я журналист. – Алексей засунул в рот яичницу.

– Будешь писать про Людвига Ломова статью?

Алексей загадочно улыбнулся, проглатывая кусок, и помотал головой. Лора тоже решила пощипать яичницу и больше ничего не спрашивать.

Ноэль наблюдал за ними и пытался понять, не обернется ли встреча брата с этим Ломовым большими проблемами. Он вдруг понял, насколько ограничены его возможности помочь Алексею, если тот вляпается в плохую историю. У них уже давно свои жизни, свои информационные пузыри, свои дороги, которые пересекались только в двух точках: квартира, которую они снимают на двоих, и родители, в гостиной у которых они встречаются каждый месяц. Ненадолго их объединило расследование Алексея, но Ноэль не мог продолжать им заниматься. Завтра он возвращается в лабораторию.

– Лора. – Алексей отодвинул от себя пустую тарелку и отхлебнул холодного кофе с молоком. – Можно задать тебе немного необычный вопрос? Скажи, если он как-то заденет твои чувства в свете того, что… ну, того, что произошло вчера.

– Ладно, – неуверенно согласилась Лора.

– Скажи, как ты относишься к парафизикам?

Лора нахмурилась, как будто вспоминала содержание экзаменационного билета, который не учила.

– Ну, как я к ним отношусь… Как все. Честно говоря, я не уверена, что они существуют. Но в последнее время о них везде говорят, так что, может, это и правда.

– Ты не злишься на них за то, что они лишили тебя дома?

– Злюсь, конечно, – машинально ответила она.

– А ты бы хотела, чтобы парафизиков нашли? – допытывался Алексей. – Или чтобы они сами себя раскрыли?

– Ну конечно! – уже живее отозвалась Лора.

Алексей удовлетворенно улыбнулся.

– А почему ты спрашиваешь?

Алексей поправил очки, продолжая смотреть на Лору так, будто в ее словах был ответ, который он давно искал.

– Алексей, – предостерегающе произнес Ноэль, поняв по выражению лица брата, что он собирается сделать.

– Ноэль, – повернулся к нему Алексей, – ты же сам слышал: Лора тоже хочет найти парафизиков. К тому же она побывала в аномалии. Я думаю, можно рассказать ей о расследовании.

Глава 8

– Людвиг Викторович, почему нам все же так важно наладить отношения с парафизиками? И как вы собираетесь добиться этого с помощью вашего законопроекта? – бодро поинтересовался молодой корреспондент и протянул через канатное ограждение микрофон.

Людвиг Викторович хорошо знал этого журналиста и совсем не нервничал, несмотря на то, что его вывели в прямой эфир. Этот вежливый и приятный молодой человек в рубашке, застегнутой на все пуговицы, был корреспондентом канала «МБС (Мир. Будущее. Страна)» и регулярно вел репортажи из Ассамблеи. «МБС» принадлежал телерадиовещательной компании «Слово», генеральным директором которой был Георгий Снегофф, а с ним Ломов уже успел близко сойтись. Поэтому никакой другой позиции в отношении Ассамблеи, кроме одобрительной, канал демонстрировать не мог.

– Когда кто-то устраивает войну, – назидательным тоном начал Людвиг Викторович, – единственный способ ее прекратить – это либо уничтожить инициатора конфликта, либо договориться с ним. Аномалии уже стали своего рода затяжным военным конфликтом, в котором мы постоянно проигрываем, потому что противник превосходит нас, если хотите, эволюционно. Единственное, что нам остается, чтобы прекратить это семилетнее безумие, – попробовать договориться. Для этого мы с коллегами разрабатываем законопроект о поэтапной легализации парафизиков. Этот документ носит стратегический характер и защищает интересы каждого гражданина нашего дорогого отечества.

Людвиг Викторович дал еще несколько комментариев в том же духе, и когда наступил перерыв, обменялся взглядами со своим пресс-секретарем, высоким худым мужчиной, у которого из-под узких брюк выглядывали веселые носки с утятами. Пресс-секретарь послал ему ободряющую улыбку, но Людвиг Викторович ее проигнорировал и поднял взгляд к лестницам над головой. Обычно по утрам они были заняты только роботами, которые очищали прибитый к ступенькам красный ковролин. Но сегодня там группками выстроились другие депутаты.

От Людвига не укрылись ни их перешептывания, ни косые взгляды в его сторону. Слитый в сеть законопроект о парафизиках вызвал всплеск дискуссий, интернет заполонили мемы об Ассамблее и полные сарказма замечания в адрес самого Людвига. И сегодня депутаты пришли послушать, что он на это ответит и как будет выкручиваться.

Гиены. Вокруг одни гиены и крысы. Одни глумятся, а другие предают. Ну ничего. Мы еще поглядим, кто кого.

Когда пресс-подход завершился, Людвиг Викторович направился прямиком в зал пленарных заседаний. Пресс-секретарь поспешил за ним.

– У меня четырнадцать запросов на комментарии, большей частью от оппозиционных изданий, два – на интервью, и еще поступил звонок из секретариата президента. Амалия Ивановна передала, что вы на заседании и сможете быть на связи в обеденный перерыв, – протараторил на ходу пресс-секретарь.

– Гриш. – Людвиг Викторович резко затормозил и повернулся к мужчине. Тот был выше его ростом, но стоял с покорно склоненной головой, а Людвиг Викторович смотрел на него снизу вверх с властным неодобрением. – Ты почему мне про президента в последнюю очередь говоришь?! Сейчас же позвони в его секретариат, извинись за задержку ответа и спроси, когда он хочет меня слышать. Я подстроюсь, деваться мне уже некуда.

Мужчина кивнул и трусцой побежал в кабинет. А Людвиг Викторович вошел в широкие двустворчатые двери, ведущие в огромный зал заседаний. Большая часть депутатов уже была на местах, и когда Ломов двигался к своему креслу в середине зала, он ощущал себя гладиатором, входящим в Колизей перед битвой. Старым, потрепанным, но очень опытным гладиатором, которого еще рано списывать со счетов.

Утечка в сеть информации о секретном законопроекте вряд ли могла обрушить его авторитет, хотя и вызвала пересуды о его вменяемости из-за немыслимой радикальности инициативы. Нигде в мире на парафизиков не смотрели иначе как на врагов. И никому бы не пришло в голову сотрудничать с ними. Для всех парафизики – как чума!

Но Людвига не волновало чужое мнение. Его беспокоило лишь то, что из-за этой утечки судьба законопроекта висит на волоске. Теперь все зависит от президента и от того, как он отреагирует эту инициативу, которая к тому же стала достоянием общественности.

Людвиг Викторович сел в свое кресло и прошел регистрацию по отпечатку пальца. Уставился в экран и посмахивал рукой воздух, листая на расстоянии документ с повесткой заседания. Предложения скользили перед его глазами, но их содержание не задерживалось в голове. Кто-то подошел к нему и протянул руку. Людвиг Викторович на автомате пожал ее, улыбнулся. Поздоровался с соседом по креслам, бывшим прокурором Львом Ашуйским.

Какая у него идиотская улыбка. И усы идиотские, такие уже никто не носит. Зачем его посадили со мной?

Людвиг Викторович развернулся к проходу и огляделся. Все было совершенно так же, как всегда, но все вызывало у него раздражение. Шум голосов казался слишком сильным и навязчивым, проходящие мимо женщины – чрезмерно надушенными, улыбки виделись оскалом, а пустые разговоры – обсуждением скандала, в который он угодил.

Кто-то рядом упомянул президента, и Людвига Викторовича охватило волнение.

Что я буду делать, если президент не даст мне продолжать работу над этим законом? Господи боже мой, он ведь действительно может это сделать! Он же меня ненавидит! Надо что-то придумать. Надо найти для него правильные слова, нужно убедить его. Надо, в конце концов, подкупить его! Чем-то пожертвовать. Я отдам все, даже свое кресло, лишь бы он не наложил вето. Наверняка этот сухарь заставит пресмыкаться перед ним, наверняка…

Людвиг Викторович так глубоко погрузился в переживания, что пропустил начало заседания и едва не отмахнулся от спикера, который смотрел прямо на него со своего постамента и подзывал к себе рукой. Людвиг Викторович отхлебнул воды, прежде чем встать и как можно спокойнее направиться к президиуму, под любопытные взгляды всего зала. Выступавшего в это время докладчика с очередными поправками в налоговый кодекс никто, казалось, не слушал.

– Анатолий Николаевич, – поприветствовал Людвиг Викторович рукопожатием спикера, седовласого мужчину со сведенными к переносице бровями, из-за чего его лицо вечно выглядело суровым и озабоченным.

– Присаживайтесь, Людвиг Викторович, присаживайтесь, – с легким недовольством сказал спикер. – Мне звонил президент, требовал ответа, почему его полномочного представителя в Ассамблее не поставили в известность о разработке такого важного и чувствительного – как он сам сказал, – законопроекта. Не обессудьте, Людвиг Викторович, но я все тщательно взвесил и решил признаться, что тоже о вашем законе ничего не знал.

– Я все понимаю, Анатолий Николаевич, я готов взять удар на себя…

– Я не говорю, что ждал служебной записки, Людвиг Викторович, – прервал его спикер. – Но подойти ко мне вот так на заседании или в коридорах и шепнуть на ухо, что занимаетесь такой-то темой и хотите оставить все в тайне до поры до времени, можно же было? Неужели я был бы против? – Спикер замолчал ненадолго, а потом добавил: – Да если бы я и выразил несогласие, будем честны друг перед другом, Людвиг, во-первых, вас бы это не остановило, а во-вторых, вы бы знали мою точку зрения и учли бы ее в итоговом документе. Чтобы первые чтения прошли проще.

А в-третьих, мысленно дополнил Людвиг Викторович, ты мог бы сегодня сказать президенту, что пытался меня остановить, и отвел бы от себя его гнев. За идиота меня держишь.

– Мне уже звонили от президента, я поговорю с ним в ближайшее время и постараюсь все уладить.

– Поговори-поговори. – Его брови сошлись практически вплотную. – Шумиха в интернете – это цветочки по сравнению с возможной реакцией президента. Не хватало еще, чтобы он устроил ротацию в середине созыва. Честное слово, Людвиг, ну что за детский сад – скрывать от него такие вещи!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.